Всего новостей: 2226246, выбрано 329 за 0.032 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 1 марта 2016 > № 1675106 Михаил Волков

Глава «Ингосстраха»: жизнь заставила людей выбирать страховые продукты с франшизой

Михаил Волков поделился прогнозами развития рынка страхования в 2016 году и рассказал, как его компания завершила 2015 год

Глава страховой компании «Ингосстрах» Михаил Волков в интервью обозревателю Business FM Ивану Медведеву рассказал о влиянии политики Центрального банка на рынок страхования, о перспективах его развития и о планах по замене полисов ОСАГО.

Не секрет, что ЦБ активно занимается зачисткой рынка, в том числе и по страхованию, то есть то же самое, что ЦБ уже делает несколько лет на банковском рынке, в прошлом году началось еще и на рынке страхования. По-моему, 61 компания ушла с рынка за 2015 год. Если говорить о начале 2016 года, как активность ЦБ в этом направлении развивается и как рынок относится к такой активной позиции ЦБ?

Михаил Волков: К счастью, мы тоже наблюдаем за этим немножко со стороны. К «Ингосстраху» вопросов нет, потому что у нас очень неплохие результаты работы за 2015 год. Я думаю, что у нас один из самых сильных балансов, то есть, говоря нормальным, нефинансовым языком, сегодня мы являемся одним из самых финансово устойчивых страховщиков на российском рынке. Поэтому вопросы, которые вы задаете, нас касаются косвенно. Мы действительно тоже наблюдаем за тем, как отзываются лицензии, точно так же проводим параллели с банковским рынком. Но еще буквально десять лет назад компаний было более тысячи. Сейчас их осталось примерно 300. Центральный банк делает заявления о том, что 130 компаний, совсем мелких, вообще находятся в «красной» зоне и, скорее всего, в ближайшее время лишатся лицензии. Про них особенно сказать нечего, потому что это менее 2% сегодняшнего рынка и, если честно, они особенно страхованием и не занимались. Важно сказать, что экономика масштаба играет очень большую роль. Если компания меньше, чем отдел «Ингосстраха», наверное, ей очень сложно инвестировать такие деньги, которые мы инвестируем в развитие проектов, в улучшение нашей работы. Экономика масштаба играет существенную роль. Намного больше меня беспокоит то, что, опять-таки по заявлению Центрального банка, к 14 из 22 системно значимых компаний — а мы понимаем, что это, видимо, самые крупные — есть существенные вопросы. Как они эти вопросы будут решать, будут ли они уходить с рынка или смогут все-таки выжить и эти вопросы решить — от этого, конечно, будет зависеть весь страховой рынок. Особенно это важно, потому что на сегодняшний день нет хорошего проработанного механизма ухода крупного страховщика с рынка. Очевидно, что если компания занимается обязательным страхованием, есть компенсационные фонды, как по ОСАГО, то по добровольным видам таких механизмов на сегодняшний день никто не гарантирует, и страхователь, ошибившись с выбором страховой компании, в конечном итоге может остаться без страховой выплаты. Скажу еще два слова о другом влиянии Центрального банка. Центральный банк не только предъявляет претензии, не только пишет предписания страховым компаниям, он еще регулирует определенные сферы деятельности страховых компаний. Например, сейчас очень активно обсуждается внедрение нового плана счетов, переход на международные стандарты финансовой отчетности. Точно так же не все те, кто сегодня есть на рынке, смогут это реализовать. Я надеюсь, что все крупные компании, конечно же, реализуют. Мы в «Ингосстрахе» ведем международный учет уже более 10 лет, поэтому даже нам будет сложно это сделать, но мы это совершенно точно сделаем.

Если говорить не только о влиянии активности ЦБ, но и о других факторах, которые будут влиять и уже влияют в 2016 году на рынок страхования, каковы основные тренды, к чему мы, по вашим прогнозам, придем к концу года?

Михаил Волков: Конечно, самое большое влияние оказывает макроэкономика. И то, что на сегодняшний день прогнозы достаточно пессимистические, расстраивает. Это значит, что меньше объектов для страхования, меньше желания у и розничных, и у корпоративных клиентов тратить деньги на страхование. Хотя, с другой стороны, хочу обратить внимание на то, что как раз в кризис, наверное, стоит вспоминать и больше задумываться о страховании, потому что, если вы теряете ваше единственное имущество и в кризис не можете восстановить, то с использованием метода страхования это сделать намного проще. Наверное, сейчас сложно говорить о каких-то новых видах страхования. Похоже, таких точек развития, как новые виды страхования, не будет. Если говорить про розницу, все очень сильно будет зависеть от продаж новых автомобилей. И мы вводим много новых продуктов. Это касается и таких продуктов-«конструкторов», когда можно выборочно застраховать отдельный элемент автомобиля или, например, только угон, только тоталь. И мы очень много делаем в сфере цифровых технологий. Мы надеемся, что и нашим клиентам, и партнерам будет комфортнее, удобнее с нами работать. Мы будем предоставлять новые цифровые услуги в комфортном, понятном формате в первую очередь для клиентов.

Новость, которая недавно просто взбудоражила весь рынок, да и граждане очень сильно озаботились этим вопросом, когда вдруг Российский союз автостраховщиков (РСА) заявил о том, что этим летом нужно будет одномоментно поменять все полисы ОСАГО. Потом выяснилось, что делать этого вроде будет не нужно. Что это было и надо ли будет все-таки менять полис?

Михаил Волков: То, что на руках у населения, по оценкам экспертов, находится несколько миллионов поддельных полисов, конечно же, это очень плохо, поэтому с любым мошенничеством нужно жестко бороться. Я всегда за это выступал и буду выступать. Другое дело, что одномоментной замены, как мы теперь понимаем, производиться не будет. Видимо, будет нормальная, плановая замена бланков.

То есть когда срок действия полиса подходит к концу, уже тогда человек меняет, получает новый?

Михаил Волков: Это наше текущее понимание. Понятно, что РСА может принять какие-то другие решения, но это наше текущее понимание.

Если уж мы заговорили о моторном страховании, я не могу не спросить про КАСКО. Правда ли, что КАСКО, как все его привыкли понимать — страхуем сразу все, полное КАСКО — такого продукта, по большому счету, больше нет, что этот продукт стоит столько, что люди перестали его выбирать и страхуются либо по технологии «Умное КАСКО», либо по франшизе?

Михаил Волков: Конечно же, есть полное страхование. Тем, кто хочет за него заплатить, и тем, кто хочет полностью застраховать автомобиль, мы такой продукт предлагаем. Понимая, что в момент кризиса бюджеты меняются, мы разработали и внедрили много других продуктов. Если несколько лет назад мы активно продвигали франшизу, а она плохо продвигалась, то сейчас жизнь людей заставила: многие ее сами спрашивают, и более 60% нашего портфеля на сегодняшний день — это продукты с франшизой.

Ну и об итогах 2015 года. В двух словах о том, как «Ингосстрах» закончил 2015 год.

Михаил Волков: На фоне сложной макроэкономической ситуации мы в целом выросли и в доле на рынке, и в абсолютных цифрах. Прирост по «Ингосстраху» составил примерно 12%, по группе компании «Инго» — 15%. Мы эти деньги реинвестируем в развитие. С гордостью могу сказать, что 2015 год мы закончили неплохо, и у нас есть все необходимые ресурсы для того, чтобы активно и устойчиво развиваться и дальше.

Иван Медведев

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 1 марта 2016 > № 1675106 Михаил Волков


Россия > Транспорт. Финансы, банки > rospotrebnadzor.ru, 1 марта 2016 > № 1670976 Николай Галушин

Страховые компании, несмотря на сложности в экономике, завершили 2015 год в основном в плюсе — драйвером роста оказался рынок ОСАГО благодаря повышению тарифов. В текущем году оснований для оптимизма у страховщиков нет: роста в автогражданке на фоне падения продаж автомобилей ждать не приходится. А самим компаниям предстоят дополнительные финансовые и административные издержки в связи с планируемой на лето текущего года заменой полисов ОСАГО.

Новых источников для роста сборов на страховом рынке тоже пока не предвидится, при этом ЦБ, лишивший лицензий более 60 страховщиков в прошлом году, уже объявил о намерении продолжить расчистку рынка. Будет ли 2016 год для российских страховщиков легче, чем 2015, попадут ли под "чистку" регулятора крупные страховые компании и каких изменений в законодательстве ждут страховщики, рассказал в интервью РИА Новости первый зампред правления СОГАЗа и член правления Всероссийского союза страховщиков (ВСС) Николай Галушин.

— Николай Владимирович, самой заметной новостью последнего месяца в области страхования стало объявление планов о замене полисов ОСАГО. Планируется, что с 1 июля 2016 года полисы будут выдаваться на новых бланках. Как будет проходить замена старых бланков на новые? Насколько этот процесс будет проблемным и затратным для клиентов и страховщиков?

— Замена должна пройти гладко. Именно такое требование будет выдвигать ЦБ. Каким бы ни был формат и дизайн нового БСО ОСАГО, наш регулятор будет настаивать на том, чтобы интересы граждан были соблюдены. Затратность процесса для страховщиков зависит от количества старых и неиспользованных бланков, которые остались на руках на момент замены бланков (это прямые потери — бланки безвозвратно потеряны, расходы на их приобретение не компенсированы), а также из расходов на покупку новых бланков и на обеспечение всей логистики — от получения БСО на Гознаке до их доставки в самую отдаленную точку продаж. В целом получается недешево.

Каким образом будут менять полисы — это будет позиция РСА, согласованная с ЦБ. До текущего года замена осуществлялась по мере возобновления договоров ОСАГО — старая серия была выведена из продаж, а все новые договоры заключались на новых бланках полисов. В этот раз говорится о единомоментной замене, но такое решение должен поддержать регулятор. И с такой нагрузкой должны справиться страховщики, их офисы, их клиенты.

Не говоря уже о клиентах по ОСАГО.

— По мнению многих экспертов, текущий год будет непростым для российского страхового рынка. Рентабельность страхового бизнеса в целом будет снижаться?

— В России, как и во всем мире, страховой бизнес давно балансирует на грани рентабельности. Коэффициент убыточности на уровне 98-100% является абсолютно нормальным. В течение одного года резко исправить рентабельность бизнеса невозможно. Поэтому я считаю, что одной из важных составляющих всех стратегий, которых придерживаются страховые компании, должен стать переход от борьбы за долю рынка, за валовые объемы собираемой премии к обеспечению приемлемой рентабельности, повышению качества андеррайтинга, КПД сотрудников, эффективности работы и так далее.

В хорошие годы многие страховщики привыкли к такому явлению, которое получило название cashflow-андеррайтинг. Все ценообразование было построено на том, что ошибки в оценке рисков и в определении стоимости страхования компенсировались бурными темпами роста рынка. Оплата убытков производилась "с колес" за счет еще больших объемов премии, поступавшей в следующем году. Эта эпоха осталась позади. Сейчас основное, за счет чего компании могут выживать, это оптимизация бизнес-процессов, снижение стоимости привлечения бизнеса в компанию.

Многие ли из страховщиков, даже крупных, это видят и пытаются что-то предпринять? Судя по тому, что мы наблюдаем сегодня на рынке, ответ будет скорее отрицательным. Когда увидят, будет, наверное, уже поздно, и не у всех страховщиков, полагаю, есть такие акционеры, которые будут готовы их поддерживать и тянуть наверх из финансовой пропасти.

— В прошлом году многие страховщики, несмотря на падение продаж, получили рекордные прибыли. Возможно ли повторение ситуации в нынешнем году?

— Практически во всех случаях компании получили прибыль исключительно за счет роста тарифов по ОСАГО. Но это повышение не сможет долго подпитывать страховщиков, так как вслед за ростом премий начнут наступать и убытки, которые нужно будет урегулировать, причем уже в рамках новых, расширенных лимитов ответственности. Из-за некоторой инерции этого процесса не для всех страховщиков 2016 год будет печальным с точки зрения прибыли, но надо понимать, что это краткосрочное преимущество. Так или иначе, прибыльность страховщиков в 2016 году будет совсем другой.

— То есть вы согласны с зампредом Банка России Владимиром Чистюхиным, который рекомендовал страховым компаниям использовать полученную в 2015 году прибыль для укрепления своей стабильности?

— Да, конечно. Но это вопрос не к менеджменту, а к акционерам страховых компаний. Будут ли они забирать прибыль в виде дивидендов или будут капитализировать свои компании за счет нераспределенной прибыли? Вполне допускаю, что в условиях ухудшения конъюнктуры и макроэкономической ситуации акционеры могут выбрать именно первый вариант. Особенно в тех компаниях, которые не видят для себя каких-то перспектив на рынке.

— В прошлом году ЦБ отозвал лицензии у более чем 60 страховых компаний. Следует ли ждать продолжения этой тенденции в 2016 году и массового ухода с рынка страховщиков? Есть ли риск, что рука регулятора в этом году доберется и до крупных компаний?

— На одном из мероприятий с участием страховых компаний в конце прошлого года представитель Центробанка откровенно сказал, что через год он, скорее всего, со многими уже не увидится. Это означает, что чистка рынка и его освобождение от финансово-нездоровых компаний продолжится. Уверен, что 60 компаний в год, покидающих рынок, — не является пределом. Честно говоря, не вижу в этом серьезных проблем, хотя мне жаль несколько компаний, которые были старожилами и прекратили существование в прошлом году. Такие случаи, безусловно, оставляют определенный отпечаток на репутации всего рынка.

— Банк России в начале года представил проект доклада, посвященного избыточному регулированию деятельности страховщиков. Насколько эта проблема актуальна сегодня?

— Мне трудно комментировать этот вопрос. Несмотря на сам факт подготовки такого доклада, я не думаю, что регулирования в нашей отрасли станет меньше. Напротив, все, что сейчас делает ЦБ, предусматривает еще большее его вовлечение в регулирование рынка и усиление контроля за отчетностью страховщиков. Речь идет и о переходе на новый план счетов, и о переводе отчетности на формат XBRL, и о постепенном движении к Solvency II. Здесь же можно упомянуть большую работу с жалобами, поступающими на страховые организации в связи с их некорректным поведением по отношению к страхователям. И это далеко не предел — в той же банковской сфере регулирование сегодня гораздо более жесткое. Поэтому я не вижу оснований для его смягчения в отношении страховых компаний — пока рынок не будет "воспитан", ЦБ не стоит ослаблять свою хватку.

— Как может повлиять на ситуацию на рынке появление национальной перестраховочной компании (НПК)?

— Вопрос очень сложный. В качестве ответа на него можно нарисовать картинку в виде спидометра со шкалой от нуля до бесконечности. Если НПК будет коммерческим страховщиком, который со временем должен будет найти свою нишу на рынке, предоставляя услуги другим страховым компаниям, и на равных конкурировать с ними за объемы бизнеса, то в этом случае степень влияния этой компании на рынок будет нулевой. Ее появление никоим образом не будет затрагивать интересы других страховщиков. Она должна будет научиться продавать свои услуги, суметь завоевать уважение к себе со стороны других игроков.

И, напротив, степень влияния может быть огромной. Подобную модель мы видим в Белоруссии, где госперестраховщик фактически определяет всю ценовую политику на рынке, является единственной компанией, которая может размещать риски за рубежом и без участия которой ни один договор перестрахования не может состояться в принципе.

В каком месте этой шкалы будем находиться мы — это вопрос к регулятору. В чем сходятся все страховщики и в чем мы не можем пока найти понимания с ЦБ, это вопрос о том, что будет входить в сферу деятельности НПК. По мнению страховщиков, она должна быть связана исключительно с поддержкой тех отраслей хозяйства и тех компаний, которые попали под режим международных санкций. А также со всем комплексом недострахованных рисков, которые невозможно разместить в перестрахование. Например, по страхованию ответственности застройщиков перед дольщиками. По всем остальным вопросам НПК должна быть исключительно рыночным игроком без каких-либо преимуществ или протекционизма со стороны ЦБ. Мы против обязательной передачи части рисков НПК. Мы против того, чтобы только в этой компании могли быть перестрахованы интересы госкомпаний и тех компаний, которые осуществляют закупки в рамках 223-го и 44-го федеральных законов. Но вопрос о том, какие положения лягут в окончательный текст законопроекта о НПК, пока остается открытым.

— Насколько своевременным вы считаете предложение повысить минимальные требования к размеру уставных капиталов страховщиков? Есть мнение, что это убьет региональный бизнес.

— Не знаю, насколько корректно рассуждать о данной инициативе с позиции компании, чей уставный капитал в ближайшее время будет увеличен с 15 до 25 миллиардов рублей, — интересы СОГАЗа повышение минимальных требований к уставному капиталу до 300 миллионов рублей не затрагивает вообще. На наш взгляд, это абсолютно нормальные требования, особенно если конвертировать эту сумму в доллары с учетом его текущего курса.

С другой стороны, повышение требований, безусловно, сократит количество страховщиков, акционеры которых не готовы сейчас вкладывать в компании живые деньги в таком объеме. Но раз речь зашла о региональном бизнесе, давайте зададимся вопросом: а что такое региональный бизнес? У нас основными игроками на региональных страховых рынках уже давно выступают филиалы федеральных страховых компаний. В большинстве субъектов федерации уже не осталось компаний, зарегистрированных на их территории. Поэтому повышение требований к уставным капиталам региональный бизнес не убьет — он как был, так и останется, в регионах по-прежнему будут доминировать филиалы федеральных страховщиков.

Но есть аспект, который вызывает сожаление. Во многих других странах, в том числе европейских, компании-монстры с миллиардными сборами спокойно сосуществует с небольшими нишевыми игроками, некоторые из которых работают уже 100 и более лет и занимаются обслуживанием определенных клиентских сегментов или развивают определенные линии бизнеса. Они оказывают те услуги, которые в силу разных причин не могут оказать крупные компании. К сожалению, у нас нет таких ниш, на которых присутствовали бы специализированные страховщики. И повышение планки уставного капитала до 300 миллионов рублей точно не приведет к их появлению в будущем. Во всех сегментах будут доминировать филиалы крупных страховых компаний.

— Что станет, по вашему мнению, главной рыночной тенденцией на страховом рынке в 2016 году? Будет он легче для страховщиков, чем 2015-й?

— Я консервативен в своих прогнозах — полагаю, что рынок уйдет в минус. В прошлом году основным драйвером роста сборов было ОСАГО. Но тот потенциал, который был обеспечен повышением тарифов по этому виду страхования, уже почти исчерпан, а других значимых стимулов я не вижу.

При этом большинство других сегментов рынка в условиях кризиса будет сжиматься.

Основной тенденцией в нынешнем году станет еще большая концентрация рынка и сокращение количества страховщиков. Ужесточение политики регулятора, неблагоприятная конъюнктура и острая конкуренция будут способствовать уходу с рынка небольших игроков.

— Ожидаете ли вы роста убыточности в розничном и корпоративном сегментах в 2016 году?

— Да, ожидаем. В корпоративном сегменте рост убытков будет связан с увеличением количества природных катастроф и техногенных аварий. В том числе из-за недостаточных вложений в безопасность предприятий на фоне общего сокращения инвестиций в производство.

Что касается розницы, то мы уже видим, как, например, растет размер среднего убытка по ОСАГО. Он будет расти и дальше, в то время как новых премий по этому виду страхования за счет повышения тарифов не ожидается.

— В каких видах страхования, на ваш взгляд, все-таки возможна положительная динамика?

— В 2016 году я вижу несколько потенциальных точек роста. Во-первых, это инвестиционное страхование жизни, которое может показать двузначные темпы роста. Во-вторых, страхование имущества физических лиц. Впрочем, в обоих этих случаях прирост объясняется в основном "эффектом низкой базы", поскольку сборы и уровень проникновения страхования в этих сегментах ранее были очень невелики, а их доля в общем объеме рынка составляла лишь несколько процентов.

Продолжат расти сборы по ДМС, подстегиваемые инфляцией в сфере медицинских услуг. Аналогичную картину мы наблюдали и в прошлом году.

Наконец, свой вклад, пусть и не такой весомый, как годом ранее, внесет ОСАГО. Поскольку в последний раз повышение тарифов произошло в апреле 2015 года, в первом квартале текущего года мы еще будем наблюдать валовый рост премий по договорам, заключаемым по новым тарифам. Учитывая вес ОСАГО в общем объеме сборов, этого будет достаточно, чтобы обеспечить рынку положительный импульс. При этом сохранится тенденция сокращения продаж полисов ОСАГО.

Но в целом этих факторов будет недостаточно, чтобы обеспечить общую положительную динамику рынка.

— Следует ли ожидать роста тарифов в добровольных видах страхования? Или, напротив, страховщики в борьбе за клиентов будут снижать тарифы?

— Я не вижу сейчас каких-либо факторов, которые могут способствовать росту тарифов по добровольным видам страхования. Есть несколько сегментов, где тарифы на протяжении последних лет растут. Например, по страхованию ТМЦ и складских комплексов. Но это связано с убыточностью этого направления страхования, а не с сегодняшней ситуацией в экономике. То есть это исключительно рыночная корректировка. По остальным направлениям оснований для роста тарифов нет.

— Многие страховщики возлагают надежды на принятие законопроекта по страхованию жилья от ЧС. Когда вы ожидаете его принятие?

— Несмотря на то что Госдума может принять его уже в весеннюю сессию, перспективы закона по страхованию жилья туманны. К текущей версии законопроекта есть серьезные замечания со стороны страховщиков. Мы по-прежнему считаем, что в таком виде проект по страхованию жилья является нерабочим. Страховое сообщество предлагало существенно упростить и унифицировать механизм страхования, разработать стандартный коробочный продукт, который будет легче продавать и покупать, доступный для любого гражданина. Вместо этого ко второму чтению конструкция законопроекта стала еще более тяжеловесной, поскольку предполагается, что риски по страхованию жилья необходимо будет перестраховывать. При этом остается неясным, где они будут перестрахованы, если учесть, что еще не создана НПК, которая, собственно, должна определять ценовую политику по перестрахованию этих рисков. В целом конструкция страхования жилья от ЧС становится настолько сложной, что, боюсь, эта махина просто не взлетит.

— Тем не менее, по мнению многих экспертов, появление такого массового сегмента страхования может кардинально изменить масштабы всего рынка. Согласны ли вы с этим?

— Давайте будем реалистами: закон, в каком бы виде он ни был принят, ситуацию с вовлечением граждан в страхование не изменит радикальным образом и сразу. Если с принятием закона мы со временем достигнем планки в 30% охвата страхованием, это будет большой победой, поскольку сегодня, по нашим оценкам, в стране страхуется всего около 5% объектов жилой недвижимости. У нас есть пример Москвы, где льготная программа страхования жилья действует уже 20 лет. Уровень проникновения страхования здесь поднялся до определенного уровня — чуть более 50% — и дальше не пошел. В последние годы он не растет.

— С 1 июля все страховщики должны стать членами саморегулируемых организаций. Как вы относитесь к формированию СРО на страховом рынке? В чем, на ваш взгляд, преимущества этой модели объединения страховщиков?

— Эта правильный шаг. Но важно понимать, что само по себе создание СРО это не самоцель. Основная цель для страхового сообщества — самоорганизоваться и демонстрировать эффективное саморегулирование, в том числе для того, чтобы часть полномочий по регулированию рынка можно было в будущем перенести на СРО. Такой механизм регулирования рынка был бы более оперативным и действенным. Если формат работы страховщиков с точки зрения правил, отчетности, этических норм будет единым для всего рынка, то это в конечном итоге должно повысить доверие потребителей и государства к институту страхования в целом. Пусть не сразу, но это даст стимул развитию рынка, повысит его роль в экономике страны.

Россия > Транспорт. Финансы, банки > rospotrebnadzor.ru, 1 марта 2016 > № 1670976 Николай Галушин


Россия > Агропром > agronews.ru, 19 февраля 2016 > № 1655296 Василий Узун

Комментарий. Чего хочет Минсельхоз: улучшить использование земли или увеличить выплаты ее контролерам и захватчикам?

Василий Якимович УЗУН, д.э.н., профессор, заслуженный деятель науки, главный научный сотрудник Центра агропродовольственной политики РАНХиГС при Президенте РФ – постоянный автор «Крестьянских ведомостей». По просьбе редакции он раскрыл очень острую тему землепользования.

В Послании Президента РФ В.В. Путина Федеральному Собранию РФ от 3 декабря 2015 г. была поставлена задача: «Нужно ввести в оборот миллионы гектаров пашни, которые сейчас простаивают… Прошу Правительство к 1 июня 2016 года подготовить конкретные предложения, включая проекты нормативных актов, а депутатов Государственной Думы и всех членов Федерального Собрания прошу внести поправки в законодательство в течение следующего года и в осеннюю сессию следующего года принять соответствующие законы».

Минсельхоз РФ оперативно среагировал на поручение Президента РФ и уже в декабре 2015 г. представил проект федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения» и иные законодательные акты Российской Федерации». Как министерские чиновники поняли поставленную задачу, и каким образом предлагают ее решить?

Суть и масштаб проблемы

Президент РФ в Послании 2015 г. говорит о пашне (ее в России 121 млн га). В проекте закона речь идет уже о землях сельскохозяйственного назначения (таких земель в три с лишним раза больше – около 386 млн га). Столь расширительное толкование указаний Президента вряд ли оправдано. Исходя из того, что признаки неиспользования земель установлены для сельскохозяйственных угодий (для пашни, сенокосов, пастбищ и многолетних насаждений), а для остальных угодий (например, болот, оврагов и т.д.) проблемы использования не актуальны, в законе целесообразно ограничиться рассмотрением только сельскохозяйственных угодий.

Судя по пояснительной записке к проекту закона, основную задачу Минсельхоз РФ видит в вовлечении в оборот 19,4 млн га неиспользуемых земель сельскохозяйственного назначения, принадлежащих гражданам и юридическим лицам. Если целью закона является «оштрафовать и изъять», то такая постановка задачи оправдана, если же цель — вовлечение в оборот неиспользуемых сельскохозяйственных угодий, то она явно некорректна.

В России на 01.01.2013 г. было 220,2 млн га сельскохозяйственных угодий (данных за последующие годы Росреестр не публикует). Первая задача государства – закрепить эти земли за сельхозпроизводителями. В советское время такое закрепление осуществлялось по решению государственных органов, поэтому почти вся площадь была отдана, как тогда говорили, в вечное пользование колхозов, совхозов и хозяйств населения.

В рыночных условиях ситуация изменилась. Прежде чем претендовать на землю, сельхозпроизводитель оценивает, окупятся ли расходы на ее приобретение (аренду) и использование. Если расходы не окупаются, то земля остается у государства. На начало 2013 г. за сельхозпроизводителями было закреплено 191,1 млн га, т. е. государство не смогло передать сельхозпроизводителям 29,1 млн га сельхозугодий, в том числе 7,3 млн га пашни, залежей и многолетних насаждений, 6,9 — сенокосов. Незакрепленная за сельхозпроизводителями площадь в 1990 г. составляла 8,3 млн га. В последние 25 лет она систематически росла. В двадцати субъектах РФ более четверти сельхозугодий не закреплено за сельхозпроизводителями.

В проекте закона о введении в оборот этих громадных площадей нет ни слова. Однако причины отказа сельхозпроизводителей от этих земель очень часто связаны не только и не столько с плохим качеством и местоположением этих земель, сколько с высокими расходами на их оформление и регистрацию, с теми препятствиями, которые законодатели и чиновники чинят претендентам на землю. Это и не удивительно, ведь в стране с десяток федеральных ведомств, которые пишут законы о земле, регистрируют участки с землей, контролируют разные параметры, но ни одно ведомство не несет ответственности за введение земель в оборот. За не переданную пользователям государственную землю не с кого спросить. Поэтому брошенный Президентом в Послании 2015 года упрек «Слушайте, мы уже сколько лет об этом говорим? А воз и ныне там» никого в зале не смутил.

Часть закрепленных за сельхозпроизводителями сельхозугодий тоже не используется. В пояснительной записке к проекту закона указано, что из 196,1 млн га сельхозугодий в составе земель сельскохозяйственного назначения, по данным субъектов РФ, более 56 млн га не используется. Этот показатель видимо завышен, так как включает 5 млн га не закрепленных за сельхозпроизводителями сельхозугодий и их, вполне очевидно, отнять у сельхозпроизводителей ни по суду, ни без суда невозможно. С другой стороны, он, вероятнее всего, занижен, так как учитывает неиспользуемые сельхозугодия только в составе земель сельскохозяйственного назначения, и не включает неиспользуемые сельхозугодия в землях поселений и других категорий земель. По данным Всероссийской сельскохозяйственной переписи 2006 г. из закрепленных за сельхозпроизводителями земель не использовалось около 65 млн га (из 190,6 млн га, закрепленных за сельхозпроизводителями, только 126,4 были указаны, как используемые). Если добавить к этой площади не закрепленные за сельхозпроизводителями земли, то получим 94 млн га неиспользуемых сельхозугодий.

Косвенное подтверждение этому получаем при сравнении данных Росреестра и сводных годовых отчетов сельскохозяйственных организаций (СХО). По данным Росреестра из закрепленных за сельхозпроизводителями 191,1 млн га сельхозугодий, 119,8 было закреплено за СХО. Однако по сводному годовому отчету Минсельхоза РФ за действующими СХО в 2013 г. было закреплено только 84,2 млн га сельхозугодий, из которых лишь 3,9 млн га указаны как неиспользуемые. Куда делись еще 35,8 млн га? Они, скорее всего, не используются. Часть этой земли (8,2 млн га) принадлежит хозяйствам, которые уже ликвидированы, но их земли еще не переданы новым пользователям. Но есть еще хозяйства, которые находятся в стадии банкротства и их земли тоже не используются. Есть и такие, которые прекратили свою деятельность, все люди из них ушли, висят долги, процедура банкротства не возбуждена, за нее нужно заплатить, но некому. Таким образом, общая площадь переданных СХО, но не используемых сельхозугодий составляет 39,7 млн га.

За хозяйствами населения закреплено 71,3 млн га сельхозугодий. Эти земли выделены для КФХ, индивидуальных предпринимателей, ЛПХ, садоводов, огородников, дачников, ИЖС и т.д. Процент неиспользуемой площади здесь относительно небольшой. Однако в этой группе землевладельцев есть две категории, которым выделено почти 22 млн га сельхозугодий (собственники земельных долей – 13,2 млн га и собственники земельных участков – 8,7 млн га), однако используется эта земля или нет – неясно. Дольщики и собственники этих участков не передали их в аренду или пользование СХО или КФХ, не присоединили к ЛПХ. Вероятнее всего эти участки тоже не используются, так как население не может их выделить и зарегистрировать в связи с дороговизной процедуры. Если сложить не переданные сельхозпроизводителям земли, неиспользуемые земли СХО и хозяйств населения, то опять получим площадь порядка 90 млн га.

Из пояснительной записки к закону следует, что 36,6 млн га неиспользуемых земель – это государственные земли. В проекте закона не затронут вопрос о том, как их вернуть в оборот. Вместе с незакрепленными за сельхозпроизводителями землями получается огромная площадь – более 60 млн га. Из этого следует, что подавляющая часть оставшихся в государственной собственности земель не используется. Кажется, что вернуть их в оборот легко, ведь для этого не надо ни с кем судиться, проводить сложные процедуры изъятия участков и т.д.

Однако, не все так просто. Найти собственника основной части участков государственной земли трудно. Государственная земля может быть в собственности Российской Федерации, субъекта РФ, районного или сельского муниципалитета. Разграничение земель между указанными категориями собственников было предусмотрено Земельным кодексом еще в 2001 г., однако оно не проведено до сих пор: из 264 млн га земель сельскохозяйственного назначения разграничено лишь 20. Предъявлять претензии по неиспользованию неразграниченных участков некому, так как собственник неизвестен.

Механизмы вовлечения сельскохозяйственных угодий в оборот.

Разграничение и использование государственных земель сельскохозяйственного назначения (240 млн га)

Вставить в проект закона статьи:

а) о разграничении государственных земель на федеральные, субъектов РФ, районных и сельских муниципалитетов.

Определить орган управления, ответственный за эту работу, предусмотреть источники финансирования, сроки и порядок проведения работы.

б) о формировании участков неиспользуемых государственных сельскохозяйственных угодий и создании публичных каталогов неиспользуемых земель.

Определить органы управления, ответственные за проведение этой работы на каждом уровне управления, предусмотреть источники финансирования, сроки и порядок проведения работы

в) о подготовке неиспользуемых государственных земель к передаче в аренду или собственность новых владельцев.

Определить требования к подготовке участков: строительство подъездных путей, обеспечение электричеством, сетевым или индивидуальным водоснабжением и т.д. Определить органы управления, ответственные за проведение этой работы на каждом уровне управления, предусмотреть источники финансирования, сроки и порядок проведения работы

Запрет бесплатного перевода сельскохозяйственных угодий под застройку (закрыть главную лазейку для спекулянтов и коррупционеров)

В Послании Президент говорит, в первую очередь, о землях, «которые сейчас простаивают, находятся в руках крупных землевладельцев, причем заниматься сельским хозяйством многие из них не спешат». Некоторые землевладельцы действительно приобретали и продолжают приобретать земли сельскохозяйственного назначения в надежде перевести хотя бы часть площадей в земли поселений, дачные, садоводческие и иные участки, на которых можно вести строительство. При таком переводе стоимость участка возрастает в среднем в 100 раз. К. Маркс писал, что при рентабельности 300%, капитал готов на любые преступления. Вполне очевидно, что при рентабельности 10000% предприниматели и чиновники не только готовы, но и каждодневно совершают преступления. Строго говоря, в соответствии с российским законодательством получить указанные проценты можно, формально не нарушая действующее законодательство.

Перевод сельскохозяйственных земель в другие категории осуществляется по решению органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации (статья 8 Земельного кодекса РФ). Собственник земельного участка подает заявку на перевод, она рассматривается и принимается решение. Если решение положительное, можно считать барыши. Некоторые губернаторы подписывали в среднем одно такое решение в день. Формально за такое решение плата не предусмотрена. Фактические выплаты производятся по коррупционным схемам.

Для того, чтобы предприниматели осознали, что впредь им не удастся получить свои 10000%, в проект данного закона необходимо внести две статьи:

а) о запрете бесплатного перевода сельскохозяйственных угодий под застройку;

б) о продаже права застройки сельскохозяйственных земель.

В соответствии с действующим российским законодательством право частной собственности на земли сельскохозяйственного назначения изначально было не полным. Из большого пучка прав было исключено право на застройку. Частный собственник, даже купивший землю сельскохозяйственного назначения у государства, право застройки не покупает. На этих землях строить нельзя. Чтобы строить, надо сначала перевести землю в другую категорию или изменить ее целевое назначение. Поэтому включение двух предлагаемых статей в проект закона не нарушит права землевладельцев.

Как только бизнес осознает, что заработать на сельхозугодиях можно только занимаясь сельским хозяйством, он сам, без судов и иных принуждений начнет избавляться от неиспользуемых земель.

Внесение обременений на неиспользуемые участки.

В проекте закона много места уделено ужесточению срока, в течение которого участок нужно подготовить к использованию и начать использовать. В реальной жизни действовавшие ранее и предлагаемые новые более жесткие ограничения легко обойти, так как в любой момент можно переоформить право собственности на аффилированное лицо и отсчет начнется сначала. Поэтому новые ужесточения не помогут, нужно закрыть имеющуюся лазейку. Для этого в проект закона целесообразно ввести статью:

а) обременение неиспользуемого участка.

Если проверкой установлено, что участок не используется, то на него накладывается обременение. Новые проверки на таком участке не нужны, отмена обременения должна быть заботой собственника. Обременение должно сохраняться даже при переходе участка к другому собственнику. Вполне очевидно, что цена на обремененный участок будет падать по мере приближения к установленному сроку, в течение которого участок мог быть неиспользуемым. По истечении такого срока по решению суда такой участок должен быть объявлен как неиспользуемый, выставлен на публичные торги и продаваться по рыночной цене претендентам на его использование. Если претендентов нет, то ни штрафовать, ни отбирать участок у прежнего владельца не нужно. В России много земель, использование которых экономически неэффективно. Если государство считает целесообразным их вовлечение в оборот, то оно должно не штрафовать собственников, а разработать меры господдержки освоения и использования таких земель или их передачи с нулевыми трансакционными издержками новым пользователям.

Распределение выручки от продажи неиспользуемых участков

Проект закона обязывает орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации в месячный срок приобрести непроданный неиспользуемый земельный участок в собственность за 50% его кадастровой стоимости. Во-первых, федеральный центр не может принуждать субъекты РФ тратить свой бюджет на такие цели. Во-вторых, компании, захватившие сотни тысяч гектаров земли и не заплатившие за них ничего, могут неплохо заработать. Например, при кадастровой цене 60 тыс. руб. за гектар компания, имеющая 150 тыс. га, может получить 4,5 млрд руб.

Чтобы избежать несправедливых выплат из бюджета за неиспользуемые участки, необходимо из законопроекта исключить указанное положение и ввести следующую статью:

а) Распределение средств, полученных от продажи неиспользуемых участков.

Вырученные от продажи неиспользуемого земельного участка средства передаются собственнику земли, кроме случаев: получения земли бесплатно (государственные земли, земли дольщиков, иным образом полученные бесплатно земли). В этом случае компенсации подлежат только затраты собственника на оформление земли, остальные средства направляются в бюджет субъекта РФ и муниципалитета, на территории которых находится участок. Если при продаже участка были затрачены бюджетные средства на его выделение и регистрацию, то они тоже должны компенсироваться из выручки.

Ставка на малый бизнес

Неиспользуемые земельные участки, как правило, не составляют единого крупного массива, а разбросаны по мелкоконтурным, часто удаленным от центральных усадеб участкам. Их использование неэффективно для крупного бизнеса, но может быть выгодно для малого. Ставка на освоение таких заброшенных земель должна быть сделана на фермеров и местное население. Соответствующую статью целесообразно включить в проект закона

Заключение.

Для выполнения поручения Президента и вовлечения неиспользуемых земель в оборот необходима коренная переработка проекта закона. Для этого нужно создать рабочую группу из квалифицированных специалистов, занимающихся данной проблемой, и поручить ей разработать концепцию закона, дать тщательный анализ сложившейся ситуации в целом по стране и в отдельных субъектах РФ, четко сформулировать цели, которые предполагается достигнуть. На этой основе разработать проект закона, а затем провести его тестирование в отдельных субъектах и районах. Только на основе такой работы может появиться выдерживающий критику проект закона, который создаст новые возможности для решения проблемы, а не новые трудности, которые могут привести к расширению площади неиспользуемых земель и к дальнейшему росту коррупции.

Автор: Василий УЗУН, главный научный сотрудник Центра агропродовольственной политики РАНХиГС при Президенте РФ

Россия > Агропром > agronews.ru, 19 февраля 2016 > № 1655296 Василий Узун


Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 21 января 2016 > № 1624440 Алексей Кудрин

Кудрин: Нынешний обвал временный, рубль вернется к своим позициям

В эксклюзивном интервью Business FM экс-министр финансов сказал, что российская нацвалюта вернется к своим позициям подобно тому, как это было в декабре 2014 года

Нефтяные цены могут упасть до 18-ти и даже до 16 долларов за баррель, заявил Алексей Кудрин на деловом завтраке «ВТБ Капитала» в Давосе. Что будет делать правительство — секвестировать бюджет или девальвировать рубль, будет ли усилено налоговое бремя в новом году? На эти вопросы сам экс-министр финансов отвечал в эксклюзивном интервью Business FM.

Вы выступали на завтраке «ВТБ-Капитал», речь шла о ценах на нефть, вы назвали новую цифру. По вашим словам, показатель может упасть до 16 долларов за баррель. Чуть подробнее: на какой период упасть, чем такие цены в действительности грозят российской экономике в этом году?

Алексей Кудрин: Во-первых, мы сегодня видим, что цены снижаются. То есть снижаются по ряду факторов, их несколько. Они связаны и с замедлением роста мировой экономики, и с Китаем, и с увеличением предложения нефти на фоне ситуации по Ирану, достаточно высокими резервами, применением альтернативных источников энергии. Целый ряд технологий сегодня выходит на коммерческое, промышленное освоение. Это ряд факторов, которые в этот момент оказали совместное влияние. И говорить о том, что мир может контролировать такую тенденцию, не приходится. Даже усилия Саудовской Аравии, которая целенаправленно, как считают, ставит своей задачей снизить мировую цену на время и сохранить свою долю, выбить с рынка своих конкурентов, даже это важное обстоятельство является только одним из факторов. И Саудовская Аравия тоже не может в полной мере контролировать падение цены. Тем не менее, пока, в ближайшие несколько месяцев, пока ОПЕК не приняла никаких других решений, и Саудовская Аравия, похоже, будет следовать своей старой цели, мы можем говорить, что цена на нефть может еще снизиться. А вот глубина может быть сравнена с 1998 годом. Я напомню, что в 1998 году несколько месяцев цена на нефть была 8 долларов за баррель. Если перевести это в цены нынешнего года, когда, если посчитать индексы инфляции за все эти годы, это означает 13-14 долларов в нынешних ценах. И это означает, что это может случиться. Поэтому говорить, сколько цена будет окончательно, мы не можем, мы можем говорить, что она может быть низкой. Конечно, она не удержится на такой величине, это сильно подрывает позиции добытчиков нефти, их инвестиции, поэтому в какой-то момент она отойдет назад. В 1998 году это произошло в течение года, средняя цена на нефть там была 12 долларов, я думаю, что и в этом году она чуть-чуть отойдет после такого падения на какую-то более умеренную позицию, может, это будет 25-30, не знаю. Но я не исключаю на очень короткий период, на несколько месяцев, очень низкую цену.

Теперь к последствиям. Вы уже вчера говорили, что даже при среднегодовой цене 30 дефицит бюджета составит 6%, но это, что называется, математика. А что, на ваш взгляд, с этим нужно делать, и что, как вы предполагаете, будут делать: налоги повышать, секвестировать бюджет или очень сильно девальвировать рубль?

Алексей Кудрин: Первое: я уверен, что Центральный банк не проводит специально политику девальвации рубля. И все эти прогнозы, что бюджет балансируется при цене 210 рублей за доллар, или при 3% дефицита — при 140, это все действительно арифметика, не имеющая отношения к реальной жизни, это просто расчеты — вот так бы бюджет балансировался. Но Центральный банк не исходит из этого, Центральный банк обязан поддерживать режим плавающего курса, это значит, что курс будет следовать за объективными условиями на рынке. В данном случае это за снижением цен на нефть пока. Тем не менее, даже влияние снижения цен на нефть меньше, чем на более высоких, когда цена на нефть падала с более высоких значений. И тем самым Центральный банк, я думаю, будет следовать своим принципам, и ради бюджета ничего специально делаться не будет. Во-вторых, дефицит бюджета 6% — это очень высокий показатель, его очень сложно покрыть. Это значит — значительно больше использовать Резервный фонд, увеличить заимствование на внутреннем рынке, что будет болезненно для частных заемщиков, это сокращение расходов. Изменение налога в этом году уже не произойдет. То есть, если даже правительство решит, что им недостаточно средств для выполнения социальных обязательств и других важных жизнеобеспечивающих расходов, то изменение в налогах произойдет, скорее всего, уже в расчете на следующий год, то есть это произойдет осенью по налогам, которые вступят в действие со следующего года. Тем самым, я думаю, что правительство примет меры по сокращению дефицита, он все равно будет высоким, можно ожидать четыре или больше процентов, в зависимости от того, какие меры, связанные с сокращением расходов, будут осуществлены. Он, конечно, будет меньше шести. Шесть — это расчетно, с учетом падения доходов, связанных с падением цен на нефть.

Сейчас уже начинается обсуждение, и вы сказали, что повышение налогов, в общем-то, неизбежно, ну, допустим, говорим про 2017 год. Уже сообщается, что есть планы от страховых взносов вернуться к Единому социальному налогу и фактически ввести прогрессивное налогообложение, причем с довольно низкой базы повысить — с 800 тысяч рублей в год. Как вы эту идею прокомментируете? Где еще налоговое бремя, вы ожидаете, может быть усилено, допустим, в следующем году?

Алексей Кудрин: Я бы не хотел рассуждать на тему, как повысить налоги. Я сам не сторонник этого, я считаю, что были сделаны ошибки, и надо было снижать обязательства государства или не наращивать их в предыдущий период, тогда не пришлось бы сейчас повышать налоги. И уж точно я не буду советовать правительству, как повышать налоги. Я просто анализирую, просто предсказываю, как эксперт, говоря о том, что правительство, взяв на себя определенные решения и обязательства — социальные, в сфере обороноспособности, у нас есть более важные еще расходы в образовании и здравоохранении — оно вынуждено будет при таком снижении доходов прибегать к каким-то мерам, сокращением расходов всем не обойтись. Я не исключаю, что будет повышение налогов, даже, думаю, с высокой вероятностью. Тем не менее, я не хотел бы предсказывать, какие налоги будут повышать. По вашему вопросу могу ответить, что я не сторонник возвращения прогрессивной шкалы подоходного налога. Единый социальный налог — это не повышение налогов, это просто технологический, скорее, вопрос. Я считаю, это целесообразно в этих условиях делать. Мы убедились, что тот порядок, когда страховые взносы, пенсионные, в Фонд медицинского страхования, в социальное страхование имели большие...

Пока мы с вами разговаривали, у нас тут, в Москве, курс доллара превысил уже 84,25. Мы в последние двое суток наблюдаем обвальную девальвацию, что бы там мы ни говорили о пользе свободного плавания курса, что вы считаете нужным делать в этот момент? Потому что у нас здесь, в Москве, ощущение, что мы приближаемся к состоянию паники, хоть у населения нет лишних денег, чтобы покупать доллары, но мы знаем, что происходило в декабре прошлого года. Как бы вы этот момент прокомментировали, что нужно сделать сейчас?

Алексей Кудрин: Я бы сейчас ушел от комментариев публичного характера на этот счет, это уже работа Центрального банка, и я не хочу сейчас говорить об этом.

Тот темп девальвации, который в последние двое суток мы наблюдаем, на ваш взгляд, он локальный или рубль догоняет то падение нефти, от которого он отставал некоторое время назад?

Алексей Кудрин: Я думаю, что это временное падение, безусловно, рубль вернется к каким-то своим позициям, как это было в декабре 2014 года.

Илья Копелевич

Россия > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 21 января 2016 > № 1624440 Алексей Кудрин


Россия. Весь мир > Медицина > gazeta.ru, 15 января 2016 > № 1611558 Джим Костанцо

«Медицинская помощь везде одинакова»

О мировом опыте оптимизации медицины — партнер EY Джим Костанцо

Елена Малышева

Россию ожидают сокращения больниц и врачей. Но мировой опыт говорит, что начинать оптимизацию надо не с федерального уровня, а с регионов, а прежде чем сокращать врачей — повысить эффективность их работы. Об этом и о том, почему в Африке не закрывали окна во время операций, а Бразилия завозила медиков с Кубы, «Газете.Ru» рассказал Джим Костанцо, руководитель глобальной практики по консультационным услугам в области здравоохранения, партнер EY.

— Главный вопрос в российском здравоохранении на сегодня — это оптимизация, которая становится синонимом сокращения числа больниц, больничных коек и врачей. В ряде случаев о повышении эффективности работы говорить не приходится, и медики бьют тревогу в связи с нехваткой кадров и ресурсов. Вы как международный эксперт можете оценить ситуацию и сказать, как вообще должна проходить оптимизация сферы здравоохранения, какой опыт есть в мире?

— Оптимизировать здравоохранение означает сделать его таким эффективным, как это только возможно, за счет имеющихся ресурсов. И когда я думаю об оптимизации, я не всегда подразумеваю под этим сокращение врачей или больниц — это может стать ее частью, но необязательно. Иногда оптимизация подразумевает даже привлечение новых врачей, которые могут делать работу более эффективно, перемещение докторов из региона в регион. Оптимизацию надо проводить очень аккуратно, учитывая все аспекты. Нельзя оптимизировать в общем, надо смотреть на детали, изучать специфику территорий, например изучать снабжение лекарствами и управление кадрами, проверять, достаточно ли врачей по всей цепочке — от терапии до операционных.

Интересный пример дала Бразилия, когда правительство этой страны попросило EY изучить ситуацию с кадрами, и мы посоветовали им привлечь 2 тыс. врачей с Кубы, потому что у них местами не хватало докторов. Они сделали это и получили хороший результат, хотя в целом в стране у них было достаточно врачей — даже более чем достаточно. Вот только не во всех регионах: врачи неравномерно распределялись по территории. У них было много докторов в Амазонасе (крупнейший штат) и не хватало в других регионах.

— У нас в России та же проблема.

— Конечно, я полагаю, да. Оптимизация системы здравоохранения в Бразилии потребовала где-то сократить больницы, а где-то, наоборот, нарастить количество врачей. Поэтому оптимизация в целом необязательно дает сокращение общего числа докторов в стране. Нужно смотреть специфику каждого региона — это большая сложная работа.

— Когда чиновники аргументируют сокращение коек и врачей, они упоминают о европейском опыте, где на 1 тыс. человек населения приходится значительно меньше коек, чем в России, но другие эксперты отмечают, что и заболеваемость, например, в Европе ниже. Как найти баланс и удачные примеры для нашей страны?

— Я, к сожалению, не изучал глубоко российскую систему здравоохранения, но я бы предположил, что количество коек, время пребывания пациента на койке, качество помощи, например, в Великобритании, соответственно, гораздо меньше, выше и эффективнее, чем в России. Я не могу утверждать, лишь предполагаю. Соединенное Королевство, для примера, с одной стороны, маленькая страна, и они долгие годы работали над оптимизацией каждого аспекта большой системы. В ходе этой оптимизации им удалось сократить число коек и врачей, когда каждый доктор, каждая койка в больнице стали работать с максимальной эффективностью и отдачей.

Не знаю, как это обстоит в России, но я бы предположил, что, если ваша страна будет работать над сокращением времени пребывания пациента на койке, над программами контроля над заболеваниями, повышением продолжительности жизни и другими аспектами, тогда вы сможете сократить число коек, врачей и получить лучшую систему здравоохранения, чем сейчас.

Но Россия гораздо больше, чем многие европейские страны, будь то Великобритания, Германия, а они провели много времени над повышением эффективности. Возможно, в России стоило бы начать с одного региона, с какого-то географического центра, и модернизировать тестовые больницы — пять или семь, после чего распространить позитивный опыт.

Но я слышал от министра здравоохранения сегодня на Гайдаровском форуме, что вы это делаете, и если так, то это правильно. Тем не менее даже в странах меньшего размера, чем Россия, это занимало много времени.

— С чего именно, по вашему мнению, следует начинать, чтобы обеспечить эффективное расходование ресурсов, все же с сокращения, чтобы затем улучшать, или с улучшения всей неповоротливой системы, как она есть?

— Я бы начал с аналитики, выявления заболеваний, которые влекут наибольшую смертность: сердечно-сосудистые или онкология, другие болезни. В регионах надо внимательно смотреть количество пациентов, время пребывания на койке, число врачей и больниц — это можно сделать довольно быстро, за несколько недель. Затем делаются выводы, на чем следует сфокусироваться, на лечении каких заболеваний в первую очередь, потому что в разных регионах может быть разная ситуация.

--Может ли сама система здравоохранения отличаться в регионах: можно ли в Москве выстраивать ее одним образом, на Дальнем Востоке — совершенно иначе? Надо ли, на ваш взгляд, финансировать здравоохранение больше через регионы или распределять средства из федерального центра?

— Системы могут быть разные от региона к региону, это точно. Например, если мы возьмем Южную Африку — Йоханнесбург, Кейптаун, там фантастическое качество медицины, отличные врачи. Но по мере того, как мы будем продвигаться вверх по континенту, смотреть Центральную и Северную Африку, мы увидим, что там доступность здравоохранения гораздо ниже, вероятно, на востоке России тоже есть эта проблема.

В Африке возникали локальные проблемы, которые долго не удавалось преодолеть. Например, я посещал больницу, где был высокий процент послеоперационных осложнений из-за инфекций. Наша первая рекомендация была закрывать окна во время операций, потому что мы заметили, что они держат их открытыми из-за жары. Но, увы, оказалось, что это невозможно.

— Хорошо, что у нас в операционных не открывают окна, по крайней мере зимой.

— Конечно, это просто пример. Это то, чего не может быть, например, в Йоханнесбурге и Кейптауне — вот простая разница между регионами. Каждая территория имеет свои особенные проблемы, которые должны получить локальные решения. Где-то сердечно-сосудистых заболеваний много, где-то диабет, где-то не хватает койко-мест, где-то пациенты лежат в больнице подолгу. А что касается финансирования, то в США, например, у каждой территории свой бюджет и своя система управления здравоохранением — разное законодательство, страховые компании. В каждом конкретном случае используется определенная модель финансирования.

— У нас сейчас, с одной стороны, новая система финансирования достроена, одноканальная, через Федеральный фонд обязательного медицинского страхования (ФФОМС). Деньги собираются с регионов в ФФОМС, затем распределяются обратно по территориям, при этом есть еще федеральная бюджетная часть для федеральных клиник. Но сейчас мы сталкиваемся с недостаточным контролем за качеством медицины, который возложен на страховые компании. Как, на ваш взгляд, можно решить проблему контроля и, с другой стороны, распределить деньги справедливо, потому что некоторые регионы жалуются, что дают больше, чем получают обратно?

— В некоторых странах здравоохранением управляет правительство, в других — независимые организации, аккредитованные властями. Не знаю, есть ли такие в России, но в США есть федеральная система контроля за страховыми компаниями, и, если они не работают как положено, их ожидают санкции. Такая проблема возникает часто в разных странах. Как правило, на федеральном уровне разрабатываются общие принципы, процедуры, порядок сдачи отчетности и штрафы. В развитых странах существует определенная плата за определенные процедуры, и они более или менее унифицированы.

Системы разнятся от страны к стране. В Латинской Америке до сих пор каждый визит к врачу оплачивается, а дальше клиент решает свои отношения со страховой компанией. Доктор получает плату каждый раз.

— В США, как известно, по большей части медицина частная, у нас, наоборот, в большей степени государственная, частный сегмент пока не занял большой ниши. Есть ли, на ваш взгляд, какой-то разумный баланс, какая система лучше?

— Это сложный вопрос. Думаю, вы удивитесь, но в США федеральное правительство тратит на здравоохранение больше денег, чем вы думаете. Люди всегда говорят о главной роли страховых компаний и частного сектора, однако главным плательщиком в стране и в мире остаются Medicare и Medicaid (две государственные программы в США, обеспечивающие здравоохранение и медицинскую помощь. — «Газета.Ru»). Они огромные.

Мы близки к соотношению 50 на 50% (между государственным и частным сектором) в США, просто вы больше слышите о частном секторе, потому что компании стараются быть заметнее, развивать медицинский туризм и так далее. Что касается России, ей также, вероятно, нужны обе системы, ведь в страну приезжают люди из других мест, им нужны частные услуги.

Другой пример — Бразилия. У них есть и частный, и государственный сектор, обязательная страховка. Есть первый уровень услуг, доступный всем по государственной страховке, есть медицина другого уровня, которую вы можете оплатить за свой счет. Но если у человека возникает какое-то очень серьезное заболевание вроде онкологии, то он снова вправе рассчитывать на свою обязательную страховку.

И причина, по которой это хорошо работает, — законодательное требование, что качество услуг, и частных, и государственных, не должно отличаться, это должна быть одинаковая медицинская помощь.

Полагаю, что надо искать разумный баланс, точных ответов нет для каждой конкретной страны. В Бразилии смешанная модель, не знаю точный процент, возможно, тоже 50 на 50% или 40 на 60%. Медицинская помощь везде одинакова: могут быть новые технологии, но если у человека сердечный приступ, его, по идее, должны лечить одинаково и в Китае, и в Бразилии. А вот система, обеспечивающая эту работу врачей, очень разная в зависимости от региона — везде своя.

— То есть оптимизация медицины в крупных странах, таких как Россия, должна идти снизу вверх, от регионов к федеральному центру?

— Полагаю, что так. И я думаю, что надо вести эту работу постепенно, от больницы к больнице, не все сразу. Это непростая работа, которая занимает годы и годы. Надо сделать пациентов более ответственными за свое здоровье, научить врачей соблюдать все процедуры, научить чиновников экономить деньги и ресурсы. Это большие перемены. Начинать следует с одной больницы, одного региона, одной группы людей за раз. Даже в США с нашей устоявшейся за долгие годы системой вдруг появляется Obamacare (реформа здравоохранения 2010–2014 годов), и мы продолжаем совершенствоваться.

Россия. Весь мир > Медицина > gazeta.ru, 15 января 2016 > № 1611558 Джим Костанцо


Россия > Госбюджет, налоги, цены > vz.ru, 13 января 2016 > № 1625938 Владимир Слепак

«Нужен механизм, компенсирующий людям что-то на фоне потерь в финансах»

Текст: Иван Чернов

«Если сегодня даже нет соответствующих финансовых ресурсов, почему бы не подтвердить социальный статус государства?» – заявил газете ВЗГЛЯД председатель комиссии Общественной палаты России по социальной политике, трудовым отношениям и качеству жизни граждан Владимир Слепак, который с коллегами предлагает организовать в стране социальные суды.

Комиссия Общественной палаты России по социальной политике, трудовым отношениям и качеству жизни граждан предложила создать в России особые, социальные суды. Письмо с соответствующей инициативой направил уполномоченному по правам человека в России Элле Памфиловой глава этой комиссии Владимир Слепак, передает ТАСС.

«Создание института социальных судов не оригинальное предложение, а многолетняя, успешно сложившаяся практика, существующая во многих странах, четко определивших приоритет рассмотрения в судах исков граждан, нуждающихся в защите их прав при решении социально-трудовых споров», – отметил он.

По мнению Слепака, специализированное судебное рассмотрение социально-трудовых споров позволит укрепить авторитет государственной власти, а также создаст дополнительные возможности по совершенствованию социальной политики.

Согласно тексту письма, компетенция предлагаемой судебной отрасли «должна включать вопросы всех видов социального, пенсионного и медицинского страхования, государственных пенсий, пособий и иных гарантий социальной защиты и обеспечивать защиту гарантированного Конституцией Российской Федерации каждому гражданину права на социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законодательством РФ».

Подробнее об этом газета ВЗГЛЯД попросила рассказать автора инициативы Владимира Слепака.

ВЗГЛЯД: Владимир Анатольевич, как вообще родилась идея организовать в России социальные суды?

Владимир Слепак: Начнем с того, что по Конституции мы являемся социальным государством. При этом в последнее время наблюдается довольно странная и недопустимая картина. Я имею в виду битву за социальный бюджет между экономическим и социальным блоками российского правительства. Хотя в России дефицитный бюджет, но я неоднократно уже говорил о том, как исправить ситуацию, и даже публиковал 20 пунктов на эту тему. Почему мы, например, смотрим так лояльно на то, что творится в алкогольной отрасли, в отрасли табакокурения? Из-за этого ежегодно теряются миллионы и даже миллиарды рублей. Или сфера туризма, которая создает миллионы рабочих мест, но не приносит той пользы государству, какую могла бы принести. Вместо этого экономический блок правительства ищет, как урезать финансирование инвалидов и других социально незащищенных групп граждан. Да, у нас действует материнский капитал и другие меры поддержки, но на фоне существующей инфляции и ситуации в экономике эти меры недостаточны.

ВЗГЛЯД: И чтобы защитить социально незащищенные категории граждан, вы предлагаете организовать социальные суды?

В. С.: Если сегодня даже нет соответствующих финансовых ресурсов, почему бы не подтвердить социальный статус государства по-другому? Через проведение административных реформ и создание социальных судов. Не секрет, что наши суды представляют собой, наверное, наиболее бюрократизированную систему. Взять судебные решения по потребителям. Только в 30% случаев, а то и меньше, выносятся решения о том, что потребителю действительно нанесен ущерб. А ведь потребители – это все граждане России. В то же время во многих других странах действуют специальные суды, куда люди могут обратиться для решения трудовых споров, по вопросам пенсионного оформления, из-за потери кормильца, не дай бог, и т.д. Есть масса вопросов, требующих особого внимания.

ВЗГЛЯД: Как будут работать новые суды?

В. С.: Вопросы, требующие особого внимания, о которых я сказал, должны решаться в порядке, подчеркиваю, бесплатной и понятной любому гражданину системы. Таким образом можно будет хотя бы сейчас, во время острого кризиса, показать гражданам, что государство о них заботится. То есть нужен механизм, компенсирующий людям что-то на фоне потерь в финансах и т. д. Напомню, что у нас, даже по официальным данным, которые озвучивала вице-премьер Ольга Голодец, 23 млн человек находятся за чертой бедности. Еще 15 млн – инвалиды. Из них 600 тыс. – дети. Людей, которые попросту выброшены из общества, то есть бомжей, около 5 млн. Речь идет о миллионах людей и действенном механизме защиты их прав.

ВЗГЛЯД: При создании новой структуры наверняка потребуются не только судьи, но и их аппарат, помещение и т.д. А ведь это стоит больших денег?

В. С.: Думаю, что в данном случае уместно выражение: цель оправдывает средства. У нас в Общественной палате работает горячая линия по проблемам в сфере трудовых отношений. И на нее уже позвонили порядка 7 тыс. человек! При этом мы волонтеры. Наверное, и у государства, кроме волонтеров, должны быть ответственные за эту сферу люди, те, к кому люди будут не бояться обращаться.

ВЗГЛЯД: Как вы собираетесь донести свою идею до руководства страны? И, может быть, кто-то уже отреагировал на нее: политики, судьи?

В. С.: Я направил эту идею уполномоченному по правам человека в России Элле Памфиловой. Учитывая, что она регулярно встречается с президентом, если она решит, что этот вопрос приоритетный, то он может быть рассмотрен и на самом высоком уровне. Мы – я имею в виду комиссию Общественной палаты по социальной политике, трудовым отношениям и качеству жизни граждан – высказываем только свои предложения, вносим инициативы. И надеемся на то, то когда-нибудь они станут законами.

ВЗГЛЯД: Расскажите немного о международном опыте. В каких странах социальные суды уже есть?

В. С.: Как юрист я постоянно отслеживаю ситуацию. И могу сказать, что подобные структуры успешно работают во многих, почти во всех европейских странах. Это Германия, Франция, Дания и другие. Там несколько разные механизмы. Где-то совмещенные социально-трудовые суды, где-то – отдельно социальные и отдельно трудовые. Но везде этому вопросу уделяется особое внимание.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > vz.ru, 13 января 2016 > № 1625938 Владимир Слепак


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 января 2016 > № 1622779 Барак Обама

Послание президента США конгрессу о положении в стране

The White House, США

Белый дом снова публикует в интернете полный текст президентского послания о положении в стране перед его выступлением в том виде, в котором оно подготовлено. Делает он это для того, чтобы данная речь была максимально доступна. Люди смогут следить за выступлением президента в режиме реального времени на сайте WhiteHouse.gov/SOTU, просматривая схемы и инфографику по основным вопросам, смогут делиться понравившимися отрывками из выступления и давать свои комментарии.

— —-----------------

Господин спикер, господин вице-президент, члены конгресса, сограждане.

Сегодня наступает восьмой год с тех пор, как я впервые выступил здесь с посланием о положении в стране. Это последнее мое послание, и я постараюсь сделать его короче. Я знаю, кое-кому из вас не терпится вернуться домой в Айову.

Я также понимаю, что поскольку наступил избирательный сезон, ожидания по поводу наших достижений на этот год невысоки. Тем не менее, господин спикер, я высоко ценю тот конструктивный подход, который вы и другие руководители продемонстрировали в конце прошлого года в вопросе утверждения бюджета и постоянных налоговых сокращений для работающих семей. Поэтому я надеюсь, что и в этом году мы сможем совместно работать по приоритетным для обеих партий направлениям, таким как реформа уголовного права, а также помогать людям, борющимся против злоупотреблений с лекарствами рецептурного отпуска. Мы можем в очередной раз удивить циников.

Но сегодня я не хочу углубляться в традиционный перечень предложений на предстоящий год. Не беспокойтесь, таких предложений у меня множество, от помощи студентам в написании компьютерных кодов до персонализации медицинской помощи больным. И я буду продолжать ту работу, которую нужно делать. Наводить порядок в нарушенной иммиграционной системе. Защищать наших детей от насилия с применением оружия. Добиваться равной оплаты за равный труд и оплачиваемых отпусков. Поднимать минимальную заработную плату. Все эти вещи по-прежнему важны для работающих семей, и их по-прежнему надо делать, поскольку это правильно. И я не успокоюсь, пока это не будет сделано.

В своем последнем послании конгрессу я не хочу говорить только о наступившем годе. Я хочу сосредоточить внимание на следующих пяти, десяти годах, и даже далее.

Я хочу сосредоточить внимание на нашем будущем.

Мы живем в эпоху необычайных перемен, перемен, которые преобразуют наш образ жизни, нашу планету и наше место в мире. Эти перемены обещают нам поразительные прорывы в медицине, но они также чреваты экономическими потрясениями, которые создадут дополнительную нагрузку для работающих семей. Эти перемены обещают образование для девочек в самых удаленных деревнях, но они также создают возможности для взаимодействия между террористами, плетущими свои заговоры за океаном. Эти перемены могут дать нам новые благоприятные возможности или усилить неравенство. И нравится нам это или нет, но темпы этих перемен будут только ускоряться.

Америка и раньше сталкивалась с большими переменами: войны, депрессия, наплыв иммигрантов, борьба рабочих за справедливое отношение и движения за расширение гражданских прав. Всякий раз находились те, кто говорил, что нам надо бояться будущего, кто утверждал, что нам надо притормозить перемены, обещая возродить былую славу, если мы возьмем под свой контроль какие-то группировки или идеи, угрожающие Америке. И всякий раз мы преодолевали эти страхи. Говоря словами Линкольна, мы не хотели придерживаться «догматов спокойного прошлого». Вместо этого мы начинали думать по-новому, действовать по-новому. Мы заставляли перемены работать на нас, мы всегда продвигали надежды Америки вперед, к новым рубежам, давая эти надежды все большему количеству людей. Поступая таким образом и видя новые возможности там, где другие видели только опасность, мы становились все сильнее и лучше.

То, что было верно тогда, верно и сегодня. У нас как у нации есть уникальные преимущества — наш оптимизм и трудолюбие, наш дух первооткрывательства и новаторства, наше разнообразие и приверженность нормам права. Эти вещи дают нам все необходимое для обеспечения процветания и безопасности на многие годы вперед.

На самом деле, именно этот дух сделал возможным прогресс последних семи лет. Именно так мы вышли из самого серьезного за многие годы экономического кризиса. Именно так мы реформировали систему здравоохранения и перестроили свой энергетический сектор. Именно так мы предоставили новые льготы и привилегии нашим военнослужащим и ветеранам. Именно так мы закрепили в каждом штате наше право вступать в брак с теми, кого мы любим.

Однако такой прогресс не является неизбежным. Это результат принимаемых нами совместно решений. И такие решения нам предстоит принимать прямо сейчас, делая свой выбор. Как мы отреагируем на перемены нашего времени: со страхом, самоизолируемся как нация, выступим друг против друга как народ? Или же мы будем смотреть в будущее с уверенностью в том, кто мы есть, за что мы выступаем, с верой в те невероятные достижения, которые мы можем осуществить вместе?

Давайте же поговорим о будущем, о тех четырех важных вопросах, на которые мы как страна должны ответить — вне зависимости от того, кто будет президентом, и кто будет руководить в новом составе конгресса.

Во-первых, как мы можем обеспечить каждому новые возможности и защищенность в новых экономических условиях?

Во-вторых, как заставить технологии работать на нас, а не против нас — особенно когда речь заходит о решении неотложных проблем, таких как изменения климата?

В-третьих, как обеспечить Америке безопасность и мировое лидерство, не превращая ее в полицейского?

И наконец, как сделать так, чтобы наша политика отражала лучшее, что есть в нас, а не худшее?

Позвольте начать с экономики и с того непреложного факта, что у Соединенных Штатов Америки в настоящее время самая сильная, самая прочная экономика в мире. У нас сейчас самый длительный период в истории по созданию рабочих мест в частном секторе. Более 14 миллионов новых вакансий, самый мощный двухгодичный рост занятости с 90-х годов, снижение безработицы наполовину. У нашей автомобилестроительной отрасли был лучший год за всю ее историю. В сфере производства за последние шесть лет появилось почти 900 тысяч новых рабочих мест. И мы сделали это, почти на три четверти сократив свой дефицит.

Любые разговоры об упадке экономики Америки — выдумки. Но надо сказать — и из-за этого многие американцы встревожены — что экономика переживает глубочайшие изменения, начавшиеся задолго до Великой рецессии и не прекращающиеся по сей день. Сегодня технологии не только заменяют рабочие места на сборочных конвейерах, но и приходят на смену всем тем рабочим, чей труд можно автоматизировать. Компании в глобальной экономике могут размещаться где угодно, и конкуренция между ними становится все жестче. В результате у рабочих становится все меньше рычагов воздействия, позволяющих им добиваться повышения зарплаты. Компании утрачивают лояльность по отношению к своим сотрудникам. А богатство и доходы все больше и больше концентрируются на самом верху.

Все эти тенденции выжимают соки из трудящихся, даже когда у них есть работа, и даже когда экономика растет. Упорно работающей семье становится все сложнее выбиться из бедности, молодежи становится все сложнее начать карьеру, а рабочим — все сложнее уйти на пенсию, когда они хотят это сделать. И хотя ни одна из этих тенденций не является уникальной и не ограничивается одной только Америкой, они оскорбляют нашу неповторимую американскую веру в то, что каждый, кто работает, должен иметь равные возможности.

Последние семь лет наша цель состояла в том, чтобы растущая экономика лучше работала на благо всех и каждого. Мы добились в этом успехов. Но нам предстоит сделать больше. И несмотря на все политические споры, идущие в последние годы, есть некоторые области, где между всеми американцами существует согласие.

Мы согласны с тем, что в стране благоприятных возможностей каждый американец должен получать образование и профессиональную подготовку, необходимые для высокооплачиваемой работы. Важным началом стала двухпартийная реформа No Child Left Behind. Совместно мы увеличили объемы раннего школьного образования, подняли на новые высоты процент выпускников школ, а также увеличили количество выпускников вузов по таким специальностям как инженерное дело. В предстоящие годы мы должны развить этот успех, обеспечив всем дошкольное образование, предложив каждому студенту практикум по компьютерным наукам и занятия по математике, благодаря которым они с самого первого дня будут готовы к своей работе. Кроме того, мы должны искать и поддерживать лучших учителей для наших детей.

Кроме того, мы должны сделать так, чтобы образование было доступно каждому американцу. Дело в том, что ни один прилежно учащийся студент не должен вязнуть в долгах. Мы уже сократили выплаты по студенческим займам до 10% от дохода заемщика. А сейчас нам надо сократить стоимость обучения. Один из лучших способов выполнить эту задачу — сделать обучение в двухгодичных колледжах бесплатным для каждого ответственного студента. Я буду бороться за то, чтобы начать это уже в текущем году.

Безусловно, хорошее образование это еще не все, что нам нужно в условиях новой экономики. Нам также нужны льготы и меры социальной защиты, которые являются базовым мерилом защищенности населения. В конце концов, не будет особым преувеличением сказать, что в этом зале сидят люди, многие из которых будут выполнять одну и ту же работу на одном месте в течение 30 лет, после чего получат медицинские льготы и пенсионный пакет. Но всем остальным, особенно тем, кому за сорок и за пятьдесят, стало намного труднее зарабатывать на пенсию и оправляться после потери работы. Американцы понимают, что в какой-то момент в своей карьере им придется менять род занятий и переучиваться. Но они не должны терять то, что уже заработали своим упорным трудом.

Вот почему программа социального обеспечения и государственного медицинского страхования приобретают особую значимость. Мы не должны их ослаблять, мы должны их укреплять. А для тех американцев, которые еще не вышли на пенсию, базовые льготы должны быть такими же мобильными, как и все остальное в наши дни. Именно на это направлен Закон о доступном медицинском обслуживании. Нужно заткнуть прорехи в существующей системе, когда о медицине для своих сотрудников думает работодатель. Надо сделать так, чтобы когда люди теряют работу, возвращаются на учебу или начинают новое дело, страховка у них сохранялась. На сегодня страховое обеспечение получили почти 18 миллионов человек. Рост цен в здравоохранении замедлился. А с тех пор, как был принят этот закон, наши компании создавали новые рабочие места каждый месяц.

Я догадываюсь, что ни в ближайшее время, ни в более далекой перспективе мы не придем к единому мнению о здравоохранении. Но должны быть и другие способы, посредством которых обе партии смогут совершенствовать экономическую безопасность. Скажем, упорно работающий американец теряет работу. Мы не должны ограничиваться только тем, чтобы он получал пособие по безработице. Эта программа должна создавать ему стимулы для переподготовки, чтобы он мог получить работу, которую бизнес готов ему предоставить. Если эта новая работа не дает ему высокую зарплату, должна включаться система страхования зарплат, чтобы этот человек мог как и прежде платить по счетам. И даже если он переходит с одной работы на другую, у него должна оставаться возможность копить деньги на пенсию и забирать накопленные сбережения с собой. Таким образом мы сможем заставить новую экономику наилучшим образом работать на всех.

Я также знаю, что спикер Райан говорит о необходимости бороться с бедностью. Америка вот-вот будет готова подать руку помощи каждому, кто хочет работать. Я выступаю за серьезную дискуссию о той стратегии, которую мы все могли бы поддержать, например, о расширении налоговых льгот для бездетных рабочих с низкими доходами.

Но есть другие области, в которых за последние семь лет было гораздо труднее найти общий язык. Речь идет о том, какую роль должно играть государство в обеспечении такого положения, чтобы система не была нечестным образом выстроена к выгоде самых богатых и крупных корпораций. Здесь американскому народу предстоит сделать свой выбор.

Я считаю процветающий частный сектор главным источником жизненной силы нашей экономики. Я думаю, существуют устаревшие нормы и правила, которые нужно менять, есть бюрократия и волокита, с которыми необходимо бороться. Но после долгого периода рекордных корпоративных прибылей трудящиеся семьи не получат новые благоприятные возможности или повышенные зарплаты, если позволят крупным банкам, ведущим нефтяным компаниям и хедж-фондам устанавливать собственные правила в ущерб всем остальным, а также смирятся с тем, что атаки на коллективные договоры между профсоюзами и нанимателями остаются без ответа. Причиной финансового кризиса были не получатели продовольственных талонов, причиной была беспечность Уолл-стрит. Зарплаты повышаются недостаточно быстро не по причине иммигрантов. Эти решения принимаются правлениями компаний, которые квартальную выручку ставят превыше долгосрочной выгоды. И конечно же, не среднестатистические трудовые семьи прячутся от налогов, выводя средства на оффшорные счета. В условиях новой экономики рабочие, начинающие компании и малый бизнес должны иметь больше прав, а не меньше. Правила должны работать на них. В этом году я планирую помогать тем многочисленным компаниям, которые пришли к выводу, что справедливое отношение к работникам в итоге идет на пользу их акционерам, клиентам и всем окружающим. Мы должны распространять эту передовую практику по всей Америке.

Надо сказать, что компании с высокой гражданской ответственностью являются самыми творческими и изобретательными. И здесь я подхожу ко второму важному вопросу, на который мы должны ответить как страна: что нужно сделать для возрождения новаторского духа, дабы достойно встретить самые серьезные вызовы?

60 лет назад, когда русские опередили нас в космосе, мы не стали отрицать, что спутник побывал там. Мы не затевали научных споров и не сокращали наши ассигнования на исследования и разработки. Мы в одночасье разработали программу космических исследований и уже 12 лет спустя высадились на Луне.

Дух первооткрывательства — в нашей ДНК. Мы — это Томас Эдисон, братья Райт и Джордж Вашингтон Карвер. Мы — это Грейс Хоппер, Кэтрин Джонсон и Салли Райд. Мы — это те иммигранты и предприниматели от Бостона до Остина и Кремниевой долины, которые стремятся улучшить наш мир. И последние семь лет мы всячески укрепляли этот дух.

Мы защищаем открытый интернет, предпринимаем смелые шаги для того, чтобы все больше студентов и американцев с низкими доходами получали выход в онлайн. Мы запускаем производственные центры нового поколения, а также онлайновые инструменты, которые предоставят предпринимателям все необходимое для начала нового бизнеса за один день.

Но мы можем сделать намного больше. В прошлом году вице-президент Байден сказал, что Америка может победить рак. В прошлом месяце он вместе с конгрессом предоставил ученым из Национальных институтов здравоохранения самые крупные ресурсы за десятилетие. Сегодня я объявляю о новых общенациональных усилиях по достижению этой цели. А поскольку Джо выходит на ринг за всех нас, решая множество вопросов последние сорок лет, я ставлю его во главе центра управления. Ради близких, которых всем нам доводилось терять, ради родственников, которых мы еще можем спасти, давайте сделаем Америку страной, которая победит рак раз и навсегда.

Здесь крайне важны медицинские исследования. Нам нужна та же преданность делу и решимость, которую мы проявляем, разрабатывая чистые источники энергии.

Если кто-то еще хочет оспорить доводы науки о климатических изменениях, продолжайте в том же духе. Но вы окажетесь в одиночестве, ибо вам придется выступить против наших военных, против большей части американского делового сообщества, против большинства американского народа, против едва ли не всего научного сообщества, против 200 стран мира, которые считают это проблемой и намерены ее решать.

Но даже если бы на кону не стояла судьба планеты, даже если бы 2014 год не стал самым теплым за всю историю наблюдений, пока 2015-й не стал еще жарче — почему американский бизнес должен упускать свой шанс и отказываться от производства и продажи энергии будущего?

Семь лет назад мы вложили самые крупные инвестиции в чистую энергию за всю историю. И вот результаты. В полях от Айовы до Техаса ветровая энергия сегодня обходится дешевле, чем обычная грязная энергия. Установленные на крышах домов от Аризоны до Нью-Йорка солнечные батареи дают американцам экономию на десятки миллионов долларов в год. Сейчас в сфере производства солнечной энергии занято больше американцев, чем в угольной промышленности, причем зарплата там выше средней. Мы предпринимаем шаги, чтобы домовладельцы могли сами вырабатывать и хранить энергию. Это начинание нашло поддержку как у защитников окружающей среды, так и у Чайной партии. Кроме того, мы сократили импорт нефти из-за рубежа почти на 60%, а углеродные выбросы в атмосферу уменьшили больше всех на нашей планете.

Бензин по цене менее двух долларов за галлон это очень даже неплохо.

Теперь нам надо ускорить процесс ухода от грязной энергии. Вместо того, чтобы субсидировать прошлое, мы должны инвестировать в будущее, особенно там, где население пользуется органическим топливом. Вот почему я буду настаивать на изменениях в использовании наших нефтяных и угольных ресурсов, чтобы это лучше отражало те издержки, которые несут наши налогоплательщики и наша планета. Таким образом, мы сможем вернуть деньги людям и дадим десяткам тысяч американцев работу по созданию транспортной системы XXI века.

Все это не может произойти в одночасье, и конечно же, существует множество групп с особыми интересами, которые хотят отстоять существующее положение вещей. Но мы будем создавать новые рабочие места, будем экономить деньги, будем сохранять нашу планету. Наши дети и внуки заслуживают такое будущее.

Климатические изменения — один из многих вопросов, где наша безопасность связана с безопасностью остального мира. Вот почему третий важный вопрос, требующий от нас ответа, заключается в том, как обеспечить Америке безопасность и силу, но при этом не изолировать страну и народ от внешнего мира и не пытаться заниматься государственным строительством повсюду, где только возникают проблемы.

Ранее я отмечал, что все разговоры об упадке экономики США — пустая болтовня. То же самое можно сказать по поводу разглагольствований о том, что наши враги становятся сильнее, а Америка слабеет. Соединенные Штаты Америки — это самая сильная страна на Земле — и точка. Никто даже близко к нам не стоит. Мы тратим на наши вооруженные силы больше, чем следующие восемь стран вместе взятые. Наша армия — самая лучшая военная сила в мировой истории. Ни одна страна не осмелится напасть на нас или наших союзников, поскольку знает, что это приведет ее к краху. Исследования показывают, что наши позиции в мире прочнее, чем в то время, когда я был избран президентом. А когда речь заходит о важных международных проблемах, народы мира не ждут, пока роль лидера возьмет на себя Пекин или Москва — они зовут нас.

Поскольку каждый рабочий день у меня начинается с доклада разведки, я знаю, что мы живем в опасное время. Но это вызвано не ослаблением американской мощи и не действиями какой-то усиливающейся сверхдержавы. В сегодняшнем мире нам в меньшей степени угрожают империи зла и в большей — несостоятельные государства. На Ближнем Востоке происходят перемены, которые будут оказывать воздействие на целые поколения, и коренятся они в конфликтах, которым тысячи лет. Лобовой ветер дует со стороны китайской экономики, находящейся на переходном этапе. Несмотря на сокращение экономики, Россия направляет ресурсы на поддержание Украины и Сирии — государств, которые прямо у нее на глазах уходят с ее орбиты. Та международная система, которую мы построили после Второй мировой войны, не поспевает за этой новой реальностью.

Мы можем изменить эту систему, если захотим. А это значит, что нам надо расставить приоритеты.

Приоритет номер один — защита американского народа и борьба с террористическими группировками. «Аль-Каида», а теперь и ИГИЛ создают прямую угрозу нашему народу, потому что в сегодняшнем мире даже небольшая кучка террористов, ни во что не ставящая человеческую жизнь, включая собственную, может нанести огромный ущерб. При помощи интернета они отравляют сознание людей в нашей стране, они ослабляют наших союзников.

Но сосредоточившись на уничтожении ИГИЛ, мы своими зашкаливающими заявлениями о начале третьей мировой войны играем им на руку. Группы боевиков, разъезжающих в кузовах пикапов, и извращенные умы, готовящие теракты в квартирах и гаражах, представляют огромную опасность для гражданского населения, а поэтому их необходимо остановить. Но они не угрожают существованию нашей страны. Это лишь миф, в который ИГИЛ хочет заставить нас поверить. Это та пропаганда, при помощи которой они пополняют свои ряды. Нам не стоит зацикливаться на них, показывая серьезность наших намерений; нет необходимости и в том, чтобы отталкивать жизненно важных союзников в этой борьбе, повторяя ложь о том, что ИГИЛ представляет одну из крупнейших мировых религий. Надо просто сказать, кто они есть на самом деле: убийцы и фанатики, которых надо найти, поймать и уничтожить.

Именно этим мы и занимаемся. Более года Америка возглавляет коалицию из 60 с лишним стран, созданную для того, чтобы лишить ИГИЛ финансирования, сорвать его заговоры, остановить наплыв террористов-боевиков и искоренить его порочную идеологию. Нанеся почти 10 тысяч авиаударов, мы уничтожаем их руководство, их нефть, лагеря подготовки и оружие. Мы обучаем, вооружаем и поддерживаем те силы, которые настойчиво и упорно освобождают все новые территории в Ираке и Сирии.

Если Конгресс нынешнего созыва серьезно настроен выиграть эту войну и хочет подать сигнал нашим войскам и всему миру, то вы должны наконец разрешить использование вооруженных сил против группировки ИГИЛ. Проголосуйте. Но американский народ должен знать, что с решением конгресса или без него ИГИЛ усвоит все те уроки, которые до него усвоили другие террористы. Если вы сомневаетесь в решимости Америки — или в моей решимости — добиться справедливости, спросите Усаму бен Ладена. Спросите лидера «Аль-Каиды в Йемене», который был ликвидирован в прошлом году. Спросите автора нападения в Бенгази, который сидит в тюремной камере. Когда вы начинаете охоту на американцев, мы начинаем охоту на вас. На это уйдет какое-то время, но у нас хорошая память, а наши возможности беспредельны.

Свою внешнюю политику мы должны сфокусировать на угрозах со стороны ИГИЛ и «Аль-Каиды», но нам нельзя на этом останавливаться. Ибо даже без ИГИЛ нестабильность будет сохраняться в течение многих десятилетий в разных частях света — на Ближнем Востоке, в Афганистане и Пакистане, в некоторых районах Центральной Америки, Африки и Азии. Некоторые из этих мест станут безопасным пристанищем для новых террористических группировок; другие станут жертвами этнических конфликтов или голода, который породит очередную волну беженцев. Мир будет обращаться к нам за помощью в решении этих проблем, и мы в ответ не должны ограничиваться жесткими заявлениями и призывами проводить ковровые бомбардировки гражданского населения. Это неплохо смотрится по телевизору, но такие действия окажутся неприемлемыми для мирового сообщества.

Мы также не можем вмешиваться и перестраивать каждую страну, оказавшуюся в кризисном положении. Это не лидерство — это путь в трясину, который ослабляет нас, так как мы даем согласие на то, чтобы проливалась американская кровь и тратились средства. Это урок Вьетнама и Ирака — и мы должны были его усвоить.

К счастью, существует и более разумный подход. Это стратегия терпения и дисциплины, в которой используются все элементы нашей национальной мощи и влияния. Она гласит, что Америка всегда будет защищать свой народ и своих союзников, при необходимости действуя в одиночку; но по вопросам, вызывающим обеспокоенность во всем мире, мы будем сплачивать мировое сообщество на совместную работу с США, добиваясь того, чтобы другие страны вносили свой посильный вклад.

Таков наш подход к конфликтам типа сирийского, где мы наладили сотрудничество с местными силами и возглавили международные усилия, дабы помочь этому расколотому обществу обрести прочный мир.

Вот почему мы, используя санкции и принципиальную дипломатию, создали глобальную коалицию для недопущения создания ядерного оружия в Иране. В настоящее время Иран сворачивает свою ядерную программу, вывозит из страны накопленные запасы урана, и благодаря этому миру удалось избежать очередной войны.

Именно так мы остановили распространение Эболы в Западной Африке. Наша армия, наши врачи, наши сотрудники из организаций помощи и развития создали ту основу, которая позволила другим странам присоединиться к нам в целях подавления этой эпидемии.

Так мы сформировали Транс-Тихоокеанское партнерство, чтобы открыть рынки, защитить рабочих и окружающую среду, а также укрепить американское лидерство в Азии. В рамках этого соглашения было сокращено 18 тысяч налогов на продукцию американского производства и заложены основы для создания дополнительных хороших рабочих мест. Теперь, когда существует ТТП, не Китай устанавливает правила в этом регионе, а мы. Вы хотите продемонстрировать нашу силу в XXI веке? Ратифицируйте это соглашение. Дайте нам инструменты для его реализации.

Пятьдесят лет изоляции Кубы не смогли продвинуть демократию, ослабив наши позиции в Латинской Америке. Вот почему мы восстановили дипломатические отношения, открыли двери для торговли и поездок, и нацелились на улучшение жизни кубинского народа. Вы хотите укрепить авторитет и лидерство США в нашем полушарии? Признайте, что холодная война закончилась. Снимите эмбарго.

Американское лидерство в XXI веке это не выбор между игнорированием остального мира за исключением тех случаев, когда мы убиваем террористов, с одной стороны, и оккупацией и перестройкой тех обществ, которые распадаются, с другой. Лидерство означает мудрое применение военной силы и сплочение мира вокруг правого дела. Это означает, что нашу помощь иностранным государствам следует рассматривать как элемент обеспечения нашей национальной безопасности, но не как благотворительность. Когда мы ведем за собой почти 200 стран мира к подписанию самого амбициозного соглашения в истории о борьбе с изменениями климата, это помогает уязвимым странам, но это также защищает наших детей. Когда мы помогаем Украине защитить ее демократию, или помогаем Колумбии остановить длящуюся десятилетиями войну, это укрепляет международный порядок, от которого мы зависим. Когда мы помогаем африканским странам кормить свое население и лечить больных, это предотвращает распространение пандемии на нашу территорию. Сейчас мы близки к тому, чтобы покончить с проклятием ВИЧ/СПИДа, и у нас появилась возможность сделать то же самое с малярией. В этом году я буду настаивать на том, чтобы конгресс профинансировал данные усилия.

В этом сила. В этом лидерство. И это лидерство зависит от силы нашего примера. Вот почему я продолжу работу по закрытию тюрьмы в Гуантанамо. Это дорого, это не нужно, и это помогает нашим врагам набирать новобранцев в свои ряды.

По этой причине мы должны отвергать любую политику, которая нацелена против людей из-за их расы или религии. Это не вопрос политкорректности. Это понимание того, что делает нас сильными. Мир уважает нас не только за наши военные арсеналы; он уважает нас за наше разнообразие, за нашу открытость, за наше уважение ко всякой вере. Его святейшество папа Франциск заявил конгрессу с того самого места, где сейчас стою я: «Подражание ненависти и жестокости тиранов и убийц это лучший способ занять их место». Когда политики оскорбляют мусульман, когда совершаются акты вандализма в мечетях, когда запугивают детей, наша безопасность не укрепляется. Это неправильно. Это унижает нас в глазах всего мира. Нам становится труднее добиваться своих целей. И это предательство по отношению к нам как к стране.

«Мы, народ».

Наша конституция начинается с этих двух простых слов; слов, которые означают всех людей, а не только часть из них; слов, которые говорят о том, что мы все вместе — в победе и в поражении. Это подводит меня к четвертому, пожалуй, самому важному моменту, на котором я хочу сегодня остановиться.

То будущее, которого мы хотим — новые возможности и безопасность для наших семей, повышение уровня жизни, экологически чистая и мирная планета для наших детей — все это в пределах досягаемости. Но это произойдет лишь в том случае, если мы будет действовать сообща. Это произойдет лишь в том случае, если мы сможем вести разумные и конструктивные дебаты. Это произойдет лишь в том случае, если мы наведем порядок в своей политике.

Порядок в политике не означает, что мы должны соглашаться во всем. У нас большая страна с разными регионами, взглядами и интересами. Это одно из наших четырех преимуществ. Отцы-основатели распределили полномочия между штатами и ветвями власти в расчете на то, что мы, как и они, будем спорить о размерах и форме государственной власти, о коммерции и международных отношениях, о значении свободы и требованиях безопасности.

Но демократия не требует прочных уз доверия между гражданами. Она не будет работать, если мы станем думать, что несогласные с нами люди действуют исключительно из злобных побуждений, или что наши оппоненты непатриотичны. Демократия глохнет, когда отсутствует готовность к компромиссам, когда оспариваются даже основополагающие факты, а мы слушаем только тех, кто с нами согласен. Наша общественная жизнь чахнет, когда мы прислушиваемся только к сторонникам крайних взглядов. И прежде всего, демократия рушится, когда обычный человек чувствует, что его голос не имеет значения, что система выстроена в пользу богатых и влиятельных, либо каких-то узких интересов.

Сейчас слишком много американцев чувствуют именно это. Это одно из немногих огорчений моего президентства — ощущение того, что злопамятство и подозрительность, существующие между партиями, не ослабли, а только усилились. Нет сомнений, что президент с талантами Линкольна или Рузвельта мог бы преодолеть этот раскол, и я гарантирую, что буду стараться сделать это из всех сил до тех пор, пока остаюсь на своем посту.

Но, мои сограждане американцы, это не только моя задача как президента. Это задача не только для президента, кто бы им ни был. В этой палате немало людей, которым хочется большего сотрудничества, более активных дебатов в Вашингтоне, но они ощущают себя в ловушке потребности быть избранными. Я знаю; вы говорили мне об этом. И если нам нужна более совершенная политика, недостаточно сменить конгрессмена, сенатора или даже президента. Надо менять систему, чтобы она лучше отражала нашу суть.

Нам надо покончить с такой практикой, когда избирательные округа по выборам в конгресс кроятся таким образом, чтобы политики могли выбирать избирателей, а не наоборот. Нам надо уменьшить влияние денег на политику, чтобы горстка семей и деловых кругов с тайными интересами не могла финансировать наши выборы. А если существующая система финансирования избирательных кампаний не пройдет испытание в судах, нам надо будет совместно заняться поисками настоящего решения проблемы. Процесс голосования надо упрощать, а не усложнять. Его надо модернизировать, чтобы он соответствовать нашему сегодняшнему образу жизни. И в этом году я намереваюсь поездить по стране, чтобы обеспечить поддержку реформам в этом направлении.

Но в одиночку я это сделать не смогу. Изменения в нашем политическом процессе — не только в том, кто будет избран, но и как его изберут — возможны лишь тогда, когда этого потребует американский народ. Это будет зависеть от вас. Именно это и есть власть народа в интересах народа.

То что я прошу, будет непросто. Проще демонстрировать цинизм, проще признать, что перемены невозможны, что политика безнадежна. Проще сказать, что наш голос и наши действия не имеют никакого значения. Но если мы сегодня сдадимся, мы отречемся от лучшего будущего. Люди с деньгами и властью обретут больший контроль над принятием решений, в соответствии с которыми молодых солдат будут отправлять на войну, страна подойдет к новой экономической катастрофе, либо же будет уничтожено равноправие и право голоса, за которые боролись и погибали многие поколения американцев. Усилится недовольство, начнутся призывы поделиться на племена и расы, люди станут искать козлов отпущения среди сограждан, которые не похожи на них, иначе молятся, голосуют не так как мы и имеют иное происхождение.

Мы не можем себе позволить пойти таким путем. Этим не построишь нужную нам экономику, не обеспечишь нужную нам безопасность. Но самое главное, это противоречит всему тому, что заставляет весь мир завидовать нам.

Итак, мои сограждане американцы, во что бы вы ни верили, какую бы партию ни поддерживали, наше коллективное будущее зависит от вашей готовности выполнять свой гражданский долг. Голосовать. Высказывать свое мнение. Бороться за других, особенно за слабых и незащищенных, исходя их понимания того, что мы достигли своего положения лишь благодаря тому, что кто-то где-то боролся за нас. Сохранять активность в общественной и государственной жизни, чтобы это отражало добродетели, добропорядочность и оптимизм, которые я наблюдаю в американском народе каждый день.

Это будет нелегко. Наша демократия трудна. Но я могу пообещать, что через год, когда я уже не будут занимать этот пост, я буду вместе с вами как гражданин, вдохновляемый голосами справедливости и дальновидности, упорства, добродушия и доброты, которые помогли Америке добраться до ее высот. Это голоса, помогающие нам видеть в себе прежде всего не черных или белых, азиатов или латиноамериканцев, геев или натуралов, иммигрантов или коренных жителей, демократов или республиканцев, а американцев, которые связаны общими убеждениями. Это голоса, за которыми будет последнее слово, как считал доктор Кинг — голоса безоружной правды и бескорыстной любви.

Эти голоса есть, они звучат. Они не привлекают к себе особого внимания, да и не стремятся к этому, потому что деятельно занимаются той работой, которая нужна нашей стране.

Я вижу их везде, куда бы ни поехал в нашей чудесной стране. Я вижу вас. Я знаю, вы есть. Именно из-за вас у меня такая невероятная вера в будущее. Потому что я постоянно вижу, как спокойно, но непреклонно вы несете на себе бремя гражданской ответственности.

Я вижу это в рабочем с конвейера, который отработал несколько дополнительных смен, чтобы не закрылась его компания; я вижу это в его начальнике, который платит ему повышенную зарплату, чтобы он не ушел.

Я вижу это в мечтателе, который трудится допоздна, чтобы закончить свой научный проект; вижу в учителе, который рано приходит на работу, зная, что когда-нибудь он сможет излечить чей-то недуг.

Я вижу это в американце, который отбыл свой срок наказания и хочет начать все с чистого листа; вижу в руководителе компании, который дает ему второй шанс. Вижу в демонстранте, стремящемся доказать, что справедливость это важно. Вижу в молодом полицейском, совершающем обход, относящемся ко всем с уважением, и храбро, но спокойно делающем свою работу по обеспечению нашей с вами безопасности.

Я вижу это в солдате, который готов пожертвовать почти всем ради спасения своих собратьев; вижу в медсестре, которая ухаживает за ним до тех пор, пока он не сможет бежать марафон; вижу в болельщиках, которые его поддерживают.

Я вижу это в сыне, который находит мужество, чтобы рассказать о своей ориентации, и в отце, чья любовь к сыну превозмогает все то, чему его учили.

Я вижу это в пожилой женщине, которая до конца будет стоять в очереди, чтобы проголосовать; вижу в волонтерах на избирательных участках, верящих каждому бюллетеню, который им надо посчитать, потому что все они знают, насколько ценно это право.

Это та Америка, которую я знаю. Это страна, которую мы любим. Проницательная. Великодушная. Верящая в то, что последнее слово будет за безоружной правдой и бескорыстной любовью. Это позволяет мне с надеждой смотреть в будущее. Благодаря вам. Я верю в вас. Именно поэтому я полностью уверен в том, что положение в стране прочное и надежное.

Спасибо, Благослови вас Бог. Боже, благослови Соединенные Штаты Америки.

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 января 2016 > № 1622779 Барак Обама


Казахстан > Транспорт > kapital.kz, 12 января 2016 > № 1606453 Максим Сарсенов

Максим Сарсенов: В РК высокая конкуренция в сфере такси. О какой монополии мы говорим?

О ситуации на рынке таксомоторного бизнеса Казахстана и вопросах, которые требуют решения

Председатель Ассоциации таксомоторного бизнеса и акционер «Эко Taxi» Максим Сарсенов - настоящая находка для журналиста. На вопросы отвечает четко, апеллирует конкретными цифрами, каждый комментарий взвешен и аргументирован. Все это нужными пазлами ложится в один понятный портрет – предприниматель действительно любит свое дело и не стесняется демонстрировать - каждая гайка каждой машины у него на счету. Взрастив своими руками бизнес, он со свойственной его молодости горячностью при этом очень по-отечески его защищает. В эксклюзивном интервью корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz Максим Сарсенов рассказал о проблемах, которые сегодня переживает рынок таксомоторного бизнеса Казахстана, и тех, кто эти самые проблемы искусственно создает.

- Максим, вопрос о кризисе, реакции того или иного сегмента на августовскую девальвацию уже стал традиционным в СМИ. Не будем оригинальничать и мы. Что происходит сегодня на рынке такси?

- У всех таксомоторных парков увеличились затраты ровно в два раза на запчасти, потому как запчасти все импортные. Нужно понимать, что, когда мы говорим о казахстанском производстве, мы ведем речь о сварке, о покраске, о сборке, но запчасти мы не производим. И на сегодняшний день мы столкнулись с большими проблемами, когда дилеры автозапчастей за счет того, что плавающий курс, хеджируются соответственно. То есть, если условно курс у нас сегодня 350 тенге, они обозначают примерный коридор до 10%, другими словами, рассчитывают на курс в 370 тенге. Подсчитать несложно: если у нас был курс 185 тенге, то в настоящее время запчасти подорожали ровно в два раза. Если бампер стоил 30 тысяч тенге, сейчас уже 60 тысяч тенге. И так по многим другим составляющим - колодки, диски сцепления, резина и так далее - здесь все то же самое, наблюдаем повсеместный рост на содержание машины. Также хочу добавить, что цены поднялись и на автомобили. Соответственно, обновлять автопарк будет гораздо тяжелее.

- Значит ли это, что потребителям стоит ожидать всплеска цен на услуги такси?

- Мы вынуждены сейчас не повышать ощутимо стоимость. Максимум мы рассчитываем поднять тарифы на 10-15%, скорее всего, на 10%. То есть вы понимаете, да? Притом что мы говорим о росте расходов на содержание машины в два раза, цена на услуги вырастет не более чем на 10-15%. И у нас есть понимание, как мы это сделаем. Как-никак кризис учит жить и работать. Также мы четко понимаем, что рынок не сможет адаптироваться, нет такой покупательской способности, чтобы выдержать сильное подорожание. Мы уже сейчас видим, что спрос падает. Будем внедрять более оперативный менеджмент, будем больше работать, активизировать новые бизнес-процессы, в общем, уходить во внутреннюю структуру и грамотно как-то выводить, чтобы эффективность была больше на 50-70% как минимум. К ним прибавим 15% от роста тарифов, ну и так далее. Мы планируем отладить правильную географию стоянок, видимость заказов – все это сейчас активно обсуждается в рамках круглого стола, с привлечением участников таксомоторного легального рынка.

- То есть можно говорить, что есть единство, понимание проблем и стремление их решать?

- Не совсем так. Да, мы встречаемся, делимся мнениями. Но сейчас, вы знаете, некоторые службы ушли с рынка, а с диспетчерскими службами, такими как «Лидер такси», «Эконом такси», Indriver, мы не работаем. Напротив, мы призываем их постоянно к соблюдению действующего законодательства и в скором времени хотим, чтобы на эту проблему обратили внимание, так как на сегодняшний день складывается недобросовестная конкуренция. Почему кто-то должен содержать свой штат, следовать всем правилам и действующему законодательству РК, а кто-то нет? Проблема с нелегальным извозом существует и всегда существовала во многих развитых странах. На это требуется определенное время. Мы над данными инициативами активно работаем. Есть статья 26 «О правилах пассажирских перевозок и багажа», в этой статье очень четко, по пунктам расписано – что должно быть в такси, то есть эти самые правила перевозок пассажиров и багажа. Каждый из этих пунктов, понятно, несет определенную добавленную стоимость. Это требования по единой цветовой гамме, наличие опознавательной буквы «Т», шашечный пояс, предрейсовый контроль водителей и так далее. Так вот, те компании, которые соблюдают данный перечень, с ними мы встречаемся и разговариваем.

- Давайте четко проясним, какие именно действия вы называете недобросовестными?

- Когда вы заказываете такси через диспетчерскую службу, условно это было организовано так: водитель зашел в интернет или приехал в офис диспетчерской службы, получил логин и пароль и стал водителем такси. Далее он пошел, взял машину в аренду за 2 тысячи тенге - любого года выпуска и состояния, сел за руль опять же в любом состоянии, никто его не проверил, и он поехал таксовать. Наркоман, алкоголик, бандит, преступник, в розыске он или маньяк - никто не знает. Что же происходит в службе такси? Водитель приезжает к нам в офис, собирает абсолютно все необходимые справки, с ним плотно работает отдел кадров. Далее ему предоставляется наш автомобиль, который соответствует всем требованиям, прошел техобслуживание, у которого есть техосмотр, КАСКО, страхование пассажира. Машина эта не старше четырех лет, и в ней есть все, в чем нуждается таксист для легального извоза. Кстати, во многих таксопарках большая часть машин отечественного производства. Покупая и инвестируя деньги в эти автомобили, мы тем самым оставляем деньги внутри страны. Завод-изготовитель этих машин оплачивает этими средствами зарплату и создает новые рабочие места, выполняет функцию самого настоящего казахстанского большого предприятия, где есть трудовые коллективы, профсоюзы и так далее. Вы сами видите разницу. Соответственно, стоимость у нас не может быть такой же, как у нелегальных извозчиков, ну просто не может! Мы покупаем машины за 4-5 миллионов тенге, машины нелегального извозчика оцениваются в 700 тысяч-1,5 миллиона тенге. Да, людям без разницы, на какой машине ездить, наверное, для них самое главное – добраться из точки А в точку Б. Но при таком раскладе, если данный подход применить к другим сферам – авиации, медицине, общепиту, транспорту, то произойдет просто хаос. Я приведу в пример аналогию - стоит большой торговый центр, и здесь продают джинсы Levi's, и рядом стоит контейнер, здесь тоже продают джинсы с биркой Levi's. Как вы думаете, где будет дороже? Сейчас популярно говорить - в кризисное время неважен комфорт. А как быть с безопасностью? Ведь когда мы говорим о пассажирских перевозках, в первую очередь речь идет о безопасности. Так же как и обо всем уже сказанном - рестораны, значит, мы говорим о безопасности еды, чтобы никто не отравился. Медицинские услуги – важность безопасности даже не обсуждается. Авиация - также безопасность на первом месте. Законодательство для этого и существует, чтобы регламентировать и сделать правильным бизнес, чтобы он не представлял опасности для граждан республики.

- Вы уже подметили, что спрос упал, а в процентном соотношении насколько сильно?

- Мы наблюдаем откат в размере 15-20%. Еще хочу назвать такую цифру в разрезе легальных и нелегальных извозчиков. Так вот, доля нелегальных извозчиков в Алматы составляет порядка 91-92%.

- Максим, а мы можем говорить с вами о работе «Эко Taxi»?

- Конечно, как один из акционеров «Эко Taxi» я могу дать определенные комментарии.

- Здесь интересен ваш комментарий к посту, который на своей странице в Facebook разместил Санжар Бокаев. Он рассказал о том, что при выходе из столичного аэропорта наблюдал монополию «Эко Taxi», что заставило его принципиально не пользоваться услугами данной службы.

- Никакой монополии в аэропорту Астаны нет. Более того, я скажу, что в Казахстане самая большая в мире конкуренция в сфере такси. Каждый десятый – конкурент для нас. Все могут заниматься нелегальным извозом. Стоит поднять только руку, как в погоне за тем, чтобы выторговать у потенциального клиента 100 тенге, нелегальный извозчик создает стометровую пробку на дороге, нарушая при этом правила дорожного движения. Не говоря уже о тех конкурентах, которые едут из разных концов страны в наш город, чтобы 10-15 дней жить в машине и заниматься нелегальным извозом на своем собственном авто с номерами соседних регионов. А потом весь Facebook постит фотографии с Шымбулака нашего загазованного города и делится впечатлениями о проведенных в пробке часах. Я так понял, это и есть цена за создание конкуренции и ценового демпинга со стороны нелегальных извозчиков, о которых пишет в своих постах Санжар Бокаев. Также хочу добавить, что в прошлом году мы проиграли тендер в аэропорту Астаны и стояли на второй линии, но провели работу над ошибками, докупили автопарк и организовали несколько инватакси. В абсолютно честной конкуренции мы выиграли этот тендер в нынешнем году. Я хотел бы, чтобы господин Бокаев обратил внимание, что не только мы стоим там. На второй линии, как стояли мы в 2015 году, теперь стоят ZHeBe Taxi, также другие автопарки заезжают туда. Никакой монополии нет! Вообще, неизвестно происхождение этого поста и непонятен его умысел. Я не исключаю, что некоторые силы извне послужили созданию данного высказывания в Facebook. В любом случае, пока кто-то бросается неосторожными высказываниями в социальных сетях, мы ведем совершенно прозрачную работу. Вместе с алматинским и столичным филиалами мы платим порядка 6 миллионов тенге за аренду стоянок на вокзалах, торговых центрах, в других каких-то местах большого скопления людей, в том числе в аэропортах. Ежемесячно 6 миллионов тенге, повторюсь! Аэропорту Астаны, понятное дело, мы тоже платим аренду. Аэропорт, в свою очередь, как грамотный менеджер, который должен из всего извлекать прибыль, этим пользуется. Это нормальная практика. Аэропорт Франкфурта, аэропорт Кеннеди… во всех аэропортах больших городов службы такси платят аренду. А кто должен тогда помогать аэропортам покупать системы безопасности, кто должен оплачивать уборку прилегающей территории? Мы платим им, они платят в свою очередь из этих денег за определенные услуги другим. Это же простая экономика! Нормальный рыночный механизм. В чем проблема? Теперь касательно наших тарифов. Если говорить о том, что можно поймать частника за полторы тысячи тенге - хорошо, давайте прибавим 12% НДС, 20% КПН, зарплату диспетчера, зарплату механика, и не одного (!), чтобы содержать 150 машин. У нас только фонд оплаты труда по астанинскому филиалу выходит порядка 5 миллионов тенге ежемесячно. Что заложено в наш тариф? C каждой стоимости поездки клиент платит зарплату таксиста, амортизацию машины, страховку, страховку пассажира, налог, эмиссию за выброс в окружающую среду и так далее, социальные отчисления - ИПН, КПН - это же все понятные вещи. Нас нельзя сравнивать. Это неправильно. Также мы столкнулись с большими штрафами. Наши водители, которые приезжают из близлежащих населенных пунктов, не всегда знают расположение камер, они просто не привыкли к жесткому мониторингу. За их воспитание, образно говоря, платит компания, так как видеофиксация направляется непосредственно в администрацию. И здесь вопрос: не нарушай и не плати штрафы. Это все понятно, конечно. Но я думаю, с моим мнением каждый будет согласен, что, как только появились первые камеры, даже коренные алматинцы и астанчане, которые привыкли ездить по правилам, неправильно пересекали стоп-линии или попадались на скоростные фоторадары. И мы понимаем этих людей и вынуждены усиливать работу отдела кадров, потому что в случае неоплаты штрафов приходит судебный исполнитель и опечатывает машину. Другими словами, мы справедливо можем ставить цену в две с половиной тысячи тенге. Эти же деньги уходят на создание рабочих мест, из этих же денег люди получают зарплату, эти же люди завтра выходят в магазины, оставляют там наличные, пользуются различными услугами. Что за однобокий взгляд на очевидные вещи? У меня тоже есть страница в Facebook, мне тоже люди пишут, и я им всегда объясняю: у нас есть налоговая нагрузка, мы платим соцотчисления и так далее. Они мне отвечают: мол, это никого в кризис не волнует. Это что за ответ? Налоги в кризис не волнуют? Если этих людей не волнует, тогда государство волнует. А потом мы идем в поликлиники и возмущаемся, почему нет бесплатного врача или почему ямы на дорогах. Мы о чем говорим? Еще раз подчеркну, мне непонятна природа создания этой статьи. Я очень сильно задумываюсь, кому это нужно.

- Еще хотелось бы услышать несколько цифр. Сколько у вас автомобилей в парке и планируете ли вы сокращать их количество?

- По «Эко Taxi» у нас сегодня в общем 550 автомобилей в Алматы и Астане. По поводу сокращений глава государства четко сказал: не допустить сокращения рабочих мест. И мы, как социально ответственный бизнес, будем стремиться выполнить это поручение. Мы четко понимаем, что ни один пост, ни одна провокация не размоет наше сознание и не пустит нас по пути наименьшего сопротивления. Мы понимаем и знаем, что мы делаем. У нас есть четкий стратегический интерес, и, поверьте, в долгосрочной перспективе мы добьемся своего. Этот бизнес будет таким же, как и везде.

- А сколько рабочих мест создано в рамках «Эко Taxi»?

- 670. У нас также есть индивидуальные предприниматели, с которыми мы заключаем договора. 670 – это количество созданных рабочих мест. Мы довольно крупное предприятие. В проект «Эко Taxi» мы инвестировали около 2 миллиардов 700 миллионов тенге с 2013 года.

- Максим, давайте продолжим тему безопасности. Вы все правильно сказали, в вашем деле она особенно нужна. Какие требования у вас к водителям при трудоустройстве?

- Справка о несудимости, запрос в прокуратуру мы отправляем, тест на вождение, также безаварийное вождение в последние четыре года, полный пакет медсправок - 086, справка из СПИД-центра и так далее, копии военного билета, копии всех приписных свидетельств. Мы всегда рассчитываем на то, что, если что-то произойдет, мы должны знать, кто этот человек, насколько он адекватен, находился ли он под следствием. Это большая ответственность на самом деле. Конечно, у нас бывали разные случаи. За всем не уследишь. Но мы стараемся. И потом, даже в госструктурах, силовых, военных структурах случаются форс-мажоры. Я думаю, мы сделаем все возможное, чтобы минимизировать самые мелкие риски, но исключить их невозможно, потому что мы работаем с людьми. Еще хочу подчеркнуть такой момент: у каждого таксиста в голове есть свой счетчик. Он по-своему предприниматель, старается прощупать психотип клиента, он хорошо понимает, с кем, о чем и когда разговаривать, надеясь получить дополнительные чаевые или стать персональным водителем данного клиента, а возможно, он ставит себе цель завести деловые связи. Хорошо это или плохо – я не знаю, но человек развивается. И в будущем с такими навыками и качествами ему будет легче открыть свое личное дело. А это и есть то, о чем так часто говорит глава нашего государства.

- Спасибо за интересный разговор, Максим, успехов вам в бизнесе!

Казахстан > Транспорт > kapital.kz, 12 января 2016 > № 1606453 Максим Сарсенов


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 7 января 2016 > № 1602840 Мурат Темирханов

Социально-экономическая ситуация в Казахстане: что было, что есть и что будет?

Автор: Сауле Исабаева

В 2015 году заметно ухудшилась социально-экономическая ситуация в стране. Виной тому не только катастрофическое падение цен на нефть, но и недальновидная политика правительства и Нацбанка, считают эксперты. Сегодня у нас в гостях финансист Мурат Темирханов, с которым мы попытаемся понять причины неудач года уходящего и заглянуть в год наступающий.

- Как, на ваш взгляд, изменится в новом году социально-экономическая картина в стране и в целом уровень благосостояния казахстанцев?

- Прежде всего, необходимо отметить, что экономика Казахстана характеризуется глубокой сырьевой зависимостью, на нас также сильно влияет то, как идут дела у наших крупнейших соседей – в России и Китае. Если предположить, что в следующем году цены на нефть останутся на текущем уровне - 30–40 долларов за баррель, а в экономике РФ и КНР никаких серьезных изменений не произойдет, то ситуация в нашей стране будет продолжать постепенно ухудшаться.

Однако какого-то катастрофического кризиса не ожидается. Динамика роста экономики будет на уровне около нуля, а в случае дальнейшего снижения цен на нефть могут быть и отрицательные значения.

Тенге, по моему мнению, уже максимально девальвирован, то есть его курс достиг равновесного состояния. В теории, если цена на нефть не продолжит дальнейшее падение, то больше не должно быть «шоковых» девальваций нацвалюты. Однако это хорошо в теории, а на практике все упирается в вопрос доверия к денежно-кредитной политике Нацбанка.

Это доверие уже давно подорвано, и, к сожалению, первые шаги нового руководства Нацбанка пока не дают оснований для оптимизма. В таких условиях сильное давление на тенге будут оказывать девальвационные ожидания и высокая степень долларизации депозитов в банках.

Пока не появится доверие к нацвалюте и к политике Нацбанка, шоковые колебания тенге будут происходить регулярно. Как правило, доверие к политике Нацбанка теряется в один момент, а потом восстанавливается в течение нескольких лет. То есть тенге еще долго будет лихорадить.

Уровень благосостояния населения в 2016 году продолжит свое снижение. В долларовом эквиваленте зарплаты уже упали почти в два раза. Поскольку в потреблении высока доля импортируемых товаров, это означает, что всем нам нужно будет потуже затянуть свои пояса. В результате спрос населения на товары и услуги сильно упадает, что негативно скажется на финансовом состоянии компаний и частных предпринимателей, а это, в свою очередь, приведет к дальнейшему сокращению работников либо к урезанию зарплат.

Из-за резкого снижения потока нефтедолларов в страну правительство и сырьевые госкомпании уже сильно сократили свои расходы и будут продолжать делать это в ближайшем будущем. Помимо населения, крупными потребителями товаров и услуг компаний и частных предпринимателей являются государство и госкомпании. То есть снижение цен на нефть негативно повлияет не только на сырьевые компании, но и на весь несырьевой бизнес, который ориентируется не на экспорт, а на продажи внутри страны.

Поскольку несырьевой экспорт у нас очень маленький, то из-за падения цен на нефть и связанной с этим девальвации тенге будет страдать практически весь бизнес Казахстана.

Резкое снижение спроса со стороны населения, государства и сырьевых компаний приведет к тому, что наблюдаемый сегодня рост цен на товары и услуги в течение 2016-го замедлится, и к концу года инфляция вернется в докризисные рамки (6-8%), а скорее всего, будет еще ниже. Однако это не станет поводом для радости, поскольку причиной снижения инфляции будут не монетарные или фискальные меры властей, а резко ухудшившееся финансовое состояние населения и бизнеса.

- В связи с усугубляющимся кризисом такой вопрос: насколько вероятно то, что в Казахстане наступит ситуация 1990-х с резким падением уровня жизни, безработицей, многомесячными невыплатами зарплат и т.д. Что говорит в пользу такого сценария, а что против?

- По сравнению с 1990-ми сейчас ситуация гораздо лучше. Тогда у нас не было Нацфонда, куда в «тучные» годы направлялись избыточные нефтедоллары. Сейчас в нашей нефтяной «заначке» накоплена большая сумма, что дает государству значительно больше возможностей для сдерживания резкого падения экономики и преодоления кризиса.

Как известно, Нацфонд создавался для будущих поколений, чтобы помочь экономике страны, когда истощатся наши недра или когда цена на сырье упадет сильно и надолго. Еще год назад никто не мог предположить, что долгосрочное падение цен произойдет не в далеком будущем, а сейчас. Так что сегодня самое время использовать средства Нацфонда. Однако делать это надо очень эффективно, а не так, как это происходило в «тучные» 2010–2014 годы.

- Какие у правительства есть возможности для того, чтобы бороться с кризисом и переломить ситуацию в экономике в 2016-м?

- Из-за глубочайшей сырьевой зависимости страны (что означает отсутствие диверсификации экономики) все благополучие Казахстана держалось, держится и еще долго будет держаться только на нефти.

К великому сожалению, в период высоких цен на нефть нас поразило «ресурсное проклятие», которое затмило глаза как государственной власти, так и всему населению. Так, применительно к правительству «ресурсное проклятие» привело к тому, что оно перестало реформировать и диверсифицировать нашу экономику.

Буквально до конца 2014 года (до того, как цены на нефть резко упали) власти считали, что экономическое благополучие Казахстана – это целиком их заслуга. Теперь, когда стало понятно, что низкие цены на нефть пришли надолго (если не навсегда), всем очевидно – без нефти наша экономика глубоко больна, и ее лечение займет долгие годы.

Процесс диверсификации экономики является очень сложным, он охватывает все стороны жизни страны – от образования до политики. Даже если мы отправим в отставку нынешнее правительство, которое не смогло провести реформы в самое подходящее и удобное для этого время, и наймем лучших в мире экспертов, то все равно это займет много лет и не поможет облегчить кризисные явления в ближайшее время.

А применительно к населению можно сказать так: «ресурсное проклятие» привело к тому, что вследствие нефтяных доходов мы стали жить не по средствам. Высокие зарплаты в нефтяном секторе повлекли за собой рост зарплат и в других секторах экономики, и они перестали соответствовать уровню производительности труда.

Махровым цветом расцвели государственный капитализм и связанная с ним коррупция. Каждому чиновнику и бизнесмену хотелось участвовать в дележе мощного потока нефтедолларов, который лился в страну в «тучные» годы высоких цен на нефть.

Проблему несоответствия уровня производительности труда уровню зарплат власти решили очень болезненно для всех, но при этом быстро, проведя ряд шоковых девальваций. Теперь в долларовом эквиваленте наши зарплаты практически вернулись в 1990-е гг., в результате чего конкурентоспособность наших товаров и услуг резко выросла.

Однако такая конкурентоспособность важна только для экспорта, а у нас, как я сказал ранее, несырьевой бизнес развит плохо и его доля в экспорте крайне мала. Поэтому быстрого улучшения дел в экономике ждать не стоит.

- То есть, в распоряжении правительства нет способов для достаточно быстрого улучшения ситуации?

- В мировой практике есть способы, благодаря которым можно достаточно быстро улучшить экономическую ситуацию в период кризиса. Такие меры называются «контрциклической экономической политикой» - она является общепринятой концепцией во всем мире.

В соответствии с ней в период «перегрева» экономики (для нас это высокие цены на нефть) происходит ужесточение бюджетной и денежно-кредитной политики. За счет такого ужесточения государство осуществляет накопление резервов на «черный день» (в нашем случае отчисления в Нацфонд).

В период же экономического спада (для нас это время низких цен на нефть) происходит смягчение экономической политики. С точки зрения денежно-кредитной политики осуществляются снижение процентных ставок и увеличение денежной массы (увеличение кредитования экономики), а бюджетной политики - снижение налогов и увеличение государственных расходов за счет накопленных резервов (Нацфонд).

Контрциклическая экономическая политика понятна и очевидна. Однако применять ее можно только в условиях, когда у населения и бизнеса есть доверие к национальной валюте, а также к монетарной политике Нацбанка и фискальной политике правительства. Но именно с этим у нас имеются очень серьезные проблемы. Как следствие, у Казахстана нет возможности применить общепринятую контрциклическую (антикризисную) политику, и нам остается только ждать, пока экономические власти смогут вернуть доверие к себе. А это займет, как минимум, несколько лет.

Давайте посмотрим на несколько примеров невозможности применения контрциклической политики.

Напомню, что управление процентными ставками в банковском секторе и денежной массой нацвалюты в стране – одни из ключевых элементов денежно-кредитной политики Нацбанка.

Как было сказано ранее, для стимулирования роста экономики в кризисное время центральные банки наращивают денежную массу (чтобы увеличить рост кредитования экономики) и снижают процентные ставки (чтобы облегчить жизнь бизнесу), а правительство увеличивает государственные расходы, чтобы компенсировать падение спроса на товары и услуги со стороны населения. Однако из-за отсутствия доверия к тенге и к самому Нацбанку наш регулятор и правительство вынуждены делать совсем противоположное, что только усугубляет текущий кризис.

Такая ситуация вызвана тем, что как только Нацбанк и правительство начинают вливать дешевые деньги в экономику Казахстана, эти деньги вместо того, чтобы стимулировать спрос на товары, услуги и идти на инвестиции в бизнес, немедленно конвертируются в доллары в ожидании последующих девальваций.

В результате на курс тенге оказывается огромное давление, и происходит либо сжигание валютных резервов страны, либо следующая резкая девальвация, которая никак не связана с текущими фундаментальными факторами (прежде всего – с ценой на нефть).

В настоящее время, чтобы сдержать давление на курс национальной валюты, Нацбанк вынужден создавать дефицит тенге в стране, в результате чего процентные ставки на межбанковском рынке взлетели до заоблачных высот, и объемы кредитования экономики банками вместо роста характеризуются снижением. Все это очень негативно сказывается на состоянии экономики.

Именно поэтому государственная антикризисная программа «Нурлы Жол» не сможет выполнить свою основную задачу – стимулировать деловую активность и занятость в период кризиса. Основная цель программы соответствовала общепринятой контрциклической политике. То есть в кризисное время нужно было увеличить госрасходы и направить их туда, где они создадут задел для дальнейшего роста экономики в будущем (развитие инфраструктуры, финансирование МСБ и несырьевого экспорта и так далее).

Однако увеличение госрасходов по программе «Нурлы Жол» полностью компенсировалось их снижением в госбюджете. В результате вместо увеличения госрасходов в целом по стране произошло просто их перераспределение, что является правильным в условиях, когда вместо увеличения денежной массы экономические власти вынуждены сокращать ее.

Кстати, именно из-за недоверия к денежно-кредитной и курсовой политике Нацбанка не работает еще один достаточно быстрый способ улучшить экономическую ситуацию в период кризиса. Я имею в виду привлечение иностранных инвестиций. Сегодня Казахстан имеет одни из лучших в мире инвестиционные и налоговые стимулы по привлечению прямых иностранных инвестиций, но они, тем не менее, не идут к нам.

- Почему?

- Правительство называет разные причины, но почему-то не упоминает одну из самых главных – недоверие к денежно-кредитной политике Нацбанка. Потенциальный иностранный инвестор, прежде всего, смотрит на историческое поведение курса нацвалюты, поскольку во многом от этого будет зависеть доходность его инвестиций.

То есть понимание того, как формируется курс тенге, важен для отечественных инвесторов, но еще больше он важен для иностранных. Если население и отечественный бизнес не доверяют тенге и Нацбанку, то это однозначно будет отпугивать иностранных инвесторов.

- Получается, что власти не могут применить антикризисную контрциклическую политику только из-за недоверия к тенге и к Нацбанку?

- Нет. Не только Нацбанк совершил очень дорогостоящие ошибки...

Как говорилось выше, в соответствии с общепринятой контрциклической политикой в период экономического бума правительство может увеличить налоги и другие отчисления, чтобы накопить денежные резервы. В период же экономического спада –напротив, снизить их, а недополученные в итоге доходы бюджета компенсировать за счет резервов, накопленных в период бума.

Сейчас наше правительство действует с точностью до наоборот и, хуже того, продолжает оказывать громадную экономическую помощь госкомпаниям фактически за счет частного бизнеса. Например, из-за сокращения доходов госбюджета было принято решение повысить налоговую нагрузку на частные компании. В скором времени для них будут введены новые налоговые отчисления в фонды условно-накопительной пенсионной системы и медицинского страхования.

Наши частные компании и без того кое-как выживают в текущей кризисной ситуации, а увеличение налоговой нагрузки еще больше ударит по их финансовому положению. При этом, если посмотреть финансовую отчетность ФНБ «Самрук-Казына» за девять месяцев нынешнего года, то можно увидеть, что государство влило в него 1 621 млрд. тенге (119 млрд. из бюджета, 752 млрд. из Нацфонда и 750 млрд. из Нацбанка).

Хотя за счет государственных денег, переданных в ФНБ, можно было не только избежать повышения налогов, но даже снизить их. Однако правительство предпочитает повышать налоги для бизнеса и за счет этого помогать финансово госкомпаниям. С такими подходами нам очень долго придется преодолевать текущий кризис.

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 7 января 2016 > № 1602840 Мурат Темирханов


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 25 декабря 2015 > № 1594925 Ольга Голодец

Интервью Ольги Голодец телеканалу «Россия 24».

Стенограмма:

Ю.Богданов: Ольга Юрьевна, здравствуйте!

О.Голодец: Здравствуйте!

Ю.Богданов: Скажите, насколько сильно на выполнении социальных обязательств в прошедшем году сказались экономические проблемы? Всё ли было выполнено?

О.Голодец: По тем задачам, которые мы перед собой ставили, нам удалось достичь результатов, на которые мы были ориентированы. Прежде всего это задачи в области демографии, в образовании и здравоохранении. В части демографии, действительно, сегодня нам сложно, потому что мы идём как бы против течения, против экономических условий и объективной реальности, которая сегодня существует. Население стареет, и, действительно, бороться за рост продолжительности жизни, а именно продолжительность жизни в каждой стране является главным гуманитарным показателем… Но нам удаётся достичь тех целей, о которых мы говорили. Нам пришлось поработать довольно серьёзно, мы изменили принципы вакцинации населения, мы изменили сами подходы к ведению больных после того, как им оказывается высокотехнологичная помощь. Во многом изменена работа терапевтических служб на территории Российской Федерации. Всё это приводит к одному серьёзному показателю – рост продолжительности жизни. И если в прошлом году мы гордились тем, что перешагнули отметку 70 лет, то в этом году мы перешагиваем отметку 71 год, и это серьёзное достижение для нашей системы здравоохранения. Но я напомню, что нам есть куда стремиться. И мы будем плотно этим заниматься.

Конечно, серьёзным достижением стало строительство детских садов на территории Российской Федерации. За три года удалось по всей России создать дополнительно 1,3 млн мест, и ровно столько детишек получили возможность ходить в детские сады. 56 регионов Российской Федерации уже справились с задачей – мы ставили задачу безусловного устройства детей от трёх до семи лет в детские сады. Остальные подтягиваются. У нас есть пять регионов, которые не смогут справиться с этой задачей в силу того, что они позднее вступили в программу (например, Крым, Севастополь), или в силу исторических причин, то есть в этих регионах не было традиционно детских садов (например, Дагестан, Ингушетия, Тыва). Для этих регионов будут разработаны отдельные программы, которые будут реализованы в ближайшие годы.

Ещё, я думаю, серьёзным достижением стало изменение отношения общества вообще к теме сиротства и устройства сирот в семью. Если в 2012 году сирот в Российской Федерации было 119 000, то сегодня у нас сирот осталось 72 400 – это много, но это совсем другая цифра. И я благодарна всем людям, которые сегодня проявляют внимание, заботу к детям-сиротам, к детям-инвалидам. Мы смогли изменить отношение общества к нашим самым серьёзным проблемам, и это вселяет уверенность в будущем.

Ю.Богданов: Давайте от важных, несомненно, достижений перейдём к конкретным проблемам. Тревожные новости в последнее время приходят из Забайкальского края, где учителя, а до них врачи устроили акции протеста. Скажите, какая сейчас там ситуация и есть ли что-то подобное в других регионах?

О.Голодец: Это единственный регион, который допустил такие проблемы. Доля расходов на оплату труда в этом регионе составляет 49% бюджета, то есть нет объективных оснований для того, чтобы не выплачивать зарплату. Сегодня есть проблемы, мы несколько раз проводили совещание с губернатором, с его аппаратом, и сегодня делается всё, чтобы регион в ближайшие сроки погасил все имеющиеся задолженности и впредь их не допускал.

Ю.Богданов: После решения поднять пенсионный возраст для чиновников, после того, как Президент комментировал эту тему, создаётся впечатление, что вопрос неприятный и перспективы неприятные, но неизбежные. Какая у вас позиция по этому вопросу? Изменилась ли она? И когда всеобщее повышение пенсионного возраста может произойти?

О.Голодец: До 2018 года – на тот период, на который мы расписали движение стратегии, мы пока не предполагаем повышение пенсионного возраста и не рассматриваем эту меру. И нужно обратить внимание, что, да, у нас сегодня средняя продолжительность жизни 71 год, но у мужчин она составляет 65 лет, а у женщин – 76 лет. Такая большая разница – это серьёзный сигнал для всех нас. Это и образ жизни, и отношение к своему здоровью. Поэтому нам придётся потрудиться, прежде чем будет стоять вопрос о повышении пенсионного возраста.

Ю.Богданов: Что касается выбора пенсионного обеспечения. Сейчас в Правительстве, насколько я знаю, обсуждается вопрос о том, стоит ли этот выбор продлевать. В связи с этим вопрос к вам: вообще насколько актуальна эта дискуссия на фоне того, что идёт речь об отказе от обязательного накопительного элемента?

О.Голодец: Действительно, негосударственные пенсионные фонды инициативно вышли с предложением продлить право выбора, которое было установлено несколько лет назад и которое заканчивается 1 января 2016 года.

Мы рассматривали на совещании такое предложение, и мы решили не продлевать эту историю в сегодняшних условиях. И основным аргументом является то, что, к сожалению, сами НПФ ведут себя неустойчиво. К сожалению, те НПФ, которые не могут войти в систему гарантирования, фактически теряют средства вкладчиков. В этом году мы столкнулись с ситуацией, когда 52 млрд средств граждан (это 1,4 млн человек) фактически оказались в такой сложной ситуации. 40 млрд были возвращены, остальные средства не возвращены, то есть каждый гражданин фактически потерял свой доход.

Буквально ежемесячно мы сталкиваемся с ситуацией, сложной финансовой ситуацией в том или ином негосударственном пенсионном фонде. И вообще финансовая система ведёт себя сегодня очень… Имеет серьёзные риски. Именно поэтому сегодня мы ориентируемся прежде всего на страховую систему как систему, гарантирующую в полном объёме все права и защищающую права граждан, права на их пенсию и в настоящем времени, и в будущем времени.

Ю.Богданов: Значит ли это, что всё-таки откажутся от обязательного накопительного элемента?

О.Голодец: Пока таких решений нет.

Ю.Богданов: Давайте поговорим о медицине. Этот блок вопросов хотелось бы, конечно, начать с чудовищной истории обгоревшего мальчика Матвея. Скажите, на ваш взгляд, все ли ответственные понесли наказание? И что нужно сделать для того, чтобы подобное никогда больше не происходило?

О.Голодец: Здесь должно разобраться следствие, и только по результатам следствия мы будем делать выводы. Потому что само по себе возгорание медицинской техники – это очень серьёзный прецедент, и мы ждём результатов (и решения суда, и результатов всего следствия), чтобы принять меры для того, чтобы действительно такое не происходило, чтобы и врачи и пациенты были уверены в том, что техника нас не подведёт и никакие действия персонала не смогут привести к таким трагическим результатам.

Вместе с тем мы сегодня все, всей страной, переживаем за судьбу Матвея, потому что нашлось сразу несколько семей, которые готовы взять сегодня Матвея к себе. И я надеюсь, что в ближайшее время суд урегулирует эти отношения и у Матвея появятся любящие родители.

Ю.Богданов: А вы лично будете следить за его судьбой?

О.Голодец: Насколько я понимаю, одна из семей претендует на тайну усыновления, поэтому, я думаю, это будет уважение и к семье, которая примет мальчика, и к самому мальчику, чтобы мы уважали это право, которое даётся каждой семье, которая усыновляет ребёнка.

Ю.Богданов: Ольга Юрьевна, ещё одна очень острая и важная тема. Правительство ограничило госзакупки иностранных лекарств. Скажите, может ли это как-то сказаться на качестве оказания медицинской помощи и достаточно ли качественные российские аналоги?

О.Голодец: Работа была проведена очень скрупулёзно, и очень небольшой перечень вошёл в эти ограничения. Закон внутри государства называется «третий лишний», когда на российском рынке присутствует несколько компаний-производителей, производящих ту же самую химическую формулу, при этом действительно встают ограничения по государственным закупкам в отношении лекарств иностранных производителей.

Я думаю, что нам сегодня нужно вообще предметно разговаривать с потребителями, с пациентским сообществом о лекарствах, о лекарствах российского производства, потому что сегодня есть в том числе и внутренняя предубеждённость в отношении российских производителей. Между тем они активно продаются не только на нашем рынке, но сегодня они активно завоёвывают и другие рынки. Наши лекарства продаются в Латинской Америке, наши лекарства продаются на пространстве стран СНГ. Поэтому сегодня у наших лекарств точно есть преимущества. И точно есть очень чётко выверенный процесс производства лекарственных средств.

Мы сейчас усилили контроль за тем, что происходит на рынке, потому что иногда попадают фальсификаты, и нам очень отрадно, что именно производители сегодня активно включились в этот процесс. Они сами отслеживают, какие продукты, не являющиеся их продуктами, попадают на рынок, и активно с этим борются. Я думаю, что в ближайший год мы увидим результаты, проблема будет решена.

Ю.Богданов: А коммерческие клиники смогут закупать зарубежные лекарства по своему усмотрению?

О.Голодец: Такое право есть у всех.

Ю.Богданов: Что происходит с обезболиванием онкобольных? Удалось ли окончательно решить эту проблему? В первую очередь опять же речь идёт о детях.

О.Голодец: Мы эту проблему решали вместе с гражданским обществом, и изменены очень многие подходы для решения проблемы обезболивания. Увеличен срок действия рецепта – это самая главная просьба, с которой обращались абсолютно все, потому что нельзя выписывать рецепт на 5 дней. Сегодня этот срок увеличен до 15 дней, для удалённых регионов может быть увеличен срок и за пределами 15 дней. Сокращены все бюрократические процедуры, терапевт сам имеет право выписывать, и не нужно ни с кем согласовывать такого рода рецепт.

Ещё применено очень много конкретных мер, для того чтобы эти лекарства стали доступны пациентам. Но здесь очень важна обратная реакция общества. У нас есть горячая линия, по горячей линии Минздрава ответ вы можете получить незамедлительно, и все обращения, которые идут на горячую линию, не остаются без ответа. Поэтому, если вдруг у вас, у ваших знакомых, у ваших родственников, друзей возникает такая ситуация с обезболиванием, не надо решать её каким-то запутанным путём, надо немедленно обратиться в Министерство здравоохранения или в региональный департамент здравоохранения по месту жительства, и вам тут же будет оказана помощь. Мы должны быть уверены, что каждый человек, который нуждается в такой помощи, её получит. Абсолютно вся помощь профинансирована, лекарства есть, деньги есть – вопрос чёткой работы здравоохранения.

Ю.Богданов: В Минздраве обратили внимание на финансовый дефицит в регионах, в том числе сказали, что это может повлечь определённые последствия и в сфере оказания медицинской помощи. По вашим оценкам, насколько остро может встать проблема?

О.Голодец: Тот бюджет, который сегодня принят, полностью закрывает всю программу обязательного медицинского страхования, то есть все виды помощи у нас профинансированы, в том числе и высокотехнологичная помощь, причём высокотехнологичная помощь предусматривается в увеличенном размере по сравнению даже с 2015 годом. Мы очень пристально следим за ситуацией, потому что, к сожалению, она меняется месяц от месяца. В прошлом году мы прибегли к помощи антикризисного фонда, для того чтобы дофинансировать тему лекарственного обеспечения. Если мы увидим, что возникают сложности, мы также будем обращаться, для того чтобы из резервного фонда дофинансировать тему лекарственного обеспечения или какие-то проблемные точки. На сегодняшний день все средства заложены. Вся помощь должна неукоснительно оказываться в том объёме, в котором она предусмотрена законодательством Российской Федерации.

Ю.Богданов: Была поставлена задача навести порядок среди организаций, которые работают в системе обязательного медицинского страхования, и вот Вероника Скворцова как раз говорила о том, что в будущем количество страховых компаний, которые работают в системе ОМС, может сократиться вдвое. Расскажите, с чем это связано, какие претензии?

О.Голодец: Прежде всего увеличиваются требования по страховому обеспечению самих страховых организаций. То есть организации, которые управляют большими деньгами, сами не имеют никакого капитала, и это в страховом деле просто недопустимо. Но когда проводился полный анализ страховых организаций, выяснилось, что результаты работы разных страховых организаций по медицинскому результату отличаются друг от друга в разы. У нас есть немало страховых организаций, которые по итогам года показывают самый главный наш результат – это смертность населения – существенно выше, чем в среднем по Российской Федерации. По результатам года с такими компаниями Фонд обязательного медицинского страхования будет проводить работу, мы будем разбираться и будем ставить вопрос о том, что такие организации или должны принять меры и включиться серьёзно в программу сопровождения каждого больного, или должны уйти из системы медицинского страхования.

Ю.Богданов: Как раз программа сопровождения, насколько я понимаю, начинает работу с января 2016 года?

О.Голодец: Да.

Ю.Богданов: Расскажите, как это будет действовать, какой механизм.

О.Голодец: Мы объявляли долго, что у нас страховая программа, но как реально она действует, мало кому известно. Вот вы знаете своего терапевта?

Ю.Богданов: Нет.

О.Голодец: К сожалению, часть населения Российской Федерации действительно о своём терапевте знает понаслышке.

Ю.Богданов: А он у меня есть, личный?

О.Голодец: Да, у вас есть терапевт, и ваш полис ОМС где-то находится, и ваш терапевт получает за вас взносы. Но поскольку ни вы его не знаете, ни он о вас скорее всего никогда не задумывается, у нас получаются случаи, что пропущен человек, и мы о человеке узнаём, только когда уже случится беда, когда у человека инфаркт, инсульт, ещё какое-нибудь сложное происшествие, которое вполне можно было бы заранее предвидеть, профилактировать.

Сегодня вся система ОМС очень чётко построена в плане терапевтической службы. Мы видим, сколько людей прикреплено к каждому терапевту. Были курьёзные случаи: мы видели терапевта, к которому прикреплено 20 тыс. населения. Это означает, что помощь не оказывается вообще.

Стандартное число застрахованных у одного терапевта не может превышать 1800 человек. 1800 человек, и этот терапевт, этот доктор действительно должен понимать, где у него зоны риска: кому нужно напомнить о диспансеризации, к кому нужно послать медицинскую сестру или патронаж на дом, о ком нужно вспомнить, кому нужно напомнить какие-то вещи. Для этого существует специальная служба внутри поликлинической службы. Как только такая система заработает и действительно каждый человек будет охвачен реальной службой терапевтической, наши показатели пойдут вверх более стремительно, я имею в виду показатели продолжительности жизни населения. К этому мы всё и ведём.

Ю.Богданов: Сразу несколько крупных, в том числе московских, клиник оштрафовали за то, что они занимались приписками. Что это за приписки? Почему это происходит? Врачи таким образом мошенничают или это, как говорят сами медики, необходимость, потому что иначе им не выплатят нормальную зарплату?

О.Голодец: У нас не должно быть никаких серых схем. Мы должны отражать те задачи, которые мы ставим в отношении каждого врача и каждого терапевта. И когда расходятся система отчётности и система реальности, то и получается, что население не получает должной помощи медицинской, а врачи вынуждены что-то там приписывать и сочинять. Эта система должна быть полностью устранена, и сегодня вся система нацелена на то, чтобы отчётность была очень чёткой, прозрачной и понятной. Человеку нужна помощь – её необходимо оказать. Нужно человека пригласить на диспансеризацию, на медицинский осмотр – это нужно сделать. Нужно напомнить человеку, что он сегодня или каждый день должен принимать лекарства, – пожалуйста, через поликлинику организуйте систему, которая человеку в режиме онлайн будет напоминать, что этот человек без лекарств не может обходиться.

Ю.Богданов: А для того чтобы не происходили такие приписки, наверное, должны более качественно работать как раз те самые страховые компании и за этим следить?

О.Голодец: Конечно, конечно.

Ю.Богданов: Давайте поговорим о трудовых отношениях. Какие последние данные по безработице и как сказались на уровне занятости экономические сложности в стране?

О.Голодец: Да, экономические сложности прежде всего привели к падению уровня заработных плат, и это самый серьёзный сигнал, который мы получаем от рынка труда.

В этом году реализовывалась большая программа по занятости населения, и она была нацелена на те регионы и предприятия, которые объявили о том, что их персонал находится под угрозой увольнения. Более 100 тыс. человек в этом году получили прямую поддержку, для того чтобы смягчить эти экономические последствия. Предприятия проходили санацию, они переоборудовались, в это время работники переподготавливались в рамках специальных курсов или были заняты на временной работе.

Начала работать программа содействия трудовой мобильности граждан. Мы видим точки роста. У нас есть предприятия, которые развиваются, и у нас есть проекты, которые требуют сегодня дополнительных рабочих мест, например строящиеся предприятия на Севере, строящийся порт. У нас есть несколько таких предприятий на Дальнем Востоке (например в Комсомольске-на-Амуре), и они постоянно заявляют о растущем спросе на рабочую силу. Мы помогаем людям переехать, получить квалификацию и адаптироваться на новом месте. Работа очень серьёзная, но она позволила удержать безработицу на относительно низком уровне – 5,8. Мы понимаем, что в 2016, грядущем, году должны будем быть готовы к более активным действиям, потому что, если экономика поведёт себя сложно и мы будем сталкиваться с более серьёзными трудностями на предприятиях, то должны будем быть готовы ответить на эти вызовы. Мы к ним готовы.

Ю.Богданов: А сколько условно безработных, тех, кто на самом деле уходит от налогов, удалось в прошлом году вывести из тени?

О.Голодец: Тех, кого просто перевели на трудовые договоры, было больше 1,5 млн. Это огромная заслуга Роструда прежде всего, и это серьёзные поступления в наш Пенсионный фонд Российской Федерации.

Ю.Богданов: Мы с вами традиционно уже в интервью отслеживаем динамику по количеству бедных в стране. Какие цифры у вас к концу года?

О.Голодец: 22 млн – это люди, которые сегодня, по российской статистике, относятся к числу бедных. Здесь есть серьёзнейшая проблема того, что среди бедных у нас сегодня большая часть населения – это семьи с детьми. Мы стараемся помочь этим людям. Например, было принято в этом году решение о том, что из материнского капитала можно получать сумму в 20 тыс. рублей. Как только мы объявили об этой опции, более 1,5 млн людей немедленно воспользовались этой помощью, и она оказалась очень востребованной.

Сегодня мы внимательно смотрим на тех детишек, которые посещают дошкольные учреждения, для того чтобы иметь возможность помочь с питанием, с социальной поддержкой именно семьям, которые имеют много детей.

Ю.Богданов: А прогноз на следующий год? Количество бедных увеличится?

О.Голодец: Мы будем делать всё, чтобы этот процесс остановить и приступить к тому, чтобы сокращать число бедных. Это наша основная задача.

Ю.Богданов: Вы упомянули материнский капитал, решено его продлить ещё на два года. На ваш взгляд, насколько это всё-таки эффективный инструмент? Может быть, действительно стоило бы подобную помощь оказывать только малоимущим семьям?

О.Голодец: Вы знаете, когда в семье рождается ребёнок… Вы тоже папа?

Ю.Богданов: Дважды!

О.Голодец: Дважды папа. Вы помните, что это очень сложный период с точки зрения материального благополучия семьи, и любая нормальная семья, которая по всем оценкам не относится к числу бедных, переживает материальные трудности. Как правило, папа ещё молодой и не достиг пика своей квалификации, его зарплата не самая топовая, даже по той профессии, в которой он работает. А мама вынуждена оставить работу, и хорошо, если это полтора года, а у некоторых этот отпуск по уходу за ребёнком выходит за пределы полутора лет. В этот момент семья оказывается в самой сложной ситуации, и семьи с детьми нуждаются в поддержке, более чем кто бы то ни было. И то, что сегодня материнский капитал предоставляется именно адресно, матерям… Материнский капитал – он не бедным, это не капитал по бедности. Если людям нужна помощь из-за того, что они бедны, малоимущие, им оказывается социальная помощь. Материнский капитал имеет другое предназначение – это поддержка молодых семей, молодых мам, для того чтобы действительно сделать более комфортным воспитание детей в самый сложный для них период, чтобы этот период был для них счастьем на всю жизнь.

Ю.Богданов: Давайте поговорим о состоянии туристической отрасли, которую вы тоже курируете. Не самые простые, как мне представляется, переживает она времена. Звучат даже алармистские оценки о том, что турбизнес находится на грани гибели, по крайней мере в том виде, в котором он существовал. Как вы сами оцениваете ситуацию?

О.Голодец: Действительно, ситуация сложнейшая, потому что 40-процентное падение выездного туризма не может не сказаться на туроператорах и не может не сказаться на туристическом бизнесе. Мы видим примерно такое же увеличение объёма внутреннего туризма, но это разные компании и разный бизнес. Сегодня мы делаем всё для того, чтобы помочь тому бизнесу, который был ориентирован на выездной туризм, переориентироваться на внутренний туризм, и коллеги для этого немало работают, здесь есть успешные проекты.

Мы сейчас внимательно смотрим за программами по развитию туризма. Я напомню, что такая программа у нас развивается в последние три года. У нас есть 36 регионов Российской Федерации, так называемых туристических кластеров, где мы целенаправленно поддерживаем развитие инфраструктуры, для того чтобы там развивалась инфраструктура туризма. Это такие регионы, как, например, Камчатка, Алтайский край, это, конечно, регионы Кавказа, это туристические посёлки Краснодарского края, сейчас это Крым и ещё очень много регионов Российской Федерации. Мы сейчас будем проводить совещание, ставить вопрос о том, чтобы туризм развивался другими темпами. В очень короткий промежуток времени нам нужно создать условия для развития туризма внутри страны ещё как минимум 8 млн человек дополнительно. И это очень разные группы, это разные экономические группы, то есть должен быть запрос удовлетворён в отношении разных групп. Есть семьи с детьми, которые претендуют на познавательный отдых, но комфортный для детей. Есть запрос на отдых для старшего поколения, который тоже должен быть удовлетворён. Есть отдых для больших туристических групп – как школьных, так и разновозрастных. Под все виды туризма мы должны создать инфраструктуру. Будем думать, будем стремиться, чтобы уже этим летом наши туристические возможности были существенно расширены.

Ю.Богданов: И о нареканиях по качеству сервиса. Как вы думаете, в чём причины? И удастся как-то переломить эту ситуацию?

О.Голодец: Да, как только туризм выйдет на принципиально новый качественный уровень, наладится сервис. Сервис работает в зависимости от спроса.

Ю.Богданов: То есть приедут люди, заплатят деньги, и подтянется сервис. Может быть, лучше наоборот?

О.Голодец: Люди требуют. И люди не поедут, если не будут уверены в сервисе, поэтому те регионы сегодня, которые ориентированы на туризм, выдерживают уровень сервиса.

Я сама недавно ездила в Белокуриху. Мы смотрели, у нас там было большое совещание, и я скажу, что это действительно замечательный уровень сервиса, это место, в котором приятно отдыхать, интересно отдыхать. Хорошее место.

Ю.Богданов: Пляжный отдых – это навязанный нам стереотип, как высказался глава Ростуризма, или всё-таки нормальное, здоровое желание?

О.Голодец: Пляжный отдых был, есть и будет. Конечно, солнце, воздух и вода – это лучшие лекари для любого человека. И сегодня наша задача – те возможности, которые у нас есть на побережье, максимально использовать. Здесь, конечно, огромный потенциал прежде всего у Крыма. Я думаю, что превращение инфраструктуры Крыма в абсолютно комфортную для разных запросов и будет серьёзным спасением туристического бизнеса в России.

Мы проделали огромный путь, например, с реконструкцией «Артека». И то, что «Артек» в этом году 1 июня принял большое количество детишек в абсолютно обновлённом лагере, и то, что сегодня мы можем там работать качественно, хорошо и уверенно, – это один из примеров действительно создания серьёзной инфраструктуры.

Ю.Богданов: Здесь вопрос стоит в масштабах – смогут ли наши морские курорты (Краснодарский край, Крым) заместить поток туристов, которые ездили в тот же Египет или Турцию. Не получится так, что, как в советское время, нам придётся где-то по блату получать путёвки, доставать билеты и так далее, чтобы приехать в Сочи?

О.Голодец: Задача такая стоит, чтобы такого не было. Никто не хочет стоять в очередях, никто не хочет доставать билеты по блату. Я сама помню эти времена. И если такое будет, то турист никогда не проголосует в пользу российского туризма. Туристический бизнес должен подстраиваться под клиента.

Ю.Богданов: Ольга Юрьевна, я благодарю вас за это подробное и интересное интервью.

О.Голодец: Большое спасибо.Давайте всех поздравим с Новым годом и пожелаем нашим слушателям всего самого доброго. Здоровья, благополучия в Новом году!

Ю.Богданов: Вас тоже – с Новым годом!

О.Голодец: Спасибо. И вас!

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 25 декабря 2015 > № 1594925 Ольга Голодец


Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 24 декабря 2015 > № 1592183 Борис Уманов

Страховые компании должны думать о выплатах, а не о своих зарплатах

Как будет развиваться страховой рынок в новом году

Страховой сектор достаточно успешно развивался в последние годы, это подтверждает и то, что августовские события и падение курса тенге не слишком затронули игроков данного рынка. Однако девальвация, высокая зарегулированность и не всегда честные правила игры могут «притормозить» развитие сектора в ближайшие годы. Как с этим бороться и чего ожидать в будущем, «Капитал.kz» обсудил с Борисом Умановым, председателем правления страховой компании «Евразия».

- Борис Григорьевич, как страховой рынок развивался в уходящем году и как он справился с девальвацией?

- Страховой сектор достаточно устойчивый, на протяжении последних 10 лет он демонстрирует стабильный рост. В этом, кстати, имеется и немалая заслуга Национального банка. Несмотря на то что сегодня его модно критиковать, но в части страховой системы он внес большой вклад. За это время была мудро выстроена система страхования, создана тарифная система (правда, сейчас она немного устарела, но для того времени она была адекватной). Кроме того, за эти годы был создан Фонд гарантирования страховых выплат. Когда произошли дефолты двух крупных компаний в конце 2000-х годов – «Алтын Полис» и «Premier Страхование», фонд смог рассчитаться с клиентами. После этого дефолты были только в казахстанских банках.

Сегодня возникают попытки приватизировать этот фонд или тратить его деньги на побочные цели. Наша компания всегда выступала против этого. Важно, чтобы деньги фонда были в целости и сохранности. Более того, он должен быть под пристальным вниманием не только Нацбанка и проверяющих органов, но и вас, прессы, потому что благосостояние автолюбителей зависит от данного фонда.

Если говорить об отдельных игроках, то они очень успешно пережили девальвацию и, более того, заработали на том, что не доверяли тенге и вкладывали свои средства в доллары. В дальнейшем, конечно, будут возникать новые вызовы – какие-то компании с ними будут справляться лучше, какие-то хуже. Но радует, что, скорее всего, все страховые компании по итогам этого года будут прибыльными. Это хорошо, поскольку означает, что страховщики платят налоги. Но другой вопрос в том, как они платят страховые выплаты? Это уже большая проблема. Клиентов мало интересует, есть ли фонд или сколько страховых компаний в стране, для них важно, как они осуществляют страховые выплаты. И, к сожалению, сегодня суды завалены исками недовольных клиентов.

Если эта проблема не будет решена в ближайшие годы, то клиенты просто не будут страховаться. У нас даже по обязательным видам страхования не 100% выплат, в некоторых регионах этот показатель составляет всего 20-30% по таким видам, как гражданско-правовая ответственность владельцев транспортных средств или обязательное страхование от несчастных случаев. Клиенты иногда не хотят судиться со страховыми компаниями, потому что им дороже выйдут адвокат и судебные издержки. К тому же гарантии того, что они выиграют, нет. Поэтому очень важно, чтобы страховые компании думали о выплатах, а не о своих зарплатах.

Что касается нас, мы долгое время остаемся лидерами по страховым выплатам и гордимся не тем, что мы самые большие, а тем, что больше всех осуществляем выплаты. К концу года, по нашим ожиданиям, эта сумма составит 18-19 млрд тенге, что в 2-3 раза больше, чем следующая за нами страховая компания.

В целом же отмечу, что рынок достаточно развитый – появилось много специалистов, если раньше в Казахстане было всего 10 андеррайтеров, то сейчас их около 100.

- Согласны ли вы с тем, что в Казахстане кризис?

- Люди, которые пережили 90-е годы, не считают это кризисом. Все зависит от точки зрения: для людей, которые зарабатывали, арендуя площади в торговых центрах и сдавая их под бутики Pierre Cardin, – это кризис. Для тех, кто торговал «сникерсами» 25 лет назад, нет. Я, кстати, не стесняюсь своего опыта – я тоже торговал «сникерсами» и «марсами», утюгами и чайниками.

- Однако эксперты все же предрекают снижение экономики. Не ожидаете ли вы в связи с этим увеличения количества сделок слияний и поглощений на рынке?

- Слияния были и в этом году, а какие-то компании и вовсе ушли, например, «БТА Страхование». Другой вопрос, что казахстанский финансовый рынок – это касается банков, страховых компаний, брокеров, дилеров – настолько непрозрачный, что никто не хочет с ним связываться, поэтому слияния происходят очень редко. Обычно, когда компания идет под банкротство, приходит инвестор и ее выкупает. А вот чтобы две нормальные компании сливались, я не припомню. Поэтому слияний не ожидаем.

- А сокращения числа игроков?

- Сокращение, скорее всего, будет. Однако не в следующем году, так как девальвация произошла не так давно, а вот в 2017 году число игроков может сократиться. После девальвации выросли цены на услуги автосервиса, увеличилась стоимость медицинского страхования, поскольку выросли цены на лекарства, по некоторым позициям рост составил 100%. В итоге страхование становится убыточным.

- Вы уже поднимали вопрос критики Национального банка… Как вы могли бы оценить регулирование страхового сектора и собственно саму критику?

- Критиковать главу Нацбанка – это очень выгодная позиция не только журналистов, но и обычных людей. Это воспитано в поколениях, это было еще в 90-х годах. Ведь очень просто свои личные неудачи или неуспехи компании объяснять не собственными провалами в стратегии, а тем, что Кайрат Нематович (Келимбетов – прим. ред.) не доглядел за парой «тенге – доллар». Но хочу вас разочаровать: от главы Национального банка не так много зависит – он не может влиять на цены на нефть, темпы роста в Китае или цены на медь. Насчет обсуждений публики, на мой взгляд, лучше создать стартап в интернете, чем сидеть в социальных сетях и ругать бывших председателей Нацбанка.

Отвечая на первую часть вопроса – страховой рынок сильно зарегулирован. Нам есть с чем сравнивать, поскольку мы работаем в 100 странах мира и ни в одной нет такого регулирования. Как правило, там ты получаешь лицензию, а раз в квартал у тебя запрашивают какие-то данные. У нас необходимо отчитываться каждые 10 дней. Почему это делает Нацбанк, ведь он заинтересован в развитии страхового сектора? Какое может быть развитие, если 20-30% цены вашего личного страхового полиса – это то самое регулирование. Мы могли бы сократить людей и продавать продукт дешевле, если бы не зарегулированность. Если бы Нацбанк регулировал мясокомбинаты, мясо было бы еще дороже... В итоге автовладельцы переплачивают 20-30% за полисы, потому что половина из этой суммы лежит в регулировании. Повторюсь, в других странах такого нет. Более того, за рубежом любые попытки ужесточить регулирование натыкаются на очень серьезную оппозицию со стороны рынка.

Приведу в пример внедрение Solvency II у нас и за рубежом. Эта программа имеет общие модели, которые необходимо внедрять, но есть одно большое отличие. Solvency II предполагает возможность создания регулирования под свою компанию. Что это означает? Я предоставляю документы и говорю, что вот по таким позициям вы меня будете регулировать, а то, как регулируется другой игрок, неважно. В Англии уже 18 компаний прошли эту процедуру и могут самостоятельно выстраивать модель. В Казахстане же не разрешается создавать индивидуальную модель регулирования, а применяется одна и та же как к маленьким, так и большим компаниям. Мы поддерживаем внедрение аналога Solvency II, но в классическом варианте, а не частично. Нельзя все компании грести под одну гребенку.

- Предлагали ли вы свое видение внедрения этой программы и прочих инициатив?

- Мы люди не молчаливые и, безусловно, предлагали ряд мер в прошлом и этом году, но пока на наши вопросы мы не получили ответы. Конечно, Нацбанк должен учитывать мнения всех игроков, но всегда найдется тот, кто не доволен.

- Есть ли какие-то ожидания от нового председателя Нацбанка?

- У нас нет, пусть поменьше внимания обращают на нас. Мы платим налоги, даем рабочие места, делаем выплаты. Наша социальная ответственность заключается в том, что мы берем людей на работу, а не увольняем. Это, собственно, касается и заводов, и рудников, и прочих компаний.

- Удастся ли новому главе Нацбанка вернуть доверие к тенге?

- Вполне, но не за один день – нужно набраться терпения. Доверие будет восстановлено в том случае, если у нас будет последовательная и долговременная политика Нацбанка. Дайте подольше поработать новому председателю, не надо его все время критиковать. Полгода не будем его критиковать и посмотрим, что получится.

- Не обсуждая главу Нацбанка, поговорим о переходе на инфляционное таргетирование… Своевременно ли оно было внедрено?

- Я бы не очень хотел уподобляться тем людям, о которых говорил раньше… Если же в общих чертах, это сложный вопрос, и понятно, что ни у кого нет понимания, как это делать. Единственное, что я могу сказать, что теперь пара «доллар – тенге» будет волатильной. Эту проблему вряд ли удастся решить в ближайшее время, еще два-три года эту пару будет лихорадить. Я уже не говорю о влиянии геополитики, или цен на сырьевые товары — это все накладывает отпечаток. Необходимо мыслить в тенге и товары продавать в тенге.

Добавлю также, что невозможно выстроить инфляционное таргетирование и стабильный валютный рынок на падающем рынке, он должен достичь хотя бы дна. Когда же цены постоянно меняются, выстроить нормальный курс будет невозможно.

Мы со своей стороны, конечно, рады, что половина нашего бизнеса находится за рубежом – мы зарабатываем в долларах, евро, фунтах, рублях и т.д. Мы продаем их на нашем рынке и платим людям зарплату в тенге. В этом смысле мы меньше зависим от этой волатильности.

- Очень удачно, когда бизнес географически диверсифицирован…

- Да, но мы много потеряли от наших инвестиций в рубли, однако еще больше заработали на наших инвестициях в доллары.

- Кстати, как-нибудь сказались события в России на вашем бизнесе?

- Нам легко понимать Россию, потому что мы говорим на одном языке и наши менталитеты похожи. Но любопытно, что после создания Таможенного союза перестраховочный бизнес сжимается. Почему это происходит, мы не знаем. Но в ближайший год мы не ожидаем роста этого бизнеса в России.

- Несколько лет назад вы говорили о том, что Казахстан использует пустые советы МВФ и Всемирного банка?

- Поясню: я их назвал глупыми. Но сразу разграничу: сам Международный валютный фонд является очень серьезной и уважаемой организацией, а вот советы его консультантов иногда никуда не годятся. Почему? Они нанимают на работу лузеров и ауткастов. Если у человека не сложилась карьера в Германии, он идет работать советником или консультантом для развивающихся стран в тот же МВФ. При этом если он неудачлив в Германии, что он может посоветовать для Казахстана? Вот как раз рекомендации таких сотрудников глупые. Я вам скажу больше, для нас, как для компании общего страхования рекомендации иногда дают консультанты по страхованию жизни. Мы с этим неоднократно сталкивались за годы, которые в бизнесе.

Если бы сюда приехал директор МВФ, мы бы с удовольствием с ним поговорили. Но приезжают нанятые им консультанты, советы которых вызывают вопросы и улыбку.

- Немного о банковском секторе… Как вы могли бы его оценить в настоящее время?

- За меня это уже сделали все рейтинговые агентства, которые негативно оценивают перспективы казахстанского банковского сектора, как, впрочем, российского и других стран. В Штатах, например, негативный прогноз для 8 крупнейших банков – то есть в стране, где добывают сланцевую нефть, а национальной валютой, между прочим, является доллар.

Я думаю, что в ближайшие годы банковский бизнес будет не очень прибыльным, я бы даже сказал, проблемным. Но это даже хорошо, потому что можно дешево купить банк – если не в США, то в Казахстане. Многие, кстати, не против избавиться от этого бизнеса, другое дело, что избавляться уже поздно...

- Как простимулировать финансовый сектор Казахстана, чтобы он вышел из кризиса?

- Почему страховой сектор здоровый и нас никто не стимулирует? Мы живем без стимулов, я бы даже сказал жестче, мы живем без допингов. На мой взгляд, самый лучший способ стимулирования банковского рынка – оставить его в покое и не требовать от него невозможного. Чрезмерное внимание не всегда хорошо. Вспомним хотя бы, как у нас стимулировали пенсионную систему... Стимулировать нужно плохих банкиров, потому что они без этого не могут, а хороших лучше оставить в покое.

- О рисках... Во время прошлого кризиса вы говорили, что важен вопрос управления рисками. Не изменилась ли ваша точка зрения в нынешний кризис?

- Нет. Когда рынок растет, экономика развивается, цены на наши товары растут, никто о рисках думать не хочет – накачивают банки, госкомпании – сотрудниками... Когда же все падает – они задумываются, а зачем мы эти деньги тратили? В свое время у нас был создан Нацфонд, резервы которого мы сейчас расходуем. В России, например, по нашим расчетам, эти резервы закончатся через год или два. В Казахстане резервов хватит на больший срок, если мы сейчас будем правильно управлять нашими рисками, а самое главное – не тратить больше, чем зарабатывать. Это касается как семьи, компаний, так и всей страны. Я, например, никогда не езжу на джипах, потому что это не экономично.

- Кстати, говоря о покупке, нет ли у вас планов по приобретению «дочек»?

- В Казахстане нет, но всегда готовы приобрести страховую компанию в Европе. Хотим воспользоваться тем, что там вводится Solvency II и на рынке есть компании для продажи. За последние полтора-два года мы посмотрели две компании в Германии, но они нам не понравились, сейчас смотрим еще одну.

- Многие компании в период кризиса начинают оптимизировать свой бизнес. Нет ли у вас таких планов?

- Нет, увольнять никогда не собираемся. Нет, конечно, бездельников мы увольняем, но хороших сотрудников нет. Сокращений у нас не было последние пятнадцать лет.

- Рынок страховых компаний не слишком большой, как складываются отношения внутри сообщества?

- Мы дружим со всеми компаниями, нам делить нечего. Мы не самая бедная компания, поэтому не боимся, когда нам кто-то вставляет палки в колеса. А это иногда бывает. Сейчас, например, госфонд «Самрук-Казына» решил, что не будет работать со страховой компанией «Евразия». Хорошо, мы будем работать с фондом Temasek Holdings в Сингапуре или другими фондами в других странах.

- Почему?

- Не хотелось бы вдаваться в подробности, но могу сказать, что цена вопроса была 3 доллара. И это не фигура речи. Госфонд «Самрук-Казына» решил не работать с самой крупной страховой компанией Казахстана по причине разногласий ценой 3 доллара США. Но в целом мы спокойно к этому относимся, потому что работаем за рубежом и имеем самый высокий рейтинг. Если «Самрук-Казына» не хочет с нами работать, есть 30 других компаний, которые хотят.

- Небольшие прогнозы на следующий год…

- Наша компания продолжит развиваться, и следующий год мы планируем закончить с прибылью. Мы ожидаем падения по автоКАСКО, медицинскому страхованию, поскольку год будет тяжелым. Но мы восстановим эти деньги, работая за границей.

Казахстан > Финансы, банки > kapital.kz, 24 декабря 2015 > № 1592183 Борис Уманов


Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 23 декабря 2015 > № 1597019 Татьяна Голикова

Доклад Председателя Счетной палаты Российской Федерации,

Председателя Совета КСО при Счетной палате

Т.А. Голиковой

на совместном заседании Президиума и Совета КСО при Счетной палате

на тему: «Аудит государственных программ Российской Федерации»

Уважаемые Коллеги!

Я напомню, что Президент в своем Послании к Федеральному Собранию выделил необходимость обеспечения сбалансированности бюджета, как важнейшего условие макроэкономической устойчивости и финансовой стабильности. Президент подчеркнул, что каждый бюджетный цикл должен начинаться с чёткой фиксации приоритетов и в этой связи предложил вернуть определяющую роль государственных программ.

Вы знаете, что в течение последних трех лет Правительство формирует бюджет в программном формате, меняет поэтапно методологию и подходы к бюджетному процессу.

По итогам работы Счетной палаты Российской Федерации с госпрограммами отмечу следующее.

Но прежде хочу сказать, что для многих замеченным, а для многих незамеченным прошел закон о стратегическом планировании. К сожалению, на федеральном уровне Правительство относится к срокам и мероприятиям этого закона весьма скептически. Хотя в соответствии с эти законом Госпрограммы определены как нижний уровень стратегического планирования, уровень программный, а над ним уже – прогнозы и стратегии. Поэтому в госпрограммах отражаются все достоинства и недостатки общеэкономических, отраслевых и региональных стратегий, равно как и ошибки прогнозирования. Госпрограммы – это индикатор качества планирования экономики нашей страны и у нас в Счетной палате работа с госпрограммами построена по трем направлениям: во-первых, экспертиза госпрограмм до того, как они принимаются Правительством, во-вторых - это ежегодный аудит госпрограмм с выходом при необходимости на объекты контроля, и третье направление – это мониторинг на регулярной основе хода реализации госпрограмм.

Основные выводы Счетной палаты по аудиту госпрограмм

Первое. Счетной палатой в 2014 году по поручению Президента Российской Федерации был проведен комплексный анализ всех 40 госпрограмм, которые функционируют на федеральном уровне. Были проанализированы сбалансированность целей, задач, индикаторов, мероприятий и финансовых ресурсов госпрограмм, а также их соответствие существующим долгосрочным документам социально-экономического развития и всем стратегиям, которые ранее были приняты на федеральном уровне. Такая же масштабная работа была проведена в 2015 году и будет проводиться в 2016 году в соответствии с планом работы.

Общий вывод – государственные программы пока не стали инструментом надлежащего бюджетного планирования. И у нас имеются основания констатировать, что пока не удалось установить четкую взаимосвязь между бюджетными ассигнованиями и результатами, которые получаются за эти бюджетные ассигновнаия, а также изжить практику планирования расходов от «достигнутого». По существу, произошло простое обличие «ведомственных» бюджетов в формат государственных программ. И естественно тот переход, который ожидался в связи с тем, что госпрограммы должны охватывать междисциплинарные области, не произошел.

Что же обращает на себя внимание в большей степени?

Чем заметнее ограничения финансовых возможностей, тем точнее должны быть определены приоритеты в расходах. В этой связи я хочу привлечь Ваше внимание к одной проблеме, которая у нас возникла в федеральном бюджете. Возможно, она была и у Вас.

2015 год. Сложный год. Был принят Антикризисный план. Появились определенные ограничения в финансирование расходов. Правительство приняло срочные меры по проведению секвестра на 10% расходов федерального бюджета и, не дожидаясь итогов 2014 года и первого квартала 2015 года, приняло поправки в закон о бюджете на 2015 год, сократив расходы на 10%. При этом оставшиеся 90% было предложено перераспределить соответствующим главным распорядителям. То есть приоритеты были выбраны ровно перпендикулярно по отношению к антикризисному плану. Получилось так, что Минфину и Правительству для того, чтобы реализовать антикризисный план, пришлось иные финансовые источники искать, чтобы эти приоритеты поддержать. А собственно перераспределение в рамках оставшихся 90% осуществили сами министерства с известным результатом. Но самое главное, что потом эти 10% были благополучно восстановлены, даже еще в большем объеме и с меньшим эффектом, чем ожидалось. При этом государственные программы вместе с мероприятиями поправлены не были. И чтобы не делать, как выразилось Правительство, «зряшную» работу, сначала приняли решение скорректировать госпрограммы одновременно с проектом бюджета на 2016 год (к 1 октября 2015 г.), а потом, понимая, что это сделать невозможно, решение было отнесено на три месяца после принятия бюджета на 2016 год. То есть сейчас максимальный срок принятия государственных программ– 1 апреля 2016 года, когда все показатели и мероприятия должны быть приведены в соответствие с бюджетом.

Должна сказать, что мы сейчас получаем проекты программ. К сожалению, они не выдерживают те приоритеты и те задачи, которые перед страной стоят. Например, у нас по линии Минпромторга насчитывается два десятка плановых документов по импортозамещению, содержащих 2300 различных позиций. По факту работа выполняется по 462 позициям. Стоит этот план по импортозамещению 2,5 трлн. рублей. При этом 1 трлн. 900 – это средства предприятий и коммерческие заимствования, 600 млрд. рублей – средства бюджета. При этом они не распределены по годам и, как отреагировать на эту ситуацию, пока непонятно. Очевидно, что 600 млрд. – это достаточно большой объем финансовых ресурсов при тех финансовых ограничениях, которые мы имеем уже в утвержденном бюджете, и которые возможно будем иметь в скорректированном бюджете, если цена на нефть будет оставаться на том же критическом уровне, на котором она находится сейчас.

Что еще следует отметить - в программах отсутствует системность. Цели многих госпрограмм абсолютно неконкретны, содержат нечеткие формулировки и недостаточно согласованы с задачами госпрограмм. Типичны ситуации, когда достижение цели не обеспечивается ни одной из задач или задача не направлена на достижение ни одной из целей.

Как я уже сказала, предполагалось, что госпрограммы будут иметь межотраслевой и междисциплинарный подход, но, к сожалению, пока госпрограммы – это узковедомственные документы и в первую очередь туда включается финансирование мероприятий, которые связаны с функционированием того министерства, которое эту программу разрабатывает. Не важно, что в эту программу попадают учреждения, которые подведомственны другому министерству. В любом случае приоритет отдается своим. И мы это наблюдаем практически повсеместно.

Есть еще один существенный момент, по которому у нас есть жесткий спор со структурами Правительства и мы намерены отстаивать свою позицию. Речь идет количественных и качественных измерителях госпрограмм.

Приведу пример. Как я уже сказала, Правительство не смогло к 1 октября представить проекты Госпрограмм, но оно представило паспорта программ и мероприятия с финансовой оценкой и некими натуральными показателями. Так вот, в 2016 году исполнение госпрограмм будет осуществляться по 1962 показателям. По сравнению с 2014 годом – больше на 258 показателей.

В 2014 году было предусмотрено 1704 показателей госпрограмм. При этом по фактическим данным исполнено 979 показателей, или 57,4%. Кассовое исполнение расходов составило 99,1%. Понятно, невозможно отследить такое количество показателей, потому что данные Росстата такое количество не охватывают. Отраслевая статистика тоже страдает определенными проблемами. В связи с этим мы выступаем за резкое сокращение количества показателей. Во-первых, должны быть показатели, по которым есть официальная статистка. Во-вторых, эти показатели должны именно характеризовать деятельность соответствующей отрасли. Но, к сожалению, пока министерства с трудом идут на это. В результате программы страдают перенасыщенностью мероприятиями, подпрограмм и никто не может до конца эффективно провести работу по структурированию программ. Как правило, в этих программах указываются легкодостижимые показатели, по которым легко отчитываться.

Орган, который представляет отчетный доклад по реализации госпрограмм - это Минэкономразвития. Так вот, если смотреть на отчет Минэкономразвития по исполнению госпрограмм за 2014 год, то ситуация в целом благоприятная. По открытой части Минэкономразвития России оценивало 32-госпрограммы. При этом по 5 программа отмечена «высокая эффективность реализации» (свыше 97,5%); «эффективность реализации выше среднего уровня» (от 92,5% до 97,5%) – по 13 госпрограммам; «эффективность реализации ниже среднего уровня» (от 90% до 92,5%) – по 6 госпрограммам; «удовлетворительная эффективность реализации» (ниже 90%) – по 6 госпрограммам; «низкое качество отчетов» – 2 госпрограммы. При этом рассчитывались эти показатели очень любопытно, на основе среднего арифметического значения 3 показателей - степень достижения целевых показателей; реализация контрольных событий и уровень кассового исполнения расходов. При этом порядок такой оценки не утвержден.

Например, анализ эффективности реализации госпрограммы «Экономическое развитие и инновационная экономика» показал, что для фиктивного завышения результатов могут быть применены самые простые методы, методы элементарной математики. Что я имею в виду? Фактическое значение показателя «доля устраненных нарушений в общем числе выявленных нарушений антимонопольного законодательства» в 2012 году составило 83,4%, в 2013 году – 83% (при запланированном уровне 85%). Если мы так смотрим на показатели, то видим реальное ухудшение фактической ситуации. Что сделало Минэкономразвития. В силу особенностей использованной методики оценки эффективности реализации госпрограммы, показатель 2013 года (83%) был поделен на показатель 2012 года (83,4%). В результате оценка эффективности по данному показателю составила 0,99, то есть эффективность оценивается как «высокая».

Конечно, это невозможно не критиковать, но показателей слишком много, и оценить каждый показатель физически невозможно. Поэтому Счетная палата, основываясь на собственных методических разработках, провела и получила самостоятельно экспертные оценки эффективности 32-х госпрограмм. В итоге получилось, что 12 госпрограмм оценить невозможно, так как фактических показателей нет, «низкий уровень эффективности» присвоен 17 госпрограммам и только 3 госпрограммы имеют «средний уровень эффективности». Мы оценивали эти программы по множеству показателей, в том числе по объему дебиторской задолженности, по введенным в эксплуатацию объектам, по доведению до конечных получателей. Когда мы эти данные представили, к реальности они оказались приближены больше, что данные Минэкономразвития. Причем коллеги объективно это признали.

Финансовое обеспечение госпрограмм

У нас, к сожалению, на федеральном уровне есть такая проблема, я постараюсь ее коротко охарактеризовать. Я затронула сейчас проблему дебиторской задолженности, проблему авансов. Наверное, она вам присуща, но в меньшей степени, чем нам. Но мы жестко очень мониторим ситуацию с дебиторской задолженностью, с авансированием контрактов.

У нас на федеральном уровне по состоянию 1 октября 2015 г. уровень неотработанных авансов, то есть состояние дебиторской задолженности в авансах составил 4,2 трлн. руб. Это 25% расходной части бюджета, которая утверждена на 2016 год. В этом смысле главные распорядители, несмотря на то, что авансы не отработаны, на те же объекты продолжают заявлять соответствующие ресурсы, по многим направлениям эти ресурсы предусматриваются даже в условиях тех финансовых ограничений, которые мы на сегодняшний день имеем. Мы, конечно, настояли на том, чтобы было подписано соответствующее поручение Президента в адрес Правительства по этому поводу. Оно вышло в августе. Сейчас Правительство в лице Министерства со всеми главными распорядителями работает в этом направлении. Создана на базе Федерального казначейства соответствующая рабочая группа, в которой мы участвуем. Что будет результатом этой работы трудно сказать пока, но сегодня ситуация складывается таким образом, что это вполне корректный ресурс для оптимизации расходов в 2016 году, если это потребуется.

ФАИП

Вторая часть работы, которую мы провели в 2015 года по итогам 2014 года – это инвентаризация объектов незавершенного строительства. У нас на федеральном уровне оказалось более 9000 объектов незавершенного строительства на сумму 1 трлн. 969 млрд. рублей. Причем, когда мы осуществляли проверки формирования проекта бюджета на 2016 год, мы пришли к выводу, что объекты, по которым подготовлена проектно-сметная документация, в ФАИП не включаются. Они остаются в стороне, включаются новые, на которые снова начинает разрабатываться проектно-сметная документация.

Я не знаю, прошло это у вас или не прошло, но принятые поправки в Бюджетный кодекс, когда Правительство Российской Федерации теперь обязано одновременно с бюджетом предоставлять всю информацию, которая касается Федеральной адресной инвестиционной программы. И соответственно туда же попала оценка реестра расходных обязательств, включая сбалансированность бюджетов субъектов Российской Федерации на базе этих реестров. Внимательно посмотрите эти поправки, так как это имеет сущностное значение для последующего выстраивания межбюджетных отношений.

Госзадания

Я не знаю, столкнулись вы или не столкнулись с проблемой разработки базовых отраслевых перечней госуслуг и выполняемых работ. На федеральном уровне мы просто какими-то нечеловеческими усилиями бьемся с этим со всем. С 1 января 2016 года у нас идет жесткое нормирование по госуслугам. По работам оно идет с 1 января 2017 года. Но, к сожалению, пока тот проект бюджета на 2016 год, который был внесен в Думу и был принят, до конца не соответствовал тем базовым и отраслевым перечням услуг, которые должны были бы быть приняты. И собственно сейчас по нашему настоянию Министерство финансов проводит работу по полной актуализации этих перечней и приведения в соответствие объемов обоснований бюджетных ассигнований, которые введены в электронный бюджет строго в соответствии с базовыми отраслевыми перечнями госуслуг.

Хотя, хочу вас сказать, что проблем еще здесь предостаточно. К сожалению, мы фиксируем нереалистичность, я бы так сказала, тех государственных заданий, которые устанавливаются подведомственным учреждениям их учредителем. И у нас либо идет перевыполнение, либо недовыполнение. Но ответственности за это никакой не наступает, поэтому мы вынуждены были инициировать предложение Президенту по установлению ответственности за выполнение государственного задания, в том числе посредством внесения изменений в бюджетное законодательство. Я думаю, что скоро это поручение увидит свет. Либо до конца 2015 года, либо в начале 2016 года.

При этом я хочу обратить ваше внимание на следующее. Я не знаю, как это происходит у вас, но мы фиксируем достаточно приличный рост платных услуг в сфере обеспечения государственных заданий. При этом понятно, что часть того, что получается при аккумулировании платных услуг идет на заработную плату и иные цели, но мы также видим, что значительная часть остатков по платным услугам остается и не используется. При этом по данным статистики, если вы внимательно смотрите, вы видите, что растут платные услуги и в сфере образования, и в сфере здравоохранения. Возникает вопрос, ради чего мы индексируем тарифы по платным услугам, особенно в сегодняшних условиях. И зачем накапливать остатки, если эти средства оказываются в конкретном финансовом году невостребованными ни на какие цели. Я не знаю, есть ли у вас такая ситуации. Но у нас порядка 570 млрд. было саккумулировано за 2014 год и 79,5 млрд. оказалось неспользованными на цели, связанные с деятельностью бюджетных учреждений в 2014 году. Я думаю, что в 2015 году мы будем наблюдать иную ситуацию. Но объем средств от внебюджетной деятельности будет еще больше, чем в 2014 году. Потому что сейчас, в условиях недостатка бюджетных ресурсов, они стараются поднимать, конечно, платные услуги.

О сбалансированности региональных бюджетов

Теперь спорная тема. Она присутствует как спорная и на площадке Правительства, и на площадке идеологов, которые разрабатывают институт государственных программ. Вы помните, когда инструментом части бюджетного планирования были федеральные целевые программы, то в федеральных целевых программах было три источника: средства федерального бюджета, средства бюджетов регионов или консолидированных бюджетов регионов или естественно доходы от предпринимательской деятельности или внебюджетные средства. Возвращаясь к закону о стратегическом планировании, напомню, что по этому закону новые федеральные целевые программы не должны приниматься. Они должны дорабатываться, заканчиваться, и все это должно инкорпорироваться в государственные программы, как отдельные мероприятия. Вот пока это не приобрело силу закона. Пока отдельные ФЦП продлеваются, даже есть желание принять новые федеральные целевые программы. Если мы обратимся к той части, которая касается регионов, то у нас из 40 программ, включая закрытые программы, по 20 программам есть средства регионов, в той или иной форме, в том или ином объеме. Но по той информации, которая у нас есть за 2014 год за счет консолидированных бюджетов субъектов по 20 программам, как я уже сказала, были привлечены средства регионов в объеме 3,5 трлн. рублей. Это достаточно серьезная сумма. Но исполнение по отдельным программам, особенно по программам, которые касаются регионального развития, такие как Калининград, экономическое развитие, инновационная экономика и т.д., оказалось не на должном уровне. Но при этом надо сказать, что когда планируются эти расходы, конечно, никак не учитывают сегодняшнюю ситуацию со сбалансированностью бюджетов регионов, и это имеет принципиальное значение, поскольку если эти средства не будут профинансированы, значит не будут исполнены мероприятия.

Не знаю, коллеги, насколько вас привлекают к работе по сбалансированности бюджетов регионов, но, несмотря на то, это чуть выходит за рамки аудита государственных программ, я хочу обратить внимание на следующую вещь. Картинка по сбалансированности бюджетов регионов выглядит весьма нерадостно.

Во-первых, на 1 декабря 2015 года, если сравнивать с 1 ноября, у нас вроде чуть-чуть сократился государственный долг в региональных бюджетах - на 19,7 млрд. рублей. Маленькая сумма, при том, что он составляет 2 трлн. 192 млрд. рублей. Но проявилась негативная тенденция. На протяжении всего 2014 и 2015 года Минфин и Правительство боролись с тем, чтобы сократить долю коммерческих кредитов и увеличить долю бюджетных кредитов. Так вот. Ноябрь нам дал прирост коммерческих кредитов, чего и следовало ожидать, на 2,2 пункта по Российской Федерации в целом и сокращение на 1,8 пункта бюджетных кредитов. И у нас снова исказилась пропорция, то есть у нас 38,3% - это доля коммерческих кредитов в общем долге регионов и 36,9% – это бюджетные кредиты.

На что еще я хочу обратить особое внимание. Уже очень серьезно в умах устоялось, что основное влияние на несбалансированность бюджета оказали майские указы Президента 2012 года. А давайте посмотрим на ситуацию с другой стороны.

Госдолг регионов начал расти с 2011 года. С 2011 года по 1 декабря 2015 года он возрос на 1 трлн. 20 млрд. рублей. Это очень серьезная сумма. И не было ни одного года в этом интервале, когда он бы сокращался. И все время росла доля коммерческих кредитов. А Минфин сражался с последствиями. И собственно 2016 год – тоже не исключение. В бюджете снова та же сумма предоставления бюджетных кредитов, как была в 2015 году (310 млрд. рублей). Но с точки зрения влияния на общую ситуацию с бюджетами регионов ничего не происходит.

Вернусь к указам. По данным ваших губернаторов указы стоят в 2015 году 2,9 трлн. рублей. В бюджетах предусмотрено 2,5 трлн. рублей. При этом Минфин, когда считает сбалансированность, он считает стоимость указов около 700 млрд. рублей. На вопрос, откуда берется эта цифра, ответ простой: мы считаем это по нормативам. По каким нормативам, пока ответа нет. Сейчас мы направили в Минфин официальный запрос по поводу того, по каким мероприятиям и какие нормативы используются. Более того, отчасти по нашему настоянию заместитель Председателя Правительства Дмитрий Козак, курирующий вопросы межбюджетных отношений, принял решение, что к 1 февраля 2016 года Минфин должен завершить работу по инвентаризации расходных полномочий субъектов Российской Федерации для того, чтобы начать вырабатывать предложения по дальнейшей сбалансированности бюджетов. Потому что бесполезна дальнейшая работа по кредитованию бюджетными кредитами хоть и под низкую ставку. Все равно ситуация с долгом не меняется.

Еще одна тема, на которую я хочу обратить ваше внимание, и которая приводит к серьезной несбалансированности бюджетов регионов. Речь идет о платежах за неработающее население в систему ОМС. Эта ситуация уже достигла критического предела.

Уполномоченные органы субъектов Российской Федерации, к которым относятся территориальные фонды ОМС и департаменты здравоохранения, ненадлежащим образом проводят свою работу по выверке регистра работающих и неработающих граждан. Сегодня в регистры неработающих попадают военнослужащие и приравненные к ним лица. Как минимум по стране это 2,8 млн. человек. При этом, поскольку эти данные являются закрытыми, то должна производиться соответствующая сверка и соответствующее взаимодействие. Но ни в коем случае нельзя относить эту численность к категории неработающих. За них по закону о статусе военнослужащих платит Минобороны и соответствующие правоохранительные органы в случае если статусные больные попадают в учреждения регионов.

Кроме того, никаким образом не учитывается то работающее население, которое получает иные доходы. Что получается в результате? Мы провели приблизительную оценку по 2016 году. В 2016 году субъекты будут переплачивать от 40 до 43 млрд. рублей в Фонд обязательного медицинского страхования. И это при сегодняшней ситуации. Вы должны обращать на это самое серьезное внимание.

Еще на что хотела обратить ваше внимание. У нас нет системы управления рисками госпрограмм. Также отсутствует система ответственности за неисполнение тех или иных показателей. И вообще пока программы – эта некая оболочка, модная, красивая, но не приводящая пока ни к какому результату. Хотя, должна сказать, что на федеральном уровне Минфин изменил классификацию и теперь мероприятия программ можно будет отследить более аккуратно, чем то, как это происходило в 2014 и 2015 годах. Надеемся, что это даст результат и мы посмотрим, как это будет реализовано на практике.

Уважаемые коллеги!

В ходе нашей контрольной работы мы использовали Классификатор нарушений, который мы с вами одобрили на предыдущем заседании в декабре 2014 года. Мы договорились в 2015 году осуществить его практическую апробацию. Работа шла непросто, не все контрольно-счетные органы перешли на новый классификатор. Но в целом можно констатировать, что Классификатор состоялся. По итогам практической апробации Классификатора обобщены те недостатки и достоинства, которые мы увидели в 2015 году. И сейчас соответствующие подразделения, которые этим занимаются, в том числе рабочая группа нашего Совета, готовы доработать классификатор. Надо понимать, что это живой организм, который меняется вместе с изменением нормативной правовой базы. Поэтому мы будем осуществлять мониторинг и проводить эту работу дальше.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > ach.gov.ru, 23 декабря 2015 > № 1597019 Татьяна Голикова


Россия > Образование, наука > rusnano.com, 23 декабря 2015 > № 1595652 Никита Торопков

Из инженера сделать бизнесмена. Почему сейчас науке нужны 20-летние инженеры со знаниями 60-летних профессоров.

В конце ноября магистрант Томского политехнического университета Никита Торопков стал лучшим наноинженером страны. Он разработал материал для 3D-принтера, способный воспроизводить костную ткань, и выиграл с этой разработкой Всероссийский нанотехнологический инженерный конкурс Фонда инфраструктурных и образовательных программ РОСНАНО. Корреспондент Сиб.фм поговорил с Никитой о том, как решить научную проблему, над которой бьются много лет, за 4 месяца, об инновационных колпаках для стартаперов и российских реалиях.

Никита Торопков

— В чем, собственно, инновационность твоей разработки?

— Я вообще-то не инноватор. Очень много вышло новостей с заголовками, что я инновационный инженер, наноинженер — нет, просто начало получаться то, что у других до этого не получалось. Получен материал на основе гидроксиапатита, из которого можно печатать имплантаты костей. Гидроксиапатит кальция — основной минерал, из которого состоят кости и зубы человека. В медицине он применяется в качестве цементных паст и фрагментов для заполнения костных дефектов.

— Почему напечатать кость не получалось раньше?

— Здесь ключевыми факторами были время и развитие технологий. В 80-е попробовали сделать имплантат с помощью лазера — не получилось. Лазерное спекание здесь невозможно, потому что все начинает разлагаться на элементарные составляющие.

В 2007 была запатентована технология 3D-печати методом послойного наплавления. Получалось отливать формы, но не получалось сделать пористую поверхность, такую же, как у человеческой кости.

За рубежом все развивалось успешнее. То, что я сейчас разрабатываю, китайцы уже давно сделали.

Они купили финскую, польскую, бельгийскую компанию, которые занимаются имплантатами, вместе их скооперировали, дали один большой НИОКР — и уже печатают имплантаты с хорошей прочностью и биосовместимостью. Но у них немного другая технология. Они печатают не кость, а фрагмент. Допустим, есть открытый перелом, который нельзя собрать. Кость с двух концов торцуется, вживляется фрагмент, человек ходит в гипсе три месяца. Через три месяца в этот фрагмент начинают произрастать коллагеновые волокна, а через четыре месяца — прорастает костный мозг. И если коллагеновые волокна проросли — значит, материал прижился. Он уже организмом не будет отторгаться.

— А почему за рубежом не печатают кости целиком?

— Я не знаю, исследования закрыты. Я не видел вживую их материал, а итогах исследования они не приводят результаты ни in vitro, ни in vivo. Я только знаю, из чего они делают — примерно из того же, из чего и я. Но мой метод — дешевый. Те результаты, которые мы получили, говорят о том, что можно применять метод практически в любой форме за деньги в четыре раза меньшие, чем у зарубежных компаний.

— Как может изменить медицину твоя разработка?

— Ежегодно проводится 85 тысяч операций по имплантологии и трансплантологии. А в связи с военной обстановкой эта цифра увеличилась в два раза. Причем такие операции — они бывают — ну, скажем прямо, — не у богатых людей. У производственников, у тех, кто в аварию попал на дешевенькой машине, потому что не было подушек безопасности.

После таких травм один из шести больных ходит с имплантатом, просто потому, что только один из шести смог себе это позволить. А 5 из 6 остаются с культей. Вы знаете, сколько стоит имплантат? С учетом операции — полмиллиона. Где среднестатистический калека найдет себе эти деньги?

Как посчитали ребята-экономисты из Next Capital, даже если с каждого имплантата будет доход в 20 процентов, с различными отчислениями его цена будет 200 тысяч. Это с учетом изготовления материала, изготовления имплантата, сживления. Представьте, полмиллиона и 200 тысяч. В два раза увеличивается доступность. Теперь не один из шести, а три из шести смогут себе это позволить. То есть один из двух уже будет с имплантатом.

— Чем твой материал лучше, чем имеющиеся титановые штифты?

— С штифтами люди мучились: костный мозг в кость не поступает в нужном количестве, потому что пробка из титана этому мешает, и кость начинает изгибаться. Это страшные вещи. Такое всего лишь у пяти процентов людей происходит, но, тем не менее, когда происходит, это страшно, потому что необратимо. То есть их организм теперь так будет функционировать всегда.

— Ты раньше занимался композитными материалами, а теперь ушел в разработку материала-аналога костной ткани. Почему решил поменять область исследования?

— Если я вам скажу, почему я этим начал заниматься, вы посмотрите на меня косым взглядом. Начал я это делать из зависти. Очень много знакомых делают исследования, условно говоря, высосанные из пальца, которые потом нигде не применяются.

На эту тему куча докторских написана, куча кандидатских защищена. Я перечитал порядка 150 диссертаций, и все занимаются примерно одним и тем же: делают исследование материала, и на этом все заканчивается. А как применять его в аддитивных технологиях, то есть как реально начать из него что-то печатать на 3D-принтере, никто не мог понять.

На третьем курсе я начал эту тему исследовать — не получилось — и потух интерес. Потом начал встречать на конференциях очень много людей, занимающихся ей. Стал общаться с людьми из лаборатории гибридных материалов ТПУ. Книжки начали давать по этой теме...

Я совместил несовместимые вещи: я, вот керамист-композиционщик, — залез в имплантаты. Тот неловкий момент, когда междисциплинарная составляющая дает большой вклад.

Я не биолог, я не хирург, я даже не биокерамикой занимаюсь! У меня работа была связана с пористой нерегулярной структурой в керамзите. И теперь я тоже занимаюсь пористыми нерегулярными структурами, но уже в имплантологии.

— Когда что-то начало получаться?

— Сейчас моему проекту меньше четырех месяцев, я начал заниматься им в августе. Я разве что не ночевал в лаборатории: с восьми утра до десяти вечера стабильно был там. Уходил последним с кафедры. Куча синтезов, куча проб, куча ошибок, что-то начало получаться — начали отрабатывать технологию. У меня нет ни одного патента, ни одной публикации об этой разработке. Ни одного выступления на конференции. Проект, условно, сразу вырос с примитивного уровня до очень высокого.

Я показываю, и меня спрашивают: это что, результат за четыре месяца? Правда, что ли?

— Из этого композита, который ты разработал, можно распечатать любую кость?

— Можно сделать любую трубчатую кость. Позвонок тоже можно напечатать. Но как его вживить — другая проблема, решением которой мы не занимаемся: с нейрохирургами надо связываться. На данный момент я точно знаю, что с переломами в шейном отделе позвоночника никто в мире ничего сделать не может. Даже когда человеку под микроскопом эти нервы сращивают, соединяют, он потом все равно ходить не может, руку не чувствует. Это все в перспективе, но не сейчас. Вот череп — вот это да. Недавно в Австралии череп из титана напечатали. Просто пористость нулевую делаешь, и все.

— На какой рынок ты собираешься это внедрять? Клиникам продавать?

— Эта технология приживается в конкретных медицинских учреждениях. Человеку это не продать. Ему это нужно, только когда конкретная проблема возникает. Продать это можно государству, а государство будет внедрять в клиники. Наверняка это не войдет в пакет обязательного медицинского страхования, но, может быть, хотя бы дополнительного. Может быть, будет использоваться в частных клиниках по коррекции костей.

Если, например, у ребенка искривление кости, он ходит, бедный, ковыляет, — можно срезать нездоровую кость, распечатать, походить в гипсе несколько месяцев — и все.

Или, скажем, чтобы не ходить четыре года в аппарате Илизарова, когда одна нога короче другой, — разрезал, расширил, туда фрагмент из кости вживил, скрутил полилактидными штифтами, походил в гипсе шесть месяцев — и все.

— В чем сейчас состоит твой ежедневный труд над разработкой?

— Мы совершенствуем состав. Проблема состоит в чем: я хочу сделать как можно меньше полимерную составляющую и как можно больше — кальциевую составляющую, чтобы как можно больше было бы похоже на кость. Пока что мы достигли только 60-процентного содержания. Я уверен, что 99-процентного тоже можно добиться.

— Тебе в награду за победу в конкурсе досталась возможность стажировки в одном из наноцентров страны. Почему ты выбрал новосибирский?

— Потому что больше ни один не подходит для моей разработки. У каждого наноцентра своя специфика: в Обнинске занимаются искусственными алмазами, в Екатеринбурге занимаются ортопедией, но не занимаются имплантологией. В Новосибирске есть возможность сотрудничества с НИИТО — институтом травматологии и ортопедии.

— В современной науке ни одно исследование не проводится в одиночку. Твоя команда — это кто?

— Начиная от лицеистов, которые проводят элементарные исследования, обрабатывая материал — для них это интересно, прикольно — заканчивая аспирантами и консультациями с докторами наук ТПУ, СибГМУ, московского медуниверситета Сеченова, екатеринбургскими учеными. Работают сразу все, хотя кто-то с кем-то не общается, кто-то кому-то конкурент. Но при этом никто не знает, что все работают сразу над одним и тем же проектом. Я просто прихожу и сразу же открыто спрашиваю: есть проблема — посоветуйте, как решить!

— И люди готовы помогать?

— В Политехе все открыты. Да, конечно, иногда меня воспринимают в штыки, как в Сеченова, например, было: «Парень, ты вообще кто? Ты что, засланный казачок?». Ведь не секрет, что в научных кругах многие друг у друга воруют.

— А ты не боишься?

— А что воровать? Ни одной публикации, ни одного патента...

— Это же важно для ученого?

— В этом смысле я не ученый, я инженер. Я не хочу и не могу заниматься наукой ради науки. Например, в СПБГУ, где я учился по академобмену, делают сплавы из 20 металлов. Я спрашиваю: а какое конкретное применение? Они говорят: да хоть где можно применять. — Ну а в какой отрасли это решает проблему? — Да в любой! Можно, например, катализатор сделать. — Для чего? — Для синтеза. — Синтеза чего? — Любого синтеза!

— Насколько тебе важно заниматься наукой конкретно здесь, в этой стране, в этом регионе?

— Раньше было важно делать это в принципе. Сейчас я понял, что и здесь это делать можно. Но все равно склоняюсь к тому, что за рубежом проект можно было бы реализовывать эффективней.

Особенно на востоке, в Корее и Китае, где медицина развивается по экспоненте. Так как это медицинский материал, нужно проводить доклинические, клинические испытания, получать лицензию, сертификацию. В России все это длится годами. Для сравнения: «Берлин хеми» выводит свои препараты за полгода, «Р фарм» — за полтора года. «Пфайзер» — за полтора года.

Если я буду сотрудничать с РОСНАНО — я посчитал, что пройду этот путь за три года. В одиночку — лет 10. Это Россия, я должен на ее реалии опираться.

— Но почему ты здесь?

— Я сторонник того, что в России жить хорошо, а в других странах лучше. Потому что чем бы ты ни занимался — уже есть 14-летний китаец, который занимается тем же самым.

Но то, что я увидел в нанотехнологических центрах РОСНАНО, вообще потрясает. Это кардинально поменяло мой взгляд на науку. Например, в Троицком наноцентре делают искусственные алмазы на холодной плазме.

Название-то какое — холодная плазма!

Обычно такие названия псевдонаучностью попахивают и вообще никакого научного применения не подразумевают. А там холодной плазмой скальпели делают из искусственных алмазов, которыми можно делать операции на глаза.

Центр 3D-технологий тоже впечатляет: лазеры, 3D-принтеры, сканеры оптические и лазерные. Оснащение сейчас в наноцентрах — на 10 лет вперед. Суперкомпьютеры, свой дата-центр. Это инкубатор такой... Вуз — тоже своего рода инкубатор. Когда стеклянным колпаком накрыли, очень хорошая температура, климат хороший — и там цветок произрастает. Но в пределах этой стеклянной колбы цветок никуда не может деться. Точно так же с проектами происходит: любой проект, который вузы продвигают, в вузе цветет, пахнет, столько классных публикаций! Из вуза выйдет — все, его компании сжирают, он загибается через первые полгода. Есть какие-то проекты, которые выживают, но это из трех тысяч — один. РОСНАНО — это сейчас самый объективный инкубатор российских технологий.

— Так РОСНАНО — это ведь тоже по сути такой же стеклянный колпак?

— Но только колпак-то пошире будет, и, чтобы дорасти до его краев, нужно постараться. Либо быть сорняком, как многие делают, попадая туда. Ведь на это сверхточное оборудование никого не допускают, просто потому, что нет таких людей, которые достойно работают. Ученые-дедушки еще не «доросли» до этого, потому что они документ вордовский не всегда могут открыть, а там нужны молодые инженеры со знаниями, как у 60-летнего профессора. И в этом основная проблема.

— А в вузах и школах понимают, как сделать таких инженеров с мозгом профессора? Вот, например, в твоем университете есть элитное техническое образование?

— Вам нужно поговорить с несколькими ребятам из «элитки» и спросить, что она реально им дала. Раньше «элитка» давала углубленное изучение математики, физики и химии, и там учились 600 человек, а сейчас там учится каждый 10-й. «Элитка» пытается сформировать в инженерах «бизнесовую» составляющую.

Сейчас есть такая проблема — как сделать инженерный продукт прибыльным. Для этого нужно из инженера сделать бизнесмена.

Поэтому есть какие-то бизнес-инкубаторы, отделы элитного образования, которые пытаются коммерциализировать инженерные проекты.

Но коммерциализация не из пальца высасывается, а «элитка» просто заставляет это делать: каждый студент должен посчитать экономическую эффективность. Раньше, если есть какой-то стоящий проект, ему дирекция элитного технического образования предлагает его коммерциализировать.

Сейчас все перевернулось с ног на голову: мы хотим сначала коммерциализировать, а потом уже делать проект.

Как было в советской школе: была «свинья» одна большая — космос и оборонка. К этой «свинье» были «привязаны» вузы, от вузов — школы, профессиональное обучение. Сейчас у нас что: школа отдельно, детсады отдельно. В дошкольном возрасте говорят: нам нужны развивающиеся одаренные дети, в школе говорят: нам нужен ЕГЭ, а в вузах нужны инженеры, которые будут делать инновационные проекты. А какие — мы тоже не знаем. Вот она, проблема.

Система загибается уже в дошкольном возрасте, когда ребенок смотрит «Смешариков» и «Свинку Пеппу».

А вообще принцип образования какой? Закладываем вот здесь — и через 17 лет получаем целевой продукт.

— А что делать?

— Смотреть на восточное образование — китайское, японское. Оно как построено: есть вуз, который начинает разрабатывать, условно, 3D-технологии. Преподаватель из вуза идет в школу, с 7 класса вся программа удаляется, школьникам читают 3D-технологии, IT, микроэлектронику. Школьников «подгребают» к вузам. Поэтому Китай сейчас в IT — первый.

А у нас вузовские преподаватели вместо этого подрабатывают, объясняя, как лучше сдать ЕГЭ. И пока такое будет, ни о какой коммерциализуемости, ни о каких инновационных проектах речи не может идти.

Россия > Образование, наука > rusnano.com, 23 декабря 2015 > № 1595652 Никита Торопков


Россия > Медицина > customs.ru, 21 декабря 2015 > № 1608216 Татьяна Зыкова

Статья Татьяны Зыковой "ФТС развивает ведомственную медицину" в газете "Российская газета" от 21.12.2015 г. Комментарии заместителя начальника Главного управления тылового обеспечения - начальника медицинской службы ФТС России Константина Круглова, начальника Центрального клинического госпиталя ФТС России Николая Дасаева.

Федеральная таможенная служба активно развивает ведомственную медицину. Теперь и рядовым гражданам "вход в нее" разрешен. Об этом "РГ" сообщил заместитель начальника Главного управления тылового обеспечения - начальник медицинской службы ФТС России Константин Круглов.

Переход российского здравоохранения к одноканальному финансированию по принципу обязательного медицинского страхования уравнял в финансовом плане все медучреждения. Это ударило по ведомственной или, как ее еще называют, "автономной", "закрытой" медицине. Сеть амбулаторий, медицинских пунктов при органах исполнительной власти, министерствах и ведомствах, научных организациях, имевших свои поликлиники и стационары, начинает резко сокращаться. Исключение составляют силовые и правоохранительные органы, крупные госкорпорации.

По словам начальника госпиталя Николая Дасаева, нужно поднимать уровень российского здравоохранения до лучших образцов ведомственной медицины. Для этого понадобится смена существующей модели здравоохранения. Например, в замкнутой системе ведомственного лечения: поликлиника - стационар - санаторий, действует обратная связь, это значит, что медики досконально знают о здоровье своих пациентов, принимают при необходимости оперативные решения.

По мнению Дасаева, многие элементы такой системы можно уже сегодня внедрять в здравоохранение в крупных российских городах.

Перспективным он считает объединение в единые больничные комплексы амбулаторной и стационарных видов помощи. Приведение их к одному стандарту. "Большой объем современного диагностического оборудования, на которое государство не жалеет денег, наличие квалифицированных врачей разных специальностей, владеющих сложной медицинской техникой, - все это позволяет своевременно, в полном объеме и в одном месте обследовать больных", - говорит Дасаев.

И поясняет, что "правильно организованная амбулаторная помощь сама по себе позволила бы сократить лишние койки, на которых сейчас старается экономить бюджет". Реформировать надо не только систему организации медпомощи, но и отдельные нормы законодательства. В том числе, по госзакупкам, с учетом специфики медицины. Сейчас, чтобы закупить необходимое лекарство, главным врачам приходится переквалифицироваться в финансистов и хозяйственников.

"Знаете, какой основной мотив высокой производительности труда у большинства японских граждан трудоспособного возраста? То, что, работая не покладая рук на свои компании, они знают, те берут на себя всю заботу об их здоровье", - говорит Николай Дасаев.

Ведомственным казенным медучреждениям в России дано право развивать платную медицину, при этом все заработанные средства уходят в казну. Например, наравне с таможенниками, в госпитале ФТС России обследуются и лечатся по договорам и полисам добровольного медстрахования. Госпиталь сотрудничает с 30 страховыми компаниями. Недавно Центральный клинический госпиталь ФТС провел для журналистов пресс-тур "Ведомственная медицина открыта обществу". Конечно, здесь многое не так, как в обычных клиниках. Например, время ожидания плановой госпитализации - не более 9 дней. По нормативам Минздрава - до 30 суток. Более 90 процентов полостных операций - эндоскопические, то есть через прокол, не такие травматичные.

Помогает "своя медицина" следить и за здоровьем сотрудников. Без обязательной ежегодной диспансеризации - никуда, иначе руководство ставит под вопрос возможность прохождения службы по состоянию здоровья должностных лиц. Это еще и дополнительный социальный бонус сотрудникам таможни и членам их семей. Доступное, бесплатное, высококачественное медицинское сопровождение - это и государственная необходимость поддерживать личный состав в отличной форме, говорят в ФТС.

В госпитале 19 лечебно-диагностических отделений, в которых ежегодно лечатся более 4 тысяч пациентов. Все отделения и операционные компьютеризированы и связаны с единой информационной сетью госпиталя. Не нужны бумажные карты больных и снимки - все в он-лайн. В сложных случаях есть возможность обратиться к телемедицине, она позволяет транслировать происходящее в операционной в любую точку России и мира, а хирург получать помощь и консультацию.

В системе таможенных органов есть два санатория и пансионат. В 2016 году построят еще один санаторий, где будет реабилитационное отделение. А недавно правительство передало ФТС крымский санаторий "Ясная поляна". В июле планируется приезд первых отдыхающих. Шесть процентов мест каждый заезд санаторий вправе продавать всем желающим. В капремонт здравницы уже вложено около 70 миллионов рублей, а в следующем году планируется потратить еще 150 миллионов.

Россия > Медицина > customs.ru, 21 декабря 2015 > № 1608216 Татьяна Зыкова


Россия > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 14 декабря 2015 > № 1581482 Михаил Мень

Глава Минстроя Михаил Мень: «Стройка — обычный бизнес без фантастической прибыли»

Ирина Грузинова

корреспондент Forbes

В интервью Forbes министр рассказал о кризисе в строительной отрасли и том, как его преодолеть. Единственным механизмом по-прежнему остаются государственные деньги, которыми Минстрой планирует подпитывать и спрос, и предложение на рынке жилья. Обсуждая российские проблемы, министр вспоминает послевоенную Германию и «великую депрессию» в США.

«Ситуация устаканилась…»

— Вы подготовили поправки в закон о дольщиках. Основной пункт – это минимальный объем уставного капитала в размере 5% от стоимости портфеля застройщика. Как это отразится на рынке, который государство старается поддержать?

Михаил Александрович Мень

– родился 12 ноября 1960 года, сын священника и богослова отца Александра Меня;

– вице-губернатор Московской области в 1999-2002 гг.;

– заместитель мэра Москвы в 2002-2005 гг.;

– губернатор Ивановской области в 2005-2013 гг.;

– министр строительства и жилищно-коммунального хозяйства РФ с 1 ноября 2013 года.

— Мы сделали законопроект максимально жестким, чтобы иметь возможность во время обсуждения отступить от каких-то позиций. Есть вещи принципиальные, от которых, я считаю, отступать нельзя. Например, то, что касается открытых данных застройщика: создание единого реестра, обязательное наличие официального сайта застройщика и т.д.

Минимальный объем собственного капитала для застройщика, который привлекает деньги дольщиков, безусловно должен быть установлен. А вот какой именно: 5%, 2% или 1%? Мы готовы обсуждать. Законопроект внесен в правительство, предстоят обсуждения в Госдуме.

— Другая принципиальная новация последнего времени касается обязательного страхования строителей, привлекающих деньги дольщиков. После вступления в силу 1 октября новых требований ЦБ к страховым компаниям на этом рынке почти не осталось игроков. Как решать эту проблему?

— Да, новым требованиям (минимальный размер капитала увеличен с 400 млн рублей до 1 млрд рублей — Forbes.) соответствуют только 19 страховых компаний (всего их в России около 400 — Forbes.) и Общество взаимного страхования застройщиков (ОВС создано года назад отдельным законом, работает по принципу общего котла с солидарной ответственностью — Forbes.). В октябре работали две страховые компании, потом три, сейчас их количество постепенно увеличивается. Со временем ситуация наладится. Была проблема, что делать с договорами, которые были заключены до 1 октября, до вступления в силу новых правил, но ЦБ дал разъяснения, эти договоры остаются действительными, и ситуация устаканилась. Сейчас все нормально.

На этом рынке порядок надо было наводить. Понятно же было, что подобное страхование — это профанация, если страховые компании с маленьким лимитом ответственности страховали по тарифу 0,3%. Ну, кто и что будет выплачивать, если наступит страховой случай?

Сейчас активно стало развиваться ОВС, мы подталкиваем их к тому, чтобы открывались представительства во всех регионах, недавно открыто представительство в Крыму.

— Обеспечивать состоятельность застройщиков должны другие структуры, также работающие по принципу общего котла — саморегулируемые организации, СРО. Разве не так?

— Отчасти да. Но сегодня я не вижу, чтобы эта конструкция работала. По логике, СРО создано в том числе для таких вот кризисных моментов в жизни застройщиков и подрядчиков, чтобы помогать и предохранять рынок. Они же зачастую просто продают допуски строителям, а толку от них немного.

Надо либо запускать компенсационные фонды СРО (по оценке экспертов, их объем составляет 70 млрд рублей) внутрь отрасли, чтобы они не лежали мертвым грузом, а начинали работать, либо вообще ликвидировать эти структуры и возвращаться к старому, может и не такому доброму, но лицензированию. Жалоб на СРО очень много.

— Какова вероятность такой меры? Вы что-то предпринимаете уже?

— Технически это возможно, хотя и грустно от этой мысли. Другой вопрос, что все-таки делать со средствами компенсационных фондов? Очень важно, чтобы они работали на отрасль. Но это отдельный большой разговор.

Пока что мы внесли правку в закон и наделили большими полномочиями Национальное объединение строителей по контролю за СРО, чтобы бороться с несостоятельными СРО. Определенный эффект есть, но не глобальный. Готовим еще поправки в закон о СРО, касающиеся ужесточения субсидиарной ответственности. Мы возлагаем на него большие надежды.

— Строительная отрасль в кризисе. Есть ли опасения, что история СУ-155, которая сегодня находится на пороге банкротства, может повториться с другими строителями?

— Да, я знаю, что проблемы есть у многих, не буду называть имена.

Большинство строительных компаний в сложном положении, но пока явных кандидатов в банкроты я не вижу.

— Спрос падает. Как строителям загружать эти мощности, ведь без заказов домостроительные комбинаты, заводы не выживут?

— Ну, пока мы не видим такой опасности, но во всей производственной цепочке люди сегодня должны понимать, что уровень прибыли уже не будет прежним и надо сокращать свои желания. Это касается как производственников, так и застройщиков. У нас застройщики некоторые привыкли иметь сверхприбыли, а во всем мире стройка — это обычный бизнес без фантастической прибыли.

— Какой процент маржинальности вы считаете нормальным для девелоперов? И какая у них сегодня прибыль?

— Ну, 15-20% — нормальный уровень, я считаю. А какая у кого сегодня прибыль, я не могу точно сказать. У всех по-разному.

Государство снова поможет

— Какие основные проблемы вы видите на рынке? И как их решить?

— Основных проблем две: снижение спроса среди граждан и высокая цена денег для застройщиков. Как раз по этим направлениям мы и работаем над различными мерами поддержки.

Министерство строительства и жилищно-коммунального хозяйства РФ

– образовано указом президента России от 1 ноября 2013 года путем преобразования профильного федерального агентства;

– курирует госполитику в сфере строительства, архитектуры, градостроительства и ЖКХ;

– оказывает госуслуги и управляет госимуществом в сфере строительства, градостроительства и ЖКХ;

– координирует работу Федерального фонда содействия развитию жилищного строительства, госкорпорации Фонд содействия реформированию ЖКХ и Главного управления государственной экспертизы.

Проблему дорогих кредитов будем решать через АИЖК и его банки-партнеры. У АИЖК есть пул, крупные банки: Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк и другие — они будут выдавать в качестве проектного финансирования кредиты застройщикам по льготной ставке, до 10,9% годовых. Для этого АИЖК уже предоставила 5 млрд рублей ВТБ. У АИЖК есть 60 млрд рублей собственных средств. Это возвратные деньги (Деньги АИЖК были выделены из федерального бюджета в 2008 году на реализацию программы ФЦП «Жилище», которая предусматривала строительство к 2015 году 25 млн кв. м по цене не дороже 30 000 за кв. м — Forbes.). Сейчас они будут выдаваться застройщикам, участвующим в программе «ЖРС». («Жилье российским семьям», цель — построить 25 млн кв. м жилья эконом-класса по цене 35 000 за кв. м — Forbes.).

Идея АИЖК работать вместе с банкам не новая, но до сих пор не могли никак определиться с критериями по отбору банков-партнеров.

— А спрос вы поддерживаете за счет государственного субсидирования ипотеки. После того как премьер Дмитрий Медведев положительно оценил эту программу, вопрос о ее продлении можно считать решенным?

— Дискуссия по этому поводу сегодня лишена смысла. На совещании у первого вице-премьера правительства Игоря Шувалова решили пока отложить решение этого вопроса. Если ставка ЦБ останется относительно высокой, то мы будем выступать за продление программы, срок которой истекает в апреле 2016 года. Если к тому времени ключевая ставка ЦБ не будет выше 8,5% годовых, то банки и так смогут выдавать ипотеку под 12%, и субсидировать ее будет не нужно.

Нам потребовалось всего 9 млрд рублей, чтобы раскрутить маховик и поддержать ипотечный спрос.

Всего ипотечных кредитов по этой программе граждане уже взяли на сумму около 300 млрд рублей. Было запланировано, что общий объем ипотечных кредитов, взятых благодаря программе субсидирования, составит 700 млрд рублей. Каждая четвертая квартира покупается по ипотеке через эту программу, а в Московской области — каждая вторая. Это самая эффективная госпрограмма в антикризисном плане.

В прошлом году средняя ставка была 12,5%, и граждане набрали кредитов на покупку жилья на 1,765 трлн рублей. Это на 30% больше, чем в 2013 году. После введения в действие программы поддержки ипотеки банки стали конкурировать между собой и опускать ставку до 11% в рамках собственных программ: военная ипотека и другие. Девелоперы сами стали предоставлять рассрочки и прочие льготы. Плюс никто не обирал право у регионов дополнительно субсидировать ставки по этой программе.

— Есть еще третья проблема — инфраструктура. Девелоперы жалуются, что эта социальная нагрузка стала слишком тяжелой?

— Президент же подчеркнул в послании, что строительство оказалось в зоне риска, нужны меры поддержки. И одной из таких мер может стать помощь застройщикам в инфраструктуре. Уже принято предварительное решение, чтобы в антикризисном плане было зарезервировано около 20 млрд рублей на следующий год, которые пойдут на социальную инфраструктуру, внутриквартальные дороги и инженерию. Субсидии будут предоставляться региональным бюджетам, но с условием, что в этих регионах будет построено определенное количество жилья эконом-класса по цене не дороже 35 000 рублей за 1 кв. м для потребителя в рамках программы «Жилье для российской семьи». И по итогам определенного периода глава региона должен отчитаться о сданных в эксплуатацию квадратных метрах.

В Москве и области цена квадратного метра по-прежнему позволяет социальную нагрузку с бюджета перекладывать на застройщика, а вот в большинстве регионах ценам падать уже некуда.

— Получается, что и спрос, и предложение поддерживается за счет бюджетных инвестиций, а где же рынок? Как долго придется его заливать государственными деньгами?

— Мировой опыт говорит о том, что все страны проходили сложные периоды, оказывая поддержку, в первую очередь, строительной отрасли в жилищном и инфраструктурном секторах. Это общеизвестный факт. Вспомните послевоенную Германию, Америку времен Великой депрессии. Ничего другого человечество не придумало.

А насчет того, как долго придется помогать? Не знаю. Макроэкономическими прогнозами другое ведомство занимается — министерство экономического развития.

Россия > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 14 декабря 2015 > № 1581482 Михаил Мень


Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 11 декабря 2015 > № 1591027 Елена Бойко

Интервью директора департамента Елены Бойко интернет-изданию CNews

Информатизация здравоохранения – один из крупнейших и наиболее заметных государственных проектов в сфере ИТ. Каких результатов удалось достичь на сегодняшний день? Как будет развиваться «электронное здравоохранение» в России в ближайшие годы? Об этом в интервью CNews рассказала Елена Бойко, директор департамента информационных технологий и связи Минздрава России

CNews: Программу информатизации здравоохранения в России обсуждают довольно часто на разных площадках, акцентируя внимание на сроках и миллиардных бюджетах. Расскажите, на какой стадии сейчас находится проект?

Елена Бойко: ИТ, медицинские информационные системы должны существенно повысить эффективность процессов отечественного здравоохранения. Начиная с 2011 года в стране реализуется масштабный государственный проект по внедрению Единой государственной информационной системы в сфере здравоохранения (ЕГИСЗ), другими словами, происходит поэтапное создание современного «электронного здравоохранения». Основные цели и принципы изложены в Концепции создания ЕГИСЗ, в их числе повышение доступности, качества медицинской помощи для пациентов, предоставление гражданам электронных услуг, а также улучшение процессов управления за счет создания единого информационного пространства в сфере здравоохранения. Особое значение имеет внедрение медицинских информационных систем, автоматизирующих процессы медицинских организаций и обеспечивающих информационную поддержку работы врачей. Стартом для «электронного здравоохранения» послужила программа модернизации здравоохранения Российской Федерации, проводившаяся в 2011–2013 годах, в рамках которой на закупку компьютеров, сетей, серверов и специализированных информационных систем для медицинских организаций, участвующих в системе обязательного медицинского страхования, было потрачено почти p29 млрд. В первую очередь были оснащены крупные государственные медицинские организации – около 7,3 тыс. учреждений.

CNews: Каков текущий уровень информатизации здравоохранения в регионах?

Елена Бойко: В тех субъектах, которые концентрировались на получении эффекта от внедрения информационных технологий в виде оптимизации процессов, управления ресурсами и глубокой проработки подходов к автоматизации, получены очень хорошие результаты. В ряде регионов работают достаточно зрелые медицинские информационные системы, модули которых интегрированы с лабораторными системами, развита медицинская аналитика. Например, врач может быстро получить результаты диагностики, посмотреть динамику медицинских показателей пациента. В прошлом году во всех федеральных округах прошли совещания, на которых представители субъектов выступали с докладами о ситуации в области информатизации здравоохранения. Мы обсудили сервисы, которые уже удалось реализовать, существующие проблемы и подходы к дальнейшему развитию проектов. Проанализировав полученную информацию, мы разработали дорожную карту развития ЕГИСЗ, и в этом году весной утвердили ее на правительственной подкомиссии по развитию электронного здравоохранения. Она рассчитана на 3 года и содержит основные показатели, которые должны быть достигнуты к 2018 году, и план мероприятий для их реализации.

CNews: Какая часть региональных систем интегрирована с федеральными сервисами? Есть ли какие-то цифры, характеризующие объем и полноту передаваемых данных?

Елена Бойко: Вопрос интеграции медицинских информационных систем с федеральными компонентами ЕГИСЗ уже не настолько актуален. В настоящее время практически все разработчики медицинских информационных систем (МИС), используемых в субъектах, реализовали функционал, необходимый для взаимодействия с сервисами «Интегрированная электронная медицинская карта», «Федеральная электронная регистратура», «Федеральный регистр медицинских работников», «Реестр медицинских организаций». Следующей задачей является подключение к МИС всех структурных подразделений медицинских организаций на уровне субъекта для ведения врачами медицинских документов в электронном виде и передачи данных в федеральные компоненты. Если говорить про сервисы, обеспечивающие учет ресурсов, то они содержат данные о всех врачах, медицинских организациях. Пользователями транзакционных сервисов являются не более четверти всех государственных учреждений страны. Таким образом, если граждане не видят информацию о себе на ЕПГУ, это значит, что та медицинская организация, в которой они обсуживаются, еще не выгружает данные в федеральную систему в необходимом формате.

CNews: Насколько серьезная доработка потребуется региональным МИС после того, как на федеральном уровне будут окончательно сформулированы единые требования к передаваемой информации?

Елена Бойко: При развитии федеральных сервисов Минздрав России обеспечивает преемственность, обратную совместимость интеграционных сервисов. Фактически, разработчики медицинских информационных систем проходят процесс интеграции единожды. Дорабатывать региональные решения, конечно, придется, но это будет происходить поэтапно, в той части, которая необходима для реализации нового функционала сервисов для граждан, врачей и руководителей. Одна из центральных систем в архитектуре ЕГИСЗ – система ведения нормативно-справочной информации – будет существенно дополняться новыми справочниками. Для того, чтобы разработчики своевременно получали информацию о планах развития федеральных сервисов, мы планируем создать Технический совет, куда смогут войти представители компаний-разработчиков, чьи продукты используются в регионах. Соответственно, у них будет достаточно времени для планирования и реализации доработок систем и возможность принять участие в формировании планов развития ЕГИСЗ.

CNews: Кроме упомянутого вами Техсовета в Минздраве существует Проектный офис по развитию Единой государственной информационной системы в сфере здравоохранения Российской Федерации (ЕГИСЗ). Расскажите о нем подробнее.

Елена Бойко: Идея создания Проектного офиса появилась после того, как мы пообщались с коллегами из всех субъектов на окружных совещаниях. Основные задачи Проектного офиса – это обеспечение оперативного взаимодействия с нашими коллегами, которые реализуют региональную часть ЕГИСЗ, координация мероприятий, методологическая поддержка. Очевидно, что федеральные сервисы будут развиваться настолько успешно, насколько быстро и качественно будет реализован функционал региональных медицинских информационных систем. Также успех их развития зависит и от принятия необходимых федеральных нормативных и методических документов, единой нормативно-справочной информации. Таким образом, вместе с региональными коллегами мы совместно решаем общие задачи.

CNews: Какие преимущества электронной медкарты доступны гражданам уже сегодня?

Елена Бойко: Граждане должны почувствовать преимущества не от того, что данные ведутся в электронной медицинской карте, а от сервисов, предоставляемых региональными медицинскими информационными системами. Им должно быть удобно получать информацию о врачах, медицинских организациях, доступных медицинских услугах, порядке оказания медицинской помощи. Важно быть уверенным, что лечащий врач обладает необходимой информацией о здоровье пациента, которую он может оперативно получить из информационных систем других медицинских организаций (например, результаты исследований, анализов). Во многих субъектах в настоящее время гражданам доступна услуга дистанционной записи на прием к врачу, и популярность ее растет. Сейчас в государственные поликлиники дистанционно записывается около 5 млн. человек в месяц (не считая Москву и Санкт-Петербург). Наша цель – обеспечить такой бесперебойный сервис для граждан во всех субъектах. Также во многих городах реализуется сервис по выписке электронных рецептов и связанные с ним электронные приложения, когда на мобильном телефоне можно посмотреть местонахождение аптеки, в которой есть выписанный лекарственный препарат по минимальной цене. Эти и другие сервисы становятся доступны при условии создания единого информационного пространства. Поэтому одна из задач, зафиксированных в плане развития, – создание региональных медицинских информационных систем, которые обеспечивают интероперабельность МИС различных медицинских организаций на территории субъекта.

CNews: Будут ли подключены к единой федеральной системе частные медицинские учреждения?

Елена Бойко: Концепцией ЕГИСЗ предусмотрено создание единого информационного пространства между медицинскими организациями всех форм собственности. Граждане должны обладать равной возможностью в получении информационных сервисов. Сейчас Минздрав России разрабатывает законопроект, нормами которого закреплена возможность подключения частных медицинских организаций к ЕГИСЗ.

CNews: Все мероприятия, о которых вы говорили, реализуются на средства регионов. Готовы ли они к таким затратам, особенно в сегодняшней непростой ситуации?

Елена Бойко: В любом проекте финансы – это всегда ограничивающий фактор. Те субъекты, которые видят реальную отдачу от внедрения информационных систем, в том числе и экономию средств за счет оптимизации процессов, эффективного расходования ресурсов, готовы в них инвестировать, понимая, что эти инвестиции оправданы. Финансирование сопровождения и развития созданных медицинских информационных систем и инфраструктуры медицинских организаций в настоящее время производится за счет тарифа ОМС и не всегда очевидно, какой процент тарифа из раздела «прочее» целесообразно расходовать именно на ИКТ. Вместе с тем, определение единого фиксированного размера не решает задачу, так как субъекты различаются, инфраструктура медицинских организаций также различна. Поэтому в настоящее время мы с коллегами разрабатываем единые подходы для определения необходимой суммы затрат на ИКТ-обеспечение медицинской организации. Важно отметить, что в соответствии с Концепцией региональной информатизации, такие ИКТ-компоненты как единый ЦОД, каналы связи, базовое программное обеспечение целесообразно обеспечивать за счет регионального бюджета централизованно.

CNews: Значительную часть времени врачи тратят не на общение с пациентом, а на заполнение всевозможных отчетных форм. Как решается эта проблема?

Елена Бойко: Одной из ключевых целей создания медицинских информационных систем является однократный ввод и многократное использование информации. Зрелые медицинские информационные системы обеспечивают этот принцип – не нужно каждый раз заполнять повторяющиеся поля утвержденных форм различных медицинских документов, справочники позволяют в разы ускорить введение нужного набора данных, нет необходимости содержать целые статистические группы для того, чтобы заполнять счета. Основной «прорыв» в применении внедренных систем будет после принятия нормативно-правовых документов, легитимизирующих электронные медицинские документы. Их принятие – задача Минздрава в 2016 году.

CNews: Еще один важная тема – развитие телемедицины. Какова позиция Минздрава по этому вопросу?

Елена Бойко: Концепция развития телемедицины была разработана Минздравом еще в 2001 году. Но если в те времена на первом месте стоял вопрос обеспечения устойчивой и доступной по стоимости связи, то сегодня задачей телемедицины в первую очередь является клиническая диагностика. В настоящее время в 64 субъектах РФ проводятся дистанционные медицинские консультации. В этом году мы начали реализацию первой очереди единой телемедицинской системы. Она позволит проводить обучение врачей региональных медицинских организаций специалистами ФГБУ Минздрава России, организовать научные исследования, дистанционные консультации и диагностику. В первую очередь к единой телемедицинской сети, интегрированной с компонентами ЕГИСЗ, будет подключено 21 федеральное учреждение, специалисты которых смогут консультировать врачей по разным профилям одновременно. Кроме организационно-технологической организации проекта, для его реализации необходим закон, в котором нормативно закреплено определение телемедицины, порядки оказания телемедицинских консультаций, номенклатура услуг. Соответствующие поправки в закон об охране здоровья граждан разрабатываются.

CNews: За рубежом все более популярной становится мобильная медицина. Как это направление развивается в России?

Елена Бойко: Применение мобильных устройств – это общемировой тренд, и российская медицина не является исключением. В первую очередь технологии передачи данных с медицинских мобильных устройств востребованы для удаленной диагностики. Мы видим, что в последние годы здоровый образ жизни стал гораздо популярнее, в том числе благодаря распространению различных гаджетов, фитнес-браслетов, с помощью которых люди следят за своим организмом. Вместе с тем, такие устройства не являются медицинскими приборами, а врачи при оказании медицинской помощи должны использовать устройства, сертифицированные соответствующими органами. Тем не менее, существуют медицинские приборы для диагностики на расстоянии, позволяющие снимать ЭКГ, контролировать артериальное давление, температуру тела, частоту пульса и дыхания, отслеживать насыщение крови кислородом. Эти и другие показатели жизненно важны для пациентов, проходящих реабилитацию или страдающих хроническими заболеваниями. Для того чтобы эти технологии стали массовыми, необходимо проработать вопросы безопасности их использования в части защиты информации, программного обеспечения, в том числе от вредоносных программ, ответственности на всех этапах передачи, приема, обработки информации. Сегодня Минздрав России совместно с некоторыми федеральными учреждениями и заинтересованными органами проводит подготовку пилотных проектов. Безусловно, впоследствии потребуется соответствующее изменение нормативно-правовых документов. Тем не менее, я уверена, что использование мобильных устройств – перспективное направление в медицине, которое поможет многим пациентам.

Россия > Медицина > rosminzdrav.ru, 11 декабря 2015 > № 1591027 Елена Бойко


ОАЭ. ЦФО > Недвижимость, строительство > rosbalt.ru, 11 декабря 2015 > № 1577699 Алексей Бинецкий

Один из крупнейших иностранных инвесторов — арабская компания Limitless, реализующая строительный проект "Загородный квартал" в Химках, — может уйти из России. Слухи о финансовых сложностях, которые компания якобы испытывает в Арабских Эмиратах, появившиеся в СМИ в качестве объяснения этого шага, убедительными не выглядят: Limitless полностью принадлежит государству, недавно получила в управление один из знаменитых на весь мир островов роскоши "Пальма" и успешно реализует проекты в Арабских Эмиратах, Саудовской Аравии, Иордании, Вьетнаме.

Что стоит за решением арабского девелопера и чем оно может обернуться для российской экономики, "Росбалту" рассказал доктор политических наук, профессор Дипломатической академии МИД России Алексей Бинецкий.

Напомним, Limitless вышла на российский рынок в 2008 году, создав партнерство с российской RDI Group. Совместная компания под названием Dentra Holding была создана на Кипре. В России проектом управляла ее стопроцентная дочка — компания Шереметьево-4. Сам проект получил название "Загородный квартал" в Химках и предполагал строительство на 113 га 730 тыс. "квадратов" недвижимости, из которых 530 тысяч "квадратов" – жилье. Строительство первой очереди стартовало в 2013 году, но вскоре остановилось.

— В последнее время в СМИ появляются довольно противоречивые сведения: по одним данным, в виду финансовых трудностей Limitless готова выйти из проекта в Химках и продать свою долю российскому партнеру, согласно другим, все эти слухи опровергаются. Вы понимаете, что там происходит?

— Насколько мне известно, арабская компания не намерена оставлять проект. Кроме того, из источника, близкого к Limitless, мы точно знаем, что RDI никогда не обращалась к партнеру с предложением продать свою долю. Более того, никогда они не предлагали и какого-то другого выхода из ситуации, в отличие от Limitless. Арабская компания понимает, что на выходе стоимость проекта может достигнуть $2-2,5 млрд. На этом фоне деньги, которые уже вложены — порядка $150 млн, и те, что, возможно, еще придется вложить, не представляются нереальными. Что касается проблем Limitless, может, они и есть, но они не имеют отношения к этому проекту.

— Я так понимаю, стройка сейчас не ведется?

— Да, вопреки заявлениям RDI, строительство сейчас не ведется. При этом, заявления российской стороны о том, что она, наконец, взяла проект под свой контроль и возобновила строительство, выглядят весьма странно еще и потому, что в руководстве компании Шереметьево-4 никогда не было никаких иностранных менеджеров: все — от руководства до бухгалтерии — изначально было под контролем российской стороны (RDI Group). Limitless в управлении никогда не участвовала.

— Однако дольщики утверждают, что проект тормозит арабская сторона.

— Летом этого года, в период, когда шли активные переговоры между партнерами, дольщики обратились в Управление по борьбе с экономическими преступлениями ГУВД по Московской области с обвинениями в адрес Limitless о возможной потере их денег. По результатам проверки областная экономическая полиция оснований для обвинения не нашла. Интересно другое: в августе появились сообщения о поджоге бухгалтерии в Шереметьево-4, а после кто-то проник в офис и украл компьютер. Что происходит с расследованиями этих обстоятельств, нам не известно.

— Но если арабская сторона от проекта не отказывается, что мешает его реализации?

— Чтобы было понятнее, зайду издалека. На момент начала переговоров с Limitless RDI Group принадлежала Дмитрию Аксенову и Дмитрию Саблину. В какой-то момент, перед стартом проекта с инвесторами из Дубая, партнеры разделили RDI. Подобную схему вывода основной части активов из-под возможного удара российский бизнес иногда использует, готовясь к полузаконному отъему денег инвестора. Компания Шереметьево-4 была создана как стопроцентная дочка Dentra Holding (Кипр), в которой 50% акций принадлежат Limitless, а остальными владеет RDI. Точнее, как выяснилось недавно, уже не владеет. По установившейся традиции, свои 50% RDI продало какой-то неизвестной компании, не сообщив об этом партнеру. На этот счет в суде Кипра рассматривается дело против RDI о нарушении прав акционера Limitless. Еще одно дело против RDI слушается в Лондоне.

— Вернемся к Dentra Holding...

— Да. Созданная партнерами компания учреждает Шереметьево-4. Проект возник на базе 113 га земли, находящихся в аренде от физического лица по фамилии Егоров. Взнос в уставной капитал должен был составлять $50 млн с каждой стороны. Инвесторы из Дубая свою часть денег внесли, а российская RDI, по некоторым сведениям, попросила сумму у партнера в долг. Как стало известно из осведомленных источников, арабские партнеры согласились дать займ.

На эти средства от имени Шереметьево-4 был произведен выкуп прав аренды у господина Егорова, и дальнейшие согласования с администрацией города Химки и другими государственными органами разрешений на строительство, этажность, которая была изменена с малоэтажной на 17-этажную. Кстати, интересно, что за все время существования Шереметьево-4, по каким-то причинам не уплачивался налог за землю.

Limitless привлекли американских архитекторов, был разработан проект, началось строительство первой очереди. После этого, по данным источников, знакомых с ситуацией, компания RDI попросила еще $25 млн у арабских партнеров. Насколько мне известно, за все время Аксенов с товарищами вложили в проект порядка $5 млн, и то, неясно, на какое время эти деньги задержались на счете Шереметьево-4. Мы подозреваем, что не долго.

— Проблемы, как я понимаю, возникли позже?

— В 2013 году, когда в нашей стране якобы начался кризис, а на самом деле — обычный спад продаж. Шереметьево-4 заявила о том, что у компании кассовый разрыв и необходимы дополнительные средства. Их было предложено взять в ExpoBank, которым владеет господин Ким (последующие события позволяют предположить, что Ким и Аксенов были если не приятелями, то соратниками). Арабская сторона не была в восторге от необходимости брать кредит, тем более, что залогом по нему должно было стать не просто права аренды 98 га, а со всей документацией на строительство. Российская сторона взяла кредит, правда, с молчаливого согласия арабской.

Через короткий промежуток времени деньги кончились, Шереметьево-4 перестала обслуживать кредит. В результате длительных переговоров, в том числе, с привлечением арабской стороны, выяснилось, что Limitless, как это ни странно, готова выплатить сумму кредита вместе с процентами, о чем было официально заявлено банку. Однако российский акционер и банк под разными предлогами уклонялись от решения вопроса. Арабский инвестор предлагал снизить цены на квартиры, чтобы увеличить продажи, но и это предложение было отвергнуто партнерами под предлогом того, что это якобы запрещено российским законодательством. Более того, арабская сторона также предлагала выкупить долг у ExpoBank.

— То есть, получается, что Limitless пыталась спасти проект?

— Да. Видимо, испугавшись этого обстоятельства, банк организовал регистрацию компании "Игрек-бренд" в Новосибирске. Единственным стопроцентным бенефициаром этой компании является сам владелец ExpoBanka Ким. Итак, ExpoBank продает права на долг Шереметьево-4 новосибирской компании. Причем, опять же, без согласования с арабской стороной.

К этому моменту дело о взыскании задолженности Шереметьево-4 слушалось уже в арбитражном суде. Limitless, стремясь вернуть бизнес в нормальное русло и спасти проект, предложили купить "Игрек-бренд" вместе с долгом. Генеральный директор "Игрек-бренд" такого предложения отказался, аргументируя это тем, что процедура слишком долгая — проходит через Росфинмониторинг, поскольку деньги, пришедшие из Дубая, могут быть "серыми", "черными", и вообще, это неприемлемо.

Арбитражный процесс движется дальше. При этом нужно заметить, что в силу корпоративной структуры, которая была придумана, не имея своих представителей в Шереметьево-4, арабская сторона юридически была лишена возможности участвовать в арбитражном суде. Судебный процесс шел без их участия. В итоге мировое соглашение заключалось между Шереметьево-4 и фактически ExpoBank в лице "Игрек-бренда" с одной единственной целью — получить в качестве оплаты по кредиту те самые 98 га с разрешительной документацией на строительство. Здесь нужно подчеркнуть, что это не просто земля, это бизнес, это право на застройку этой земли. Даже самый безграмотный оценщик подтвердит, что сумма задолженности перед банком в разы меньше стоимости залога.

В настоящий момент можно предполагать с высокой долей вероятности, что инвестиции в размере около $150 млн и активы Шереметьево-4, принадлежащие на 50% компании Limitless, будут потеряны.

— Тогда возникает вопрос: что же RDI собирается выкупать у Limitless?

— Складывается впечатление, что это пустое заявление, направленное лишь на то, чтобы успокоить группу активных покупателей, которые не получили свои квартиры. Эти разговоры ведутся в прессе с мая, и каждый раз RDI пытается представить дело таким образом, что все проблемы исходят от арабской стороны .

— Но Limitless — не просто крупный инвестор, это государственная компания. Во что может вылиться вся эта история в широком смысле?

— Конечно, потеря Limitless таких инвестиций в России, и при таких обстоятельствах, ударит по инвестиционному имиджу страны. Кроме того, ОАЭ — одно из немногих дружески настроенных к России государств в ближневосточном регионе. Там проводятся чрезвычайно важные для России выставки по продаже технологий и вооружения, которым президент Путин уделяет огромное внимание. История с Limitless может подорвать эти усилия. Тогда еще один источник наполнения российского бюджета может оказаться под вопросом.

Дарья Истомина

ОАЭ. ЦФО > Недвижимость, строительство > rosbalt.ru, 11 декабря 2015 > № 1577699 Алексей Бинецкий


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 10 декабря 2015 > № 1577481 Дмитрий Медведев

Заседание Правительства.

В повестке: об исполнении федерального бюджета, ходе выполнения федеральных целевых программ и реализации Федеральной адресной инвестиционной программы за девять месяцев текущего года.

Стенограмма:

Д.Медведев: Уважаемые коллеги, у нас сегодня обширная повестка дня, много вопросов. Часть из них носит, может быть, относительно технический характер, часть – вполне содержательный. Прежде чем мы начнём их рассматривать, хочу сказать, что я подписал документ, который касается тоже вроде бы момента достаточно технического, тем не менее важного. С 1 января следующего года во всех правительственных документах, где была упомянута ставка рефинансирования Центрального банка, будет использоваться ключевая ставка Банка России, кроме случаев, когда это прямо предусмотрено законом Российской Федерации. Сегодня ключевая ставка является основным индикатором денежно-кредитной политики в стране, поэтому такое решение (мы о нём говорили в ходе различных совещаний, консультировались с Центральным банком, с коллегами) вполне закономерно. Просил бы этим и руководствоваться.

Теперь по повестке дня. Сначала идёт блок вопросов, который касается исполнения федерального бюджета, федеральных целевых программ и адресной инвестиционной программы. Это традиционный набор вопросов. Мы такой анализ проводим каждые три месяца, с тем чтобы понимать, с какой эффективностью расходуются бюджетные средства. И посмотрим сегодня также итоги за первые три квартала текущего года. Несколько слов буквально об этом.

Несмотря на сложный экономический фон, бюджетная система по основным параметрам остаётся стабильной и сбалансированной, обязательства государства по выплате пенсий, по различным пособиям и субсидиям выполняются в полном объёме, в том числе за счёт резервов, которые были сформированы в предыдущие годы. Подробнее доложит Министр финансов.

Я несколько цифр назову тем не менее. Доходы бюджета превысили 10 трлн рублей, это на 10% больше запланированного. Постепенно улучшается структура доходной части за счёт увеличения доли доходов, которые не связаны с нефтью и газом. В течение последних двух кварталов они формируют больше 55,5% доходов бюджета, это приблизительно на 5% больше, чем за девять месяцев прошлого года. В основном это налоговые поступления от целого ряда платежей.

Доля нефтегазовых доходов, соответственно, уменьшается, сейчас она составляет около 44%. Конечно, в определённом смысле это объясняется динамикой нефтяных цен. Вместе с тем это всё-таки результат некоторого сдвига, который наметился в структуре внешней торговли и в производственной деятельности.

За девять месяцев израсходовано почти 11 трлн рублей – на 7% меньше, чем прогнозировалось. Это 70% от плана. Неплохой показатель по кассовому исполнению бюджета за последние годы.

За прошедшие три квартала мы получили дефицит федерального бюджета в районе 650 млрд рублей, или 1,2% ВВП, – чуть меньше, чем в первой половине года.

Что касается резервов, объём средств резервного фонда на 1 октября составляет около 4,7 трлн рублей, Фонда национального благосостояния – более 4,8 трлн рублей.

Теперь о расходовании бюджетных денег.

На сегодняшний день утверждено более 40 федеральных целевых программ – строго говоря, 45 ФЦП и одна подпрограмма. Объём финансирования ФЦП на этот год составляет почти 1 трлн рублей. Это солидные средства, если учитывать жёсткие бюджетные ограничения, которые сегодня существуют. По оценкам Минэкономразвития (коллеги ещё эти оценки воспроизведут), только 22 программы можно назвать абсолютно эффективными, по двум программам результаты неудовлетворительные. Это у нас, к сожалению, история повторяющаяся. Нужно думать, каким образом поступать с такими программами в будущем, даже при понимании важности тех расходов, которые в них запланированы.

И по адресной инвестиционной программе. Общий объём бюджетных ресурсов, которые планируется направить на её выполнение в этом году, – около 900 млрд рублей. Должно быть построено или модернизировано почти 1900 различных объектов (без учёта гособоронзаказа), более 600 из них вводится в эксплуатацию до конца года.

Теперь по другим вопросам.

Мы с вами рассмотрим сегодня документ, который касается амнистии капиталов, по сути, это уже исполнение Послания Президента. Речь идёт о продлении на шесть месяцев, до 30 июня 2016 года, срока, когда можно подать так называемую специальную декларацию о своих активах, о счетах в иностранных банках. Соответствующие изменения предлагается внести в федеральный закон, который регулирует проведение этой декларационной кампании. Решение по известным причинам принимается для того, чтобы по этому направлению те, кто ещё не решил, пользоваться этим механизмом или нет, могли бы ещё раз подумать и сделать это.

Следующая тема, которая волнует, пожалуй, всех, кто занимается планированием семьи. Мы рассмотрим законопроект, который продляет программу материнского капитала на два года, до конца 2018 года, что также основано на Послании Президента. Сегодня это, наверное, самая эффективная форма поддержки семьи, она остаётся и самой востребованной.

Мы многократно к этой теме возвращались, обсуждали основные проблемы – они, конечно, финансовые, эта программа дорогостоящая. В этом году возможности использования материнского капитала тем не менее были расширены. Продление программы материнского капитала позволит выдать сертификат на такие деньги более чем 1,5 млн семей. Конечно, это дополнительная нагрузка на бюджет, но решения все приняты, и мы на это пойдём, имея в виду исключительно важный положительный эффект от такого рода решений.

Ещё один законопроект касается защиты участников долевого строительства. Тема тоже сложная, потому что случаи, когда люди вкладывают деньги, а их обманывают, к сожалению, распространены до сих пор. Недобросовестные застройщики затягивают и сроки строительства, и нарушают договорённости, деньги иногда просто исчезают. Целый ряд решений был принят раньше.

Предлагается также уточнить целый ряд других полномочий, целей, на которые, например, застройщик может направить средства участников долевого строительства. Предлагается разрешить использовать эти деньги на возмещение затрат на строительство объектов социальной инфраструктуры, которые предусмотрены проектами по строительству жилья.

Также для обеспечения прав участников долевого строительства можно будет использовать механизм банковского проектного финансирования. Банк, который предоставляет застройщику кредит на строительство жилья, это делает, деньги дольщиков будут храниться на специальных счетах в этом банке, а к застройщику они поступят только после того, как он закончит все работы и люди получат квартиры. Посмотрим, насколько востребованной окажется такая система работы.

Целый ряд документов носит международный характер, в том числе связан с нашими контактами и переговорами, которые на следующей неделе будут в Китайской Народной Республике, также посмотрим на эти документы.

Вопросов, ещё раз повторяю, достаточно много. Просил бы всех выступать предельно компактно, но, конечно, освещая основные положения того или иного вопроса.

Сначала по федеральному бюджету – Антон Германович Силуанов.

А.Силуанов: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Макроэкономические условия в январе – сентябре текущего года складывались несколько хуже, чем мы ожидали, что, естественно, повлияло и на ход исполнения бюджета. Основные испытания пришлись на первое полугодие текущего года. Во второй половине ситуация несколько стабилизировалась, и, несмотря на начавшийся с октября текущего года виток снижения цен на нефть, ряд показателей, касающихся промышленного производства, валового внутреннего продукта, показывают устойчивое положение.

Исполнение бюджета. За девять месяцев федеральный бюджет исполнен с дефицитом 1,2% ВВП. Доходы, если мы рассмотрим их по аналогии с соответствующим периодом прошлого года, снизились примерно на 1,7% валового внутреннего продукта, что связано с макроэкономическими показателями. Нефтегазовые доходы снизились за девять месяцев по сравнению с прошлым годом на 17,9%, но в то же время ненефтегазовые доходы выросли на 8,3%.

Связано это в первую очередь с доходами, поступившими от налога на добавленную стоимость, и ростом налога на прибыль в связи с ростом прибыли прибыльных предприятий. Рост налога на добавленную стоимость связан как с мерами по улучшению администрирования налоговых доходов, так и с всплеском продаж в конце прошлого года, результат которых мы увидели в виде доходов уже в этом году.

Ненефтегазовый дефицит федерального бюджета по итогам девяти месяцев составил 9,7% валового внутреннего продукта, что выше, чем в прошлом году, на 1,3 процентного пункта.

Оценка исполнения в текущем году. Мы ожидаем в 2015 году дефицит бюджета в размере 2,9% ВВП. Напомню, что бюджетом предусматривался этот показатель на уровне 3,2% ВВП. За счёт этого, мы видим, сокращение дефицита будет связано с тем, что часть расходов будет оставлена в остатках и перейдёт на следующий год. Сумма таких остатков составит 192 млрд рублей, из которых 35 млрд – это оплата заключённых контрактов, которые не будут заключены, но будут оплачены в следующем году; 43 млрд рублей – это мероприятия в сфере национальной обороны, которые в соответствии с законодательством также переходят на следующий год; 11 млрд рублей – это средства федерального дорожного и инвестиционного фондов; 99,2 млрд рублей – это те остатки, которые могут быть направлены в антикризисный фонд следующего года в целях их использования в следующем году по решениям Правительства Российской Федерации.

Несколько слов об исполнении бюджета в разрезе министерств и ведомств. В целом на 1 декабря расходы исполнены на уровне 83,3% к уточнённой росписи, но по целому ряду министерств и ведомств необходимо предпринять дополнительные усилия по использованию тех бюджетных ассигнований и выполнению целей, которые учтены в бюджете. Министерство Российской Федерации по развитию Дальнего Востока использовало свои ассигнования на 13,4%, Федеральное агентство по обустройству госграницы – 49%, Космическое агентство – тоже 49%, Агентство воздушного транспорта – 51%. И целый ряд других министерств и ведомств. Вся информация представлена в отчёте. Этим нашим коллегам нужно подтянуться. Осталось меньше месяца. Тем не менее необходимо принять меры для более полного исполнения бюджетных ассигнований.

Расходы. Большая часть расходов, как у нас исторически складывается, в декабре. В декабре предстоит профинансировать около 2,4 трлн бюджетных расходов, или 15,1% к уточнённой росписи. Этот показатель лучше, чем в других, более ранних годах. Я хочу сказать, что в 2013–2014 годах показатель составлял около 16–17%. Это связано с тем, что мы в первый месяц текущего года большие объёмы авансов выдали в экономике и тем самым снизили давление на декабрьские расходы.

Хотелось бы отметить, что предстоят большие расходы в части контрактуемых расходов и бюджетных инвестиций – 991 млрд рублей, межбюджетные трансферты государственным внебюджетным фондам – 358 млрд рублей. Это все ассигнования, которые нам необходимо профинансировать в декабре.

Межбюджетные трансферты субъектам – 258 млрд рублей. Из ведомств бо?льшая часть этих расходов падает на Минфин в части финансирования межбюджетных трансфертов государственным внебюджетным фондам и бюджетам субъектов Российской Федерации. Также большие расходы предстоит осуществить министерствам силового блока, Роскосмосу и Минпромторгу.

Резервы. Резервный фонд в этом году будет использован в сумме 2,6 трлн рублей. Мы не воспользуемся в этом году правом задействовать дополнительно 500 млрд рублей резервного фонда на случай, если нам не будет хватать доходов. В результате на конец года Резервный фонд Правительства составит 3,4 трлн рублей, а Фонд национального благосостояния – 4,9 трлн рублей. Общий объём резервов составит 8,3 трлн, или 11,3% ВВП.

Хотелось бы доложить, что средства ФНБ в этом году активно направляются на инфраструктурные проекты. На 1 декабря вложено 427 млрд рублей в семь инфраструктурных проектов, среди которых Байкало-Амурская магистраль, сооружения АЭС в Финляндии, приобретение тягового подвижного состава, Центральная кольцевая автомобильная дорога.

Регионы. Исполнение бюджетов регионов складывается лучше, чем в прошлом году, собственные доходы, налоговые и неналоговые, возросли на 8%, при этом рост наблюдается в 67 регионах, падение доходов – в 16 регионах.

Наиболее высокие темпы мы видим в Сахалинской области – 52%, связано это с тем, что поступают доходы от СРП; в Якутии и Бурятии, Магаданской и Мурманской областях это связано с дополнительными поступлениями, более высокими темпами роста поступлений налога на прибыль.

Наиболее низкие темпы в Республике Мордовия, Тюмени, Омской области и Калининградской области, это также связано с тем, что в отдельных регионах база была достаточно высокая в прошлом году, в отдельных регионах мы видим просто сокращение поступлений по налогу на прибыль. Налог на доходы физических лиц исполняется достаточно стабильно, и темп его роста составляет около 5% к уровню прошлого года.

У нас, напомню, доходы выросли на 8%, расходы выросли на 1,9%, при этом профицит составил 392,7 млрд рублей по состоянию на 11 месяцев. При этом за соответствующий период прошлого года профицит бюджетов регионов составил 65 млрд рублей. То есть в этом году, мы надеемся, будет лучше исполнение бюджета в целом по году, хотя мы ожидаем всё равно дефицитный уровень бюджетов субъектов Российской Федерации, если смотреть в целом по консолидированному бюджету.

Долги. Долги регионов за 10 месяцев (пока есть такая отчётность) выросли на 4%, но если посмотреть долю к налоговым, неналоговым доходам, то их доля пока снижается, потому что налоговые, неналоговые доходы выросли на 8%. Регионы, которые наиболее нас беспокоят, – это Мордовия (долг – 156% к налоговым, неналоговым доходам), Астрахань – 152%, Костромская область – 124%. В этой связи мы принимаем меры поддержки регионов, и до конца года, в декабре, будет дополнительно оказана поддержка этим трём регионам как в виде дотаций на сбалансированность, так и в виде кредитной поддержки, с тем чтобы снизить давление долговой нагрузки, чтобы эти регионы могли исполнить свои расходные обязательства.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Меры бюджетной политики, которые мы принимаем в текущем году, дали результат. Инфляция за последние месяцы, последние два квартала, не превышает 2%. Замедлился существенно отток капитала, и это тоже результат наших действий в области бюджетной политики. За 11 месяцев отток составил 53 млрд долларов США, это более чем в два раза ниже (наша оценка – 60 млрд долларов по концу года), чем первоначальные оценки.

Приток инвесторов мы видим на рынок государственных бумаг (более 140 млрд рублей), вернулись иностранные инвесторы к нам на рынок. Это также позитивно сказывается на заимствованиях наших корпораций. И нам удалось прекратить падение ВВП начиная с июня текущего года. Считаю, что меры, которые мы приняли в области денежно-кредитной и бюджетной политики, сыграли положительную роль. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо, Антон Германович. Давайте сразу послушаем по ФАИП, это будет логично. Алексей Валентинович, прошу вас.

А.Улюкаев: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

У нас очень большая просьба к Веронике Игоревне (обращаясь к В.Скворцовой), мы тоже подключимся, для того чтобы это навёрстывать. Ещё несколько актуальных позиций, связанных с возможностями эффективно реализовывать федеральные целевые программы и ФАИП в целом в следующем бюджетном периоде.

Первое. У нас есть серьёзная проблема с тем, чтобы мы включили в соответствии с поручениями Президента в ФАИП не только объекты, финансируемые непосредственно из бюджета, но и объекты акционерных обществ, государственных корпораций и компаний с государственным участием. Для этой цели мы подготовили соответствующие поправки в Бюджетный кодекс. К сожалению, законодатели ещё не приняли этих решений, поэтому нам нужно сейчас на уровне актов Правительства принимать решение о переходном периоде 2016 года, о тех переходных положениях, которые позволят выполнить поручение Президента без изменений в Бюджетный кодекс. Такие поправки подготовлены, нам необходимо их максимально быстро реализовывать.

Второе. Мы подготовили предложения о том, чтобы перейти на двухэтапную процедуру включения крупных инвестпроектов, тех проектов, которые не относятся к числу проектов повторного применения, в Федеральную адресную инвестиционную программу. Это позволит нам обеспечить и более точные решения, потому что предполагается, что первый этап, ещё до разработки проектной документации, представляет собой обоснование инвестиций с учётом результатов инженерных изысканий, геоподосновы, определения мощностей, после этого принимается решение о бюджетных инвестициях принципиальное, и потом уже, на втором этапе, принимается решение о строительстве объекта с учётом полученных на первом этапе результатов. Мы надеемся, что это обеспечит большую публичность, прозрачность всей процедуры и создаст возможность заключения контрактов сразу и на проектирование, и на строительство объектов.

Третья позиция. У нас изменилась процедура парламентского контроля за ходом формирования и реализации Федеральной адресной инвестиционной программы. И новые изменения в закон о парламентском контроле, который уже принят Государственной Думой, требуют предоставления главными распорядителями бюджетных средств большого количества новых документов, причём таких документов, как, например, документов, связанных с оформлением земельных участков, что для ряда объектов (прежде всего линейные объекты: трубопроводы, сети) чрезвычайно сложно будет для главных исполнителей. Надо к этому готовиться, чтобы не допустить здесь срыва нормативного обеспечения реализации Федеральной адресной инвестиционной программы.

И ещё одно. В ходе парламентской работы мы, к сожалению, допустили ситуацию, при которой у нас были перераспределены средства 17 объектов. Это примерно 8 млрд рублей. Причём это объекты, по которым заключены контракты, есть обязательства по этим контрактам. В этой ситуации контракт оказывается в сложном положении. При этом в результате распределения только 3 млрд были закреплены за определёнными объектами, а 5 млрд были оставлены в резерве и оставлены на главе Минфина. Нам нужно, мне кажется, избегать таких ситуаций, потому что возникают риски по контрактам, с одной стороны, а с другой стороны, зарезервированные средства не могут быть направлены на начало работ, и работа отодвигается на более поздние периоды, соответственно, возникают риски неввода объектов. Концентрация нашей работы на этих направлениях, мне кажется, позволит повысить эффективность реализации ФЦП и ФАИП и увеличить количество действительно вводимых в строй объектов. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо. Пожалуйста, коллеги, есть два сообщения, они носят текущий характер. Мы действительно делаем это каждые три месяца, но если есть какие-то соображения, которыми хотелось бы поделиться, пожалуйста. Есть?

В.Скворцова: Да. Если можно, Дмитрий Анатольевич, я хотела бы откомментировать ситуацию с Федеральной целевой программой химической и биологической безопасности. Она была принята 28 апреля постановлением Правительства, и в связи с необходимостью принять нормативную базу – и, самое главное, внести изменения в государственный оборонный заказ с учётом, что мероприятия этой программы имеют двойное назначение, – начало реализации пришлось на вторую половину сентября.

В настоящий момент 92% всех средств законтрактовано, и в течение ближайшей недели будет законтрактовано 98% средств. В связи с тем, что это долговременные контракты, двух- и трёхгодичные, никаких вопросов по реализации программы не будет. У нас при конкурсных процедурах образовалась экономия – 134 млн, эти деньги будут возвращены в федеральный бюджет с учётом оптимизации медико-экономического задания и их образования. Опасений реализация этой программы не вызывает на сегодняшний момент. Спасибо.

Д.Медведев: Хорошо. Тогда продолжите общение на эту тему с коллегами, чтобы все нюансы отразить также в дальнейшей работе. Есть ещё комментарии? Нет. Давайте тогда примем эти сообщения к сведению.

Единственное, на что хотел бы обратить внимание: действительно, кое в чём меняется законодательство, в том числе в части, касающейся Адресной инвестиционной программы, о чём сказал Алексей Валентинович Улюкаев. Об этом, собственно, нас просили наши коллеги – депутаты Государственной Думы, полагая, что это будет способствовать лучшему взаимодействию между парламентом и Правительством, лучшему погружению, что называется, в материал.

Мы об этом договорились, просто я просил бы всех, в том числе и Министерство экономического развития, смотреть за тем, как эти процессы пойдут, потому что это новелла. Если всё-таки мы почувствуем, что там что-то буксует, я не исключаю, что нам придётся снова сесть и эти вопросы проговаривать с коллегами-депутатами, потому что это было сделано именно по просьбе наших товарищей.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 10 декабря 2015 > № 1577481 Дмитрий Медведев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 10 декабря 2015 > № 1577479 Антон Силуанов

Брифинг Антона Силуанова по завершении заседания Правительства.

Стенограмма:

Вопрос: Программа «Вести». Антон Германович, здравствуйте. Если можно, вопрос про материнский капитал: продление программы, есть ли оценки, сколько средств на это, может быть, понадобиться, учитывая, что, Дмитрий Анатольевич сегодня сказал, 1,5 млн семей примерно за два года получат эту поддержку.

А.Силуанов: Что касается материнского капитала, необходимые ресурсы у нас в бюджете есть, это чуть больше 300 млрд рублей ежегодно предусматривается в бюджете. Каждый год эта цифра уточняется, исходя из прогнозируемого количества получателей материнского капитала. Сейчас спрашивают: в бюджете на следующий год предусмотрены эти деньги? Хочу сказать, что в бюджете на следующий год деньги предусмотрены, в первую очередь для тех семей, которые раньше получили, раньше встали, что называется, за соответствующим получением материнского капитала. Поскольку рождение второго ребёнка и оказание поддержки со стороны государства таких семей осуществляется не разово, не сразу в этом или в следующем году… Вы знаете, что использование материнского капитала предусмотрено на определённые цели, в том числе на обучение детей, в том числе на покупку жилья и инвестирование в жильё, ипотеку и так далее. То есть это те ресурсы, которые тратятся не сразу, а имеют достаточно длительный период использования. Поэтому на следующий год однозначно денег дополнительно не потребуется, а в последующие годы будем мониторить объём потребности с учётом семей, которые будут вставать в очередь как бы, то есть попадать в число тех, кто будет обеспечен материнским капиталом. Финансовое обеспечение этих дополнительных потребностей будет осуществляться уже не в 2016 году, а в последующие годы, поскольку использование, повторю, подразумевает не разовое снятие этих денег с так называемого счёта материнского капитала, а постепенное их задействование.

Вопрос: Антон Германович, хотелось бы узнать, принято ли сегодня на заседании Правительства решение о продлении программы амнистии капитала на полгода? И за счёт каких конкретно мер она будет расширена? То есть что в ней будет нового?

А.Силуанов: Такое решение принято. Мы действительно на следующие полгода продлеваем эту норму. Мы намерены обсудить вопрос работы амнистии и не очень, будем так говорить, широкое использование преимуществ, которые даёт амнистия, с бизнесом. Кроме того, есть ряд вопросов, которые мы запросили у Верховного суда. И в связи с анализом сложившейся практики, с учётом анализа тех запросов, которые нам представят наши предприниматели, мы будем готовы подправить действующее законодательство.

Считаю необходимым уже в текущем году начать такие консультации, с тем чтобы в начале следующего года внести изменения в закон и чтобы был срок, необходимый для того, чтобы наши предприниматели могли использовать все механизмы так называемой амнистии капитала, которая продлевается ещё на полгода.

Вопрос: Антон Германович, у меня два вопроса. Первый про ВЭБ, про вчерашнее поручение. То есть в поручении сформулировано, что дефицит у нас ограничен 3% без учёта помощи ВЭБу. Правильно ли мы понимаем, что дефицит всё-таки будет больше, и как не учитывать помощь ВЭБу в дефиците? И второй вопрос. Как будет меняться бюджет 2016 года с учётом рисков снижающейся цены на нефть и всё-таки помощи ВЭБу?

А.Силуанов: Вы знаете, не случайно Президент в своём Послании обратил внимание на необходимость сохранения размера дефицита бюджета в размере 3%, несмотря на все складывающиеся риски следующего года. При этом абсолютно правильно заявлено было о том, что 3% – это не самоцель, 3% – это та величина, которая обеспечивает макроэкономическую устойчивость и стабильность финансов. Если мы будем раздувать размеры дефицита бюджета, соответственно, вы знаете, к каким последствиям это может привести. В первую очередь это приведёт к тому, что сбережения граждан, предприятий будут не направляться на экономическое развитие, в экономику, а будут перераспределяться через бюджет на расходы бюджета. Причём мы видим, что бюджет в нынешних условиях, его объём избыточен, поскольку доходы, которые формирует сегодня экономика, значительно ниже, чем те обязательства, которые у нас сегодня есть. Поэтому наша задача, которая стоит перед Правительством, заключается в том, чтобы уже в этом году до момента доведения лимитов иметь чёткий план действий, как мы будем исполнять бюджет в 2016 году с точки зрения обеспечения его сбалансированности на уровне дефицита не выше 3%. Это должно решаться, как я уже неоднократно говорил, мерами стимулирования экономического развития, мерами, дополнительно принимаемыми в области администрирования доходов, и мерами по пересмотру и уточнению наших обязательств, которые учтены в бюджете следующего года.

В первую очередь, конечно, речь пойдёт о тех резервах, которые у нас есть. Да, действительно, мы возлагали достаточно большие надежды на резервные источники, которые не распределены в бюджете следующего года. Но если меняется серьёзно ситуация с доходами, то считаю, что мы должны пересмотреть наши планы с точки зрения принятия дополнительных решений за счёт нераспределённых резервов в бюджете следующего года. Эти резервы наряду с другими источниками должны стать тем ресурсом, который позволит нам обеспечить минимизацию дефицита бюджета.

Что касается ВЭБа и поручения (о чём вы говорили): да, действительно, в поручении Президента по итогам послания говорится, что необходимо обеспечить дефицит бюджета в следующем году на уровне 3%, за исключением расходов, необходимых для капитализации ВЭБа. Это действительно так и есть. Все обязательства, внешние обязательства ВЭБа, будут исполнены ВЭБом, в том числе за счёт финансовой поддержки из федерального бюджета. Это как бы дополнительное решение, будем так говорить, сверх тех, которые принимались при подготовке и принятии бюджета следующего года. Поэтому в поручении так и говорится, что в случае необходимости оказания поддержки ВЭБу из бюджета такая поддержка скорее всего будет оказана в необходимых объёмах, как мы уже говорили. Если у ВЭБа не будет достаточного объёма ресурсов для расчётов по своим обязательствам, то эти средства могут выходить за пределы 3-процентного дефицита. Именно такой смысл заложен в поручении Президента.

Вопрос: Я вас правильно поняла: ВЭБ получит деньги и в 2015-м, и в 2016 году, бюджетную поддержку?

А.Силуанов: Мы сейчас говорим о бюджетном дефиците 2016 года, поэтому в ответе на ваш вопрос я имел в виду именно 2016 год.

Вопрос: Антон Германович, скажите, пожалуйста, кроме поручения про 3% есть поручение обеспечить оптимизацию состава и функций институтов развития. Какие функции исчезнут у ВЭБа в том числе? И правильно ли мы понимаем, что снова встанет вопрос о продаже Россельхозбанка, может быть, ещё каких-то институтов развития?

А.Силуанов: Речь идёт, действительно, о более эффективном функционировании институтов развития, поскольку мы видим, что ряд таких институтов испытывает проблемы с капитализацией, и зачастую результат финансовой деятельности таких институтов отрицательный. Поэтому Президент дал поручение разобраться с действующими институтами развития. Да, действительно на повестке дня, честно говоря, стоит вопрос о Внешэкономбанке. Ещё раз повторю, что финансовых ресурсов для выполнения своих обязательств у Внешэкономбанка достаточно с учётом средств, которые будут оказаны из федерального бюджета. Но вопрос деятельности таких институтов требует дополнительного обсуждения. Возможно и принятие решения о преобразовании отдельных институтов развития и отделение ряда функций, которые сегодня совмещены на практике. Такие предложения будут рассмотрены в Правительстве, я не хочу сейчас забегать вперёд, и, соответственно, предложения будут подготовлены и представлены Президенту на рассмотрение.

Вопрос: «Россия 24». Антон Германович, сегодня Дмитрий Анатольевич упомянул, что будет рассмотрен в том числе механизм проектного финансирования для долевых проектов. Каким он будет? Будет ли какой-то перечень банков, которые будут в нём участвовать, или обсуждается какая-то иная схема?

А.Силуанов: Мы сегодня рассматривали вопрос участия наших граждан в долевом финансировании. Поскольку, мы видим, есть в том числе ряд проблем при участии в такой форме приобретения жилья, то рассматривались инструменты обеспечения надёжности вложений средств граждан в такого рода инвестиции, будем так их называть, с тем чтобы у нас было как можно меньше так называемых обманутых дольщиков. Поэтому сегодня рассматривались инструменты для обеспечения сохранности и надёжности вложений наших граждан в долевое участие в строительстве жилья. Не скрою, что была определённая дискуссия по замечаниям, которые были у Центрального банка, у Министерства финансов по этому законопроекту. Договорились его доработать и представить в Государственную Думу уже в несколько уточнённом варианте. Но задача состоит в том, чтобы задействовать все возможные инструменты и обеспечить надёжность для наших граждан, которые приняли для себя решение участвовать в долевом строительстве жилья. Именно этому были посвящены предложения в законодательство, которые рассматривались на Правительстве. Спасибо.

Вопрос: Хотела бы спросить про МВФ. После их решения как изменятся отношения России с МВФ? Может, мы выйдем вообще из фонда?

А.Силуанов: Да, действительно, позавчера было принято решение о том, что суверенные кредиторы страны, которой оказывается поддержка за счёт средств Международного валютного фонда, могут не иметь преимуществ по сравнению с другими коммерческими кредиторами. Конечно, мы говорили уже, что это решение предвзятое и принято прямо перед платежом Украины по своим долгам в конце декабря перед Россией. То есть 8 декабря рассматривается вопрос об изменении порядка расчётов с официальными кредиторами, 20-го числа Украина должна заплатить нам по долгам. Очевидно, здесь можно не рассуждать – связь прямая.

Что хотелось бы на этот счёт сказать? Россия предложила, на наш взгляд, очень выгодные для Украины условия реструктуризации задолженности. На три года мы предлагаем рассрочить уплату долга. То есть даже не в этом году, а, как вчера правильно было сказано, почти на четыре года мы предлагаем рассрочить долг Украины перед Россией. Мы предлагаем, действительно, дать нам гарантии, для того чтобы Украина могла рассчитаться по такой рассрочке, и мы предлагаем трёхлетний период, в том числе исходя из того, что программа поддержки Украины Международного валютного фонда длится именно три года. Тем не менее, зная, какие есть риски платёжеспособности этой страны, мы всё-таки попросили гарантии.

Что, казалось бы, нужно было сделать? Нужно было увеличить объём программы фонда на 3 млрд долларов и включить обязательства Украины перед Россией в программу. Этого не делается. И гарантии, которые мы запросили от ключевых стран «Группы семи» или от крупного банка, также не предоставляются. В этих условиях нам говорят, что ресурсов ни у стран, ни у фонда нет. В этих условиях, конечно, вызывает особые вопросы тот факт, что валютный фонд в последнее время не может увеличить свой капитал по той причине, что Конгресс Соединённых Штатов Америки не может ратифицировать поправку в устав фонда, а это, соответственно, является условием удвоения капитала фонда.

Уже пятый год ведутся переговоры о ратификации соответствующей поправки в устав фонда и, соответственно, капитализации, и никак Конгресс это не может сделать. А фонду как раз очень нужны деньги. Если бы это произошло, то и вопрос наполнения программы поддержки Украины за счёт ресурсов Международного валютного фонда решался бы гораздо быстрее и гораздо проще. Сейчас фонд вынужден привлекать заёмные средства, что, по сути дела, не является капиталом фонда. Увеличение капитализации, считаю, могло бы как раз пойти на пользу реализации программы поддержки Украины и, соответственно, расчёту Украины со своими кредиторами, в том числе и с Россией. К сожалению, такого не происходит. К сожалению, мы видим, что наши предложения не воспринимаются коллегами, основными участниками Международного валютного фонда, поэтому нам ничего не остаётся, как защищать свои интересы в судебном порядке, как это и предусмотрено проспектом эмиссии тех бумаг, которые выпускала Украина два года назад. Мы уже вчера говорили, Российская Федерация готовится к таким действиям. Нам ничего другого не остаётся делать, как защищать наши интересы в судебном порядке. Спасибо.

Вопрос: А что касается отношений с МВФ?

А.Силуанов: Что касается отношений с валютным фондом, то мы являемся одним из ключевых участников фонда. Мы не считаем необходимым из-за сложной ситуации, которая сегодня возникла, выходить из состава участников фонда. Считаем, что Международный валютный фонд реализует правильную политику, политику, направленную на поддержку платёжного баланса, бюджета стран, нуждающихся в финансовой помощи, структурных реформ. Там очень много высококлассных специалистов, которые работают в странах, которые содействуют развитию и финансовой стабилизации. Поэтому это очень важный и нужный институт, особенно в нынешней непростой ситуации в мировой экономике. Поэтому считаю выходить из состава фонда, как вы предложили, абсолютно нецелесообразно. Мы как были, так и останемся участниками этого важного международного финансового института, и надеемся, что объёмы поддержки, которую может осуществлять Международный валютный фонд в случае его дополнительной капитализации, могли бы быть более весомыми, и принципы работы могли быть более справедливыми и эффективными, о чём мы сейчас и говорим. Спасибо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 10 декабря 2015 > № 1577479 Антон Силуанов


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 9 декабря 2015 > № 1577482 Дмитрий Медведев

«Разговор с Дмитрием Медведевым». Интервью пяти телеканалам.

Председатель Правительства ответил на вопросы телеведущих Ирады Зейналовой («Первый канал»), Сергея Брилёва («Россия»), Кирилла Позднякова (НТВ), Елизаветы Осетинской (РБК) и Михаила Фишмана («Дождь»).

Стенограмма:

С.Брилёв: Здравствуйте, уважаемые телезрители! От лица медиахолдинга – организатора этой программы приветствую вас в эфире телеканалов «Россия 1», «Россия 24», радиостанций «Вести FM» и «Маяк». В эфире ежегодная программа «Разговор с Дмитрием Медведевым».

Здравствуйте, Дмитрий Анатольевич!

Д.Медведев: Добрый день! Привет!

С.Брилёв: Дмитрий Анатольевич, Вы хорошо знаете всех моих коллег, но на правах канала-вещателя хотел бы позволить себе задать первый вопрос.

Год был, мягко говоря, непростым. Правительством был разработан «антикризисный план». Но помимо того, что он сыграл свою роль, работает ли он, требуется, конечно, ремарка. Раз в три месяца мы слышим, что дно пройдено, начался подъём. Подъём начинается, потом прекращается, потом начинаются какие-то новые тенденции. Какие у Вас ощущения: работает «антикризисный план», нет?

Д.Медведев: Ситуация действительно непростая, хотя, напомню, последние годы у нас лёгкими и не были. Такова текущая международная ситуация и наша внутренняя ситуация. Если говорить о моих оценках, то могу сказать, что «антикризисный план» сработал. Он позволил нам выдержать наиболее сложный период этого года, и практически по всем направлениям, которые мы для себя наметили в качестве важнейших, этот план принёс результат.

Что я имею в виду? Ведь у нас задача была какая? Остановить падение производства, остановить падение экономики. Сейчас на базе тех данных, которыми располагает Правительство, располагает Министерство экономического развития, я могу сказать, что падение экономики и падение производства приостановлено, и мы исходим из того, что следующий год мы уже будем расти. Это первое.

Второе, о чём бы хотел сказать. Конечно, важнейшей задачей любого «антикризисного плана» является не допустить сползания уровня жизни людей. Насколько это удалось, судить, конечно, нашим гражданам, но всё-таки хотел бы отметить, что мы сумели воплотить в жизнь важнейшие мероприятия, в том числе проиндексировать страховую часть пенсии, причём проиндексировать на всю сумму инфляции. В результате пенсионные начисления, пенсионные выплаты для людей, которые получают пенсию, не обесценились. Это очень важно с учётом того, что на такого рода индексацию в условиях практически экономического кризиса идут очень немногие страны. Мы это сделали.

Третье, о чём хотел бы сказать и что, на мой взгляд, исключительно важно с точки зрения общего состояния дел в экономике. Конечно, это поддержка финансовой системы. Потому что мы можем сколь угодно долго рассуждать о том, что нужно заниматься доходами каждого конкретного человека, нужно стараться индексировать выплаты, но если финансовая система даёт сбой, если банковская система рушится, то всё, тогда труба. Мы нашу финансовую систему поддержали, и банковская система работает нормально. При этом я не могу принять упрёков, которые иногда звучат. Говорят: вы банкам помогли, а банки такие-сякие, у них и денег много, и всего остального. Но если банки несутся в пропасть, если они распадаются, то останавливается вся экономика. Люди, которые помнят кризисные события 1998 года и некоторых других периодов, это отлично знают.

Мы смогли поддержать нашу промышленность и сельское хозяйство. У нас работает целый ряд программ. Ведь куда кризис прежде всего ударил? По наиболее чувствительным сферам, типа автомобильной промышленности. Мы вложили деньги в наш автопром, и сейчас, несмотря на падение… Там есть падение, это правда, но всё-таки оно не такое, как это предполагалось изначально. Сельское хозяйство. Здесь вообще ситуация вполне неплохая, потому что в этом году мы получим от 2,5 до 3% роста сельского хозяйства, и это в условиях, когда у нас есть целый ряд ограничений, прежде всего финансовых. Вот поэтому я считаю, что «антикризисный план» сработал. Отдельный вопрос, надо ли этот план пролонгировать на будущее.

Е.Осетинская: Дмитрий Анатольевич, бюджет следующего года кажется очень оптимистическим, и цена на нефть заложена в него выше на 10 долларов, чем есть сейчас, и инфляция в два раза ниже, чем есть сейчас, и рост против падения. Не кажется ли Вам всё-таки, что это чересчур оптимистичный план? Есть ли у вас план Б и за счёт чего планируется достигать этого сценария, который вы заложили в бюджет?

Д.Медведев: Мне кажется, что по текущим оценкам, исходя из сегодняшнего прогноза… Объясню, почему я говорю именно «сегодняшнего», – потому что в условиях такой волатильности, как говорят экономисты, то есть таких вот движений в развитии экономики, конечно, прогноз у нас многократно менялся. Так вот в условиях текущих оценок и текущего прогноза я считаю, что этот прогноз, этот сценарий вполне реалистичен. Мы действительно можем в два раза снизить инфляцию, практически до 6,4%, как это и предполагается, именно потому что инфляция уже замедлилась. Вы знаете, что в последние несколько месяцев инфляция практически остановилась. Это первое.

Второе. Мы способны выйти на траекторию, может быть, не уверенного, но всё-таки определённого роста экономики. Здесь оценки разнятся, не скрою. У Центрального банка свои оценки, они чуть менее оптимистичны, чем оценки, которые даёт Минэкономразвития. Но даже самые пессимистичные оценки дают около нуля, а относительно оптимистические оценки роста экономики – где-то под 1%. Это неплохо в условиях того, что, напомню, мировая экономика тоже растёт не очень быстрыми темпами. В европейской зоне рост 1,5%, причём это средний рост, некоторые экономики падают. Но у наших партнёров, например таких близких партнёров, как Бразилия, рецессия уже 18 месяцев идёт. Очень серьёзное замедление в китайской экономике, то есть это всё ещё и отражение международных процессов.

Поэтому, безусловно, мы исходим в настоящий момент из реалистического сценария. Но мы были бы плохими управленцами, если бы не имели, как вы сказали, плана В и даже плана C, если потребуется для такой ситуации. Конечно, цены на нефть не радуют. Мы с вами недавно как раз обсуждали этот вопрос. Действительно, если говорить о текущем тренде цен на нефть, то он, может быть, самый низкий за последние 17 лет. Я напомню, что происходило в последние годы. Ведь от максимума, который был ещё совсем недавно, буквально несколько лет назад, когда цены достигали 150 долларов за баррель, мы спустились сейчас на уровень нефтяных цен в районе 37–38 долларов за баррель. Я имею в виду цену Urals, а не цену Brent, которая обычно у нас фигурирует во всяких разных табличках и на наших компьютерах. Так вот, если сопоставить эту цену на нефть с ценой 1998 года, когда был абсолютный минимум – около 9 долларов за баррель, я имею в виду минимум уже российского, не советского периода, то покупательная способность доллара к тому периоду практически в три раза изменилась. То есть мы можем считать, что мы сейчас находимся на самых низких нефтяных ценах за последние практически 20 лет.

Конечно, плохо, что наша экономика в такой степени зависит от нефти, но такова её структура и не мы её формировали. Она формировалась лет 60 последних, и за пять-десять лет это не делается, изменения таким образом. Поэтому если потребуется, если будут тяжёлые события, если будет продолжаться совсем негативный сценарий на углеводородном направлении, на нефтяном и на газовом треке, нам придётся вносить коррективы, и в этом смысле позиция Правительства будет абсолютно реалистична.

М.Фишман: Дмитрий Анатольевич, раз зашла речь о ценах на нефть. Понятно, что в условиях сокращения доходной части бюджета приходится резать и бюджет в целом. Но у меня вопрос про структуру бюджета, потому что в течение последних нескольких лет мы наблюдаем за значительным ростом (относительным) военных расходов на фоне снижения расходов социальных. Речь идёт об образовании и о здравоохранении. Хочется, чтобы Вы это прокомментировали. Идёт ли речь о, если угодно, смене приоритетов в этом смысле?

Д.Медведев: Михаил, у меня несколько иные ощущения. Мы действительно в какой-то период пошли на увеличение расходов на оборону. Это так. Причём это было сделано уже практически пять лет назад, и я считаю, что мы не просчитались, что мы сделали это абсолютно правильно, потому что к тому времени, к сожалению, состояние нашей техники военной, да и, собственно, состояние Вооружённых Сил, было существенно ниже требований. Сейчас мы подтянули эти расходы до мирового уровня, и у нас есть задача – переоснастить вооружениями новыми, новой военной техникой к 2020 году наши Вооружённые Силы практически на 70%. И эта задача будет выполнена, никаких сомнений быть не может. Почему? Потому что вопросами безопасности, вопросами обороноспособности ни одна страна жертвовать не может, даже самая маленькая. Самая, может быть, небольшая по населению и по территории страна обязана планировать значительные средства на оборону и безопасность. А что говорить о нашей стране? Мы самая большая, самая крупная в мире страна, с самой протяжённой границей. Если у нас не будет нормальных Вооружённых Сил, у нас просто страны не будет. Это, по-моему, очевидная вещь.

Но я сейчас говорю об этом не ради того, чтобы сказать, что мы нарастили расходы на безопасность и Вооружённые Силы и это наш главный приоритет, основной приоритет, а всё остальное подчинённо этому. Это была бы однобокая позиция. Действительно, в какой-то момент это нужно было сделать.

Что касается социальных расходов. Давайте признаемся прямо и откровенно: за последние 15 лет у нас был опережающий рост социальных расходов. Да, сложились для этого предпосылки – экономические предпосылки: цены на нефть стали высокими, мы могли больше тратить. В результате мы очень сильно расширили объём социальных обязательств, очень сильно. Достаточно вспомнить зарплаты, пенсии конца 1990-х годов, даже привязанные к иностранной валюте, и сегодняшние – это совершенно разные цифры. И мы ничего не снизили. Ничего не снизили! Ни от одного социального обязательства не отказались. Поэтому социальный бюджет в этом смысле развивался практически по тому же сценарию, что и бюджет Министерства обороны.

Вы сказали про отдельные сегменты: образование, здравоохранение. Я, естественно, понимал, что вы меня об этом спросите. Знаете, я вчера специально посмотрел по цифрам, поговорил ещё раз с коллегами-министрами. Бюджет системы образования – и федеральный, и консолидированный – практически неизменен. Он, может быть, меняется на одну десятую от размера ВВП в сторону снижения. Практически неизменен. Бюджет здравоохранения на следующий год – и федеральный, и консолидированный – растёт. Немного совсем, это тоже десятые доли ВВП, но он растёт, не снижается. Поэтому вопреки почему-то существующей позиции или даже мифу какому-то, что у нас социальные расходы падают, а расходы на вооружение растут, это не так. Наши социальные расходы стабильны, и они не падают.

Другое дело, что, если бы нам позволяли условия, обстоятельства, может быть, мы бы их нарастили. Для этого возможности сейчас нет. Но хочу ещё раз подчеркнуть: и в отношении образования, и в отношении здравоохранения приоритеты остаются прежними, расходы остаются теми же, что и в этом году.

К.Поздняков: Дмитрий Анатольевич, я хотел продолжить тему здравоохранения, здоровья нации. С одной стороны, вроде бы мы стали делать больше высокотехнологичных операций – это несомненный плюс. С другой стороны, в прессе появляется достаточно много данных со ссылкой на некие ведомственные исследовательские институты типа минфиновских о неких планах по введению норм на проведение осмотров врача, вызов скорой помощи. Мол, всё, что свыше нормы, будет за деньги. Это что? Кто-то покушается на святое, на бесплатную медицинскую помощь?

Д.Медведев: На святое никто не покушается. Кто будет покушаться, по рукам дадим и по другим частям тела.

К.Поздняков: Им уже придётся обращаться.

Д.Медведев: Им уже придётся обращаться, совершенно справедливо, за медицинской помощью. Но, конечно, мы должны понимать, как эти деньги расходуются, поэтому нормирование должно быть обязательно. Ведь бесплатная для человека помощь только на первый взгляд бесплатная. Естественно, она складывается из того, что называется национальным богатством, за счёт тех налогов, отчислений, которые платят все – и физические, и юридические лица, и она должна правильно расходоваться, эта часть бюджета.

Поэтому мы ввели гарантии бесплатной медицинской помощи. Что это означает? Что каждому человеку гарантирован определённый набор медицинских услуг. И эти гарантии должны свято соблюдаться. Там, где их пытаются обрезать, – это действительно недопустимо, и это требует вмешательства и властей, я имею в виду исполнительной власти, и правоохранительных органов. Это, безусловно, так.

Но мы должны следить за тем, чтобы эти гарантии соответствовали современным требованиям. Вот вы упомянули высокотехнологичную медицинскую помощь. Я, конечно, не могу тоже об этом не сказать. Я когда-то, может быть, вы помните, занимался национальными проектами, один из них касался здравоохранения.

Что мы тогда сделали? Мы впервые за вообще всю современную историю России стали делать нормальные бесплатные высокотехнологичные операции на современном оборудовании. Так вот с тех пор объём таких операций увеличился раз в десять. Причём всё это мы нарастили за последние, наверное, семь-восемь лет, и теперь целый ряд высокотехнологичных медицинских манипуляций, вмешательств проводится бесплатно, причём очереди нет, не по всем, конечно, видам операций, но по целому ряду даже очереди нет. Я считаю это очень существенное, просто кардинальное изменение в системе здравоохранения, потому что одно дело – просто за лекарства заплатить (это так или иначе всё равно люди делают), а другое дело – заплатить за высокотехнологичную медицинскую помощь (это страшно дорого). Во всём мире это делается, как правило, за счёт системы обязательного медицинского страхования или добровольного медицинского страхования. Но мы пока идём в основном, естественно, за счёт системы обязательного медицинского страхования. Эта система очень неплохо работает. Значительная часть наших людей стала делать такие операции в России, а не ездить за границу, потому что за границей и дороже, и всякие другие проблемы существуют. Вот это нужно сохранить обязательно.

Обратите внимание, что Президент в своём Послании специально об этом сказал: что до тех пор, пока не заработает в полной мере, полноценно система обязательного медицинского страхования в части, касающейся высокотехнологичной медицинской помощи (там нужно некоторые распорядительные решения принять и просто запустить определённые экономические процессы), мы вынуждены будем эти операции по так называемой ВМП финансировать прямым счётом из бюджета. Просто брать деньги из бюджета и давать. Я считаю, что это лучшая гарантия того, что медицинские услуги будут доступны населению.

Проблем в системе здравоохранения полно. Есть и услуги, которые должны быть бесплатны, но за них деньги тянут. Поборы, взятки – это есть, это всё мы понимаем и видим. Но это наша общая задача – с этими процессами справиться. Это задача и исполнительной власти, и правоохранительных органов, и самих людей. Они должны понимать, что чем больше они идут на поводу у таких запросов, тем более развращённой становится система.

Жаловаться нужно, говорить о том, что за элементарную медицинскую операцию или за элементарную медицинскую услугу с нас тянут деньги.

К.Поздняков: Жаловаться кому, куда?

Д.Медведев: Ну куда жаловаться? Естественно, в вышестоящие органы. Это отделы, управления здравоохранения в регионах. О том, что конкретный врач или конкретная поликлиника, конкретная больница пытается коммерциализировать эти услуги. Поможет, не сомневайтесь.

И.Зейналова: Дмитрий Анатольевич, Министр Силуанов на заседании Совета Федерации заявил, что следующий год будет последним, когда Правительство сможет воспользоваться резервным фондом для компенсации дефицита бюджета. Не тревожно?

Д.Медведев: Определённую тревогу слова Силуанова должны внушать, но мы разумные люди и адекватные. Задача Министерства финансов – в известной степени нагнетать страхи и сгущать краски. Напрямую говорю об этом. Почему? Потому что если не Министерство финансов это делает, то не сделает никто. Министерство финансов – это последний рубеж, поэтому любой министр финансов, как бы ни была его фамилия, обязан всегда драматизировать ситуацию. И это правильно.

Что касается наших резервов. Давайте по-честному признаемся, мы для чего их создавали? Мы их создавали для того, чтобы при такой ситуации, как сложилась сейчас, их тратить, а не просто сидеть вот так вот и говорить: «Ну да, ну тяжело, но тратить не будем. Сожмёмся ещё больше, откажем себе во всём и тратить резервы не будем». Ну зачем нам такая позиция? Мы их, естественно, тратим, но тратим разумно. Мы рассчитали: действительно, эти резервы конечны, но если события будут развиваться на основании тех прогнозов, которые мы имеем, эти резервы позволят нам пережить наиболее сложный период в нашей экономике. Это первое.

Второе. Как только возникает возможность (а такие возможности даже в течение этого года были), резервы надо пополнять. У нас довольно высокая волатильность курса рубля, как только возникают возможности, Центральный банк докупает валюту – по сути, занимается резервированием. Мы и дальше это будем делать, поэтому задача Правительства, задача грамотного Правительства, – а я считаю, что у нас именно такое Правительство, – заключается в том, чтобы, с одной стороны, резервы расходовать, а с другой стороны, не допустить ситуации, когда мы окажемся с пустыми карманами. И вот на страже этого стоит господин Силуанов.

И.Зейналова: И пугает нас.

Д.Медведев: И пугает нас.

К.Поздняков: Когда он говорит о том, что нам придётся когда-нибудь встать перед выбором – либо новые налоги вводить, либо урезать социальные расходы, он просто нас так немножко пугает?

И.Зейналова: Тот самый плохой парень.

С.Брилёв: А давайте вот по налогам конкретно.

Д.Медведев: Во-первых, Ирада, вы правы. В Правительстве должны быть и плохие, и хорошие парни. Мы все роли заранее распределили, сомнений нет. Вот я хороший парень.

С.Брилёв: Ой, а можно хорошему парню задать вопрос, Дмитрий Анатольевич? В частности, про налоги, коль мы о них заговорили. Ну чем заканчиваются истории с налогами на элитное жильё и на роскошь, мы на примере господина Депардье знаем: он переехал в Российскую Федерацию.

Д.Медведев: И не только он.

С.Брилёв: И приезжают они, в частности, из-за 13-процентного налога. И вот тут вопрос не от богатых, а от среднего класса, который, конечно, с некоторым трепетом следит за иными думскими дискуссиями, особенно в левой среде, о том, чтобы, возможно, ввести прогрессивную шкалу, уйти от 13%. Как Вы к этому относитесь?

Д.Медведев: Сергей, а вот вы себя средним классом почитаете?

С.Брилёв: Да.

Д.Медведев: Вы вот как относитесь к тому, чтобы ввести «прогресс»?

С.Брилёв:Вы меня ставите в странную ситуацию. Я ни разу в выборах не участвовал и не собираюсь, а Вы меня заставляете дать политический ответ. Плохо я отношусь к этому. Я считаю, что 13% должно остаться.

Д.Медведев: Ну понятно. Я на самом деле вчера среди своих коллег-министров тоже провёл мини-опрос по поводу нашей налоговой системы, понимая, что мы об этом будем разговаривать, в том числе, может быть, даже выйдем на этот вопрос – по прогрессивному налогообложению. Я считаю, что, во-первых, 13-процентный налог подоходный, который мы ввели в 2000 году, – это, может быть, то, что нам удалось на 100%. Нам – я имею в виду в данном случае власть, которая существует с 2000 года: Президенту Путину, Правительству и другим властям, которые впоследствии этим всем занимались. Этот налог вывел нас в совершенно другую лигу. Вспомните, как в 1990-е годы платились деньги (здесь все в 1990-е годы работали, отлично это помнят): деньги, естественно, значительная часть денег, платились в конвертах. После перехода на 13-процентный уровень серая зона практически ушла, все налоги платятся (я имею в виду подоходный налог). Выгоднее платить, чем не платить. Ну зачем же нам резать курицу, которая нам несёт такие золотые яйца?

Да, существует точка зрения, многие левые партии этой точки зрения придерживаются, что прогресс необходим. Вопрос в чём? Вопрос в готовности нашего общества к прогрессивному налогообложению и готовности нашей налоговой системы. Ведь прогрессивное налогообложение имеет плюсы, потому что оно как бы более справедливо уравнивает шансы всех, кто принимает участие в делёжке общественного пирога, тех, кто участвует в формировании налогов, и тех, кто пользуется потом общественными фондами. Так вот, для того чтобы собрать прогрессивный налог, требуются существенно бóльшие затраты на администрирование. Нам просто придётся тогда всех заставить подавать декларации, пусть даже в электронной форме. Даже если у тебя совсем небольшая зарплата, тебе придётся подавать декларацию и с одного места работы, и с другого места работы. Это существенно всё усложнит.

И наконец, последнее, на мой взгляд. Есть страны, где неуплата налогов является тягчайшим преступлением. У нас нет пока этого, как во многих странах, где не заплатить подоходный налог или какой-то другой налог является просто невозможным.

Поэтому было принято решение (оно было поддержано Президентом) о том, что мы в ближайшие годы налоговую систему не трогаем вообще и 13-процентный подоходный налог не трогаем в частности.

И наконец, самое последнее. Для того чтобы всё-таки те, кто получает больше, каким-то образом своими доходами делились… Ведь доходы для чего нужны? Редко кто просто сидит на своих капиталах и никуда их не вкладывает. Обычно это приобретение недвижимости, автомобилей. Так вот, у нас теперь дорогая недвижимость и дорогие автомобили облагаются по повышенной ставке. И тот, кто приобретает дорогую недвижимость, всё равно частью своих доходов будет делиться. Я думаю, что в настоящий момент это оптимальный подход. А что будет через пять-семь лет, поживём – увидим.

К.Поздняков: Может быть, затронем вопрос экономии? Причём экономии такого толка... Наверное, вопрос народный будет абсолютно, поскольку именно в народе ходят легенды о том, что у чиновников, в том числе бывших, какие-то невероятные льготы, что все эти льготы съедают бюджет, что расходы на госаппарат, несмотря на заявленные решения о том, что они сокращаются, тем не менее растут в ущерб другим программам. Здесь есть что ужать? И правильно ли такое ощущение?

Д.Медведев: Есть что ужать, и ощущение правильное. Ощущения должны в данном случае заключаться в том, что расходы на государственный аппарат у нас раздуты. Государственный аппарат вообще такая субстанция… Как только отворачиваешься в сторону, у него есть свойство сразу же расширяться. Он живёт по известным управленческим законам. На моей памяти (а я уже достаточно давно на государственной службе) мы многократно принимали решения о сокращении госаппарата, и дело не в том, что мы их не проводили в жизнь. Мы их проводили в жизнь, но потом проходит полгода, год – нужно добавить сюда. Новая задача, новая функция появилась – давай туда дадим. Или же принять решение по закупке новой техники, ещё чего-то. В результате эти расходы растут. Я считаю, что любое правительство в любой стране регулярно должно принимать решения о сокращении расходов на государственный аппарат, отсекать лишнее.

Плюс у нас ещё есть некоторые традиции, которые сформировались и в советский, и в постсоветский период. Скажем прямо, наши чиновники привыкли ездить на более дорогих автомобилях, например, чем чиновники в других странах, это так. Не думаю, что это правильно. Если у тебя есть доходы, покупай личную машину и катайся себе в удовольствие, но государственные машины должны быть нормального среднего класса, не эксклюзивной линейки.

Мы приняли решение сократить наши министерства, которые относятся к правительственному блоку. По силовикам – это, во-первых, отдельное решение, оно принимается Президентом, это связано с безопасностью, хотя там тоже есть решения. Так вот, по правительственному блоку мы приняли решение сократить аппарат приблизительно на 10%, начиная со следующего года. Это не в первый раз, просто потому, о чём я только что говорил. Мы это решение, естественно, доведём до конца.

Кроме этого сокращается целый вид расходов на содержание государственного аппарата, принимаются решения по другим направлениям, включая, кстати сказать, даже вопросы пенсионного обеспечения и отпусков госслужащих.

В какой-то момент мы тоже так собрались, и я обратил внимание.

Говорю: коллеги, посмотрите, у нас государственные служащие отдыхают больше, чем другие категории населения. Давайте, так по-честному скажем: у нас существенно более вредная работа? Можно по-разному к этому относиться. Работа сложная, но считать, что вот здесь есть какая-то особая специфика и государственные служащие должны отдыхать, например, больше, чем другие бюджетники, – я не вижу здесь такой специфики, скажем прямо. И мы решили сократить отпуска. Наверное, кто-то из моих коллег госслужащих нам за это спасибо не сказал, но вообще-то это справедливо. Я считаю, что это правильно.

Ну и по поводу регионов. Потому что я сейчас удар, что называется, на себя принял, теперь в отношении регионов. По регионам действительно существует решение о выплате всяких разных бонусов и о содержании государственного аппарата – бывших высших должностных лиц за счёт местных региональных бюджетов. Это дело региона. Вот я считаю, что регион должен по-честному признаться своим гражданам, то есть региональные руководители. Если они считают, что у них совершенно выдающийся был руководитель региона, нужно выйти и по-честному сказать: мы хотим ему оставить пожизненное содержание, машину, дачу. И пусть люди на это отреагируют. Если они скажут: да, мы считаем, что он очень многое сделал, – пусть остаётся. Но если всё-таки люди против этого, то тогда такие льготы должны быть сокращены, потому что эти льготы, естественно, идут за счёт бюджета. Мы по этому дадим регионам рекомендацию. Я, кстати, вчера эту тему обсуждал с коллегами, которые экспертизой занимаются по линии нашего Народного фронта, они довольно давно это ковыряют. Думаю, что абсолютно правильно, потому что здесь нужно навести порядок, но подчёркиваю: это нужно диктовать не из Москвы, это должен делать не Президент и не Правительство, а пусть сами региональные власти возьмут на себя смелость, выйдут и скажут: хотим сохранить или хотим снять. Вот тогда это будет нормально.

И.Зейналова: Да, вредное производство. Пусть решают, конечно, сами. Я снова про денежки. В прошлом году мы с Вами встречались…

Д.Медведев: Меня всегда про денежки спрашивают, Ирада.

И.Зейналова: А я прямо про большие денежки. В прошлом году мы с Вами встречались, доллар бил, как Вы помните, рекорд. Была невероятно, даже психологически, тяжёлая ситуация.

Д.Медведев: Это правда.

И.Зейналова: На этой неделе снова порадовать нечем. Причём всё понятно, конец года… Но доллар снова под 70. Это предел? И для Правительства какой курс является комфортным для формирования бюджета, для развития экономики? Чего ожидать?

Д.Медведев: Ирада, вы очень правильный вопрос затронули, и очень хорошо, что вы вспомнили нашу годичной давности беседу за этим же столом. Действительно, тогда, скажем честно, настроения были гораздо более тревожные у всех, даже у членов Правительства и, естественно, представителей Центрального банка. Мы, конечно, понимали, что этот процесс не может быть бесконечным, но это самое курсовое дно и границы коридора всё равно нужно было нащупать. Всё стабилизировалось. Действительно, рубль перешёл к совершенно новому состоянию, он находится теперь у нас в свободном плавании. И это хорошо, потому что никто не диктует, каким рублю быть. Как только диктуешь, это означает, что курс дутый, а если курс дутый, он в любой момент может рухнуть. И в советский период это было, и в постсоветский период. Поэтому у нас рубль плавает. Но, что скрывать, он у нас очень сильно подвязан под нефтяные доходы и очень сильно подвязан под цену нефти. Я только что об этом говорил.

Хочу, правда, сказать, что у нас цены на нефть, действительно, в этом смысле сейчас находятся на самом нижнем уровне, поэтому мне представляется, что всё-таки и котировки рубля сейчас из-за этого сползли вниз. И вряд ли, если будет некоторый отскок по нефтяным ценам, эти котировки останутся на текущем уровне. Хотя прогнозы – дело неблагодарное. Тем не менее любое увеличение цен на нефть сказывается на курсе рубля, и люди к этому приспособились. Поэтому в прогноз и бюджет следующего года мы заложили усреднённый курс порядка 63 рублей за один доллар. По всей вероятности, где-то в этих границах рубль будет держаться. Но очевидно, что на состоянии рубля будут сказываться разные факторы.

Помимо нефтяных цен, я напомню, что мы уже достаточно давно находимся в условиях, когда крупнейшие экономические страны, важнейшие финансовые рынки для нас закрыты. То есть мы живем только за счёт собственных источников развития. Это плохо, но это и хорошо, потому что мы впервые познали цену собственных экономических возможностей. Ведь как мы себя вели? Мы – я имею в виду власти в стране в 1990-е годы, да и в нулевые годы. Если что, мы сразу же обращались к западным заимствованиям, причём это делали в основном коммерческие институты (банки, крупные коммерческие компании), и за счёт этого пополняли дефицит ликвидности, получали валютные источники для заключения контрактов импортных и так далее. Сейчас ничего этого нет, но мы продолжаем жить, мы даже развиваемся. Мы живём хуже, наверное, чем хотели бы жить – это правда. Но, с другой стороны, мы теперь понимаем внутренние ресурсы российской экономики. Наша экономика, и это, действительно, медицинский факт, доказала свою самодостаточность. Скажем прямо, не каждая страна имеет самодостаточную экономику, некоторые страны не способны прожить без внешней помощи, но наша страна, безусловно, способна жить и развиваться даже в таких условиях, хотя ничего хорошего в этом нет.

М.Фишман: Звучит, конечно, обнадёживающе, но я продолжу про деньги. Вы сказали не без гордости, что Правительство сдерживает обязательства по страховой части пенсии. Прекрасно, но уже в течение второго года принимаются решения о замораживании накопительной части, с одной стороны, тем самым подрывается доверие к самой идее личных накоплений на старость, если угодно, под которой государство вроде как подписывалось. Это с одной стороны. С другой стороны, у нас постоянно в последнее время обсуждается вопрос повышения пенсионного возраста. Представляется, что эти два вопроса связаны. Есть экономисты, которые утверждают, что это и необходимо, и неизбежно, и в этом смысле хочется понять, какой у вас план. Что и в части накопительных пенсий, и в части повышения пенсионного возраста? Что вы будете делать?

Д.Медведев: Я вот что хочу вам сказать по поводу первой и второй части вопроса. Считаю, что они если и связаны, то всё-таки очень опосредованно. Про накопительную часть. Мы действительно несколько лет подряд принимаем решение о том, чтобы заморозить эту самую накопительную часть или накопительный элемент. Страдают ли при этом интересы людей, которые вошли в накопительную систему? По этому поводу есть разные точки зрения. Я озвучу ту, которая мне кажется абсолютно справедливой: не страдают, потому что ни на общем объёме денег, которые будут получать люди в случае выхода на пенсию, ни на текущем исполнении пенсионных обязательств заморозка вот этого самого накопительного элемента не сказывается. Более того, мы весь накопительный ресурс практически распределяем через распределительную часть, через нормативную часть пенсии, и люди получают всё, что должны получать. То есть и сейчас они получают полную пенсию, и в будущем они будут её получать.

Да, это тоже вынужденная мера, конечно, происходит это не от хорошей жизни. Связано это с двумя моментами. Момент номер один: нам сначала необходимо было подготовить сами пенсионные структуры, которые занимаются управлением соответствующей части накоплений, то есть эти самые негосударственные пенсионные фонды, чтобы они вошли, как принято говорить, в систему страхования, чтобы они были прозрачны, понятны, чтобы там жуликов было меньше. Там, к сожалению, их хватало. И вторая причина сугубо финансовая. Действительно, нам сейчас нужны деньги для развития. Это приблизительно 345 млрд рублей, которые мы сможем использовать для решения текущих неотложных задач, в том числе, может быть, и антикризисных.

Это временная ситуация. Я специально лично сказал, глядя на своих коллег по Правительству, что мы приняли решение не отказываться от накопительной части пенсии и от существующей системы пенсионирования, потому что пенсионная система в целом должна быть стабильна. Мы пообещали в начале нулевых годов, что будут два элемента, – мы должны их сохранить. В этом смысле никакого пересмотра не произошло.

Теперь в отношении пенсионного возраста. Это более сложная тема. Первое, о чём бы хотел сказать: пока никаких решений не принято. Идёт общественная дискуссия, она известна любому человеку. Смысл её заключается в том, когда целесообразно выходить на пенсию с точки зрения конкретного человека и интересов государства.

Я всё-таки напомню, как складывалась наша система пенсионного обеспечения, включая возраст выхода на пенсию. Этот возраст был установлен в 1932 году. Когда я выступал в Государственной Думе, я посмотрел на статистику и обомлел: средняя продолжительность жизни в нашей стране в 1932 году была 35 лет. Это было связано с голодом, с гражданской войной и так далее, но тем не менее.

35 лет была продолжительность жизни, 55 для женщин, 60 лет выход на пенсию. Вот из чего исходил тогда законодатель. С тех пор, слава богу, у нас существенно изменилась ситуация, и за последние годы у нас продолжительность жизни довольно серьёзно выросла. Я считаю, что это, кстати, наше большое достижение. Оно, может, не такое, как в Японии или скандинавских странах, но всё-таки. У нас женщины вообще молодцы, уже живут в среднем приблизительно на семь лет дольше, чем это было буквально восемь лет назад, около 76 лет. Мужчины, конечно, поменьше живут ввиду вредных привычек, но тоже живут существенно дольше, чем это было ещё 10 лет назад. И это хорошо. Поэтому если будут ещё за своим здоровьем следить, то выйдут на приблизительно такую же среднюю продолжительность жизни, как у наших дорогих женщин.

Это очень хорошо, это результат нашей работы по медицинской линии, отказа от целого ряда вредных привычек, результат занятий спортом, ну и, конечно, медицина. Поэтому мы сейчас уже вправе поставить перед собой этот вопрос: когда люди могут выходить на пенсию? Но ответа на этот вопрос нет. Нужно провести дополнительные консультации, нужно поговорить и с экспертными кругами, и просто с самими людьми посоветоваться, потому что приоритеты у всех очень разные.

Проиллюстрирую на одном примере. Говорю об этом, потому что тоже сам этим специально занимался. Выход на пенсию чиновников. Вот когда мы эту идею обсуждали, все были почему-то уверены, что чиновникам только скажи: выходи на пенсию в 65, и они будут хлопать в ладоши. Ничего подобного. Часть людей, часть должностных лиц сказала: да, мы хотели бы работать как можно дольше (причём это не зависит от должности), часть людей сказала: нет, мы хотели бы уйти раньше, заниматься внуками, огородом, на дачу ездить и так далее. То есть это набор приоритетов. Но мы всё-таки приняли решение увеличить продолжительность трудового стажа для государственных служащих до 65 лет, но сделать это постепенно. Я считаю, что в постепенности как раз и есть рецепт увеличения общей продолжительности трудовой деятельности в нашей стране.

М.Фишман: Смысл моего вопроса скорее был таков: не слишком ли медлит, возможно, Правительство с этой назревшей мерой?

Д.Медведев: Это зависит от точки отсчёта. Те, кто придерживается более либеральных взглядов на экономику, говорят: давайте быстрее. Те, кто придерживается более консервативных позиций в этой части, говорят: давайте медленнее. Понимаете, я считаю, что здесь нельзя ни торопиться, ни, с другой стороны, опоздать. Конечно, если бы мы сейчас приняли решение, то для бюджета это было бы очень существенной поддержкой. Но давайте задумаемся: люди к этому готовы? Я в этом не уверен.

Поэтому мы должны сделать так, чтобы все люди осознали свои жизненные приоритеты, чтобы они решили, как им поступать, чтобы выбрали для себя модель поведения после 55 или 60 лет: работают они или не работают. Ведь недаром мы совсем недавно также рассматривали вопрос, как платить пенсию тем пенсионерам, которые работают.

Напомню, в советские времена такие люди никогда не получали пенсию. Человека ставили в такие условия: или ты получаешь пенсию, или идёшь и зарабатываешь деньги на работе. Причём под это подводилось вполне серьёзное юридическое и экономическое обоснование. Что такое пенсия? Это, по сути, выплата в связи с утратой трудовой функции, возможности трудиться. Если у тебя трудовая функция не утрачена, за что тебе платить пенсию? Такова была позиция наших предшественников, которые, кстати, олицетворяли левые взгляды, левые, подчёркиваю. Мы на это не пошли: у нас люди сейчас получают и пенсию, и зарплату. Единственное, чего мы не сделали, – мы не проиндексировали соответствующую часть пенсии тем, кто работает, но мне кажется, что в нынешних условиях это абсолютно справедливо. Поэтому это зависит от точки отсчёта. И я думаю, что в ближайшие годы, нам нужно будет, посоветовавшись с людьми, это решение принять.

С.Брилёв: Дмитрий Анатольевич, по принципу «да-нет», я не пытаюсь сорвать, что называется, наш хронометраж, но существующие пенсионеры в следующем году получат повышение пенсии в очередной раз, да? Всё нормально?

Д.Медведев: Конечно.

С.Брилёв: Это останется в планах.

Д.Медведев: Если говорить о пенсионерах, то позиция такая. Те, кто не работает, естественно, имеют право на пенсию и на индексацию этой пенсии. Эту индексацию мы будем проводить, скорее всего, в два этапа, в зависимости от экономического положения дел в стране. Есть уже нормативная индексация и возможна индексация по итогам работы за I квартал. Эта позиция, которую мы, кстати, определили с «Единой Россией», и считаю, что она абсолютно справедлива, корректна и соответствует экономическому состоянию дел в обществе.

С.Брилёв: И неприкасаема.

Д.Медведев: Что касается работающих пенсионеров, то они и работают, и получают пенсию, но их пенсия не индексируется именно потому, что они работают. Я считаю, что это тоже справедливо, потому что если они находят силы для работы, то уж во всяком случае вот эти небольшие суммы индексации им не настолько нужны.

Е.Осетинская: Дмитрий Анатольевич, жители Крыма платят довольно высокую цену за то, что они оказались гражданами России. Последние события показали, что Крым по-прежнему находится в изоляции, и, по сути, системы жизнеобеспечения находятся отдельно от Российской Федерации. Когда эта ситуация будет ликвидирована и как? И главное, сколько это будет стоить и кому?

Д.Медведев: Елизавета, я думаю, если мы спросим у жителей Крыма, платят ли они слишком высокую цену за интеграцию с Россией, то абсолютное большинство крымчан скажет, что они готовы даже большую цену заплатить, лишь бы не возвращаться в тот бардак, в котором они были ещё буквально совсем недавно.

Е.Осетинская: Я думаю, это зависит от способа проведения опроса.

Д.Медведев: Знаете, как ни спрашивай, человек на уровне первой реакции всё равно вам ответит. Я не говорю про манипуляции, я говорю просто об обычном вопросе, который задаёшь обычному человеку в Крыму. Я такие вопросы обычным людям задавал, людям, которые, что называется, на улице встречаются.

По поводу интеграции. Вообще-то Крым в российское правовое и экономическое пространство уже интегрирован. Ровно поэтому мы прекратили работу Министерства по делам Крыма, перешли на другую форму управления. Крым является неотъемлемой частью Российской Федерации и в правовом, и в экономическом смысле. Там выплачиваются все пенсии, пособия. Там существует, действует российское правовое поле, которое, на мой взгляд, гораздо более совершенно, чем то, которое было там.

Но Крым действительно уязвим по двум причинам. Это колоссальное недофинансирование в последние, может быть, 20 лет, а если говорить прямо, вообще, может быть, даже послевоенного периода. Крым, который ещё 100 лет назад был жемчужиной, действительно в советский период всё-таки развивался не так, как все мы хотели бы. Последние 20 лет – ещё хуже. Поэтому там есть проблемы, которые обострились ввиду известной позиции руководства Украины.

Что бы там ни говорили украинские правители, то, что произошло со светом, иначе как геноцидом не назвать. Это совершенно хамская, абсолютно такая отмороженная, как говорят в народе, позиция, когда социальные учреждения, людей, которых, кстати, украинские власти даже почитают за своих (говорят: «Там наши люди, и вообще Крым должен вернуться»), отрезали от энергоснабжения. Как это назвать? Свинство просто, по-другому никак не назвать. Но мы, естественно, к этому готовились, скажем прямо. Заранее готовили и дизели, и резервные системы энергоснабжения, поэтому там коллапса не случилось. И даже в самый напряжённый период энергопитание социальным учреждениям ? учреждениям здравоохранения, социального обслуживания ? было обеспечено. Совсем недавно состоялся запуск первой нитки энергоснабжения. Скоро мы подключим вторую нитку из первой очереди, а в мае – ещё две. В результате получим 800 МВт. Это полностью закроет проблемы Крыма.

Но и на этом мы, естественно, не остановимся. В планах есть сооружение к 2018 году двух новых электростанций – в Севастополе и в Симферополе. В этом случае Крым станет не энергодефицитным, а энергоизбыточным регионом. Поэтому в целом там совершенно нормальная в этом плане ситуация.

И наконец, последнее: всё это, конечно, в деньгах не измеряется. Я возвращаюсь к тому, с чего начал. Это совершенно другая история, и вы отлично знаете, с каким энтузиазмом она была принята в российском обществе, российскими людьми.

Е.Осетинская: Мой вопрос как раз был скорее об экономической составляющей этого процесса. Во сколько обходится всё это?

Д.Медведев: Теперь в отношении того, насколько всё это дорого. Это недёшево, конечно, это недёшево.

Я в Крыму бывал в предыдущие годы по приглашению крымских, украинских руководителей и скажу совершенно искренне: мне хотелось как можно скорее оттуда уехать. Край красивый, но всё такое прямо убитое, и отношение такое же. Такое ощущение, что изначально украинское руководство считало, что это не их земля, и ничего не вкладывало.

Что делали? Покупали, естественно, для себя любимых там участки земли, строили себе дачи и больше ничего не делали. Ни дороги, ни электричество нормально не развивали, ни сферу услуг. У нас она везде, наверное, не идеальная, но давайте по-честному скажем: если сравнить Черноморское побережье Кавказа и Крым, всё-таки у нас на Черноморском побережье Кавказа сервис гораздо лучше. Поэтому колоссальное недофинансирование. Мы создали целую программу, мы будем её, естественно, реализовывать. Эта программа тянет приблизительно на 700 млрд. Это большие деньги для страны, но мы обязательно всё осуществим, потому что Крым – действительно часть России, Крым – любимое место отдыха огромного количества наших граждан, в Крыму живут наши люди. Все деньги будут выделены, все программы будут реализованы.

И.Зейналова: Дмитрий Анатольевич, а вот про украинский долг как раз в 3 млрд. Нам сейчас очень кстати было бы вернуть эти деньги. Я снова про денежки.

Д.Медведев: О чём-нибудь хорошем бы спросили, всё про деньги да про деньги.

И.Зейналова: Украина нам должна 3 млрд, в результате возвращать мы собираемся, судя по всему, через суд. Нам предлагают участвовать в рассрочках наравне с коммерческими кредиторами, несмотря на то, что МВФ признал этот долг суверенным. И МВФ буквально накануне нашей встречи поменял правила игры. Что это значит? Нам когда-нибудь деньги вернут, и что это за странный процесс?

Д.Медведев: Ирада, принято говорить, что надежда умирает последней.

И.Зейналова: Вместе с 3 млрд?

Д.Медведев: Да, надежда умирает последней. Но если вы хотите знать моё мнение, как и, наверное, большое количество наших людей, у меня есть ощущение, что не вернут, потому что жулики. Они отказываются возвращать деньги, а наши западные партнёры нам не только не помогают, но и мешают в этом.

Давайте разберёмся, что это за долг. Он возник абсолютно легальным, совершенно правомерным путём. Украинское руководство (и президент, и правительство) обратилось к России с просьбой поучаствовать в приобретении денег, их займа облигационного, для того чтобы решать текущие задачи в украинской экономике.

Это обращение было от Правительства Украины в Правительство Российской Федерации. Если два правительства договариваются, то это очевидно суверенный заём. Никогда за всю историю МВФ, за всю историю международных экономических отношений это не ставилось под сомнение. Тут вдруг… Ладно новое руководство Украины, которое пытается отгребать от всех прежних обязательств и некую свою линию проводить – Бог им судья, это я ещё хоть как-то могу объяснить. Но удивительно то, что международные финансовые организации начали говорить: ну, это как бы вот вроде и не совсем суверенный заём. То есть когда два правительства – это не совсем суверенный заём? Чушь собачья. Очевидно, что это просто совершенно наглая циничная ложь.

Это суверенный заём. И если это суверенный заём и этот заём не возвращается, то есть кредит не исполняется, наступает что? Наступает просрочка платежа или, как принято говорить, дефолт, который имеет для страны всегда прямые и очень неприятные последствия, для страны-заёмщика. Что произошло? Международный валютный фонд, несмотря на то что он должен как бы отражать позицию абсолютного большинства государств, и не только государств-заёмщиков, но и государств-кредиторов, впервые опять же за всю свою практику взял и принял решение, которое направлено на поддержку экономики страны-заёмщика вопреки реальным обстоятельствам дела, вопреки существующим договорённостям юридическим, только по политическим причинам. Это серьёзным образом подрывает доверие к тем решениям, которые принимает МВФ. Я думаю, что сейчас в МВФ устремятся потоки обращений от различных государств-заёмщиков с просьбой предоставить им такие же условия, как Украине. Как МВФ в этом случае будет отказывать?

Всё это связано с тем, что международная финансовая система устроена несправедливо. Мы об этом неоднократно говорили, я лично говорил на саммитах – «двадцатки», «восьмёрки». Бреттон-Вудские соглашения, которым много лет, когда-то сыграли свою роль, они сегодня не работают, квоты не перераспределяются, крупнейшие экономики типа китайской не получают того, что должны иметь в МВФ. Иными словами, если мы в ближайшее время эту систему не реформируем, к ней будет подорвано доверие.

Теперь в отношении этих 3 млрд. Конечно, мы с этим не смиримся, мы пойдём в суд, мы будем добиваться дефолта по кредиту и будем добиваться дефолта по всем заимствованиям Украины. А куда деваться?

И.Зейналова: Дмитрий Анатольевич, получается до странности много эмоций вокруг цифр. 20-го они должны выплатить, мы пойдём в суд, а сегодня Наталья Яресько, министр финансов Украины, заявляет, что украинское правительство испытывает невероятное эмоциональное давление со стороны украинского народа, чтобы этот долг не возвращать. Что можно ответить? Есть же цифры, подписанные документы. Что происходит?

Д.Медведев: Я не знаю, что сказала министр финансов Украины, главное, чтобы министр финансов Украины ещё поняла, что сказал украинский народ, потому что она довольно длительное время с украинским народом, как известно, не общалась, а жила в совершенно другом месте. Я не думаю, что украинскому народу сейчас есть дело до возврата этих 3 млрд. Украинский народ сейчас думает, как прожить эту зиму, которая ещё неизвестно как закончится для всей Украины. Они обязаны платить по этому кредиту. Это наша строгая позиция. И если в этом нас не поддерживает МВФ и, кстати, наши партнёры… А Президент обращался по этому поводу, я письма подписывал – в Европейский союз мы обращались, к американцам: помогите обеспечить выплату долга Украиной. Мы им готовы рассрочку дать, лишь бы платили. Они что нам сказали? Никак помогать не будем, ничего обеспечивать не будем, что означает только одно: они не верят в платёжеспособность Украины. Они сами не дали гарантий за Украину и не позволили это сделать первоклассным банкам, которые могли бы это сделать за Украину, если бы они приняли систему рассрочки, то есть чтобы они возвращали нам этот кредит в течение трёх лет. Иными словами, они умыли руки и сказали: пусть Украина сама выплывает.

Очень плохая ситуация, и она усугубляется ещё тем, что, помимо этих 3 млрд, Украина стоит на пороге вступления в ассоциированное членство с Евросоюзом. Они сами эту дорогу выбрали, пусть они по ней идут. Это ответственность тех, кто принимал решения, эти решения, как минимум частично, разделяются и украинским народом, – пожалуйста. Но они должны понимать, что 1 января закончится период, который мы специально выбрали для донастройки наших экономик, для того чтобы соединить существующие правила в отношении зоны сводной торговли СНГ с правилами Евросоюза. Мы специально договаривались, что называется, на троих – европейцы, Украина и Россия, – что в течение года мы такой адаптационный период пройдём. Что сделано? Ничего! Абсолютно ничего! В течение этого года нам рассказывали о том, что нужно встретиться, поговорить, совместить позиции, поговорить о формулировках. Конкретными вопросами не занимались: ни вопросами санитарно-эпидемиологического контроля, ни вопросами таможенных пошлин, ни вопросами согласования правопорядка, ни вопросами согласования технического регулирования – ничем.

Но надо понять нас. Если они выбрали для себя другую зону свободной торговли, другую свободную экономическую зону, они должны понимать, что преимущества в зоне свободной торговли с Россией, то есть нулевой тариф, закончатся, тоже по вполне понятным причинам. Они сугубо прагматичны, они абсолютно не связаны с политикой.

Мы же не знаем, какие товары повезут на Украину. Это могут быть европейские товары, а могут быть товары из третьих стран, и все они по нулевому тарифу через Украину хлынут в Россию. Мы этим свой рынок просто утопим, поэтому мы им сказали: мы всё это завершим. Если мы не договоримся, мы всё это завершаем прямо 1 января.

Что это будет означать для Украины? Украина получит статус наиболее благоприятствуемой нации, то есть страны, с которой торговля ведётся на принципах наибольшего благоприятствования. Здесь всё хорошо, кроме одного: нет нулевого тарифа. Тариф этот вырастет по разным категориям товаров от 3 до 9%, в среднем, может быть, на 6%. Это серьёзная история, и они должны это понимать.

Шансов, что мы договоримся, на мой взгляд, почти никаких. Но мы упорно, до самого конца декабря, будем пытаться договориться, чтобы пройти этот путь до конца и чтобы продемонстрировать, что если мы о чём-то договариваемся, мы всё делаем. Если этого не будет, мы введём новый торговый режим с Украиной и введём специальные санкции в отношении украинских продовольственных товаров, как мы это и обещали сделать в ответ на их санкции. Мы этого не сделали опять же для того, чтобы помочь им в этой ситуации справиться с экономическими проблемами, чтобы не усугублять проблемы Украины. Но мы будем вынуждены на это пойти, если они не договорятся с нами по зоне свободной торговли. Таким образом, для Украины наступят два этих обстоятельства. Я думаю, что это очень серьёзный, очень существенный момент.

С.Брилёв: Дмитрий Анатольевич, следующий мой вопрос комплексный. Заполонены новостные выпуски невиданными доселе картинками: крылатые ракеты с кораблей, с подводных лодок, Ту-160, который впервые вообще в боевом применении находится... Всё-таки любопытно: сколько это стоит?

Д.Медведев: Это секрет. Я могу вам сказать так: применение российских Вооружённых Сил укладывается полностью в параметры бюджета Министерства обороны. Они не обращались за увеличением расходов на оборону.

С.Брилёв: Ни разу за всё это время?

Д.Медведев: Применительно к той ситуации, о которой вы говорите, не обращались.

С.Брилёв: Отличный ответ. Прошу.

Е.Осетинская: Дмитрий Анатольевич, то, что контрсанкции привели к росту цен, – это факт. Та инфляция, которая была в этом году, это отчасти результат этих контрсанкций. Сейчас мы вводим ещё дополнительные ограничения по импорту из Турции. Ещё не факт, но довольно вероятно, что это тоже приведёт к росту цен. Вы как Правительство планируете какой-то комплекс мер, который бы компенсировал это, или нам просто нужно привыкнуть к тому, что наступила новая реальность, что цены будут выше, доходы будут на прежнем уровне, ну то есть мы оказались в такой сложной ситуации.

Д.Медведев: Применительно к доходам, наши доходы будут, естественно, зависеть от нескольких причин – и от того как складывается ситуация на внешних рынках, в том числе, конечно, и на нефтяном рынке, и от наших собственных способностей меняться. Давайте по-честному признаемся: у нас сейчас нефтяные доходы 44% в общих доходах бюджета. Много это? Много. Было больше? Было существенно больше. У нас они были и 50, и 60, и 70%, то есть структура доходов нашего бюджета меняется и меняется в сторону более благоприятной структуры. Мы должны эти тенденции закрепить.

Теперь в отношении ситуации с Турцией и влияния на цены. Я не буду с вами спорить, вы правы, введение контрсанкций в той или иной степени повлияло на ситуацию с ценами, может быть не фатально, потому что… Мы уже как-то подзабыли, но у нас продовольственная инфляция в начале 2008 года была 13%, посмотрите по данным. И в начале 2015 года она приблизительно такая же, то есть мы уже такой период проходили. Там не было никаких санкций, я просто обращаю внимание на то, что…

Е.Осетинская: В смысле, что это кризисные явления?

Д.Медведев: Кризисные явления. Это связано не только, я имею в виду продовольственную инфляцию и рост цен, с санкциями, потому что это происходило и в 2008 году, хотя мы ничего не закрывали.

Тем не менее, не буду спорить, это, безусловно, повлияло. Но впоследствии мы сумели отрегулировать общую ситуацию в торговой сети, мы нашли новых поставщиков товаров, мы действительно включили механизм импортозамещения. По части сельского хозяйства импортозамещение точно существует и приносит свои результаты. Нам говорили о том, что у вас будут пустые полки – полок пустых нет, на полках всё в порядке. Да, цены выросли, где-то больше, где-то меньше. В столичных магазинах больше, в провинции поменьше, но тем не менее это действительно свершившийся факт.

Применительно к ситуации с турецким рынком и турецкими поставками. Знаете, если говорить прямо, это не очень большой объём поставок. Мы прикидывали, во что это может вылиться. По мнению аналитиков, это приблизительно может добавить в инфляцию 0,2% или от 0,2 до 0,5%. Это в принципе совсем немного. Более того, такие флуктуации связаны с совершенно другими процессами, которые существуют на продовольственном рынке. Поэтому всплеска цен именно по этому поводу не будет. Но государство должно контролировать, что делают поставщики продовольствия, потому что это всегда очень хороший повод, чтобы взвинтить цены. Ещё ничего не закрыли.

Кстати, обращаю внимание, что наши санкции в отношении Турции по продовольствию – по помидорам, как сейчас принято говорить, – ещё не действуют, вообще не действуют, они вводятся с 1 января. Если где-то цены растут, то это уже только в результате ценового сговора, и здесь по рукам должны бить власти и правоохранительные структуры. И мы будем за этим следить, в том числе Антимонопольная служба, она специально на это заострена.

Поэтому я считаю, что ничего принципиального в связи с этими решениями по Турции не произойдёт.

К.Поздняков: Я хотел бы продолжить тему импорта и экспорта отчасти. От каких отраслей ожидания в плане импортозамещения оказались завышенными, а какие по-хорошему удивили? А в плане экспорта тоже такой поворот, может быть, отчасти и в турецком сегменте. Вот мы продаём сырьё, нефть, зерно, а делает деньги на этом чужой дядя. А что с нашими тогда перерабатывающими производствами? В чём проблема?

Д.Медведев: Кирилл, знаете, я исхожу из того, что даже если бы таких проблем не было, их стоило бы придумать ради того, чтобы мы могли изменить нашу экономику. Эти проблемы объективны, но мы настолько привыкли жить на экспорте, что очень важно было, чтобы появился какой-то побудительный мотив, чтобы это сделать.

Какие отрасли точно продемонстрировали хорошую эластичность, способность к импортозамещению? Прежде всего сельское хозяйство, сомнений нет. Да, это не результат последнего года, скажу по-честному, это результат работы в рамках национального проекта, последующей после национального проекта государственной программы. Но мы реально по очень многим позициям смогли заместить иностранные продовольственные товары, причём очень часто это товары лучшего качества – более свежие…

К.Поздняков: Не всегда по подходящим ценам…

Д.Медведев: По разным ценам. Где-то это дороже, где-то это дешевле на самом деле. Это тоже нельзя видеть в одном цвете. Если говорить о ситуации в промышленности, то, конечно, она более сложная, тем не менее хочу обратить внимание на то, что происходит, например, на нескольких рынках. Вот по химической промышленности. У нас не всё падает, у нас химическая промышленность за текущий год выросла на 6,5%, причём именно в результате ввода новых мощностей и работы на российский рынок. Мы теперь не ввозим целый ряд химических продуктов из-за границы, а производим в Российской Федерации, и за счёт этого наша промышленность выросла.

Фармацевтический кластер. Он вырос на 13% в этом году за счёт ввода, по-моему, около 20 новых фармацевтических производств. Естественно, это тоже импортозамещение. И это тоже очень важно, потому что лекарства – это исключительно щепетильный момент. Мы должны освоить практически всю линейку по основным препаратам, для того чтобы быть независимыми от поставок из-за границы. Ведь, понятно, очень часто люди говорят: импортные препараты лучше. Это вопрос ощущений. Но самое главное, что они дороже, они покупаются за валюту. И поэтому, как только происходят какие-то всплески на валютном рынке, растут цены на импортные препараты. На наши препараты они так не растут. Поэтому наша задача – обязательно это сделать.

Мы смогли включить целый ряд других отраслей, которые у нас очень долгое время находились в состоянии практически застоя или простоя. Это и судостроение, и двигателестроение. Работают программы. Мы сейчас создали целую линейку новых двигателей, для того чтобы оснащать наши новые самолёты. А они у нас появились, мы все знаем об этом. Это действительно серьёзная техника, техника XXI века. Поэтому импортозамещение идёт. Да, оно идёт не так быстро, как нам, наверное, всем бы хотелось, но ни у кого иллюзий не было. Невозможно создать на базе, по сути, постсоветской промышленности за два года промышленность такую же, как, например, в Германии или Японии. За два года, наверное, нет, а за 10 лет это вполне можно сделать и войти в число стран, которые поставляют сложную технику в другие государства, которые сами производят машины и механизмы, производят то, что на языке советских политэкономов называлось «производство средств производства для производства средств производства».

Е.Осетинская: Дмитрий Анатольевич, ещё реалии этого года. Отменены чартеры в Турцию, закрыто воздушное сообщение с Египтом. А это всё уже воспринималось как дальняя дача. Правительство заговорило о развитии внутреннего туризма. Но смогут ли Краснодарский край и Крым вместить всех желающих отдохнуть? Даже с точки зрения воды и электричества? Хватит? Это же импортозамещение как раз.

Д.Медведев: Ну да. Ничего хорошего в том, что закрыты курорты Египта и Турции, нет. Это не козни со стороны Правительства, это не злая воля властей, это вопрос безопасности наших граждан. Потому что, выбирая между вопросами безопасности и вопросами отдыха, мы просто обязаны (я имею в виду власти Российской Федерации) сделать выбор в пользу безопасности. Очевидно, что произошло. Теракт. Причём, судя по тому, какие масштабы приобрёл терроризм в этом году, повторение таких терактов на воздушных линиях, к сожалению, очень возможно – имею в виду конкретное направление, прежде всего Ближний Восток. Поэтому мы приняли решение – неприятное, кстати, для наших друзей и партнёров и неприятное для наших людей, которые там отдыхали. Но я считаю, что всё-таки это две несоизмеримые ценности: жизнь и возможность отдохнуть.

Применительно к Турции. Мы с вами тоже понимаем, что произошло. Это, кстати, не санкции в прямом смысле этого слова, это, по сути, защитная реакция нашего государства. Ведь после того как был уничтожен наш самолёт… Как себя в XX веке обычно вели государства в подобной ситуации? Начиналась война. Потому что это прямое нападение на иностранное государство. Естественно, в нынешней жизни, в нынешних состоянии, ситуации война – это худшее, что может быть. Именно поэтому было принято решение не отвечать симметрично на то, что сделали турки, а они, конечно, нарушили все нормы международного права и совершили, по сути, акт агрессии в отношении нашей страны, дали, как принято говорить на международно-правовом языке, casus belli, то есть основание для начала военных действий. Российское руководство, Президент страны на это не пошли. Но мы должны были показать им, что они будут отвечать за это. Именно поэтому в интересах безопасности наших граждан были приняты такие решения. Носят ли эти решения бессрочный характер? Я надеюсь, что нет. Хотя сроков ни в каких документах не указано, но очевидно, что в значительной степени отказ от подобного рода действий будет зависеть от позиции турецких властей и от того, смогут ли они обеспечить режим безопасности на своей территории.

Теперь в отношении наших курортов. Наши курорты, конечно, не так приспособлены хорошо для отдыха, как турецкие и даже египетские, мы это понимаем. Эта индустрия у нас плохенькая такая, она развивалась на протяжении советского периода довольно слабо. Правда, отдельные населённые пункты, отдельные туристические места у нас за последнее время получили хороший толчок, хорошее развитие, – я имею в виду Сочи, Анапу, Геленджик. Но всё-таки это пока ещё не тот масштаб курортного сервиса, который существует в других странах. Ничего страшного, мы можем это сделать и будем это делать и на Черноморском побережье Кавказа, и в Крыму. В Крыму ситуация ещё хуже, потому что там (мы только что говорили об этом) даже все звёзды на гостиницах липовые. Ничего, будем внедрять современные туристические стандарты, будем инвестировать деньги, постараемся заместить.

И, наконец, последнее. Не обязательно ехать в Крым и на Кавказ. У нас всё-таки большая страна, есть что посмотреть и в других местах.

С.Брилёв: Дмитрий Анатольевич, так или иначе про авиаотрасль заговорили. Я немножко с другой стороны хочу на неё посмотреть. По факту отменены чартеры в Египет, отменены чартеры в Турцию. Это, конечно, по авиаотрасли наносит существенный удар – сокращение количества рейсов. К этому добавляется то, что… Ну хорошо, исчезновение воронежской авиакомпании «Полёт» прошло менее замеченным, она не такая крупная была, но когда «Трансаэро» ушла с рынка – это, конечно, серьёзно и зримо.

Мы здесь все часто летающие люди в силу профессиональной принадлежности...

Д.Медведев: Я тоже.

С.Брилёв: Мы за билеты платим.

Д.Медведев: Это правильно на самом деле.

С.Брилёв: Нет, понятно, что расходы компания оплатит. Цена билетов растёт. Что делать авиаотрасли на фоне вот этого?

Д.Медведев: Для авиаотрасли это, конечно, испытание, радостного ничего нет в том, что уходят перевозчики. Применительно к «Трансаэро» ситуация, к сожалению, достаточно банальная: трёхсотмиллиардные (в рублях) долги. Их просто не нужно было делать. Это ошибка в прогнозе, которая очень дорого обошлась компании, и в этой ошибке должны разбираться сейчас разные структуры, для того чтобы эти ошибки не повторились. Но при этом всё, что было положено по линии «Трансаэро», мы перевезём силами «Аэрофлота» и других компаний. В этом смысле всё работает нормально, я бы даже сказал, практически как часы. Люди этого не чувствуют.

Что же касается цен на билеты, вы правы. Конечно, уход перевозчика – это всегда удар по конкуренции, и наша цель не заключается в том, чтобы на воздушных пространствах России остался один «Аэрофлот». Конечно, нет. И «Трансаэро» жалко, потому что это перевозчик со стажем, он много и долго летал. Я напомню про печальную судьбу некоторых крупных компаний, вы сами знаете. И в Соединённых Штатах Америки…

С.Брилёв: Pan Am один взять.

Д.Медведев: Конечно! Они казались просто гигантами, и их нет. Потому что опять же ошиблись в прогнозах или совершили какие-то иные действия. Поэтому задача в том, чтобы рынок сохранить, более того, простимулировать его. Мы приняли решение о том, чтобы НДС на воздушные перевозки был снижен с 18 до 10%. Эта льгота сохранится, для того чтобы всё-таки цены на билеты были достаточно разумными. При этом всё равно нужно развивать конкуренцию в этой сфере. Почему? Потому что у нас страна слишком большая. Если бы у нас страна была маленькая, можно было бы даже, может быть, и без таких мер поддержки обойтись. Но у нас перевозка из Владивостока до Москвы стоит огромных денег, просто потому, что расстояние большое. Мы не можем его сделать короче. И керосин всё равно стоит своих денег. Поэтому нужно развивать альтернативные маршруты, нужно развивать экономкласс перевозок, нужно развивать льготирование различных маршрутов, что мы, собственно, и делали в последние годы. Мы эту работу обязательно продолжим.

М.Фишман: Я, если возможно, вернусь с небес на землю. Вы не можете не быть в курсе, что дальнобойщики протестуют уже которую неделю в связи с введением нового сбора (система называется «Платон») за проезд фур по федеральным трассам. На взгляд со стороны, овчинка не стоит выделки, то есть не так существенны доходы от внедрения этого сбора по сравнению с забастовками, митингами, стоящими фурами и так далее. И есть представление, что, возможно, была совершена ошибка. Вопрос, на какой стадии? На стадии планирования – неверная сама идея, на стадии реализации – ошиблись с разъяснением, с самим внедрением. Или у нас в принципе население, в данном случае водители, не готово принимать непопулярные меры Правительства?

Д.Медведев: Миша, ситуация заключается в том, что не все дальнобойщики бастуют. 700 тыс. дальнобойщиков зарегистрировались в системе платежей. Это абсолютная, подавляющая часть тех, кто выполняет междугородные перевозки. Не зарегистрировалась часть, по разным причинам. Когда мы обсуждали эту меру (она, кстати, обсуждалась с 2011 года), было понятно, что часть перевозок выполняется всерую незарегистрированными перевозчиками и неизвестно, что они возят.

Я не скрою, конечно, любой новый платёж никому не нравится. Но ещё раз говорю: подавляющее большинство перевозчиков, солидных, больших, которые выполняют, кстати, 85–90% всех перевозок внутри страны, уже в этой системе находится. И это даст нам возможность в дорожные фонды направить порядка 40–50 млрд рублей. Это не так мало.

Второе. Вот, смотрите, у нас приблизительно в год на дороги тратится триллион, потому что страна огромная, и всё равно больше надо гораздо. Кто платит эти деньги? В абсолютном большинстве случаев это водители, которые сидят за своими частными автомобилями, водители легкового автотранспорта. А вот те, кто реально воздействуют на дорогу, водители крупных грузовиков, крупнотоннажного транспорта, не платят практически ничего. Во всех современных государствах они участвуют в этих расходах – это абсолютно нормально, это правильная идея. И я считаю, что она должна быть доведена до своего логического конца.

Теперь в отношении тех решений, которые были приняты. Действительно, эти решения всё равно нужно было верифицировать и с технологической, и с экономической точки зрения. С технологической точки зрения: невозможно запустить систему, пока она не начнёт работать. Всякие тестовые и прочие вещи, пока не начнут собирать деньги, всё равно не срабатывают. Поэтому, наверное, там были допущены какие-то ошибки, которые нужно было исправить. Но они не фатальные, они все исправлены, это всё работает. Именно поэтому 700 тыс. зарегистрировалось.

И вторая история, она касается психологической части. Нужно привыкнуть всё-таки за такие перевозки платить, это абсолютно нормально, потому что всё это включается в цену товара, и в конечном счёте сами перевозчики от этого не страдают. Более того, сумма этого самого тарифа была рассчитана, и с учётом того, что возникли определённые проблемы, мы приняли решение в текущем периоде её уменьшить, сейчас она взыскивается в меньшем объёме. Она вообще достаточно пренебрежима для абсолютного большинства грузов, которые перевозятся таким транспортом.

Наконец, последнее, что, наверное, нужно было сделать, – это штрафы. Действительно, штрафы, может быть, были несколько завышены. Но сейчас по предложению Правительства Государственная Дума и Совет Федерации их откорректировали и понизили. Поэтому я считаю, что система донастроена, и она в конечном счёте принесёт бюджету и всем нам дополнительные инвестиции на дороги. У нас же общим местом является ругать российские дороги, деньги-то где на них брать? Очевидно абсолютно, что в большей степени на всё это влияют грузовики, они должны во всём этом участвовать. Мы должны научиться платить за такие услуги. Далеко не всегда непопулярные меры хорошо воспринимаются, но в конечном счёте они приносят важный экономический эффект.

К.Поздняков: Я ещё об одном общем месте хочу спросить. Тарифы ЖКХ вырастут в новом году на 4%. Вроде для потребителя не страшно.

Д.Медведев: Это немного.

К.Поздняков: Не страшно. С другой стороны, есть экспертное мнение, которое свидетельствует о том, что качество услуг лучше не станет в отрасли, а инвестиции туда не придут. То есть получается…

Д.Медведев: То есть нужно больше увеличить?

К.Поздняков: Ну не знаю, вот у Вас хочу спросить. То есть получается, что потребитель будет платить больше ни за что? А тут ещё капремонт и так далее.

Д.Медведев: Потребитель будет платить, если говорить о потребителе услуг ЖКХ, я имею в виду граждан, меньше, чем в этом году, потому что тариф будет меньше. Он же связан с инфляцией и связан с индексацией, в том числе индексацией пенсий. А раз мы такую индексацию запланировали, то мы, соответственно, и тариф увеличиваем всего на 4%. Это, кстати, действительно вызвало разные мнения в Правительстве, но в конечном счёте мы приняли решение увеличить тариф ненамного, всего на 4%. Но это для населения. Если говорить о других участниках этих отношений, по использованию жилищно-коммунального хозяйства, то они, естественно, платят больше, и тариф для них совершенно другой. Я считаю, что это тот оптимум, на который мы сейчас вышли. Большего с населения в текущей ситуации просить нельзя.

Е.Осетинская: Дмитрий Анатольевич, я не знаю, знакомы ли Вы с резонансным расследованием ФБК и «Новой газеты» по поводу бизнеса членов семьи Юрия Чайки – было бы интересно узнать Ваше мнение. Но я не вполне об этом. Ситуация показывает, аналогичные расследования показывают, что существующая система декларирования доходов не снимает вопросы общества о том, как устроены доходы чиновников. Поскольку Вы были инициатором системы декларирования, хочу именно у Вас и спросить: не стоит ли, может быть, как-то расширить эту систему декларирования? Включить, например, совершеннолетних детей в систему декларирования доходов или как-то двинуться в направлении прозрачности?

Д.Медведев: Я действительно имею отношение к введению всей системы декларирования, отчётности госслужащих. Я считаю, что в тот период я поступал абсолютно правильно, и этот курс был продолжен и в последующий период. Контингент людей, которые отчитываются, сведения, которые попадают в декларацию, были расширены. Была введена конструкция конфликта интересов, были введены запреты на обладание целым рядом имущественных объектов, включая иностранные счета, иностранные ценные бумаги, инструменты в иностранной валюте. Я считаю, что это абсолютно нормально и эту работу нужно продолжить как по части совершенствования законодательства, так и по части учёта того, что происходит. В этом смысле у нас ещё большая, что называется, работа предстоит.

Мы, кстати сказать, ратифицировали и целый ряд международных конвенций, кто бы что ни говорил. Моё мнение (в данном случае уже даже не как должностного лица, а как юриста), что у нас законодательство антикоррупционное вполне современное. У нас его ещё 10 лет назад просто не было, а сейчас мы имеем вполне современное антикоррупционное законодательство. Но это не означает, что у нас существенным образом изменилась ситуация с коррупцией. Это действительно одно из самых существенных зол, одна из самых существенных проблем, которые существуют в нашем обществе и среди должностных лиц, и вообще среди тех, кто участвует в коррупционных цепочках, и с этим государство просто обязано бороться.

Что касается расследований любых, то они были, есть и будут, но самое главное, чтобы они базировались на объективных материалах.

Е.Осетинская: Может быть, государству стоит самому как-то выйти с инициативой, как-то перетянуть её на свою сторону, что ли?

Д.Медведев: Да, мне кажется, Елизавета, мы из этих инициатив за последнее время очень многое реализовали.

Е.Осетинская: Я имею в виду эту конкретную историю.

Д.Медведев: Про конкретную историю: всеми конкретными историями должны заниматься те, кто за это отвечает. Это те лица, которые контролируют доходы госслужащих, а также правоохранительные структуры.

Вы упомянули, например, в качестве предложения: давайте сделаем таким образом, чтобы должностные лица указывали в своих декларациях доходы совершеннолетних детей. Можно и это обсудить, но я не уверен, что это соответствует, по большому счёту, современным подходам, потому что ситуации могут быть разными. Могут быть ситуации, когда люди общаются, а могут быть ситуации иные. Мы это обсуждали, не думайте, что это появилось прямо сейчас. Я помню, мы это обсуждали лет пять назад, где поставить границу: завершить только на несовершеннолетних детях, как мы сейчас отчитываемся, или на совершеннолетних тоже распространить это. Так, если серьёзно говорить, не видеть в каждом коррупционера… Люди могут вообще не общаться, просто так жизнь устроена, и что же теперь, после этого необходимо будет вытряхивать всё, что делают совершеннолетние дети государственных служащих, даже если они вообще никак не общаются или живут в других странах? Это просто технологически очень сложная задача, но можно рассмотреть и этот вопрос.

Что же касается общей работы по совершенствованию антикоррупционного законодательства, она будет продолжена, в этом сомнений нет. Об этом неоднократно принимало решения Правительство и об этом в Послании говорил Президент.

С.Брилёв: Дмитрий Анатольевич, я хотел тогда спросить Вас про общую работу касательно бизнес-климата, о чём Президент говорил в Послании, опять же просто соединить две темы. Почему Президент вынужден возвращаться к этой теме? Ведь уже не раз говорилось, да, и о снижении административных барьеров, и о сокращении надзорных функций. Ходили какие-то сведения о том, что сейчас, может, какие-то надзорные органы объединят, потом их не объединили... Наконец, взять историю с необходимостью, как выяснилось, отшлифовать закон об амнистии капиталов по второму кругу. В общем, если это всё суммировать: почему наша даже самая высшая власть вынуждена вновь и вновь, из года в год возвращаться к теме бизнес-климата, а не сильно что-то меняется?

Д.Медведев: Потому что у нас такой бизнес-климат, что власти, и высшие власти, вынуждены к этому возвращаться. Потому что он меняется не так, как нам бы хотелось, к сожалению. Поэтому и возвращаемся.

Это на самом деле исключительно сложная задача. В силу разных причин – и в силу экономических устоев, давайте честно скажем, и в силу привычек огромного количества наших людей. И это не только проблема должностных лиц, государственных служащих, ведь бизнес-климат формируется всеми, в том числе и бизнесом, и ещё совсем недавно бизнес себя вёл совершенно, принципиально по-другому. Сейчас все понимают, что очень важно заниматься совершенствованием бизнес-климата. Почему Президент об этом говорит? Почему мы об этом всё время говорим в Правительстве? Потому что мы делаем движение вперёд. Не видеть этого, наверное, тоже было бы не вполне честно, потому как ещё совсем недавно мы в различных рейтингах были на каких-нибудь 150-х местах, и это очень печально, потому что Россия в общем и целом развитая страна, а деловой климат наш воспринимался как никудышный. Сейчас мы сдвинулись вперёд по целому ряду процедур. Это даже для меня сейчас отчасти удивительно…

С.Брилёв: Вы имеете в виду прыжок в Doing Business сразу через несколько десятков позиций?

Д.Медведев: Например, по регистрации компаний мы вошли в десятку самых передовых стран. Послушайте, это неплохой скачок на самом деле. По общему рейтингу мы там где-то на 50-х местах. Мы на самом деле, обратите внимание, по этому рейтингу (рейтинги условны, но они всё-таки что-то отражают) обошли все страны БРИКС – страны, в которых размер экономики больше нашего, которые развиваются в чём-то более устойчиво, чем наша экономика. Но мы их обошли, значит, наши процедуры в чём-то лучше. Поэтому когда мы говорим о необходимости совершенствовать бизнес-климат, мы имеем в виду, что мы просто обязаны быть в числе самых передовых государств. Я уверен, что мы этого достигнем. Для этого нужно совершенствовать нормативную базу, процедуры, для этого нужно совершенствовать электронные системы верификации.

Я недавно вспоминал (с коллегами мы собрались) начало своей юридической практики. Чем занимались юристы в 1990-е годы? Регистрировали компании. Каждая регистрация компании – это было событие. Нужно было подготовить устав, корпоративные документы, походить там по всем инстанциям, и это стоило хороших денег, которые, естественно, юристы старались заработать. Сейчас это автоматическая история, она существует, по сути, в режиме онлайн, она существует в режиме одного окна. Ну разве это не прогресс? Я считаю, что это очень неплохо. Поэтому мы обязательно эту работу продолжим.

М.Фишман: Дмитрий Анатольевич, я бы, если можно, хотел вернуться к Лизиному вопросу, потому что он представляется важным. О расследовании в отношении генерального прокурора и его семьи и высокопоставленных сотрудников Генеральной прокуратуры Вы так чуть-чуть отмахнулись, сказав, что расследование должно быть объективным. Но хочется понять, как мы можем понять, что расследование объективно. Для этого, как представляется, должна быть какая-то реакция. Мы пока видим, что власть в этом смысле, в широком смысле, молчит, а при этом речь идёт о репутации всей власти. Это даже не коррупция, речь идёт о том… В частности, обвинения предъявлены в отношении высокопоставленных сотрудников Генеральной прокуратуры в прямых связях с криминалом. И власть должна реагировать, должно быть какое-то, может быть, открытое гласное расследование, временное отстранение в связи с конфликтом интересов генерального прокурора от обязанностей. Ну а как иначе мы поймём, правда это или нет?

Д.Медведев: Михаил, вот вы сейчас использовали такую конструкцию, наверное, бессознательно, но совершенно напрасно: вы сказали, что конкретному человеку или должностному лицу предъявлено обвинение. Но если мы будем в такой системе координат находиться, мы очень далеко зайдём. Это тогда будут в лучшем случае 1930-е годы. Обвинение может предъявить в нашей стране только правоохранительная система, только в установленном законом порядке.

А в отношении всякого рода публикаций, вы сами знаете, как они возникают и каким образом, и далеко не всегда это результат объективного расследования и результат объективной деятельности каких-то лиц. Это очень часто носит заказной характер. Я не буду сейчас давать оценку конкретным публикациям, просто чтобы не делать им рекламу, а именно эту цель эта публикация и преследует. Более того, это всегда часть политической борьбы. Но, естественно, если есть информация, правоохранительные органы и контрольные инстанции обязаны её анализировать и обязаны принимать решения, но только в рамках существующих процедур, исходя не из эмоциональных соображений – «Ух ты, про кого написали! Ну-ка давай-ка сейчас всех в асфальт закатаем», – а исходя из конкретных материалов дела, исходя из юридической оценки того, что там содержится. Только в этом случае мы сможем создать правовое государство, а не государство, которое у нас, к сожалению, существовало на протяжении практически 80 лет, когда презумпцию невиновности можно было в корзину выбросить. Я просил бы, чтобы и вы это имели в виду, когда делаете такие заключения.

М.Фишман: Полностью согласен. Есть общественный резонанс, и есть ноль реакции со стороны власти…

Д.Медведев: Общественный резонанс – нормально. На общественный резонанс должна следовать юридически выверенная реакция властей – не эмоциональная, а юридически выверенная реакция властей, не эмоциональная, а юридически выверенная. Вот и всё

И.Зейналова: А реакция-то будет?

Д.Медведев: Если сейчас никто ни о чём не говорит, это не значит, что реакции нет. Реакция не должна быть моментальной. Власти по любому эпизоду, по любому делу, я имею в виду правоохранительные структуры, обязаны просто проанализировать совокупность фактов. Я не буду ничему давать оценку именно потому, что считаю недопустимым с уровня Председателя Правительства или с какого-то другого высокого уровня давать оценку тем или иным правоохранительным обстоятельствам, тем или иным обстоятельствам дела того или иного, и я, кстати, всегда так поступал в любой должности. Но оценки всегда давались и будут даваться, это понятно.

К.Поздняков: У меня вопрос, такой, наверное, мировоззренческий.

Д.Медведев: Уже не про деньги?

К.Поздняков: Сейчас будет понятно в процессе изложения. Против нас вводят санкции. Мы говорим: «Ну и отлично, нам это поможет».

Д.Медведев: Мы крепче становимся.

К.Поздняков: Да. Долой буржуйское, будем покупать отечественное. Если нам говорят, что путешествия на берег турецкий или египетский – это некий навязанный нам стереотип, то, в общем, тоже нормально, будем отдыхать у себя дома. Широка страна наша родная. Вот это что – это наша реальная переоценка ценностей или некое подсознательное стремление к самоизоляции?

Д.Медведев: Да, вопрос точно серьёзный. Во-первых, мы с вами уже довольно давно все покупаем буржуйское, потому что у нас рыночная экономика, основанная на применении частного капитала. Социалистического мы почти ничего не покупаем, если только не брать продукцию, которая нам поставляется из Северной Кореи.

К.Поздняков: Буржуйская, я имел в виду заморская.

Д.Медведев: Заморская – это другое дело. Что касается стремления к самоизоляции, нашего желания как-то ограничить себя, я думаю, что ничего подобного у нас нет. Мы все современные люди, кто бы где ни работал. Вот представим себе, что Советский Союз сохранился бы до текущего времени. Вот можно себе хоть на минутку представить, что он бы находился вне тех трендов, которые существуют в мире, вне трендов глобализации, открытой информационной повестки? Невозможно.

Советский Союз даже в прежние времена, в смысле в советские времена, не был полностью закрытым обществом, а что уж говорить о сегодняшней жизни. Поэтому никакой самоизоляции у нас нет, она нам не грозит, и мы не упиваемся теми решениями, которые принимаем. Это точно не внутренняя потребность российского человека – закрыться со всех сторон, сохранить патриархальный уклад, сказать: вы к нам со своим уставом в наш монастырь не суйтесь, мы тут сами разберёмся, а ничего западного, ничего иностранного нам не нужно. Ещё со времён Петра Алексеевича то окно, которое было в Европу прорублено, не закрывается. Но это не значит, что мы должны всякий мусор оттуда тащить. Мы должны, естественно, исходить из собственных интересов, национальных интересов, исходя из собственной прагматической позиции. Но изоляция, отказ от общения с иностранными государствами нам точно не грозит, и этого никто не хочет.

Е.Осетинская: Дмитрий Анатольевич, в продолжение, так сказать, этой темы хотела спросить Вас.

Д.Медведев: Философской?

Е.Осетинская: Не совсем. Мы много говорили о повороте на Восток, но этот поворот на Восток, как мне кажется, по той информации, которая есть, не материализовался ни в чём конкретном. То есть подписано много рамочных соглашений с Китаем, но чем они наполнены, до конца не понятно.

Д.Медведев: Я могу долго отвечать, но у нас уже времени мало. Как это не наполнены? Если про Китай, например, просто про Китай. Вот посмотрите, «Сила Сибири» – это договор на десятки миллиардов долларов по поставкам нашего газа. Нефтяные маршруты, по которым мы уже нефть поставляем в Китай, – это поставки на десятки миллиардов долларов, которые нам уже платятся, это уже реализованные проекты, это уже инвестиции. Тяньваньская АЭС – мы уже одну очередь им построили, сейчас другую строим. Это только крупнейшие объекты. Всё там в порядке. Я поеду на следующей неделе туда, буду с китайскими коллегами как раз инвестиции обсуждать.

С.Брилёв: Перед тем как проанонсировать следующие шаги в деятельности Председателя Правительства, я скажу, что время действительно подходит к концу.

И.Зейналова: Замыкая круг, хотелось бы вернуться к началу беседы. Реальность такова, что год казался таким тяжёлым, периодически было впечатление, что мы в каком-то окружении, и вот тяжело. Очень хочется света в конце тоннеля. Скажите что-нибудь обнадёживающее на год следующий, потому что с этим уже вроде бы всё понятно, если у Вас нет других комментариев.

Д.Медведев: Ирада, вам коротко сказать? Всё будет хорошо! Я сердечно поздравляю и вас, и всех наших телезрителей с уже достаточно скоро наступающим Новым годом. Желаю всем хорошего настроения, конечно, мирного неба, желаю всем хорошо отметить Новый год. Новогодние праздники у нас длинные, надо обязательно их интересно провести.

Что же касается трудностей… Какая-то часть трудностей останется, но нет никаких сомнений – мы их преодолеем. Вам желаю хороших эфиров – всем. И хороших журналистских публикаций.

И.Зейналова: А вам хороших бюджетов.

Д.Медведев: А нам, конечно, важно, чтобы деньги в казну поступали, тогда будет проще задачи решать, но не сомневайтесь, мы всё сделаем.

А уходящий год, знаете, в нём действительно много всего было – и грустного, и обнадёживающего. Были очень позитивные моменты, вспомним 70-летие Победы. Это всё-таки наш общий праздник, мы его по-настоящему, по-человечески отметили.

Были, конечно, и очень тяжёлые события, что говорить. Конечно, терроризм, к сожалению, снова по всему миру поднял голову. Будем с этим бороться. Но в целом, я считаю, мы этот год достойно прошли. Год будущий принесёт нам новые события. Спасибо вам большое за то, что вы регулярно со мной проводите такие мероприятия.

С.Брилёв: Дмитрий Анатольевич, спасибо Вам большое.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 9 декабря 2015 > № 1577482 Дмитрий Медведев


Россия. ЦФО > Медицина > bfm.ru, 7 декабря 2015 > № 1580094 Владимир Зеленский

Глава Московского фонда ОМС: Я могу подтвердить, что денег в системе обязательного страхования достаточно

Москвичи обнаружили, что им приписывают медицинские услуги — начиная от вакцинации до, подчас, полной диспансеризации. Только с сентября было получено 8 500 сообщений от граждан

Москвичи обнаружили, что в 2015 году «прошли» вакцинацию и диспансеризацию, более того, оказалось, что такая система функционирует не первый год. Как выяснила Business FM, при этом многие граждане даже не заходили в свои поликлиники. Подобные сведения заинтересовали Минздрав: он попросил Фонд обязательного медицинского страхования провести проверку в связи с ситуацией с врачебными приписками.

Каждый человек, застрахованный по ОМС, имеет право обратиться в страховую компанию и запросить выписку об оказанных услугах. В сентябре жители столицы получили доступ к базе фонда. Обозреватель Business FM Михаил Баженов встретился с директором Московского городского фонда обязательного медицинского страхования Владимиром Зеленским, чтобы прояснить ситуацию.

Владимир Анатольевич, в сентябре этого года Московский городской фонд обязательного медицинского страхования сделал сервис, который позволяет москвичам проверить те медицинские услуги, которые были им оказаны за текущий год. С сентября как много сообщений получил фонд о том, что эти услуги не были оказаны?

Владимир Зеленский: По состоянию на текущую дату мы получили порядка 8,5 тысячи сообщений о неуказанных услугах.

Есть ли среди них те, которые уже подтвердились?

Владимир Зеленский: Мы проверяем каждый случай. Мы пока разбираемся с сентябрем, уже есть несколько сотен случаев, по которым подтвержден факт отсутствия в медицинской документации в медорганизацих.

Это явление, которое эксперты называют припиской, я так понимаю, существует не первый год, и Московский городской фонд ОМС делал определенные шаги, чтобы это явление убрать. Расскажите об этих шагах и о том, почему это явление существовало раньше и может продолжать существовать сейчас.

Владимир Зеленский: В первую очередь, личный кабинет застрахованного человека открывался не с целью вылавливания приписок. Это часть политики по информированию застрахованных о том, как вообще работает система обязательного медицинского страхования. У нас по закону об ОМС на страховые компании возложена обязанность представлять интересы застрахованных, контролировать, следить, проводить экспертизы, информировать граждан, осуществлять индивидуальное информирование. Этот личный кабинет создавался, в сентябре был открыт именно для того, чтобы дать возможность гражданам проверить те записи, которые есть о них в наших информационных системах. Это не только записи об оказанных услугах. Это и паспортные данные, и информация о прикреплении к медицинским организациями. Много разной информации в этом личном кабинете, но все-таки мы преследовали цель народного контроля за расходованием средств обязательного медицинского страхования.

Почему понадобился этот народный контроль? Насколько я понимаю, страховые компании в постоянном режиме сами осуществляют контроль за теми услугами и за качеством тех услуг, которые оказывают лечебные учреждения.

Владимир Зеленский: Нормативы тех экспертных мероприятий, которые сейчас предусмотрены для страховых компаний на федеральном уровне, например, для амбулаторно-поликлинической помощи 0,8% оказанных услуг, у нас услуг оказывается поликлинических в ОМС порядка 400 млн, и обязательной экспертизе подвергаются только 3 млн. И у нас есть достаточно серьезные вопросы, в том числе к качеству этих экспертных мероприятий, проводимых страховыми компаниями, и мы все равно предположили, что лучше, чем сами застрахованные граждане, нам никто не сможет подтвердить или опровергнуть факты оказания тех или иных услуг.

То есть качество экспертизы страховых компаний оставляет желать лучшего?

Владимир Зеленский: И мы это выявляем периодически при проверках страховых компаний.

Вы сами тоже проверяете страховые компании?

Владимир Зеленский: Одной из основных функций фонда является как раз именно контроль за деятельностью страховых компаний, потому что большая часть ресурсов системы ОМС тратится именно через страховые компании, это подавляющее большинство всей оказанной медицинской помощи и всех услуг. Но если сравнить два показателя, мы получаем от федерального фонда субвенцию в 141 млрд рублей, из которых 134 млрд рублей медицинские организации получают именно через страховые компании.

Зависят ли доходы страховых компаний от качества их работы в системе ОМС?

Владимир Зеленский: Доходы страховых компаний являются фиксированными, это так называемые расходы на ведение дел. В текущем году это 1,3% от суммы средств, которая проходит через страховые компании. В следующем году это будет 1% от средств, идущих через страховые компании.

То есть, по большому счету, страховым компаниям можно почивать себе на лаврах за счет тех денег в системе ОМС и не особенно шевелиться в плане проверок, экспертиз и прочего?

Владимир Зеленский: По закону страховые компании имеют право получать себе в доход 30% от стоимости услуг, которые они признали дефектными, остальные 70% возвращаются в доход бюджетам фонда ОМС территориального, в нашем случае Московского городского фонда обязательного медицинского страхования. И наша ключевая задача, которую мы постоянно решаем со страховыми компаниями, для того чтобы те деньги, которые получают страховые от экспертиз, были бы использованы на улучшение качества самих экспертиз, а не просто были бы чистой прибылью страховых компаний.

Но даже получая часть прибыли от того, что они находят нарушения, страховые компании, как выясняется, находят эти нарушения не совсем качественными. В чем здесь подвох может быть?

Владимир Зеленский: Трудно сказать, в чем здесь подвох. Я думаю, отчасти это вызвано тем, что система все равно формируется относительно недавно такого рода штрафов. Поскольку вся эта система штрафных санкций была введена с новым законом об обязательном медицинском страховании, по сути, с 2011 года, и сейчас все равно еще определенным образом происходит setup этой системы. Но самое главное начнется, когда мы будем проверять те сообщения, которые наши застрахованные оставляют через сервисы, через личный кабинет застрахованного, мы будем еще смотреть, проверяла или не проверяла страховая компания этот случай ранее. Если выяснится, что страховая компания проверяла этот случай и когда-то признала его правомерным, но при этом человек нам сейчас сообщает о том, что он не обращался, то мы будем наказывать страховую компанию.

А насколько серьезное наказание для страховых компаний?

Владимир Зеленский: Существует тоже целая система штрафов и санкций для страховых компаний. Как правило, за нарушение экспертной работы это штраф в размере 10% от месячных расходов на ведение дел.

В этом году какие штрафы страховые компании получили?

Владимир Зеленский: Порядка 170 млн рублей.

Если сравнить эту цифру с их доходами...

Владимир Зеленский: На ведение дел в этом году страховые компании получат в общей сложности порядка 1,6 млрд.

10% от доходов страховые компании заплатили в виде штрафов?

Владимир Зеленский: Да, или заплатят.

Давайте вернемся на более территориальный уровень — в поликлиники. Все-таки несколько случаев, как вы уже сказали, подтвердились, приписки были. С какой целью это делается? К примеру, в Facebook говорится, что эти приписки позволяют медицинским учреждениям сохранять объемы и тем самым защищают их от возможного закрытия, от возможной реструктуризации. Насколько объективно и соответствует действительности это мнение?

Владимир Зеленский: Главная задача вообще системы обязательного медицинского страхования — это оказание медицинской помощи гражданам и оплата этой медицинской помощи, организация оказания медицинской помощи и оплата этой помощи — это самое ключевое. И в системе ОМС участвует огромное количество учреждений — порядка 400. И система ОМС — это не про врачей и не про медицинскую организацию. Поэтому очень сложно мне сказать, зачем. Я могу только прокомментировать одно: у нас поликлиники — и городские, и часть не городских поликлиник — в этом году уже получают деньги по принципу подушевого финансирования. Это означает, что их бюджет годовой зависит от количества прикрепленных граждан, написавших заявление в первую очередь или прикрепленных по территориальному признаку, а также подушевого норматива. И вне зависимости от того, обращался человек в поликлинику или не обращался в поликлинику, если он прикреплен, то поликлиника все равно получает этот фиксированный бюджет. И не означает абсолютно, что если человек ходил в поликлинику много и свой «подушевик», скажем так, исчерпал, то поликлинике кто-то заплатит сверх или не заплатит, ровно так же, как и не вычтет финансирование, если кто-то не ходит. То есть зависимости финансирования поликлиник от объема оказанных услуг сейчас нет, самое ключевое — это выбор гражданина на прикрепление.

Кстати, вы говорили о том, что у нас еще не все граждане прикрепились к своим поликлиникам, и отсюда возникают вопросы, когда человек заходит в систему и видит, что он оказывается к другой поликлинике прикреплен. Сколько у нас таких граждан осталось, неприкрепленных?

Владимир Зеленский: Порядка 6 млн человек. По сути, единственная обязанность застрахованного, которая есть у нас в законодательстве, это информировать страховую компанию об изменениях паспорта, фамилии, имени, отчества и изменении места жительства в течение месяца после того, как эти изменения произошли. У нас граждане зачастую не знают, что такая обязанность есть, поэтому в информационных системах страховых компаний в информационной системе фонда хранятся те данные о гражданах, которые были ими оставлены при получении полиса ОМС 10-15 лет назад. Естественно эти данные устаревают, нам застрахованные не сообщают, что у них эти изменения произошли. Поэтому возникают вопросы о том, почему человек прикреплен к поликлинике, а он на самом деле не живет уже несколько лет в этом районе. Потому что просто система ОМС не знает о том, что застрахованный уже несколько лет не живет в этом районе. Наша задача, и мы начали в сентябре 2014 года информационную кампанию, чтобы граждане все-таки прикреплялись по заявлению, а не по территориальному признаку. Нужно прийти в свою поликлинику и написать заявление о прикреплении. Потому что для нас заявление о прикреплении — это некий формат доверенности, что человек абсолютно осознанно пришел в поликлинику и нам, системе обязательного медицинского страхования, сообщил, что да, я хочу, чтобы сюда вы переводили свои деньги, а не мы сами догадывались бы, куда их переводить.

Что человеку необходимо сделать, чтобы посмотреть список оказанных ему услуг? Как я понимаю, для начала нужно пойти на сайт Московского городского фонда ОМС. Что дальше?

Владимир Зеленский: Можно прийти на сайт городского Фонда обязательного медицинского страхования и пройти в свой личный кабинет, если есть доступ к федеральному порталу государственных услуг. Причем этот доступ должен быть проверенным и подтвержденным. Почему мы выбрали такую систему авторизации — потому что мы открываем, по сути, медицинские данные, и мы должны быть на 100 процентов уверены, что мы открыли данные именно тому человеку, именно те данные, за которыми он пришел. Абсолютно не сложная процедура получения доступа на федеральный портал госуслуг, она несколько минут занимает — регистрация на сайте — и должен быть осуществлен визит в отделение «Почты России». Визит в отделение «Почты России» означает, что специальное лицо смотрит на паспорт, смотрит на человека и убеждается, что это действительно он. Это очень важный этап именно для получения такого доступа, он правда не занимает абсолютно много времени, я сам проходил эту процедуру, она у меня заняла буквально три минуты в отделении почты. То есть ключевое — живой человек должен посмотреть, что это действительно живой человек обращается за доступом.

Вы в свое время наблюдали за опытом других стран и видели то, что приписки — это не наше, отечественное, российское явление, что оно существует везде. Это так?

Владимир Зеленский: Да, и очень многие страны, действительно, пытаются разными способами бороться с приписками или с фиксакцией неоказанных услуг. Например, в части стационарной помощи во многих странах Европы приписки приобретают несколько другой оттенок. То есть это фиксация не факта услуги, когда гражданин не обращался, а это искусственное утяжеление диагнозов, то есть это еще один фактор искажения медицинской документации. Все с этим сталкиваются, и все с этим борются.

Это то, что у нас происходит в основном в частных клиниках.

Владимир Зеленский: Не могу комментировать частные клиники.

Человек приходит с головной болью, а ему говорят: у вас скоро будет инфаркт, давайте полечим еще ваши почки.

Владимир Зеленский: Не совсем так. Наверное, другой пример приведу: это может быть госпитализация с вывихом, а поставлен перелом. В мире очень распространена такого рода практика, поэтому страховые компании, фонды ОМС, которые существуют в других странах, всегда очень пристально смотрят именно за этим.

Можете ли вы дать оценку количеству этих виртуальных, неоказанных услуг и объему их в денежном эквиваленте за прошлые годы? В этом году, наверное, статистику подбивать еще рано, а за 2012-2014 годы есть какие-то данные?

Владимир Зеленский: Нет, таких данных у нас нет по так называемым виртуальным или неоказанным услугам. Я хочу просто еще раз подчеркнуть, что каждый случай требует индивидуального разбирательства, и говорить о том, что у нас 8,5 тысячи сообщений, из которых 8,5 тысячи — это будут подтвержденные неоказанные услуги, некорректно. Каждый случай требует расследования, детального изучения медицинской документации и, при необходимости, общения с самим застрахованным. И в этом плане очень хорошо, когда застрахованные тут же оставляют нам свои контакты для обратной связи, чтобы мы могли с ними оперативно поговорить, если вдруг у нас возникают какие-то вопросы. Хотел сказать огромное спасибо всем, кто обратился в свой личный кабинет, кто хочет в него обратиться или будет обращаться, за активную позицию. Действительно, правительство Москвы уделяет огромное внимание здравоохранению, постоянно вливаются дополнительные деньги, и нам то отношение граждан и та обратная связь, которую мы получаем через личные кабинеты, очень важны, потому что экономическая обстановка сложная и нам важен каждый рубль, чтобы он был использован максимально эффективно, с максимальным результатом. Поэтому спасибо всем огромное за активную гражданскую позицию.

Не один раз я слышал о том, что деньги в системе обязательного медицинского страхования есть, и их там достаточно. Вы можете подтвердить, что они там действительно есть и их там на самом деле достаточно?

Владимир Зеленский: Подтвердить выпиской со счетов казначейства Московского фонда обязательного медицинского страхования? Да, деньги в системе есть. Сейчас в системе ОМС больше полутора триллионов рублей — это огромная сумма. Денег достаточно. Ну, как сказать, во всех странах мира денег недостаточно. Пример тех же самых США, где 15-17% ВВП уходят на здравоохранение, и цифра нарастает, говорит о многом. Тем не менее, чтобы обеспечивать тот уровень помощи, который у нас есть, денег действительно достаточно. Вопрос в том, что мы должны правильно распоряжаться этими деньгами.

Михаил Баженов

Россия. ЦФО > Медицина > bfm.ru, 7 декабря 2015 > № 1580094 Владимир Зеленский


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 7 декабря 2015 > № 1572266 Валерий Шанцев

Встреча Дмитрия Медведева с губернатором Нижегородской области Валерием Шанцевым.

Стенограмма начала беседы:

Д.Медведев: Валерий Павлинович, мы с вами встречаемся в очень важном для страны месте – это один из наших так называемых ЦОДов, где накапливаются данные по работе всей бюджетной и налоговой системы страны, включая бюджет и казначейскую систему. Строили его достаточно продолжительное время. Это один из нескольких ЦОДов. У вас хорошие кадры, как было сказано сейчас во время презентации, именно поэтому он размещён на территории Нижегородской области, в Городце.

Место исключительно важное, имея в виду, что сейчас бюджет, казначейская система, налоговая система почти полностью перешли в электронную форму. Необходимо учитывать и движение бюджетных средств, и налоги, и, конечно, можно просто руками, что называется, потрогать, посмотреть, как это выглядит в режиме реального времени, какие технологии используются, как быстро осуществляются проводки бюджетных средств, как быстро можно осуществить платежи в розничной системе с использованием современных налоговых средств. Нам всё это сейчас продемонстрировали. Мы специально приехали к вам, посмотреть, как это выглядит.

Я сейчас полечу уже обратно в Москву и собираюсь продолжить обсуждение этих вопросов вместе с коллегами по Правительству, имея в виду эту очень сложную, важную систему сбора налогов и налоговых платежей, возможности формирования единой методологической основы для этого, о чём, кстати, недавно говорил Президент в своём Послании. Так что в известной степени это такой толчок к обсуждению этих вопросов.

Но налоги мы собираем не ради того, чтобы финансисты были довольны, а для того, чтобы страна жила и развивалась. В частности, налоги необходимы для нормального функционирования социальной системы, включая систему медицинского страхования, развитие здравоохранения.

Как у вас с этим вопросом обстоят дела, какие успехи, достижения?

В.Шанцев: Дмитрий Анатольевич, действительно, мы большое внимание уделили строительству этого центра в связи с тем, что IT-отрасль у нас в области одна из самых развивающихся. Мы неплохо работаем по подготовке кадров и созданию таких ЦОДов. У нас сейчас и ЦОД Сбербанка организован, и Налоговой инспекции, Минфина. Центральный банк принял решение о создании такого же центра.

Я считаю, что это очень правильное направление, потому что налоговая дисциплина, полный сбор налоговых и неналоговых платежей – это основа нашей жизни. За 11 месяцев мы справились с нашими налоговыми заданиями. Рост доходов был 8% по сравнению с прошлым таким же периодом. Думаю, что и годовой наш прогноз мы тоже выполним. Это, конечно, связано с хорошей системной работой по всему реальному сектору экономики. Промышленность имеет темпы роста 110%, строительная – 7%, и даже сельское хозяйство...

Д.Медведев: Вы ожидаете прирост промышленности в этом году на 10%?

В.Шанцев: Мы сейчас уже его имеем. Это в текущих ценах, а если в сопоставимых, то 2%.

Д.Медведев: И то, и другое в любом случае рост, и это неплохо в нынешних обстоятельствах.

В.Шанцев: Безусловно, мы это делаем, как Вы справедливо сказали, не просто для того, чтобы собрать налоги, а чтобы осуществлять расходы на социальную сферу.

Мы полностью все социальные выплаты обеспечиваем. Если 10 лет тому назад у нас было 35 социальных выплат различным категориям на сумму 4,8 млрд, то сейчас у нас 86 социальных выплат на сумму 18,8 млрд. В основном это выплаты инициативные, областные, то есть федеральные законы по некоторым направлениям нас не обязывают к этому. Мы просто видим, что нужда такая.

Если говорить о здравоохранении, то это основная часть наших расходов, где-то около 30% с небольшим. И мы с помощью федерального бюджета в прошедшие три года очень серьёзное внимание уделяли материально-технической базе здравоохранения, для того чтобы создать трёхуровневую систему здравоохранения. Первый уровень – это первичная помощь, амбулаторно-поликлиническая, второй – специализированная помощь (межрайонные центры по видам болезней) и третий уровень – высокотехнологичная помощь. Самое главное – это, конечно, сердечно-сосудистые заболевания, потому что наибольшая смертность была как раз по этому направлению. Сейчас мы выстроили эту систему, и уже говорят, что нижегородцы в Москву не едут – всё вплоть до высокотехнологической помощи осуществляется здесь.

Особое внимание мы, конечно, уделили системе родовспоможения, эта система тоже выстроена полностью. Первичный уровень – это женские консультации, родовые отделения в центральных больницах, где в режиме дневного стационара помогают беременным, в режиме онлайн идёт отслеживание. Им помогают в период беременности и дальше уже распределяют по нашей системе в зависимости от сложности предстоящих родов, в том числе для оказания специализированной помощи – у нас 13 межрайонных перинатальных центров работает. И вот почему я говорю сейчас именно об этом. Мы завершили её создание. Буквально несколько месяцев тому назад ввели в эксплуатацию мощнейший перинатальный центр в городе Дзержинске на 150 коек, который оснащён всеми видами современнейшего оборудования. И второй, в Нижнем Новгороде, акушерский корпус 40-й больницы – это тоже когда повышенная опасность, самые сложные случаи. У нас даже был случай: ребёнок родился 584 грамма, и если бы этой системы не было… Сейчас его выходили, он догнал через какое-то время всех, кто родился с ним в одно время. Поэтому вот это направление сейчас самое главное, но есть проблемы. То есть в целом у нас система обеспечена мощностями, а вот между отдельными территориями пока ещё есть перекосы некоторые. Вот будем дополнять сейчас офисами врачей общей практики, созданием специализированных акушерских пунктов, там, где ещё их нет. И, конечно, нужна новая программа обеспечения врачами так называемых редких специальностей – это педиатры, это неврологи, к ним ещё большая очередь…

Д.Медведев: Это не редкие социальности на самом деле, это так называемые узкие специалисты…

В.Шанцев: Они редкие не потому, что их нет в названиях. Их не хватает физически, почему-то, даже несмотря на то, что мы сейчас резко увеличили заработную плату врачам, всё равно на эти специальности в село люди не едут. И мы сейчас будем решать, какие нужны ещё дополнительные стимулы…

Д.Медведев: Нужно стимулировать, да. Знаете, когда мы начинали заниматься национальным проектом по здравоохранению, у нас была ситуация ровно наоборот: у нас не хватало терапевтов и врачей общей практики. За счёт различных мер стимулирования эту проблему удалось в значительной степени закрыть, поэтому сейчас с терапевтами особых проблем нет, а узких специалистов, наоборот, не хватает. Значит, нужно ориентировать медицинские университеты и создавать условия для работы.

Что касается развития самой системы, хорошо, что это происходит. Понятно, у вас область большая, неравномерная, и нужно стараться выдвигать и фельдшерские акушерские пункты, и ЦРБ чтобы были укомплектованы хорошим оборудованием, врачей готовить, тогда система будет отбалансированной и не будет вызывать нареканий. Ну а то, что сделано, это уже хорошо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 7 декабря 2015 > № 1572266 Валерий Шанцев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 3 декабря 2015 > № 1569027 Владимир Путин

Послание Президента Федеральному Собранию.

Владимир Путин обратился к Федеральному Собранию с ежегодным Посланием. Оглашение Послания по традиции состоялось в Георгиевском зале Кремля в присутствии свыше 1000 приглашённых.

На оглашении Послания присутствовали члены Совета Федерации, депутаты Государственной думы, члены Правительства, руководители Конституционного и Верховного судов, губернаторский корпус, председатели законодательных собраний субъектов Федерации, главы традиционных конфессий, общественные деятели, в том числе главы общественных палат регионов, руководители крупнейших средств массовой информации.

* * *

В.Путин: Уважаемые члены Совета Федерации! Уважаемые депутаты Государственной Думы! Граждане России!

Начать Послание этого года хочу со слов благодарности российским военнослужащим, которые борются с международным терроризмом.

Сегодня здесь, в Георгиевском зале, историческом зале русской воинской славы, присутствуют боевые лётчики, представители Вооружённых Сил – участники антитеррористической операции в Сирии.

Присоединиться к нам нашли в себе силы Гелена Юрьевна Пешкова и Ирина Владимировна Позынич, которые потеряли мужей в войне с террором. Низкий поклон вам и родителям наших героев.

Прошу почтить память павших солдат, которые отдали жизнь, выполняя свой долг, память всех российских граждан, погибших от рук террористов.

(Минута молчания.)

Уважаемые коллеги!

Россия уже давно на переднем рубеже борьбы с террором. Это борьба за свободу, правду и справедливость. За жизнь людей и будущее всей цивилизации.

Мы знаем, что такое агрессия международного терроризма. Россия столкнулась с ней в середине 90-х годов, и наша страна, её граждане испытали жестокие террористические атаки. Мы помним захваты заложников в Будённовске, Беслане, в Москве, безжалостные взрывы жилых домов, крушение поезда «Невский экспресс», теракты в столичном метро и в аэропорту Домодедово.

Эти трагедии унесли тысячи жизней. Это горе, которое навсегда с нами, со страной, с родными и близкими безвинно погибших людей.

Потребовалось почти десять лет, чтобы переломить хребет бандитам. Мы практически выдавили террористов из России, но до сих пор ведём непримиримую борьбу с остатками бандподполья. Но это зло до сих пор даёт о себе знать. Два года назад совершены теракты в Волгограде. Совсем недавно взорван российский гражданский самолёт над Синаем.

Невозможно победить международный терроризм силами только одной страны, особенно в условиях, когда границы в мире фактически открыты, а мир переживает ещё и новое переселение народов, когда террористы получают постоянную финансовую подпитку.

Угроза терроризма нарастает. Ещё не решена проблема Афганистана. Ситуация в этой стране тревожная и не вселяет оптимизма, а недавно устойчивые, достаточно благополучные, кстати, страны Ближнего Востока и Северной Африки – Ирак, Ливия, Сирия – превратились в зону хаоса и анархии, из которой исходит угроза всему миру.

И мы же знаем, почему это произошло. Знаем, кому захотелось сместить неугодные режимы, грубо навязать свои правила. В результате что? Заварили кашу, разрушили государственность, стравили людей между собой, а потом просто, как у нас говорят в России, умыли руки, открыв дорогу радикалам, экстремистам и террористам.

Особая опасность для нас исходит от боевиков, которые сконцентрировались в Сирии. Среди них немало выходцев из России, из стран СНГ. Они получают деньги, оружие, накапливают силы. И если окрепнут, победят там, то неизбежно окажутся у нас, чтобы сеять страх и ненависть, взрывать, убивать, мучить людей. И мы обязаны встретить их и уничтожить на дальних подступах.

Вот почему было принято решение о военной операции на основании официального обращения законной, легитимной сирийской власти. И в Сирии наши Вооружённые Силы сражаются прежде всего за Россию, отстаивают безопасность именно наших граждан.

Армия и флот России убедительно показали свою боеготовность, свои возросшие возможности. Современное русское оружие действует эффективно, а бесценная практика его применения в боевых условиях обобщается и будет использована для дальнейшего совершенствования нашей военной техники и вооружений. Спасибо инженерам, рабочим – всем, кто трудится на предприятиях оборонно-промышленного комплекса.

В борьбе с терроризмом Россия продемонстрировала предельную ответственность и своё лидерство. Эти решительные действия поддержаны российским обществом. И в такой абсолютно определённой позиции наших граждан – глубокое понимание тотальной угрозы терроризма, проявление истинных патриотических чувств и высоких нравственных качеств, убеждённость в том, что национальные интересы, свою историю, традиции, наши ценности нужно защищать.

Уроки прошлого в полный рост встали перед мировым сообществом. Исторические параллели очевидны.

В ХХ веке нежелание своевременно объединить усилия в борьбе с нацизмом было оплачено десятками миллионов жизней, самой кровавой мировой войной.

Сегодня мы вновь лицом к лицу столкнулись с разрушительной, варварской идеологией и не имеем права допустить, чтобы новоявленные мракобесы добились своих целей.

Нужно отбросить все споры и расхождения, создать один мощный кулак, единый антитеррористический фронт, который будет действовать на основе международного права и под эгидой Организации Объединённых Наций.

Каждое цивилизованное государство сейчас обязано внести вклад в разгром террористов, подтвердить свою солидарность – и не декларациями, а конкретными действиями.

Это значит – никакого убежища бандитам. Никаких двойных стандартов. Никаких контактов с любыми террористическими организациями. Никаких попыток использовать их в своих целях. Никакого преступного, кровавого бизнеса с террористами.

Мы знаем, например, кто в Турции набивает свой карман и даёт заработать террористам на продаже награбленной в Сирии нефти. Именно на эти деньги бандиты вербуют наёмников, закупают оружие, организуют бесчеловечные теракты, направленные против наших граждан, против граждан Франции, Ливана, Мали, других государств. Мы помним и то, что именно в Турции укрывались и получали моральную, материальную поддержку боевики, которые орудовали на Северном Кавказе в 90-х и в 2000-х годах. И сейчас ещё их там замечаем.

Между тем турецкий народ – добрый, трудолюбивый и талантливый. В Турции у нас много давних и надёжных друзей. И подчеркну: они должны знать, что мы не ставим знака равенства между ними и частью сегодняшней правящей верхушки, которая несёт прямую ответственность за гибель наших военнослужащих в Сирии.

Мы не забудем этого пособничества террористам. Всегда считали и будем считать предательство самым последним и постыдным делом. Пусть знают это те в Турции, кто стрелял в спину нашим лётчикам, кто лицемерно пытается оправдать себя, свои действия и прикрыть преступления террористов.

Я вообще, уважаемые коллеги, не понимаю, зачем они это сделали. Любые вопросы, любые проблемы, любые противоречия, которых мы даже и не видели, можно было решить совершенно другим способом. Более того, мы были готовы сотрудничать с Турцией по самым чувствительным для неё вопросам и готовы были пойти так далеко, как их союзники не желали делать. Только, наверное, Аллах знает, зачем они это сделали. И, видимо, Аллах решил наказать правящую клику в Турции, лишив её разума и рассудка.

Но от нас не дождутся нервной, истерической, опасной для нас самих и для всего мира реакции. Реакции, рассчитанной на какие–то внешние эффекты или даже на сиюминутное внутриполитическое потребление. Этого не будет.

В основе наших действий прежде всего будет ответственность перед своей страной, перед своим народом. Мы не собираемся и не будем бряцать оружием. Но если кто–то думает, что, совершив подлое военное преступление, убийство наших людей, они отделаются помидорами или какими–то ограничениями в строительной и других отраслях, то они глубоко заблуждаются. Мы ещё не раз напомним о том, что они сделали. И они ещё не раз пожалеют о содеянном. Мы знаем при этом, что надо делать.

Сейчас для отпора террористической угрозе мобилизованы наши Вооружённые Силы, спецслужбы, правоохранительные органы. Но понимать свою ответственность должны все: власть, политические партии, структуры гражданского общества, средства массовой информации.

Сила России – в свободном развитии всех народов, в многообразии, гармонии и культур, и языков, и традиций наших, во взаимном уважении, диалоге и православных, и мусульман, последователей иудаизма и буддизма.

Мы обязаны жёстко противодействовать любым проявлениям экстремизма и ксенофобии, беречь межнациональное и межрелигиозное согласие. Это историческая основа нашего общества и российской государственности.

В 2016 году состоятся выборы в Государственную Думу. И обращаясь к лидерам партий и участникам будущего избирательного процесса, ко всем общественно-политическим силам, хотел бы процитировать выдающегося историка Николая Михайловича Карамзина. Вот что он писал: «Кто сам себя не уважает, того, без сомнения, и другие уважать не будут. Не говорю, что любовь к Отечеству должна ослеплять нас и уверять, что мы всех и во всём лучше. Но русский должен знать цену свою».

Да, мы можем спорить о путях решения тех или иных проблем. Но мы должны сохранить нашу сплочённость, помнить, что главное для нас – Россия.

Предвыборная конкуренция должна быть честной и прозрачной, проходить в рамках закона, с уважением к избирателям. При этом необходимо обеспечить безусловное общественное доверие к результатам выборов, их твёрдую легитимность.

Уважаемые коллеги! Полагаю, что необходимое внимание в программах кандидатов в депутаты будет уделено и вопросам противодействия коррупции. Они, эти вопросы, действительно волнуют общество. Коррупция – препятствие для развития России.

Сегодня чиновники, судьи, правоохранители, депутаты всех уровней обязаны представлять декларации о доходах и расходах, о наличии недвижимости и активов, в том числе зарубежных.

Теперь раскрытию будет подлежать и информация о контрактах, подрядах, которые государственные и муниципальные служащие планируют заключать с фирмами своих родственников, друзей и близких лиц. Ситуация, в которой есть признаки личной заинтересованности, конфликта интересов, мгновенно попадёт в зону повышенного внимания контролирующих и правоохранительных органов. И конечно, гражданского общества.

Буквально на днях участники проекта Общероссийского народного фронта «За честные закупки» рассказывали мне о выявленных ими фактах злоупотреблений, об откровенных нарушениях. Прошу Генеральную прокуратуру, правоохранительные органы незамедлительно реагировать на подобную информацию.

Закон должен быть суров к тем, кто сознательно пошёл на тяжкое преступление, нанёс ущерб жизни людей, интересам общества и государства. И конечно, закон должен быть гуманен к тем, кто оступился.

Сегодня практически каждое второе уголовное дело, дошедшее до суда, связано с мелкими, незначительными преступлениями, а люди, в том числе совсем молодые, попадают в места лишения свободы, в тюрьму.

Пребывание там, сама судимость, как правило, негативно сказываются на их дальнейшей судьбе и нередко приводят к последующим преступлениям.

Прошу Государственную Думу поддержать предложения Верховного Суда России о декриминализации ряда статей Уголовного кодекса и перевести преступления, не представляющие большой общественной опасности, в разряд административных правонарушений, но с принципиальной оговоркой: повторное совершение проступка должно квалифицироваться уже как уголовное деяние.

Необходимо повышать независимость и объективность судебного процесса. В этой связи предлагаю укрепить роль института присяжных заседателей, расширить число составов преступлений, которые они могут рассматривать. А с учётом того, что коллегию из 12 человек не всегда просто сформировать, – я знаю позицию правозащитных организаций, они исходят из того, что это должно быть именно 12 заседателей, но, повторяю, непросто сформировать эту коллегию, да и стоит это немало, если честно сказать, – можно подумать о сокращении числа присяжных до пяти–семи человек, при этом обязательно сохранить полную автономию и самостоятельность присяжных при принятии решений.

Уважаемые коллеги! В прошлом году мы столкнулись с серьёзными экономическими вызовами. Упали цены на нефть, другие наши традиционные экспортные товары, был ограничен и доступ российских финансовых учреждений, компаний на мировые финансовые рынки.

Знаю, что многим сейчас непросто. Сложности в экономике сказываются на доходах и в целом на уровне жизни наших людей. И хорошо понимаю, что люди задаются вопросами: когда мы преодолеем трудности и что для этого будем делать?

Ситуация действительно сложная, но – говорил уже об этом, хочу повторить – не критичная. Уже сегодня мы видим позитивные тенденции. Промышленное производство и курс национальной валюты в целом стабилизировались, наметилось снижение инфляции, по сравнению с 2014 годом мы фиксируем существенное сокращение оттока капитала.

Но это не значит, что надо успокоиться и ждать, что теперь всё чудесным образом изменится, или просто ждать, когда повысятся цены на нефть. Такой подход в принципе неприемлем.

Мы должны быть готовы к тому, что и период низких цен на сырьё, да и, возможно, внешние ограничения, могут затянуться, и затянуться надолго. Ничего не меняя, мы просто-напросто проедим наши резервы, а темпы роста экономики будут колебаться где–то на нулевой отметке.

Но дело не только в этом. За текущими проблемами нельзя упускать основные тенденции глобального развития. Стремительно меняются контуры мировой экономики, формируются новые торговые блоки, происходят радикальные изменения в сфере технологий.

Именно сейчас определяются позиции стран в глобальном разделении труда на десятилетия вперёд, и мы можем и обязаны занять место в числе лидеров.

Россия не имеет права быть уязвимой. Нам нужно быть сильными в экономике, в технологиях, в профессиональных компетенциях, в полной мере использовать сегодняшние благоприятные возможности, которых завтра может уже и не быть.

Конечно, власть должна слышать людей, объяснять суть возникающих проблем и логику своих действий, видеть в гражданском обществе и в бизнесе равных партнёров.

Какие направления должны стать для нас ключевыми?

Первое. Конкурентное производство до сих пор сосредоточено главным образом в сырьевом и добывающем секторах. Только изменив структуру экономики, мы сможем решать масштабные задачи в сфере безопасности и социальном развитии, создать современные рабочие места и повышать качество и уровень жизни миллионов наших людей.

Важно, что у нас есть успешные предприятия в промышленности, в сельском хозяйстве, в малом и среднем бизнесе. Задача – чтобы число таких компаний росло быстро и во всех отраслях. На достижение этой цели должны быть направлены наши программы импортозамещения и поддержки экспорта, технологического обновления производств и подготовки профессиональных кадров.

Второе. Нужно учитывать, что ряд отраслей сейчас оказался в зоне риска. Это в первую очередь строительство, автомобилестроение, лёгкая промышленность, железнодорожное машиностроение. Для них Правительство должно предложить специальные программы поддержки. Финансовые ресурсы для этого предусмотрены.

Третье. Необходимо поддержать людей с низкими доходами, наиболее уязвимые категории граждан, перейти наконец к справедливому принципу оказания социальной помощи, когда её получают те, кто в ней действительно нуждается. В частности, надо учитывать индивидуальные потребности людей с ограниченными возможностями, особое внимание уделить вопросам их профессиональной подготовки и трудоустройства инвалидов.

Мы многое сделали в демографии, образовании, здравоохранении. Основные ориентиры в этих сферах обозначены в майских указах 2012 года. Конечно, жизнь вносит свои коррективы, и существенные коррективы, но сейчас при текущих сложностях ответственность за благополучие людей только повышается, и прошу относиться к этим указам самым серьёзным образом. Нужно стремиться к их исполнению.

Четвёртое. Нужно добиться сбалансированности бюджета. Это, конечно, не самоцель, а важнейшее условие макроэкономической устойчивости и финансовой независимости страны. Напомню, по итогам исполнения федерального бюджета 2016 года его дефицит не должен превышать трёх процентов, даже если наши доходы окажутся ниже ожидаемых. Обращаю на это ваше внимание, уважаемые коллеги, депутаты Госдумы и члены Федерального Собрания, в целом Совета Федерации. Это важный вопрос. Я только что сказал, что финансовая устойчивость и независимость страны абсолютно связаны между собой. Пожалуйста, исходите из этих ключевых, базовых соображений.

Бюджетное планирование, каждый бюджетный цикл надо начинать с чёткой фиксации приоритетов, необходимо вернуть определяющую роль госпрограмм в этом процессе. Следует существенно ужесточить контроль за движением государственных средств, включая федеральные и региональные субсидии предприятиям промышленности и сельского хозяйства. Считаю, что их нужно перечислять конечному получателю только через казначейские счета. Доходы государства не должны уходить, что называется, мимо кассы. Из–за «серых» схем при уплате таможенных сборов, акцизов на алкоголь, табак и горюче-смазочные материалы бюджет ежегодно теряет сотни миллиардов рублей. Это прямое воровство.

Предлагаю сформировать единый, целостный механизм администрирования налоговых, таможенных и других фискальных платежей. Здесь есть разные варианты, мы их многократно уже в последнее время обсуждали. Жду от Правительства конкретных предложений. При этом вновь хочу подчеркнуть: в предстоящие годы налоговые условия для бизнеса меняться не должны.

Пятое. Нам нужно и дальше укреплять доверие между властью и бизнесом, улучшать деловой климат в стране.

В этом году мы в целом завершили реализацию планов, намеченных в рамках национальной предпринимательской инициативы. Динамика хорошая, но останавливаться, конечно, нельзя.

Правительство совместно с Агентством стратегических инициатив, ведущими деловыми объединениями должно продолжить системную работу по улучшению условий ведения бизнеса, постоянно отслеживать правоприменение на местах.

Считаю свободу предпринимательства важнейшим экономическим и общественно значимым вопросом. Именно вот этим – свободой предпринимательства, расширением этой свободы предпринимательства – мы должны ответить на все ограничения, которые нам пытаются создать.

Вот почему мы предоставили столь широкие полномочия недавно созданной Федеральной корпорации развития малого и среднего бизнеса. Прошу министерства и ведомства, губернаторов, руководителей всех регионов Российской Федерации, государственные компании и банки оказывать ей всё необходимое содействие.

Опросы показывают, что предприниматели пока не видят качественных подвижек в деятельности контрольных и надзорных ведомств. Все поручения на этот счёт давно и не единожды даны. Уж сколько мы говорим на этот счёт, всё сокращаем и сокращаем эти полномочия. Где–то сокращаем, они где–то опять вырастают. Целая армия контролёров по–прежнему мешает работать добросовестному бизнесу. Это не значит, что контролировать не нужно. Конечно, надо контролировать. Но я прошу Правительственную комиссию по административной реформе совместно с деловыми объединениями представить до 1 июля 2016 года конкретные предложения по устранению избыточных и дублирующих функций контрольно-надзорных органов.

Хотел бы также привести цифры, которые подготовило одно из наших деловых объединений. За 2014 год следственными органами возбуждено почти 200 тысяч уголовных дел по так называемым экономическим составам. До суда дошли 46 тысяч из 200 тысяч, ещё 15 тысяч дел развалилось в суде. Получается, если посчитать, что приговором закончились лишь 15 процентов дел. При этом абсолютное большинство, около 80 процентов, 83 процента предпринимателей, на которых были заведены уголовные дела, полностью или частично потеряли бизнес. То есть их попрессовали, обобрали и отпустили. И это, конечно, не то, что нам нужно с точки зрения делового климата. Это прямое разрушение делового климата. Я прошу следственные органы и прокуратуру обратить на это особое внимание.

Подчеркну, прокуратура должна шире использовать имеющиеся у неё инструменты контроля за качеством следствия. Знаю, что дискуссии идут на этот счёт давно, что дополнительно нужно дать прокуратуре. Знаете, ведь мы в своё время следствие от прокуратуры отделили для того, чтобы обеспечить независимость следствия, это было осознанное решение. Сегодня, напомню, у прокуратуры есть такие инструменты, как отмена постановления о возбуждении уголовного дела, отказ от утверждения обвинительного заключения или даже от поддержки обвинения в суде. Надо активнее использовать то, что имеется, и только после этого мы сможем проанализировать, а что же происходит на практике.

Кроме того, полагаю, что в ходе следствия по экономическим составам помещение под стражу нужно использовать как крайнюю меру, а применять залог, подписку о невыезде, домашний арест. Подчеркну, роль правоохранительной, судебной системы состоит в том, чтобы оградить экономику, граждан от мошенничества и преступников и защитить права, собственность, достоинство всех, кто соблюдает закон, честно ведёт своё дело.

И ещё одна тема. В прошлом году было объявлено об амнистии капиталов, возвращающихся в Россию. Между тем бизнес пока не спешит воспользоваться этой возможностью, а значит, предложенная процедура сложна, гарантий недостаточно. Я слежу и за дискуссиями, которые идут сейчас в обществе по этому поводу. Говорят, то, что мы сделали, и те решения, которые приняли, немножко получше, чем аналогичные решения прошлых лет, но этого точно недостаточно и сегодня. Прошу Правительство провести консультации, дополнительные консультации с деловым сообществом, с Верховным Судом, с правоохранительными органами и в короткие сроки внести соответствующие коррективы, а саму амнистию предлагаю продлить ещё на полгода.

Уважаемые коллеги! Государство предоставит всё необходимое содействие тем, кто готов идти вперёд и быть лидером. Такую систему мы выстраиваем в диалоге с бизнесом исходя из его запросов и задач, стоящих перед нашей страной.

Финансовую поддержку проектам импортозамещения уже оказывает Фонд развития промышленности. Его программы востребованы предпринимателями. Предлагаю в следующем году провести докапитализацию Фонда ещё на 20 миллиардов рублей.

Также мы гарантируем стабильные налоговые и другие базовые условия для инвесторов, которые готовы вкладывать средства в проекты импортозамещения. Это предусмотрено таким механизмом, как специальный инвестиционный контракт. Предлагаю в рамках таких контрактов предоставить право регионам снижать до нуля ставку налога на прибыль. Некоторые руководители прямо просят об этом, чтобы инвесторы могли покрыть свои капитальные затраты на создание новых производств.

Но, конечно, мы знаем и об озабоченностях региональных руководителей. И поэтому субъекты Федерации должны иметь стимулы укреплять свою экономическую базу. Поэтому рост доходов региона от реализации таких проектов не должен повлечь за собой сокращение федеральных субсидий.

Мы готовы гарантировать и спрос по этим программам и по этим проектам. Предлагаю дать право Правительству закупать на внеконкурсной основе до 30 процентов продукции, созданной в рамках специнвестконтрактов. Но всё остальное должно пойти на свободный, в том числе и на зарубежный, рынок, чтобы компании не теряли мотивацию, следили за качеством, стремились снижать издержки.

Вы знаете, когда такие программы осуществлялись в других странах, там, для того чтобы получить поддержку со стороны государства, ставились даже более жёсткие условия: определённый объём выпускаемой продукции должен быть обязательно реализован на внешнем рынке. Для чего? Для того чтобы производитель стремился к тому, чтобы выпускать качественную продукцию.

Мы говорим, что мы будем гарантировать собственный рынок. Условия у нас немножко другие, чем в тех странах, которые действовали таким, более жёстким, образом. Но исходить нужно из того, что продукция, которая будет производиться, должна быть самого высокого международного уровня. Вновь подчеркну, будем поддерживать именно конкурентные отечественные производства. Ни у кого не должно быть иллюзий, что, прикрываясь импортозамещением, можно подсунуть государству и гражданам суррогаты или залежалый, да ещё втридорога товар. России нужны компании, которые не только способны обеспечить страну современной качественной продукцией, но и завоёвывать мировые рынки. Для содействия тем, кто готов к такой работе, создан Российский экспортный центр.

Кроме того, предлагаю сделать рост объёмов несырьевого экспорта одним из ключевых показателей деятельности отраслевых ведомств, да и Правительства в целом.

Считаю также правильным реализовать инициативу делового сообщества и создать агентство по технологическому развитию, которое будет оказывать предприятиям помощь в приобретении отечественных и зарубежных патентов и лицензий инжиниринговых услуг. Выход на внешние рынки, экспансия российской продукции должны стать естественной стратегией развития национального бизнеса, всей российской экономики. И конечно, нужно ломать стереотипы, верить в собственные возможности. Если идти вперёд, то и результат будет обязательно.

Пример тому – наше сельское хозяйство. Ещё десять лет назад практически половину продуктов питания мы завозили из–за рубежа, критически зависели от импорта, теперь Россия – среди экспортёров. В прошлом году российский экспорт сельхозпродукции составил почти 20 миллиардов долларов. Это на четверть больше, чем выручка от продажи вооружений, или около трети доходов от экспорта газа. И такой рывок наше сельское хозяйство совершило за короткий, но плодотворный период. Большое спасибо селянам.

Считаю, что нужно поставить задачу национального уровня и к 2020 году полностью обеспечить внутренний рынок отечественным продовольствием. Мы не только можем сами себя накормить с учётом своих земельных, водных, что особенно важно, ресурсов. Россия способна стать крупнейшим мировым поставщиком здоровых, экологически чистых, качественных продуктов питания, которые давно уже пропали у некоторых западных производителей, тем более что спрос на глобальном рынке на такую продукцию устойчиво растёт.

Чтобы решить такие масштабные задачи, надо сосредоточить ресурсы на поддержке прежде всего тех хозяйств, которые демонстрируют высокую эффективность. Именно на таких принципах должна строиться программа развития АПК, я имею в виду и крупные, и средние, и мелкие предприятия – все должны быть эффективными. Прошу Минсельхоз обратить на это особое внимание.

Нужно ввести в оборот миллионы гектаров пашни, которые сейчас простаивают, находятся в руках крупных землевладельцев, причём заниматься сельским хозяйством многие из них не спешат. Слушайте, мы уже сколько лет об этом говорим? А воз и ныне там. Предлагаю изымать у недобросовестных владельцев сельхозземли, которые используются не по назначению, и продавать их на аукционе тем, кто хочет и может возделывать землю.

Прошу Правительство к 1 июня 2016 года подготовить конкретные предложения, включая проекты нормативных актов, а депутатов Государственной Думы и всех членов Федерального Собрания прошу внести поправки в законодательство в течение следующего года и в осеннюю сессию следующего года принять соответствующие законы.

Нам необходимы и свои технологии производства, хранения, переработки сельхозпродукции, собственные посевной и племенной фонд. Чрезвычайно важная задача. Мы ещё очень уязвимы по этим направлениям. Прошу подключиться к решению этой задачи ведущие исследовательские институты, Российскую академию наук, а также бизнес, который уже успешно внедряет передовые разработки.

В прошлом послании было объявлено о запуске национальной технологической инициативы, её горизонт 15–20 лет, однако практическая работа идёт уже сейчас. Она показала, что у нас много сильных команд, способных предложить и реализовать новаторские идеи. И по таким направлениям, как нейротехнологии, беспилотные технологии в авиации, да вообще на транспорте, системы хранения и распределения энергии у России есть все шансы среди первых прорваться на глобальные рынки, причём уже в ближайшее время, в ближайшие годы.

На решение приоритетных задач, прежде всего связанных с технологической модернизацией, надо нацелить институты развития. Их у нас более двух десятков. Скажем прямо, многие из них, к сожалению, превратились в настоящую помойку для «плохих» долгов. Нужно провести их расчистку, безусловно, оптимизировать структуру и механизмы этой работы. Знаю, что и Правительство, и Центральный банк сейчас активно этим занимаются.

Для обновления экономики нам следует активнее использовать инвестиционный потенциал внутренних сбережений. Я прошу ЦБ и Правительство представить предложения по развитию рынка корпоративных облигаций, о чём мы тоже уже неоднократно говорили. Необходимо упростить процедуру их выпуска и приобретения. А чтобы инвесторам, гражданам было выгодно вкладывать средства в развитие отечественного реального сектора, предлагаю освободить от налогообложения купонный доход на эти облигации, в том числе от налога на доходы физических лиц.

В промышленности и в сельском хозяйстве, на транспорте и в жилищном строительстве сейчас реализуются или готовятся к запуску десятки крупных проектов. Они должны иметь положительный эффект не только для отдельных отраслей, но и давать стимул комплексному развитию целых территорий. Прежде всего это, конечно, частные проекты.

Чтобы они быстрее и эффективнее осуществлялись, необходимо вносить точечные изменения в законодательство, снимать административные барьеры, оказывать помощь с развитием инфраструктуры, с продвижением на внешние рынки. Часто эти вопросы выходят за рамки одного ведомства, поэтому предлагаю создать механизм сопровождения наиболее значимых проектов. Этим мог бы заняться специальный проектный офис. Прошу Председателя Правительства, Дмитрия Анатольевича Медведева, представить предложения по работе такой структуры.

Кстати, одним из проектов может стать создание крупных частных российских компаний в сфере электронной торговли, чтобы российские товары поставлялись через Интернет во все страны мира. У нас есть что поставлять.

Уважаемые коллеги! Мы заинтересованы в широком деловом сотрудничестве с зарубежными партнёрами, приветствуем инвесторов, которые нацелены на долгосрочную работу на российском рынке, даже несмотря на текущие, не всегда простые обстоятельства. Высоко ценим их благожелательное отношение к нашей стране, к тем преимуществам, которые они видят здесь для развития своего дела. Чтобы открыть дополнительные возможности для наращивания экономических связей с Россией, наша страна участвует в интеграционных процессах.

Мы уже вышли на качественно новый уровень взаимодействия в рамках Евразийского экономического союза, создано единое пространство со свободным движением капиталов, товаров, рабочей силы. Достигнута принципиальная договорённость о сопряжении евразийской интеграции с китайской инициативой «Экономического пояса Шёлкового пути». Создана зона свободной торговли с Вьетнамом. В следующем году в Сочи проведём саммит Россия–АСЕАН и, уверен, сможем выработать совместную взаимовыгодную повестку сотрудничества.

Предлагаю вместе с коллегами по Евразийскому экономическому союзу начать консультации с членами ШОС и АСЕАН, а также с государствами, которые присоединяются к ШОС, о формировании возможного экономического партнёрства. Вместе наши государства составляют почти треть мировой экономики по паритету покупательной способности. Такое партнёрство на первоначальном этапе могло бы сосредоточиться на вопросах защиты капиталовложений, оптимизации процедур движения товаров через границы, совместной выработки технических стандартов для продукции следующего технологического поколения, на взаимном открытии доступа на рынки услуг и капиталов. Естественно, что это партнёрство должно строиться на принципах равноправия и учёта взаимных интересов.

Для России такое партнёрство создаст принципиально новые возможности для наращивания поставок в Азиатско-Тихоокеанский регион продовольствия, энергоресурсов, инжиниринговых, образовательных, медицинских и туристических услуг, позволит нам играть лидирующую роль в формировании новых технологических рынков, а также развернуть на Россию крупные глобальные торговые потоки.

Мы продолжим модернизацию транспортной инфраструктуры. Будем развивать мощные логистические центры, такие как Азово-Черноморский, Мурманский транспортные узлы, современные порты на Балтике, на Дальнем Востоке, укреплять систему межрегиональных авиаперевозок, в том числе в северных и арктических территориях. На одном из предстоящих заседаний Государственного совета детально рассмотрим состояние внутренних водных, речных путей.

Связующим звеном между Европой и АТР должен стать Северный морской путь. Чтобы повысить его конкурентоспособность, намерены распространить льготный режим свободного порта Владивосток на ключевые гавани Дальнего Востока, о чём нас просят предприниматели, работающие в этом стратегически важном для нас регионе России.

Социально-экономический подъём этого региона – важнейший национальный приоритет. Инвесторы уже проявляют серьёзный практический интерес к новым механизмам работы, которые мы предложили, включая территории опережающего развития.

Поручаю Правительству ускорить принятие решения по выравниванию энерготарифов для тех дальневосточных регионов, в которых они существенно выше среднероссийских, а депутатов прошу оперативно рассмотреть закон о бесплатном предоставлении гражданам земли на Дальнем Востоке.

За последние годы значительные ресурсы были вложены в обустройство Хабаровска и Владивостока, и люди видят эти изменения. Ещё одним динамичным центром Дальнего Востока должен стать и Комсомольск-на-Амуре. Это город с легендарной историей, с современной высокотехнологичной промышленностью, которая выпускает востребованную гражданскую продукцию и успешно работает на оборонную промышленность. Но городская и социальная инфраструктуры находятся здесь в запущенном состоянии.

Это касается и общего облика города, и объектов спорта, культуры, учреждений здравоохранения, образования – всё это не соответствует потенциалу Комсомольска-на-Амуре, в том числе поэтому сюда сложно привлекать молодых перспективных специалистов, в которых остро нуждаются предприятия региона. Считаю, что в рамках имеющихся программ нужно сконцентрировать ресурсы и, не откладывая, направить их на решение городских проблем Комсомольска-на-Амуре. Конечно, это нельзя сделать с сегодня на завтра, но нужно, во всяком случае, понять, что делать, как, каким темпом.

Уважаемые коллеги! У нас есть долгосрочная повестка, которая не должна зависеть ни от избирательных циклов, ни от текущей конъюнктуры. И понятно, что это сбережение нации, воспитание детей и раскрытие их талантов – то, что определяет силу и будущее любой страны, в том числе и нашей.

Начать хотел бы с демографии. Вот уже три года подряд в России отмечается естественный прирост населения. Да, он небольшой пока, но он есть. Что хочу подчеркнуть? По всем прогнозам, мы уже должны были бы сползти в новую демографическую яму, через поколение прозвучало бы эхо 90-х, о чём нам говорили и что предрекали специалисты–демографы, в том числе на уровне Организации Объединённых Наций. Но этого не происходит. И прежде всего потому, что половина новорождённых сегодня – это вторые, третьи и последующие дети. Семьи хотят растить детей, верят в их будущее, верят в свою страну, рассчитывают на поддержку государства.

В следующем году истекает срок действия программы материнского капитала. Она уже охватила более шести с половиной миллионов российских семей, в том числе и в Крыму, и в Севастополе. Но мы понимаем, что всех этих наших усилий пока недостаточно, чтобы залечить демографическую рану прошлого, которую получила Россия.

Конечно, мы понимаем, насколько это сложно для бюджета, это большие, серьёзные средства. И мы говорили раньше, что мы должны будем посчитать, сможем ли мы, как говорят финансисты, это вынести, сможем ли мы это всё надёжно гарантировать и оплатить. Можем, несмотря ни на какие проблемы. Считаю необходимым продлить программу материнского капитала ещё как минимум на два года.

Одна из важнейших мер демографической политики – развитие дошкольного образования. За последние три года было дополнительно открыто порядка 800 тысяч мест в детских садах. Практически во всех регионах России детям от трёх до семи лет обеспечена доступность таких учреждений. Знаю, что Председатель Правительства уделял этому особое, личное внимание. Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Но пока конкретные семьи всё ещё продолжают сталкиваться, многие во всяком случае, с проблемами устройства ребёнка в детский сад. И пока это есть, мы не можем считать вопрос закрытым. Я прошу и Правительство, и руководителей регионов обратить на это особое внимание.

Теперь о здравоохранении. Главный результат всей нашей политики в этой сфере – рост продолжительности жизни. За десятилетие она увеличилась более чем на пять лет и в текущем году, по предварительным оценкам, превысит 71 год. Но проблем, которые нам предстоит решить, конечно, ещё очень много.

Со следующего года российское здравоохранение полностью переходит на страховые принципы. Прямая обязанность страховых компаний, работающих в системе ОМС, отстаивать права пациентов, в том числе при необоснованных отказах в оказании бесплатной медицинской помощи. Если страховая организация этого не делает, она должна нести ответственность, вплоть до запрета работать в системе ОМС. Прошу Правительство обеспечить здесь самый строгий контроль.

Далее. Мы существенно нарастили объёмы высокотехнологичной медицинской помощи. Напомню, что в 2005 году в России делали 60 тысяч высокотехнологичных операций (60 тысяч!), а в 2014-м – 715 тысяч. Впервые в истории страны значительную часть таких операций стали проводить без очереди, и это действительно достижение.

Но нужно понимать, что некоторые операции дорогие – как правило, их делают в ведущих федеральных медицинских центрах и клиниках. Для финансирования таких операций я предлагаю создать в системе обязательного медицинского страхования… Мы много думали на эту тему – или дополнительные деньги в общую систему давать. Здесь же депутаты, руководители Правительства, губернаторы знают, что на самом деле на практике происходит. Система ОМС территориальная, и прежде всего она поддерживает территориальные учреждения здравоохранения. Руководители крупных федеральных клиник, где делают как раз большинство высокотехнологичных операций, конечно, очень обеспокоены недофинансированием. Поэтому для финансирования таких центров и проведения таких операций предлагаю создать в системе обязательного медицинского страхования специальную федеральную часть. Необходимые поправки в законодательство прошу принять уже в весеннюю сессию.

Но этого недостаточно, потому что, пока мы с вами принимаем эти решения, люди всё–таки не должны страдать, нужно обеспечить бесперебойное финансирование высокотехнологичной медицинской помощи, в том числе, пока не принято это решение, напрямую из федерального бюджета.

Вы знаете также, что в рамках нацпроекта «Здоровье» было проведено значительное переоснащение службы скорой помощи. Мы закупили большое количество современных реанимобилей и другой техники. Понятно, что проходит время, и автопарк нуждается в ремонте, обновлении. Десять лет уже прошло. Это ответственность субъектов Федерации, и они в первую очередь обязаны обеспечить решение этой задачи, найти резервы.

Послушайте, когда мы делали это десять лет назад, я же хорошо помню, мы договаривались: мы вольём федеральные деньги, а потом регионы должны подхватить и держать на определённом уровне. Но этого не произошло. Очень жаль. Я понимаю, что есть проблемы, но, как много раз уже говорил, надо приоритеты определять правильно. Нельзя было опять ждать: вот сейчас всё развалится, и нам опять дадут денег из федерального бюджета. Судя по всему, придётся это сделать, конечно. Но это не то, о чём мы договаривались. Во всяком случае, прошу и Правительство, и регионы сейчас к этому вернуться и вместе эту задачу порешать и решить.

Люди жалуются, что им порой непонятно, почему закрываются или объединяются, например, больницы, школы, культурные и социальные центры, учреждения. Мы всё время говорим о необходимости реструктуризации сети, в некоторых случаях переразмеренной. Да, это так. Но нам нужно действовать очень аккуратно здесь и понимать, что для того, чтобы выйти на определённые показатели, совсем не самым лучшим способом решения этой проблемы является закрытие ФАПов на селе. А это мы, к сожалению, тоже видим. И потом людям за 100 километров нужно ехать, чтобы получить медицинскую помощь. Это вообще ни в какие ворота не лезет! Прошу вас самым внимательным образом к этому отнестись. И поручаю Правительству до 1 марта 2016 года подготовить и утвердить методику оптимального размещения учреждений социальной сферы. Она должна быть обязательной для применения в регионах. Нужно найти такую форму, в том числе юридически обоснованную, которая бы позволяла это сделать.

В таких вопросах, как помощь пожилым людям и инвалидам, поддержка семей и детей, нужно больше доверять и гражданскому обществу, некоммерческим организациям. Они часто работают эффективнее, качественнее, с искренней заботой о людях, меньше бюрократизма в их работе.

По итогам гражданского форума «Сообщество», который прошёл в ноябре, предлагаю ряд конкретных решений.

Первое. Будет запущена специальная программа президентских грантов для поддержки НКО, работающих в малых городах и сёлах.

Второе. Для НКО, которые зарекомендовали себя как безупречные партнёры государства, будет установлен правовой статус «некоммерческая организация – исполнитель общественно-полезных услуг», предоставлен ряд льгот и преференций. И наконец, считаю правильным поэтапно направлять некоммерческим организациям до 10 процентов средств региональных и муниципальных социальных программ, чтобы НКО могли участвовать в оказании социальных услуг, которые финансируются за счёт бюджетов. Мы исходим из того, что мы хорошо с вами знаем действующее законодательство, мы ничего не навязываем, но я прошу руководителей регионов и муниципалитетов учитывать это в своей работе.

Уважаемые коллеги! В этом году 1 сентября, как вы знаете, прошла встреча с ребятами, которые собрались в Сочи в центре поддержки одарённых детей «Сириус». У нас действительно очень интересные, целеустремлённые дети и молодёжь. Мы должны сделать всё, чтобы сегодняшние школьники получили прекрасное образование, могли заниматься творчеством, выбрать профессию по душе, реализовать себя, чтобы независимо от того, где они живут, какой достаток у их родителей, у самих ребят были бы равные возможности для успешного жизненного старта.

С каждым годом у нас увеличивается число школьников, в течение ближайших десяти лет их будет на 3,5 миллиона больше. Это здорово, это очень хорошо, но важно, чтобы этот рост не сказался на качестве образования и условиях обучения, чтобы достигнутый сегодня уровень продолжал повышаться. В школах требуются дополнительные места. По моему поручению Правительство совместно с регионами подготовило конкретный план действий на этот счёт. Принято решение уже в следующем году за счёт федеральных средств направить на ремонт, реконструкцию и строительство новых школ до 50 миллиардов рублей.

Но предлагаю посмотреть на эти вопросы шире. Для хорошего образования недостаточно только комфортных зданий. Нужна профессиональная, мотивированная работа учителя, прорывные новые обучающие технологии и, конечно, возможности для творчества, занятий спортом, дополнительного образования. И конечно, нужно взять всё самое лучшее, что было в прежних дворцах пионеров, кружках юных техников и так далее, построить работу на принципиально, конечно, новой, современной основе, с участием и бизнеса, и высших учебных заведений, университетов.

Отмечу такой позитивный факт, как рост интереса молодёжи к инженерным и рабочим профессиям, к профессиям будущего. За последние два года конкурс в инженерные вузы увеличился почти вдвое. В 2019 году в Казани состоится мировой чемпионат по профессиональному мастерству. Кстати, Россия первая в мире начала проводить такие соревнования для ребят 10–17 лет. Важно, чтобы эти турниры послужили ориентиром для школьников, для тех, кто только выбирает свою профессию. Мы должны сформировать целую систему национальных соревнований для рабочих кадров. Предлагаю назвать эту систему «Молодые профессионалы». Очень важное направление.

Словом, российскую школу, дополнительное и профессиональное образование, поддержку детского творчества нужно настроить на будущее страны, на запросы как людей, молодых людей в данном случае, так и на запросы экономики, имея в виду перспективы её развития. Им, ребятам, предстоит решать ещё более сложные задачи, и они должны быть готовы стать первыми, стать не только успешными в профессии, но и просто порядочными людьми с прочной духовной и нравственной опорой.

Уважаемые коллеги! Перед нами не раз вставал принципиальный, судьбоносный выбор пути дальнейшего развития. И очередной такой рубеж мы прошли в 2014 году, когда состоялось воссоединение Крыма и Севастополя с Россией. Россия в полный голос заявила о себе как сильное самостоятельное государство с тысячелетней историей и великими традициями, как нация, которая консолидирована общими ценностями и общими целями.

Так же уверенно мы действуем и сейчас, когда Россия ведёт открытую, хочу это подчеркнуть, именно открытую, прямую борьбу с международным терроризмом. Мы принимаем решения и претворяем их в жизнь, зная, что справиться с задачами, которые перед нами стоят, способны только мы сами, но только вместе.

Приведу ещё одну цитату, совершенно неожиданную даже для меня, слова, которые сказал человек, далёкий от политики. Это слова Дмитрия Ивановича Менделеева, которые были сказаны 100 лет назад. Вот они: «Разрозненных нас сразу уничтожат. Наша сила в единстве, в воинстве, в благодушной семейственности, умножающей прирост народа, и в естественном росте нашего внутреннего богатства и миролюбия». Замечательные слова, адресованные прямо нам сегодня.

И в то же время Россия – это часть глобального мира, который стремительно меняется. Мы хорошо понимаем сложность и масштаб существующих проблем – как внешних, так и внутренних. На пути любого развития всегда есть трудности и препятствия. Мы ответим на все вызовы, будем действовать творчески и результативно, трудиться ради общего блага и ради России. Мы будем идти вперёд вместе и вместе обязательно добьёмся успеха.

Спасибо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 3 декабря 2015 > № 1569027 Владимир Путин


Казахстан > Медицина > camonitor.com, 30 ноября 2015 > № 1565853 Тулеген Аскаров

Дешевая нефть требует денег работодателей

Тулеген АСКАРОВ

Прошлогоднее поручение главы государства, данное им в послании народу Казахстана, изучить вопрос о введении обязательного медицинского страхования с переходом к солидарной ответственности государства, работодателя и работника за его здоровье, приобрело свой юридически оформленный вид в соответствующем законе, подписанном в Акорде на днях.

Вторая попытка была неизбежной

Напомним, что весной этого года в материале «ФОМС-2 или стоит ли Казахстану дважды входить в одну и ту же реку?» говорилось о том, что в отечественных реалиях очередная попытка создания такой системы является весьма рискованным проектом с высокой вероятностью его финансового банкротства. Основные причины, препятствующие деятельности ОМС, известны давно. В первую очередь это нежелание работодателей платить дополнительные взносы в эту систему, после того, как государство обязало их перечислять еще и 5% за работников в условно-накопительную систему, а также огромное количество так называемых самозанятых граждан, работающих в «теневой» экономике и не делающих никаких отчислений в накопительную пенсионную систему, не говоря уже об уплате налогов.

Кроме того, мы рассказывали весной читателям со ссылкой на выступление в Алматы Анны Вольт, генерального директора компании «WP German Med CARE», о значительных трудностях, с которыми столкнулась сейчас уникальная и высокоэффективная система ОМС Германии. Там из-за старения населения снижается число плательщиков страховых взносов при росте стоимости лечения, что грозит в итоге превышением затрат на функционирование этой системы над поступлениями в нее и последующим банкротством.

Напомним и о неудачной попытке запуска системы ОМС в нашей стране в 90-х годах прошлого века, завершившейся ее крахом. Тогда аккумулированные в фонде ОМС средства исчезли с банковских счетов, а руководитель этой организации – Талапкер Иманбаев – подался в бега, оказавшись в итоге в США. Казахстанское правосудие признало его заочно в хищении крупных средств ФОМСа, приговорив к 9-ти годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима с конфискацией имущества, а ФОМС был упразднен. В прошлом году после долгого молчания г-н Иманбаев дал интервью интернет-порталу Forbes.kz, обвинив в развале ФОМС покойного зятя президента Рахата Алиева.

По мнению г-на Иманбаева, тогдашняя система ОМС функционировала успешно, хищений в ней не было, финансовый механизм был прозрачным и понятным как для застрахованных в ней работников, так и врачам, работодателям и контрольным органам.

Сам он утверждает, что тогдашняя реформа была наиболее социально ориентированной и защитила право граждан на качественное медицинское обслуживание «без вытягивания денег из карманов населения». После краха ФОМС произошел возврат к распределительной системе. Почему спустя много лет власти Казахстана вновь решили попытаться внедрить систему ОМС, гадать не приходится, - как и в «лихих» 90-х, цены на нефть низки, а казна не может нести прежние расходы на здравоохранение.

Знакомая схема

Как бы то ни было, 16 ноября президент Казахстана поставил свою подпись под законом «Об обязательном социальном медицинском страховании» за номером № 405-V ЗРК, вступающим в действие с 1 марта следующего года. Исключение составили три его статьи - 5, 6 и 7-я, которые приобретут юридическую силу с 1 июля 2017 года. Статья 5 называется «Право на медицинскую помощь в системе обязательного социального медицинского страхования», 6-я – «Право выбора организации здравоохранения в системе обязательного социального медицинского страхования», а 7-я – «Медицинская помощь в системе обязательного социального медицинского страхования». Из этого легко понять, что в полном объеме система ОМС, точнее, ОСМС согласно новому закону, начнет работать не ранее, чем через полтора года.

Схема новой системы не особо отличается от механизма ФОМС, использовавшегося в 90-х годах. Плательщики отчислений и взносов в фонд социального медицинского страхования ФСМС должны переводить за счет собственных средств деньги в эту некоммерческую организацию. Далее ФСМС за счет аккумулированных отчислений осуществляет закуп и оплату услуг субъектов здравоохранения, которые оказывают затем населению медицинскую помощь в объемах и на условиях, предусмотренных договором. Кстати, такими субъектами могут выступать не только организации здравоохранения, но и физические лица, занимающиеся частной медицинской практикой и фармацевтической деятельностью.

Под стажем участия в этой системе понимается период, за который осуществлялась уплата отчислений и (или) взносов. Срок страхования определен как период, в течение которого сохраняется право на получение медицинской помощи в системе ОСМС при перерыве стажа участия. Гражданам, за которых не поступили отчисления и (или) взносы в ФСМС, либо которые не уплатили взносы в фонд, предоставляется гарантированный объем бесплатной медицинской помощи в соответствии с Кодексом «О здоровье народа и системе здравоохранения».

Статус ФСМС определен как акционерное общество, единственным учредителем и акционером которого является правительство. Активы фонда, помимо оплаты расходов и мероприятий по оказанию медицинской помощи в системе ОСМС, могут размещаться в финансовые инструменты по перечню, определяемому правительством. Примечательно, что по закону активы фонда не могут быть предметом залога, взысканы по требованию кредиторов, предметом ареста или иного обременения имущества, взысканы инкассовым распоряжением по обязательствам фонда и третьих лиц, переданы в доверительное управление (исключение составляет только Нацбанк) и выступать предметом обеспечения исполнения не выполненного в срок налогового обязательства.

Зарабатывать ФСМС будет за счет комиссионного вознаграждения, получаемого от активов фонда. Предельная величина процентной ставки этого вознаграждения по закону ежегодно устанавливается правительством. Инвестиционная деятельность ФСМС осуществляется на основании договора доверительного управления с Нацбанком. При этом на последний возлагается обязанность вести учет всех операций по аккумулированию и размещению активов ФСМС, получению инвестиционного дохода и ежеквартальному предоставлению отчета о состоянии счетов и инвестиционной деятельности в соответствии с заключенным договором доверительного управления. А так как примерно такой же схеме Нацбанк управляет инвестиционным портфелем «ЕНПФ», то получается, что на фондовый рынок выйдет еще один солидный институциональный инвестор.

Право на медицинскую помощь в системе ОСМС предоставляется далеко не всем. По закону, оно охватывает граждан, за которых осуществлялась уплата отчислений и (или) взносов не менее двух месяцев за последние 12 календарных месяцев, предшествующих обращению за медицинской помощью в этой системе. Но при этом в статье 40 «Переходные положения» устанавливается, что с 1 января 2018 года срок уплаты отчислений и (или) взносов определен не менее 6 месяцев.

Следующая группа – те, кто обучался по очной форме обучения в организациях технического и профессионального, послесреднего, высшего образования, а также организациях послевузовского образования в форме резидентуры до истечения 12 календарных месяцев, следующих за годом, в котором завершено обучение.

Третья группа - граждане, освобожденные от уплаты взносов в ФСМС в соответствии с пунктом 4 статьи 28. А таковых гораздо больше, чем работающих соотечественников, так как сюда отнесены дети, многодетные матери, награжденные подвесками "Алтын алқа", "Күміс алқа" или получившие ранее звание "Мать-героиня", а также награжденные орденами "Материнская слава" I и II степени, участники и инвалиды Великой Отечественной войны, инвалиды, лица, зарегистрированные в качестве безработных, лица, обучающиеся и воспитывающиеся в интернатных организациях, лица, обучающиеся по очной форме обучения в организациях технического и профессионального, послесреднего, высшего образования, а также послевузовского образования в форме резидентуры, лица, находящиеся в отпусках в связи с рождением ребенка (детей), усыновлением (удочерением) новорожденного ребенка (детей), по уходу за ребенком (детьми) до достижения им (ими) возраста трех лет, неработающие беременные женщины, а также неработающие лица, фактически воспитывающие ребенка (детей) до достижения им (ими) возраста трех лет, пенсионеры, военнослужащие, сотрудники специальных государственных органов, сотрудники правоохранительных органов, лица, отбывающие наказание по приговору суда в учреждениях уголовно-исполнительной (пенитенциарной) системы (за исключением учреждений минимальной безопасности), и лица, содержащиеся в изоляторах временного содержания и следственных изоляторах.

Кстати, иностранцы и лица без гражданства, постоянно проживающие на территории Казахстана, а также оралманы, пользуются правами и несут обязанности в системе ОСМС наравне с гражданами нашей страны.

На кону – сотни миллиардов

Перейдем теперь к финансовому механизму ОСМС. В статье 14 в качестве плательщиков отчислений определены работодатели, включая иностранные юридические лица, осуществляющие деятельность в Казахстане через постоянное учреждение, а также филиалы, представительства иностранных юридических лиц. Плательщиками взносов являются государство, работники, индивидуальные предприниматели, частные нотариусы, частные судебные исполнители, адвокаты, профессиональные медиаторы и физические лица, получающие доходы по договорам гражданско-правового характера. При этом иностранцы и лица без гражданства, за исключением лиц, постоянно проживающих на территории Казахстана, и оралманы не являются плательщиками взносов.

Работодатели и налоговые агенты обязаны уведомлять работников и физических лиц, получающих доходы по договорам гражданско-правового характера, о произведенных ежемесячных отчислениях, а также удержанных и перечисленных взносах. Учет отчисления и взносов на базе индивидуальных идентификационных номеров будет вести недавно созданная Государственная корпорация «Правительство для граждан», она же обязана в течение трех банковских дней перечислить эти средства в ФСМС.

Взносы государства в систему ОСМС определены в виде процентной ставки от среднемесячной заработной платы, предшествующей двум годам текущего финансового года, которую определяет официальная статистика. С 1 июля 2017 года эта ставка составит 4%, с 1 января 2018 года поднимется до 5%, с 1 января 2023 года – до 6%, а с 1 января 2024 года – до 7%.

Отчисления работодателей, подлежащие уплате в ФСМС, привязаны к их расходам, выплачиваемым работникам в виде доходов. Здесь ставка с 1 января 2017 года определена законом в 2%, с 1 января 2018 года – 3%, с 1 января 2019 года – 4%, а с 1 января 2020 года – в 5%. Если исходить в качестве ориентира из размеров фонда заработной платы, составившего в целом по стране по итогам прошлого года 5 трлн. 191,1 млрд. тенге, то получаются весьма солидные поступления в ФСМС уже в 2017 году. Ведь 2% от указанной величины дают почти 104 млрд. тенге, а 5% дают 260 млрд. тенге! Между тем, размер фонда заработной платы не стоит на месте – в этом году согласно подсчетам статистиков, прирост составил за 9 месяцев 5,7% до 4 трлн. 4,1 млрд. тенге.

Взносы работников с 1 января 2019 года установлены в размере 1% от объекта исчисления взносов, с 1 января 2020 года – 2%. Индивидуальным предпринимателям, частным нотариусам, частным судебным исполнителям, адвокатам, профессиональным медиаторам и физическим лицам, получающим доходы по договорам гражданско-правового характера, платить в ФСМС придется сначала 2% от доходов с 1 января 2017 года. Через год эта ставка поднимется до 3%, с 1 января 2019 года – до 5%, а с 1 января 2020 года – до 7%.

Ежемесячный доход, принимаемый для исчисления отчислений и (или) взносов, не должен превышать 15-кратный размер минимальной заработной платы, установленной на соответствующий финансовый год законом о республиканском бюджете. В случае, если объект исчисления отчислений и (или) взносов за календарный месяц окажется менее МРП, то за основу берется один МРП.

На работодателей возлагается ответственность за предоставление декларации по индивидуальному подоходному налогу и социальному налогу, в которой отражаются сведения по начисленным отчислениям и (или) взносам. Кроме того, они обязаны ежемесячно не позднее 15 числа месяца, следующего за отчетным, предоставлять своим работникам сведения об исчисленных (удержанных) и перечисленных отчислениях и (или) взносах.

Казахстан > Медицина > camonitor.com, 30 ноября 2015 > № 1565853 Тулеген Аскаров


Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 27 ноября 2015 > № 1564774 Владимир Путин

Встреча с активом Общероссийского народного фронта.

В загородной резиденции Ново-Огарёво состоялась встреча Владимира Путина с активом Общероссийского народного фронта. На повестке дня – проект ОНФ «За честные закупки».

Обсуждались вопросы, связанные с борьбой с коррупцией, расточительством и неэффективными государственными тратами.

* * *

В.Путин: Добрый день, уважаемые друзья, коллеги!

Мы сегодня с вами поговорим о том, как идёт ваш проект «За честные закупки».

Сразу хочу сказать: вообще, на мой взгляд, ОНФ состоялась как такая солидная, большая общенациональная организация, или даже не организация, а движение, скорее всего, потому что за словом «организация» всегда подразумевается какая–то бюрократия. Хочу отметить, что у вас эта бюрократия минимизирована почти до нуля, и это очень хорошо. Вы делаете опору как раз на граждан, на людей наших, и это самая прочная опора, без всяких сомнений.

Что касается проекта «За честные закупки», то это чрезвычайно востребованная вещь, имея в виду очищение нашей экономики, да и социальной нашей жизни, от всего, что нам мешает. Когда я говорю про экономику, то имею в виду, конечно, борьбу с коррупцией, которая подавляет любую экономическую активность. А у нас ещё очень многое нужно сделать по этому направлению. И улучшать инвестиционный климат – без борьбы с коррупцией это тоже невозможно. Когда всё отдают «своим да нашим», то ничего хорошего с точки зрения эффективности никогда не получается.

В этой связи хочу сказать, что вы работаете по генеральной, можно сказать, повестке дня, это чрезвычайно важная вещь. И надеюсь, что она не будет иметь такого долгосрочного характера: всё–таки надеюсь, что нам всем вместе удастся двигаться эффективно и менять ситуацию к лучшему.

Знаю, что на представителей Народного фронта так или иначе оказывается давление, особенно на антикоррупционном треке. Конечно, не всем нравится, когда люди говорят открыто, прямо, выставляют напоказ проблемы, говорят о причинах их возникновения. Критику вообще, наверное, мало кто любит. Взять каждого из нас – тоже. Когда по делу, конечно, – это помогает, но нужно, чтобы люди, которые сталкиваются с этими явлениями, понимали, что это в конечном итоге всем идёт на пользу. Конечно, на пользу добросовестным людям. Это первая часть.

Вторая касается малого и среднего бизнеса. Мы вырабатываем целую систему поддержки малого и среднего бизнеса и дальше будем это делать. В то же время, безусловно, и представители малого и среднего бизнеса должны вести себя адекватно и честно по отношению к своим партнёрам и, самое главное, клиентам, гражданам, которые пользуются товарами, производимыми малым бизнесом, и услугами, которые малым бизнесом предоставляются.

В этой связи, вы знаете, что наша налоговая служба проводит эксперимент в ряде субъектов Российской Федерации, и приняты соответствующие решения о том, как перейти к ситуации, при которой практически каждый гражданин Российской Федерации, если он хочет этого, сможет дополнительно получать информацию о том, какая на самом деле услуга ему предоставлена либо какой товар он получил.

Надо сказать, что эксперимент этот прошёл достаточно успешно, принёс хорошие результаты, соответствующие решения принимаются и на законодательном уровне. Я бы предложил, чтобы мы нашу сегодняшнюю дискуссию начали с того, что предоставили слово руководителю Федеральной налоговой службы [Михаилу Мишустину] , который бы очень коротко сказал ещё раз, о чём идёт речь, о чём мы с ним договорились и что будет принято по результатам эксперимента, который проводится. В трёх регионах или в четырёх? В четырёх.

Конечно, это связано и с новыми кассовыми аппаратами, но, как я уже говорил на встрече с руководителем Федеральной налоговой службы, расходы бизнеса должны быть минимизированы или сведены к нулю, и это вполне можно сделать за счёт так называемого налогового вычета.

Пожалуйста, Михаил Владимирович.

М.Мишустин: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые участники!

Во–первых, то, что Вы поручили, Владимир Владимирович, мы обсудили как с представителями Народного фронта, так и в Правительстве. Оформили уже окончательно законодательную инициативу, для того чтобы с апреля 2016 года те, кто в добровольном порядке захочет применять инновационные кассовые аппараты, как мы говорили, смогли это сделать.

Коротко об эксперименте. Он прошёл в четырёх регионах. Было установлено более трёх тысяч кассовых аппаратов. Это город Москва, Московская область, Калужская область и Татарстан. Соответственно, возможности, которые мы предоставили, – это возможность потребителю, который приобретает товар, получить чек, после этого сразу проверить, соответствующий ли чек продавец отправил в налоговую службу, сравнить его с оригиналом. Если есть какие–то вопросы, начиная с того, что компании не существует, товар подменён, то можно онлайн обратиться в налоговую службу, чтобы об этом сообщить.

Но здесь ещё очень важно, что для хозяев бизнеса, для тех, кто владеет бизнесом, появляется замечательная возможность контролировать свой бизнес, а также, кроме того что контролировать свой бизнес, обеспечить равные конкурентные условия тем, кто в нём участвует. Если кто–то будет потом на рынке продавать товар с кассовым аппаратом и с чеком, а кто–то рядом – нет, то это, скажем так, несправедливо.

По поводу перехода. Вы сказали о том, что нужно обеспечить его мягко. Мы считаем, что нужно делать это в течение трёх лет. Вначале дать добровольную возможность перейти бизнесу, который готов, потом уже закрепить её законодательно, а к 2018 году уже все виды деятельности, которые так или иначе должны обеспечиваться кассовыми аппаратами, должны переходить на эти кассовые аппараты.

По налоговому вычету также проработали, Владимир Владимирович, будем предусматривать. Для тех, кто никогда не применял кассовые аппараты, он будет предусмотрен в полном объёме из соответствующих налогов, которые предприятие должно было платить. Вот так в двух словах.

Спасибо.

В.Путин: Спасибо.

Прошу Вас.

А.Бречалов: Уважаемый Владимир Владимирович!

Во–первых, позвольте от лица активистов проекта «За честные закупки» поблагодарить Вас за внимание и поддержку, которые Вы нам уделяете. Будем честно говорить, без Вашей поддержки у нас вряд ли что–то получилось бы.

Но, перед тем как мы перейдём к обсуждению тем проекта, позвольте буквально два слова по этой же теме от наших активистов, я имею в виду по инициативе, с которой Федеральная налоговая служба выступила.

Мы внимательно следили за Вашей встречей, нам тоже есть что сказать. Я бы хотел передать слово сопредседателю регионального штаба Общероссийского народного фронта по Пермскому краю Дмитрию Сазонову.

Д.Сазонов: Добрый день, Владимир Владимирович!

Дмитрий Сазонов, сопредседатель регионального штаба ОНФ в Пермском крае, предприниматель.

Действительно, мы внимательно следили за Вашей встречей, посетили Федеральную налоговую службу, посмотрели ту систему, о которой говорил Михаил Владимирович. Честно говоря, это очень крутая система по ощущениям, наверное, в мире даже подобной не существует.

В чём особенность для нас, предпринимателей? На наш взгляд, что очень важно? Вот я произвожу единицу продукции, плачу налоги. В этой ручке, в цене, есть те налоги, которые уплачены. А человек, который не платит налогов, соответственно, пользуется недобросовестной конкуренцией. Для меня, конечно, это очень невыгодно, крайне невыгодно. Такая система позволяет увидеть это. Для добросовестных предпринимателей это крайне важно.

То же самое касается и проверок. Кстати, у нас очень часто проверки бывают, инициируются сейчас особенно внеплановые, просто по анонимке. Факт подтверждения сделки между клиентами и предпринимателями всегда будет виден, то есть мы сейчас онлайн можем сразу увидеть. Для потребителя тоже это очень важно, практически сразу можно онлайн проверить, та ли продукция, экологичная ли она, не контрафактная ли. И сразу можно понять, липецкая у нас говядина или это какая–нибудь буйволятина, как Вы говорили на встрече, которая прошла наши таможенные кордоны неувиденной.

В.Путин: Те, кто поставляет продукцию подобного рода, проявляют чудеса изобретательности. Буйволятину, скажем, индийскую поставляют из Латинской Америки под видом говядины. Это просто удивительно. То ли ввозят они, то ли просто по документам так проводят. Удивительно.

Д.Сазонов: Нам Михаил Владимирович показал, как работает система, она сейчас видит практически десять участников этой цепочки, которые поставляют эту продукцию. Поэтому, я думаю, сейчас среда, которая создаётся, – это новая культура, новый формат доверительных отношений и потребителей, и предпринимателей, и государства. По Вашему поручению активисты Народного фронта могут провести обсуждение и с предпринимателями. Скоро, в январе, будет форум «Опоры России» большой. Выработаем встречные предложения, может быть, по тому, каким образом предпринимателям разъяснить лучше, каким образом входить в работу в этой системе. Поэтому готовы подключиться и помогать налоговой службе и организовать в том числе и общественный контроль с гражданами, которые могут теперь, пользуясь простыми гаджетами, QR-кодами и так далее.

В.Путин: Какие Вы видите, как в народе говорят здесь у нас, «засады» для предпринимателей в плохом смысле этого слова? Недобросовестные предприниматели, которые, по сути, если уходят от налогообложения или занижают незаконным образом налогооблагаемую базу, ставят вас, добросовестных предпринимателей, в невыгодное положение, потому что преимущества получают незаконные. Для законопослушных предпринимателей видите ли Вы здесь какие–то сложности и проблемы?

Д.Сазонов: Наверно, ключевая проблема, которая обсуждалась, мы уже предварительно проговаривали с предпринимательскими сообществами, – это, конечно, возможность роста издержек, на первый взгляд из–за установки современного модуля передачи электронных данных. Но, по оценкам налоговой службы, у нас идёт ежегодное сокращение издержек.

В.Путин: По оценкам налоговой службы много чего можно покритиковать с точки зрения предпринимательства. По оценкам предпринимательского сообщества, если ничего другого нет, то это тогда вопрос только в компенсации этих затрат. И тогда нужно решить, достаточно ли этого налогового вычета, как он должен быть просчитан и в каком он должен быть объёме. Если это так, то это чисто технический вопрос.

Д.Сазонов: Мы готовы проработать вместе с налоговой службой и с предпринимателями, эти расчёты сделать и дальше реализовать их как проект.

В.Путин: Давайте, проработайте так, чтобы тоже я видел подход с двух сторон.

И в этом смысле Общероссийский народный фронт не должен превращаться в ещё какую–то новую контрольную инстанцию. Нам этого не нужно. Нам нужно, чтобы это был инструмент народного управления. И он уже таким практически становится или даже стал. И это качество Народного фронта не должно быть утрачено.

На проблему нужно смотреть с разных сторон, в том числе и в данном случае со стороны интересов предпринимательского сообщества.

(Обращаясь к М.Мишустину.) Михаил Владимирович, как Вы считаете, сколько это примерно будет стоить? Или эта закладка в действующий кассовый аппарат, либо приобретение нового?

М.Мишустин: Порядок, который мы считали, – это около 20 тысяч рублей в среднем. Это и фискальный накопитель, и соответствующий гаджет. Но мы считаем, что на 30 процентов должно уменьшиться то, что сегодня стоит для предпринимателя покупка этого [оборудования]. Примерно такая разница.

Ещё есть целый ряд возможных вариантов, чтобы это делать совсем недорого. Есть, например, такие предложения, чтобы ряд банков российских выпускал гаджеты бесплатно и за открытие счёта предпринимателей обеспечивал таким гаджетом. Такая ситуация сейчас.

В.Путин: Нужно эту систему мер поддержки продумать. Причём эта система должна стремиться к тому, чтобы расходы предпринимателей свелись к самому минимуму, к нулю должны стремиться.

М.Мишустин: Как Вы и сказали, стопроцентный вычет.

В.Путин: Да, вот-вот.

М.Мишустин: Это мы предусмотрели в проекте закона.

В.Путин: Хорошо. Тогда вместе с коллегами прошу Вас это довести до конца. Ладно?

М.Мишустин: Есть.

В.Путин: Спасибо.

А.Бречалов: Позвольте перейти к темам проекта.

Владимир Владимирович, проекту «За честные закупки» чуть больше двух лет. Если в цифровом выражении, это более 160 миллиардов рублей устранённых нарушений при закупках. Это восемь антикоррупционных форумов. Но самое главное, что удалось проекту, – это консолидировать вокруг этой темы неравнодушных граждан. Сейчас более пяти тысяч, как мы их называем, народных экспертов. Самые активные присутствуют на встрече.

Два года назад, когда мы запускали этот проект, около 80 процентов информации, которая приходила, была с явным негативом: «Понятно, это снова какая–то президентская или правительственная история, в общем, то, с чем работать не стоит и не получится». Но как только наши активисты на запрос – а всё очень просто, на сайт размещаешь информацию – начали получать ответ, мало того, начали решаться вопросы, по той или иной закупке были нарушения устранены, появилось доверие.

После этого мы пошли в регионы проводить соответствующие мероприятия, и мы их начали приглашать. Тогда люди удивлялись, что не фильтруют, не вкладывают никакие, как мне прямо говорили, бумажки к выступлениям и давали возможность высказаться, появилось ещё большее доверие.

Сейчас у нас практически такого негатива на сайте, да и вообще в информационном пространстве относительно этого проекта, нет. Проект честный, открытый и, повторюсь, самое большое наше достижение – это то, что у нас есть настоящие народные эксперты, люди, которым не всё равно, что будет в России.

Переходим к темам. Один из животрепещущих вопросов – это закупка предметов роскоши.

В.Путин: Думаете, что это сейчас актуально?

А.Бречалов: Вы знаете, мы надеялись после первого «Форума действий», когда Вы прокомментировали тему корпоративов, закупку дорогостоящих автомобилей, мы надеялись, что все услышат и поймут. Не все.

В.Путин: Вы имеете в виду предметов роскоши…

А.Бречалов: Чиновниками, региональными органами власти.

В.Путин: Понятно, это всегда актуально, согласен.

А.Бречалов: К сожалению. Надеемся, пойдёт на спад после этой встречи.

Хотел бы предоставить слово руководителю проекта «За честные закупки» Антону Гетта.

А.Гетта: Здравствуйте, уважаемый Владимир Владимирович!

На самом деле работа активистов делится на два направления – это борьба с закупками роскоши, расточительством бюджетных средств и борьба с «серыми» схемами. Это когда недобросовестный чиновник определяет на конкурсной основе не того, кто лучше всех, дешевле, грамотнее построит тот же детский сад, дорогу или товар поставит, а того, с кем на «откат» договорился.

По поводу «серых» схем. Мы с активистами уже целыми блоками такие схемы выявляем и вот такую «серую» книгу составили, назвали её «Серая книга Остапа Бендера». В конце встречи, если можно, Вам передадим. У контрольных органов она уже есть. 101 способ недобросовестного достаточно быстрого обогащения. Она есть у контрольных органов. Мы её даже дарим чиновникам, чтобы не изобретали велосипед, если на этот путь решили встать. Понимают, что уже и наши активисты это всё видят, выявляют, предотвращают. Цифры Александр Владимирович назвал – 166 миллиардов.

На самом деле то, что на сайте создано, это абсолютно простая система, инструментарий для любого желающего жителя. Из глубинок идут сигналы, как отменить закупку, которая с использованием «серой» схемы идёт, и помочь своему двору не только ямочный ремонт получить. Когда в этом конкурсе заложен полный ремонт дороги, замена асфальта, освещения, может быть, даже ещё лавочки новые устанавливаются, люди это выявляют, видят и заставляют, чтобы именно это и происходило.

Сейчас хотел бы сконцентрироваться на теме роскошных закупок, расточительства. Продолжают, остаются они в системе, к сожалению. Мы выявляем с активистами дорогостоящие закупки автомобилей, корпоративов, чартерных перелётов. Отдельно взятые чиновники позволяют себе слетать из нашего города в Японию и обратно вшестером за 10 миллионов рублей. На слайде представлен этот пример.

В.Путин: За бюджетные деньги?

А.Гетта: Да, это всё происходит за бюджетные деньги. В рамках индекса расточительности (чуть позже я начну о нём говорить) как раз мы анализируем исключительно бюджетные траты бюджетных государственных учреждений и госкомпаний, и компаний с государственным участием. Поскольку считаем, что даже когда они нам говорят, что бюджетные деньги не тратят, а зарабатывают, мы считаем это всё равно достоянием людей, и нужно рачительно относиться к ним.

Поэтому когда мы анализируем эти расходы, на первом «Форуме действий» в конце 2013 года мы Вам показали те же корпоративы, Вы тогда ещё назвали такого рода поведение чиновников «дичью» и посоветовали им праздник проводить, встречать, но делать это не за государственный, а за свой счёт, сбрасываться и проводить. Владимир Владимирович, многие прислушались, но, к сожалению, есть и неслышащие. Для таких мы вместе с активистами ведём индекс расточительности – это такой медийный продукт, уже он стал регулярным, мы его публикуем раз в квартал, журналисты его ждут. Показываем за прошедший период времени, какие закупки выявлены активистами и в этом индексе сводим.

Попадают туда самого разного рода вещи и дорогостоящие автомобили. На них хочу сконцентрироваться, поскольку это простой пример. Продолжает беспокоить людей, когда отдельно взятый глава района или управления той же дороги, как у нас был пример с «Российскими железными дорогами», на этих машинах ездит, а ещё есть необходимое строительство тех же дорог. Но когда чиновники попадают в индекс расточительности с такими закупками, они стараются сегодня как можно быстрее из него выскочить. Опять же, возвращаясь к примеру «Российских железных дорог», буквально недавно попались с дорогостоящим автомобилем, четыре часа понадобилось, чтобы эту закупку отменить. Мы, конечно, приветствуем такого рода действия, но надеемся, как Вы правильно сказали, что скоро у нас не будет вообще фактуры для индекса.

В.Путин: Когда была заявка на такую закупку?

А.Гетта: Это был июль этого года.

В.Путин: То есть до назначения нового?

А.Гетта: Это был ещё прежний руководитель «Российских железных дорог». Надеюсь, что в том числе, увидев эту презентацию, уже нынешнее руководство попадать в наш индекс не будет.

Госкомпании продолжают шиковать, и верхушку последних индексов занимают именно они. Поэтому, Владимир Владимирович, мы уже неоднократно обращались в адрес Правительства с просьбой быстрейшего введения системы нормирования. Я напомню, она должна была вступить вместе с контрактной системой 1 января 2014 года. Этого не произошло, три раза срок переносили, теперь мы ждём, что она будет введена с 1 января 2016 года.

Два постановления Правительства приняты, вступающие в силу с января 2016-го, но мы считаем, что, к сожалению, пока там очень много недостатков.

Во–первых, всего-навсего из 30 тысяч позиций, которые сам Минэконом говорит, что существуют в закупочном процессе, регламентированы конкретно только четыре – это машины, сотовые телефоны и два вида мебели. Остальные просто не прописаны. Одно постановление регламентирует закупки федеральных органов исполнительной власти. Второе транслирует на уровень регионов и муниципалитетов. И две госкомпании там: «Роскосмос» и «Росатом».

Но даже по этим четырём позициям, по которым всё–таки прописали конкретные ограничения, планки… Допустим, с той же машиной, 2,5 миллиона рублей – это предельная стоимость машины с 1 января, которую сможет себе позволить федеральный министр. Начинают уже сегодня хитрить, и вместе того чтобы эти машины покупать, они их арендуют. А про арену ни слова опять же в этих нормах не сказано. Есть пример сегодня федерального Фонда обязательного медицинского страхования, за два года уже потрачено, оплачено 8 миллионов рублей на аренду дорогостоящей иномарки. Это притом что бюджет фонда дефицитный и составляет 41 миллиард в этом году и более 50 – в следующем.

Поэтому мы просто уверены, что нужно как можно скорей разработать более глобальные критерии. На самом деле решить проблему с арендой очень просто. Нужно всего-навсего прописать, что арендоваться может машина стоимостью не выше установленной планки для покупки. И всё, и тогда этой проблемы, хитрости этой мы их лишим.

В.Путин: Они придумают другие хитрости. Но я вас прошу это не оставлять без внимания. Попрошу Администрацию тогда вместе с руководством Правительства довести до конца, это абсолютно правильная вещь. Абсолютно. Кроме того, если кто–то не понимает, как нужно жить сегодня, и, зная уже о принятых решениях, пытается их обойти, нужно посмотреть на персоналии.

Реплика: Наказывать.

В.Путин: Конечно.

А.Гетта: Спасибо большое, Владимир Владимирович.

Эксперты Народного фронта, активисты Народного фронта предлагали неоднократно свою помощь в разработке этих критериев. Есть положительные примеры. Не нужно тоже изобретать велосипед, есть опыт регионов. В том же Татарстане всё прописано и регламентировано. Оттуда просто даже сигналов не поступает такого рода. Поэтому мы бы очень хотели, чтобы эти поручения были даны, и помощь Народного фронта была востребована.

Спасибо.

В.Путин: Вам спасибо. Вас прошу, конечно, эту работу продолжать. Потому что художества, связанные с арендой, я же не случайно сказал, шутки шутками, но кто–нибудь ещё попытается что–нибудь изобрести. Нужно, чтобы в сознании любого ответственного человека, сейчас не хочу говорить чиновника, потому что это у нас становится каким–то нарицательным словом, было понимание того, что есть определённые правила, по которым человек обязан жить, если приходит на государственную службу или на муниципальную, и нечего придумывать и хитрить. Нужно просто жить по этим правилам или здесь не работать. Вот и всё.

А то, что вами наработано за последнее время, отдайте, пожалуйста, в Администрацию, мы посмотрим и проанализируем это всё ещё раз. Хорошо?

А.Гетта: Спасибо, Владимир Владимирович.

В.Путин: Спасибо Вам.

А.Бречалов: Владимир Владимирович, по всем вопросам, которые сегодня обсудим, есть соответствующие исчерпывающие материалы, вплоть до внесения изменений в соответствующие нормативные акты. То есть наши эксперты достаточно серьёзно подготовились в этом вопросе.

Следующая тема. Мы помимо текущей работы реагируем на сигналы активистов, также по тем задачам, которые ставят перед нами люди, прорабатываем отдельные большие проекты.

В 2015 году большой резонанс был по теме по особым экономическим зонам. Я хотел бы передать слово Анастасии Муталенко – заместителю руководителя проекта «За честные закупки».

А.Муталенко: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Активисты Общероссийского народного фронта в 2015 году обратили внимание, что особые экономические зоны в регионах работают не так, как об этом написано в СМИ. Особые экономические зоны – это такие площадки, которые должны стать толчком для экономического развития региона, должны быть ему в помощь. Там государство устраивает инфраструктуру, приходит бизнес – строит заводы, предприятия, создаёт рабочие места.

Мы в этом году с активистами объехали 17 экономических площадок, от Хабаровска до Пскова. Я бы хотела Вам рассказать, что мы увидели на местах. Это значительно разнится с тем, что мы видим в публичных отчётах.

Например, Иркутская область. Это особая экономическая зона туристического типа. За восемь лет всё, что удалось руководству создать, – это разработать план и концепцию развития за 119 миллионов рублей. Была выбрана для строительства неудачная площадка. Она заболочена и подвержена сильным ветрам. При этом трёх тысяч рабочих мест, которые планировалось там создать, конечно же, нет, как и нет самой инфраструктуры.

В.Путин: Это где–то рядом с Байкалом собирались сделать?

А.Муталенко: Да, это Иркутская область, на берегу Байкала должна быть огромная туристическая зона, гостиницы. Проект назывался «В гостях у сказки», но сказки там мы не нашли. Но искали.

В.Путин: Да, они «рождены, чтоб сказку сделать былью».

А.Муталенко: И это безобразие длится на протяжении восьми лет, с 2007 года.

В.Путин: А деньги они получили? Или, кроме 119 миллионов, ничего не получили?

А.Муталенко: 119 миллионов они потратили. На развитие 17 особых экономических зон было выделено, и выделялось на протяжении последних десяти лет, 119 миллиардов рублей. Они были выделены из федерального бюджета. Это я не говорю про региональный.

Ещё одна особая экономическая зона – это уже Москва. Здесь на протяжении последних десяти лет должен развиваться технико-внедренческий кластер. Предприятие, которое Вы видите на фотографии, – это центр обработки данных. Предприниматель зашёл на площадку и вложил 1,5 миллиарда рублей, построил здание, привёз оборудование. Но в 2013 году оказалось, что площадка не имеет коммуникаций и не может это здание подключить.

С 2013 года, я Вам могу сказать, ситуация не изменилась, и его коллега, другой предприниматель, построивший рядом здание за 100 миллионов рублей, сегодня арендует здание бывшей столовой. Там вместе с научными сотрудниками они производят новые платы для электроники и ультрасовременные лазеры для приборостроения, для двигателестроения. И, соответственно, так как они находятся за территорией особой экономической зоны, никакие налоговые преференции не получают. Они уже пожалели вообще, что связались с особыми экономическими территориями, потому что за десять лет они бы уже за вложенные инвестиции получили отдачу.

Сегодня руководство говорит, что будут построены коммуникации, и введут их в 2015 году и в 2016-м. Но мы увидели на площадке абсолютно скучную стройку. Нам кажется, и в 2016 году эти коммуникации проложены не будут.

В.Путин: А по условиям это Московская область должна была сделать?

А.Муталенко: Нет, это федеральные деньги. Там идёт совместное финансирование: федеральные средства и региональные. Но заходит бизнес на площадку и строит за свой счёт. Он сделал, здание построил, коммуникации должны были уже быть согласно планам-графикам, а планы-графики меняют каждый год. То есть полгода назад мы видели, что сдача в эксплуатацию осенью, а в этот раз мы пришли, и план-график уже был новый, и сроки, соответственно, перенесены.

В.Путин: А деньги–то всё–таки были получены на коммуникации или нет?

А.Муталенко: И строительством, и развитием, и финансированием занимается акционерное общество «ОЭЗ». Оно находится в Москве, и оно получает из федерального бюджета деньги и аккумулирует их на своих счетах.

В.Путин: Они получили эти деньги именно на этот проект?

А.Муталенко: Получили на все 17 экономических территорий деньги. Но дело в том, что по отчётам, которые в официальных источниках публикуют, они эти деньги не вкладывают в строительство, а прокручивают в банках. И ежегодно получают по ним депозиты. Последние пять лет прокручивание федеральных средств в банках является основной доходной деятельностью АО «ОЭЗ». Причём ежегодно процент по вкладам составляет почти 3 миллиарда рублей.

При таком подходе к финансовой деятельности нам удивительно, что на недавнем Госсовете к Вам обращался губернатор Алтайского края, который просил изыскать 450 миллионов, чтобы наконец достроить ту туристическую зону, которая на сегодня единственная принимает туристов и работает.

В.Путин: Не единственная. На Алтае несколько таких зон.

А.Муталенко: Единственная, которая входит в управление АО «ОЭЗ». Четыре туристические зоны, из которых Алтайский край на передовой, можно сказать, и то им не хватает финансирования, чтоб до конца достроиться.

В.Путин: Это Алтайский край или Горный Алтай?

А.Муталенко: Алтайский край – лидер, Горный Алтай – аутсайдер.

В.Путин: Да, у них там тоже есть.

А.Муталенко: Вот это Горный Алтай, в котором есть. Тоже строится уже восемь лет. На сегодня – ноль туристов.

В 2012 году должны были построить в центре туристической рекреационной зоны искусственный водоём. Сама горная река холодная, поэтому для привлечения туристов планировалось, что это озеро будет прогреваться, и рядом будут развиваться гостинцы, бизнес, парк аттракционов. Но в 2012 году при строительстве этого искусственного водоёма решили сэкономить и положили плёнку в два раза тоньше толщиной.

В.Путин: И вода ушла.

А.Муталенко: Ушла.

В.Путин: Но потом они, по–моему, реконструкцию всё–таки провели.

А.Муталенко: Нет, три года, они каждый год пытаются залатать глиной дыры, они придумывают какие–то специфические мероприятия, запускают водолазов, но ничего не помогает. Три года подряд. А наполнять озеро можно только осенью.

В.Путин: А куда же они запускают водолазов, если там воды нет?

А.Муталенко: Они наполняют его, проводят какие–то работы, ежегодно отчитываются, что они ведут мероприятия по восстановлению.

В.Путин: Хорошо, вышку не поставили, чтобы прыгали.

А.Муталенко: Они поставили табличку. В этом году они ещё раз наполнили, туристы пришли. За два месяца озеро спускает воду полностью. Но дело в том, что директор, который на тот момент возглавлял акционерное общество «ОЭЗ», участвовал в торжественном открытии этого озера, в наполнении, когда через два месяца вода ушла, он написал заявление об увольнении. И, удивительно, на сегодня возглавил «Газпромбанк».

В.Путин: «Газпромбанк», что–то Вы…

А.Муталенко: Работает там вице-президентом.

В.Путин: Пока не возглавил, слава богу.

А.Муталенко: Слава богу. И за последние два месяца работы он получил зарплату 3,8 миллиона рублей.

Озеро простаивает. Мы встречались с представителями управляющей компанией и с Минэкономразвития Республики Алтай. Утверждают, что оно будет восстановлено. Потому что без этого озера резиденты, которые начали строительство гостиниц, бросили свой бизнес, «заморозили», парк аттракционов простоял там три года, заржавел и тоже сегодня вышел из состава резидентов. И туристов за восемь лет – ноль.

Реплика: Миллиард рублей потрачен на попытку наполнить озеро.

А.Муталенко: Миллиард рублей стоило это озеро.

Ещё одна особая экономическая зона, но уже портового типа, – это Хабаровский край, Советская Гавань. Эта территория особого развития действует уже шесть лет, но, что самое удивительное, за шесть лет ни один желающий предприниматель так и не смог получить статус резидента. Это удивительно потому, что на территории особой экономической зоны уже есть действующие предприятия. Но они направляют бизнес-планы в Москву, их долго рассматривают, и к тому времени, когда до них доходит ответ, они уже не актуальны, им надо снова переделывать график.

Один предприниматель ждал согласования в Москве два года. После этого он отказался от желания быть резидентом. А один сегодняшний предприниматель, который занимается разведением крабов, продолжает биться, переделывает графики. Но за шесть лет у нас там ноль резидентов.

В.Путин: Смотрю, у Вас написано: «Выделено 3 миллиарда рублей, освоено – 44,7 миллиона». А остальные деньги где?

А.Муталенко: На счетах. 3 миллиарда на развитие.

В.Путин: То есть они не используются?

А.Муталенко: Они не используются, они прокручиваются в банках на депозитных счетах.

В.Путин: Это всё та же фирмешка делает, да?

А.Муталенко: Да, это всё акционерное общество «ОЭЗ», головное находится в Москве.

Более того, когда мы там были с активистами, мы встретили корейского инвестора. Он такой, знаете, настойчивый, каждый квартал приезжает в Советскую Гавань, чтобы посмотреть, не изменилось ли законодательство. Он ждёт, когда он может стать резидентом. У него уже есть план, он хочет строить завод по переработке кальмаров. Он каждый квартал приезжает, разговаривает с текущими резидентами, которые пытаются, узнаёт у них последние новости и уезжает. Потому что он ждёт.

Ещё одна особая экономическая зона – это уже Ульяновская область. Здесь, конечно, смелые ребята, потому что они сравнивают себя с особыми экономическими территориями в Татарстане, в Калуге. На самом деле они и рядом там не стояли, потому что то, что мы увидели на площадке, – это пять зарегистрированных резидентов, из которых стройку ведут только два. Но как они ведут? Один предприниматель не нашёл подключений на площадке и обратился к действующему аэропорту, который находится за территорией особой экономической зоны, и подключился к ним. А другой, который собирается заниматься кабельной промышленностью (вы видите фотографию его будущего завода), попросил электроэнергию у управляющей компании, и ему дали два киловатта. Это, видимо, чтобы, может быть, чайник поставить. Потому что для всего остального, чтобы строить завод, он принёс несколько дизельных генераторов, подтащил буржуйки и сегодня упорно строит.

В.Путин: То есть не только корейцы такие оптимисты, у нас тоже такие ребята есть.

А.Муталенко: Настойчивые, да.

Им очень нужен таможенный пункт. Но если мы посмотрим на сайте АО «ОЭЗ», там написано, что в 2013 году, согласно условиям развития, таможенный пункт есть. Но его нет. А он резидентам очень нужен. Поэтому они согласились строить его в этом году за свой счёт. Они всё за свой счёт готовы делать, лишь бы получать налоговые преференции, потому что это большое подспорье для развития бизнеса.

В.Путин: Вот эти семь миллиардов, которые выделены, а израсходован только один миллиард: шесть тоже на счетах?

А.Муталенко: Шесть продолжают лежать на счетах, прокручиваться. Объём оборотных средств АО «ОЭЗ» – порядка 200 миллиардов рублей. То есть они регулярно кладут финансовые средства, снимают, прокручивают их. Причём такой деятельностью они занимаются с 2010 года.

Такие вопросы у нас возникали – и у активистов, и у предпринимателей, которые понимают, смотрят, открывают сайты и видят, что должно было быть выделено 7 миллиардов рублей, а освоен один. И причём ни один объект инфраструктуры – ни канализация, ни водоснабжение, ни электросеть – на сегодня не введён в эксплуатацию.

АО «ОЭЗ» не только размещает федеральные средства на депозитах, не вкладывая их в развитие производства, но ещё разрабатывает различного рода сомнительные концепции. Мы у них в открытых источниках нашли информацию, что они разработали концепцию развития двух туристических зон, в том числе в Иркутской области, которую Вы видели, за 250 миллионов рублей. Нам, и экспертам Народного фронта, и активистам, было интересно посмотреть, что же там написано, что до сих пор ничего нет. Мы к ним обратились, попросили посмотреть концепцию развития, но нам отказали, ссылаясь на её секретность.

Резюмируя всё вышесказанное, Владимир Владимирович, мы предлагаем расформировать АО «ОЭЗ». Этим мы как минимум сэкономим 800 миллионов рублей в год, а это у них фонд оплаты труда. А во–вторых, мы считаем, необходимо передать полномочия и по строительству, и по управлению, и их денежные средства, которые предназначаются для развития региона, в регионы, под личную ответственность губернаторов, с обязательной публикацией отчётов в открытых источниках и строгом соответствии графику. Так, мы надеемся, мы всё–таки особые экономические зоны запустим.

Спасибо.

В.Путин: А это у нас единственная такая организация?

Реплика: Она при Министерстве экономического развития.

В.Путин: При Министерстве экономического развития?

Реплика: При Министерстве экономического развития, да.

С.Иванов: Владимир Владимирович, раньше было агентство специальное. И первые зоны у нас, кстати, пошли. Липецкая, Елабуга в Татарстане очень хорошо работает, Дубна работает, Томск работает. А потом сделали ОАО, и вот началось.

В.Путин: Это не потому, что ОАО сделали, а потому что там люди такие, видимо, трудятся. Сама по себе организационно-правовая форма не должна была мешать реализации этих проектов. Вы не смотрели, там предусматривалось какое–то региональное финансирование?

А.Муталенко: Да, когда создаётся региональная управляющая компания, она идёт с финансирования регионального бюджета и федерального. Что касается Республики Алтай, то там на республиканском бюджете лежат затраты по подведению дороги к территории особой экономической зоны. За счёт средств регионального бюджета они отремонтировали аэропорт, они готовы принимать туристов. Но ввиду того, что федеральные средства расходуются неэффективно…

В.Путин: Нет, аэропорт они отремонтировали за счёт средств федерального бюджета.

А.Муталенко: Нет, у них там был миллиард рублей, они потратили на то, чтобы отремонтировать аэропорт.

В.Путин: Полученные в качестве субсидий из федерального бюджета целевым образом. Но это неважно. Я сейчас о другом. По другим объектам предусматривалось региональное финансирование, оно было обеспечено или нет?

А.Муталенко: Региональное финансирование подразумевалось в процентном соотношении: примерно 30 – регион и 70 – федеральные средства. В Бурятии объём вложенных региональных средств гораздо выше, чем федеральных, потому что они планировали скорее ввести в эксплуатацию особую экономическую зону туристического типа. Там Байкал, и горнолыжный курорт предлагалось сделать. Региональные средства примерно 50 на 50 на сегодня освоены в Бурятии.

В.Путин: Я почему спрашиваю. Сейчас, мы, конечно, с этим будем разбираться, я хочу Вас поблагодарить за то, что Вы так глубоко туда забрались, обязательно разберёмся с этим. Вопрос в чём? Не будут ли потом ссылаться на то, что они–то были бы готовы вложить, но регион не обеспечил своей доли участия, а Вы на эту сторону не смотрели.

А.Муталенко: Смотрели. Есть такие особые экономические зоны, где регион уже вложил гораздо больше, ждёт финансирования и считает, что для того, чтобы запустить особую экономическую зону, нужно хотя бы выровнять то финансирование, которое планировалось сделать, а на остальные деньги регион уже даже не претендует.

В.Путин: Хорошо. Спасибо.

Вы знаете, это чрезвычайно важная вещь с точки зрения развития экономики. Мы знаем, что во многих странах мира особые экономические зоны действуют достаточно успешно. У нас их тоже два типа: производственные и внедренческие. Я знаю, что не всё там получается. Но, честно говоря, не знал о том, что деньги, которые выделяются федеральным бюджетом на эти цели, вместо того чтобы вкладывать их в реальное производство, в организацию, в создание инфраструктуры, просто лежат на счетах и в банках крутятся для получения соответствующих прибылей, непонятно куда идущих.

Мы, безусловно, всё это проверим. Это очень важная работа ещё и потому, что когда на правительственном уровне обсуждаются такие вопросы, иногда звучит мысль о том, что это вообще не очень эффективное, может быть, в наших условиях направление деятельности и не надо этого делать вообще. Конечно, если делать таким образом – тогда не надо. А если делать по уму, делать ответственно и рачительно относиться к государственным ресурсам, то наверняка и результат будет другой. Мы обязательно и с Вашим участием дальше посмотрим, что с этим сделать.

Спасибо.

А.Бречалов: Спасибо, Владимир Владимирович.

Следующий вопрос – это общественный контроль качества ремонтных работ.

Я хотел бы предоставить слово одному из первых наших народных экспертов. Это Эдгар Петросян, город Волгоград. Вы знаете, только-только начинался проект, он присылал и на сайт, и мне в соцсети, я со временем даже привык: утром просыпаюсь, захожу, от Петросяна – я с ним не был знаком, естественно, – соответствующее сообщение. И так получалось, что процентов 80–90 информации были достаточно объективными и качественными. Поэтому он у нас на этой теме и дальше продолжает работать. Хотел бы ему слово предоставить.

В.Путин: Пожалуйста.

Э.Петросян: Уважаемый Владимир Владимирович, здравствуйте!

Эдгар Петросян, аспирант Волгоградского государственного технического университета, уже почти два года активист проекта.

Как известно, у нас в стране две беды. Первую мы рассмотрим не в этот раз, а вторая – это актуальный для нашей страны контроль за ремонтом и качеством ремонтных работ на дорогах и в целом за качеством ремонтных работ.

Подрядчики обычно выставляют акты выполненных работ. В этих бумажках очень много интересного, конечно, но о качестве там нет ни слова. Заказчики в свою очередь отчитываются постоянно, что всё выполнено в срок и в полном объёме. Приезжают активисты на место, производят фото-, видеофиксацию, и оказывается, что реальность сильно отличается от того, что в документах.

Например, у нас в Волгограде есть музей-заповедник «Сталинградская битва», и там на ряд работ было выделено 95 миллионов рублей. По документам всё было выполнено в срок. Лично я обошёл все эти объекты. И мало того, что там были недоработки, там качество просто отвратительное. Здесь видно: это одна из лестниц, которая была выполнена по бумагам вовремя, в срок и в полном объёме.

Также актуальнейшей проблемой для нашей страны является качество ремонта дорог. Это проблема и Волгограда, и Кирова, и Пермского края, и Свердловской области. Это повсеместная проблема. К примеру, в Пермском крае в бюджете было заложено более 7,5 миллиарда рублей на ремонт дорог, но по факту мы видим то, что видим на картине, что дороги как были в ямах, так и остаются в ямах. Бывает, что по 15–20 квадратных метров делают на самом деле, а по документам как будто 100–200 «квадратов» выполнено.

Что делать? Для этого, на наш взгляд, есть довольно банальное решение. Сделал работу – сфотографируй. Современные сотовые телефоны позволяют делать фотографии, это не должно вызывать никакого удорожания. А нам, как активистам Вашего движения, было бы легче проконтролировать на всех этапах строительство тех или иных объектов и реконструкцию объектов. Поэтому мы предлагаем обязать всех заказчиков к актам выполненных работ прилагать фотографии до, во время и после выполнения работ. Ведь, как говорит народная мудрость, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

В.Путин: В сеть выкладываете?

Э.Петросян: Конечно, выкладываем.

В.Путин: Вы понимаете, как минимум это можно сделать, и обязать, я думаю, несложно. Вопрос только в том, что «прилизать» и тоненьким слоем положить асфальт – можно и сфотографировать, но что будет на следующий день или что после зимы будет, вот что важно.

Э.Петросян: Нет, а на следующий день может выйти активист, когда увидел, что в сети появилось, и пойти сравнить то, чем отчитываются, и уже перед фактом ставить.

В.Путин: Давайте это сделаем. Но я думаю, что этого недостаточно.

Э.Петросян: Это понятно.

В.Путин: Потому что даже активист посмотрит и увидит, что всё красиво. Зима прошла, и всё так, как на этой фотографии, может быть. Вот в чём проблема. Вопрос в качестве. Вопрос даже не во внешнем виде, а в качестве. А это экспертиза более сложная.

Давайте над этим подумаем. Как наладить постоянную качественную, если не полностью профессиональную, то хотя бы близкую к профессиональной экспертизу недорогую и необременительную. Такие вещи, как здесь в Пермском крае показаны на фотографии, они очень часто случаются. Давайте над этим подумаем, как положить этому конец, как всем нам вместе выработать такую систему контроля, через которую невозможно было бы перешагнуть жуликам.

А что касается внешнего вида, хоть это давайте сделаем на первом этапе. Но вы не оставляйте инженерную мысль на тему о том, как сделать более качественную работу, ладно?

Э.Петросян: Хорошо.

В.Путин: Спасибо.

А.Бречалов: Владимир Владимирович, добавлю, чтобы быть более объективными, я говорил в самом начале, что у нас большое количество народных экспертов. Вы знаете, уже само по себе то, что активисты выходят на объекты, увидев, что разыгрывается, допустим, конкурс, фиксируют, размещают в сети, уже создаёт побудительный мотив для заказчика делать всё–таки качественно, потому что уже понимают…

В.Путин: Понимают, что какое–то есть внимание к этому, контроль какой–то. Согласен, да. Это правда.

А.Бречалов: Совершенно верно.

Перейдём к следующему вопросу. Владимир Владимирович, 7 мая мы обсуждали с Вами исполнение майских указов, и Вы особое внимание уделили поручению, при исполнении которого должно быть снижение смертности в результате дорожно-транспортных происшествий.

Я тогда докладывал по этому вопросу. Вы дали соответствующее дополнительное поручение. Мы совместно с Министерством внутренних дел проработали этот вопрос.

Я бы хотел предоставить слово Евгении Осиповой, которая у нас данной темой занималась.

Е.Осипова: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Безусловно, всех нас очень волнует проблема смертности на дорогах. Каждый день мы теряем около 70 человек. Безусловно, много делается. Благодаря майскому указу поставлена задача снизить смертность на дорогах. Правительством разработан план снижения смертности от дорожно-транспортных происшествий, разрабатывается система публичного мониторинга аварийноопасных участков на дорогах. Сделано действительно много. Но число погибших снижается медленно.

Мы посмотрели, куда тратятся средства федерального и регионального бюджетов, выделенные на программу повышения безопасности дорожного движения. Оказывается, по данным официальной отчётности, большая доля средств региональными бюджетами тратится на приобретение и содержание камер видеофиксации дорожно-транспортных нарушений. Иногда эта доля достигает 80, 100 процентов, иногда это единственное мероприятие в региональной программе. Купили камеру и считают, что обеспечили безопасность дорожного движения. Безусловно, камера играет большую воспитательную роль, но, по сути, в настоящее время превращается в коммерческий проект региона.

В прошлом году на камеры израсходовали 1,6 миллиарда. Штрафов в региональные бюджеты камеры принесли 44 миллиарда рублей. Эти средства практически не возвращаются в сферу безопасности дорожного движения, тратятся на иные цели.

Общероссийский Народный фронт реализует проект «Карта жизни». Активисты проекта выявляют наиболее опасные аварийные участки на дорогах России и требуют от власти принять конкретные меры по устранению аварийности на этих участках. Но что мы слышим: да, мы знаем, участок аварийный, на нём ежегодно гибнут люди, но средств в бюджете нет. Получается, на камеры есть, а на светофоры нет. Может быть, потому что светофоры не приносят прибыли в бюджет?

Нам кажется справедливым, чтобы часть средств, не менее 10 процентов, получаемых региональными бюджетами от штрафов, собираемых камерами, направлялись непосредственно в программы безопасности дорожного движения на устранение аварийных участков, где гибнут люди. Владимир Владимирович, мы предлагаем эту практику распространить на все регионы.

В.Путин: Спасибо Вам за то, что Вы этим занимаетесь. Чрезвычайно важная вещь с точки зрения сохранения здоровья. Для экономики очень важно, но и с точки зрения безопасности людей. В среднем до 30 тысяч гибнет. Правда, был момент, когда смертность на дорогах резко упала, слава богу. Но потом опять подскочила.

Для того чтобы добиться положительного результата, нужен комплекс мер. Конечно, недостаточно одних камер, нужен комплекс мер и по воспитанию, и по пропаганде соответствующего поведения на дорогах, по работе с водителями, по работе с пешеходами, по своевременному и быстрому реагированию медицинского характера на ДТП и так далее. Надо работать над всеми этими компонентами, обеспечивающими жизнь и здоровье наших граждан. Безусловно, нужно обеспечивать и финансирование. Давайте подумаем на тему о том, как это сделать.

Вы сказали, что во многих местах камеры устанавливаются, они приносят доход, а доход от этих камер, от их использования точнее, не идёт на другие мероприятия, связанные с обеспечением безопасности на дорогах. Сразу могу Вам сказать, мы при обсуждении других проектов уже к этому возвращались: как правило, экономисты, финансисты возражают против «окрашивания» поступающих денег в бюджет, для того чтобы их в последующем направить на расходы. Расходы должны определяться исходя из приоритетов муниципалитета, региона либо государства в целом. Как правило, финансисты не связывают это с конкретными источниками дохода. В данном случае Вы сказали о том, что деньги, полученные от использования камер, должны идти на обеспечение безопасности. А там, где нет камер, что делать? Там что, вообще не направлять деньги на обеспечение безопасности на дорогах?

Поэтому: а) спасибо Вам за эту работу; б) нужно, безусловно, её продолжать; и в) давайте вместе подумаем, как сделать эти абсолютно необходимые расходы на обеспечение безопасности приоритетными и для муниципалитетов, и для регионов, и для страны в целом. Вместе нужно над этим подумать и подойти системно к решению этого вопроса.

Вы провели эту большую работу, и она точно пойдёт на пользу и будет использована. Как сформулировать это решение в окончательном виде, давайте вместе ещё подумаем, хорошо? Спасибо Вам.

А.Бречалов: Владимир Владимирович, следующий вопрос постоянный, актуальный для Общероссийского народного фронта, для активистов, – это наши взаимоотношения между органами власти, региональной власти, и независимыми СМИ. Несмотря на то что мы проводим очень успешно медиафорум уже второй год подряд, тем не менее мы сталкиваемся с одной постоянной проблемой, когда наши журналисты, когда независимые СМИ пытаются высветить актуальные проблемы и актуальные вопросы для граждан, не всегда их поддерживают, а очень часто, будем прямо говорить, клеймят оппозицией, «жёлтой» прессой и так далее.

Мы бы хотели на наших с Вами встречах постоянно как–то поддерживать эту тему и Вас информировать о том, как обстоят дела в этом вопросе, поскольку Вы не раз уже по этой теме высказывались.

Наталье Нестеренко, главному редактору независимого СМИ, я хотел бы предоставить слово.

Н.Нестеренко: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Меня зовут Наталья Нестеренко, станица Динская, Краснодарский край, главный редактор «Новой газеты района».

Первым делом мне хотелось бы поблагодарить за премию, которую независимые журналисты всей страны получили в рамках конкурса «За правду и справедливость» Общероссийского народного фронта. Многие говорят, что сумма небольшая – 300 тысяч, но лично моему изданию, нам это позволило в течение нескольких месяцев оплачивать услуги типографии, которые постоянно дорожают. Это большая проблема.

В этой связи мне хотелось бы попросить Вас поддержать инициативу – сделать форум «За правду и справедливость» ежегодным, обязательно провести его в следующем году. Во–первых, для независимых журналистов, которые думают не только о тиражах, а о том, чтобы решать государственные задачи, в том числе которые Вы ставите, для нас этот форум был как признание, поддержка. Мы поверили в себя. Для нас это очень важно.

В.Путин: А где проводили?

Н.Нестеренко: В Санкт-Петербурге.

В.Путин: Сколько участников было?

Н.Нестеренко: Примерно тысяча.

В.Путин: И география общероссийская?

Н.Нестеренко: Со всей страны приезжали коллеги. Мы общаемся, знакомимся, видим, какие проблемы освещают в этом регионе, какие больше в этом. И видим, что независимые СМИ сталкиваются примерно с одними и теми же проблемами.

В.Путин: Вот вы встретились, поговорили, а результат какой?

Н.Нестеренко: Представляете, независимое СМИ в регионе? Этот человек воспринимается…

В.Путин: Я знаю, как воспринимается. Я почему спрашиваю? Не для того, чтобы Вас поставить в какое–то сложное положение. Я хочу понять, как вам дополнительно помочь.

Вы встретились с коллегами со всей страны, тысяча человек примерно, приехали все в Петербург, поговорили о проблемах и разошлись. Что нужно сделать для того, чтобы ваши разговоры просто не повисли в воздухе, чтобы я вам смог помочь в практическом плане?

Н.Нестеренко: Вы имеете в виду деньги?

А.Бречалов: Сам факт участия.

Н.Нестеренко: Сам факт участия. Во–первых, Владимир Владимирович, для нас очень важно, что мы не какие–то маргиналы, а мы люди, которые помогают Вам исполнять государственную задачу. Ведь региональным властям нужно отчитаться и сделать вид, что у них всё хорошо. И для этого они используют именно такие источники, как газеты, которые финансируются из бюджета. А мы газеты, которые пишут действительно о «серых» госзакупках, мы следим за исполнением майских указов, следим за доступностью здравоохранения.

В.Путин: Я всё понимаю. Я сейчас о другом. Я бы хотел, чтобы эти ваши встречи имели какой–то практический результат, чтобы обсуждение не свелось просто к обмену информацией, где и как вас обижают, а чтобы вырабатывали какие–то способы, инструменты, меры защиты независимых средств массовой информации и чтобы власть на это обязана была реагировать. Я хотел бы вам помочь. Поэтому я хотел бы от вас предложений и рекомендаций, как нам защищать вот эту независимую прессу.

Н.Нестеренко: Я думаю, мы к следующему форуму дополнительные способы разработаем, но уже сейчас создан центр поддержки журналистов, который юридически действительно оказывает нам помощь. Когда я сама судилась, они помогали мне, потому что денег на адвокатов лишних нет, когда к нам обращают иски. В данный момент иски от кого–то, кого можно обидеть, – это один из способов давления на СМИ.

А что касается поддержки, то я как раз хотела бы сказать о следующем. Нас, независимых журналистов, которые не пьют чай в администрации, не ставят в известность о том, какие мероприятия проводит власть. Они кулуарно собрались, обсудили всё и не советуются с широкой общественностью.

В.Путин: То есть здесь можно сформулировать условия работы административных структур, поставить их в определённые условия, прописать определённые правила поведения, которые они должны были бы выполнять, которые бы помогали независимым средствам массовой информации в вашей работе. Надо создавать общие правила.

Н.Нестеренко: Вот как раз об этом. Ситуация возникла в жизни. Журналист моего издания обратился в администрацию Динского сельского поселения, для того чтобы получить аккредитацию, для того чтобы не возникали вопросы, когда он посещает какие–то мероприятия. Глава Динского сельского поселения Шиян Юрий Иванович отказал в регистрации, ссылаясь на статью 48 закона о СМИ. И формально он оказался прав, потому что существует такой у нас пробел. То есть аккредитацию обязаны предоставлять органы государственной власти, а о муниципальных органах власти ничего в законе не говорится.

Поэтому мы просим Вас внести поправки в закон о СМИ и внести туда норму, которая обязывала бы муниципальные органы власти аккредитовывать журналистов так, как это делают органы государственные.

В.Путин: Давайте, согласен. У нас действительно по закону муниципальный уровень власти отделен от государственного, это понятно, и здесь есть определённый смысл – для того чтобы обеспечить независимость этого уровня управления власти. Мы являемся участниками международных соглашений, которые регулируют деятельность муниципалитетов, это всё верно.

Что касается СМИ, с Вами полностью согласен. Нужно это продумать и поручить Правовому управлению проработать этот вопрос. Если там нет никаких засад, которых мы можем сейчас вроде и не видеть, но я думаю, что здесь никаких проблем не должно быть, надо это реализовать.

Н.Нестеренко: Я тоже так думаю. Просто никто не обращал внимания.

Я также являюсь активистом проекта «За честные закупки», который следит за тратами на пиар глав регионов. Вообще, средства, выделяемые на СМИ, доходят, сами понимаем, до каких средств массовой информации. У меня есть живой пример. Вот такие, у которых на первой странице губернатор или местный глава, потом рассказывается об их успехах, благодарности от жителей, спасибо, что тротуар отремонтировали и так далее. Вот эти газеты постоянно выигрывают тендеры, то есть всё финансирование идёт туда.

В этой связи мы хотели бы попросить Вас подумать, как можно сделать затраты на СМИ более прозрачными. То есть говорилось о том, что они должны стать более прозрачными, говорилось о том, что затраты на пиар должны быть снижены на 20 процентов. Но в итоге мы видим цифру, что на 422 миллиона выросли эти затраты за прошедший год.

В.Путин: Вы знаете, что прямо с ходу, что называется, в голову приходит? Может быть, это и более тонкая вещь, но это же либо муниципальные, либо государственные деньги. Эти деньги размещаются для того, чтоб получить соответствующую услугу по освещению деятельности в данном случае соответствующего органа власти и управления. Все подобные траты в принципе должны идти прозрачно, а значит, на конкурсе, точнее на аукционе. Эти вещи, может быть, надо продумать. Давайте вместе в этом направлении поищем решение.

Н.Нестеренко: Да, нам хотелось бы понимать. Допустим, статья на первой полосе – губернатор. Редакция так любит губернатора или это оплачено?

В.Путин: Я понимаю. Можно даже не углубляться в эту тему. Важно, что это же услуга. Ведь органы власти и управления должны заниматься не самопиаром, но они должны информировать население о том, что делается. Это совершенно очевидно. Это услуга, которая закупается органом власти. А деньги, если тратятся на товар или на услуги, они должны тратиться прозрачным способом, самый прозрачный способ – это аукцион. Давайте подумаем вот в этом направлении. Я не говорю, что прямо это такое решение сейчас, но я здесь не вижу никаких сложностей для организации подобного рода мероприятий.

Н.Нестеренко: Спасибо большое.

В.Путин: Спасибо Вам.

А.Бречалов: Владимир Владимирович, не могу не дополнить Наталью. Вы спросили, что нужно ещё сделать. Вы знаете, крайне важны медиафорумы с Вашим участием. У нас многие вещи в ручном режиме происходят. К журналистам начинает меняться отношение: «На всякий случай, бог с ним, пусть пишет, не будем его трогать, может быть, он и на следующий год поедет и снова будет иметь возможность выступить». Это первое.

Второе. Общероссийский народный фронт создал некую инфраструктуру поддержки. Это в первую очередь правовая поддержка. Мы стараемся защитить каждого журналиста, и это у нас получается. Поэтому, безусловно, есть правовые меры, как решать эту проблему. Но Ваше участие и Ваша поддержка для журналистов – это огромное подспорье.

Предлагаю перейти к следующей теме. На прошлом «Форуме действий» Вы поддержали нашу инициативу по типовому проектированию. Много работ уже сделано на федеральном уровне Министерством. Тем не менее проблемы остаются, на наш взгляд, неэффективно продолжают тратиться средства.

На эту тему я хотел бы попросить сказать Алексея Даутова, заместителя руководителя проекта «За честные закупки».

А.Даутов: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Тема действительно не новая, уже типовое проектирование мы обсуждали на площадке фронта. Действительно, когда государство строит детский садик, школу, больницу, логично и разумно предположить, что каждый новый объект не будет проектироваться с нуля, а будет использоваться то, что уже сделано, то, что уже оплачено. Оплачены будут только услуги «привязки к местности», как говорят строители, то есть к соответствующей инфраструктуре.

На «Форуме действий» мы приводили пример Ивантеевки и Железнодорожного – два района Московской области. В Железнодорожном спроектировали детский садик за 1 миллион 700 тысяч, а в соседней Ивантеевке точно такой же – за 8 миллионов по непонятным причинам. Вы тогда как раз обратили внимание на этот пример и даже приводили его на заседании коллегии Счётной палаты в этом году, в январе. Благодаря Вам, благодаря поручению эта работа сдвинулась с мёртвой точки. Но как, к сожалению, часто бывает, она встала на середине. Постараюсь сейчас объяснить, что произошло.

С одной стороны, Минстрой создал реестр типовых объектов. Следует отдать должное, реестр работает, наполняется, может быть, по каким–то критериям быстрее, по каким–то объектам медленнее, школ там меньше, иногда не хватает, но это рабочие моменты.

На федеральном уровне Правительством сделаны все шаги, чтобы использование типовых проектов стало обязательным, когда тратятся федеральные деньги. Это в новых программах, в старых – уже прямо заложено, зашито в программы. Программа школ, строительство которой стартует в 2016 году, там прямо указано: типовые объекты.

Как только мы переходим на уровень регионального бюджета, муниципального бюджета, госкорпорации и госкомпании тоже строят социальные объекты, – всё, там никакого правового поля, никаких требований, дикая история совершенно: делай что хочешь, покупай что хочешь. Они делают и покупают что хотят, а мы получаем сигналы от активистов о том, что здесь ценник завышен, здесь непонятно какая схема использована.

Мы провели мониторинг. По детским садам взяли 2014–2015 годы и ряд регионов, посмотрели проектирование детских садов. В нашу выборку попали проекты примерно на 1 миллиард рублей. Так вот из этого миллиарда 500 миллионов – половина – это закупки нетиповых проектов. А это значит в свою очередь, что из этой половины, из этих 500 миллионов, 300–350 миллионов просто потрачены, выкинуты на ветер.

Приведу конкретные примеры, чтобы не быть голословным. Ногинск – четыре детских садика, типовой проект, 140 мест в каждом садике, 26 миллионов тратится. Типовой проект, как я уже сказал, не применяется, не применяется проект повторного применения. То есть просто четыре раза одно и то же купили, а могли сэкономить 12 миллионов.

Минстрой Камчатского края, региональная программа развития образования. Тоже два детских садика покупается. Первый проект детского садика покупается за 12,5 миллиона рублей, второй проект покупается за 18 миллионов рублей. Садики опять–таки одинаковые, 150 мест каждый, заказчик один, регион один. Вот уже 5,5 миллиона разница, и она необъяснима с точки зрения здравого смысла. Если бы использовались типовые проекты и там, и там, то мы бы получили экономию в 17 миллионов. За 17 миллионов, если взять опыт Железнодорожного, можно 10 садиков спроектировать.

Чтобы садиками не ограничиваться, ещё совсем свежий пример по школам. Краснодар, местный бюджет, проектирует школу за 8,7 миллиона рублей. В это же самое время в Карелии, посёлок Ледмозеро, в котором, очевидно, нет таких денег, как в бюджете Краснодарского края, он эту же школу, один в один, – 300 учащихся, 6 тысяч квадратных метров, идентичные требования – находит в типовой библиотеке Минстроя, привязывает к местности, и проектирует за 2 миллиона рублей. Это притом что в Карелии и грунты посложнее, всё это понятно. Четырёхкратная разница.

Резюмирую. Вопрос встал на половине пути, его нужно довести до конца, как любое дело, как Вы сказали. Мы понимаем, что существует определённая процедурная история, связанная с тем, что региональный бюджет, муниципальный бюджет нельзя сразу приравнять к федеральному. Нужно определённую правовую работу провести, но эта работа возможна, на наш взгляд, и она должна быть сделана.

Поэтому мы предлагаем обязать заказчиков всех уровней, когда строятся социальные объекты, применять типовые проекты, если это осуществляется за средства регионального бюджета, муниципального, тем более госкомпаний и госкорпораций.

В августе этого года мы направили письмо в Правительство Российской Федерации с этим предложением. Ответа мы не получили. Поэтому, учитывая важность этой проблемы, в очередной раз просим Вас помочь нам и дать соответствующее поручение.

Спасибо.

В.Путин: Действительно, экономия могла бы быть колоссальной, если использовать типовые проекты. Отговорки здесь простые, и наверняка вы с ними знакомы: «не каждый типовой проект можно применить к конкретной местности». Вот об этом речь. Но в таком случае, как правило, речь должна идти о местностях, далеко друг от друга расположенных и находящихся в разных климатических зонах, и в соответствии с этим там могут быть свои требования. Одно дело, построить на Крайнем Севере, а другое дело, в Краснодарском крае.

Но тот пример, который Вы привели, там как раз всё наоборот. Можно было предположить, что в Карелии будет в несколько раз дороже, чем в Краснодарском крае.

Поэтому здесь есть явная, конечно, заинтересованность и лазейка в нерациональном использовании денег, лазейка для коррупционной составляющей. Будем вместе с вами дальше – и у меня есть основания полагать, что мы это додавим, – продвигать с этой полдороги, до которой мы дошли, до конца и обязательно это сделаем. У Вас это предложение сформулировано?

А.Даутов: Да, конечно.

В.Путин: Когда Вы в Правительство направляли эти предложения?

А.Даутов: В августе этого года, 5 августа, если не ошибаюсь.

В.Путин: И тишина?

А.Даутов: Пока да.

В.Путин: Понятно. А куда конкретно в Правительство направляли?

А.Бречалов: На имя Дмитрия Анатольевича Медведева.

В.Путин: Хорошо. Я с ним поговорю сегодня.

А.Даутов: Спасибо.

А.Бречалов: Владимир Владимирович, следующий вопрос – единая информационная система. 1 января 2016 года новый ресурс должен заработать. Безусловно, это «мозги», основа всей контрактной системы. Безусловно, наши эксперты, которые работают в этом направлении, обеспокоены, будет ли она работать вообще, и обеспокоены теми средствами, которые на апгрейд, как говорят айтишники, были потрачены.

Я бы хотел предоставить слово по данной теме нашему активисту из Кемеровской области Максиму Учватову.

М.Учватов: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Меня зовут Максим Учватов, я член регионального штаба Народного фронта Кемеровской области и руководитель социального проекта «Открытый город». Знаете песню «Человек из Кемерова»? Вот это я приехал, наконец–то добрался до Москвы.

Хотелось бы поднять действительно такую острую тему, связанную с механизмом государственных закупок. У нас есть сайт zakupki.gov.ru. Мы здесь все активисты проекта «За честные закупки», то есть это наш основной инструмент, мы им пользуемся ежедневно. Этот инструмент на текущий момент работает со значительными сбоями. То что–то там подвисает, то что–то тормозит. Бывает вообще дня по три-четыре не работает, табличка такая «Приходите через три дня».

В.Путин: Есть другие таблички: «Приходи за деньгами вчера». Это вообще уникальная вещь. У вас ещё до этого не додумались, но к этому можно прийти, если не контролировать то, что происходит.

Пожалуйста.

М.Учватов: Нам сложно представить, что, например, приходит рабочий на завод, а там висит табличка: «Нет электричества, приходите завтра». Хотя за полтора года, за 2013-й и половину 2014 года, на поддержку этой системы, на её эксплуатацию был потрачен 1 миллиард рублей. Мы считаем, что это достаточно серьёзная сумма. И на смену этой системе должен прийти новый портал, эта единая информационная система, с 1 января 2016 года. Уже один раз откладывали её запуск. Стоимость этой системы 200 миллионов рублей.

Мы неоднократно писали в Министерство экономического развития: что, когда, в каком виде? У нас даже есть ответ, летом нам отвечал Минэконом, вот здесь написано: «Формирование таких систем занимает длительные исторические периоды. Так, в США первый федеральный закон о госзакупках был принят в 1792 году. Начало формирования контрактной системы в США было положено в начале XX века». Мы, конечно, не то чтобы поражены, но это просто «жесть» какая–то.

На текущий момент происходит что? Мы уже в сентябре, отчаявшись, написали письмо в Правительство. И в ноябре нашим экспертам наконец–то решили показать эту новую единую информационную систему. Когда её показали нашим экспертам, оказалось, что решили нам её показать на бумаге, в виде картинок. Представьте, Вы просите: «Покажите новый разработанный в России корабль». Вам говорят: «Вот, Владимир Владимирович, фотографии смотрите». Отличный подход.

В текущей системе, несмотря на то что она уже модернизируется, там есть много недочётов. То есть, по сути, когда мы работаем с системой, можно сказать, считаем на счетах. Тут цифра не отображается, там аналитики нет, предупреждения «серых» схем, про которые коллеги говорили. Давно можно всё автоматизировать, но ничего не происходит, ничего пока не работает.

Естественно, мы обеспокоены. Сейчас начали происходить некие изменения с этой системой, но, по нашему мнению, по мнению наших экспертов, это просто смена таблички на заборе. Забор остался, табличка поменялась, сейчас будут «Закупки 2.0», например.

Нашу обеспокоенность вызывает то, что ни нас, общественников, ни экспертное сообщество не привлекли к этой работе, хотя мы неоднократно писали, предлагали свою помощь, говорили: ребята, вот смотрите, мы уже всё давно вычислили, давайте мы вам поможем. На самом деле ничего не произошло.

Здесь ещё есть определённый нюанс: методологию разрабатывало Минэкономразвития, реализацию производит Федеральное казначейство. Когда мы начинаем задавать вопросы, иногда складывается такая ситуация, что одни направляют к другим, другие направляют обратно, и конкретного ответственного нет. Поэтому мы предлагаем две инициативы.

Первое. Всё–таки назначить ответственным Минэкономразвития.

Второе. Создать определённую экспертную группу, включить туда наших экспертов из Общероссийского народного фронта для того, чтобы эту систему протестировать, продумать. И Министерство попросить, если они готовы принять решение: с нового года, да, мы вводим, мы гарантируем, система заработает – вопросов нет. Либо перенести этот срок – мы предполагаем, что система не совсем готова, – на 2017 год. И в течение последующего года уже провести совместную работу и запустить полноценную, нормальную, достаточно мощную систему.

Спасибо.

В.Путин: Я думаю, что это реализуемые предложения.

Я с Улюкаевым переговорю сегодня, с Министром экономического развития. Он человек достаточно здравый и специалист хороший на самом деле. Это, конечно, отдельная тема – такие информационные системы. Отчасти они правы, конечно, что такие системы – это долгосрочная задача, её нужно применить к нашим условиям и к нашим возможностям, это правда. Но это совсем не говорит о том, что нужно сидеть и ждать, пока исторические условия созреют. Надо работать над этим, двигаться вперёд как можно энергичнее. Действительно, если вы чувствуете, что есть рассогласованность на бюрократическом уровне, то это нужно свести в один орган, который бы занимался этим вопросом. Наверное, Минэкономразвития – это та инстанция, которая и должна заниматься подобными вещами.

Что касается создания единой рабочей группы, то тоже правильно. Если у вас есть хорошие идеи, нельзя месяцами заниматься отписками. Я с Алексеем Валентиновичем переговорю. Уверен, что мы это сделаем и достаточно быстро. Во всяком случае, рабочую группу создадим быстро. Посмотрим, как у вас вместе получится. Хочу пожелать Вам успехов.

Очень важное направление работы. Потому что если мы хотим, чтобы у нас государственная машина функционировала быстро, эффективно, прозрачно, то, конечно, без создания подобных систем не обойтись. Она нам крайне нужна, правда.

Спасибо большое.

А.Бречалов: Владимир Владимирович, важнейший вопрос. Общероссийский народный фронт в этом году вплотную занялся темой экологии и защиты леса. Был создан соответствующий центр мониторинга. Этот год, к сожалению, был богат на тяжёлые события для региона вокруг Байкала и для леса.

У нас есть по этой теме соответствующее выступление и предложение. Нашему активисту, Любови Аликиной, я хотел бы предоставить слово.

Л.Аликина: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Любовь Аликина, город Иркутск, активист общественного мониторинга экологии и защиты леса Общероссийского народного фронта.

Как иркутянка, большой патриот нашей родины и своей малой родины – Иркутской области, я хотела бы поговорить сегодня о Байкале, о его сохранении для России и будущих поколений. К сожалению, сегодня Байкал очень болен. Если сегодня не принять срочных мер, Байкал превратится в болото. Ему нужна помощь. В 2011 году учёные нашего Лимнологического института на Байкале забили тревогу о том, что в береговой полосе Байкала начала появляться нитчатая сине-зелёная водоросль спирогира.

В.Путин: Я знаю.

Л.Аликина: Это большая наша сегодняшняя боль и проблема.

Министерством природы была разработана и в 2012 году принята федеральная целевая программа по охране озера Байкал на 2012–2020 годы. 57 миллиардов заложено на реализацию данной программы. Казалось бы, вот она, помощь Байкалу, пришла, нужно радоваться, Байкал спасён. Но на 2015 год программа не эффективна, она не работает. Почему? Те деньги, миллиарды, которые заложены в данную программу, почему–то направлены в первую очередь на мероприятия, которые не улучшают экосистему озера Байкал. Они направлены, например, на укрепление берегов Иркутского водохранилища за 460 миллионов рублей. Да, необходимо проводить эти работы, и берега Иркутского водохранилища нужно укреплять. Но кем? Энергетиками, «РусГидро», теми, кто должны за это отвечать, это их сфера ответственности, и совершенно из других источников.

Строительство производится в первую очередь сейчас административно-музейного комплекса национального парка «Тункинский» за 37 миллионов. Почему именно сегодня и в первую очередь они?

В.Путин: Из этих денег?

Л.Аликина: Из федеральных средств. Да, почему–то это первоочередные задачи, а не те, например, которые направлены на ликвидацию свалок.

В.Путин: Там дело не только в свалках, которые Вы показываете, там дело в сельхоздеятельности, особенно на другом берегу от вас.

Л.Аликина: Да.

Например, по поводу мероприятий, которые должны были проходить в рамках этой программы. В 2013–2015 годах заложено 500 миллионов. Но на сегодняшний момент ни одного мусорного полигона, ни мусороперерабатывающего комбината нет. А вообще до 2020 года заложено 7 миллиардов рублей. Когда они будут делать?

Сегодня это всё убирается силами волонтёров. Так, с 5 по 9 июня уже четыре года подряд на острове Ольхон местным жителем Надеждой Николаевой проводится праздник чистоты. Туда съезжаются волонтёры, в том числе из–за границы, из разных регионов, и люди убирают за летний период до 170 тонн мусора.

Наверное, они надеются на то, что очистят волонтёры Байкал от мусора. Да, это большая экологическая проблема сегодня озера.

Очистные сооружения, которые находятся в береговой полосе вокруг Байкала, они сегодня неработоспособны и даже вредны в том состоянии, в котором они сегодня находятся. Потому что именно через них проходят неочищенные стоки непосредственно напрямую, попадая в воды Байкала и рек. Это тоже нужно очень срочно решать.

Пожары 2015 года – более 1,5 миллиона гектаров байкальского леса, в том числе и национального природного парка, и заповедника Иркутской области, и Бурятия у нас горела, а сейчас горят и торфяные пожары. У нас пожары очень больше, из–под снега идёт дым.

Уничтожаются леса. Сегодня в экосистему Байкала входят не только озера, реки, но и лес. Леса сегодня на территории Иркутской области 89 процентов, и почему–то все считают, что леса много и можно его уничтожать нещадно. Уничтожается ежедневно, в том числе уничтожается «чёрными» лесорубами, – это большая проблема нашего региона.

В том числе уничтожается посредством санитарных вырубок, когда вместо горелого, больного леса уничтожается, вырубается «деловой» лес. В том числе и через «серые» схемы переводятся лесные массивы федерального значения в земли сельхозназначения. Таким образом, у нас картах появляются белые пятна, а фактически это лес. И леса становится всё меньше около населённых пунктов, в том числе и города Иркутска.

Сегодня большая проблема возникла с сибирским кедром. Несвоевременные мероприятия, неумение, а может быть, и нежелание. А может быть, не успели, не определили, от чего стал погибать кедр. Сегодня золотой пояс России от Тункинской долины – это Бурятия, через Иркутскую область до Красноярского края сибирский кедр погиб – 85 процентов.

Наша рабочая группа выезжала на территории, где погибли эти деревья. Чёрные деревья, с опущенными ветками, без иголок стоят на протяжении многих километров. И сегодня нужно очень срочно вырубить этот погибший лес и провести лесовосстановление. В первую очередь, конечно, установить, отчего он погиб, а затем провести лесовосстановление.

Общероссийский народный фронт направлял в Министерство природных ресурсов и экологии Российской Федерации письма. В том числе говорили и о том, что просим предоставить государственный доклад о состоянии озера Байкал и мерах на его охрану за 2014 год, которые выполнены в рамках реализации федеральной целевой программы охраны озера Байкал. То есть те 57 миллиардов, которые сегодня есть, но они почему–то не реализуются.

Горит лес. Вырубается лес. Высыхают реки. Уровень Байкала падает. Экология у нас ухудшается. Это очень сильно видно. Кстати, Николай Дроздов об этом сейчас говорил. И мы сегодня просим, хотелось бы Вас попросить, я Вас прошу, Владимир Владимирович, зная Ваше серьёзное отношение к экологии, объявить следующий год, а возможно, и последующие, Годом леса в России.

А на следующий год, в 2016-м, провести ещё один Общероссийским народным форум по экологии и защите леса непосредственно с Вашим участием. Если это будет на Байкале, будет здорово.

Спасибо.

В.Путин: Спасибо и Вам за то, что Вы занимаетесь таким очень нужным делом.

Сначала несколько слов о Байкале. Уборка мусора и создание производств по его утилизации – чрезвычайно важная вещь. Согласен полностью, и нужно этому уделить нужное внимание. Но всё–таки основная проблема – это сельхозработы, химия при производстве сельхозработ. И прежде всего на той стороне Байкала, в Бурятии. Здесь нужен целый комплекс мероприятий, связанных с применением соответствующих удобрений при проведении сельхозработ. И, как мы понимаем, это очень масштабная задача.

Что касается понижения уровня воды, то это связано с природными явлениями прежде всего. Что касается первоочерёдности принятия решений, вот здесь Вы абсолютно правы. И коллеги наши, которые занимаются этими вопросами и в распоряжении которых находятся деньги, выделяемые из федерального бюджета, должны определиться с приоритетами. Нужно, конечно, не второстепенные задачи решать, а первостепенные. Даже если на первый взгляд там недостаточно ресурсов для решения всех вопросов одним ударом, что называется. Всё равно нужно разработать план-график и работать системно над решением главных проблем. Обязательно об этом поговорим.

Теперь что касается леса. Я не могу с Вами не согласиться, я часто передвигаюсь по стране, как правило, на самолёте либо на вертолёте, я же вижу, что происходит. Вы правы, там целые участки уничтожены, а лесовосстановления не видно. Поэтому я Вас прошу: а) продолжать эту работу; б) давайте разработаем систему предложений, что нужно изменить в нормативной базе и в административном регулировании. Если нужно, ужесточить ответственность за незаконные вырубки, за всё, что связано с этим видом бизнеса, очень часто, к сожалению, достаточно криминального. Здесь я бы просил Ваших предложений.

Что касается объявления года либо следующего, либо 2017 года Годом леса, конечно, это хорошо. Мы подумаем, когда можно это сделать и чем наполнить эти мероприятия. Конечно, с удовольствием часть мероприятий проведём в Иркутской области или в Иркутске. Надо только, чтобы это не было разовым мероприятием – пришли, поговорили и разъехались. Нужно подготовить серию мероприятий подобного рода, с тем чтобы страна обратила на это самое серьёзное внимание. Нужно подумать над совершенствованием законодательства, нужно посмотреть, как работают принятые ранее решения по поводу аренды лесов и так далее, и так далее. Вот над чем надо подумать. Как обязать лесопользователей восстанавливать то, что они вырубают, и так далее. Это целый комплекс вопросов.

Конечно, и Министерство природных ресурсов имеет такое поручение, но поскольку этот вопрос имеет, безусловно, общенациональное значение, то без таких, как Вы, без помощи общественности, без помощи граждан, которые заинтересованы в сохранении природы, здесь совершенно точно не обойтись. Я Вас прошу подойти к этому профессионально настолько, насколько это возможно с Ваших позиций.

Л.Аликина: Хорошо. Мы это обязательно сделаем.

Спасибо.

В.Путин: Спасибо Вам.

А.Бречалов: Владимир Владимирович, следующий вопрос, тема, которой также занимается Общероссийский народный фронт, – это программа энергоэффективности. Я бы хотел предоставить слово Владимиру Млынчику, предпринимателю из Санкт-Петербурга. Он расскажет, что происходит в этом направлении.

В.Млынчик: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Меня зовут Владимир Млынчик. Я предприниматель из Санкт-Петербурга, основатель собственной компании «Квадро Электрик» и активист Народного фронта. И прежде я хочу сказать, я вчера вечером с гордостью прочитал про операцию наших вертолётов, которые спасли лётчика, и я хотел сказать, что очень много можно говорить о борьбе с терроризмом, можно действовать. Поэтому спасибо Вам большое!

В.Путин: Спасибо прежде всего тем людям, которые проводили эту операцию. Они рисковали своей жизнью, и Вы знаете, что один морской пехотинец погиб при этом, спасая своего боевого товарища, – вот они настоящие герои.

В.Млынчик: Да.

Сегодня я хотел бы поговорить о такой непростой важной теме, как энергосбережение, энергоэффективность. Если в принципе стеклопакеты и счётчики на электроэнергию, на воду в каждом коттедже и квартире – это уже норма, то в бюджетных учреждениях всё обстоит не так хорошо. В 2009 году Правительство приняло 261-й закон – «Об энергосбережении и о повышении энергетической эффективности». В соответствии с ним за 5 лет мы должны были достичь экономии 15 процентов и по 3 процента в год. Я посчитал цифры, если мы за год сэкономим 10 процентов от всеобщего электропотребления, мы высвободим 300 миллиардов рублей, а это половина затрат на стоимость чемпионата мира 2018 года.

Как сказал философ Вольтер: «Не бывает больших дел без больших трудностей». С 2009 года на обязательные энергопаспорта, на энергоаудит выделено 9 миллиардов рублей, и по итогам энергоаудита бюджетного учреждения компания-подрядчик должна сделать энергопаспорт, потом сдать этот энергопаспорт в Министерство энергетики для регистрации. Так вот на сегодняшний день 51 процент паспортов принят, а 49 не принято. То есть, по сути, 4,5 миллиарда рублей просто выкинуты на ветер.

Я хотел сказать, как выполняется энергоаудит. Я сам семь лет занимаюсь электроэнергетикой и сам в том числе выполнял энергоаудит. И тут два варианта. Либо он выполняется формально, то есть без выезда специалистов, студентами, либо же он выполняется качественно, с приборным обследованием, но он не нужен заказчику, то есть бюджетному учреждению.

Я хочу привести пример. Мы выполняли энергоаудит одного бюджетного учреждения. Мы сделали три коробки энергопаспорта, прописали мероприятия, разработали, пришли к главному инженеру, принесли эти три коробки. Он посмотрел, открыл шкаф и говорит: «Грузим сюда». Мы поставили, он закрыл и говорит: «Ну всё, до свидания». Я говорю: «А вы читать не собираетесь то, что мы там написали?». Он говорит: «А зачем?».

И я хочу сказать, что в этом законе не предусмотрено того, что эти мероприятия нужно внедрять. Или нужно их внедрять, но непонятно, кто отвечает за их внедрение.

В.Путин: Володя, вот смотрите, Вы к кому пришли? К главному инженеру?

В.Млынчик: Да.

В.Путин: Принесли три коробки, да? Вот представляете, он бы читал до Нового года и не прочитал бы, наверное.

Поэтому нам нужно всем вместе подумать на тему о том, как сделать работу подобного рода эффективной. И вашу работу, и государственных структур. И точно совершенно, что энергоэффективность – одно из ключевых направлений развития страны в целом, её экономики. Весь мир над этим работает, и мы работаем тоже над различными источниками энергии, над снижением затрат.

Мы привыкли энергозатратно действовать. У нас и поезда раньше ходили, и самолёты летали, не задумываясь на тему о том, сколько мы тратим авиационного керосина. Корабли ходили по морям и океанам, тоже не задумываясь о том, какие дизели там работают. Электричество, тепло – у нас нараспашку все дома. Никто не думал над тем, что человек прошёл – автоматом должно электричество в коридоре выключиться. Конечно, это чрезвычайно важная вещь. Но мне бы хотелось, чтобы и Ваши предложения были технологичные. Мы сейчас как раз к этому переходим, да?

В.Млынчик: Да, как раз к этому переходим.

Но ещё небольшая проблема – это как раз ценообразование по энергопаспорту. То есть Министерством энергетики не было разработано ни сметных расценок, ни как считать цены энергоаудита. И мы буквально с другими подрядчиками сами обсуждали: «А как ты считаешь цену?» – «А я так считаю» – «А я так». И в итоге можно было энергопаспорт заказать за 50 тысяч рублей или освоить полмиллиона на него. Обычные школы.

В.Путин: И что с этим делать? Вот можно было так, а можно было так.

В.Млынчик: Можно разработать типовую стоимость. Так же, как с проектированием.

В.Путин: Как с проектированием.

В.Млынчик: Да, типовую стоимость паспорта, типовой паспорт энергетический.

В.Путин: И у вас это прописано? Есть у вас предложения?

В.Млынчик: Да, есть предложения.

Я хочу ещё сказать, что вообще по закону второй этап предусмотрен – это выполнение энергосервисных контрактов. Вот это классная тема. Это, получается, есть бюджетные учреждения, есть банк и есть энергосервисная компания. И абсолютно без затрат бюджетных средств энергосервисная компания, беря кредит в банке на модернизацию этого оборудования в бюджетном учреждении, получая деньги с экономии, гасит этот кредит, получает себе прибыль. Получается, можно реконструировать всё энергохозяйство наших бюджетных учреждений, просто разработав финансовые инструменты у банков и защитив энергосервисные компании от каких–либо неплатежей со стороны бюджетных учреждений.

Хочу ещё отметить: сама идея энергоэффективности и дух 261-го закона очень положительно повлияли на отрасль. Я сам видел молодых активных людей, которые с азартом, с огнём в глазах взялись за этот энергоаудит, за энергосбережение, за реформирование нашей страны. Действительно, суперская идея – энергоэффективная экономика, она будет конкурировать с другими странами, себестоимость производства уменьшится.

У нас есть два предложения Правительству. Первое предложение – всё–таки сделать типовые цены на энергоаудит, потому что законом предусмотрено каждые пять лет проводить энергоаудит. Типовой энергопаспорт с ценой на этот энергопаспорт. То есть школы стоят 50 тысяч рублей, детский сад – 30 тысяч рублей, большой университет – 1 миллион рублей.

В.Путин: Нужны, наверное, какие–то такие объективные критерии, потому что школы тоже разные бывают.

В.Млынчик: Естественно, в разных регионах и на разное количество людей.

В.Путин: Есть у Вас предложения по этим объективным критериям типовым?

В.Млынчик: Мы просим нас подключить к реформированию этого закона и реанимированию.

В.Путин: Кто этим занимается у нас в Правительстве? Минэнерго?

В.Млынчик: Минэнерго. Это закон Министерства энергетики, Министерство энергетики отвечает.

В.Путин: Я поговорю с Александром Валентиновичем Новаком, обещаю Вам, точно. И совершенно точно они Вас подключат.

В.Млынчик: Спасибо.

В завершение: был закон на стресс-тесте, закон этот стресс-тест не прошёл, но нам надо совместно его реформировать и идти в светлое энергоэффективное будущее России.

В.Путин: Хорошо. Это с тем же ведомством нужно поработать.

В.Млынчик: Да.

В.Путин: Хорошо. Ладно, договорились. Спасибо большое.

Уже совершенно серьёзно, мы с Вами понимаем, насколько эффективно. Вот Владимир сейчас сказал, насколько это важно. Это другая жизнь, другая экономика, другая страна – энергоэффективность. Это другой уровень производительности труда. Одна из важнейших задач в экономике – повышение производительности труда. Без энергоэффективности невозможно решить эту задачу.

Считаем, что мы договорились. Всё, что есть положительного у вас, надеюсь, будет воспринято Министерством энергетики. Хорошо?

Спасибо Вам.

А.Бречалов: Владимир Владимирович, у нас много ещё, конечно, вопросов. Но хотел бы один очень важный вопрос поднять, который Вы отметили в своём выступлении, завершающий, – это как раз давление на активистов.

Общероссийский народный фронт, какой бы проект он ни реализовывал и в каком бы формате мы ни задавали вопросы региональной власти или нашим уважаемым министрам, не всегда встречает конструктивную обратную связь. Одно дело, когда споры или напряжение идут вокруг одной из тем, например, проектирование – то, что мы сегодня обсуждали, – а другое дело, как у нас совсем недавно в Пермском крае при решении внутренних, кадровых вопросов тоже возникла некая турбулентность и возник конфликт.

Поэтому я коллеге своему из регионального штаба Пермского края хотел бы передать слово по этому вопросу, если позволите.

В.Путин: Пожалуйста.

Г.Сандырев: Спасибо.

Добрый день, Владимир Владимирович!

Представлюсь сначала, Геннадий Сандырев, юрист, город Пермь. Я, как и моя коллега Елена Владимировна, – только что избранный сопредседатель пермского регионального штаба Народного фронта.

Я возглавляю рабочую группу «Общество и власть», которая как раз занимается взаимоотношениями между обществом и властью, важное направление в работе Народного фронта. Елена Владимировна контролирует направление – образование и культура. Здесь тоже достаточно много серьёзных, глобальных вопросов, проблем: недостроенные школы, нехватка мест в детских садах, заработная плата учителей. Пермский край поднимал как раз эту тему.

Елена Владимировна, ещё будучи директором одной из пермских гимназий, озвучивала эти темы и раньше, поднимала их на уровне правительства, на уровне администрации города. К сожалению, поплатилась за это своей должностью. Была уволена по статье, без объяснения причин, но это прошлое. Сейчас это активист пермского регионального отделения Народного фронта.

В.Путин: То есть бюрократы делегировали к нам эффективного человека.

Г.Сандырев: Да, мы этому очень рады.

Так сложилось, что в Пермском крае на протяжении длительного периода времени в Народном фронте был только один сопредседатель, хотя Вы знаете, что должно быть их три. По объективным причинам один ушёл работать в правительство в должности вице-губернатора, второй, к сожалению, известный кардиохирург Сергей Германович Суханов, скончался этим летом, и мы долго шли к выборам сопредседателей.

У нас состоялся штаб, вроде бы должно было быть всё хорошо, но случилось то, что случилось, у нас в регионе. Ещё задолго до штаба, за несколько дней, начали поступать из краевой администрации звонки в адрес будущих кандидатов в сопредседатели, членов регионального штаба, активистов Народного фронта с какими–то предложениями, рекомендациями, ещё что–то. Звонки были даже в центральный исполком. Единственной целью этих звонков было не допустить нас с Еленой Владимировной к выборам на должность сопредседателей Народного фронта. Причём причина не объяснялась. Но скорее всего мы так подразумеваем, что это всё было вызвано нашей достаточно активной жизненной гражданской позиций. Потому что, как я уже озвучил, те вопросы, которые мы курируем, контролируем в Народном фронте, очень злободневные, животрепещущие. И мы не стесняясь ставим эти задачи и проблемы перед органами власти.

Тем не менее, несмотря ни на что, выборы всё–таки состоялись. 7 ноября у нас прошёл штаб Народного фронта в Пермском крае. Мы выбрали рейтинговым голосованием из пяти кандидатов двух сопредседателей, которые набрали большее количество голосов. Казалось бы, всё хорошо, дальше должна быть конструктивная позитивная работа на решение тех задач, которые Вы, как лидер, перед нами ставите, да, совместно с краевыми властями.

Но уже на следующий день начались звонки, вызовы и приглашения в кабинет достаточно высоких чиновников с предложением о добровольном снятии с себя полномочий сопредседателя Народного фронта. Мало того, данные звонки были не только нам, такие звонки и предложения были другим членам регионального штаба, активистам. Некоторые, к сожалению, не выдержали. Была созвана пресс-конференция под эгидой администрации губернатора, на которой наши активисты не совсем хорошо высказались о том штабе, который у нас прошёл, о выборах.

Со мной вообще произошла достаточно детективная история, по–другому я её даже назвать не могу. Меня поймали по дороге в отпуск в Москве, в московском аэропорту, и представитель администрации Пермского края в городе Москве попросил меня подписать заявление о сложении с себя полномочий сопредседателя Народного фронта. Это раз. И, второе, заявление в средства массовой информации о том, что я призываю сделать то же самое свою коллегу, уважаемую Елену Владимировну.

Он мне всё–таки вручил на дорогу документы, сказал: подпиши, подумай. Я был вынужден выключить телефон, потому что звонки продолжались. Несмотря на это, давление на сегодняшний день не стихает. По имеющейся у нас информации, представители администрации края ведут работу в правоохранительных органах, чтобы нарыть каким–то образом компромат не только на двух новых сопредседателей, но и на того сопредседателя, который у нас существует и действует уже 2,5 года.

В.Путин: Может быть, Вас местами поменять? Вас туда направить, в губернию?

Реплика: В администрацию губернатора.

В.Путин: А их на Ваше место.

Г.Сандырев: Мы готовы рассмотреть, Владимир Владимирович, предложения.

Мы знаем, что ведутся дальнейшие переговоры с активистами регионального штаба с той целью, чтобы провести перевыборы и избрать так называемых лояльных администрации губернатора сопредседателей.

С какой целью это ведётся? Ну непонятно. На мой взгляд, власть не понимает самого главного, что не важно, в должности ты сопредседателя, в должности ты руководителя рабочей группы штаба либо ты простой активист – ты всё равно со своей жизненной, гражданской позиции не сойдёшь уже. И в любом случае – говоря опять же про коллегу – Елена Владимировна, не будучи ещё членом Народного фронта, не будучи сопредседателем, поднимала эти острые вопросы и всегда ставила их не тем ребром, видно, которым хотелось бы власти.

Хотелось бы в качестве примера привести ещё один достаточно вопиющий, на мой взгляд, случай. Елена Владимировна на сегодняшний день у нас работает помощником ректора Пермского государственного университета. Руководство, опять же по указанию администрации губернатора Пермского края, предложило ей конкретный выбор: либо Народный фронт, либо работа в вузе. Здесь возникает конкретный вопрос, Владимир Владимирович: как быть нашему активисту, которого сама же власть, по Вашим словам, нам и делегировала работать?

Но я на самом деле хочу попросить у Вас сейчас поддержки не только за нас с Еленой Владимировной, мы выдержим, мы справимся с этой проблемой. Я хочу попросить поддержки и за всех активистов регионального отделения штаба Пермского края, и за активистов из других регионов. Потому что мы знаем, что аналогичное давление, может быть, не такое, какое–то другое, с другой стороны, оно имеет место фактически во всех регионах Российской Федерации. Это, наверное, не есть хорошо, потому что власть не должна вмешиваться в общественную деятельность.

Спасибо.

В.Путин: Спасибо.

Знаете, что в этой связи хочу сказать? У нас с вами нет задачи, как когда–то в одной из стран говорили, ударить по штабам. У нас нет задачи развернуть «охоту на ведьм». У нас нет задачи раскачивать госаппарат. В административных органах в большинстве своём работают порядочные, дисциплинированные и эффективные люди. Но жизнь сложна и многообразна, как говорил герой известной книжки. И она диктует нам много того, что на первый взгляд, казалось бы, не должно попадать в сферу нашего внимания, потому что оно порождает много проблем.

Все мы должны понимать, что если мы хотим эффективно решать задачи, которые стоят перед страной, то сделать это силами одних административных структур невозможно. Административные структуры всё–таки живут по своим законам, по своим правилам, и часто очень не чувствуют остроты проблем, которые перед людьми стоят.

И понимая это, они должны опираться на тех людей, которые сейчас работают в таких общественных движениях, как Общероссийский народный фронт. Потому что по большому счёту и по–серьёзному у всех у нас общая задача – сделать жизнь людей лучше. Те, кто не понимает этого, те, видимо, не очень понимают своих задач и не соответствуют тем местам, которые они занимают.

Что касается Вашего конкретного случая, то я думаю, что мы здесь с этим разберёмся. И, безусловно, Вас поддержим и поможем. Но я хочу, чтобы то, что сейчас говорю, было услышано не только в Пермском крае, но и во всех субъектах Российской Федерации, во всех муниципалитетах. Чтобы и административные структуры, руководители всех уровней это понимали и ненавязчиво вас поддерживали, не вмешиваясь в вашу работу. Но чтобы и активисты Общероссийского народного фронта понимали, что ценность вашей работы в значительной степени связана с вашей независимой позицией. Без неё такая структура, не структура, а такое движение, как Общероссийский народный фронт, теряет смысл.

Ждать какой–то особой поддержки со стороны административных органов и не нужно. Но важно, чтобы они не мешали.

Здесь Владимир из Питера вспомнил сегодня про наших военных, про наших лётчиков, которые борются с терроризмом. Они действительно герои.

Я не хочу проводить никаких параллелей, видимо, особого героизма от активистов Общероссийского народного фронта и не требуется, но не скрою, что, когда я слышал некоторые доклады, некоторые сообщения, я думал о том, как вас защитить и не только от административного произвола, но и от возможных криминальных проявлений. Но в любом случае та работа, которой вы занимаетесь, требует определённого мужества. Мы, безусловно, будем вам помогать. Я желаю вам этого мужества.

Спасибо вам большое.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 27 ноября 2015 > № 1564774 Владимир Путин


Россия. ПФО > Медицина > agronews.ru, 21 ноября 2015 > № 1557418 Анатолий Ершов

Комментарий. Когда «болеет» …больница

Нижегородская городская клиническая больница №3, в народе больше известная как бывшая «обкомовская», специализируется на лечении пожилых людей. Соответственно ей присвоен статус геронтологического центра, где в плановом порядке принимают пациентов со всей области. Все годы геронтологический центр неизменно пользовался у населения доброй репутацией, здесь созданы необходимые условия для лечения «возрастного контингента», медперсонал опытный, грамотный.

Однако недавно поползли слухи, а потом появилась в СМИ информация, что в этой больнице отказываются лечить по полису обязательного медицинского страхования, рекомендуют пациентам оформляться в платные палаты (а какие у наших стариков доходы, всем хорошо известно!). Либо предлагается неопределенный вариант — «подождать с госпитализацией», причем, сколько на это понадобится больным людям времени, неизвестно. Как и следовало ожидать, с учетом областного масштаба деятельности этого медучреждения сразу разразился громкий скандал на всю Нижегородчину.

Сейчас по поручению министерства здравоохранения РФ специалистами Росздравнадзора и федерального Фонда обязательного медицинского страхования проводится проверка в больнице №3.

Как выясняется, план по госпитализации в этом медицинском учреждении сохранен на том же уровне, что и в прошлом году. При этом средства медикам возмещаются Фондом обязательного медицинского страхования не за койкоместа, а по объему госпитализации. Вышло так, что годовой план в 5098 госпитализаций здесь оказался выполненным досрочно (только за 9 месяцев прошли через стационар 4625 человек).

Как подтверждается, в клинике одно время госпитализация велась не в тех объемах, в каких требуется. Случаи отказа больным действительно имели место, но были единичными, поскольку в больнице пришлось придерживать госпитализацию. Некоторое время назад здесь обратились с просьбой увеличить годовой план, что и было сделано — клиника получила 300 госпитализаций дополнительно.

Не лишним будет сказать, что навязывание пенсионерам платного лечения в стационаре выглядит не столь уж безобидно. Так, за десятидневное пребывание в двухместной палате неврологического отделения надо заплатить 13 тысяч рублей, а двухнедельное лечение в терапевтическом отделении «потянет» более двадцати тысяч рублей.

В разгар скандала вокруг больницы №3 обязанности главного врача исполнял Алексей Волков, поскольку руководитель клиники Владимир Артемин находится на больничном. Решением регионального Минздрава А.Волков освобожден от прежних дополнительных обязанностей в связи с несоблюдением порядка госпитализации пациентов, он, как и прежде, остается в должности зам. глав врача по медицинской части. С 10 ноября обязанности главврача больницы №3 возложены на заведующую неврологическим отделением Дину Шакурову. Чем завершится эта неприглядная история, станет известно после окончания проверки работы этой клиники специалистами.

А вот еще одна, не менее резонансная история, связанная с недавним увольнением главврача роддома №4 в областном центре. Поводом для столь сурового решения послужили результаты служебной проверки работы в нынешнем году этого учреждения, когда были «выявлены дефекты планирования финансово-хозяйственной деятельности из-за отсутствия контроля за ситуацией со стороны руководства роддома №4».

Дело в том, что здесь рожениц обязали приобретать за собственные деньги «акушерские наборы»: медицинские принадлежности, предметы одежды и гигиены. Причем, делалось это совершенно открыто — в приемном покое для рожениц было вывешено даже соответствующее объявление, хотя все это является противозаконным.

Вмешалась областная прокуратура, которая провела проверку появившейся информации в СМИ о дополнительных требованиях к госпитализации рожениц в роддоме №4. «В связи с выявленными нарушениями министру региона внесено представление об устранении нарушений федерального законодательства и о привлечении к дисциплинарной ответственности виновных должностных лиц. Кроме того, поставлен вопрос о пресечении возможной незаконной практики в иных подведомственных министерству учреждениях здравоохранения», — отмечает областная прокуратура.

Сейчас обязанности главврача роддома №4 исполняет главный акушер-гинеколог Нижегородской области Ольга Мануйленко. Как сообщают в областном Минздраве, в настоящее время это учреждение работает в обычном режиме, помощь оказывается бесплатно в рамках программы госгарантий.

Настоящим криминалом обернулись скандальные события в поликлинике Ленинского района, где недавно был осужден один из медиков за мошенничество. В конце 2012 года, используя свои служебные полномочия, он не внес в кассу медицинского учреждения 112 тысяч рублей, полученных от пациентки за оказание платных стоматологических услуг. Только после того, как женщина обратилась в суд с жалобой на качество оказанных услуг, факт мошенничества вскрылся. Горе-эскулапу суд назначил наказание в виде двух с половиной лет лишения свободы условно.

Автор: Анатолий ЕРШОВ, «Крестьянские ведомости» Нижегородская область

Россия. ПФО > Медицина > agronews.ru, 21 ноября 2015 > № 1557418 Анатолий Ершов


Россия. СКФО > Медицина > premier.gov.ru, 13 ноября 2015 > № 1549571 Дмитрий Медведев

Заседание Правительственной комиссии по вопросам социально-экономического развития Северо-Кавказского федерального округа.

О развитии здравоохранения на Северном Кавказе.

Стенограмма:

Д.Медведев: Добрый день! У нас сегодня заседание нашей комиссии по вопросам социально-экономического развития Северо-Кавказского округа. Встречаемся в Махачкале. Мы только что посетили древний Дербент, посмотрели, как праздновали годовщину. Собственно, это только начало очень большой работы по восстановлению. Но хочу сказать: там есть жизнь, есть уже результаты, выглядит всё достойно, и памятники древности, и улицы многие привели в порядок. Будем рассчитывать на то, что совместными усилиями и республики, и федерального центра и этот самый древний город нашей страны будет приведён в порядок.

Сегодня мы рассмотрим некоторые другие вопросы. В частности, наше сегодняшнее заседание посвящено развитию здравоохранения на Северном Кавказе. Участвуют губернаторы, руководители республик, члены Правительства, которые непосредственно занимаются развитием этой сферы. Вы все хорошо знаете, какая работа здесь была сделана. Далеко не всё пока удалось, есть и проблемы, и результаты. Обсудим, какие меры необходимо принять.

Если говорить в целом по округу, по основным показателям в сфере здравоохранения, то цифры в общем-то неплохие, прежде всего те, которые касаются демографической ситуации. Северный Кавказ остаётся у нас признанным лидером по долголетию, тому есть и естественные причины. Средняя продолжительность жизни по цифрам здесь составляет больше, чем в других местах. Но есть и некоторые проблемы. Младенческая смертность хотя и снизилась почти на 14%, однако остаётся самой высокой среди федеральных округов – в полтора раза выше, чем в стране в целом. У нас показатели по Российской Федерации 6,6, а здесь, в Северо-Кавказском округе, почти 10%. Где-то лучше, где-то хуже, но в целом показатели пока не очень хорошие.

О чём это говорит? Очевидно, что просто наблюдения детей медицинскими работниками недостаточно, необходимо принять все меры по коренному улучшению этой ситуации. Обсудим, что можно ещё сделать дополнительно, с учётом того, что в округе пока не хватает специалистов: педиатров, детских онкологов, психиатров, фтизиатров, кардиологов. И в целом надо признаться, что обеспеченность Северного Кавказа врачами – а здесь эта цифра 34,5 на 10 тыс. населения – ниже, чем среднероссийский показатель, который составляет около 40, и наименьшая среди остальных федеральных округов. Такая же ситуация наблюдается и со средним медицинским персоналом, здесь где-то 81,5 на 10 тыс. населения коэффициент (88 – в среднем по Российской Федерации).

Конечно, нужно думать и о лучшем мотивировании выпускников медицинских учебных заведений, чтобы у них были основания оставаться и стараться работать именно на Кавказе, и о привлечении специалистов сторонних в той мере, в какой это возможно.

Ещё одна проблема – ситуация с обеспечением пациентов некоторыми видами препаратов, в том числе обезболивающими лекарственными препаратами. Это прежде всего касается онкологии, но не только. По данным за девять месяцев этого года, в целом по Северному Кавказу только 18% от числа нуждающихся в обезболивании пациентов такие препараты получали. Это цифра на самом деле плохая, это цифра абсолютно недостаточная. Понятно, что мы находимся в жёстких финансовых условиях – я имею в виду и регионы тоже, и республики Северного Кавказа, денег даже на такие программы нам не хватает, но обеспечение лекарственными препаратами является одной из главных задач.

По этому показателю необходимо будет оценивать и профессиональную пригодность, и служебное соответствие конкретных должностных лиц в системах регионального здравоохранения. Просил бы на это обратить внимание Министерства здравоохранения, потому что эти показатели на самом деле тяжёлые и здесь необходимы кардинальные решения, кардинальные усилия. Нужно заранее подумать о тех, кто особенно остро нуждается в помощи, и это нужно делать, несмотря ни на какие финансовые трудности, потому что действительно это ключевые факторы здравоохранения.

По понятным причинам финансовые трудности всё равно влияют, имеется дефицит финансового обеспечения территориальных программ государственных гарантий бесплатного оказания людям медицинской помощи. Причём дефицит этот формируется из-за недостатка средств, которые перечисляются региональными бюджетами на реализацию программы. Текущий год тоже не стал в этом смысле исключением. Минздрав предлагает определённые меры по улучшению ситуации. Обсудим эти предложения после доклада Министра здравоохранения.

Также обсудим целый ряд других вопросов, как мы с вами обычно и делаем в рамках заседания правительственной комиссии.

Давайте сначала выслушаем сообщение Министра здравоохранения, а потом попрошу высказаться руководителей республик и Ставропольского края. Пожалуйста, Вероника Игоревна.

В.Скворцова: Спасибо большое. Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Прошло практически ровно три года с момента, когда мы в Махачкале обсуждали вопросы здравоохранения в Северо-Кавказском округе.

Д.Медведев: Так получается, что мы вопросы здравоохранения всё время в Махачкале обсуждаем. Но, может, это и хорошо. Тогда встречались в медицинском вузе.

В.Скворцова: И тогда мы определили первоочередные задачи, пути их решения. Сегодня мы можем подвести определённые итоги трёхгодичной работы и сказать о том, что многое изменилось к лучшему и в состоянии здоровья населения Северо-Кавказского федерального округа, и в организации здравоохранения. Вместе с тем, Дмитрий Анатольевич, как Вы уже отметили, сохраняется ряд проблем, на которых я хотела бы отдельно остановиться.

Прежде всего необходимо подчеркнуть особенности возрастной структуры населения Северо-Кавказского федерального округа. Это более молодое население по сравнению с Российской Федерацией в целом. Удельный вес детей в структуре составляет 24%, а доля пожилого населения – лишь 16%, тогда как в целом по стране обратная ситуация – 17 и 23,5% соответственно.

Этим во многом объясняется сложившаяся в СКФО демографическая ситуация – более высокая рождаемость и более низкие показатели общей смертности. Нужно сказать, что относительное исключение составляет лишь Ставропольский край, где возрастной состав и демографические показатели приближены к среднероссийским.

За три года младенческая смертность в округе снизилась на 19,2% (на конец 2014 года с 14,6 до 11,8 на тысячу родившихся живыми детей), за девять месяцев текущего года – ещё на 14% (до 9,9 промилле). Материнская смертность за три года снизилась на 9,4% (фактически с 14 до 12,6 на 100 тыс. родов).

Вместе с тем, как Вы отметили, Дмитрий Анатольевич, в целом в стране эти показатели существенно ниже, поэтому, конечно, нам нужно продолжать активную работу, механизмы все отработаны и мы, в общем, на пути к лучшим результатам.

В Северо-Кавказском федеральном округе до сих пор продолжается формирование трёхуровневой системы оказания медицинской помощи. Совместно с регионами проведена работа по анализу территориального планирования медицинской инфраструктуры, и на сегодняшний день дефицит медицинских организаций первичного звена – ФАПов, фельдшерских пунктов, врачебных сельских амбулаторий – составляет около 300 единиц. Дефицита нет в Кабардино-Балкарской Республике, Ингушетии и Карачаево-Черкесии. Самая сложная ситуация в Ставропольском крае, где фактически сосредоточен дефицит – две трети от общего дефицита по округу. Очевидно, что в этом случае страдает амбулаторная помощь населению и число амбулаторных посещений на одного жителя в год в Северо-Кавказском округе пока остаётся сниженным по сравнению со среднероссийским – 7,6 против 9,1.

В то же время число профилактических посещений существенно выросло, особенно за 2014–2015 годы, и дошло фактически до среднероссийской нормы. Охват диспансеризацией населения округа составляет 82%. Еженедельный мониторинг эффективности работы участковой службы, который Минздрав проводит с апреля текущего года, показал, что средняя численность прикреплённого населения на терапевтическом участке составляет по округу 1991 человек. Самая высокая – в Дагестане, примерно 2300, в Ставропольском крае – 2230, при расчётном нормативе 1800. Результаты данного мониторинга свидетельствуют о повышенной интенсивности работы скорой медицинской помощи. При среднем по стране показателе 6,5 вызова в неделю на один терапевтический участок в округе этот показатель существенно выше, что свидетельствует о недостаточном диспансерном наблюдении лиц с хроническими заболеваниями и, по сути, замещении работы первичного звена дорогостоящей скорой помощью по любому, в том числе неэкстренному, поводу.

Обеспеченность населения округа койками приближена к оптимальной. Среднее число дней занятости койки в году – 327, длительность лечения пациента соответствует среднероссийским показателям. При этом есть исключения. Исключением является Республика Ингушетия, где обеспеченность койками низкая и составляет 49 на 10 тыс. населения, то есть практически в 2 раза ниже, чем по России, а также Кабардино-Балкария, где обратная ситуация: необоснованно завышенная обеспеченность койками – более 83 на 10 тыс. населения.

Для оказания медицинской помощи пациентам с острыми сердечно-сосудистыми заболеваниями и пострадавшим от дорожно-транспортных происшествий за последние три года в округе были созданы 22 сосудистых центра, 16 первичных и 6 региональных, и 56 травмоцентров разного уровня. Хотя формально создана необходимая инфраструктура, маршрутизация пациентов до сих пор часто нарушается. 34% больных с острым коронарным синдромом, 9% больных с инсультами, 22% пострадавших при ДТП госпитализируются в непрофильные учреждения. Конечно, я хотела бы обратить внимание глав всех субъектов Российской Федерации на необходимость выполнения обязательных для всей страны порядков оказания медицинской помощи.Для этого эта инфраструктура создавалась.

В соответствии с поручением Правительства Минздравом совместно с главными внештатными специалистами разработана и внедрена система ежемесячного мониторинга ключевых индикаторов качества медицинской помощи, непосредственно влияющих на смертность от основных причин. Уже за короткий период (с мая по сентябрь 2015 года) выявлены существенные положительные тенденции в оказании медицинской помощи населению. На 27% увеличилась доля больных с острым коронарным синдромом, которым выполнен своевременно тромболизис – это почти 700 дополнительно спасённых жизней. На 15% вырос объём стентирований и ангиопластик, которые относятся к высокотехнологичной медицинской помощи, – практически на тысячу человек. В пять раз увеличилась доля больных с ишемическим инсультом, которым проводится системный тромболизис. Тем не менее этот показатель в несколько раз ниже, чем средний по Российской Федерации, и здесь нужно работать дальше.

Увеличилась и доля пострадавших в результате ДТП, госпитализированных по адресу в травмоцентры первого и второго уровня, – на 1,5 тыс. человек. Однако если увеличение по округу составило 2,4%, то по стране – на 12%. И хотелось бы поблагодарить Ставропольский край за то, что вы достигли максимального в стране роста – на 33%.

В 2014 году в округе высокотехнологичную помощь получили 25 тыс. человек, что почти на 3% больше, чем в 2013 году. За девять месяцев текущего года – 19 тыс. человек, и прогноз до конца года – почти 28 тыс. человек. Вместе с тем по подушевому нормативу это на 22% ниже среднероссийского уровня, что свидетельствует о недостаточном направлении всех нуждающихся на высокотехнологичное лечение.

Важно отметить, что в пределах самого округа высокотехнологичную помощь получили всего 20%, 80% получили помощь в других регионах страны. При этом в Ингушетии – всего 1%, в Кабардино-Балкарии – 2%, в Карачаево-Черкесии и Чеченской Республике – 4%.

В целом обеспеченность врачами в Северо-Кавказском федеральном округе несколько ниже, чем в стране, – 34,5 на 10 тыс. населения, но с учётом того, что 80% объёмов высокотехнологичной медицинской помощи жителям округа оказывается вне пределов округа, это количество при правильной сбалансированности достаточно для оказания медицинской помощи в рамках программы государственных гарантий. Хотелось бы только отметить, что в Чеченской Республике обеспеченность врачами остаётся низкой – 25,3 на 10 тыс. населения, но при этом за девять месяцев этого года динамика положительная в Чеченской Республике, чрезвычайно высока, это седьмое рейтинговое место среди всех регионов нашей страны. В Республике Северная Осетия (Алания) избыточное количество врачей – в 1,5 раза превышает среднероссийский показатель и в 1,8 раза – средний показатель по округу.

Обеспеченность сельского населения врачами выше, чем в стране. Положительно отразилась на кадровой ситуации реализация программы «Земский доктор». За период реализации с 2012 по 2014 год практически 2 тыс. молодых специалистов пришли работать в сельские населённые пункты и рабочие посёлки.

Хотелось бы поблагодарить глав регионов Северная Осетия (Алания) и Ставропольский край за то, что эти два региона полностью обеспечили реализацию программы «Земский доктор» в соответствии с запланированными объёмами и решили проблему с сельскими врачами на своих территориях.

В то же время в 2015 году существенно замедлилась реализация программы «Земский доктор», и на 1 ноября заключены договоры только в Чеченской Республике и Ставропольском крае, что составляет 10% от общей численности запланированного объёма по округу.

Обеспеченность населения средним персоналом ниже среднероссийского показателя. Как Вы и сказали, Дмитрий Анатольевич, особый дефицит отмечается в Чеченской Республике и в Ставропольском крае. Хотелось бы напомнить всем, что подготовка среднего медицинского персонала относится к исключительной компетенции регионов и в Северо-Кавказском федеральном округе работает 17 медицинских колледжей и училищ. На сегодняшний день только Чеченская Республика и Ставропольский край предусмотрели увеличение приёма на 2016–2017 годы на 12% и 10% соответственно. Необходимо это сделать и в других регионах.

Вузовская подготовка медицинских и фармацевтических кадров для системы здравоохранения осуществляется в каждом регионе округа в четырёх вузах Минздрава (это Ставропольский медицинский университет, Дагестанская и Северо-Осетинская медицинские академии, Пятигорский филиал Волгоградского университета), и в год обучается 16 тыс. студентов. Кроме того, в шести медицинских факультетах Министерства образования – 2450 студентов в год и двух негосударственных вузах – 360 человек в год. Кроме того, представители Северо-Кавказского федерального округа учатся ещё в 22 вузах страны в других регионах.

С учётом кадровой потребности регионов Минздрав ежегодно выделяет бюджетные целевые места, они указаны в слайде, я не буду перегружать цифрами. В отличие от других регионов востребованность этих мест, к сожалению, по округу не превышает 60%.

Особенно это странно, когда речь идёт о тех регионах, где не хватает тех или иных специалистов.

Эффективность целевого приёма по Северо-Кавказскому округу самая низкая в стране. 48% окончивших обучение по целевым программам интернатуры, ординатуры возвращаются в республики на рабочие места, а в стране этот показатель – 86%. Безусловно, над этим надо работать, и работать над тем, чтобы договоры, которые вы заключаете с вузами и, соответственно, с абитуриентами, с их родителями, абсолютно соответствовали типовому юридически выверенному финансовому договору.

Для обеспечения качества подготовки врачей Минздравом создан научно-образовательный медицинский кластер округа, ядром которого является Ставропольский государственный медицинский университет. Мы надеемся, что использование перекрёстных образовательных технологий, перекрёстного контроля позволит выровнять уровень подготовки специалистов и подготовить за 2016 год специалистов государственной аккредитации, которая поэтапно вводится с 2016 года. На это я хотела бы обратить особое внимание.

В части показателей заработной платы по итогам первого полугодия 2015 года в пяти субъектах округа по всем категориям работников уже достигнуты целевые показатели, установленные региональными «дорожными картами». Несколько отстают показатели в республиках Ингушетия и Северная Осетия – Алания, но по итогам года целевые показатели будут выполнены.

Для устранения необоснованной дифференциации зарплат с 2014 года со всеми регионами страны проводится работа по оптимизации структуры заработной платы. На сегодня полностью нормализована структура зарплаты с увеличением доли выплат по окладам только в Ставропольском крае. Система введена с 1 июля 2015 года. В Республике Дагестан система также разработана и уже утверждена, в остальных пяти регионах системы разработаны, но не утверждены и планируются сроки введения только на начало 2016 года.

Анализ реализации льготного лекарственного обеспечения отдельных категорий граждан за счёт средств федерального бюджета за трёхлетний период показывает, что значительно повысилась доступность лекарств и улучшилось управление товарными запасами лекарственными. Ситуация с отсроченными рецептами существенно улучшилась, в настоящее время стабильная.

Однако необходимо обратить внимание, что средняя стоимость одного выписанного рецепта в Северо-Кавказском федеральном округе значительно превышает среднюю стоимость рецепта в целом по Российской Федерации, в некоторых регионах в шесть-семь раз, и, безусловно, это требует очень серьёзного анализа. В целях экономии бюджетных средств всех уровней и выравнивания цен на лекарства следует обеспечить переход на централизованные закупки лекарственных препаратов, на которые в настоящее время полностью перешли только Кабардино-Балкария и Ставропольский край. Необходимо также провести мероприятия по рациональному назначению лекарств только по международным непатентованным наименованиям и особое внимание уделить закупке дженериков.

Следует также отметить неравномерность ситуации в округе с обеспечением пациентов со злокачественными образованиями обезболивающими, о чём сказал Дмитрий Анатольевич, – это и наркотики, и другие неинвазивные анальгетические препараты центрального действия. В среднем по округу обеспеченность соответствует среднероссийской, но есть регионы, где она существенно ниже – в шесть-десять раз. Я не буду их называть, но срочно нужно исправлять ситуацию. Для того чтобы легче было её исправлять, Министерство здравоохранения, Росздравнадзор и каждый регион открыли горячую линию, и в течение суток мы обязаны разбираться с каждым случаем. Но если кто-то переносил сильную боль, вы представляете, что такое даже сутки её терпеть. Поэтому я ещё отдельно прошу внимание на это обратить. И хотела бы, Дмитрий Анатольевич, сказать, что это совсем не дорого, это не то, что требует больших ресурсов, это просто требует человеческого внимания и хорошей организации дела.

Выявлены также нарушения с использованием дорогостоящего медицинского оборудования, примерно в половине регионов округа. Простой компьютерных томографов, магнитно-резонансных томографов, ангиографов – конечно, это абсолютно непозволительное дело. Как правило, когда мы разбираемся с ситуацией, выясняется недостаток кадрового состава диагностических служб. И я ещё раз хочу подчеркнуть, вы не используете те возможности, которые федеральные органы вам предлагают, по целевому приёму, пожалуйста, обратите на это внимание.

Финансовое обеспечение ОМС в регионах Северо-Кавказского федерального округа отличается от других регионов тем, что регионы меньше собирают взносов, чем получают денег из федерального ОМС. Вот эта разница в целом по округу составляет 12 млрд рублей. И я хотела бы отметить, что особенно она выражена в Республике Дагестан, которая получает больше на 4,4 млрд по сравнению с собранными взносами, и в Ставропольском крае – на 2,6 млрд. Как Вы уже сказали, Дмитрий Анатольевич, нас очень беспокоит то, что за 2014–2015 годы сформировался значительный дефицит собственных обязательств регионов по тем обязательствам, которые не перекрываются ОМС: это туберкулёз, психиатрия, наркология, это амбулаторное обеспечение лекарственными препаратами. И на 2016 год в проектах вы уже запланировали дефицит 63%, а четыре региона округа – более чем 60%.

Хотелось бы ещё раз, во-первых, указать на риск невыполнения прямых обязательств и повторить прямое поручение Президента Российской Федерации, которое на этой неделе прозвучало по результатам совещания ОНФ, о том, что все главы субъектов Российской Федерации должны обеспечить бюджет по здравоохранению не ниже уровня 2015 года. Строительство объектов системы здравоохранения в субъектах округа осуществляется в рамках двух программ – «Модернизация здравоохранения» (это перинатальные центры) и «Развитие Северо-Кавказского федерального округа».

По перинатальным центрам. У нас все главы дали гарантии, Дмитрий Анатольевич, что центры будут введены в конце 2016 года. Есть специальный слайд в презентации в отношении того, как идут дела, и мы следим за этим. В отношении всех остальных инвестиционных проектов. 23-й слайд обозначает те 10 приоритетных, которые были отобраны на федеральном уровне, с учётом не только особенностей трёхуровневой системы, но и медико-демографических показателей и показателей эффективности деятельности системы в целом.

На этом я хотела бы закончить, сказав о том, что действительно ситуация меняется в лучшую сторону, но я просто призываю всех и к правильному планированию, и к контролю за организацией и непосредственным оказанием качественной медицинской помощи. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо, Вероника Игоревна. Вот такая картинка, она в чём-то лучше, чем мы с вами, коллеги, обсуждали здесь же, в Махачкале, несколько лет назад. В чём-то остаются проблемы, о которых министр только что доложила. Мы встретились для того, чтобы обсудить, как их решать, где есть ресурсы, которые мы могли бы использовать. И есть кричащие проблемы, о которых сказала министр, имеются в виду обезболивающие. Потому что это, собственно, святая обязанность – снабжать всех, кто лечится, такого рода препаратами. Как справедливо сказано, они не фантастических денег стоят, несмотря на то, что их оборот ограничен – специальное регулирование со стороны государства применяется, потому что речь идёт о сильнодействующих или наркотических средствах, – тем не менее это не огромные деньги, обращаю на это внимание руководителей. Хочу, чтобы вы посмотрели по своим бюджетам здравоохранения и решение приняли.

Теперь попросил бы вкратце высказаться – если есть, конечно, что специально подчеркнуть, – руководителей территорий, которые входят в Северо-Кавказский округ. Рамазан Гаджимурадович, с вас начнём. Мы у вас в гостях.

Пожалуйста.

Р.Абдулатипов: Спасибо, уважаемый Дмитрий Анатольевич. Уважаемые коллеги! Спасибо за приезд в Дагестан! Это означает, что Правительство Российской Федерации продолжает уделять огромное внимание республике, для нас это очень ценно, очень важно. Правительство провело огромную работу по восстановлению Дербента, и сегодня нам было приятно, что Председатель Правительства дал позитивную оценку той работе, которая проведена, и мы эту работу продолжаем на ближайшие два года. Мы уже отработали фактически программу, и в ближайшее время представим Минкавказу и Правительству Российской Федерации. Одновременно хочу поблагодарить, Дмитрий Анатольевич, Вас за то, что Вы выпустили целый ряд важных документов по Дагестану. Если даже за этими документами не будет большого финансирования, для нас важна была такая политическая поддержка – и постановление Правительства, и программа развития Республики Дагестан до 2025 года.

Для нас очень важно, что сегодня в Дагестане проходит обсуждение проблем здравоохранения. Я хочу поблагодарить Веронику Игоревну, которая уделяет республике действительно очень большое внимание. За последние три года она несколько раз побывала в Дагестане и обратила наше внимание на целый ряд недостатков. И то, что сегодня в докладе прозвучало, это сделано совместно с Министерством здравоохранения Российской Федерации.

В Республике Дагестан достаточно позитивная динамика развития по целому ряду направлений, но вместе с тем, конечно, для нас очень большое значение имеет состояние здравоохранения.

Вообще, когда я изучал эту проблему, я столкнулся с тем, что дело даже не столько в количестве коек, количестве врачей на 10 тыс. человек и так далее. Качество работы врачей существенно снизилось за эти годы после развала Советского Союза. Многие уезжают за медицинской помощью в другие регионы именно из-за такого отношения докторов. Поэтому мы достаточно большое количество главных врачей поменяли. Мы пригласили специалистов из Москвы и Санкт-Петербурга и таким образом налаживаем работу целого ряда лечебных учреждений. За последние три года мы сдали 55 объектов здравоохранения. Я думаю, что в перспективе мы это можем и должны сделать. Особенно из программы «Юг России», Дмитрий Анатольевич, у нас немного выпадает и онкологический центр, и детская республиканская клиническая больница. Нам обязательно нужен республиканский противотуберкулёзный диспансер, потому что это заболевание достаточно активно развивается в Республике Дагестан, к сожалению, и мы в этом нуждаемся. Сегодня я разговаривал с Александром Геннадьевичем (А.Хлопониным), он сказал, что эти вопросы будут решены, в программу они включены и в ближайшие годы эти вопросы будут решаться.

Следующий момент. Нам удалось обозначить динамику снижения общей смертности населения за девять месяцев 2015 года. Нам удалось снизить существенным образом детскую смертность, хотя общий показатель выше, чем в среднем по России. Мы большую работу за этот период провели и сегодня в истории здравоохранения Дагестана самый низкий уровень детской смертности.

Вы знаете, что у нас достаточно высокий уровень рождаемости в республике: ежегодно 52 тыс. – естественный прирост населения. При этом по средней продолжительности жизни мы на первых местах в Российской Федерации. Вместе с тем мы уделяем внимание прежде всего доступности и качеству медицинской помощи. Здесь говорили (мы и с Вероникой Игоревной обсуждали этот вопрос) о том, что не хватает средних медицинских работников. Я как бывший средний медицинский работник должен сказать, что у нас есть традиции, которых нет в других системах. У нас обязательно около любого врача закреплена медицинская сестра, которая целый день находится около него, и неизвестно, зачем она там находится. Если процедуры – для этого есть процедурный кабинет, если надо выписать рецепт – для этого врач нужен. Мы об этом говорили. Мне кажется, если мы освободим медицинских сестёр от закрепления к врачам, у нас дефицита средних медицинских работников не будет.

Очень важно, что мы в Дагестане с помощью Министерства здравоохранения Российской Федерации наладили высокотехнологичную медицинскую помощь. В настоящее время такую помощь оказывают девять медицинских организаций, и хочу отметить, что пять медицинских учреждений получили лицензию на этот вид деятельности в 2014–2015 годах.

Несмотря на низкую бюджетную обеспеченность Республики Дагестан – мы исторически лет 20 занимаем последние места в Российской Федерации, – мы всё-таки повысили уровень заработной платы и выполнили все индикативные значения и по врачам, и по средним медицинским работникам, и по младшему медицинскому персоналу. В этом плане указ Президента выполняется.

Увеличиваются дополнительные расходы, о чём здесь было сказано: 4,4 млрд по медицинскому страхованию. Здесь тоже, когда мы начали разбираться, у нас получается 1,6 млн неработающих. На самом деле, если уточнить эти цифры… Почему такие цифры возникали – эти цифры возникли тогда, когда мы полностью получали средства из федерального бюджета. И чем больше мы показывали число неработающих, тем больше оттуда денег. А когда нам пришлось финансировать, эти цифры уже работают против нас, и, соответственно, это всё надо уточнять.

И вообще, мне кажется, что страховая медицина где-то себя оправдывает, но во многих моментах надо ещё раз уточнить, насколько эффективна страховая медицина в стране. Я сейчас не буду говорить о материальной базе, это наша общая проблема, но вместе с тем мне хотелось бы сказать, что (мы тоже обсуждали с Вероникой Игоревной, она нас поддержала тоже) есть очень много поликлиник, в которых можно открыть дневной стационар. У нас статистика о том, сколько коек на 10 тыс. населения, по-моему, давным-давно устарела, потому что дневной стационар может обслужить огромное количество людей, и необязательно, чтобы люди круглые сутки находились в больнице. Эту задачу мы тоже решаем: у нас на 20–30 коек есть дневные стационары в целом ряде поликлиник.

Хочу ещё раз поблагодарить Министерство здравоохранения Российской Федерации, Веронику Игоревну, особенно за помощь с бесплатным лекарственным обеспечением граждан из числа больных орфанными заболеваниями, и мы просили бы сохранить это положение в 2016 году, исходя из дотационности нашего бюджета.

В целом в системе здравоохранения есть существенные подвижки, но мне кажется, что мы чрезмерно много заслушиваем отчётов Министра здравоохранения. Я в последнее время смотрю: и перед «Народным фронтом» отчитывается, и в парламенте, и в партиях отчитывается, а теперь ещё на Северном Кавказе. Как бы её не замучили! Действительно, она работает, на наш взгляд, очень эффективно, очень доступный человек, и нам легко работать с Вероникой Игоревной. И спасибо вам, что сегодня такое важное заседание проводите в городе Махачкале. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо, Рамазан Гаджимурадович. Будем стараться Веронику Игоревну не замучить, это правильно. Что касается обилия отчётов, это объяснимо: нет ничего более близкого любому человеку, чем здравоохранение, поэтому, к сожалению, эта участь Министра здравоохранения всегда ожидает. Но нужно делать выводы.

Пожалуйста, давайте продолжим обсуждение. Юрий Александрович, пожалуйста.

Ю.Коков: В целом здесь Вероника Игоревна уже сказала, основные моменты, акценты сделаны, я скажу коротко, Дмитрий Анатольевич, что нам удалось за эти последние полтора-два года. Мы акцент всё-таки сместили на первичное звено. У нас здесь была серьёзная проблема, и нам удалось общими усилиями за это время открыть 54 объекта сельского здравоохранения (это ФАПы), обновить парк карет скорой помощи – около 70%, это 65 автомашин, это и федеральные программы, и министерство, и местный республиканский бюджет.

Что касается проблемы, о которой коллега сказал, мы сейчас уделяем большое внимание профессионализму врачей, и в связи с этим у нас несколько совместных мероприятий с Министерством здравоохранения. Допустим, последняя у нас практика: мы во главе с академиком Владимиром Викторовичем Крыловым, главным нейрохирургом страны, проводим мастер-классы, которые дают очень большой положительный эффект – и региональные врачи подтягиваются, и наши. Поэтому будем наращивать усилия. Ну а всё остальное у нас принципе так же, как у коллег, здесь озвучено, я бы не стал повторять. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо. Пожалуйста, Юнус-Бек Баматгиреевич, прошу вас.

Ю.-Б.Евкуров: Дмитрий Анатольевич, всё тоже понятно. Спасибо хочу сказать Министерству здравоохранения. В целом все недостатки и плюсы-минусы понятны, задачи есть, планы составлены, будем устранять. Спасибо.

Д.Медведев: Будем надеяться, что краткость доклада означает глубину погружения в проблему. Хорошо. Проблемы свои вы все, коллеги, знаете, я просто лишний раз хочу на них акцентировать внимание.

Рамзан Ахматович, пожалуйста.

Р.Кадыров: Дмитрий Анатольевич, мы рады Вас приветствовать, и действительно спасибо, что Вы провели в Дагестане, на Кавказе… Мы все свои вопросы обговорили. Вероника Игоревна в ручном режиме управляет Министерством здравоохранения, благодаря ей у нас есть результаты и идёт работа над замечаниями. Я думаю, что мы постараемся оправдать доверие и наши больные и здоровые – все будут довольны. Спасибо Вам большое.

Д.Медведев: Здоровые точно будут довольны, а больным наша с вами общая задача помочь. Спасибо, Рамзан Ахматович. Пожалуйста, Рашид Бориспиевич.

Р.Темрезов: Спасибо, уважаемый Дмитрий Анатольевич. Мы тоже знаем все замечания, мы работаем в ручном режиме с Министерством здравоохранения. Я хотел бы с одной просьбой обратиться (мы с Вероникой Игоревной общались на эту тему), поддержать и Веронику Игоревну, и все субъекты СКФО по поводу переоснащения машин скорой помощи. У нас для всех субъектов Российской Федерации проблема одинакова – большой износ у 70% автопарка.

Д.Медведев: Да, эта проблема есть. Она есть, собственно, вообще в стране, но на Кавказе особенно острая, будем ей заниматься. Особенно в горной части, где маленькие селения, но большие расстояния на самом деле. Здесь ещё, кстати, нужно правильно выбирать саму модель. Раньше у нас была только одна модель – какую дают, такую и берёшь, а сейчас их много. Прежде всего это упор на нашу технику. Сегодня мы много хороших автомобилей выпускаем, но и там тоже есть разница. Задача выбрать лежит на Минздраве и руководителях субъектов Федерации. Договорились.

Пожалуйста, Тамерлан Кимович.

Т.Агузаров: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Я думаю, что Вероника Игоревна очень подробно рассказала о ситуации в Северо-Кавказском федеральном округе. Мы как субъект СКФО абсолютно согласны со всей той критикой, которая прозвучала. Мы стараемся уделять вопросам здравоохранения особое внимание. У нас в республике более 60% расходной части бюджета направляется на здравоохранение.

Вместе с тем у нас есть два проблемных направления, над которыми мы будем работать, – это материнская и младенческая смертность, к сожалению. И хочу вас заверить, что мы исправим эту ситуацию.

В целом хочется поблагодарить министерство за постоянную помощь, которая оказывается в том числе и Северной Осетии – Алании. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо, Тамерлан Кимович. Пожалуйста, Владимир Владимирович, вам слово.

В.Владимиров: Добрый день, уважаемый Дмитрий Анатольевич! Я присоединяюсь ко всему, что сказали мои коллеги. По всем вопросам, которые связаны с дефицитом амбулаторного лечения на сельских территориях, дефицитом среднего медицинского персонала, программы на Ставрополье разработаны. Не могу сказать, что за год мы эти дефициты преодолеем, потому что у нас более 78 ФАПов не хватает, нам надо ещё 22% догнать по среднему медицинскому персоналу. Работа, Дмитрий Анатольевич, я точно знаю, идёт, динамика положительная. В ближайшие пять лет мы будем это догонять.

Я хотел остановиться на болезненных вопросах в части Фонда обязательного медицинского страхования. Нам необходимо всё-таки по Северному Кавказу… У нас много долгожителей, тех людей, которые в пенсионном возрасте находятся и приезжают к нам на территорию. Поэтому, я думаю, затраты ОМС у нас очень большие. Но, Вероника Игоревна, я очень прошу: проанализируйте, пожалуйста (я готов свою площадку экспериментально дать), по расчёту содержания одного койко-места в системе обязательного медицинского страхования и в системе регионального обеспечения государственных профилактических учреждений. Для информации скажу цифры. Если мы человека содержим за счёт ОМС, мы платим за койку в сутки 2296 рублей, а если мы содержим на койке краевой, то 1351 рубль. Я, может быть, не специалист, но мы проанализировали: у нас разница в питании, у нас разница в медикаментах почти что в три раза и в прочих расходах почти что в три раза.

Д.Медведев: Это важная информация на самом деле, существенная. А за счёт чего эта разница, на ваш взгляд, возникает?

В.Владимиров: У нас пять своих государственных лечебно-профилактических учреждений – наркология, туберкулёз… Мы анализируем. Может быть, я ошибаюсь, но первое, что на ум приходит: перекрёстно мы субсидируем через ОМС привлечение врачей. Зарплаты и там и там одни и те же, премиальный фонд один и тот же. Но если я обеспечиваю питанием за 133 рубля, по ОМС – 340 рублей, я на медикаменты трачу 263 рубля на койку, по ОМС – 620 рублей. Из прочих расходов – на охрану, уборщицу, содержание каких-то подсобных помещений я трачу 101 рубль, а по ОМС 276 рублей. Я, ещё раз, не специалист, но как бывший или настоящий экономист, я всё-таки проанализировал свой тариф и проанализировал тариф ОМС. И у меня вызывает какие-то сомнения…Тут мне, конечно, нужна будет помощь Вероники Игоревны. Я готов всё открыть, всё показать, чтобы в этом разобраться.

Д.Медведев: Давайте проанализируем. Посмотрите, потому что здесь, как всегда, у палки два конца. Хорошо, когда в стоимости тарифа меньшую часть составляют те или иные затраты, но вот когда в стоимости тарифа меньшую часть составляют лекарства, то уже возникает вопрос, хорошо ли это. Но есть и отдельная тема стоимости лекарств, это нужно глубже копнуть.

В.Владимиров: Мы централизовали в этом году, я могу сказать, Дмитрий Анатольевич. Спасибо Веронике Игоревне, что она нас «добила», что мы централизовали закупку лекарств. Вы не поверите, по отдельным конкурсам снижение 93%. Я в начале года думал, что мы мел начали покупать. Честно, у меня было ощущение, что мы начали покупать мел. Но после централизации мы начали экономить на конкурсах – 93% от начальной стоимости, при этом не потеряв в качестве. Спасибо, Вероника Игоревна, что вы нас заставили это сделать, я думаю, это хорошая была работа, и мы очень много смогли сэкономить.

И ещё одно предложение (хотел бы, чтобы мы к ОМС вернулись). У нас в этом году и в следующем году роста тарифа не будет. Вероника Игоревна, я очень прошу посмотреть на настоящую экономическую ситуацию в регионах, и, может быть, 2017 год… По крайней мере пересмотреть решение о росте тарифа по ОМС и перенести его, может, на более поздний период. И по нашим уже, соответственно, обязательствам после проверки стоимости лечения, или содержания койко-места, посмотреть на нормативы.

Д.Медведев: Спасибо, Владимир Владимирович. Я думаю, нет смысла комментировать сию секунду. В этом точно нужно разбираться – в том, что говорит руководитель Ставропольского края. Есть, наверное, причины и обоснования того, почему такая разница. Давайте мы сейчас это обсудим, а потом ещё окончательно проработаем и решим.

Россия. СКФО > Медицина > premier.gov.ru, 13 ноября 2015 > № 1549571 Дмитрий Медведев


Египет. Россия > Транспорт. Финансы, банки > bfm.ru, 12 ноября 2015 > № 1555840 Михаил Волков

Глава «Ингосстраха»: Причина катастрофы A321 не повлияет на выплаты

Глава страховой компании «Ингосстрах» Михаил Волков рассказал о процедуре выдачи страховых выплат семьям погибших в катастрофе над Синайским полуостровом, о спекуляциях и о том, как выяснение причины катастрофы может отразиться на сумме выплат

Страховка Airbus А321 компании «Когалымавиа» покрывала все риски, в том числе возможность теракта. Родственники погибших уже получают первые выплаты. Риск по КАСКО был перестрахован на международном рынке. Тем не менее сама авиакатастрофа может оказаться сложнейшим страховым случаем в российской истории, заявил в интервью обозревателю Business FM Ивану Медведеву генеральный директор компании «Ингосстрах» Михаил Волков.

Как сейчас обстоят дела с выплатами?

Михаил Волков: Во-первых, мы выражаем свои соболезнования всем родственникам погибших. Мы несем полную ответственность перед родственниками, с ними ведется постоянная работа. У нас в первый же день, как только мы узнали об этой трагедии, был создан штаб, в который входят сотрудники и головного офиса, и сотрудники петербургского офиса. Мы полностью всем все выплачиваем. К сожалению, ведется масса достаточно негативных обсуждений, где нас в чем-то обвиняют — в затягивании, в бюрократизации. Данный страховой случай очень сложный. У погибших потенциально может быть несколько родственников, несколько выгодоприобретателей. Выгодоприобретатель — это термин по законодательству. На сегодняшний день мы пользуемся 67-ФЗ — обязательное страхование гражданской ответственности перевозчика за причинение вреда жизни, здоровью и имуществу пассажиров (ОСГОПП). Мы не имеем права платить быстрее, чем можем по закону, мы не имеем права платить без документов. В 67-ФЗ очень четко сформулировано, какие документы мы должны получить от родственников погибших, и те временные рамки, в которых мы это должны делать.

Сколько этих документов? Появлялись различные цифры, вплоть до 17 документов в каждом случае. Какой порядок обращения в страховую компанию «Ингосстрах», сколько нужно документов с собой иметь?

Михаил Волков: Никакого обязательного списка из 17 документов нет и не было. Список из трех документов, плюс один из нескольких, и действительно был дан перечень этих нескольких документов. Как я уже говорил, каждая ситуация абсолютно индивидуальна: для кого-то нужно свидетельство о рождении, кому-то нужна справка 2-НДФЛ, кому-то нужно свидетельство о браке и так далее. Каждый родственник погибшего сегодня знает, что ему нужно предоставить в компанию. На сегодняшний день мы приняли решение платить 100 тысяч рублей с опережением графика. Мы прекрасно понимаем, что семьям погибших потенциально нужны расходы на какие-то немедленные нужды. На сегодня мы уже получили 200 заявлений на выплату этих 100 тысяч рублей, которые идут по упрощенной процедуре. По сути мы платим первому обратившемуся родственнику, не дожидаясь, когда все выгодоприобретатели к нам обратятся. Из них 160 родственников уже получили выплаты по 100 тысяч рублей. На сегодняшний день к нам уже поступило 27 заявлений на выплату 2 млн рублей.

Это тот максимум, который положен?

Михаил Волков: Это сумма по 67-ФЗ, сколько мы должны платить по ОСГОПП. С этими родственниками также ведется работа, они знают, какие документы им нужно принести.

Какой максимальный срок закон отводит на получение компенсаций?

Михаил Волков: По 67-ФЗ у нас 30 дней на сбор этих заявлений и дальше 30 дней на выплату. Мы делаем все возможное, чтобы делать выплаты максимально быстрыми. Проблема, специфика ситуации, которая связана с конкретно этим страховым случаем, заключается в том, что есть целые семьи погибших, когда очень сложно определить, кто будет выгодоприобретателем. И есть большое количество случаев, когда выгодоприобретателей несколько, и мы не можем заплатить первому, потому что их потенциально может быть несколько, а мы о них просто на сегодняшний день не знаем. Если бы у нас был список и мы бы совершенно точно знали, кому нужно заплатить, мы бы это сделали прямо завтра. Именно поэтому мы сейчас связываемся с различными ведомствами и службами с просьбой оказать максимальную помощь, чтобы мы сами собрали списки выгодоприобретателей, родственников погибших, и смогли определить, кому нужно платить. В тех ситуациях, когда мы с уверенностью всех претендентов на эту выплату, мы им будем платить максимально быстро, ничего не затягивая. Еще раз хочу подчеркнуть, что родственники погибших это все знают. Все спекуляции, которые сейчас происходят в СМИ, на мой взгляд, подогреваются не теми, кто мог бы предъявлять претензии, а юристами, посредниками, которые пытаются на этом заработать.

Имеет ли значение для компании «Ингосстрах» причина катастрофы — был ли это теракт, какая-то поломка или результат халатности и некачественного обслуживания самолета?

Михаил Волков: Для нас, конечно, это имеет значение, но это никаким образом не скажется на тех выплатах, которые мы будем совершать. Определенная специфика зависит и от того, какая причина будет названа Межведомственной комиссией. Это наше внутреннее урегулирование, но для клиента разницы никакой нет: мы в любом случае — а случай имеет все признаки страхового — будем нести ответственность в полном объеме.

Если выяснится, что самолет развалился в воздухе из-за того, что его не должным образом обслуживала сама компания, даже в этом случае компания получит деньги от «Ингосстраха»?

Михаил Волков: Это вопрос, который касается непосредственно нас с компанией — эксплуатантом этого транспортного средства. Если будут найдены виновные или еще что-то, могут будут регрессы, но в любом случае гибель самого самолета — к сожалению, достаточно стандартный страховой случай. Есть международная практика по этому вопросу, мы его будем урегулировать в соответствии с тем договором, который у нас заключен с компанией Metrojet.

Вопрос по поводу перестрахования этого риска. Конкретно этот борт и ответственность перед третьими лицами — это все было на балансе «Ингосстраха», или большая часть была перестрахована?

Михаил Волков: Наверное, это не самый важный вопрос для тех, кто получает эти выплаты. Выплаты будут сделаны в любом случае, а это больше нас касается — как это перестраховано и как финансовый результат скажется на нашей деятельности. Большая часть этого риска перестрахована на международных западных рынках, перестрахована абсолютно профессионально, поэтому тут проблем мы пока что не предвидим.

Иван Медведев

Египет. Россия > Транспорт. Финансы, банки > bfm.ru, 12 ноября 2015 > № 1555840 Михаил Волков


Казахстан > Финансы, банки > camonitor.com, 3 ноября 2015 > № 1539868 Тулеген Аскаров

Тенге девальвирован... Что дальше?

Тулеген АСКАРОВ

В канун первой годовщины объявления новой экономической политики (НЭП) «Нурлы жол», сформулированной в Послании главы государства, становится все более очевидным, что реализация этой масштабной программы развития натолкнулась на явную нехватку финансовых ресурсов.

Видимо, стало не до МСБ

Свои коррективы внесли и правительство с Нацбанком, отправившие 20 августа в свободное плавание обменный курс тенге к доллару, что выразилось пока лишь в очередной резкой девальвации казахстанской валюты. Напомним, что тогда же было объявлено о том, о чем не говорилось в «Нурлы жол», - о том, что переход к НЭП требует новой денежно-кредитной политики для обеспечения баланса между экономическим ростом и стабильностью цен. Фактически 20 августа было заявлено о скорбной реальности нынешних трудных времен для отечественной экономики – для ее выживания спасительным кругом становится слабый тенге при максимальной поддержке государством сырьевых предприятий-экспортеров, то есть вполне конкретного узкого круга миллиардеров из списка журнала «Forbes». Скорбная же участь агнца для заклания во имя этого чудотворного спасения, судя по всему, теперь отводится малому и среднему бизнесу, с которого государство намерено снять несколько фискальных «шкур».

Изначально в списке приоритетов программы «Нурлы жол» поддержка МСБ была на 7-м месте. В ноябре прошлого года, выступая с посланием, глава государства поручил продолжить работу по поддержке МСБ и деловой активности в целом, заметив, что к тому моменту были полностью освоены 100 млрд. тенге, направленные из Национального фонда на поддержку и кредитование этой сферы. Были созданы беспрецедентные условия кредитования бизнеса под 6% годовых на десять лет. Президент Казахстана поручил тогда продолжить работу по развитию МСБ как драйвера экономического роста с увеличением его доли в ВВП до 50% к 2050 году. В качестве финансовой подпитки в 2015-2017 годах должны были использоваться кредитные линии для МСБ за счет Всемирного банка, Азиатского банка развития, Европейского банка реконструкции и развития на общую сумму 155 млрд. тенге.

Однако в мае, когда был оглашен План нации «100 конкретных шагов» по реализации пяти институциональных реформ, намеченных главой государства, выяснилось, что в этом стратегическом документе малый бизнес вообще не упоминается! В третьем разделе Плана «Индустриализация и экономический рост» упор делается на привлечение иностранных стратегических инвесторов в казахстанскую экономику и на инициативу «Национальные чемпионы» по поддержке лидеров среднего бизнеса в несырьевых отраслях экономики. Таким образом, весь остальной МСБ оказался каким-то образом вне внимания Плана, если не считать 54-го шага, предусматривающего укрепление института бизнес-омбудсмена для защиты интересов предпринимателей.

Правда, в своих комментариях к Плану глава государства все же упомянул о МСБ, подчеркнув: «Если институциональные реформы будут нормально функционировать: преданный государственный аппарат, справедливый неподкупный суд и третья реформа индустриализации и экономического роста, тогда и будет развиваться малый и средний бизнес без давления государства, продолжится процесс индустриализации».

Одним – вершки, другим – корешки?

Увы, дальнейшее ухудшение мировой конъюнктуры на сырьевые товары, экспортируемые из Казахстана, вынудило наше государство не только «петь романсы» о пустеющей казне и провести девальвацию, но и приступить к одной из наиболее масштабных фискальных реформ за всю историю независимости. Как ни удивительно, одними из первых забили тревогу по поводу мрачных перспектив отечественного МСБ как раз казахстанские миллиардеры - Булат Утемуратов через подконтрольные ему СМИ и Тимур Кулибаев через Национальную палату предпринимателей «Атамекен», президиум которой он возглавляет. НПП даже выступила с обращением к парламенту, на рассмотрение которого правительство внесло законопроект о внесении изменений и дополнений в законодательство по вопросам налогообложения и таможенного администрирования. Среди новшеств – 5%-ный налог с продаж, розничный налог со ставкой 5-12% и распространение статуса плательщиков НДС на самый мелкий бизнес за счет снижения порога для постановки на учет по этому налогу. Плюс работодателям придется отчислять 5%-ный пенсионный взнос от доходов работника в качестве условно-накопительной компоненты наряду с 2% (с увеличением до 5%) в виде взносов в фонд обязательного медицинского страхования.

Так вот, уменьшение предельного размера облагаемого оборота при постановке на учет по НДС г-н Утемуратов назвал самым «токсичным» изменением, которое, по его словам, «просто убьёт малый и средний бизнес, который и так находится у нас не в лучшей форме». А общее увеличение налоговой нагрузки на бизнес он охарактеризовал как крайне неэффективную меру в нынешних условиях.

Эксперты же указывают на то, что правительство, утвердившее недавно новый пакет стимулов для привлечения прямых иностранных и отечественных инвестиций, отсекло от них МСБ стоимостью подпадающих под них проектов (она должна составлять не менее $20 млн.). Речь идет о весьма беспрецедентных льготах для бизнеса в виде освобождения на 10 лет от уплаты корпоративного подоходного и земельного налогов, на 8 лет – от уплаты налога на имущество при инвестиционной субсидии со стороны государства в размере до 30% капитальных затрат инвестора. Критики правительства указывают и на то, что господдержка МСБ в виде субсидируемых процентных ставок по кредитам «съедается» усилением налоговой нагрузки на предпринимателей. Напомнили они и о том, что в прошлом году после февральской девальвации тенге глава государства объявил мораторий на проведение проверок субъектов малого и среднего бизнеса, тогда как после августовского обвала казахстанской валюты в нынешнем году таких заявлений не делалось.

Кстати, помимо налоговых льгот для крупных инвесторов, государство делает поблажки и сырьевым компаниям-экспортерам, лишая тем самым бюджет значительных поступлений. Уже снижена экспортная пошлина на нефть, решен вопрос и о понижении ставки налога на добычу полезных ископаемых для низкорентабельных нефтегазовых компаний наряду с разрешением на дополнительное сжигание попутного нефтяного газа. И правительство можно понять. Как отметила на днях влиятельная британская газета «Financial Times» в интервью с Тимуром Кулибаевым, власти Казахстана столкнулись сейчас с дилеммой – поддерживать неэффективно работающие крупные предприятия, чтобы сохранить там рабочие места, либо взяться, наконец-то, за радикальные реформы «нефтянки», столкнувшись с ожесточенным сопротивлением ее работников и олигархов, владеющих крупным бизнесом в ней.

В Алматы уже бьют тревогу

Как видно из данных статистиков, растущая налоговая нагрузка на МСБ бьет в первую очередь по тем регионам, экономика которых не зависит от добычи нефти, так как наибольшее количество действующих субъектов МСБ и занятых в этой сфере сосредоточены в Алматы, Южно-Казахстанской, Алматинской областях, а также в Астане и Карагандинской области. При этом Алматы и Астана лидируют в стране по объему выпуска продукции субъектами МСБ.

Большая часть субъектов МСБ представлена индивидуальными предпринимателями, большинство которых фискалы и намереваются поставить на учет по НДС, снизив соответствующий порог. На 1 октября таких предпринимателей насчитывалось 988,2 тысячи при общей численности субъектов МСБ 1 млн. 345,3 тысяч. По численности занятых лидируют ИП (1 млн. 381,0 тыс. по состоянию на 1 июля) и юридические лица (1 млн. 78,7 тыс.), на них приходится 79,1% от общей численности в 3 млн. 108,8 тыс. человек. По объему же выпускаемой продукции доминируют юридические лица МСБ – их доля составила по итогам первого полугодия 63% от всего выпуска этой сферы. При этом по сравнению с тем же периодом прошлого года произошло его снижение на 2,5%.

Как чувствует себя МСБ после августовского обвала тенге, статистики пока детально не сообщали. Они ограничились публикацией данных о том, что количество действующих субъектов в этой сфере выросло в годовом выражении к началу октября на 3,9%. Однако обновленное руководство акимата Алматы уже забило тревогу, сообщив, что из средств, выделенных по городской программе поддержки субъектов МСБ «Жібек жолы», освоено лишь 25%. И эту озабоченность легко понять – ведь МСБ дает более 60% всех налоговых поступлений в городскую казну южной столицы, которая к тому же еще и выступает ключевым донором республиканского бюджета. Только за первое полугодие из нее в республиканский бюджет было изъято в виде трансфертов более 41 млрд. тенге, а план по налоговым поступлениям был перевыполнен на 16,5%. Получается, что правительство, действуя в фискальных интересах для пополнения государственных доходов, своим усилением налогового бремени на МСБ рискует подпилить бюджетный сук, на котором оно же само и сидит.

На то, что власти Казахстана начали энергично искать выход из создавшегося финансового тупика, указывает освобождение Кайрата Келимбетова от должности председателя Нацбанка. Как отметил президент страны в своем обращении к сенату, сейчас снижено доверие к центральному банку и национальной валюте, чего допускать нельзя, ощущается дефицит тенговой ликвидности и снижается объем кредитования экономики, что и должен выправить теперь уже новый руководитель Нацбанка Данияр Акишев. Увы, и смена руководства центрального банка, и усиление налогового бремени на бизнес на самом деле вряд ли способны разрешить ту дилемму, о которой говорится в упомянутой публикации «FT». Ведь идущая ко дну «нефтянка» вместе с терпящей бедствие отечественной металлургией будут сводить на нет любые усилия властей по стабилизации экономической ситуации. Поэтому выходом из тупика представляются все же радикальные реформы в добывающей отрасли, где государство не должно тянуть на себе неэффективные предприятия. Учитывая, что президент Казахстана на этой неделе посетил Лондон, можно напомнить в этой связи о британском опыте времен Маргарет Тэтчер, решительно поставившей крест на нерентабельных угольных шахтах.

Источник: Комитет по статистике Министерства национальной экономики РК.

Казахстан > Финансы, банки > camonitor.com, 3 ноября 2015 > № 1539868 Тулеген Аскаров


Россия > Медицина > premier.gov.ru, 29 октября 2015 > № 1535633 Вероника Скворцова

Брифинг Вероники Скворцовой по завершении заседания Правительства.

Стенограмма:

В.Скворцова: Уважаемые коллеги! На сегодняшнем заседании Правительства рассматривался очень важный вопрос – о механизме развития добросовестной конкуренции в сфере здравоохранения для повышения доступности и качества медицинской помощи и улучшения обеспечения нашего населения лекарствами и медицинскими изделиями.

По сути, сегодня мы подводили итог работы за последние два с половиной года (2013-й, 2014-й и, соответственно, половину 2015 года) по исполнению тех мероприятий, которые были намечены «дорожной картой» по развитию конкуренции в Российской Федерации, в том числе в сфере здравоохранения. Результаты действительно очень серьёзные, которые позитивно сказываются в целом на атмосфере конкуренции в сфере здравоохранения. Прежде всего развивается участие негосударственных медицинских организаций в оказании медицинской помощи.

Цифры я приводила в сегодняшнем докладе: в три раза увеличилось количество организаций, которые участвуют в реализации территориальных базовых программ ОМС и территориальных программ государственных гарантий. Объём помощи, которую осуществляют частные организации, пока не очень велик – всего 4% в среднем от общего объёма помощи. Тем не менее, скажем, в дневных стационарах это уже более 15%. Естественно, скорая помощь – практически 0%, это государственная система, экстренная помощь в стационарах – это тоже государственная система. Поэтому там это существенно меньше.

Важно отметить, что существенно расширился спектр тех медицинских услуг, которые оказывают частные медицинские организации в рамках оказания бесплатной помощи населению, в программе государственных гарантий. И за последние два года это действительно создание и негосударственных поликлиник, и офисов врачей общей практики. У нас есть такие примеры в Санкт-Петербурге, в Московской области, в других регионах. Сейчас в Ульяновской области планируется создание вот таких сетей. Скажем, в Санкт-Петербурге более 85 тыс. населения новых микрорайонов обслуживается за счёт сети негосударственных поликлиник и офисов врачей общей практики, и население довольно, удовлетворено качеством медицинской помощи.

Безусловно, мы продвинулись в формировании службы гемодиализа и перитонеального диализа. В большинстве регионов – это негосударственные подразделения, но которые работают полностью по тарифам ОМС, и эти тарифы оказались не просто достаточными, а весьма привлекательными с точки зрения экономической.

Более того, в Центральном, Приволжском федеральном округах развили сети позитронно-эмиссионных центров и компьютерной магнитно-резонансной диагностики, что тоже хорошо. И тарифы используются соответствующие тарифам обязательного медицинского страхования, и они достаточные. Более того, частные организации иногда как бы видят возможность формирования прибыли и спрашивают, соответственно, федеральные органы, Министерство здравоохранения, как показывать прибыль, которую они имеют с федеральных тарифов ОМС за счёт оптимизации организационных процедур.

Таким образом, направление это развивается, здесь есть над чем работать, потому что реальная конкуренция будет тогда, когда каждый гражданин будет абсолютно реализовывать своё право на выбор медицинской организации и врача. Законодательно это прописано, есть нормативные акты Министерства здравоохранения, приказы, которые тоже прописывают порядок этого выбора – и в регионе, где человек проживает, и в других регионах. Специальные приказы выпущены по правилам, порядкам информирования населения об их правах в сфере здравоохранения. Тем не менее мы проводим системные проверки во всех субъектах Российской Федерации – Росздравнадзор я имею в виду как специализированная служба Министерства здравоохранения. И Росздравнадзор видит, что во многих регионах нарушается право граждан на свободный выбор, в том числе потому, что медицинские организации не информируют население о существовании такого права. Для того чтобы взять это под отдельный жёсткий контроль, мы подготовили приказ, который в ближайшее время будет выпущен, о порядке информирования в регистратуре поликлиники: как это должно происходить, чтобы каждый гражданин понимал, что он имеет право на выбор. Эту ситуацию мы контролируем с Росздравнадзором и с Федеральным фондом ОМС.

Если говорить про лекарственный рынок, он стал существенно более мощным. Мы действительно вышли на седьмое место в мире – это 22 млрд долларов, или почти 1 трлн рублей в год. Увеличился сегмент отечественных препаратов, в ассортиментном выражении это уже 58%, но при этом меньше в стоимостном выражении – 25%. Уровень государственных закупок – это 26% всего объёма, чтобы мы представили себе ситуацию.

Сделано очень много за последние 2,5 года. Прежде всего внесены изменения в системные законодательные акты в отношении изменения подходов к регистрации лекарственных препаратов и повышения уровня и комфортности экспертных мероприятий по подтверждению качества, безопасности и эффективности лекарственных препаратов. Это позволило нам за этот период снизить число отказов в регистрации, необоснованных отказов в регистрации лекарственных препаратов более чем в два раза, с 53 до 26%. Сейчас, уже за 2014 год и можно какие-то предварительные данные по 2015 году приводить, у нас почти 400 новых препаратов регистрируется в год.

По числу наименований препаратов мы на одном из первых мест в мире. Я могу здесь ошибиться, естественно, все цифры эти… Где-то (эту цифру я приводила в докладе) 79 тыс. наименований с учётом разных форм и дозировок лекарственных препаратов, а по числу упаковок – 5,5 млрд упаковок лекарств в год в Российской Федерации. Это много. Для того чтобы систематизировать весь этот свод лекарств, были обновлены принципы и правила формирования так называемых ограничительных перечней жизненно важных, необходимых лекарственных препаратов, и препаратов по программе «Семь нозологий», и препаратов для обеспечения льготных категорий граждан, и минимального аптечного ассортимента. Впервые был положен в основу понятный алгоритм, оценивающий как эффективность препаратов, так и доказательность тех клинических исследований, которые это показали. И самое главное, впервые в анализ были включены клинико-экономический анализ и некоторые другие критерии.

Впервые в 2014–2015 годах все обсуждения шли в прямом эфире в интернете, и любой гражданин мог войти и участвовать, по сути дела, в режиме реального времени в этой процедуре, это прозрачная процедура. Это позволило нам полностью обновить эти перечни, не буду подробно на этом останавливаться, но они обновлены все.

И по тому, что мы видим сейчас, они оказались абсолютно целесообразными, потому что в сложный период колебаний валютного рынка мы сумели благодаря государственному контролю за ценами на эти лекарства, контролируемые государством, удержать цены и их стабилизировать (в отличие от препаратов, которые являются просто рыночными и не входят в эти ограничительные перечни – там были такие же рыночные колебания, как в других отраслях, с продуктами питания и другими продуктами). Это тоже важно.

Кроме того, конечно, 2015 год, с конца 2014 года – это был особый период, потому что мы внесли особые изменения в законодательство, вводящие термин «взаимозаменяемые лекарственные препараты», которые позволяют бесстрашно формировать линейку аналогов препаратов, понимая, что это действительно взаимозаменяемые препараты по качеству, по безопасности, по эффективности и так далее. По сути, вот эта взаимозаменяемость должна быть уже при регистрации препарата отражена в досье – это очень важно. Но с учётом огромного рынка, о котором я говорила (соответственно, в год только 400 новых препаратов), для того чтобы пересмотреть всё, что у нас есть на рынке, у нас уйдёт два года тяжелейшей работы (2016–2017 год), и мы должны завершить эту работу к 1 января 2018 года.

Почему ещё эта работа очень важна? Когда-то, когда мы принимали три года назад стратегию лекарственного обеспечения, мы написали о том, что те препараты, которые вошли к нам на рынок в 1990-е годы и в начале 2000-х годов до введения нормальной прозрачной регистрации лекарственных препаратов, к сожалению, имеют достаточно большое количество рисков и сложнодоказанных, скажем, их эффектов. Так вот введение процедуры определения взаимозаменяемости, которая прописана постановлением Правительства, уже подзаконным актом, которое вчера подписал Дмитрий Анатольевич, вот эта процедура позволяет в том числе очистить рынок от того, в чём мы по каким-то причинам не уверены. Вот это тоже очень важно, и в этом направлении мы будем обязательно вместе с Федеральной антимонопольной службой работать. Есть и другие моменты, о которых я говорила в докладе.

Последний блок, которого мы касались, – это медицинские изделия. Это сложный блок, потому что в нём мы существенно более зависимы от импорта, чем в области лекарственных препаратов, здесь были подвижки за последние годы сделаны. По сути дела, развитие конкуренции в плане медицинских изделий сводится к тому, чтобы не препятствовать попаданию на рынок. И процедуры попадания на рынок должны быть абсолютно прозрачными, логичными, понятными для каждого. И второй момент – это процедуры абсолютно как бы нормативной справедливости государственных закупок. Это два момента очень важных, потому что 72% объёма всех медизделий, которые есть на рынке, закупаются государством. Такая особенность.

Здесь фактически с нуля выстроена система за последние три года, потому что только в конце 2011 года впервые появилась статья в законе о том, что есть медицинские изделия, на какие группы они делятся. Очень и очень, так скажем, абстрактно. Вся нормативная база была выстроена начиная с 2013 года, это 17 нормативных актов. Впервые появилась национальная классификация медицинских изделий по видам, которой сейчас пользуются все федеральные ведомства. Впервые появился перечень гарантированных государством имплантов, которого никогда не было. Мы ввели изменения в закон, по которому вводим государственное регулирование цены (точно так же, как на жизненно важные препараты) на эти жизненно важные импланты. Сейчас, соответственно, уже закончена проработка проекта постановления Правительства по определению цены, точно так же, как в лекарствах на ЖНВЛП, точно так же цены на импланты. Здесь уже ценообразование по более продвинутому механизму будет реализовываться – по механизму референтного ценообразования, который по лекарствам предстоит в виде пилотных проектов внедрить только на будущий год.

Поэтому я могу твёрдо сказать, что проведена очень большая работа, есть совершенно независимые индикаторы, которые позволяют говорить о её эффективности. Но с другой стороны, мы в начале очень большого, длительного пути, и заложены сейчас только основные блоки, которые позволят нам действительно формировать справедливую и честную конкуренцию не в ущерб качеству лекарств, медизделий и медицинских услуг.

Получилось, наверное, многоречиво, но основное вам рассказала.

Вопрос: «Интерфакс». Вероника Игоревна, скажите, пожалуйста, как вы относитесь к предложению ФАС, которое прозвучало сегодня на заседании Правительства, о том, чтобы упростить вход на рынок медицинских лекарств, которые уже прошли регистрацию в Европе и США?

В.Скворцова: Этот вопрос мы обсуждаем на самом деле не первый год с Федеральной антимонопольной службой. У нас заложены механизмы упрощения входа зарегистрированных лекарств за рубежом в том случае, если они проводили свои международные многоцентровые исследования, включив туда клинические исследовательские центры Российской Федерации. В том случае, если это делается – а я хочу отметить, что наши клинические центры считаются лучшими в мире и работают просто безукоризненно с точки зрения и дисциплины, и качества работы, – такие клинические исследования зачитываются и не требуют повтора.

Второй механизм, который возможен, – это межгосударственные договоры о взаимопризнании результатов клинических исследований. Такие договоры у нас заключаются и со странами Евросоюза, и с Советом Европы, и с американской фармакопеей. Но нужно сказать, что подобного опыта в этих странах нет, и на их территории локальные клинические исследования являются обязательными – вот это я хочу подчеркнуть.

С этих позиций я хочу повторить, что российской фармакопее исполняется в этом году 250 лет, она старейшая в мире. Нами сейчас закончен огромный блок работы по формированию 13-го издания российской фармакопеи. Это труд всего нашего экспертного сообщества. Мы с уважением относимся к нашим специалистам, экспертам. Отношение у нас внутри страны к этой проблеме должно быть такое же, как в Америке и Европе. Спасибо.

Вопрос: Галина Кривцова, газета «Персона». Скажите, пожалуйста, насколько охотно негосударственные медицинские компании уходят из городов-миллионников и идут на село, в деревни? Потому что в таких районах, где всего одно государственное медицинское учреждение на район, говорить о развитии конкуренции… Соответственно, ещё хотелось бы узнать ваше мнение по поводу заявления Артемьева (И.Артемьев, руководитель Федеральной антимонопольной службы) по поводу того, что, наоборот, в регионах негосударственные медицинские компании встречают препятствия.

В.Скворцова: Если начинать со второго вопроса, то, безусловно, такие примеры есть. Более того, некоторые регионы обращаются в Министерство здравоохранения – ввести дополнительные возможности и критерии отбора региональными властями учреждений, которые могут быть включены в территориальную программу государственных гарантий. Поэтому мы работаем вместе с антимонопольной службой над тем, чтобы упростить вхождение в систему тех учреждений, которые лицензированы к оказанию профильной медицинской деятельности и подлежат постоянному лицензионному контролю и статистическому учёту. Это очень важно сказать, потому что, по данным проверок, которые по моему прямому поручению были осуществлены в регионах, оказалось, что больше половины частных организаций избегают подачи информации о том, что происходит на их территориях. И если это так, мы сейчас рассматриваем меры воздействия. Это должна быть обязанность каждой частной организации, как и государственной, – результаты медицинской деятельности предоставлять в виде статистических отчётов и в Минздрав, и в Росстат и так далее. Это важно. Определённые проблемы иногда возникают, но преодолимые с учётом, скажем, формирования единой и понятной нормативной базы.

Что касается первого вашего вопроса. На самом деле это самая большая проблема, как мы уже говорили, – огромные просторы страны, неравномерная плотность населения и, скажем так, процесс ускоренной урбанизации, который происходит на нашей территории. По переписи 2010 года у нас более 19 тыс. населённых пунктов, обозначенных на карте, уже имели ноль жителей, 85 тыс. – менее 100 человек, 35 тыс. – менее 10 человек. Более того, сейчас уже пять лет прошло, мы видим, что ситуация в этом направлении, к сожалению, продолжает развиваться. Поэтому, для того чтобы создать систему первичной помощи, подстраивающейся под изменение расселения населения, мы проводим сейчас работу под руководством Министерства здравоохранения – создание интерактивных карт по каждому региону с абсолютным как бы видением и всех населённых пунктов, и всех дорог (и регионального, и федерального значения), и численности населения, и того, как формируется медицинская инфраструктура там. Мы обновили все нормативные документы, регламентирующие наличие медицинской инфраструктуры.

Конечно, вы правы, что когда речь идёт о том, чтобы на большом пространстве – 10 км в диаметре – сформировать один медицинский пункт, для того чтобы население (а там может всего 30 человек жить), соответственно, обеспечить медицинской помощью, о какой конкуренции можно говорить? В труднодоступных регионах и районах с низкой плотностью населения – конечно, вы правы, там не до этого. Там необходимо формирование правильных концентрированных выездных форм работы, формирование в том числе современной телемедицины, кроме того, в некоторых случаях развитие стационарной инфраструктуры независимо от того, что там мало населения.

В то же время в другие районы, где плотность населения не такая низкая, с удовольствием приходят частники и формируют сети ФАПов (фельдшерско-акушерских пунктов), или фельдшерских пунктов, или сельских амбулаторий. Такие примеры есть в Чувашии, в Мордовии, в некоторых других регионах. И мы их поддерживаем. Надо сказать, что государству очень выгодно их поддерживать, потому что всё чистенько, опрятно, по стандарту, который мы установили. По оснащению у нас не болит голова: там ремонт, всё покрашено, ничего не разваливается. Эта частная инфраструктура – снятие большого бремени с государственных медицинских структур. Соответственно, наши ресурсы могут быть уже направлены на увеличение объёмов медпомощи.

Вопрос: Как поддерживаете?

В.Скворцова: Прежде всего контролем за отсутствием препятствий по включению их в базовые программы ОМС и программы госгарантий. Всё остальное они сами делают.

Вопрос: Канал «Россия 1», «Вести». Вероника Игоревна, можно вопрос по актуальной новости? Российские онкологи обратились в Минздрав с требованием запретить лечение рака у детей дженериками. По мнению специалистов, они более токсичны, чаще вызывают побочные эффекты. Как министерство будет реагировать на это обращение? Спасибо.

В.Скворцова: Спасибо большое.

Я хочу сказать, что мы видели эту новость, которая прошла, по-моему, вчера. Безусловно, нам, в общем, и не пришлось реагировать, потому что очень бурно и активно прореагировало экспертное сообщество. Это не соответствует действительности. Не соответствует действительности – если говорить о тех препаратах, которые в последние годы вошли к нам на рынок, отечественные, зарегистрированные по самым жёстким международным нормативам, без разрешения использования каких-то западных наработок, несмотря на то, что это, как правило, биоаналоговые препараты, то есть воспроизведённые, но с повторением всех исследований, начиная от токсичности, от структуры молекулы, от воздействия на доклиническом уровне и в клинике – всё проведено от и до по полному циклу проверки. Поэтому эти препараты как раз по нашей современной терминологии будут взаимозаменяемыми, обладать тем же эффектом, биоэквивалентностью, терапевтической эквивалентностью и так далее.

Поэтому, скорее всего, к сожалению, сохраняется ещё у ряда наших, скажем, специалистов разного профиля аффилированность с крупными западными фармацевтическими компаниями, которая, наверное, даёт о себе знать. Если, скажем, были бы какие-то конкретные примеры, однозначно мы бы с этим разобрались. Потому что есть ещё один аспект, о котором я не говорила, но за три года мы создали стационарные лабораторные службы не просто в каждом федеральном округе, а мы сделали при них выездные лаборатории, введя современную методику с неразрушающим чипом, который на основе спектрального анализа в аптеке может оценить качество, соответственно, каждой таблетки, ампулы и так далее. То есть у нас есть возможность сопоставительного анализа с эталоном. Поэтому мы разобрались.

Кроме того, если говорить о конкретном интервью, очень много было позволено некорректных заявлений касательно и процессов регистрации. Это связано с тем, что, по всей видимости, человек, который делал эти заявления, вообще незнаком с нормативной базой, не понимает, что, собственно, то, что он говорит, вообще никаким образом не соответствует действительности, так скажем. Ляпы просто очевидные. То же самое и про некоторую контрольную деятельность он тоже какие-то позволял себе высказывания, которые свидетельствуют о том, что просто человек не разбирается элементарно в простых вещах, он не подготовился к данному интервью.

С позиции министерства, мы не принимаем никаких, естественно, мер, потому что каждый человек волен излагать свои взгляды. Ну а с другой стороны, на наш взгляд, стыдно хорошим специалистам позволять себя каким-то образом вовлекать в такие явно срежиссированные какие-то дискуссии. В этом случае, уж если вовлекаешься, подготовься, почитай, чтобы понимал, о чём ты говоришь. Вот это единственное.

Вопрос: Простите, а дженерики остаются, получается?

В.Скворцова: Дженерики – это воспроизведённая форма химсинтетических препаратов. Конечно, они остаются. Единственное, что нового мы ввели в той методике ценообразования, которая была утверждена в сентябре 2015 года, мы установили, как это во всех цивилизованных странах, цены на дженерики ниже, чем на оригинальные препараты. Причём, первый дженерик стоит меньше, чем оригинальный, а второй и третий – уже меньше, чем первый. Такую нормальную линейку стоимостную ввели впервые в нашей стране.

Вопрос: Вы говорили о том, что сейчас в России одна аптека на 800 человек, в странах ЕС…

В.Скворцова: 3,8–3,9, в Америке – 4,5, насколько я помню.

Вопрос: Поясните, пожалуйста, каков процент людей из этих 800 и 4,5, которые пользуются аптеками, то есть являются постоянными клиентами, и в связи с этим, какова абсолютная проходимость этих аптек, справляются ли наши аптеки с проходимостью?

В.Скворцова: Сейчас количество аптек уже избыточно. Мы об этом говорили уже год и полтора назад. Избыточное количество. Они, безусловно, справляются. У нас, если посмотреть (это не только в Москве, мы с вами живём в Москве): на каждом шагу, вы идёте от дома к дому и видите подряд две аптеки, а ещё заходите в какой-то супермаркет и там видите аптечный киоск и так далее. У нас огромное количество объектов.

В результате произошло то, что прогнозировалось полтора года назад, когда увеличивалось количество очень мелких аптечных киосков, аптечных пунктов и аптек, которые становятся нерентабельными, потому что они, наоборот, недозагружены. И получается так: мы обязали все аптеки и аптечные киоски иметь препараты из перечня минимального ассортимента, только в этом случае они вообще лицензируются. А при этом они недозагружены, потому что на каждом шагу аптека. И произошло, что они стали между собой кооперироваться в аптечные сети. Получается так, что не всегда много – это значит хорошо.

Если говорить об антимонопольной политике, есть какой-то золотой рубеж, а если его перейти, то дальше формируется вторичная монополизация, формируется, концентрируется этими сетями продукция: одна сеть – 30 аптек, другая – 60 аптек, где-то там – 400 аптек. Речь идёт об огромных количествах. По сути, хочешь, чтобы ты преуспевал, – плати за входной билет в эту сеть. И когда эти взносы для вхождения в эти вторичные сети увеличиваются, то это сказывается потом вторично на ценах. Получается, против чего боролись, на то и напоролись.

Поэтому мы попросили – это уже не может быть функцией Министерства здравоохранения, как вы понимаете, это вообще другой функционал, это функционал Федеральной антимонопольной службы – мы попросили сегодня Дмитрия Анатольевича оформить поручение ФАС подготовить комплекс мер по профилактике этой вторичной сетевой монополизации аптек.

Спасибо.

Вопрос: Анастасия Демидова, газета «Ведомости». Я хотела уточнить: какие планируются изменения в регулировании дистанционной продажи лекарств? Есть такой документ, но текст, к сожалению, ещё не опубликован.

В.Скворцова: Вы знаете, он не случайно не опубликован, потому что ещё формируется концепция этого документа, и достаточно большой круг федеральных ведомств и региональных служб в этом принимают участие. Дело в том, что, скажем, в последнее время мы разрешаем аптекам выезжать к определённым льготным категориям больных (ветеранам, инвалидам) на дом, чтобы упростить доставку лекарств и так далее. Это что значит? Это значит, что эта лицензированная к фармацевтической деятельности структура, ответственная, имеет такую возможность, потому что они соблюдают условия хранения, транспортировки лекарственных препаратов и так далее. На мой взгляд, это основной камертон. Если это позволительно, значит, если идти дальше, то в принципе выездные формы доставки возможны, возникает только вопрос кем. Это не могут быть анонимы, за которых мы с вами не ручаемся: где они накопали те таблетки, которые распространяют, какой там срок годности, указан ли он вообще и так далее.

Со следующего года (мы об этом уже говорили) мы начинаем вводить обязательную маркировку упаковок – это механизм, по которому живут многие страны мира, – для того чтобы мы могли мониторить каждую упаковку от производителя до получателя. Тогда вообще система станет прозрачной и вы сможете, скажем, по дорогим препаратам, приложив к упаковке в аптеке мобильный телефон, увидеть подтверждение серии, названия и так далее. У вас не будет сомнений в том, что это не подделка. Эти дополнительные механизмы мы введём.

Я не совсем прямо отвечаю на этот вопрос просто для того, чтобы сказать, что мы очень дифференцировано отнесёмся. Огульно что-то запрещать или разрешать не будем. Мы просто должны продумать те условия, при которых дистанционная доставка возможна.

Вопрос: ИТАР-ТАСС, Евгения Пикулева. Вероника Игоревна, 13-го числа в Петербурге были задержаны двое жителей Таджикистана с пятимесячным ребёнком на руках, которого у них отобрали, и стало известно, что на следующий день ребёнок скончался в больнице. Проводилась ли, будет ли проводиться проверка этого случая?

В.Скворцова: Насколько мне известно, следственными органами в Санкт-Петербурге такие проверки проводились. Но я дала поручение Росздравнадзору, чтобы Росздравнадзор, его территориальное санкт-петербургское подразделение провели отдельную проверку по всем случаям уже с точки зрения медицинского ухода, медицинского сопровождения этого ребёнка, что там произошло и насколько соблюдалась или не соблюдалась нормативная база. Если правда то, что пишут сейчас в прессе, то это полное безобразие и беззаконие. И, конечно, очень жёстко должны быть наказаны виновные. Здесь всё, что могу сказать.

Вопрос: Вероника Игоревна, завтра состоится встреча министров здравоохранения стран БРИКС. Скажите, что вы ожидаете от этой встречи?

В.Скворцова: Эти встречи проходят регулярно. В последний раз мы встречались в Женеве, и у нас сложились очень хорошие партнёрские контакты со всеми министрами. У нас очень много общих программ, они идут в усиление друг друга, так скажем. В чём абсолютным лидером является Российская Федерация – это прежде всего в развитии борьбы с неинфекционными заболеваниями. Это действительно бренд нашей страны. Мы услышаны в мире. Основные политические документы на эту тему разработаны Российской Федерацией и при участии Российской Федерации. Для наших пяти стран, как и для других стран мира, неинфекционные заболевания – большая проблема. Это более 60% смертей, которые происходят в наших обществах. По этому направлению у нас есть общие задумки.

Кроме того, мы вместе занимаемся борьбой с социально значимыми инфекциями – это ВИЧ и туберкулёз. И на эту тему будут отдельные, очень серьёзные обсуждения.

Кроме того, к первой теме близко формирование здорового образа жизни. Я хотела бы отметить, что в каждой стране есть очень интересный опыт. Россия сейчас признана одной из ведущих стран мира по борьбе с табакокурением, у нас есть и опыт борьбы с вредным воздействием алкоголя – он накоплен уже, его надо просто эффективно использовать. Скажем, в Бразилии – прекрасный опыт по здоровому питанию и мотивированию населения отказываться от избыточного количества соли, сахара, животных жиров и так далее. Это вещи, которые мы в своей политике в этом направлении обязательно тоже будем учитывать. И других направлений много, в том числе инновационное развитие и развитие медицинской науки. Российские позиции очень сильны, особенно с точки зрения оригинальных идей, создания оригинальных препаратов, медицинских изделий. Другие страны пока сильнее нас в плане быстрого и эффективного копирования и реализации. Понятно, соответственно, о ком я говорю. Поэтому наши встречи всегда полезны, и реально они выходят на совместные мероприятия, которые для всех стран в общем имеют позитив по исполнению.

Спасибо.

Россия > Медицина > premier.gov.ru, 29 октября 2015 > № 1535633 Вероника Скворцова


Россия > Медицина > premier.gov.ru, 29 октября 2015 > № 1535630 Дмитрий Медведев

Заседание Правительства.

Первый вопрос повестки – о развитии конкуренции в сфере здравоохранения.

Стенограмма:

Д.Медведев: Добрый день, коллеги! Несколько слов по повестке дня. Первый вопрос касается развития конкуренции в здравоохранении. Мы обращаемся к этому вопросу уже второй раз. Это неслучайно.

Только наличие развитой конкурентной среды позволяет повышать качество медицинской помощи, её доступность, качество лекарственного обеспечения, медицинских изделий. Конкуренция должна стимулировать бизнес-проекты, государственно-частное партнёрство в этой сфере. Оно в принципе существует здесь, может быть, даже более активно развивается, чем в других отраслях. Благодаря этому в отрасль приходят инвестиции, создаются условия для внедрения современных технологий. От этого должно выиграть и здравоохранение в целом, и, самое главное, люди, которые пользуются услугами медицины.

Сейчас объём рынка негосударственной медицины в России увеличивается с учётом того, что у пациента должно быть право на выбор того врача и того медицинского учреждения, которые ему нравятся. Есть немало хороших примеров в регионах, где открываются современные негосударственные поликлиники, появляются и частные больницы, санатории (правда, это реже происходит). Они, конечно, особенно востребованы там, где не хватает специалистов и оборудования – сложного оборудования: для компьютерной томографии, гемодиализа и так далее.

Число частных клиник, которые включены в реализацию территориальных систем обязательного медицинского страхования, также растёт. Их доля сейчас даже больше, чем мы планировали. Такие клиники и страховые компании должны быть по-особенному активны, чтобы конкурировать за застрахованных граждан. Число негосударственных медицинских организаций в 2010 году составляло 618 штук, или около 8% от общего числа медицинских организаций, а в 2015 году их уже почти 2 тыс., или 22%. Это даже превышает некий целевой показатель, который был установлен в «дорожной карте». Это достаточно серьёзный рост.

Отдельный и крайне важный вопрос – конкуренция на рынке лекарств и медицинских изделий, поскольку отсутствие конкуренции в этой сфере ведёт к снижению качества соответствующих товаров, лекарств и, конечно, ведёт к необоснованному росту цен. Наш медицинский рынок, рынок лекарств довольно большой, даже, скажем так, непропорционально большой применительно к количеству населения. Он занимает седьмое место в мире. Причём, по данным Минздрава, общее число аптек составляет сейчас 55 тыс., а количество государственных аптек за последние годы выросло на 40%, притом что количество муниципальных аптек сокращается.

Правительство за последнее время прилагало усилия, чтобы остановить повышение цен на жизненно необходимые лекарства. Сейчас в большинстве регионов цены стабилизировались, хотя проблемы есть и их нужно видеть, ими нужно заниматься. Важно систематически контролировать ситуацию и, конечно, продолжать совершенствовать механизмы ценообразования.

Хочу, кстати, проинформировать, что подписал постановление, которым утверждены правила определения взаимозаменяемости лекарственных препаратов для медицинского применения. Это тоже должно способствовать развитию конкуренции в данном сегменте рынка и, что немаловажно, должно позволить регионам при госзакупках выбирать менее затратные препараты. Более подробно об этих вопросах доложат Министр здравоохранения и руководитель Федеральной антимонопольной службы.

Ещё одна тема, которую хотел бы обозначить, касается законопроекта, который будет способствовать повышению доступности жилья. Это остаётся одной из ключевых социальных задач Правительства, успех здесь во многом зависит от развития рынка ипотечного кредитования, в том числе и от того, насколько комфортные условия будут созданы для банков, которые выдают людям займы на покупку квартир и домов.

Законопроект был подготовлен Минэкономразвития, предполагает серьёзное упрощение процедуры эмиссии жилищных облигаций с ипотечным покрытием. Это должно сократить сроки выпуска ипотечных ценных бумаг и снизить стоимость самой эмиссии, в результате позитивно должно отразиться на ликвидности этих облигаций и укрепить к ним интерес на фондовом рынке, что благоприятно скажется на стоимости ресурсов, которые привлекаются в сферу ипотечного кредитования.

Вот, собственно, и все вопросы, которые я хотел поднять вначале. Пользуясь случаем, с учётом того, что сегодня день рождения у Эльвиры Сахипзадовны Набиуллиной, мы нашу коллегу сердечно поздравляем. Эльвира Сахипзадовна, здоровья вам и успехов!

Теперь первый вопрос по конкуренции доложит Министр здравоохранения. Вероника Игоревна, пожалуйста.

В.Скворцова: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Развитие конкуренции в здравоохранении является важнейшим механизмом улучшения доступности и качества медицинской помощи. В соответствии с планом мероприятий («дорожной картой») «Развитие конкуренции и совершенствование антимонопольной политики», поручениями Правительства, стратегией лекарственного обеспечения населения Минздравом реализован комплекс мер, направленных на создание благоприятной конкурентной среды в отрасли.

Существенно облегчён доступ частных медицинских организаций к участию в территориальных программах государственных гарантий. Как уже Дмитрий Анатольевич отметил, в три раза увеличилось количество частных медицинских организаций, участвующих в реализации базовой программы ОМС. Такому росту способствует экономическая привлекательность тарифов ОМС при сохранении уведомительного порядка включения медицинских организаций в программу государственных гарантий. Наибольший интерес у негосударственных организаций вызывает амбулаторная медицинская помощь, доля которой в их деятельности составляет 75%.

Вместе с тем спектр услуг частных организаций значительно расширился. Наряду со стоматологическими и диагностическими кабинетами эффективно встроены в территориальные программы ОМС поликлиники и офисы врачей общей практики, частные отделения гемодиализа, ЭКО, ПЭТ-КТ-диагностики, медицинской реабилитации.

Следует отметить, что при равных условиях вхождения в программу ОМС количество частных медицинских организаций значительно варьирует в разных субъектах Российской Федерации – от 2,8% в Кировской области до 37,6% в Оренбургской области.

Как правило, негосударственные медицинские организации восполняют нехватку мощностей государственных структур здравоохранения. Положительные примеры отражены в справке.

Законодательством об ОМС установлены единые критерии распределения объёмов медицинской помощи между всеми медицинскими организациями независимо от формы собственности. В субъектах под руководством вице-губернаторов по социальным вопросам функционируют комиссии по разработке территориальных программ ОМС, в которые включены и представители негосударственных медицинских организаций. Вместе с тем встречаются факты приоритетного установления объёмов медицинской помощи для организаций, находящихся в собственности субъектов.

Для устранения указанных нарушений по поручению Минздрава Фонд ОМС и Росздравнадзор осуществляют контроль за деятельностью комиссий. В настоящее время рассматривается вопрос о закреплении мер ответственности комиссий и руководства субъектов за выявленные нарушения.

Развитию конкуренции на рынке медицинских услуг в значительной мере должен способствовать информированный выбор пациентами медицинской организации и врача. Приказами Минздрава установлены порядки выбора медицинской организации и врача как в пределах, так и за пределами территории, на которой проживает гражданин, а также обязательность информирования граждан об их правах в сфере охраны здоровья.

Однако в связи с выявляемыми Росздравнадзором нарушениями реализации права граждан на выбор врача Минздравом завершается разработка дополнительного приказа по отдельному порядку информирования пациентов о выборе врача, который будет обязателен для любой медицинской организации.

Российский рынок лекарств занимает, как уже было сказано, седьмое место среди ведущих зарубежных фармрынков. В 2014 году его объём составил более 919,5 млрд рублей. Доля государственных закупок составляет 26%, доля отечественных лекарств в денежном выражении – 25%, в натуральном выражении – 58%. С начала 2014 года наблюдается рост количества регистрируемых лекарственных препаратов – до 400 в год. Число лекарственных препаратов, которые уже сейчас существуют в государственном реестре Российской Федерации, превысило 79 тыс. торговых наименований, это 5,5 млрд упаковок.

С целью создания условий для конкуренции на рынке лекарственных препаратов внесены изменения в Федеральный закон «Об обращении лекарственных средств», которые позволили оптимизировать экспертные процедуры и сократить число отказов в государственной регистрации за два года в два раза – с 53 до 26%.

В целях стандартизации требований к качеству лекарственных средств за 2014 и 2015 годы подготовлено и утверждено 13-е издание государственной фармакопеи Российской Федерации. Важным фактором развития конкуренции явилось введение в регуляторную практику законом, принятым в 2014 году, понятия «взаимозаменяемый лекарственный препарат». Постановлением Правительства утверждены правила определения взаимозаменяемости лекарственных препаратов. Информация о взаимозаменяемости подлежит поэтапному включению в государственный реестр лекарственных средств до 1 января 2018 года.

В рамках данной работы формируется реестр типовых инструкций по медицинскому применению для всех аналогов с единым МНН (международное непатентованное название) и унифицированный перечень наименований лекарственных форм. В соответствии с Договором о Евразийском экономическом союзе в настоящее время ведётся работа по формированию единых принципов и правил обращения лекарственных средств во всех пяти странах на основе развития благоприятной конкурентной среды.

В августе 2014 года постановлением Правительства утверждены разработанные Минздравом правила формирования перечня лекарственных препаратов на основе интегральной оценки данных о препарате, включая клинико-экономическое обоснование. Прозрачность процедуры формирования перечней достигается в том числе путём прямой трансляции хода рассмотрения заявок в сети Интернет.

В соответствии с новыми критериями обновлены перечни жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов, препаратов для обеспечения льготных категорий граждан по семи высокозатратным нозологиям, а также минимального аптечного ассортимента.

В сентябре 2015 года постановлением Правительства утверждена новая методика расчёта устанавливаемых производителями предельных отпускных цен на лекарственные препараты, включённые в жизненно важные на основе баланса интересов потребителей и производителей.

ФАС России совместно с Минздравом прорабатывает вопрос формирования единой информационной платформы по оптовым и розничным ценам на лекарства в России и зарубежных странах, которая должна использоваться при проверке достоверности данных, поданных при регистрации цены. К концу 2015 года Минздравом будет завершена работа по моделированию пилотных проектов по внедрению наиболее рациональной и перспективной модели референтного ценообразования. Реализация этих проектов начнётся в 15–16 субъектах Российской Федерации в 2016 году.

В Российской Федерации обеспечен один из самых высоких показателей физической доступности лекарственных препаратов. Число жителей на одну аптеку – 800, в то время как в Германии – 3900, в Великобритании – 3800, в США – 4500. Общее число объектов, осуществляющих фармацевтическую деятельность, составляет на сентябрь 2015 года более 115 тыс.

За последние три года более чем в два с половиной раза выросло и количество государственных аптечных организаций. Увеличение числа мелких аптечных организаций привело к вторичному росту на рынке доли крупнейших аптечных сетей – с 19 до 24%. По данным ФАС России, высокий уровень концентрации рынка выявлен в 83% проанализированных муниципальных образований. В связи с этим просим поручить ФАС разработать меры профилактики вторичной сетевой монополизации аптечных организаций.

В целях создания равных условий и повышения ценовой доступности приказом Минздрава введено требование выписывания лекарств по международным непатентованным наименованиям, а также подготовлен проект приказа, предусматривающий обязанность специалистов аптек предлагать лекарственный препарат начиная с минимального по стоимости, показывая при этом всю линейку аналогов.

Российский рынок медицинских изделий характеризуется особо высокой степенью импортозависимости – 86%. Главным фактором его развития являются государственные закупки, их объём составляет 72%. В связи с этим основные меры развития конкуренции на этом рынке затрагивают процедуры обоснованного снижения барьеров выхода на рынок и совершенствования системы государственных закупок медицинских изделий.

За последние три года Минздравом совместно с Росздравнадзором разработано и принято 17 нормативно-правовых актов, регулирующих сферу обращения медицинских изделий, в том числе номенклатурный классификатор медицинских изделий по видам, который в настоящее время используется Минэкономразвития, Минпромторгом и Росстандартом при составлении каталога товаров для закупок, а также перечень гарантируемых государством имплантов.

Внесены изменения в правила регистрации медицинских изделий, упрощающие регистрационные процедуры на группы изделий низкого потенциального риска. В федеральное законодательство внесена норма и подготовлен проект постановления Правительства об утверждении методики определения предельных отпускных цен производителей на медицинские изделия, имплантируемые в организм человека, где уже реализован принцип референтного ценообразования.

Минздравом утверждён приказ об утверждении типового контракта на поставку медицинских изделий, требующих технического обслуживания. В настоящее время совместно с заинтересованными федеральными органами исполнительной власти завершается разработка проекта федерального закона об обращении медицинских изделий, которым в том числе предусматриваются определение и процедура установления их взаимозаменяемости.

Таким образом, благодаря реализации мероприятий «дорожной карты» сделаны важные шаги по развитию конкурентной среды в сфере здравоохранения. Заложенные блоки являются основой для дальнейшей межведомственной работы в этом направлении и формирования добросовестной конкуренции, повышающей доступность и качество медицинской помощи.

Спасибо большое.

Д.Медведев: Спасибо.

Игорь Юрьевич, пожалуйста.

И.Артемьев: Спасибо.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые члены Правительства! Во-первых, хотел сказать большое спасибо за то, что вопросы конкуренции в отраслевом разрезе заслушиваются на заседании Правительства, это очень важно. Вероника Игоревна, хочу сказать вам большое спасибо за доклад, и письменный доклад мы изучили полностью.

В пределах этих трёх минут я, конечно, мало что смогу сказать о хорошем, буду говорить, как обычно, о проблемах. Но хочу сказать, что действительно в последний год началось реальное движение в сторону конкуренции. Как правильно сказала Вероника Игоревна, это только закладка основ. До этого мы 20 лет двигались в противоположную сторону.

Хочу сказать, что продолжается дискриминация частных медицинских компаний. Когда речь идёт о росте цифровых показателей, это рост мёртвых или полумёртвых уже частных компаний. Это продолжается не на федеральном уровне (на федеральном уровне, наоборот, произошёл разворот в этой политике), это продолжается на уровне регионов, где частные компании дискредитируются по всем возможным вариантам. Если нужно, я могу представить отдельный доклад на эту тему.

В вопросах экономической политики у нас отсутствует, к сожалению, в здравоохранении такая тема, как концессии. Наиболее успешные мировые практики или одни из самых успешных практик, которые мы анализировали, были связаны именно с концессионными схемами с привлечением частного капитала при сохранении государственной собственности на учреждения здравоохранения. У нас, если бы не усилия мэра Москвы, который сделал один большой проект на всю Россию, в принципе это не применяется и как идеология не выстраивается пока, к сожалению, в отличие от других отраслей.

«Золотое звено» конкуренции в здравоохранении, и особенно в лекарственном обеспечении, – это взаимозаменяемость. Дмитрий Анатольевич, спасибо за подписанное постановление. Эти усилия начались также примерно год назад. 10 лет мы боролись за то, чтобы это произошло. Однако в определении взаимозаменяемости есть одна или две серьёзные опасности, о которых я хочу сказать.

Первое. Помимо того что мы собираемся анализировать на взаимозаменяемость активные вещества, которые вызывают лечебный эффект, мы почему-то решили исследовать взаимозаменяемость инертных веществ, то есть мела, крахмала – наполнителей. Понятно, что, скажем, пермский крахмал будет отличаться от краснодарского и так далее. Они потому и называются инертными, эти наполнители, что никак не влияют (и давно это доказано) ни на взаимозаменяемость, ни на лекарственный эффект – ни на что. А это может создавать определённые условия для произвола. Хотим обратить на это внимание.

Кроме того, если написано, например, «профилактика заболевания» в одном из регистрационных досье, а в другом написано «предупреждение заболевания», то это не считается одним и тем же. Это два разных препарата, которые не конкурируют между собой.

Между прочим, подобные документы оформляются самими производителями, что приводит к тому, что если они хотят стать монополистами – они могут стать. Это пока не предупреждено в законодательстве никаким образом.

Далее. В результате по всем этим позициям мы имеем, конечно, одни из самых высоких цен в мире. То, что представляют сегодня импортные препараты, мы не умеем проверять с точки зрения бенчмаркинга, и те усилия, о которых говорила Вероника Игоревна, – это начало пути, для того чтобы это делать и сравнивать по референтным ценам. Мы этого делать пока не умеем.

Ещё одна тема, на которую хотел бы обратить особое внимание. В нашем законодательстве уже много лет (последние лет семь) установлено, что если даже ведущие фармацевтические юрисдикции зарегистрировали новый препарат, который может спасти в России тысячи человеческих жизней, то (мы нашим законом об обращении лекарственных средств установили это) он должен проходить новые клинические испытания ещё 10 лет. Мы на 10 лет лишаем людей возможности получить современные лекарства и подталкиваем их, по сути, к лечению за рубежом.

Предложение следующее здесь. Необходимо, естественно, проверять досье. Система регистрации новых лекарств не должна быть автоматической. Мы должны это проверять, но если это зарегистрировано, скажем, в США и Европе, должен быть упрощённый порядок внедрения этих лекарств на территории.

И в финале я хотел бы предложить следующее. Надо, чтобы появился новый раздел в программе развития конкуренции. Этот раздел должен быть посвящён мерам по развитию конкуренции в здравоохранении примерно на пять лет, туда следует включить вышесказанное, то, что уже заложены основы. Я бы ещё туда добавил всё-таки распространение лекарств через торговые сети. Я бы туда добавил, что с взаимозаменяемостью надо не к 2018 году решать, а к 2017 году. Всё это вместе существенно скажется на ценах и улучшит конкуренцию в здравоохранении.

Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо, Игорь Юрьевич.

Пожалуйста, коллеги, есть какие-то комментарии к тому, что прозвучало, дополнения?

Прошу, Владимир Евгеньевич.

В.Фортов: Большое спасибо.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Я хочу сделать одну реплику. В этой проблеме, конечно (и это прозвучало в докладе), большое значение имеет экспертиза лекарственных средств и медицинской техники. Академия наук вполне могла бы взять на себя часть этой работы, тем более что у нас определённый опыт есть и у нас есть специалисты. Мы готовы в этой части поработать.

Доклад, по-моему, очень хороший получился.

Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо большое.

Ещё комментарии? Нет больше комментариев?

Да, это тема, понятно, не одного дня. Но очевидно, что даже с точки зрения предложения медицинских услуг ситуация в сфере здравоохранения меняется. Мы все, естественно, говорим о качестве этих услуг, об их стоимости, но то, что они становятся более разнообразными, совершенно очевидно. Поэтому конкуренция должна развиваться в этой сфере, как, собственно, и в смежной сфере по лекарственному обеспечению, потому что это напрямую также связано и с качеством лекарств и с их стоимостью.

Надеюсь, что совместные усилия Министерства здравоохранения и антимонопольной службы вместе с другими коллегами принесут свои плоды.

Россия > Медицина > premier.gov.ru, 29 октября 2015 > № 1535630 Дмитрий Медведев


Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 27 октября 2015 > № 1536233 Михаил Волков

Глава «Ингосстраха»: Рынок стагнирует, но узкие направления развиваются

Гендиректор компании «Ингосстрах» Михаил Волков рассказал о рынке перестрахования в сегодняшней экономической ситуации, недостатках проекта национальной перестраховочной компании и о перспективах развития этой сферы

Генеральный директор СПАО «Ингосстрах» Михаил Волков ответил на вопросы обозревателя Business FM Ивана Медведева о российском рынке перестрахования — о рисках, суммах и о сотрудничестве с иностранными партнерами в условиях санкций. Он также раскритиковал условия, на которых планируется деятельность национальной перестраховочной компании, и поделился надеждой на улучшение макроэкономической ситуации и, соответственно, рынка страхования. По его словам, «Ингосстрах» — надежная компания, и это позволяет ей расти в некоторых направлениях, в которых показатели остальных компаний в кризисных условиях снижаются.

Тема сегодняшней беседы — рынок перестрахования. Для начала — в двух словах о самом этом рынке. Какие риски, как правило, чаще всего идут на перестрахование?

Михаил Волков: Чем крупнее риск, тем правильнее его перестраховать. В этом заключается вся суть корпоративного страхования. Любая страховая компания никогда весь крупный риск на себе не удерживает. Есть такое понятие — собственное удержание. В зависимости от финансового состояния, от валюты баланса, компании рассчитывают, сколько они могут удержать от каждого индивидуального риска на своем балансе, и какие суммы передавать дальше в перестрахование.

Есть какой-то конкретный порог, например, сумма, выше которой дальше точно должно быть перестрахование?

Михаил Волков: Формула очень сложная. Это комплексный расчет, актуарная оценка. Если очень грубо говорить, то в примерно 10% от капитала — это то, что максимально может быть оставлено на собственное удержание. Обычно эта цифра даже меньше.

Как повлияла на рынок перестрахования ситуация политическая, экономическая, санкции и так далее?

Михаил Волков: Сейчас на фоне санкций мы вынуждены были примерно оценить, какая емкость есть на российском рынке. Если говорить очень примерные цифры, то около 10 млрд рублей — это то, что может по одному риску удерживать на себе вообще весь российский страховой рынок. У нас есть индивидуальные риски, которые существенно это превышают. У нас есть риски порядка миллиарда долларов. По текущему курсу это может быть 60-70 млрд рублей. Обычно это касается каких-то спецвидов страхования — морских, космических, авиационных. Они исторически всегда распределяются между разными странами, между разными емкостями разных страховых компаний.

Сложнее стало сотрудничать с партнерами за рубежом?

Михаил Волков: Раньше у нас никогда не было проблем, особенно если мы говорим про «Ингосстрах». Нас помнят в «Ллойде» — лондонском центре мирового перестрахования — еще со времен Советского Союза, относятся к нам с большим уважением. У нас никогда не было никаких проблем с перестрахованием за рубежом. А сейчас, конечно, проблемы существуют. Они касаются только напрямую тех клиентов, которые находятся под прямыми санкциями. По всем остальным вопросам у нас как не было проблем, так и нет.

А у вас много таких клиентов, которые находятся непосредственно в санкционных списках?

Михаил Волков: Да, такие клиенты в России есть, и как раз именно поэтому в случае, если все остается как сейчас, нам нужно создавать какие-то дополнительные емкости. Очень много сейчас говорится о создании национальной перестраховочной компании. Мы занимаем немного другую позицию. Если честно, мы не поддерживаем ее в том формате, который сейчас обсуждается.

Правильно ли я понимаю, что речь идет о предложении передавать 10% всех подлежащих перестрахованию рисков в России вот этой национальной перестраховочной компании?

Михаил Волков: Да, и мы против этой «десятины». Декларируется, что она создается для решения вопросов с санкционными рисками, а теперь вроде бы как надо передавать 10% от всего перестрахования. Сегодня 10, завтра скажут 20 или 30, и мы дойдем до белорусского варианта, где все 100% рисков страны сходятся в одной перестраховочной компании и только частично потом перестраховываются на международном рынке. Мы считаем, что это неправильный путь, он не решает тех задач, которые декларируются, а отрицательных потенциальных эффектов может быть много.

В эту национальную перестраховочную компанию нужно передавать в обязательном порядке, или страховая компания может выбирать, где ей перестраховываться — в нашем общем котле или за рубежом?

Михаил Волков: В том все и дело, что ответов на эти вопросы нет. Пока что, наверное, это на уровне спекуляций. Если это будет обязательная передача 10%, мы считаем, что это неправильно. Путь монополизации, огосударствления данной сферы всегда ведет к снижению конкуренции, а мы за конкуренцию, за рыночные механизмы. На наш взгляд, единственное решение данного вопроса — использование системы гарантий правительства.

Подводя промежуточные итоги 2015 года, что вы можете выделить, какие знаковые события уже успели произойти в этом году для рынка и для компании «Ингосстрах» в частности?

Михаил Волков: Год очень непростой, очень разнонаправленные движения по разным видам страхования. В целом пока что мы видим только результаты за полгода по рынку: рынок вырос на 2% — это, по сути, стагнация, около нуля. Два года назад мы росли примерно на 10%, 3-4 года рынок рос ежегодно примерно на 20%. Сейчас идет стагнация, и это понятно: экономический спад, грузов меньше, машин продается меньше, экономической активности меньше, объектов для страхования естественным образом меньше. При этом для крупных компаний, для профессиональных компаний мы видим активную стадию консолидации рынка. Если один из важнейших рынков для нас, например, КАСКО, в целом сужается на фоне снижения в 30 с лишним процентов объема продаж автомобилей, «Ингосстрах» в этом виде растет. А это значит, что наши потенциальные страхователи начинают выбирать более надежные компании, к которым мы себя относим. Рынок ОСАГО вырос естественным путем. Мы все прекрасно понимаем, что были повышены тарифы. В штуках он практически не растет, но повышение тарифов, которое произошло в конце прошлого — начале этого года, спасло систему ОСАГО. Сейчас, конечно, решены далеко не все вопросы, но мы понимаем, что работать в этой системе можно.

Компании по крайней мере стали выдавать полисы, потому что в регионах с этим действительно были большие проблемы.

Михаил Волков: Вы абсолютно правы. И мы очень внимательно за этим следим. Количество жалоб, поступающих в Центральный банк на страховые компании, по статистике существенным образом сейчас уменьшается. Компании понимают, что в этом виде страхования работать можно. Еще раз говорю, далеко не все вопросы решены. Мы на заседании Российского союза автостраховщиков обсуждали 21 вопрос, связанный с работой системы ОСАГО. Но они все не носят того накала, который был год назад. Сейчас это вопросы тонкой настройки, решения технических вопросов.

Видите ли вы точки роста?

Михаил Волков: К сожалению, не смогу оптимистично закончить. Нет точек роста на сегодняшний день. В каком-то обозримом периоде времени, пока экономика пребывает в том состоянии, в котором она сейчас находится, к сожалению, ожидать развития страховой отрасли тоже невозможно, хотя есть какие-то узкие направления, в которых мы надеемся на развитие. Это и страхование жилья, будет меняться рынок моторного страхования, КАСКО и ОСАГО будут видоизменяться. Изменений много. В целом большого позитива не вижу, но очень надеемся, что макроэкономика будет улучшаться, тогда и у нас все будет получше.

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 27 октября 2015 > № 1536233 Михаил Волков


Казахстан > Медицина > dknews.kz, 26 октября 2015 > № 1529873 Манас Рамазанов

Несколько недель назад мажилис парламента РК одобрил проект закона «О социальном медицинском страховании». Эта законодательная новация по определенным причинам – мы это уже проходили и отказались – вызывает ряд вопросов, которые были нами высказаны в материале «Медицинское страхование: за себя родного, но в общую кассу». Ответить на часть из них, а также рассказать о том, чем отличается современная модель от прежней, мы попросили руководителя департамента комитета оплаты медицинских услуг министерства здравоохранения и социального развития по городу Алматы Манаса Рамазанова.(Алматы. 26 октября. КазТАГ – Владимир Радионов.)

Манас Ембергенович, мы проходили медстрахование в середине 1990-х годов. Опыт оказался неприятным. Спустя почти 20 лет мы возвращаемся к теме. Какова вероятность того, что история не повторится? Есть принципиальные отличия той системы и нынешнего проекта?

В 1996 году не были полностью созданы условия для формирования и развития института страховой медицины. Сегодня стартовые позиции для внедрения медстрахования абсолютно иные.

Во-первых, в настоящее время имеется единый плательщик за услуги здравоохранения – комитет по оплате медицинских услуг при МЗСР РК, и большая часть денег аккумулирована в этом комитете. Головной комитет через территориальные департаменты оплачивает услуги медицинским организациям за обслуживание населения в рамках гарантированного объема бесплатной медицинской помощи (ГОБМП).

Во-вторых, сегодня сформирована единая система тарифов на медуслуги: каждое заболевание, каждый пролеченный случай имеет свою цену. В тариф входит все: сама услуга (лечение, операция, манипуляция – КазТАГ), зарплата медработников, стоимость медикаментов и изделий медицинского назначения, коммунальные услуги, питание. Причем в них заложены географические, экологические, прочие коэффициенты.

Допустим, в Шымкенте отопительный сезон – 5-6 месяцев, в Северном Казахстане или Костанае – 7-8, и эти различия в тарифах учитываются. Есть особенности в тарифах при обслуживании населения Приаралья или проживающих на территориях, примыкающих к бывшему Семипалатинскому полигону.

Министерством была проведена громадная работа по формированию медико-экономических тарифов и так называемых клинико-затратных групп на основе разработки современных стандартов и протоколов диагностики и лечения заболеваний. Насколько они адекватны затратам медорганизаций – это вопрос другой, но работа по совершенствованию тарифов и протоколов идет постоянно.

В-третьих, определена структура всех медучреждений, сформирована сеть медицинских организаций, в том числе врачебная амбулатория, фельдшерско-акушерский пункт, поликлиника, родовспомогательные учреждения, сельская больница, районная, городская, областная больницы, республиканская медорганизация, национальный медицинский холдинг, и в связи с этим определены уровни оказания медицинской помощи, ее формы и виды (квалифицированная, специализированная, высокоспециализированная, стационарная и стационарозамещающая – КазТАГ).

В-четвертых, введен электронный документооборот, созданы информационные системы и электронные порталы, позволяющие вести регистрацию пациентов с различными заболеваниями, это – регистры стационарных больных, онкобольных и учет движения лекарственных средств. Создан портал «Бюро госпитализации», позволяющий регулировать порядок и очередность госпитализации пациентов из любого региона республики в любое медицинское учреждение страны, согласно профилю заболевания, посредством возможности свободного выбора пациентом медорганизации.

В-пятых, создана здоровая конкурентная среда среди медицинских организаций. Для оказания услуг в рамках ГОБМП сегодня, наряду с государственными, широко вовлечены частные и ведомственные медицинские организации. Например, в Алматы из 96 поставщиков медуслуг в рамках ГОБМП 29 (33,5%) составляют частные и ведомственные медицинские организации. Таким образом, все эти предпосылки и проведенные в рамках Единой национальной системы здравоохранения подготовительные мероприятия и являются благоприятной средой для внедрения медицинского страхования, что отсутствовало в 1996 году.

Когда человека обязывают платить за то, что вчера было бесплатно, возникает ощущение, что у государства просто не хватает денег. Врачи в кулуарах говорят, что выделяемых средств на лечение в стационарах хронически не хватает и мы скатываемся к ситуации 1990-х годов, когда больным приходилось покупать не только лекарства, но и бинты, вату, физраствор… Действительно ли государство решило сократить госфинансирование и покрыть это за счет самих больных?

Сразу скажу, что никакого сокращения финансирования сферы здравоохранения за счет внедрения медицинского страхования не намечается и не будет. Наоборот, если эта система заработает, то предполагается, что сумма, направляемая на оплату медуслуг в рамках ГОБМП (сегодня это около 1 трлн тенге), увеличится на 30-40%. Это позволит улучшить качество оказания медпомощи, ввезти в Казахстан более эффективные лекарства и изделия медназначения, более современное оборудование и аппаратуру, улучшить материально-техническую базу медорганизаций, увеличить зарплату медперсоналу и т.д.

И ничего подобного, что вам рассказали некоторые врачи, быть не должно. Конечно, надо сказать, что на сегодняшний день все зависит от менеджмента медицинской организации, который, к сожалению, может хромать. Сейчас руководители клиник должны быть не просто хорошими врачами, они должны быть финансистами и юристами, хорошими управленцами, знать вопросы планирования, логистики, государственных закупок, подготовки кадров и др. Выделяемые в рамках ГОБМП финансовые средства позволяют в полной мере, чтобы больной ни одной таблетки, бинтика, ваты или шприца не покупал.

Сегодня с каждой медицинской организацией, желающей и получившей право оказывать медпомощь в рамках ГОБМП, в конце года заключается договор на ее финансирование в следующем году, согласно поданной заявке. Утвержденная сумма по договору распределяется по месяцам и разделяется по видам и профилям оказания помощи, имеющимся в клинике. Есть утвержденная форма структуры расходов на лечение, медикаменты, зарплату, коммуналку, соцотчисления.

При правильном планировании и соблюдении условий договора, отсутствии штрафных санкций за качество лечения средств на все хватает. Мы не говорим, что все идеально, но минздравсоцразвития, со своей стороны, все обязательства выполняет, задержек с перечислением финансовых средств медорганизациям нет.

Что касается финансирования отрасли здравоохранения в общем по республике, то в этом году сумма составляет 2,8% от ВВП. За счет этих средств в настоящий момент финансируется медицинское обслуживание всего населения.

По новому проекту, за счет имеющегося на сегодня объема финансирования ГОБМП, предполагается оплачивать лечение экономически неактивного населения. Также сюда будет входить обслуживание всего населения, нуждающегося в экстренной медпомощи, в том числе оплата услуг скорой помощи и санитарной авиации, лечение от социально значимых заболеваний: онкозаболеваний, туберкулеза, сахарного диабета, инфекционных заболеваний.

А на что может рассчитывать основное население?

Это в рамках системы медстрахования будет так называемым первым пакетом, на который могут рассчитывать все граждане Казахстана. Но такое стопроцентное обеспечение ГОБМП порождает некоторые иждивенческие настроения, особенно у работающей категории граждан: и работающий гражданин, и неработающий, и пенсионер, и инвалид уравнены в правах. С введением же страхования появляется еще дополнительный пакет финансирования медицинской помощи.

Для того чтобы увеличить ответственность гражданина за свое здоровье, вводится второй пакет финансирования в рамках медстрахования: работодатель из своих средств будет отчислять определенный процент в фонд социального медстрахования за каждого работника (начиная с 1% в 2017 году до 7% в будущем, процент будет расти постепенно), и работник – от своей зарплаты соответственно (с 2019 года – 1-2%) будет отчислять средства в данный фонд. Таким образом, поступления в фонд будут на уровне 8-9% на каждого работающего.

Что касается самозанятой категории граждан, в основном занимающихся в сфере торговли и оказания услуг, мы не всегда знаем реальные доходы этих граждан. Чтобы вывести финансовые доходы этой категории граждан из тени, предполагается два варианта пополнения ими фонда медстрахования. Можно легализовать свои доходы и платить 1-2% от них, как и все работающие граждане. Если он не выходит из тени, будет платить, допустим, 7% от прожиточного минимума, что может быть гораздо больше.

Третий пакет финансирования медуслуг в рамках медстрахования будет осуществляться за счет добровольного медицинского страхования – посредством договоров со страховыми компаниями, где каждое физическое или юридическое лицо может заключать договор самостоятельно и на любую сумму, и при страховом случае получать помощь по страховому полису страховой компании.

И все же не оставляет мысль, что выделяемого триллиона тенге на что-то, да не хватает…

Отчасти соглашусь с вами. Денег никогда много не бывает и их всегда на что-то не хватает. Есть ряд медицинских услуг и технологий, которые нам надо развивать, для чего необходимо дополнительное финансирование. Допустим, нам надо усиливать профиль реабилитации после операций по эндопротезированию суставов, увеличивать количество реабилитационных коек в неврологических стационарах, открывать отделения реабилитации для больных после перенесенных инфарктов и инсультов, после пересадки органов, детям с ДЦП… С увеличением продолжительности жизни возникают новые проблемы. Необходимо развивать помощь людям пожилого и старческого возраста по профилю «геронтология». Этой помощи действительно недостаточно.

Допустим, инфаркт перенесет самозанятый, который в системе страхования никак не участвует. И ему в рамках ГОБМП острую боль снимут, но на реабилитацию он может не рассчитывать?

Почему? ГОБМП эти расходы предусматривает, и любой гражданин всю полагающуюся помощь будет получать, градации не будет. Деление здесь, скорее, условное. Работа, скорее, направлена на стимулирование человека к ответственности за свое здоровье.

Извините, но со стимулированием что-то не «срастается». Допустим, я здоров, не курю, спортом занимаюсь. А мой коллега курит, спиртным злоупотребляет, по нескольку месяцев в год на больничном сидит. Но при этом и за меня, и за него в фонд медстрахования поступает одинаковая сумма. И если отбросить постулат, что лучше быть здоровым, то экономического стимула не наблюдается…

Действительно, прямой зависимости нет. Но тут может появиться дополнительный рычаг давления на такого не заботящегося о своем здоровье работника у работодателя: работодатель может сказать, что ему не нужен больной работник, потому что он-то за него тоже взнос платит. Человек может просто лишиться своего рабочего места, особенно если он пенсионер. Тем более, что недавно принятый Трудовой кодекс позволяет это сделать. Ну и, во-вторых, сегодня такой нормы в законопроекте нет, но завтра она может появиться: если человек болеет определенное количество дней в году, его взнос в фонд страхования может быть увеличен.

Ну, с кнутом понятно. А пряник для исправных плательщиков в системе имеется?

Если сейчас озвученная модель заработает – качество оказываемых услуг однозначно повысится. Я уже сказал, что в общем сумма финансирования сферы здравоохранения увеличится на 30-40%. А качество услуг при каких условиях может повыситься? Когда врач будет самосовершенствоваться, ездить на учебу, когда у больниц появится возможность приглашать зарубежных специалистов на мастер-классы. Врач за свою квалификацию будет получать доплату, а больной – своевременную и высококвалифицированную помощь.

Если уж говорить о преимуществах конкретного участника системы медстрахования, то у него будет больший выбор, в какой клинике ему обслуживаться. И если вы не хотите лечиться в поликлинике по месту жительства – вольны будете обратиться в любую другую, которая изъявила желание работать в системе страховой медицины. Вас там пролечили, клиника передала данные в фонд, проплата ушла – все довольны.

Кстати сказать, у тех, кто взносы не платит, за исключением социально уязвимых слоев населения, такой свободы выбора не будет. Если он не хочет платить, почему мы должны ему создавать равные условия? Если вы неработающий или самозанятый – для вас будет ограничение: лечение в поликлинике или больнице по территориальности. Но в любом случае никто не останется без медицинской помощи.

Кстати, о неработающих. Каким будет участие в страховой медицине пенсионеров, детей? В законопроекте об этом ничего не говорится.

По проекту закона 15 категорий граждан освобождаются от выплаты страховых взносов: дети, инвалиды, участники Великой Отечественной войны, труженики тыла, матери-одиночки, женщины со статусом «Кумис алка» и «Алтын алка», военнослужащие, работники правоохранительных органов, учащиеся ПТУ, студенты, а также пенсионеры. Но помощь они будут получать на таком же уровне, как и экономически активное население. Ведь тот же пенсионер уже отдал обществу все, что мог. А школьники, студенты завтра пойдут работать – и будут содержать нас с вами, когда мы станем пенсионерами.

Мы все о пациентах. А врачи со страховой медицины что-то будут иметь?

Знаете, ФОМС (фонд обязательного медицинского страхования – КазТАГ) в 1990-е годы просуществовал недолго, но даже тогда медработники эффект от него почувствовали – их зарплата на время действия ФОМС несколько подросла. В стационарном звене материальное состояние медработников улучшится за счет дополнительных выплат, оплата уже осуществляется за конечные результаты работы (дифференцированная оплата), будут улучшены условия для повышения квалификации сотрудников.

Сегодня для увеличения доли амбулаторно-поликлинической помощи, где существует так называемое комплексное подушевое финансирование, мы идем к созданию семейно-врачебных центров в городских микрорайонах и сельских районах, где будут работать врачи общей практики и с каждым врачом – три медсестры: терапевтическая, педиатрическая и акушерка. Есть определенные индикаторы и критерии, по которым финансируются поликлиники и эти центры.

Если на участке нет материнской и младенческой смертности, не выявляются новые формы туберкулеза, тяжелые формы онкологии, не будет пациентов с инфарктами-инсультами и жалоб от населения, медперсонал будет получать так называемый стимулирующий компонент подушевого норматива (СКПН), который может равняться месячной зарплате работника, а то и больше. Эта модель уже существует, а при страховой медицине роль поликлинического звена оказания медпомощи только усилится.

То есть альтернативы страховой медицине Вы не видите?

Нет. Понятно, что идеальной системы финансирования медицины, в том числе и страховой системы, не существует. Например, в США медстрахование отдано страховым компаниям, и это приводит к определенным диспропорциям: более 20% населения США лишены какой бы то ни было медицинской помощи. И это при том, что на нужды здравоохранения там расходуется 14% от ВВП. Там есть недовольные, но страхование продолжает существовать, как и во всем мире.

Мы взяли за основу германскую модель страхования – бюджетно-страховую. Повторюсь – государство в рамках ГОБМП справляется с задачей финансирования отрасли здравоохранения, но это такая сфера, где лишних денег не может быть по определению. Они все равно будут истрачены исключительно по назначению. Для этого создана современная и адекватная нормативно-правовая база.

Спасибо за интервью!

Казахстан > Медицина > dknews.kz, 26 октября 2015 > № 1529873 Манас Рамазанов


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 15 октября 2015 > № 1518524 Дмитрий Медведев

Заседание Правительства.

Первый вопрос повестки – о продлении государственной программы «Доступная среда» до 2020 года.

Стенограмма:

Вступительное слово Дмитрия Медведева на заседании Правительства

Д.Медведев: Добрый день, коллеги! Сегодня несколько ключевых вопросов, на которых я, как и водится, остановлюсь вначале. Мы рассмотрим проект госпрограммы «Доступная среда» на период до 2020 года. Я напомню, такая государственная программа у нас действует с 2011 года и в текущем году должна завершиться, но с учётом того, что проблема не решена, нами принято решение о том, чтобы программу продлить.

В государственной программе, которая действовала с 2011 по 2015 год, впервые была поставлена задача – подойти к решению проблем инвалидов системно. За эти годы мы постарались многое изменить и в службе социальной защиты, и в здравоохранении, и в образовании, и в спорте, и в строительстве с учётом потребностей людей, у которых есть ограничения по здоровью; снять если не все, то хотя бы самые серьёзные барьеры, с которыми они сталкиваются в учреждениях, на улице, в транспорте. Если раньше это была экзотика, то сейчас это уже не редкость, я имею в виду и пандусы, и подъёмники, и отдельные специальные жилые дома, адаптированные телепрограммы, специальные рабочие места и инклюзивное образование. Но, конечно, нужно делать гораздо больше и на федеральном уровне, и на региональном, чтобы инвалидам было доступно всё, что доступно нормальному, обычному, здоровому человеку, – и образование, и работа, и спорт, и культура, одним словом, полноценная жизнь. Важно формировать в обществе атмосферу равных возможностей, в которой человек с ограничениями по здоровью мог бы и раскрыться, и почувствовать внимание окружающих. В этом смысл безбарьерной среды.

Работу мы продолжим в рамках пролонгированной до 2020 года государственной программы. Предусмотрено и немало новых мероприятий. Я напомню, что к 2015 году планировалось приспособить для инвалидов 45% приоритетных для них объектов – это социальные объекты, как правило, аптеки, больницы, магазины. К 2020 году две трети таких зданий должны стать доступными – это важнейший показатель, который обязаны достичь и федеральные, и региональные власти.

На чём ещё будет сделан акцент? На качественных реабилитационных услугах. Мы ставим задачу воссоздать к 2020 году систему комплексной реабилитации инвалидов, включая детей, чтобы значительно больше людей с инвалидностью могли получать такую помощь.

Нужно стремиться и к тому, чтобы в стране производились современные реабилитационные средства, в том числе и технические. Такие примеры есть, и на выставках их обычно показывают. Вопрос в том, чтобы они внедрялись на практике. Для многих инвалидов такие средства – единственная возможность двигаться, слышать, видеть, поэтому будем выделять субсидии предприятиям, которые выпускают подобные ортопедические изделия, в том числе для того, чтобы они могли реализовывать свою продукцию по ценам ниже себестоимости. Субсидии получат и сами инвалиды на покупку и ремонт средств реабилитации.

Также мы продолжаем совершенствовать систему медико-социальной экспертизы.

Ещё одно направление – развитие системы профессионального образования и трудоустройство. От этого зависит, как люди с инвалидностью будут жить, смогут ли они реализоваться. Этим вопросом нужно заниматься предметно, и прежде всего с бизнесом, работодателями. Нужно адаптировать и дальше для инвалидов рабочие места, создавать условия для всех, кто хочет работать. Задача эта непростая. Государственной программой предусмотрено увеличение доли занятых инвалидов трудоспособного возраста до 40% к 2020 году. Это была бы, конечно, хорошая цифра, просто достижение.

Понятно, что решить все проблемы невозможно в рамках одной госпрограммы. В этой работе мы рассчитываем и на содействие общественных организаций инвалидов, которым будем помогать, и, естественно, на кооперацию с работодателями, представителями бизнеса. И конечно, здесь значительная роль отведена регионам, поэтому сегодня у нас прозвучит не только доклад министра, но и сообщение приглашённого руководителя Самарской области.

Также мы рассмотрим сегодня пакет из пяти законопроектов, которые сопровождают проект федерального бюджета на 2016 год. Мы обсуждали сам документ на прошлом заседании Правительства. Как я и говорил, бюджет будет жёстким, многие решения нам даются крайне непросто.

Несколько слов о законопроектах, которые сегодня рассматриваются.

Мы, во-первых, предлагаем увеличить минимальный размер оплаты труда.

Во-вторых, продолжим совершенствовать систему предоставления социальной поддержки, стараясь сделать её более адресной. Я буквально во вторник эту тему обсуждал на совещании с представителями «Единой России» и Правительства – соответствующий законопроект. В 2018 году должна заработать единая государственная информационная система социального обеспечения.

В-третьих, на что хотел бы обратить внимание, мы сегодня рассматриваем законопроект, который предусматривает возможность дополнительной индексации пенсий против той, которую мы предполагаем провести в первом полугодии 2016 года, но соответствующие решения, как уже неоднократно говорилось, будут приниматься с учётом результатов, которых экономика достигнет по итогам своего развития в первом полугодии 2016 года.

Далее – пенсионное страхование, ему посвящён ещё один законопроект. Речь идёт о том, что в следующем году страховые взносы на накопительную пенсию будут направляться в распределительную составляющую. Об этом тоже было много выступлений, дискуссий, ещё раз хотел бы подчеркнуть, что реализация законопроекта не уменьшает объёмы пенсионных прав и не означает того, что мы прекращаем работу по накопительным пенсиям. Но текущая ситуация диктует определённый набор решений.

Изменения коснутся и системы обязательного медицинского страхования, и целого ряда других вопросов. Кроме того, в следующем году мы намерены сохранить финансирование высокотехнологичной медицинской помощи, которая не включена в базовую программу ОМС. Механизмы и подходы к решению этих задач доложит министр.

Также в повестке дня – распределение ряда субсидий, посвящённых поддержке сельхозпроизводителей, и по линии растениеводства, и по животноводству, а также субсидий регионам на поддержку рынка труда – то, что мы уже делали, и что мы продолжаем делать по отдельным регионам.

Начинаем рассмотрение пунктов повестки дня. Первый вопрос – по «Доступной среде». Я часть позиций осветил. Пожалуйста, выступление Министра труда. Максим Анатольевич, прошу Вас.

М.Топилин: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Государственная программа «Доступная среда», которую начали реализовывать в 2011 году, дала, как нам представляется, достаточно сильный импульс для улучшения социального самочувствия одной из самых сложных и достаточно многочисленной группы населения – инвалидов – и стала основным инструментом для реализации в Российской Федерации положений Конвенции ООН о правах инвалидов. Я напомню, что эта конвенция была ратифицирована Россией 3 мая 2012 года, и после этого мы более активно, значительно более активно начали все мероприятия в этой сфере.

Коротко о результатах предыдущей программы. На первом этапе был реализован ряд пилотных проектов в регионах по доступности услуг и учреждений в различных сферах. При этом уделялось особое внимание отработке технологий доступности не просто применительно ко всем инвалидам, как это делалось раньше, а уже акцент делался на инвалидов, которые перемещаются на креслах-колясках, которые имеют нарушения функций слуха, зрения. И вот этот дифференцированный подход позволил отработать изменения в том числе в действующее законодательство. Если раньше мы говорили исключительно о том, есть пандус или нет пандуса, то теперь в обиходе уже и различные другие способы доступности. Это и пониженные стойки регистрации в кассах, аэропортах, различных других учреждениях, больницах, это и вопросы, связанные с контрастным шрифтом, шрифтом Брайля. Это становится уже достаточно общим местом, хотя сделать ещё предстоит очень немало.

Мы уделяли большое внимание в действующей программе школам. Это была особая задача, и по результатам работы к концу 2015 года у нас около 20% школ должны быть доступными, а в начале реализации программы это было лишь 2,5%. Также уделялось особое внимание спорту, уделялось особое внимание программам субтитрирования. У нас уже около 13 тыс. часов в год на пяти каналах субтитрируются программы. Это пять каналов: Первый канал, «Россия», НТВ, «Культура» и детский канал «Карусель». И в программе мы продолжаем эту работу.

Реализацию программы мы рассматривали таким образом, чтобы она не имела бесконечного продолжения финансирования соответствующих обязательств государства, а чтобы отработка в рамках программы тех или иных моментов ложилась как основа изменений в законодательство. По итогам реализации первого этапа программы в конце 2014 года был принят закон о внесении изменений в отдельные законодательные акты, которым применительно к сфере здравоохранения, образования, культуры, средствам массовой информации, транспорту, различным видам транспорта были внесены изменения. Они предусматривают включение во все нормативные акты порядков предоставления услуг для инвалидов с различными ограничениями. Сейчас работа по реализации этого закона активно ведётся как министерствами, так и в регионах.

По новой редакции программы до 2020 года. В Послании к Федеральному Собранию Президент Российской Федерации поручил принять решение о продлении этой программы до 2020 года, предусмотрев основные направления в части совершенствования производства товаров для лиц с ограниченными возможностями, технических средств реабилитации, и уделив особое внимание образованию, трудоустройству инвалидов и формированию безбарьерной среды. В этой логике мы действовали, готовя новую редакцию программы.

Программа содержит три подпрограммы.

Первая – продление мероприятий по доступности всех объектов и услуг в региональном разрезе. В федеральном разрезе мы постепенно сокращаем субсидирование регионов в этом направлении, потому что технологии и все нормативные документы уже практически отработаны, и в течение трёх лет предполагается выделение субсидий регионам на эти цели.

Но мы исходим из того, что это должно стать просто исполнением в силу законодательства. После этого мы уже не будем субсидировать регионы, регионы должны будут в силу закона всё это исполнять в разных сферах деятельности.

При этом расширяется некоторым образом сфера применения. К ранее применявшимся подходам в здравоохранении, в культуре, в образовании здесь добавляются службы занятости и объекты пешеходной инфраструктуры. Это является новеллой.

Мы исходим из того, что к концу 2020 года 68% тех объектов, которые определены совместно с субъектами Российской Федерации и совместно с общественными организациями инвалидов, будут доступны. Безусловно, речь не идёт о полной доступности, как иногда пытаются это представить. Полная доступность, безусловно, – это гораздо более длительный процесс, но программа закладывает для этого финансовую и законодательную рамку.

Также мы продолжаем в программе активно работать по сфере образования. Это продолжение программы по доступности школ прежде всего, потому что школы – это первое место, где встречаются дети. Там ещё очень важен элемент, связанный не только с тем, что доступными становятся образовательные учреждения, но и с тем, чтобы дети привыкали с малых лет к тому, что они общаются с такими равными членами общества, как инвалиды. Это очень важно с психологической точки зрения, это относится к так называемому преодолению отношенческих барьеров. Мы считаем, это ключевое направление.

Также включены мероприятия по работе с высшими учебными заведениями, техникумами, различными другими образовательными структурами, дошкольное образование и дополнительное образование. То есть программа в 2016–2020 годах будет уже расширяться в системе образования, это будут не только школы, но все учебные заведения.

Дмитрий Анатольевич сказал о реабилитации. Действительно, мы в рамках действующей программы практически не уделяли этому внимания, а тема реабилитации инвалидов с точки зрения вообще единства понимания, результатов реабилитационных процедур остаётся пока за кадром того, что у нас происходит.

Поэтому вторая подпрограмма – это совершенствование реабилитационных процедур. В принципе мы ставим перед собой задачу в рамках этой программы подготовить нормативные документы и определить единые способы, методы реабилитации, которые всеми бы трактовались одинаково, чтобы мы могли по результатам реабилитационных процедур не просто говорить, что группу инвалидности сняли или оставили (как происходит сейчас), а могли сказать, может ли человек в большей степени интегрироваться в общество, дали реабилитационные мероприятия эффект с этой точки зрения или не дали, и на основе этого выстраивать уже оптимальные способы реабилитации, не ограничиваться здесь формальным подходом.

Особенно интенсивно мы предполагаем работать в направлении детей-инвалидов, потому что для них с точки зрения их развития и возможностей дальнейшей интеграции в общество реабилитационные процедуры наиболее актуальны и наиболее важны. Эту тему мы очень плотно обсуждали с общественностью, потому что родители детей-инвалидов прежде всего эту тему реабилитации, тему ранней помощи, тему сопровождения детей-инвалидов и семей с детьми-инвалидами считают наиболее важной в этой сфере.

Что касается средств реабилитации. Это ещё одна подпрограмма. Сейчас у нас порядка 48% изделий производится отечественными производителями. Госпрограмма предусматривает организацию импортозамещения по таким техническим средствам реабилитации, как коленные модули для протезов, кресла-стулья с санитарным оснащением, абсорбирующее бельё. Это достаточно серьёзная проблема сегодня, когда мы не можем производить эти изделия в Российской Федерации. Это сейчас является предметом совместной работы с Министерством промышленности. Также это трости, это кресла-коляски. В программе предусмотрены и различные способы использования Фонда развития промышленности

Также программой предусматриваются мероприятия в сфере образования и трудоустройства инвалидов. Мы исходим из того, что должны быть разработаны различные методические и законодательные подходы в работе с инвалидами, начиная с профориентации и заканчивая различными способами интеграции инвалидов, которые ранее утратили способность к труду или которые утратили способность к труду, находясь на определённом рабочем месте. Здесь очень большая гамма различных методов, и они должны быть описаны и законодательно урегулированы.

Программа, Дмитрий Анатольевич, согласована со всеми министерствами и ведомствами, кроме того разногласия, о котором Вы знаете, по техническим средствам реабилитации. Мы также её согласовали с комитетом Государственной Думы, прорабатывали очень активно и с Общероссийским народным фронтом, неоднократно обсуждали на площадках. Просьба поддержать.

Д.Медведев: Спасибо большое.

Как я и говорил, тема эта относится не только к озабоченностям федеральным, не только к ответственности Российской Федерации, но, конечно, абсолютное большинство программ реализуется в регионах. Поэтому – Самарская область, Николай Иванович Меркушкин несколько слов добавит.

Пожалуйста.

Н.Меркушкин: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые члены Правительства! Мы полностью поддерживаем продолжение реализации этой программы. Почему? Потому что инвалиды почувствовали в последние годы, что государство достаточно много сделало, и сейчас всё чаще и чаще ставятся ими (может быть, даже острее) вопросы, связанные с созданием соответствующих условий для них.

У нас в Самарской области накоплен достаточно большой опыт, потому что действовала до федеральной программы 10 лет с 2000 года местная, региональная программа. Но, хочу сказать, всё равно основной этап развития в этой работе произошёл за последние три года, когда федеральный бюджет стал субсидировать ряд мероприятий, связанных с реализацией этой программы.

Например, если за 10 лет собственной программы реализовано было в области 74 объекта, то за три последних года, когда стали получать софинансирование из федерального бюджета (с 2013 года, в том числе в соответствии с майскими указами Президента), мы сделали 424 объекта. Это в шесть раз больше, за три года, чем было сделано за 10–12 лет предыдущих.

Поэтому, конечно, продолжать сейчас эту работу и дальше исключительно важно. По требованиям самих инвалидов надо сделать ещё примерно, как Вы сказали, Дмитрий Анатольевич, 1,5 тыс. приоритетных объектов. В этом году изменились и требования к строительным организациям, и в рамках подготовки к чемпионату мира будет очень многое сделано в этом направлении.

Мы поддерживаем эту программу и будем делать всё, чтобы она выполнялась. Я ещё раз хочу сказать, что очень много сейчас на этот счёт и просьб, и требований.

Если взять, как три года финансировалась эта программа: область потратила 541 млн рублей, 140 млн рублей потратили муниципалитеты (потому что создана в каждом муниципалитете своя программа – не только областная, но и в муниципалитетах), 267 млн мы получили из федерального бюджета – почти миллиард рублей был реализован за три года, и достигнут этот скачок – в шесть раз больше, чем за предыдущие 12 лет.

В новой программе предусматриваются более глубокие формы, в том числе комплексная реабилитация и абилитация инвалидов, предусматриваются пилотные варианты. Самарская область готова, Дмитрий Анатольевич, выступить в том числе пилотным регионом, для того чтобы отработать ряд вещей. У нас достаточно развитая промышленность военно-промышленного комплекса, мы посмотрим, где сможем участвовать в производстве тех вещей, которые необходимы для инвалидов.

В целом на сегодня у нас почти 50%, даже скажу, что мы преодолеем к концу года 50-процентный барьер по приоритетным направлениям доступности для инвалидов тех мест общественного пользования, которые предусматривались в программе. Поэтому мы будем активно участвовать, я думаю, нам от этого никуда не деться, потому что люди этот вопрос очень активно ставят, нам надо его так или иначе решать. Будем заниматься этим.

Д.Медведев: Понятно. Люди активно ставят эти вопросы, потому что у нас огромное количество людей с ограничениями по здоровью. Просто их до поры до времени не было принято замечать, а на самом деле это очень значительная часть населения. Более того, как известно, ни от чего зарекаться любой человек не может, проблемы со здоровьем могут возникнуть у любого.

Н.Меркушкин: 240 тыс. в Самарской области только.

Д.Медведев: Серьёзная цифра.

Коллеги, пожалуйста, какие будут комментарии и вопросы?

Прошу вас.

Д.Ливанов: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Для системы образования госпрограмма «Доступная среда» принципиально важна, потому что социализация людей с ограниченными возможностями здоровья начинается с детства. Мы за первый этап реализации программы сделали принципиально важное дело. 9 тыс. школ – это около 20% всех школ в нашей стране – получили необходимые условия для реализации инклюзивных образовательных программ. И мы видим, как следствие этого, что количество детей, обучающихся по таким программам, существенно выросло и растёт из года в год.

На новом этапе этой программы мы сделаем упор на развитие и поддержку системы специальных, так называемых коррекционных, школ. Их у нас 1700. И все без исключения такие школы получат необходимые ресурсы для развития и оснащения в соответствии с современными требованиями.

Кроме того, мы поддерживаем (об этом уже Максим Анатольевич сказал) развитие доступной среды в системе дошкольного образования, среднего профессионального и высшего образования. Я прошу поддержать программу. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо. Пожалуйста.

Н.Никифоров: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Мы также хотели бы со стороны Минкомсвязи просить поддержать представленный вариант программы. С точки зрения нашего министерства, здесь тоже реализуется ряд важных направлений.

Первое. Я бы выделил работу по субтитрированию телепрограмм. У нас количество субтитрированных программ с 3 тыс. часов увеличилось уже до 14 тыс. В рамках нового этапа планируем довести до 19 тыс. часов, причём добавятся и новые каналы (это и «Матч-ТВ», 5 канал, «Общественное телевидение»). Мы взяли достаточно высокую планку по качеству субтитров, не отказываемся от их профессиональной редактуры, то есть это не просто механическое, автоматическое генерирование текста, а обязательное участие редактора.

Второе большое направление – оснащение почтовых отделений. Это прежде всего оборудование для колясочников (пандусы), уже оснащено несколько тысяч отделений. Цель – довести до 5 тыс. таких объектов. В том числе действуют и льготы на подписку для инвалидов I и II групп, для слабовидящих.

Реализуется ряд проектов, связанных с выпуском литературы для слепых. Здесь мы работаем с московской специализированной типографией №27, которая это реализует, используем и другие неформальные способы взаимодействия. Появился даже специальный центр в Москве для IT-специалистов с инвалидностью, которым тоже оказывается целый ряд услуг в создании дополнительных рабочих мест.

Утверждены, кстати, кроме того, и специальные требования к веб-сайтам органов государственной власти, где прописаны чёткие критерии, как мы должны строить наш информационный материал, для того чтобы он мог комфортно восприниматься людьми с ограниченными возможностями. Поэтому просили бы поддержать данную редакцию программы.

Д.Медведев: Спасибо. Минпром, потом уже Минфин. Пожалуйста.

Д.Мантуров: Спасибо, Дмитрий Анатольевич.

Наше ведомство реализует достаточно широкий перечень мероприятий в части разработки и поддержки предприятий по производству товаров для людей с ограниченными возможностями здоровья, включая технические средства реабилитации. Данная госпрограмма даст возможность синхронизировать те разработки, которые мы реализуем, и закупки, которые будут осуществляться Министерством труда.

И второе направление очень важное, которое отражено в государственной программе, – это вопросы, связанные с разработкой и принятием национальных стандартов, которые обеспечат создание товаров и формирование пространства для людей как здоровых, так и с ограниченными возможностями. Мы считаем, что данные мероприятия носят междисциплинарный характер, и просим поддержать программу.

Д.Медведев: Спасибо. Пожалуйста, Антон Германович.

А.Силуанов: Спасибо, Дмитрий Анатольевич. Хотел по ресурсному обеспечению программы высказаться. Программу необходимо привести в соответствие с объёмами ассигнований, предусмотренными в проекте Федерального закона «О федеральном бюджете» на следующий год. Объём заявленных средств на следующий год в программе на 9,3 млрд рублей превышает объёмы, заложенные в бюджете. Связано это в том числе и с тем, что мы считаем необходимым дополнительно проработать вопросы о ценообразовании на закупаемые технические средства реабилитации. Как показывают проверки, они отличаются в разы в отдельных субъектах Российской Федерации, нет референтных цен по закупаемым изделиям для инвалидов, нет электронной базы инвалидов и, соответственно, очереди. То есть всё это нужно оптимизировать, упорядочить, можно сказать, объёмы помощи, оказываемой инвалидам.

В связи с этим представляется следующее. Сейчас необходимо привести объёмы ассигнований на следующий год в программе в соответствие с законом о бюджете. В ходе исполнения бюджета в следующем году, с учётом реализации этих структурных мер можно будет говорить о необходимости дополнительного выделения средств и объёмов таких средств. Мы считаем, что в данном случае можно вести речь и о задействовании средств Фонда социального страхования, где есть остатки, которые могут быть направлены на цели обеспечения соответствующими средствами реализации этой программы. Спасибо.

Д.Медведев: Спасибо. Есть ещё комментарии? Нет? Хорошо.

Программа, безусловно, очень важная, и то, что мы с вами реализовали программу предыдущую (она завершается) с 2011 по 2015 год, всё-таки действительно оздоровило ситуацию с поддержкой инвалидов, с помощью инвалидам, созданием безбарьерной среды. Очевидно, что программа должна быть продолжена. Для того чтобы её продолжать, необходимо сконцентрироваться на тех направлениях в том числе, о которых говорили докладывавший министр и коллеги, которые прокомментировали. В выступлении губернатора тоже звучали эти соображения, я имею в виду Николая Ивановича Меркушкина.

Давайте решение примем.

Что касается источников, то мы поступим так. Мы проанализируем все возможные варианты, а также проведём все необходимые проверочные процедуры, и в любом случае, как мы и договаривались, в том числе с коллегами по Государственной Думе, примем окончательное решение, имея в виду необходимость продолжить снабжение инвалидов техническими средствами реабилитации, потому как с точки зрения этого показателя мы, к сожалению, пока сильно отстаём от развитых стран.

Да, конечно, ситуация гораздо лучше, чем она была, скажем, пять-семь лет назад, когда вообще ничего не было, но тем не менее проблемы остаются.

Теперь переходим к блоку законов, о которых я говорил во вступительном слове. Давайте пройдёмся по всем этим документам.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 15 октября 2015 > № 1518524 Дмитрий Медведев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 8 октября 2015 > № 1516300 Дмитрий Медведев, Алексей Улюкаев

Заседание Правительства.

В повестке: о прогнозе социально-экономического развития на 2016-2018 годы, о проекте федерального бюджета на 2016 год.

Стенограмма:

Д.Медведев: У нас сегодня день бюджетный – завершается работа, это всегда тяжёлый процесс, даже в обычных условиях сложный процесс для Правительства, для всех, кто принимает участие в подготовке бюджета. В нынешней ситуации процесс вдвойне сложный – имею в виду достаточно непростые условия, в которых в настоящий момент находится экономика, и необходимость принимать целый ряд опять же непростых решений по оптимизации статей бюджета и по решению неотложных задач, которые стоят перед нашей страной.

Тем не менее работа проведена. Сразу хотел бы сказать, что она в целом была продуктивной, даже несмотря на большое количество споров и разногласий, что, собственно, всегда бывает. В повестке дня сегодня у нас – сам проект бюджета на следующий год, пакет сопровождающих его документов, включая прогноз социально-экономического развития, и целый ряд законодательных инициатив, которые направлены на увеличение доходной части бюджета.

Банк России в соответствии с существующими правилами также представляет проект Основных направлений единой государственной денежно-кредитной политики. Рассмотрим бюджеты Пенсионного фонда, Фонда социального страхования, Фонда обязательного медицинского страхования, и, естественно, с учётом графика рассмотрим поправки в бюджет текущего года, то есть что мы могли бы сделать именно по текущему периоду.

Сегодняшнее заседание – это промежуточный итог. Ещё раз говорю: это большая совместная работа всех органов исполнительной власти.

Встречались мы неоднократно, обсуждали и макроэкономическую динамику в целом, которая, скажем прямо, на протяжении всех месяцев обсуждения менялась, и вопросы отдельных отраслей экономики и социальной сферы. Вчера провели заседание Правительственной комиссии по бюджетным проектировкам. До этого я встречался с коллегами по партии «Единая Россия», и дальнейшая работа уже пойдёт на площадке Государственной Думы и Совета Федерации.

Хотел бы, чтобы – ещё раз об этом говорю – все настроились на максимально конструктивное взаимодействие с парламентом. Бюджет трудный, и, понятно, он всегда будет вызывать разные эмоции, его будут критиковать, потому что задача Правительства, соответственно, принять сбалансированный бюджет. Задача парламента в целом – тоже поддержать этот подход, но в то же время по понятным причинам у них есть и свои наказы, и свои представления о развитии страны. Поэтому все эти подходы нам придётся совместить.

Все министры, все вице-премьеры, каждый на своём направлении должен выстроить эффективный диалог с депутатами, членами Совета Федерации, представляя единую позицию Правительства, и тем самым работать на общий результат.

Бюджет, несмотря на свою жёсткость, адекватен тем возможностям, которые мы в настоящий момент имеем. Если раньше мы всё время говорили об эффективности – это такой был лозунг дня, – то сейчас это уже не лозунг, а просто неизбежность. Отступать просто дальше некуда.

Будем от всех требовать большей отдачи от вложенных бюджетных средств, требовать ужесточения контроля за соблюдением бюджетно-финансовой дисциплины, продолжим совершенствовать систему государственных закупок и закупок компаний с государственным участием.

При формировании бюджета этого года (я об этом говорил, но ещё раз повторю) мы исходили из трёх основных принципов.

Первое. Бюджетная политика должна обеспечивать долгосрочную стабильность и устойчивость всей бюджетной системы, включая региональный уровень. Для этого в том числе мы предусмотрели и создание ряда резервов, которые позволят своевременно реагировать на возникающие угрозы.

Второе. Выполнение социальных обязательств остаётся нашим безусловным приоритетом. Вчера мы приняли решение, несмотря на сложные экономические условия, рассмотреть возможность проведения ещё одной индексации пенсий по итогам первого полугодия.

Третье. Нам нужно помочь реальному сектору адаптироваться к сегодняшней ситуации, продолжить курс на технологическую модернизацию экономики, на развитие инфраструктуры, поддержать программы импортозамещения, в том числе по сельскому хозяйству, где мы вчера также приняли решение не снижать ни на рубль инвестиции в сельскохозяйственный сектор.

При подготовке бюджета Правительство опиралось на прогноз социально-экономического развития страны на 2016–2018 годы, но мы сами понимаем, насколько сейчас также трудным является прогнозирование. Прогнозы все ругают, но попробуйте сами прогноз составить в условиях такой волатильности. Будем исходить тем не менее из базового сценария этого прогноза. Он основан на достаточно консервативной оценке стоимости нефти – подчеркиваю: на достаточно консервативной – и предполагает умеренный рост социальных обязательств. Есть, конечно, и другие, более оптимистические расчёты, время покажет, что будет происходить, но в условиях того, о чём я только что сказал, то есть повышенной неопределённости на рынках, лучше ориентироваться на консервативный сценарий, на осторожный прогноз.

Это подразумевает сохранение воздействия на экономику ряда негативных факторов, прежде всего этот сценарий предполагает сохранение антироссийских санкций и ограничения на рынках капитала. Рынки капитала, финансовые рынки иностранные, международные рынки для нашей страны закрыты. Мы развиваемся за счёт собственных ресурсов – такая проверка на прочность, что, может быть, имеет и свои положительные стороны.

Но есть и ряд позитивных тенденций, или во всяком случае признаков этих тенденций. Начинается постепенное восстановление спроса и умеренный рост производительности труда. Исходим из того, что в следующем году вдвое снизится уровень инфляции. В таких условиях Минэкономразвития ожидает возобновление роста экономики уже в 2016 году. Но не все разделяют этот подход, тем не менее Министерство экономики отвечает за подготовку прогноза, и мы будем внимательно относиться к этим позициям.

В дальнейшем, по мере восстановления инвестиционного спроса, потребительского спроса рост может укрепиться. Будем надеяться, что именно такая тенденция возобладает. И для этого нужно принять все необходимые распорядительные решения, потому что задача Правительства заключается именно в принятии решений, как нормативных, так и индивидуальных, по отдельным направлениям развития экономики и социальной сферы.

Мы готовим бюджет на один год по известным причинам. Решение такое принято. Но задать ориентиры на среднесрочную перспективу нам тем не менее необходимо, мы всё-таки должны сегодня выдать текущее представление о том, как это может выглядеть. Какой бы сложной ни была ситуация в экономике, нам важно сохранить ключевые программы, направленные на развитие страны и на поддержку людей.

Я больше не буду никаких цифр называть. Цифры вчера были названы на заседании нашей Правительственной комиссии, и все эти цифры слышали. Мы их неоднократно анализировали в ходе совещаний, которых было проведено огромное количество.

Сейчас основные параметры бюджета на следующий год представит Министерство финансов. Прогноз, как я сказал (с него мы начнём), представит Министерство экономического развития. Я просил бы коллег быть краткими, потому что мы не первый раз всё это слушаем. Принципиально ничего не изменилось за прошедшие 24 часа.

Я подписал, как вчера и говорил, поручение доработать проект бюджета. Сейчас мы кое-что обсудим. Несколько позиций ещё, по всей вероятности, потребуют досогласования, выверки, но в целом исхожу из того, что проект бюджета находится в высокой степени готовности.

Это же касается бюджетов государственных внебюджетных фондов. Вчера тоже мы их обсуждали, были сделаны замечания, предложены правки. Надеюсь, что всё это тоже будет учтено в ходе работы за оставшиеся несколько дней.

Утверждаем мы и правки в Закон о бюджете за 2015 год, сокращаем дефицит до 3% ВВП. Антикризисный бюджетный маневр, который мы предприняли в начале года, позволил экономике постепенно адаптироваться к новым условиям и сгладил влияние негативных факторов, а также поддержал позитивные процессы. Целый ряд программ, которые были реализованы, оказался вполне эффективным. Не все, но некоторые из них выстрелили, что называется, вовремя. Некоторые из них не понадобились, потому как развитие кризиса пошло по несколько более умеренному сценарию, скажем прямо, чем тот, который мы обсуждали в начале текущего года.

Бюджет получил дополнительные доходы, причём большая часть из них пришла из ненефтегазового сектора. Это связано, конечно, и с текущей ситуацией на рынке углеводородов, но это связано всё-таки и с некоторым структурным изменением экономики. И хотя это ещё пока робкие тенденции, нужно сделать всё, чтобы их закрепить на будущее, потому что мы заинтересованы именно в том, чтобы значительная часть доходов в экономике страны создавалась за счёт доходов не от нефти и газа.

Переходим к обсуждению. Просил бы компактно докладывать и, если будут какие-то комментарии, с учётом того, что мы вчера тоже с вами значительную часть всех моментов обсудили, достаточно подробно, долго обсуждали, выступления должны быть максимально короткими.

Мы послушаем в публичном измерении прогноз, послушаем доклад о федеральном бюджете, потом я попросил бы выступить представителя Центрального банка, потом доложить о бюджете Пенсионного фонда, Фонда социального страхования и Фонда обязательного медицинского страхования, чтобы весь блок документов, который мы рассматриваем, был перед нами и, соответственно, мы могли бы всё это рассмотреть.

Коллеги, которые докладывают, могут сказать и о законодательных новеллах. Пожалуйста, Алексей Валентинович.

А.Улюкаев: Спасибо. Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Действительно, подготовка прогноза шла в условиях высокой степени макроэкономической неопределённости. Тем не менее, как было сказано Председателем во вступительном слове, где-то начиная с середины года российская экономика демонстрирует адаптивность, свою приспособленность к принципиально новым условиям – закрытию глобальных рынков капитала и к ухудшению конъюнктуры почти всех сырьевых товаров. Это видно из того, что начиная с июня прекратилось углубление производственного спада. Он начался в IV квартале прошлого года, углублялся в течение I и II кварталов, к июню это углубление прекратилось, и в течение последних трёх месяцев мы наблюдаем практически нулевую динамику по валовому внутреннему продукту, месяц от месяца со сглаженной сезонностью. При этом начиная с июня стал восстанавливаться рост кредитования банковского нашего бизнеса, прекратился спад розничного товарооборота, сельское хозяйство показывает умеренные темпы роста, промышленность – около нуля, чуть лучше в добывающей промышленности, чуть хуже в обрабатывающей промышленности. Очень неплохой финансовый результат работы предприятий: прибыль в экономике за восемь месяцев этого года – примерно на 40% больше, чем в соответствующий период прошлого года.

Тем не менее понятно, что риски остаются достаточно высокими, поэтому для целей разработки прогноза мы взяли, как также сказал Председатель, очень консервативные предпосылки по конъюнктуре сырьевых товаров, прежде всего нефти. Напомню, что для 2016 года это 50 долларов за баррель, для 2017 года – 52 и для 2018 года – 55, в то время как консенсус инвестиционных банков и аналитиков в энергетике показывает более высокие цифры: 57 – по 2016 году, 64 – по 2017 году и 69 – по 2018 году.

В этой ситуации немного уточнён прогноз на текущий, 2015 год. Мы исходим из того, что IV квартал уже покажет по своим цифрам немножко лучший результат, чем III квартал. II и III кварталы – у нас спад минус 4,5%, IV квартал – примерно минус 3,9. И такими примерно будут и годовые итоги – минус 3,9 по ВВП до конца года; ожидаемая инфляция – 12,2%; снижение реальных доходов – на 4%; снижение розничного товарооборота – на 8,5%. Особенно опасная ситуация складывается в области инвестиций и связанных с ними строительством и производством строительных материалов.

Тем не менее появляются серьёзные основания считать, что в 2016 году начнётся восстановительный рост. Если, как я уже сказал, в IV квартале мы видим квартал к кварталу прекращение спада, начало роста, то есть IV квартал этого года будет немножко лучше, чем III квартал, то со II квартала 2016 года мы ожидаем, что показатель год к году начнёт выходить в положительную плоскость и в целом по 2016 году рост ВВП составит 0,7%. При этом основными источниками роста будет постепенное возобновление потребительского спроса.

Мы предполагаем, что рост розничного товарооборота составит 0,4% в следующем году. Ориентирующийся на этот показатель другой показатель – восстановление материальных запасов в производстве, удельный вес которого в ВВП равен примерно одному процентному пункту валового внутреннего продукта.

К сожалению, инвестиции пока не смогут поддержать этот наметившийся рост. Мы ожидаем, что по-прежнему инвестиционные планы компаний будут откладываться на более отдалённые периоды времени, тем не менее спад в области капиталовложений будет, конечно, гораздо меньше, чем в этом году. В этом году это было примерно 9,9%, в следующем году гораздо меньше, но всё-таки отрицательное значение – минус 1,6%.

С 2017 года мы ожидаем восстановления и валовых накоплений как источника экономического роста; вклад валового накопления в рост ВВП в 2017–2018 годах превысит 1% ВВП. Соответственно, вот эти характеристики инвестиционного роста, которые начнут проявляться к 2017 году, позволят ускорить общие темпы развития экономики до 1,9% роста ВВП в 2017 году и 2,4% роста валового внутреннего продукта в 2018 году. При этом темпы роста инвестиций будут на уровне 4,8 в 2017 году и 5,4 – в 2018 году.

Одновременно мы ожидаем существенного замедления инфляционных процессов, поскольку высокоинфляционная волна нынешнего года нами оценивается как краткосрочная и связанная прежде всего с изменением курсовых соотношений. В этой связи мы ожидаем, что рост потребительских цен замедлится в 2016 году почти вдвое относительно текущего года и составит декабрь к декабрю 6,4%.

Дальнейшая умеренная политика в области монетарной политики и политики тарифов естественных монополий позволит поддержать эту тенденцию и в 2017 и 2018 годах снизить инфляцию, соответственно, до 6 и 5%.

По промышленному производству прогнозируется умеренный рост, выход в 2016 году на рост в 0,6%, и кумулятивно за три года рост промышленного производства на 4,1%.

Более быстрые темпы роста ожидаются по блоку обрабатывающих производств – примерно 5,5% за три года, среди которых особенно выделяются отрасли транспортного машиностроения (более 7% за три года) и машиностроения в области производства электрооборудования и электронно-оптического оборудования – 6,4%.

В течение всего рассматриваемого периода предполагается, что доля валового накопления, валовой прибыли будет достаточно высока в валовом внутреннем продукте – в плюсе 34% ВВП, что примерно на 2–2,5 процентного пункта выше, чем это было в нескольких предшествующих годах. Мы ожидаем улучшения структуры экспорта, увеличения доли несырьевого экспорта примерно на 2 процентных пункта.

В целом текущий счёт будет существенно положителен – на уровне более 70 млрд долларов плюса по текущему счёту, что будет значительно превышать то минусовое значение по капитальному счёту, которое связано как раз с тем, что глобальные рынки капитала закрыты для наших заёмщиков и приходится выплачивать и погашать долг за счёт внутренних источников.

Тем не менее мы ожидаем, что положительное сальдо текущего счёта будет больше, чем отрицательное сальдо капитального счета, что придаёт дополнительную устойчивость всей макроэкономической конструкции.

Мы ожидаем снижения уровня безработицы: в этом году это 5,8% (меньше, чем это было в сценарных условиях), и затем снижение до 5,7%, ещё дополнительно меньше, чем это было в сценарных условиях.

Это базовый прогноз, на основе которого рассчитывались параметры бюджета.

Кроме этого мы подготовили два других варианта. Консервативный вариант, который исходит из максимально осторожных предположений, что конъюнктура мировая сократится до 40 долларов за баррель и будет неизменна в течение всего рассматриваемого периода.

Эта ситуация, конечно, максимально негативная для восстановления темпов экономического роста, поэтому и в 2016 году в этом сценарии восстановление роста не происходит, падение может составить 1% ВВП, в 2017 году произойдёт стабилизация, и лишь в 2018 году, на два года позже, чем в базовом сценарии, экономика может перейти к росту. Соответственно, более высокий инфляционный уровень, меньшая инвестиционная активность – это характеристики консервативного сценария.

И, наконец, третий вариант – это целевой сценарий, при котором при той же конъюнктуре сырьевых товаров мы предполагаем возможность более активного использования инструментария экономической политики для достижения базовых целей: это 4% по инфляции, рост производительности труда не менее 5%, притом что к концу рассматриваемого периода выход на темпы экономического роста выше среднемировых.

Это предполагает высокий рост инвестиций, на уровне 7,9% темпы роста в год, и выход на рост валового накопления ВВП до 22 процентных пунктов, примерно на три процентных пункта больше, чем это сейчас. Соответственно, при таком развитии событий рост ВВП в 2016 году составит 2,3% с последующим ускорением до 3,3 в 2017 году и 4,4 в 2018 году, что выше, чем среднемировые значения.

Вот такие основные характеристики трёх вариантов прогноза.

Д.Медведев: Спасибо большое, Алексей Валентинович.

Теперь по проекту бюджета просил бы доложить Антона Германовича Силуанова.

А.Силуанов: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Хочу сказать, что бюджет на 2016 год составлен на основе прогноза, который сегодня доложен Министерством экономического развития. В прогнозе есть и определённые оптимистические нотки: речь идёт и о росте заработной платы, и о прибыли, да и, собственно, ситуации с нефтью и с курсом.

Действительно, если мы сегодняшнюю ситуацию возьмём, то нефть марки Urals примерно на уровне прогноза – около 50 долларов за баррель, в то же время курс сегодня – около 62 рублей за доллар, а в прогнозе 63,3. Напомню, что примерно 1 рубль курса – это примерно 90 млрд рублей наших доходов. Если брать сегодняшнюю ситуацию, переносить её на следующий год, то мы уже недополучим порядка 90 млрд рублей доходов. Поэтому бюджет должен сформироваться с учётом консервативных сценариев, консервативного подхода в области как формирования прогноза, так и формирования бюджета.

Основные позиции по проекту бюджета мы вчера на бюджетной комиссии обсудили. Хотелось бы ещё раз отметить, что мы формируем бюджет следующего года в условиях снижения доходов, доходной базы. Если брать наш трёхлетний бюджет 2015–2017 годов в части 2016 года, то снижение доходов составит 2,2 трлн рублей. По сравнению с основными направлениями бюджетной политики, которые мы обсуждали здесь буквально некоторое время назад, доходы снижаются на сумму 380 млрд рублей. Тем не менее расходы практически мы такими темпами не уменьшаем. Расходы, наоборот, к Основным направлениям бюджетной политики, которые мы обсуждали в Правительстве, растут на 72,5 млрд рублей.

В этих условиях дефицит на следующий год составит 3% ВВП, или 2,36 трлн рублей. Основным источником финансирования дефицита бюджета, как и в текущем году, станет использование резервов резервного фонда. В следующем году в качестве источника стоит 2,136 трлн рублей – это средства резервного фонда, которые мы направим на финансирование дефицита бюджета.

Кроме того, мы оставляем себе возможность использовать до 500 млрд рублей резервов в случае, если не будут исполняться, как мы запланировали, доходы или источники финансирования дефицита бюджета.

Одна из новаций, которую мы вчера обсуждали: мы планируем и оставляем возможность выхода всё-таки на внешние заимствования, в первую очередь заимствования, которые заинтересуют наших азиатских партнёров, и учли в бюджете возможность выхода на внешние рынки в сумме до 3 млрд долларов США.

Тем не менее общий объём заимствований не меняется, я имею в виду внутренние и внешние. Мы видим риски значительного перераспределения ресурсов через бюджет путём массированных внутренних заимствований, поэтому предложили за счёт внешних привлечений уменьшить объём внутренних источников финансирования дефицита бюджета.

Хотелось бы отметить, что в следующем году существенно сокращаются возможности для перераспределения ассигнований в ходе исполнения бюджета за счёт внесения изменений в роспись. Поэтому и вчера тоже обращался к коллегам, с тем чтобы нам как можно больше поставить расходов непосредственно на те строчки, по которым должны исполняться. В следующем году меньше будем перераспределять расходов через сводную бюджетную роспись.

Хотелось бы также сказать, что в качестве новации мы предусмотрели в бюджете формирование двух фондов.

Один фонд – по поддержке отраслей экономики. Мы, Дмитрий Анатольевич, в соответствии с решениями, которые были вчера приняты, можно сказать, часть средств уже распределили: 75 млрд рублей из этого фонда направлены на поддержку сельского хозяйства, с тем чтобы выполнить поручение о том, чтобы не сокращать объёмы расходов на сельское хозяйство по сравнению с уровнем, достигнутым в текущем году. 237 млрд рублей – сумма, которая стоит уже в бюджете следующего года. Поэтому часть средств фонда мы уже распределили.

В следующем году у нас предусмотрено увеличение средств этого фонда на сумму до 150 млрд рублей, исходя из трёх позиций. Первая позиция – за счёт возможных переходящих остатков с текущего года на следующий год. Если такие остатки будут, мы будем погружать их в фонд по поддержке отраслей экономики.

Также предусмотрено направление в этот фонд средств до 30%, получаемых от дополнительных поступающих ненефтегазовых доходов следующего года, а также направление части средств с учётом использования нашими компаниями, корпорациями, которым предусмотрено выделение средств в их уставной капитал. Будем их перечислять с учётом реализации тех задач, под которые выделялись деньги в текущем году с учётом освоения этих средств. То есть, если есть остатки средств в компаниях и корпорациях, выделенных в текущем году или в предыдущие годы, то в следующем году мы предлагаем корректировать и объёмы перечислений в капитал этих корпораций в рамках следующего бюджетного цикла. Поэтому фонд поддержки отраслей экономики мог бы быть увеличен до 150 млрд рублей.

Кроме того, второй фонд создаётся за счёт продления моратория на взносы в накопительную составляющую системы обязательного пенсионного страхования. Сумма этого фонда составляет 342,2 млрд рублей, и средства этого фонда будут использоваться при необходимости в случае наличия решений Председателя Правительства или Президента Российской Федерации.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги! Хотел бы буквально несколько слов сказать о тех изменениях, которые произошли с учётом обсуждения вчера на бюджетной комиссии. Мы, как я уже докладывал, увеличили дефицит бюджета до 3%, это увеличение расходов составило 175,8 млрд рублей. Восстановлена часть расходов, которые предлагались ранее к оптимизации, к сокращению по силовому блоку, на сумму 165 млрд рублей, а также на 10 млрд рублей увеличены ассигнования на обеспечение жильём ветеранов Великой Отечественной войны. Мы должны в следующем году закрыть эту программу. Все обязательства будут выполнены, и все ветераны, которые нуждаются в улучшении жилищных условий, должны получить жильё.

Кроме того, перераспределена часть ассигнований в соответствии с теми поручениями, которые были даны, Дмитрий Анатольевич, Вами. Речь идёт о выделении средств на программу ликвидации последствий уничтожения химического оружия, на компенсацию энергосберегающим организациям Хабаровского края в результате роста цен на газ, связанного с изменением курса рубля, поскольку газ идёт с сахалинских проектов и стоимость его увеличена в результате изменения курса рубля к валютам. Выделены дополнительные средства на создание инфраструктуры для плавучей атомной теплоэлектростанции на Чукотке, а также целый ряд других позиций, по которым давались поручения. Это всё уже погружено в бюджет, и соответствующие ассигнования поставлены.

Уважаемые коллеги, в завершение хочу сказать, что мы в условиях снижения, ухудшения внешней экономической конъюнктуры ранее планировали адаптировать бюджет в течение трёх лет к изменению внешних условий. Бюджет текущего и следующего годов учитывает новые экономические реалии, должен адаптироваться к новым экономическим условиям, поэтому нам надо быть предельно жёсткими в принятии решений по выделению ассигнований – как дополнительных, так и по перераспределению той экономии, которая будет возникать в ходе исполнения бюджета следующего года. Поэтому хотелось бы всех коллег попросить о том, чтобы максимально экономно, максимально рачительно подходили к использованию средств как предусмотренных в бюджете, так и возникающих дополнительных потребностей в ходе реализации бюджета следующего года.

Д.Медведев: Спасибо, Антон Германович. Теперь давайте, как мы и договаривались, продолжим обсуждение уже вопросов, которые стоят в повестке дня, но дадим высказаться, естественно, коллегам, которые отвечают за свои части этой общей работы.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 8 октября 2015 > № 1516300 Дмитрий Медведев, Алексей Улюкаев


Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены > mos.ru, 7 октября 2015 > № 1526967 Сергей Собянин

Интервью газете «Аргументы и Факты»

Москва не может застыть в своём развитии. Если не совершенствоваться, российская столица проиграет конкурентную борьбу и городам нашей страны, и мегаполисам мира, уверен Мэр Москвы Сергей Собянин. В беседе с главным редактором «АиФ» Николаем Зятьковым он рассказал о том, что делается для превращения Белокаменной в город, комфортный и для тех, кто здесь живёт постоянно, и для тех, кто приезжает своими глазами увидеть изменившуюся за последние пять лет российскую столицу.

Избиратели оценили

Николай Зятьков: Пять лет пролетели так быстро...

Сергей Собянин: От этого немножко грустно.

Николай Зятьков: Почему?

Сергей Собянин: Так это же наши годы, которые чем дальше, тем стремительнее проходят.

Николай Зятьков: Тем не менее, Сергей Семёнович, за это время произошло много значительных событий. Какое из них лично для Вас стало самым важным?

Сергей Собянин: На вопрос «Как Вы оцениваете свою работу?» всегда отвечаю: «Избиратели оценят». Оценку моему труду поставили москвичи, проголосовав на выборах. И это для меня важное событие. Это подтверждение того, что я двигаюсь в нужном направлении, а москвичи одобряют перемены.

Николай Зятьков: Скажите, изменилось ли за последние годы число людей, которые Вам помогали, подставляли плечо?

Сергей Собянин: Я должен сказать, что без поддержки Президента и Правительства Российской Федерации работать в Москве было бы невозможно. Я благодарен за их поддержку. И очень важно, чтобы так было и дальше.

Николай Зятьков: Изменилось ли число недоброжелателей, завистников? Ведь были, наверное, и те, кто хотел бы порулить на посту Мэра столицы?

Сергей Собянин: Это вам лучше известно (смеётся). Знаете, было бы нелепо, если бы в таком огромном городе не нашлось людей, которые недовольны чем-то или не критикуют действующую власть. Это вполне нормально. А если кто-то хочет побыть Мэром... Так, пожалуйста, никому не возбраняется выставить свою кандидатуру на очередных выборах и бороться!

Николай Зятьков: Как удаётся достигать компромисса? К примеру, люди, которые ездят на автомобилях, имеют одни приоритеты. У кого нет машины — те не хотят, чтобы в их дворах организовывали парковки, а перед окнами расширяли дороги. Сергей Семёнович, очевидно, что все довольны Мэром быть не могут.

Сергей Собянин: Пожалуй, это самый сложный вопрос — соотношение интересов различных групп населения и нахождение компромисса. Даже в маленьком дворе по поводу установки детской площадки у людей много разногласий. Что уж говорить о расширении дорог, строительстве транспортных пересадочных узлов, реализации крупных градостроительных проектов, принятии таких управленческих решений, как платная парковка, и так далее. Конечно, есть и те, кто поддерживает эти меры, и те, кто видит по-другому решение городских проблем. Максимально стараемся найти компромисс между всеми. Но в конечном итоге принимать решение мне и брать за всё ответственность тоже мне. Поэтому всегда исхожу из соображений целесообразности и прагматичности, чтобы в целом для города было лучше.

От мигрантов доходов больше, чем проблем

Николай Зятьков: Москва вернула былое великолепие ВДНХ, начались работы на пустыре перед Кремлём в Зарядье, будут построены парки развлечений. Чего ещё по-крупному не хватает, на Ваш взгляд, российской столице?

Сергей Собянин: Из всех проблем Москвы транспортная остаётся, на мой взгляд, проблемой номер один. И недостаточно вводить платные парковки, реконструировать магистрали и строить развязки. Необходимо продолжать активно развивать общественный транспорт в целом и метро в частности. Поэтому будем, несмотря на кризисные явления, активно строить метро. Только оно может кардинальным образом решить проблемы с передвижением людей в мегаполисе. Ему в помощь — пригородные электрички. Сегодня фактически два миллиона человек в день пользуются ими. Поэтому пристальное внимание уделяется программе развития Московского железнодорожного узла, на который приходится свыше 50 процентов всех пригородных перевозок в стране. Кстати, на днях мы запустили экспрессы «Ласточка» от Ленинградского вокзала до Крюкова. Фактически они работают в режиме наземного метро. Время в пути для пассажиров сократилось в два раза (до 25 минут), с чем я и поздравляю жителей Зеленограда и Химок. Таким удобством могут похвастать даже не все районы столицы, находящиеся в пределах МКАД. Как вы понимаете, это результат той огромной работы, которую мы проводим вместе с РЖД, Московской областью и Правительством Российской Федерации.

Но вы задали мне более общий вопрос, поэтому, касаемо других проблем, хочу отметить вот что: город не может достигнуть чего-то и почивать на лаврах. Наша работа направлена на постоянное улучшение всех сфер жизни — образования, здравоохранения, культуры, спорта, развитие общественного пространства. Без этого город остановится в своём развитии.

Николай Зятьков: В своё время остро стоял вопрос с нехваткой рабочих рук в Москве. И для этого использовались и привлекались силы как из регионов нашей страны, так и из ближнего зарубежья. Скажите, сейчас как обстоят дела на рынке труда? И могут ли приезжие, в основном из Таджикистана, Киргизии, Узбекистана, нарушить баланс? Мы видим, что западные страны расколоты: часть населения не приемлет беженцев. Видите подобную опасность для Москвы?

Сергей Собянин: Между мигрантами европейскими и теми, которые приезжают к нам, есть одна большая разница. В Европу они приезжают за пособиями, а к нам — на работу. И если европейцы им платят за то, что они ничего не делают, и содержат их, то у нас мигранты платят нам для того, чтобы приехать и работать здесь. Мы ввели систему патентов. Для того чтобы проживать в Москве больше трёх месяцев, нужно иметь на руках соответствующий документ и платить четыре тысячи рублей в месяц в качестве аванса подоходного налога. Плюс мигрант должен купить и медицинскую страховку. И никаких обязательств государство перед ним по социальному обеспечению не несёт. Поэтому мигранты в Москве приносят больше дохода, чем проблем.

Николай Зятьков: А дефицит рабочей силы есть?

Сергей Собянин: Дефицит всегда был и будет сохраняться, поскольку избыток рабочих мест составляет около двух с половиной миллионов человек. Часть из них компенсируется за счёт российских регионов и Подмосковья, часть — за счёт мигрантов.

И потянулись туристы

Николай Зятьков: В Москве проводится много праздников. И людям это нравится. Что станете проводить на регулярной основе?

Сергей Собянин: Скажу вам, что раньше в Москве какие-либо праздники проводить было очень сложно в силу того, что все площади и тротуары забивались машинами. Напротив Тверской, 13 автомобили заезжали чуть ли не на сам памятник Юрию Долгорукому! Сегодня ситуация изменилась. Поэтому традиция проведения тех или иных праздников появилась после приведения в порядок улиц, площадей, скверов, парков Москвы. Количество людей, которые ежегодно посещают зелёные зоны и парки, кратно увеличилось. Сегодня стало возможным проведение массовых городских фестивалей — «Путешествие в Рождество», пасхальная ярмарка, летний праздник варенья, «Круг света». И потянулись миллионы людей, не только москвичей, но и гостей столицы. Конечно, такие мероприятия необходимо сохранять.

Николай Зятьков: Но скептики задаются вопросом: не слишком ли много денег на это тратится?

Сергей Собянин: Что касается затрат, то они все окупаемы. И важно, что это дополнительные доходы для малого бизнеса — для торговли, общепита, для тех, кто производит товары и сувениры, продающиеся на этих мероприятиях. Все фестивали, что пользуются популярностью у москвичей и гостей столицы, будем проводить регулярно. Кстати, Москва недавно получила «Золотое яблоко» — премию Международной федерации журналистов, пишущих о туризме. (Её вручают с 1970 года стране, городу или персоне за особые заслуги в развитии и продвижении туризма на планете. — Прим. ред.) И это не случайно.

Льготы не урезаем, а добавляем новые!

Столица не резиновая

Николай Зятьков: Мощные темпы развития российской столицы, конечно, требуют серьёзных инвестиций, а тут кризис... Мы знаем и пишем в «АиФ», что во многих регионах, к сожалению, бюджеты трещат по швам. И губернаторы начинают урезать все статьи расходов, в том числе социальные. Москва тратит гигантские средства на дорожное и жилищное строительство. Как изыскиваете средства на все программы и не скажется ли кризис на социальной поддержке москвичей?

Сергей Собянин: Я надеюсь, что не скажется. С 2010 года мы увеличили на 40 процентов расходы бюджета на помощь людям. Ввели систему адресной поддержки ветеранов войны и инвалидов, увеличили выплаты семьям, взявшим к себе детей-сирот. Мы выполняем в полном объёме свои обязательства по социальной защите москвичей, и все законы города Москвы на это работают. Более того, мы вводим и дополнительные преференции. С 1 июля льготы по уплате взносов на капитальный ремонт распространились не только на тех, кому положено по федеральному закону, но и на 10 других категорий москвичей, которые до этого не имели преимуществ по оплате жилищных услуг. Если же говорить о льготах по оплате жилищно-коммунальных услуг в целом, то ими пользуются около 3,3 миллиона человек, причём размер скидки для разных категорий горожан составляет от 30 до 100 процентов.

Николай Зятьков: При Вас столица, которая долгое время была стянута МКАДом, вышла за эти пределы. У города прибавилось жителей и забот в связи с этим?

Сергей Собянин: Жителей присоединённых территорий было не так много. И за прошедшие годы их количество выросло всего на 70 тысяч. При этом количество рабочих мест увеличилось на 80 тысяч. То есть идет опережающее создание мест приложения труда, чтобы компенсировать их недостаток в южной и юго-западной части мегаполиса. Это наша главная задача. Кроме того, рассматриваем площадку Новой Москвы и для строительства жилья. В старой Москве всё меньше и меньше возможностей для этого, город не резиновый, во дворах строить не будешь. Присоединённые же территории предоставляют возможность комплексной застройки.

Николай Зятьков: Долгое время не решался вопрос с доступностью торговых точек для москвичей. Был период, когда помещения магазинов в центре города занимали банки или офисы. И купить хлеба или молока было проблемой. Вот сейчас на регулярной основе проводятся ярмарки различные, и во время кризиса они тем более востребованы. Не будете их загонять под крыши супермаркетов?

Сергей Собянин: Ярмарки выходного дня и региональные ярмарки стали доброй традицией в Москве и пришли на замену тому хаосу, который существовал в виде рынков типа «Лужи» и ряда других, которые были рассадником криминала и никакого отношения к ежедневным потребностям Москвы не имели. Это были огромные площадки по торговле китайским ширпотребом. После ликвидации рынка в «Лужниках» криминальная ситуация в районе улучшилась в разы! Это касается и других подобных злачных мест Москвы, ведь мы ликвидировали несколько десятков таких рынков. А вместо них создали в каждом районе ярмарки выходного дня, куда привлекли фермеров, садоводов и огородников. Проводятся и региональные ярмарки. Всего в этом году их планируется порядка 400, а приедут к нам из 80 регионов. Среди них Ивановская, Воронежская, Липецкая, Вологодская области, Дагестан, Алтай и многие другие.

Николай Зятьков: Вы вспомнили про «Лужники». Сейчас они на реконструкции. И станут стадионом, на котором в 2018-м пройдёт открытие чемпионата мира по футболу. К сожалению, так бывает, что хорошая история, связанная с проведением Олимпиады или другого знакового события в мире спорта, потом для тех, кто его проводил, превращается в обузу. Люди вспоминают Олимпийские игры в Греции, а теперь стадионы поросли бурьяном, потому что не используются. Не ждёт ли подобная участь наши «Лужники»? Как потом будут загружаться эти 80 с лишним тысяч посадочных мест?

Сергей Собянин: Так же, как и до этого. Мы же реконструируем действующий стадион и прибавляем всего пару тысяч мест, поэтому кардинальных перемен с точки зрения вместимости не случится. С точки зрения комфорта — да, здесь появится совершенно другое, более качественное пространство, где будет удобно разным категориям зрителей и спортсменам.

Другое дело — стадионы «Спартак», ЦСКА или «Динамо», об их использовании стоит задуматься. Но это сделает инвестор — тот, кто их строит. Пусть у него голова болит, как их окупать.

«Лужники» же всегда использовались не только как спортивная площадка, но и как место для проведения крупных культурных мероприятий. Так будет в будущем, и «Лужники» не будут пустовать!

Как для города лучше

Николай Зятьков: Говорят, что скоро в Москве совсем исчезнут привычные маршрутки. Вместо них нам обещают современные безопасные мини-автобусы с кондиционерами, навигаторами, проверенными водителями. Не приведёт ли это всё к тому, что проезд подорожает? И будут ли сохранены льготы на проезд?

Сергей Собянин: Никаких льготников маршрутки не перевозили никогда. Все льготники были сосредоточены на маршрутах Мосгортранса. Что же касается цены, то в маршрутках она всегда была выше, чем в городском транспорте. Поэтому реформа наземного общественного транспорта приведёт к тому, что стоимость билетов не увеличится, а уменьшится. И автобусы будут перевозить бесплатно льготников вне зависимости, какой это маршрут и кто перевозит москвичей — частная компания или государственная. Как мы этого добьёмся? Москва будет заказывать у коммерческих компаний транспортную услугу и требовать выполнения графика, культуры обслуживания и качества подвижного состава.

Николай Зятьков: Получается, доход у владельцев маршрутов был очень высокий, раз они в новых условиях работы должны будут купить хороший транспорт и ещё бесплатно перевозить тех, кому это положено?

Сергей Собянин: Бюджет Москвы будет оплачивать поездки льготников. Кроме того, мы поможем коммерческим перевозчикам закупить современные автобусы (предоставляя льготы по лизингу). А какой у них доход, мы скоро узнаем. Сегодня такие перевозчики по большей части работают в серой зоне. Цель реформы — сделать их бизнес прозрачным. Да, и мы никого насильно не заставляем работать по новым правилам. Кто не хочет перевозить москвичей — не будет. Мы выставляем маршруты на конкурс, и те коммерсанты, которые его выигрывают, подписываются под всеми обязательствами, которые определил город. Такая схема существует в большинстве мегаполисов мира, и Москва одной из последних переходит на такую упорядоченную, чёткую работу с частными перевозчиками.

Начнём в октябре, и надеюсь, что в первом полугодии 2016 года полностью закончим реформу.

А контроль за москвичами!

Николай Зятьков: Хочу задать Вам вопрос из почты «АиФ». Он про конкретный район Богородское на востоке столицы. Москвич сообщает, что там ведётся строительство в основном жилых домов. Но при этом поликлиника как была одна, так и осталась, школы переполнены, не строится ни новых спортплощадок, ни детсадов. Поэтому читатель как сознательный горожанин не просто жалуется, а ставит вопрос принципиально: обсуждать с жителями надо!

Сергей Собянин: Абсолютно правильный подход. Практически никогда не начинаем крупного строительства, не утвердив проект планировки территории. А проекты планировки территории всегда выносятся на обсуждение горожан и, как правило, утверждаются после того, как они соглашаются с этим проектом. Но в любом случае каждое жилищное строительство должно быть обеспечено объектами соцкультбыта. Что касается Богородского, насколько я знаю, в бюджете заложены деньги на строительство поликлиники. В проекте планировки есть новые детский сад и школа. Мы обязательно будем следить, чтобы застройка велась в комплексе.

У нас за последние годы построены сотни детских садов и школ. Вы знаете, что очерёдность в дошкольные образовательные учреждения мы ликвидировали одни из первых в России? То есть мамы и папы могут привести ребёнка в детсад с трёх лет. И в большинстве районов — с 2,5 лет. Причём количество детей, которые посещают садики, за последние годы увеличилось раза в полтора.

Николай Зятьков: Ещё один вопрос из нашей почты. Как средства, которые собираются на капитальный ремонт жилых зданий, станут контролировать? Каким образом можно будет проверить, что деньги используются по назначению, а не оседают где-то у посредников?

Сергей Собянин: Бытует мнение, что капитальный ремонт жилых зданий переложили с плеч государства на плечи граждан. Должен сказать: сколько Москва тратила на капремонт, столько и будет продолжать тратить. Но этих денег явно не хватает для того, чтобы огромный жилищный фонд столицы, который принадлежит теперь собственникам, своевременно ремонтировать. Поэтому собираемые средства — дополнительные деньги, которые пойдут на капремонт. Если этого не сделать, то вместо нормальной квартиры в конечном итоге многие получат аварийное жильё, которое ничего не будет стоить, и людям придётся покупать другое. А после капитального ремонта собственность людей только вырастет в цене. Так что деньги, которые люди вкладывают в капремонт своего дома, на самом деле являются капитализацией их собственности.

Что касается сохранности средств, у москвичей есть выбор: либо отдавать деньги в единый фонд — городской Фонд капитального ремонта, либо создавать свой на уровне управляющей компании, ТСЖ дома и там хранить деньги так, как они считают нужным.

На мой взгляд, самый безопасный путь и самый эффективный — солидарная система, такая как пенсионный фонд или медицинское страхование, когда люди платят сегодня, а получают услугу тогда, когда она им требуется. Но препятствовать накоплениям граждан на своём счету мы не можем, и прав контролировать их счета у нас тоже нет. Что город может? Разъяснять, рассказывать о рисках, обучать... Собираемые же городским фондом взносы копятся в казначействе, на счетах Центрального банка. И столица в полной мере контролирует эти деньги. Но они не будут без дела накапливаться годами и висеть на счетах. Они станут направляться в первую очередь на ремонт тех домов, которые находятся в плохом состоянии. И мы предполагаем, что за ближайшие три года отремонтируем около трёх тысяч домов в Москве. Это почти 10 процентов жилого фонда. Главное, чтобы хватило строительных мощностей, квалифицированных рабочих, чтобы это было сделано качественно.

Николай Зятьков: Строители не завысят объёмы работ и цены на них?

Сергей Собянин: Они не устанавливают ни объёмы, ни расценки. Объёмы устанавливаются федеральным законом и постановлением Правительства Москвы, перечень работ публичный, и никто там ничего специально раздувать не собирается. Что касается расценок, мы десять раз их выверяли, отдавали на всевозможные общественные и профессиональные экспертизы. Смотрели, какие расценки применяются в других регионах. И в Москве они не выше — даже ниже, чем в некоторых других субъектах федерации.

И конечно, нужен общественный контроль. Мы обратились и к Общественной палате города Москвы, и к москвичам, чтобы при проведении капремонта с их стороны был обязательный надзор! Надеюсь, и читатели «АиФ» в стороне не останутся.

Россия. ЦФО > Госбюджет, налоги, цены > mos.ru, 7 октября 2015 > № 1526967 Сергей Собянин


Россия. Весь мир. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 2 октября 2015 > № 1506452 Дмитрий Медведев

Инвестиционный форум «Сочи-2015».

Основные темы форума – реализация экспортного потенциала и программ импортозамещения в России, вопросы развития финансового рынка страны, изменения структуры российской экономики.

Стенограмма:

Д.Медведев: Добрый день, уважаемые коллеги, уважаемые друзья!

Сердечно всех приветствую в Сочи – всех, кто приехал на наш XIV Инвестиционный форум. Я уже на этом форуме в четвёртый раз выступаю, он имеет довольно глубокие традиции. Все мы видим, как поменялся мир за это время. Скорость изменений, очевидно, будет только нарастать, и мы обязаны это учитывать.

Приятно видеть, что в этом зале сидят и наши коллеги – руководители субъектов Федерации, российские предприниматели, ряд иностранных предпринимателей. Это в очередной раз доказывает, что даже в сложные периоды межгосударственных отношений бизнес должен и может находиться вне политики, не разобщать страны и рынки, а наоборот, объединять их, и такие предпринимательские контакты в конечном счёте связывают государства гораздо крепче, чем любая политика. Поэтому всем желаю успешной работы. Спасибо.

Год назад, выступая здесь же, я говорил о том, что 2014 год, очевидно, станет точкой отсчёта такого нового периода, но так получилось, что и 2015 год оказался не менее насыщенным: для нашей страны он стал очень важным. Очевидно, что большое количество событий происходит и в глобальной экономике.

Что происходит? Всем известно, как обстоят дела. Темпы роста в мире остаются не очень высокими, в Соединённых Штатах они есть, но оказались несколько ниже, чем ожидали эксперты. В европейской зоне практически нулевой рост. Угроза выхода Греции из Евросоюза хотя и отступила, но это не значит, что греческая проблема решена.

Кроме того, в Европе ещё только предстоит выработать общую политику в отношении сотен тысяч нелегальных мигрантов с Ближнего Востока, из Северной Африки, которые бегут от войны и нищеты. В Китае также есть свои сложности, они связаны со снижением экономического роста и объёмов внешней торговли, с вопросами курса юаня.

В конечном счёте всё это потянуло вниз биржевые индексы по всему миру и привело к ослаблению многих национальных валют, показало, насколько глобальная экономика остро реагирует на проблемы именно развивающихся рынков, что, собственно, некоторое время назад все и предсказывали. К сожалению, эти факторы нестабильности существуют, на них мы никак повлиять не можем. Российская экономика, как и экономика других государств, и заложник, и отчасти бенефициар, выгодоприобретатель глобализации, и Россия не может, так сказать, в блестящем одиночестве игнорировать глобальные тренды, сосредоточившись лишь на собственном представлении о будущем, как бы нам того ни хотелось.

Сегодня Россия вместе со всем миром проходит сложный период. Что происходит, тоже всем отлично известно: рухнули цены на нефть, резко упал курс рубля, и, конечно, нашей экономике уже полтора года приходится противостоять беспрецедентному санкционному давлению со стороны Запада. Мы живём и работаем в условиях жёсткого ограничения доступа на внешние рынки капитала. Практически (к сожалению, тоже вынужден это констатировать) по многим позициям для нас закрыта и сфера технологий.

Но если цены на нефть в принципе слабо поддаются прогнозированию, то цена наших политических решений изначально была известна. Мы понимали, что ряд стран, прежде всего западных стран, будет оказывать на нас давление, как политическое, так и экономическое, и сознательно выбрали этот путь.

Сегодня также ясно: попытки перетащить в XXI век все конфронтационные ошибки прошлого столетия имеют более глубокие причины, они вызваны стремлением ограничить участие России в построении нового мирового экономического порядка. В такой ситуации – ситуации внешнего давления, нестабильности мировой экономики, низких цен на нефть – кризис перестал быть просто обычным кризисом, к которым мы все так или иначе привыкаем. По сути, на наших глазах возникает новая реальность, о которой много говорят и я высказался недавно в одной из своих статей. Речь идёт о базовых экономических и социальных характеристиках, которые будут определять развитие мирового хозяйства в течение следующих десятилетий.

Эти перемены серьёзные, сложные, но они нас пугать не должны – в них кроются колоссальные возможности для развития, и мы эти возможности неплохо видим. Сейчас с привлечением экспертного сообщества началась работа над так называемой Стратегией-2030 – стратегией пролонгированного социально-экономического развития России, с тем чтобы мы этими возможностями могли воспользоваться по максимуму. В мире ещё не устоялся новый технологический порядок, не освоены многие рынки, которые только зарождаются, и нам очень важно прямо сейчас включиться в этот процесс. Россия должна раз и навсегда отказаться от «догоняющей» модели развития. Недостаточно следовать просто стратегии выживания – в этом случае мы отстанем, и на сей раз безнадёжно. Мы понимаем, что эти цели весьма амбициозны, достичь их непросто, но цели и должны быть амбициозными, особенно с тем грузом структурных проблем, который у нас складывался десятилетиями. Но, к сожалению, на решение всех этих задач у нас десятилетий нет. Поэтому сегодня вся текущая работа Правительства сосредоточена именно на устранении существующих диспропорций в экономике и, конечно, на борьбе с кризисными явлениями.

Из-за низких цен на нефть, которые, вероятно, сохранятся на этом уровне достаточно долго, нам нужно как можно быстрее переориентировать экономику с сырьевых позиций на другие точки роста. У нас впервые за несколько лет нефтегазовые доходы бюджета составили менее половины всех доходов. Конечно, определённую роль здесь сыграли и низкие цены на сырьё, и гибкая курсовая политика. Но тем не менее эту наметившуюся тенденцию всё-таки стоит закреплять.

Мы не должны просто пассивно пережидать такой «нефтяной ледниковый период», эту нефтяную паузу. И даже когда цены на нефть восстановятся (а в этом никаких сомнений нет в силу понятных циклических причин), они не должны быть основным источником пополнения бюджета. Доходы от нефти необходимо прежде всего, как и раньше, направлять в суверенные фонды, а деньги сегодня нельзя тратить с той лёгкостью, с которой мы это делали в нулевые годы.

Изменившиеся условия заставляют Правительство по-новому смотреть на многие направления работы, а также на инструменты и методы регулирования, которые позволят нам достичь поставленных целей.

Сегодня с этой трибуны я хотел бы остановиться на четырёх важных направлениях. Это инвестиционная активность, импортозамещение, качество государственного управления и бюджетная политика. Именно на них мы и должны сконцентрировать наши усилия в первую очередь. Подробнее остановлюсь на каждом из упомянутых.

Первое. То, что касается инвестиционной активности, особенно в реальном секторе экономики. Стимулирование такой активности исключительно важно. Деньги – это такой же ресурс, как нефть или металлы, так что тот, кто хочет привлечь инвесторов, должен предложить более привлекательные и выгодные условия.

Понятно, что на то же импортозамещение, о котором мы ещё сегодня поговорим, нужны деньги, но возможности и ресурсы у государства не безграничны. Внимания Правительства и его финансовых ресурсов требуют социальные программы, оборонка, другие важные направления работы, поэтому ставка должна быть сделана прежде всего на частный капитал, тогда нам задача государства будет более понятной. Задача заключается в том, чтобы снять те барьеры, которые мешают этим деньгам прийти на рынок.

Низкие инвестиционные аппетиты, если так сказать, – это проблема не только нашей страны, и здесь не всё можно объяснить стоимостью заёмных денег. Да, действительно, у нас, к сожалению, достаточно высокая процентная ставка, которая осложняет доступ к кредитам, но и при низкой процентной ставке, как показывает западный опыт, уровень инвестиций очень часто стоит на месте или растёт очень медленно. Такая бизнес-апатия – это во многом результат нестабильности мировой экономики. Но в России это связано не только с экономическими рисками, здесь множество других аспектов – политических, законодательных, психологических, когда на первый план выходит проблема доверия и защиты частной инициативы. В ответ на внешнее экономическое давление мы должны не только сохранить, но и максимально расширить пространство экономической свободы, и, по сути, это и есть основа современной модели роста экономики.

За время, которое прошло с нашей встречи на сочинском форуме год назад, мы создали целый ряд институтов и механизмов для привлечения в экономику именно частных инвестиций. Я кое-что из этого назову, просто чтобы был такой более системный взгляд. Ну, во-первых, это и государственно-частное партнёрство, и концессии. Речь идёт о принятии соответствующих законов. Сейчас ведётся работа по дополнению государственных программ и региональных программ мероприятиями по линии государственно-частного партнёрства. Приняты законы, которые позволяют расширить участие бизнеса в программах по созданию и модернизации социальной сферы, жилищно-коммунальному хозяйству, транспорту, связи и энергетике.

Особо хочу отметить, что, например, частные клиники уже включились в реализацию территориальных программ обязательного медицинского страхования. Эта история для нас новая, но этого не следует бояться. Если частный бизнес на поле, которое традиционно было закреплено за государством, сможет добиться успехов, от этого выиграет и экономика, и, будем надеяться, каждый человек. Важно, чтобы эти правовые инициативы заработали на практике.

Второе, о чём хотел бы сказать. Заработал Фонд развития промышленности, который финансирует предынвестиционную стадию проектов. Уже одобрено 35 проектов, на которые выделяется 12,5 млрд рублей. Сейчас на базе фонда формируется система одного окна для господдержки промышленных предприятий.

В-третьих, из федерального бюджета выделяются субсидии на компенсацию затрат на НИОКР и части расходов на уплату процентов по кредитам.

И четвёртое, о чём хотел бы сказать. Правительство упростило ряд процедур, открыло доступ к финансовым инструментам более широкому кругу инвесторов. В результате постепенно растёт степень доверия к российским активам. Она, понятно, по-разному оценивается: кто-то нас активно критикует, кто-то, наоборот, признаёт, что есть движение вперёд. Всегда приятно говорить о положительных оценках. В июле, например, нас признали одним из лучших для инвестиций рынков среди стран БРИКС, а на этой неделе Всемирный экономический форум опубликовал ежегодный рейтинг индекса глобальной конкурентоспособности, Россия в нём поднялась на восемь позиций – пока на 45-е место, но это всё-таки движение не в худшую сторону, не вниз, а вверх.

Работы тем не менее ещё очень много. Бизнес-климат в России по-прежнему оставляет желать лучшего. Пока мы его радикально не изменим, мы будем терять и инвестиции, и доходы, и темпы развития, и интеллектуальный потенциал. Ведь именно бизнес, в том числе малый и средний, является основным генератором новых идей и технологий и даёт работу, даёт заработок миллионам людей. Государство никогда не сделает столько, сколько способен сделать бизнес, и к этому стремиться не должно.

До конца этого года мы должны завершить выполнение «дорожных карт» Национальной предпринимательской инициативы. В целом мы упрощаем бизнес-регулирование по 11 направлениям, которые, напомню, были отобраны как раз с бизнес-сообществом как наиболее проблемные. А сейчас нужно подумать о продолжении этой работы. Сегодня я встречусь и с нашими деловыми кругами, поговорим о том, что нужно сделать (кстати, в рамках этих самых карт), в каком направлении двигаться.

Мы создали корпорацию по развитию малого и среднего предпринимательства. Она должна стать единой точкой входа для участия в программах малого и среднего бизнеса, а также центром финансово-кредитной поддержки таких предприятий. Надеюсь, у неё это получится. Сегодня я назначил руководителя этой корпорации, им будет Александр Браверман.

Принят четвёртый антимонопольный пакет.

По поводу антимонопольного пакета. Новости и новации включают, конечно, уточнение форм недобросовестной конкуренции. Они упрощают процедуру проведения торгов на право пользованиягосударственным имуществом (она перейдёт в электронную форму), а также закладываются основания для учреждения при антимонопольной службе коллегиальных органов, которые будут давать разъяснения по применению антимонопольного законодательства и рассматривать жалобы предпринимателей на решения и предписания территориальных антимонопольных органов. Подготовлены поправки в федеральный закон о защите конкуренции, которые исключают излишний антимонопольный контроль компаний, не обладающих существенный рыночной властью. Это тоже важно и об этом всё время представители бизнеса мне говорили. Кроме того, эти поправки сокращают перечень оснований для внеплановых проверок в отношении малых предприятий. Законопроект разработан в соответствии с планом первоочередных мероприятий по обеспечению стабильного развития экономики, то есть нашим «антикризисным планом».

Но давайте не будем забывать, что не бывает абстрактных инвестиций, это всё заклинания. Инвестор приходит всегда на конкретную территорию, в конкретный регион (вот сейчас мне руководители регионов показывали свои инвестиционные возможности и свои инвестиционные достижения), то есть туда, где решаются многие практические вопросы. Именно поэтому улучшение инвестиционного климата входит в число ключевых показателей эффективности, по которым оценивается деятельность глав регионов. Всем известны примеры территорий с похожими условиями, но с совершенно разными результатами. Я прямо скажу, вот иногда смотришь на карту страны и думаешь (не буду, конечно, никого называть): два равных региона, рядом находятся, инвестиции в один идут, во второй не идут вообще. С чем связано? С управленческой командой, с теми, кто там сидит – или работает или почти ничего не делает. Бегать надо за инвестициями, особенно в столь сложный период, как сегодня!

В одних регионах предприниматели по понятным причинам чувствуют себя комфортно, а в других бизнес еле выживает или находится в задавленном состоянии. Федеральный центр поделился с регионами полномочиями по формированию бизнес-климата. В России, к сожалению, эффективность государственного менеджмента пока определяется не только чёткими правилами, но и в значительной степени личностью того человека, кто должен эти правила исполнять (то есть попросту того, кто занимает руководящее кресло), ещё раз хочу об этом напомнить.

Теперь регионы наделены правом предоставлять двухлетние налоговые каникулы для впервые зарегистрированных индивидуальных предпринимателей, которые работают в научной, социальной или производственной сфере. В рамках «антикризисного плана» мы также предоставили регионам возможность снижать налог для компаний, работающих по упрощёнке с объектом «доходы», с шести на один процент. Для самозанятых граждан скоро будет введена упрощённая форма регистрации одновременно с получением патента, всё так же в режиме одного окна. Со следующего года заработает механизм возмещения затрат регионов на создание инфраструктуры индустриальных и технопарков за счёт возврата ряда платежей и налогов, которые подлежат зачислению в федеральный бюджет.

В начале сентября утверждён стандарт развития конкуренции в регионах. На то, чтобы стимулировать конкуренцию, нацелен и другой стандарт – инвестиционной привлекательности регионов. Оценить эту работу поможет национальный рейтинг. Пока у нас таких очевидных лидеров немного, хотелось бы, чтобы их было больше. По итогам прошлого года самые высокие оценки получили Республика Татарстан, Калужская, Белгородская, Тамбовская и Ульяновская области.

Внедрено немало и других инструментов, которые открывают доступ инвестициям именно в конкретные регионы, – это особые экономические зоны, индустриальные и технологические парки. Пока не все из них активны и успешны. Хотя каждый раз, когда я приезжаю в регион или мне показывают какие-то стенды, говорят: вот у нас здесь, здесь, здесь и здесь – отдача нужна от этого всего. Но в целом такие режимы, я хотел бы прямо об этом сказать, показали себя эффективными. Крупные инвесторы – и наши, и иностранные, известные международные бренды – работают там и в традиционных отраслях, и в инновациях.

Очевидно, что для Калининграда или Северного Кавказа, для Крыма или арктической зоны, для Дальнего Востока нужна собственная модель, своего рода индивидуальная формула успеха. Сейчас мы такую формулу успеха разработали для Дальнего Востока, она называется территорией опережающего развития. Тем компаниям, которые не боятся существующих здесь рисков, а там они, конечно, есть, мы предоставляем очень сильные преференции: упрощённый порядок для запуска новых производств, административную поддержку, льготный налоговый режим.

На Дальнем Востоке сейчас создано девять вот этих самых ТОР, то есть территорий опережающего развития, из бюджета выделяется почти 21 млрд рублей. Но не это главное. Мы ожидаем привлечения свыше 240 млрд рублей частных денег. Через полтора-два года должны появиться первые результаты. Надеюсь, они будут весьма позитивными.

Мы также договорились, напоминаю, о том, что режим территорий опережающего развития изначально будет распространён и на моногорода. Прошу всех, кто с этим сталкивается, иметь это в виду, потому что мы сейчас как раз рассматриваем такие заявки.

Вообще, работа с регионами требует большей гибкости, сейчас обсуждается целесообразность перехода на новые принципы соотношения территориального и отраслевого подходов в работе с регионами. В государственных и отраслевых программах могут появиться специализированные разделы с конкретными мероприятиями, с целевыми показателями по отдельным регионам, прорабатывается вопрос и о том, чтобы федеральные целевые программы были увязаны с инвестиционными планами, в том числе компаний с государственным участием. Пока речь идёт о Кавказе и о Дальнем Востоке.

Теперь по второму направлению, по импортозамещению. Очевидно, что импортозамещение – это важнейший элемент структурных реформ. Именно наши конкурентоспособные предприятия делают экономику более сбалансированной, а стало быть, более сильной, более устойчивой к кризисам. Для координации работы по импортозамещению под моим руководством создана Правительственная комиссия, мы уже провели заседания. Завтра в рамках форума пройдёт ещё одно заседание комиссии с участием губернаторов, поговорим как раз по разным вопросам.

Возвращение российских товаров на наш рынок – это первый шаг. Задача-максимум, конечно, заключается в том, чтобы была конкурентоспособная отечественная продукция, чтобы она продавалась не только в России, но и за рубежом.

Политика импортозамещения, и я хотел бы это специально подчеркнуть, – это не изоляция, не создание искусственных барьеров, а политика конкурентоспособности российских несырьевых товаров на глобальных рынках. Я призываю наших предпринимателей не бояться здесь нарушать экономические границы, а активно этим всем заниматься. Для развития экспорта мы создали Российский экспортный центр, который в режиме одного окна предоставляет господдержку для экспортёров. Увеличили имущественный взнос во Внешэкономбанк – деньги пойдут на субсидирование экспортных кредитов для иностранных покупателей российской высокотехнологичной продукции. Запущена программа субсидирования процентной ставки по экспортным кредитам Росэксимбанка. ЭКСАР предоставлены полномочия по 100-процентному страховому покрытию для отдельных проектов, которые ориентированы на экспорт.

Мы должны помочь бизнесу с организацией новых производств и запуском новых товаров и услуг. Несмотря на весьма напряжённый бюджет, будем помогать отечественным товаропроизводителям и в следующем году – такое решение принято. Инструменты поддержки созданы в рамках мер по развитию промышленности, сельского хозяйства, по стимулированию несырьевого экспорта. Буквально за год импортозамещение из политической задачи превратилось в конкретные инвестиционные проекты.

Ряд мер предусмотрен и в «антикризисном плане» Правительства. Предприятия, которые участвуют в реализации планов импортозамещения, получают федеральные субсидии на пополнение оборотных средств. Запущена программа проектного финансирования, в её рамках отобран 31 проект с общим объёмом финансирования почти 285 млрд рублей. Мы провели докапитализацию банков на 1 трлн, с тем чтобы они могли кредитовать нашу промышленность, для того чтобы они были устойчивыми, и считаем, что это было сделано вовремя.

По каким-то направлениям, к примеру, в пищевой промышленности, производстве лекарств эти проекты можно реализовать достаточно быстро, да они, по сути, уже реализуются, и некоторые очень успешно. По другим – например, отдельные позиции в машиностроении, – инвестиционный цикл более длительный и, соответственно, результат мы получим позже, но мы его обязаны получить, и даже в машиностроении, где уже и сейчас тоже есть неплохие примеры.

Конечно, изменившийся курс рубля, наши ответные действия, наши так называемые контрсанкции дали нашим компаниям определённые преимущества. Это и сокращение рублевых издержек, и определённая оптимизация конкурентного поля. В наибольшей степени это коснулось аграриев, металлургов, предприятий оборонно-промышленного комплекса. В результате мы стали больше экспортировать цветных металлов, удобрений, нефтепродуктов, а также продукции авиастроения. Кроме того, за последний год подавляющее большинство компаний чёрной металлургии и почти треть цветной стали делать закупки в России. Это снижает нашу зависимость от импорта и колебания мировых цен.

Другое дело, что этот выигрыш по издержкам, который на наши предприятия буквально упал с неба, не бесконечен. Это все должны понимать. Максимум два-три года. Ведь кризис – это как раз лучший аудитор для неэффективных компаний. Компании, которые вкладывали деньги в новые технологии, в модернизацию производства, в обучение персонала могут без колоссальных потерь пройти этот период. Предприятия, которые не готовы адаптироваться к новым условиям, ждёт более сложная история. Это может быть и банкротство, и смена собственников на более эффективных, и здесь нужно всё это чётко понимать и прицельно работать над снижением производственных затрат. Конкуренцию никто не отменял и отменять не собирается, даже в такой неприятный период. Тем более что о тотальном замещении импорта, я тоже хотел бы об этом специально сказать, речь не идёт. Мы люди вполне здравые. Сейчас начался, если так можно сказать, парад обращений – запретить ввоз всего: импорт одежды, кондитерских изделий, старых машин, механизмов. Знаете, коллеги, полный уход импортных товаров с нашего рынка, может, и даёт дополнительный шанс нашим, российским производителям, но мы не можем создавать стерильные условия, это будет расхолаживать и в конечном счёте бить по качеству товаров и, конечно, гарантированно приводить к повышению цен. А именно здравым смыслом и интересом людей в этом вопросе мы намерены руководствоваться в дальнейшем. Наши товары и наша продукция, которые замещают импорт, не должны быть дороже иностранных аналогов и должны быть, конечно, сопоставимого качества. Хорошо, что это бизнес поддерживает.

Понятно, что задачи, связанные с улучшением инвестиционной и бизнес-среды и развитием импортозамещения в такой огромной стране, как Россия, действительно не на один год. Их решением должны заниматься и государство, и бизнес, и общество в целом. Речь идёт о совершенствовании всех институтов, в том числе политических институтов, об устранении бюрократического прессинга, о работе контрольно-надзорных учреждений, о совершенствовании судебной системы.

Хочу напомнить всем представителям власти независимо от их должности: для каждого человека государство – это прежде всего конкретный чиновник, с которым приходится общаться. И люди, в том числе предпринимательское сословие, должны понимать, чем они занимаются, иметь возможность рассказать о своих проблемах, и оказать влияние, естественно, в законных рамках, на принятие решений. Вот этим и нужно заниматься всем должностным лицам, именно за это нам платят зарплату. Поэтому третье направление нашей работы – это улучшение качества самого государства. Все страны, которые в последнее десятилетие совершили экономический рывок, делали ставку в том числе на реформу государственного управления и повышение открытости власти.

Нам нужно в первую очередь изменить качество государственного контроля. У нас огромное количество контрольно-надзорных органов. Их содержание нам не только не по карману, а они просто мешают. Оно не по карману и бизнесу, который зачастую вынужден просто откупаться. Ежегодно у нас проводится более 2 млн проверок, а государственный контроль должен быть именно умным, а не частым. Первые шаги по оптимизации мы уже сделали. Есть ряд поручений, и президентских, и правительственных. Есть ряд решений, в том числе по объединению ряда органов, включая Федеральную антимонопольную службу и службу по тарифам. Есть ряд предложений по другим слияниям и объединениям, но о них мы расскажем позже.

Качественно другой должна стать и деятельность государства в экономике. Нельзя забывать, что даже в самых либеральных системах государство играет важнейшую роль. В нашей стране государство, помимо того что это институты власти, ещё и крупнейший экономический игрок. Именно государство в силу своего нынешнего доминирующего положения должно задавать национальный эталон эффективности. Здесь ситуация далека от идеальной. Мы сталкиваемся не только с нерациональным использованием сил и ресурсов, которое ложится на плечи потребителей, но всё это зачастую выглядит очень грустно, поэтому требует кардинальных изменений.

Очень часто государственные затраты огромны, всё то, что делается, напоминает апокалиптические взгляды известных фантастов, таких какРоберт Хайнлайн, который когда-то сказал довольно красивую фразу о том, что «слон – это мышь, которая изготовлена по правительственному заказу». Вот мы таких «слонов», конечно, создавать не должны. На днях я провёл отдельную встречу с руководством наших крупнейших компаний с государственным участием. Речь шла прежде всего о кардинальном снижении издержек, о перестройке системы корпоративных закупок, о более жёстком контроле за государственными ресурсами, которые предаются в государственные компании в качестве имущественного взноса или в порядке субсидирования, и, конечно, о прямой увязке вознаграждений наших менеджеров с результатами, которые показывают руководимые ими государственные компании. Большинство компаний в эту работу включилось, Правительство совместно с компаниями приняло долгосрочные программы развития с определёнными механизмами персональной ответственности руководителей, а также инвестиционные программы, которые проходят анализ в Экспертном совете при Правительстве, а после утверждения – независимый технологический и ценовый аудит.

Для более чёткого использования денежных ресурсов во всех значимых компаниях, крупнейших государственных компаниях созданы единые казначейства. Постепенно сокращается и число непрофильных активов.

Конечно, нам предстоит заняться совершенствованием работы государственного аппарата. Здесь есть три главных требования, в общем, вполне понятных. Аппарат должен быть компактным – и мы идём по пути сокращения численности чиновников, по всей вероятности, в ближайшее время примем дополнительные решения. Во-вторых, он должен быть эффективным – для этого нам предстоит заново проанализировать механизм постановки целей для министерств и ведомств и систему оценки их работы. В-третьих, деятельность государственного аппарата должна быть прозрачной, и в этом особая роль общественного контроля.

Четвёртое направление, о котором я хотел бы сегодня рассказать с этой трибуны, на сочинском форуме, – это бюджетная политика. В настоящий момент эта бюджетная политика не может быть иной, кроме как более жёсткой. Бюджет на следующий год, работу над которым мы сейчас практически завершили, формируется именно на основе этого принципа. Через неделю мы рассмотрим его на заседании Правительства.

Защищёнными статьями бюджета по понятным причинам остаются международные обязательства, обеспечение обороноспособности и безопасности, поддержка сельского хозяйства и, конечно, исполнение социальных обязательств. При любом развитии событий – хочу подчеркнуть это ещё раз – социальные обязательства как выполнялись, так и будут выполняться. На переломных исторических этапах мы совершали слишком болезненные для людей скачки (я имею в виду прежние исторические эпохи), и поэтому государство больше не имеет морального права ухудшать права граждан в ходе очередного прорыва вперёд. Но, конечно – и это другая, оборотная сторона медали, – социальные выплаты должны быть более адресными, с этим согласны все. В остальном же речь идёт о серьёзной оптимизации расходов за счёт снижения неэффективных затрат. По целому ряду направлений уже удалось сократить расходы на 10% и более.

Инвестиционные ресурсы будем направлять только на важнейшие инфраструктурные проекты.

Неизменное требование к бюджету – сбалансированность. Дефицит не должен будет составлять более 3% (такое решение принято), инфляция – превышать целевые показатели.

Но хотел бы также особо подчеркнуть и другое: цель такой бюджетной политики – это не просто сокращение расходов как таковых, а именно обеспечение макроэкономической стабильности. Только так мы сможем сдержать обещание не повышать налоги, которое давалось бизнесу.

Особое внимание требуется региональным и местным бюджетам. Как и на федеральном уровне, в регионах утверждены и выполняются «антикризисные планы», сокращаются неэффективные траты, отменены госзакупки, которые не относятся к первоочередным. Чтобы сократить долговую нагрузку регионов, мы замещаем дорогие рыночные займы более дешёвыми бюджетными кредитами. В этом году мы объём таких кредитов увеличили вдвое по сравнению с запланированным – до 310 млрд рублей. Намерены, естественно, и дальше поддержку нашим регионам оказывать, без этого будет сложно.

Здесь, в зале, сидят как раз руководители регионов, губернаторы. Хотел бы ещё раз, уважаемые коллеги, к вам обратиться. Сейчас нужно исключительно аккуратно планировать долговую нагрузку с учётом ожидаемых доходов, но у вас должны остаться деньги для главного – для социальных программ, для жилищных программ, для развития инфраструктуры, чтобы бизнесу создавать необходимые условия для развития, ну и, конечно, для поддержки самого бизнеса, прежде всего малого и среднего.

Уважаемые коллеги, конечно, направлений нашей совместной деятельности у нас гораздо больше, чем четыре, о которых я только что сказал, но без решения именно этих задач невозможно двигаться вперёд. Когда-то учёный Александр Белл говорил, что, когда одна дверь закрывается, открывается другая, а мы часто с таким жадным вниманием смотрим на закрывшуюся дверь и совсем не замечаем дверь открывшуюся. Что я хочу сказать? Вот дверь в новую реальность перед нами, и только от нас, от нашей с вами общей работы зависит то, какой будет эта новая реальность. В конечном счёте именно мы с вами эту реальность и формируем. Спасибо.

А.Шаронов (модератор пленарного заседания): Спасибо, Дмитрий Анатольевич. Перед тем как перейти к дискуссии с участниками пленарного заседания, я хотел бы задать Вам три вопроса. Первый вопрос: почему статья? Обычно к этому жанру прибегают…

Д.Медведев: Я говорил-говорил полчаса. Может, кого-нибудь ещё поспрашиваете пока?

А.Шаронов: Нет, давайте соблюдать сценарий, Дмитрий Анатольевич.Сейчас у нас вопросы к докладчику. И вот всё-таки: почему статья? Это жанр, который свойственен учёным, общественным деятелям. Вы Председатель Правительства, Вы человек, у которого по Конституции полномочий чуть меньше, чем у главы государства. У Вас в руках бюджет, у Вас в руках программная деятельность Правительства, у Вас кадровые вопросы. И тем не менее: почему статья?

Д.Медведев: Вы знаете, я считаю, что власть должна не только каждый день (я это делаю каждый день) подписывать конкретные поручения: принять решение об этом, выделить такое-то количество денег, обеспечить исполнение того-то и того-то. За этой рутиной можно не увидеть реальных изменений, которые происходят в экономике и обществе. Именно поэтому нам периодически нужно давать свою оценку того состояния дел в обществе, в стране, в экономической жизни, стараясь отрешиться от каких-то сиюминутных моментов, от вот этой будничной рутины. Поэтому я посчитал правильным написать такую статью, выразить своё отношение к тому, где мы находимся, специально оговорившись, что это не набор поручений. Я их, ещё раз говорю, подписываю немало, и все программы, для того чтобы выйти из кризиса, для того чтобы развиваться в том направлении, которое мы для себя избрали, приняты. Есть указы Президента, есть Основные направления деятельности Правительства, изменённые с учётом сложившейся ситуации, Программа-2020, то есть никто фундаментальных программ не пересматривал. Но нужно посмотреть, где мы, и вот именно эту цель я и преследовал. Я считаю, что это честная позиция.

А.Шаронов: Спасибо. Спасибо, Дмитрий Анатольевич. Второй вопрос: понятно, что есть Основные направления деятельности Правительства, антикризисная программа, другие документы. Тем не менее понятно, что Вы сформулировали как пример через статью своё целеполагание, которое дальше так или иначе должно реализовываться в каких-то изменениях. Я специально перед форумом посмотрел программы 2000 года и 2004 года и увидел для себя огромное количество тем, которые повторяются и в нынешней программе, и в Вашем выступлении. Вопрос: где работа над ошибками? Мне кажется, что мы очень хорошо преуспели в написании программ и совсем не преуспели в полноценном их исполнении. Мы, раз за разом переписывая программы и делая их действительно – я искренне так считаю – лучше, наступаем на грабли, и поэтому многие темы у нас мигрируют из одной программы в другую на протяжении почти 15 лет.

Д.Медведев: Поймите, то, что мы что-то не успели, что-то не сделали, ещё не повод отказываться от правильных целей. Мы должны по-честному признаться, что у нас что-то получилось, что-то не получилось, где-то нам помогли внешние обстоятельства, как они помогали нам, например, в первое десятилетие XXI века, когда были высокие нефтяные цены. За счёт этого мы многое сделали, но многого и не сделали.

Поэтому наша задача не в том, чтобы пересмотреть и ревизовать то, чем мы занимались раньше, а именно исполнять то, что мы не сумели сделать в последние годы. Мне кажется, это нормально абсолютно.

А.Шаронов: Спасибо! Ну и наконец, третий вопрос. И в статье, и в Вашем выступлении Вы коснулись такой болезненной темы, как социальная защита, самочувствие населения, особенно ущемлённых категорий, которые в большей степени страдают, в том числе и от кризиса. Это вечная проблема, и она несёт в себе противоречие: если посмотреть на данные Всемирного банка, Организации экономического сотрудничества и развития, то Россия в среднем живёт примерно на 30–40% лучше, чем страны с сопоставимой производительностью труда. Или наоборот: мы работаем на 20–30% хуже, чем те страны, которые имеют примерно такие же доходы на душу населения. Но каждый раз, когда мы подходим к необходимости решительно сказать, что вот это – тот предел, который мы можем себе позволить, вмешиваются вопросы электоральные, вмешивается вопросы рейтинга, и такие краткосрочные темы мешают нам реализовывать долгосрочные задачи. Как в этот раз Вы хотите решить эту болезненную проблему?

Д.Медведев: Ну если б мы не поступали так, как мы поступаем, то, скорее всего, вы бы этот вопрос сейчас не мне задавали, а кому-то другому, потому что всё-таки, решая важнейшие социально-экономические задачи, мы должны думать о том, каким образом они воспринимаются людьми. Есть идеальные экономические схемы, по которым можно, например, не поддерживать убыточные производства, отказаться от тех или иных социальных программ, урезать расходы, которые не представляются эффективными, и с точки зрения идеальной экономической модели всё будет правильно. Но будут другие социальные результаты. А в нашей стране, чтобы там ни говорили наши коллеги и наши оппоненты, сохранение социальной стабильности исключительно важно, потому что если мы будем делать всё гораздо быстрее и более жёстко, всё может привести к другим последствиям, а каковы эти последствия в условиях нашей страны, показывает история XX века. Поэтому лучше мы будем делать всё чуть медленнее, но добьёмся окончательного результата и изменим представления людей о том, как будет выглядеть наша экономика, как будет выглядеть наше общество, чтобы наши люди стали более современными, более подготовленными к жизни в XXI веке, более подготовленными к той самой новой нормальности или новой реальности, о которой сейчас принято говорить.

А.Шаронов: Спасибо, Дмитрий Анатольевич. Мы продолжаем нашу сессию. У нас сейчас будет панельная дискуссия, потом у зала будет возможность задать вопросы всем участникам дискуссии. Прошу взять слово Александра Александровича Аузана, декана экономического факультета МГУ. Прошу всех участников помнить про тему нашего заседания – «Возврат к росту».

А.Аузан: Спасибо.

А.Шаронов: Александр Александрович, вы занимаетесь темой стратегий. Вот насколько среднесрочные стратегии (и премьер сейчас упомянул Стратегию-2030, не раскрою большого секрета, что вы входите и в этот коллектив), насколько они позволяют всерьёз говорить о возврате к росту и как быстро это может произойти?

А.Аузан: Я думаю, что вопрос возврата к росту – это всё-таки не вопрос 2030 года, а ближайших лет.

А.Шаронов: Все на это надеются.

А.Аузан: Да, мы на это надеемся, поэтому я хочу показать результаты опроса членов экспертного совета. Мои коллеги, члены Экспертного совета при Правительстве, приняли очень серьёзное участие в этом исследовании. 124 члена Экспертного совета при Правительстве участвовали в прощупывании того, какие здесь возможны пути и сценарии.

Принципиально мы просматривали три важнейших инвестиционных источника. Обратите внимание, что мы обычно смотрим на деньги государства в инвестиции в трудный период, а это примерно 9,6 трлн рублей. А у населения, например, 31 трлн рублей. Главный инвестиционный потенциальный источник – это деньги населения. У бизнеса 14 трлн.

Посмотрим, как эксперты оценили вероятность и желательность одной из трёх возможных стратегий: делаем мы ставку на частные деньги, их инвестиции, на государственные или на вовлечение денег населения, – то результат парадоксальный. Обратите внимание, что наиболее желательным сценарием эксперты считают то же самое, что и Председатель Правительства, и члены Правительства, а именно привлечение частных инвестиций наиболее желательно. Но наиболее вероятным они полагают траекторию государственного капитализма. Вот это парадокс.

Здесь эксперты совпадают с ви?дением будущего, которое доминирует в Правительстве, но при этом видят проблемы на этом пути. Какие проблемы? Есть желательные события, шаги, направления, которые одновременно эксперты полагают и очень нужными, и не вполне вероятными, труднореализуемыми. Как видите, здесь шесть центральных вопросов, причём они очень близки к тому, о чём Дмитрий Анатольевич сейчас говорил в докладе. Это увеличение эффективности государственного управления, снижение административных барьеров для бизнеса, нормализация экономических отношений с Западом, промышленная политика не поддержки чемпионов, а поддержки конкурентной среды высокотехнологичных отраслей, улучшение ситуации по защите прав собственности и увеличение бюджетных расходов на образование и здравоохранение. Но посмотрите: нижняя линия показывает, насколько вероятным считают эксперты реализацию этих очень важных направлений.

Почему такая оценка? На мой взгляд, дело в том, что это довольно радикальные изменения, к ним по-разному относятся разные группы в нашем обществе. Ведь изменения институтов, изменения правил – это всегда для кого-то изменение выгоды, а для кого-то – изменение издержек. Даже то, что мы считаем неэкономическими ограничениями, регламентациями, всегда имеет свою экономическую сторону. Знаете, один мой друг всегда заворачивал на Ленинский проспект в одном и том же месте, и однажды обнаружил там запрещающий знак. Всё-таки повернул, его остановил инспектор. Он говорит инспектору: «Здесь же всегда был поворот». «Да, – сказал инспектор, – и сейчас есть, только платный». Поэтому любое сохранение или изменение правил – это серьёзное дело, которое кому-то наносит ущерб. Даже такие вроде бы невинные вещи…

Вот смотрите: мы вроде бы хотим выйти из санкционных режимов. Но есть же люди, которые вложились в импортозамещение, для них же экономическая драма – прекращение санкционного противостояния.

Поэтому вот это я осмелился, глядя в глаза Правительству, назвать (под вопросительным, правда, знаком), что это программа максимум для Правительства, потому что тут будет очень трудно продвигаться. Кстати, есть ещё список мер (о них я готов рассказать заинтересованным членам Правительства), которые эксперты считают нежелательными, но очень вероятными. Есть и такой перечень.

Но давайте посмотрим на другие возможности действий Правительства. Есть события, которые являются не такими насущными, действия, которые эксперты полагают как бы вторым эшелоном по значимости, но зато они полагают, что у них довольно высокие шансы реализации. Я бы сказал, что это такой план Б для Правительства, некая программа минимум, которая обеспечила бы сдвиг в сторону желательных и для экспертов, и для Правительства развития частных инвестиций, такого частного капитализма при определённой поддержке со стороны государственных инвестиций.

Что здесь предлагается? Налоговая дисциплина и собираемость налогов как актуальный вопрос; проведение двух региональных политик важных: выравнивание бюджетных условий и в то же время расширение возможностей на уровне регионов; осуществление госинвестиций в импортозамещение, то, что Дмитрий Анатольевич сейчас уже объявил как состоявшееся решение Правительства на 2016 год; и развитие накопительной пенсионной системы как системы длинных денег.

Последний пункт, о котором хотелось бы сказать, совершенно не последний по значению. Как видится более далекая перспектива с точки зрения экспертов – членов Экспертного совета при Правительстве. На что мы делаем ставку? Смотрите, опять парадоксальный эффект: эксперты признают необходимыми вложения и в образование и здравоохранение, и в оборонно-промышленный комплекс, и в инфраструктуру, но приоритетность, которую эксперты считают идеальной, и та приоритетность, которую они считают вероятной, прямо противоположны друг другу. Скажем, вложения в человеческий потенциал полагают необходимыми как приоритетные 66% опрошенных экспертов Правительства, две трети, но только 6% полагают, что так будет. А по вложениям в оборонно-промышленный комплекс наоборот: 17% считают, что это важно (все считают, что это важно – речь идёт о приоритетности), но 59% считают, что они будут расти. По дорогам, по инфраструктуре более мягкая позиция, полагают, что немножко повысятся вложения в инфраструктуру.

Так вот, уважаемые коллеги, из-за чего происходит такое странное переворачивание? Мы действительно (я согласен и с Андреем Владимировичем, и с Дмитрием Анатольевичем) за последние 15 лет довольно сильно продвинулись по многим направлениям, начиная с программы Грефа. Мы сильно продвинулись, но при этом у нас есть длинные цели, которые мы провозглашаем, а движение идёт не в эту сторону. Например, о том же самом человеческом капитале мы говорим много, но мы не приближаемся к этой цели. Почему? Я думаю, что ключ в горизонтах планирования, в том, в каком горизонте времени мы максимизируем, принимаем решения. Эксперты полагают, что большинство решений принимаются в горизонте от одного до трёх лет.

Теперь давайте это примерим к сфере образования, здравоохранения. Может образование, здравоохранение дать какие-нибудь заметные, положительные эффекты за три года? Нет. Я бы сказал, что и 10 лет – маленький срок для этого направления инвестиций.

С дорогами уже сложнее. Потому что сам процесс строительства дорог представляет собой достаточно интересный процесс. Здесь уже некоторые эффекты могут быть и в течение одного-трёх лет. Поэтому именно длина взгляда будет определять: у нас выстраиваются приоритеты так, как мы хотим с точки зрения наших целей, или как получается с точки зрения наших интересов? Поэтому я бы сказал, что главная проблема долгосрочной стратегии – чтобы вопросы не гуляли из одной программы в другую, а реализовывались, – состоит в том, как нам состыковать дальние цели, с которыми мы во многом согласны, с насущными интересами, которые у нас сейчас есть. Эта стыковка возможна, если мы создадим такой длинный горизонт, если мы сможем сделать реальным взгляд на 15–20 лет, а не способом по принципу Ходжи Насреддина – либо эмир, либо ишак, либо я, то есть не ответим за результат.

Поэтому я всё время повторяю фразу, которую мои коллеги-экономисты часто повторяли друг другу ещё в 2007 году, когда начались разработки программы модернизации. Тот, кто хочет получить всё и сразу, получает ничего и постепенно. Для нас самые принципиальный вопрос сейчас – продлить горизонт, попытаться создать связку между сегодняшним днём и завтрашними целями, которые мы во многом понимаем близко.

А.Шаронов: Спасибо. У нас в зале три представителя крупного бизнеса, наверное, наиболее успешной его части с учётом кризиса. Я прошу взять слово Дмитрия Пумпянского, председателя совета директоров Трубной металлургической компании. В общем, компания выглядит достаточно успешно: прибыль выросла в 1,7 раза в первом полугодии 2015 года по сравнению с предыдущим, при этом 34% продаж происходит на территории американского рынка, 7% – европейского рынка, 4% – азиатского рынка, то есть компания успешно работает по всему миру, работают 45 тыс. человек. Дмитрий Александрович, как вы видите возобновление инвестиционного процесса? Невозможно говорить о росте, если нет инвестиций. Вот вы в вашей компании что думаете, что делаете по этому поводу сегодня, в разгар кризиса, в разгар санкций?

Д.Пумпянский (председатель совета директоров ПАО «Трубная металлургическая компания»): Спасибо, Андрей. Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые участники форума! В своём выступлении Дмитрий Анатольевич уже остановился на возрастающей роли бизнеса для развития российской экономики, и в этой связи бизнес, конечно, будет поддерживать любые усилия Правительства по развитию конкуренции, по расширению экономических свобод для всех участников рынка. Я на своём примере инвестирования в трубную промышленность, транспортное машиностроение могу привести пару примеров.

По трубной отрасли. Совместно с другими участниками рынка за последние 10 лет нам удалось полностью модернизировать российскую трубную промышленность, вывести её в число мировых лидеров. Практически полностью решена проблема импортозамещения для крупнейшего потребителя – нефтегазового сектора нашей страны и для других широких групп потребителей. Почему это состоялось? Потому что на рынке был устойчивый, определённый спрос и устойчивый тренд со стороны основных потребителей. Самый наглядный пример – это наша работа с «Газпромом», где создана абсолютно уникальная система по импортозамещению, которая родилась не вчера. «Газпром» 15 лет назад закупал 90% трубной продукции по импорту, сейчас – 0%. Это произошло потому, что нам были поставлены чёткие ориентиры. Это и долгосрочные договоры о совместном научно-техническом сотрудничестве, это и личное участие председателя правления «Газпрома» Алексея Борисовича Миллера в визитах на трубные предприятия на регулярной основе, где можно воочию убедиться, что происходит. Там проводятся важнейшие совещания, где определяются приоритеты и направления развития. Сегодня с «Газпромом» мы уже занимаемся не импортозамещением, а импортоопережением, в том числе и с применением таких стимулирующих механизмов инновационного развития, как договор о создании будущей вещи. Это уникальная практика для России.

А.Шаронов: А вы видите экспортные перспективы для этого продукта?

Д.Пумпянский: Ну мы сегодня уже экспортируем в 85 стран мира. 85 стран мира! И только наша компания обеспечивает 15–20% мировой нефтегазодобычи. Так что это уже состоялось.

Второй пример – «Российские железные дороги». Вот рядом со мной Олег Валентинович (О.Белозёров, президент ОАО «Российские железные дороги») сидит. Несколько лет назад «Российские железные дороги», желая увеличить конкуренцию, привлекли крупнейшие мировые концерны и несколько групп российских инвесторов для создания инновационных продуктов в области тягового и моторвагонного подвижного состава. Сегодня это реализовано с высочайшим уровнем локализации на территории Российской Федерации и соответствует наилучшим мировым технологиям. Основываясь на этих примерах, я хочу сделать вывод, что постоянное системное внимание со стороны российского Правительства к процессам взаимодействия крупнейших российских системообразующих компаний с бизнесом просто необходимо. Этот процесс как-то трансформируется в зависимости от макроэкономических условий, но он в российских условиях весьма и весьма сильно влияет на развитие бизнеса и экономики в целом. При этом нужна какая-то специальная квота, безусловно, для малого бизнеса. Кроме того, существующих…

А.Шаронов: Дмитрий Александрович, а у вас в поставщиках много малого бизнеса?

Д.Пумпянский: У нас много, да. С 2002 по 2015 год мы создали такую систему. Во-первых, мы на аутсорсинг вывели порядка 15 тыс. человек. У нас было в 2002 году 50 тыс. работников на четырёх российских заводах, мы производили 2 млн т труб, сейчас 30 тыс., мы производим 4 млн т труб, а мощности у нас 6 млн – созданы дополнительно ещё 4 млн мощностей. И все эти люди никуда не потерялись, на улицу не ушли. Мы вокруг себя создали порядка 400 малых и средних предприятий, многие из которых состоялись как успешные коммерческие проекты, а некоторые не состоялись. Но там заместились собственники, и сегодня это всё работает, то есть крупный бизнес должен пускать эти круги по воде сам и, так сказать, открывать рынок... Вот для открытия рынка я хотел бы сказать о том, что в существующих условиях нам необходимо со стороны Правительства получить чёткий сигнал на необходимость проведения и продолжения инноваций. В каком виде? Сейчас существует макроэкономическая неопределённость, очень много дискуссий, но, мне кажется, чёткий посыл на то, что постоянное техническое и технологическое обновление необходимо, что существующие заделы не должны выбрасываться, а должны продолжаться, должен посылаться – посылаться через новые требования к экологии, к энергоэффективности, к потребительским свойствам продукта. Здесь надо активнее задействовать механизмы технического регулирования и так называемую концепцию наилучших доступных технологий, для того чтобы постоянно шло обновление требований к продуктовой линейке, обращающейся на рынке.

И если это Правительство ещё активно совместит с таким жёстким акцентированием отказа от поддержки устаревающих технологий, тогда, мне кажется, в современном быстро меняющемся мире это приведёт к дополнительному окну возможностей и к созданию и новых продуктов, и, возможно, даже созданию новых отраслей.

А.Шаронов: Спасибо, Дмитрий Александрович. Я прошу взять слово другого представителя крупного бизнеса – Сергей Николаевич Галицкий, генеральный директор публичного акционерного общества «Компания “Магнит”». Это лидер российской розницы. Я насчитал 10 параметров, по которым вы самые большие в России: это и рыночная капитализация, и количество торговых точек, количество работающих. Кстати, в компании работают 260 тыс. человек. Она работает в 2233 городах и населённых пунктах Российской Федерации, выручка – 760 млрд рублей, и по прогнозам она будет на 30% больше, чем в прошлом году. Вот чего вам не хватает, Сергей Николаевич, с точки зрения роста, с точки зрения поддержки Правительства?

С.Галицкий (генеральный директор ПАО «Магнит»): Наверное, я чуть больше скажу о проблемах не компании, а отрасли в целом. Три вещи, о которых я хотел сказать. Первое – это законотворчество. Всё-таки я считаю, что если закон принят, он должен исполняться, но частота приёма законов должна быть… Количество нормотворческих актов должно сокращаться. Например, совершенно недавно был принят закон о торговле, и сейчас…

А.Шаронов: Сергей, извините, я вас перебью. Дмитрий Анатольевич, это Вам вопрос в конце нашей сессии. Мне кажется, мы опять преуспели в правоустановлении…

Д.Медведев: Я же в Правительстве работаю, вы не забыли? Законы не мы принимаем.

А.Шаронов: В общем, это новость, которая сейчас в прессе будет, да, что Медведев не имеет отношения к законам – ни к хорошим, ни к плохим. Это хорошо. Тем не менее, Дмитрий Анатольевич, всё-таки вопрос к Вам на конец сессии: не кажется ли Вам, что мы сильно преуспели в правоустановлении и по-прежнему слабы в правоприменении? Более того, когда мы видим проблему, мы ещё ускоряемся в правоустановлении, не обращая внимания на правоприменение?

Д.Медведев: Я скажу об этом, но, наверное, всё-таки пусть выскажется наш коллега, Сергей Николаевич, а то мы снова переведём всё в дискуссию друг с другом.

А.Шаронов: Да. Сергей Николаевич, пожалуйста.

С.Галицкий: Спасибо, что разрешили продолжить. Дело в том, что недавно был принят закон о торговле, и через два года мы говорим о новом приёме закона о торговле. Это очень большие транзакционные издержки. Например, у нас около 8 тыс. поставщиков, которые все должны будут полететь в Краснодар заключать новые договоры, затратить большое количество энергии на отстаивание своей позиции. Я считаю, что, когда отрасль развивается, нормотворческая детальность должна идти вместе с ней, но количество, дискретность принятия законов достаточно высокая и отнимает много энергии. Это достаточно тяжело для нас, мы хотели бы в будущем, чтобы, если возможно, здесь очень аккуратно подходили к нормативному изменению.

Потому что, например, что касается налогов, мы очень довольны, что достаточно длительное время у нас в стране налоговая база практически в области объёма налогов не изменялась. Для предпринимателей очень комфортная вещь. Также хочется, чтобы те области, которые не очень требуют норморегулирования, оставались такими. И мы, и, например, телефонная связь, где государство мало влияло, достаточно агрессивный рост показывали 10–15 лет, и не только продаж, но и налоговых поступлений. Это первое.

Второе. Хотел бы два слова сказать об импортозамещении. Я думаю, что тут очень внимательно надо будет расставить акценты. Если мы возьмём нашу компанию, то у нас всего 8% прямого импорта, из них, например, там 1,5–2% – цитрус, то есть у нас 6% на полках всего импортных товаров. То есть мне кажется, что мы должны внимательно смотреть в другую сторону – в область машиностроения, вот туда, потому что сейчас мы инвестируем достаточно большие средства в производство, и, к сожалению, все основные станки, всё основное оборудование – это всё импортное. То есть научно-исследовательские разработки, эта вся составляющая, станки – это всё импортное. Это очень плохо для нас, то есть всё равно мы потеряли большое количество инженеров, у нас все юристы, экономисты и так далее. Мне кажется, что туда нам нужно сделать акцент, когда мы говорим об импортозамещении в будущем. То есть мы сейчас должны закладывать базу инженерных разработок, потому что это прискорбно, когда всё оборудование – не всё, но большая часть – импортное.

Что касается продуктов питания, когда мы говорим о том, что должно быть российское. Ещё раз хочу акцентировать внимание: всего 5%, наверное, импорта сейчас у нас на полках, это не такая большая доля.

И третье, что я хотел сказать. Когда мы говорим об инвестиционном климате, то, наверное, нам очень внимательно надо говорить о предпринимательстве, об уважении к нему, потому что всё равно мы все вышли из социализма. И человек будет больше инвестировать, заниматься меценатством в той стране, в которой к нему относятся с уважением. Предприниматели всё-таки люди, которые… В средствах массовой информации часто образ их подаётся, как мне кажется, без учёта того, какими коллективами руководят с той нагрузкой, которая есть. Я хотел бы попросить и СМИ, и руководство страны, чтобы формирование у молодых людей желания идти и заниматься предпринимательством было тесно связано с тем, что мы через средства массовой информации кладём в голову. Это очень важно, потому что предприниматели и так испытывают достаточно большую эмоциональную нагрузку из-за конкурентной борьбы, потому что рыночную экономику никто не отменял, всё время ты находишься на грани того, что начнёшь нести убытки. И когда ещё идёт давление всё время со стороны СМИ, это очень тяжело, и мы не формируем правильную базу, как мне кажется, для выращивания новых предпринимателей, чтобы люди гордились не только зарабатыванием денег, но и тем, что они что-то создают. И тогда они, мне кажется, инвестировать в родной стране будут больше. Вот такие три ремарки.

А.Шаронов: Спасибо большое, Сергей Николаевич. Я хотел обратить внимание на последний момент. Мне кажется, что действительно у предпринимательства в России очень тяжелая судьба, с учётом нашей предыдущей истории. К сожалению, и СМИ, и Правительство, и губернаторы, и власти на местах могли бы делать больше для того, чтобы показывать, что предпринимательство и наёмный труд – это основные источники доходов. А очень часто, ну сейчас уже реже, видишь, когда бываешь в каком-то регионе, огромный плакат: вот, жителям села Гнилой Угол подарок от губернатора – спорткомплекс. Когда выясняешь, оказывается, губернатор просто выполняет свои должностные обязанности и строит за бюджет этот спорткомплекс, но населению подаётся сигнал, что всё благо от бюджета, всё благо от власти, а предприниматели это вроде какие-то сомнительные люди. Тоже такой вопрос, Дмитрий Анатольевич, я хотел бы, чтобы Вы прокомментировали.

Д.Медведев: И про это тоже? Не сейчас. Давайте кино снимем про предпринимателей, типа «Волк с Уолл-стрит»

А.Шаронов: Уже есть про российских предпринимателей несколько успешных фильмов. Может быть, кстати, помочь их популяризировать. Владимир Александрович Дмитриев, председатель Внешэкономбанка.

Владимир Александрович, я перед сессией посмотрел закон о Банке развития, там трудно не найти какую-то функцию, чем найти. Огромное количество функций у Внешэкономбанка. Тем не менее, на ваш взгляд, с учётом того, что вы главный институт развития в стране, какие три приоритета вы видите для возврата к росту, для возобновления роста в стране с точки зрения возможностей Внешэкономбанка в условиях кризиса, в условиях санкций?

В.Дмитриев: Спасибо, Андрей. У меня такая непростая миссия в этой аудитории с учётом того, что слева от меня не только Председатель Правительства, но и председатель наблюдательного совета Внешэкономбанка, а передо мной практически все члены наблюдательного совета Внешэкономбанка.

Я рассчитываю, что расстановка приоритетов найдёт понимание и поддержку со стороны членов наблюдательного совета и уважаемого Правительства. Действительно, если смотреть закон о Банке развития, наш меморандум о финансовой политике, то нет, наверное, такой отрасли, такой сферы хозяйственной деятельности, где Внешэкономбанк так или иначе не должен себя проявлять. Эти приоритеты, на мой взгляд, остаются неизменными, но жизнь вносит свои коррективы, поэтому акценты смещаются.

А.Шаронов: Кстати, Владимир Александрович, я прошу прощения, я не назвал цифру, мне казалось, это одна из важных цифр, которые характеризуют деятельность Внешэкономбанка в нынешний период. Объём поддержки экспорта вырос за последнее время в 30 раз, то, чем вы сейчас занимаетесь. Мне кажется, важно, чтобы зал услышал эту цифру.

В.Дмитриев: Ну на этом я могу своё выступление закончить... Если быть серьёзным, по-прежнему считаю, что ключевым приоритетом в деятельности банка должно быть финансирование крупных инвестиционных проектов. Особенно это необходимо в нынешней ситуации, когда мы видим, что рынок кредитования сужается, особенно сужается та сфера, которая относится к инвестиционной деятельности, то есть крупных, длинных, инвестиционных кредитов в нашей стране становится всё меньше и меньше. Разумеется, Внешэкономбанк как главный финансовый институт развития здесь должен подставить своё плечо и продолжать финансировать крупные инвестиционные проекты. Причём проекты не просто глобальные, масштабные, но проекты, которые связаны с внедрением современных технологий, производством высокотехнологичной продукции, как обеспечивающие импортозамещение, так и увеличивающие наш экспортный потенциал. Для примера, такие крупные проекты в последнее время были реализованы, как «Тобольск-полимер», проект, который уже осязаем, – это «Ямал СПГ», проекты в автопроме – «Форд Соллерс», АвтоВАЗ, КамАЗ, наш авиационный комплекс. То есть то, что обеспечивает формирование прорывных технологий и укрепление нашего экономического потенциала. Это первое.

Но на фоне этих гигантов здесь, естественно, исключительно важно вести речь о поддержке малого и среднего предпринимательства, что станет ещё более ощутимым с точки зрения формирования нового среднего класса. Создание окна в виде новой корпорации (вклад Внешэкономбанка в виде банка МСП), создание одного окна важно не только потому, что предприниматели будут знать, где им окажут весь комплекс услуг, но и потому, что эта структура объединит в себе те разрозненные механизмы поддержки малого и среднего бизнеса, которые до сих пор существовали в разных министерствах и ведомствах. Да и то, что было до сих пор в виде Агентства кредитных гарантий и банка МСП, лизинговых компаний, не представляло собой единого целого. Вот этот центр, безусловно, должен сыграть серьёзную роль в повышении эффективности мер государственной поддержки малого и среднего предпринимательства. И то, что связано с малым и средним бизнесом и то, что, безусловно, находится в фокусе нашего внимания как одно из приоритетных направлений нашей деятельности (из тех трёх, что я считаю главными), – это, конечно, поддержка промышленного экспорта, несырьевого экспорта. Здесь тоже сыграло свою роль объединение тех институтов, которые до сих пор существовали. И, наверное, логично, что «Российский экспортный центр», Агентство по страхованию экспортных кредитов, Росэксимбанк являются структурами Внешэкономбанка. И, на мой взгляд, вполне логично распределяем между собой функции. Если Внешэкономбанк поддерживает крупные индустриальные проекты, рассчитанные на экспорт, – строительство электростанций, поставка подвижного состава, авиапром («Сухой Суперджет») и другие проекты, то создание российского экспортного центра нацелено на формирование универсального продукта для малого и среднего предпринимательства.

Хотел бы тоже подчеркнуть значимость недавней инициативы по созданию инвестиционного лифта, где задействованы структуры как Внешэкономбанка, так и общественные структуры в виде Агентства стратегических инициатив. Смысл состоит в том, чтобы снизить долговую нагрузку на малый и средний бизнес за счёт вхождения в капитал предприятий, нацеленных в перспективе на поставку своей продукции на экспорт. И здесь мы, естественно, подключая финансовые механизмы системы Внешэкономбанка и объединяя усилия Агентства стратегических инициатив, предпринимательского сообщества, как мне кажется, решаем исключительно важные задачи и по диверсификации экономики, и по продвижению нашего малого и среднего бизнеса на зарубежные площадки.

А.Шаронов: Спасибо. Это очень важно, чтобы у нас не создалось ощущение сессии только для крупного и мегакрупного бизнеса. Внимания государства в отношении малого бизнеса всегда не хватает, и важно, что институт развития здесь тоже участвует.

Я прошу взять слово Ивана Владимировича Таврина, генерального директора компании «МегаФон». Тоже большая компания, обслуживает 74 млн абонентов, 31 тыс. сотрудников, и, что важно, при выручке в 76 млрд на инвестиции направляет 57 млрд рублей в этом году.

Иван, вы как компания, как группа компаний работаете в сфере, где человеческий капитал очень важен. Это и венчурные инвестиции, и инновационный бизнес, информационно-коммуникационные технологии. Как вы видите задачу и общества, и Правительства в создании такой среды в стране, с тем чтобы инновационные, креативные люди не только не уезжали, а приезжали и росли здесь, в общем, давая возможность развиваться высокотехнологичным отраслям, зависящим от человеческого капитала?

И.Таврин (генеральный директор ПАО «МегаФон»): Андрей, спасибо. Извините, я вас, во-первых, поправлю. Выручка у нас всё-таки не 70, а более 300 млрд рублей. Если же говорить…

А.Шаронов: Это, видимо, квартальная ваша выручка.

И.Таврин: Если же отвечать, собственно, на ваш вопрос, то, на мой взгляд, две основные вещи, которые и государство, и общество должны стимулировать в таких отраслях, как наша. Это прежде всего конкуренция, то есть это развитие, поддержка и полное стимулирование конкуренции. Если взять в пример те отрасли, где мы работаем (а это телеком, IT, интернет и медиа), то действительно за последние два десятка лет в этих отраслях из-за конкуренции возникло, в общем-то, большое количество компаний, и в телекоме, и в интернете.

Посмотрите, Россия не пошла по так называемому китайскому пути, где, по сути, мы закрывали и блокировали бы интернет, и у нас развилось большое количество национальных чемпионов. Если говорить об интернете, социальных сетях – это и «ВКонтакте», и «Одноклассники», в поиске – это компания «Яндекс». Если говорить о «Телекоме», то то качество услуги и то проникновение за такие деньги, как у нас в России, – по сути, тяжело найти такие примеры в мире. Проникновение мобильного интернета – у нас уже у более 50% населения, проникновение мобильной связи – 170%, а цена – может быть, только в Индии или в Таиланде есть цены ниже. По соотношению цена-качество – у нас, без сомнения, ниже.

Все эти вещи стали возможны из-за конкуренции, а также из-за того, что государство вело очень разумную политику регулирования этих отраслей. Государство устанавливало правила, лицензировало эти отрасли и контролировало их. Государство не участвовало в экономической деятельности. Конкуренция и разумное участие государства – наверное, и есть те две вещи, которые важны. То, что мы сейчас видим, например в телеком-индустрии, когда государство и государственные компании иногда выглядят и заказчиками, и одновременно подрядчиками в тех или иных проектах, конечно же, не может не настораживать. Я надеюсь, конкуренция в любом случае будет двигать этот процесс.

А.Шаронов: Спасибо, Иван. И наконец я прошу взять слово Олега Валентиновича Белозёрова, президента РЖД. Вам только предстоит сейчас ответить на вопрос. Вы человек совершенно не новый в транспорте, но вы абсолютно новый человек на этой большой должности. Вы возглавили компанию, в которой работает 835 тыс. человек, которая является инфраструктурной монополией и эффективность которой во многом определяет возможности всей экономики. Или, можно сказать, невозможности для всей экономики.

Скажите, пожалуйста, с учётом вашего короткого начала работы в компании, какие вы видите свои три главные задачи на этом посту с учётом текущей кризисной ситуации и санкций?

О.Белозёров: Андрей, спасибо. Уважаемый Дмитрий Анатольевич, уважаемые коллеги, хочу напомнить, что в 2008 году мировая экономика – и экономика у нас в стране тоже – находилась в сложной ситуации. Большинством правительств были приняты решения в отношении необходимости развития транспортной инфраструктуры, в том числе и у нас в стране.

Хочу напомнить, что только развитие железнодорожной инфраструктуры само является стимулом для развития экономики. В качестве примера: БАМ, Транссиб (Восточный полигон) – это дополнительный заказ 66 млн т, это 40 тыс. дополнительных рабочих мест, это 19 отраслей, которые будут дополнительно загружены.

А.Шаронов: И это рост тарифов?

О.Белозёров: Нет, это не рост тарифов. Это тот объём, который на сегодня заложен в финансирование из средств компании и финансирование из средств бюджета. И хочу сказать спасибо, что Правительство это понимает. Деньги заложены, мы своевременно эти средства получаем, и, как поручено, к 2018 году мы запустим этот проект, который даст дополнительный эффект по перевозкам. Это более 60 млн т перевозки.

Если говорить о трёх основных направлениях, выделил бы следующие. Прежде всего это, конечно, снижение внутренней себестоимости. Резервы есть, резервы большие. Мы провели несколько совещаний бюджетного комитета в «Российских железных дорогах» и наметили серьёзный план действий.

Второе направление, о чём уже сегодня говорилось, – это повышение энергоэффективности, это повышение инновационных решений внутри отрасли. Такие планы разработаны, мы их подняли и сейчас договорились о том, что их необходимо модернизировать и продлить до 2020 года. План заканчивался в 2015 году, мы его до 2020 года продлим.

И третья составляющая, ключевая, – это, конечно, клиентоориентированность. Наверное, не очень большой секрет для всех, что, к несчастью, бытовала такая позиция, что мимо «Железных дорог» тяжело пройти. Всё равно…

А.Шаронов: Опытным путём вы это доказали, что можно уже.

О.Белозёров: Мы сейчас договорились с нашим коллективом эту парадигму изменить. Мы считаем (и так нам сформулирована задача), что мы должны бороться за клиента. Соответственно, мы понимаем, где наш клиент, и мы готовы вместе с нашими партнёрами, клиентами создавать дополнительные возможности, для того чтобы мы получили дополнительную грузовую базу, а наши коллеги получили в том числе и более дешёвый тариф. Мы это тоже у себя сейчас активно обсуждаем.

Хотел бы сказать, что и в этом году нам тоже есть чем гордиться, и не только в грузоперевозках (они у нас, несмотря на ситуацию, снизились не на большой процент, мы прилагаем для этого все усилия). Мы запустили дневные поезда пассажирские – 25 направлений, и хочу сказать, что это дало сразу же серьёзный эффект, более 5 млн человек мы в этом году перевезли.

И хотелось бы сказать, как было написано в статье Дмитрия Анатольевича, мы не будем догонять и перегонять по молоку и тракторам, а будем становиться лучше и быстрее и будем становиться конкурентоспособнее. При этом в следующем году мы очень серьёзно повысим производительность труда. И хочу сказать, что мы будем и в прямом, и в переносном смысле локомотивом, который потянет нашу экономику вперёд. Спасибо!

А.Шаронов: Спасибо, Олег Валентинович. Дмитрий Анатольевич, Вам теперь надо быть осторожнее, Вам подчинённые сейчас будут напоминать: а вот в статье Вы сказали то-то…

Коллеги, у нас совсем немного времени. У нас есть возможность задать три вопроса из зала, и потом я попрошу Дмитрия Анатольевича прокомментировать те вопросы, которые, возможно, звучали на подиуме и которые прозвучат в зале. Пожалуйста. Антон Данилов-Данильян, пожалуйста.

А.Данилов-Данильян (сопредседатель «Деловой России», председатель совета директоров ОАО Rodex Group): Добрый день, «Деловая Россия». Здесь много говорилось о малом и среднем бизнесе, об инновациях как о возможных трендах и источниках для того, чтобы возобновить рост. Хотелось бы обратить внимание на следующее: для того чтобы инновацию выпустить в жизнь, нужно сначала потратить довольно много денег, из-за этого инновация становится дороже, чем обычная продукция, присутствующая на рынке. Если просто осуществлять тендеры, то выигрывает более дешёвая, традиционная продукция. Для решения этого вопроса во всём мире используются так называемые контракты жизненного цикла, когда конкурируют по жизненным циклам. Вот к Олегу Валентиновичу (обращаясь к О.Белозёрову) вопрос: в доле тендерных закупок «РЖД» сколько сейчас занимают контракты жизненного цикла и какую вы планку ставите на будущее? А если Дмитрий Анатольевич прокомментирует в части госполитики, будет совсем здорово. Спасибо!

О.Белозёров: На сегодняшний момент это не тот объём, который должен был бы быть. Могу отнести пока к контрактам жизненного цикла обслуживание локомотивов. С коллегами мы только начинаем эту серьёзную работу по аутсорсингу обслуживания локомотивов. Пока мы не очень применяем эти принципы при строительстве, но хотелось бы, чтобы в течение следующего года мы подготовили такие планы. Я думаю, что процент будет очень большой. Вы абсолютно справедливо сказали, что не нужно покупать дёшево сейчас. Мы не настолько богаты, чтобы покупать некачественную дешёвую продукцию сейчас.

Мы все свои решения будем принимать с учётом жизненного цикла, и, как первый выступающий сказал, мы заглядываем, как раз за эту планку, далеко за 10 лет.

Л.Казинец (президент национального объединения застройщиков жилья «Баркли»): Леонид Казинец, «Баркли», президент национального объединения застройщиков жилья. Есть отрасль, которая точно после сырьевых одна из самых объёмных по деньгам и людям в стране, – строительная отрасль. Мы знаем, что покупка жилья это точно полное импортозамещение, никакого импорта жилья на территории России организовать нельзя. Есть одна проблема. Наши покупатели, испытывая понижение доходов и неуверенность в завтрашнем дне, в несколько раз снизили ипотеку. Понятно, что этот вопрос требует финансовой поддержки Правительства. Дмитрий Анатольевич, вопрос к Вам: непопулярная мера – из бюджета продолжать поддерживать ипотеку и в идеале иметь ипотеку семипроцентную. Правительство пока не в полной мере нас слышит, но мы обращаемся к Вам как к Председателю Правительства, что Вы думаете на возможность поддержать не отрасль, поддержать людей с их возможностью купить с помощью дешёвой ипотеки достойное жильё.

О.Ситников: Новый Уренгой, Ямало-Ненецкий округ. Дмитрий Анатольевич, можно Вам дать предложения по импортозамещению..?

А.Шаронов: Это не вопрос, это предложения. Прямо сейчас не надо, давайте по окончании сессии. У нас не встреча сейчас с избирателями, у нас всё-таки сессия.

С.Орлова: Спасибо большое, очень хорошая идёт дискуссия. Я хочу сказать, что то, что мы делали по импортозамещению с корпорациями, – это большое движение вперёд. Мы в области работаем с тремя корпорациями. «Газпром» зашёл к нам, 319 наименований продукции теперь Владимирская область делает для «Газпрома». Большой объём продукции делаем с «РЖД». Центр станкостроения – Галицкого приглашаю. 250 станков, центр станкостроения, с Министром промышленности, с «Ростехом» сделан во Владимирской области.

Вопрос. Дмитрий Анатольевич, очень важно. Сейчас корпорации стали поддерживать вместе с регионами НИР и НИОКР, и многие инвесторы заинтересованы в подготовке кадров уже на месте. К нам, кстати, «Яндекс» зашёл, «Сименс» зашёл, инвестиции не упали, 110,6 объём промышленного производства, налоги малый бизнес дал 109,6. Но какая проблема (ещё второй вопрос), Дмитрий Анатольевич? Малый бизнес мы поддержали. Очень хорошо, спасибо большое. Это была планомерная серьёзная работа. Но что на месте получается? Они теперь делятся по своим родственникам и уменьшают налогооблагаемую базу. Мы все сегодня понимаем жёсткую бюджетную политику. Так давайте сделаем общественный серьёзный договор. Мы все любим свою страну. Мы готовы в этих условиях сделать возможное и невозможное. И я вам скажу, идёт загрузка внутри уже региона за счёт того, что мы такую работу с корпорациями выстроили. Поэтому, Дмитрий Анатольевич, поддерживаю всё, что Вы сказали, и, если мы ещё это выстроим по НИР и НИОКР, кадры будут оставаться в регионах. Это серьёзные проработки, это продукция. Это уже решение вопроса.

А.Шаронов: Спасибо. Хорошо. У Светланы Юрьевны получилась скорее клятва, чем вопрос, тем не менее, Дмитрий Анатольевич, попробуйте.

Д.Медведев: Вопрос прекрасный, Светлана Юрьевна, все бы такие вопросы были.

Уважаемые коллеги, мы с вами только начинаем работу нашего сочинского форума. Ещё встретимся и на различных площадках обсудим отдельные темы, которые волнуют бизнес и регионы. Завтра, как я уже объявил, поговорим о проблематике импортозамещения. Поэтому я только несколько штрихов, связанных с тем, что здесь прозвучало, в своём завершении сделаю.

В отношении контрактов жизненного цикла, трудно не согласиться с тем, что это современная и вполне выверенная схема работы, при которой поставщик гарантирует и качество, и надлежащее обслуживание в течение длительного периода, всего периода существования той или иной вещи или оказания той или иной услуги или выполнения работы. Наверное, активное внедрение таких начал в нашей экономике в деятельность компаний было бы абсолютно оправданным, о чём и сказал руководитель акционерного общества «Российские железные дороги». Мне здесь трудно с этим не согласиться.

В отношении жилья и ипотечных программ тоже коллега спрашивал. Знаете, мы понимаем, насколько от состояния дел в ипотечной сфере и вообще в сфере строительства и жилья зависит сегодняшнее состояние экономики, тем более настроение наших людей. Ровно поэтому даже в условиях весьма напряжённых финансов мы всё-таки в этом году приняли решение поддержать ипотечную программу. По моим сведениям, все, с кем я разговаривал, отмечают, что как раз именно эта поддержка сыграла ключевую роль в том, чтобы объёмы ипотечной программы, ипотечного строительства и объёмы жилищного строительства по стране не грохнулись, как они могли бы грохнуться с учётом текущего положения дел, а всё-таки сохранились. По многим регионам они даже лучше выглядят, чем в прошлом году. Я думаю, что нам придётся ипотечную программу сохранить и на будущее. Мы это ещё обсудим с коллегами, с членами Правительства, но для того, чтобы поддержать строительный рынок, для того, чтобы поддержать жилищные программы, нам придётся и в дальнейшем какие-то бюджетные меры антикризисного свойства, по всей вероятности, использовать. Они приносят результат, я не могу с этим не согласиться.

В отношении кадров, НИОКР, НИР Светлана Юрьевна всё сказала за меня. Как правило, так и происходит, когда выступают женщины, можно только с этим согласиться и ещё раз поаплодировать.

В отношении законодательства – то, о чём Сергей спрашивал, и вы говорили, – вот что я хочу сказать. Здесь такая фраза прозвучала от нашего коллеги Сергея Николаевича Галицкого. Так он пробросил её, может, никто и не обратил внимания, но я её процитирую: «Все мы вышли из социализма». Это не так, Сергей Николаевич. В этом зале уже есть люди, которые даже не помнят о том, что было до 1991 года. Мы просто должны понимать, что у нас уже выросло целое поколение людей, которое не знает советской эпохи. Конечно, у нас есть и поколение людей, которое считает советскую эпоху лучшей, но тем не менее есть люди, которые уже очень далеко отстоят от этого времени.

И тем не менее я вспомнил о советской эпохе вот почему. Когда-то я сдавал вступительные экзамены на юридический факультет, это было в 1982 году. Незадолго до этого события состоялся съезд партии, если я правильно помню, XXVI, на нём выступил Генеральный секретарь ЦК КПСС и Председатель Президиума Верховного Совета СССР Леонид Ильич Брежнев, который сказал следующее. Я это запомнил на всю жизнь, потому что я это отвечал на экзаменах. Я не буду повторять его интонации, хотя мы это дело любим, но, надеюсь, те, кто из социализма, помнит, как говорил Леонид Ильич. Так вот, он сказал: «Хороших законов у нас принято немало, сейчас дело заключается в их надлежащем исполнении». Ну вот с тех пор прошло приблизительно 35 лет, а слова Леонида Ильича остаются абсолютно верными. Понимаете, дело в чём – мы действительно не должны форсировать во что бы то ни стало законотворчество. Мы действительно должны обходиться минимальными нормативными формами.

Здесь коллеги рассказывали о том, как развивался, например, связной бизнес, интернет, мобильная связь в последние годы, каких успехов они достигли. А знаете почему? Потому что это были новые сферы, в которых государство первоначально ничего не понимало, и оно спокойно отдало эту сферу в частные руки, сказали: да ладно, они там либо ничего не сделают, а всё, что сделают, хуже не будет. А вот там, где мы все понимаем, как рулить, этого отдавать никто не хочет. Это же, кстати, касается и торговли, и некоторых других вопросов. Поэтому, уважаемые коллеги – я в данном случае это, конечно, обращаю и к Правительству, и к моим товарищам из Государственной Думы и Совета Федерации, – мы должны действительно создавать современные законы. Но как юрист и по образованию и по образу мышления я всех призываю к экономии юридических форм, для того чтобы закон был действенным, эффективным и в то же время не создавал проблем.

Но это ещё не совсем всё. Последнее, что мне хотелось бы сказать на этой сцене. Знаете, у нас действительно сейчас особый период. Я вот завершил своё выступление тем, что у нас открылось окно возможностей, границ которого или масштабов которого мы сами ещё до конца не понимаем. Наша задача этим воспользоваться. Давайте постараемся это сделать. Это действительно очень важно для нашей страны, а мы её очень любим. Спасибо.

А.Шаронов: Спасибо, Дмитрий Анатольевич. Благодарю всех участников форума.

Документы, подписанные в рамках Международного инвестиционного форума «Сочи-2015»

В присутствии Председателя Правительства Дмитрия Медведева были подписаны следующие документы:

Кредитное соглашение между государственной корпорации «Банк развития и внешнеэкономической деятельности (Внешэкономбанк)» и закрытым акционерным обществом «Р-Фарм» о реализации проекта «Создание производства импортозамещающих фармацевтических субстанций и готовых лекарственных средств в Ярославской области, а также финансирование программы НИОКР закрытого акционерного общества «Р-Фарм»

Подписали:

Председатель государственной корпорации «Банк развития и внешнеэкономической деятельности (Внешэкономбанк)» Владимир Дмитриев и председатель совета директоров группы компаний закрытого акционерного общества «Р-Фарм» Алексей Репик

Договор между обществом с ограниченной ответственностью «Газпром комплектация» и публичным акционерным обществом «Трубная металлургическая компания» на серийное производство, поставку, техническое, сервисное и ремонтное обслуживание импортозамещающей продукции под гарантированные объемы поставок будущих лет

Подписали:

Председатель правления публичного акционерного общества «Газпром» Алексей Миллер и генеральный директор публичного акционерного общества «Трубная металлургическая компания» Александр Ширяев

Договор между обществом с ограниченной ответственностью «Газпром комплектация» и обществом с ограниченной ответственностью «Томские технологии машиностроения» на серийное, производство, поставку, техническое, сервисное и ремонтное обслуживание импортозамещающей продукции под гарантированные объёмы поставок будущих лет

Подписали:

Председатель правления публичного акционерного общества «Газпром» Алексей Миллер и генеральный директор открытого акционерного общества «Томский электромеханический завод имени В.В.Вахрушева» Иван Пушкарёв

Соглашение о сотрудничестве между Правительством Белгородской области и обществом с ограниченной ответственностью «Управляющая компания «Экспресс Групп»

Подписали:

Губернатор Белгородской области Евгений Савченко и генеральный директор общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания «Экспресс Групп» Роман Сковпень

Соглашение между администрацией Краснодарского края, городом Краснодар и закрытого акционерного общества «Тандер» о развитии индустриального парка

Подписали:

Глава администрации (губернатор) Краснодарского края Вениамин Кондратьев, глава муниципального образования город Краснодар Владимир Евланов и основной акционер закрытого акционерного общества «Тандер» Сергей Галицкий

Соглашение между администрацией Краснодарского края и закрытого акционерного общества опытно-производственного хозяйства «Анапа» о строительстве сети оптово-распределительных центров «Кубанские продукты»

Подписали:

Глава администрации (губернатор) Краснодарского края Вениамин Кондратьев и председатель наблюдательного совета коммерческого банка «КубаньКредит» Виктор Бударин

Соглашение о принципах торгово-экономического, научно-технического и социально-культурного сотрудничества между Советом министров Республики Крым и администрацией Краснодарского края

Подписали:

Глава администрации (губернатор) Краснодарского края Вениамин Кондратьев и глава Республики Крым Сергей Аксёнов

Соглашение о сотрудничестве и взаимодействии с целью координации усилий по развитию системы реабилитации и социализации инвалидов и лиц с ограниченными возможностями здоровья

Подписали:

Министр промышленности и торговли Денис Мантуров, Министр здравоохранения Вероника Скворцова, Министр труда и социальной защиты Максим Топилин, Министр экономического развития Алексей Улюкаев, генеральный директор автономной некоммерческой организации «Агентство стратегических инициатив по продвижению новых проектов» Андрей Никитин, председатель Совета Ассоциации участников государственно-частного партнёрства «Центр развития государственно-частного партнёрства» Павел Селезнёв.

Россия. Весь мир. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 2 октября 2015 > № 1506452 Дмитрий Медведев


Казахстан > Металлургия, горнодобыча > kapital.kz, 28 сентября 2015 > № 1502309 Николай Радостовец

Свободный курс держит на плаву, налог с продаж тянет на дно…

О ситуации в горно-металлургическом комплексе страны рассказывает Николай Радостовец

Свободно плавающий курс тенге скорректировал потери крупных национальных поставщиков, ориентированных на экспорт. В том числе тех, кто входит в Республиканскую Ассоциацию горнодобывающих и горно-металлургических предприятий (ГМП). Однако все преимущества тех же ГМП, полученные в ходе инфляционного таргетирования, могут быть сильно уравновешены новым «налогом на прибыль» и обязательными социальными 5-процентными отчислениями в фонд медицинского страхования. К тому же и по сей день очень важными остаются вопросы тарифообразования, которые так или иначе коснутся всех граждан республики. Об этом, а также о приходе иностранных инвесторов в наш горно-металлургический комплекс корреспондент центра деловой информации Kapital.kz побеседовал с исполнительным директором Ассоциации горнодобывающих и горно-металлургических предприятий Николаем Радостовцем.

Налог с продаж и обязательное медстрахование – enfant terrible реформ

- Николай Владимирович, принимались или принимаются ли решения, касающиеся изменения налоговой и социальной нагрузки с учетом мнения представителей вашей ассоциации? Ведь, с одной стороны, мы видим, что государство идет навстречу нашим экспортерам, с другой – имеются весьма спорные моменты с точки зрения развития бизнеса благодаря последним социальным инициативам отдельных министерств и ведомств?

- Мы не можем сказать, что мнение Ассоциации горнодобывающих и горно-металлургических предприятий (АГМП) совсем не учитывается в государственных органах, так как большинство законопроектов в парламенте и новых инициатив государственных органов проходят свое обсуждение с участием наших экспертов.

В то же время с учетом нагрузки в государственных органах в горячую пору, когда в парламенте в срочном порядке обсуждается более 50 законопроектов, есть, конечно, пробелы, когда мнения представителей отрасли воспринимаются однобоко или совсем не принимаются всерьез. В данном случае это в какой-то мере проявляется со стороны тех госорганов, которые привыкли к политике закрытости и отсутствия активного обсуждения с бизнесом. Однако сейчас провозглашен курс на подотчетность государства, поэтому в целом госорганы уделяют нам внимание, в особенности, учитывая ту роль, которую играет отрасль в экономике, в тех рабочих местах, что она создает, и заказах на товары и услуги, которые она генерирует.

Государство пошло нам навстречу, провозгласив новую экономическую политику, которая подразумевает свободный курс тенге и поддерживает экспортные позиции нашей продукции. Вместе с тем отдельные нововведения чиновников носят достаточно краткосрочный характер оперативного наполнения казны и закрывания финансовых дыр, которые сложились из-за недореформирования таких отраслей, как здравоохранение и управление государственными активами в экономике.

В основном проблема тут кроется в отсутствии прозрачности, эффективности и открытости, поэтому некоторые инициативы государственных структур по увеличению нагрузки на отрасль вырабатываются без каких-либо экономических расчетов и оценки регуляторного воздействия.

Между тем, учитывая, что мы переходим к инфляционному таргетированию, в эпоху бюджетного дефицита необходимо сохранять на ходу ключевые отрасли экономики, которые генерируют валютную выручку, так как пока что наша экономика недостаточно перестроилась под внешние изменения. Накопленные экономические диспропорции нужно сглаживать за счет повышения эффективности государственного аппарата и квазигосударственного сектора, где требуется снижение издержек и расходов, а не за счет увеличения финансовых сборов с промышленных предприятий, создающих реальные материальные блага.

Предприятия ГМК провели большую работу по сокращению своих издержек и затрат. При свободном курсе тенге на данный момент они могут поддерживать свою работу в текущем режиме, однако средств для инвестирования в модернизацию и новые производства у них не хватает. Свободный курс тенге позволил поддержать компании на плаву и предотвратить массовые сокращения. Но при этом существует ряд вопросов в сфере налоговой нагрузки, которые могут увеличить затраты горно-металлургических компаний. Это введения сборов на обязательное медицинское страхование в 2% с 2017 года, увеличение обезличенных пенсионных выплат на 5% в этот же период. По сути, нагрузка для компаний увеличится до 31% – это будет социальный налог в 11%, 10% пенсионные, 5% обезличенных пенсионных выплат и итоговые 5% на медицинское страхование.

Кроме того, есть опасность возможного введения НДПИ на забалансовые руды для предприятий с особенной технологией смешивания балансовых и забалансовых руд, а также возникает перспектива перехода в 2017 году с НДС на налог с продаж, что значительно увеличит себестоимость продукции предприятий ГМК на мировых рынках по сравнению с российскими конкурентами, так как в России нет налога с продаж.

Поэтому помочь горно-металлургическим предприятиям выжить или сохранить минимальные уровни производства могут системные меры государственной поддержки, такие как заморозка тарифов на передачу электричества и железнодорожные перевозки, перенос сроков внедрения налога с продаж и увеличения финансовой и налоговой нагрузки по социальным отчисления на более поздние сроки - 2019-2020 годы, пока не восстановятся цены на горно-металлургическую продукцию на мировых рынках. Кроме того, предприятия на текущий момент могут всего лишь сохранить заработные платы работников на нынешнем уровне без индексации, что возможно только без удорожания жизни населения, то есть сохранения тарифов и цен естественных монополий на текущем уровне. В случае отмены решений о внедрении НДПИ на забалансовые руды и переходе на налог с продаж со стороны государства и перенесения сроков введения новых сборов на здравоохранение, социальные обязательства и бюджетные отчисления, предприятия смогут сохранить производство, занятость своих работников и возможность выхода на мировые рынки с конкурентоспособной продукцией.

Мы активно участвовали в реализации программы «100 шагов», но сейчас видим, что с введением 20 августа новой экономической политики правительства необходимо пересмотреть некоторые ее предложения и инструменты. Новые сборы и отчисления серьезным образом увеличивают нагрузку на бизнес-сообщество. Однако сейчас в условиях свободного курсообразования тенге речь идет о том, что на фоне кризиса необходимо искать новые рынки, создавать новые производства, искать новые подходы в управлении экономикой и сокращать бюджетные расходы. Нам нужно развивать производственную базу, которая будет подкреплять тенге реальной продукцией и новыми активами, в которые будет вкладываться бизнес. Однако большой масштаб инвестиций невозможен при повышении налогового бремени.

- В то же время авторы новых обязательств для бизнеса всегда могут заявить, что делается это во имя социальных гарантий для наших граждан…

- Дело в том, что, к примеру, в системе обязательного медицинского страхования, которая предлагается Министерством здравоохранения и социального развития (МЗСР), недостает аргументационной базы в виде актуарных расчетов, на основе которых будут выстраиваться эта модель. Не совсем ясна эффективность государственного заказа в виде гарантированного объема бесплатной медицинской помощи, где не хватает качественного аудита со стороны общества.

Руководство страны не раз заявляло о том, что граждане должны заботиться о своем здоровье. Мы больше склоняемся к поддержке добровольного медицинского страхования, где человек, выплачивая свои деньги, будет более внимательно относиться к своему здоровью и его охране на рабочем месте. Поэтому мы считаем, что в стране должно развиваться добровольное страхование здоровья людей, где нет посредников и люди на практике не отстранены от администрирования средств, выделяемых на их лечение и профилактику болезней. В особенности учитывая, что у нас большой процент населения работает в теневой экономике, у нас много самозанятых, которые смогут воспользоваться услугами базового медицинского страхования, не оплачивая страховые сборы. Кроме того, в стране уже был прецедент создания фонда, и было бы правильнее обратиться к международному опыту в развитии системы индивидуального страхования, чтобы в этом секторе была конкуренция между медицинскими учреждения и страховыми компаниями. Поэтому мы предлагаем, чтобы бизнес-сообщество и профильное министерство детально обсудили возможность внедрения альтернатив обязательному медицинскому страхованию, которые существуют и работают в развитых странах.

Также в нашем диалоге с МЗСР мы предлагали перенести повышение процентных отчислений на обязательное медицинское страхование на 2021 год, когда мировые цены на сырье должны будут отыграть свои позиции. В этом вопросе МЗСР не согласилось с нашей позицией, аргументируя это тем, что со стороны бизнеса не предоставляются соответствующие расчеты. Вместе с тем модель расчетов самого министерства также нам неясна. Однако в целом в МСЗР обещают, что сборы на ОМС (обязательное медстрахование) будут компенсированы вычетами из корпоративного и индивидуального подоходного налога. Поэтому мы видим, что в определенной степени государственные ведомства готовы выслушивать чаяния бизнеса, чья нагрузка недавно увеличилась за счет будущих пенсионных надбавок в 5%.

В любом случае, мы настаиваем, чтобы запущенная модель обязательного медицинского страхования имела четкий общественный контроль, возможно, в виде наблюдательного совета, который не позволит средствам уйти в песок или за границу. Мы видим, что на примере пенсионных накоплений администрирование собираемых государством средств может не всегда оказаться выгодным для людей, и ратуем за то, чтобы те средства, которые выплачивают предприятия, действительно шли на потребности горняков и металлургов, будь то медицинские услуги или поддержка в старости.

- Хорошо, а как вы смотрите на широко обсуждаемые сейчас инициативы о дополнительной налоговой нагрузке на бизнес?

- Какое-либо нововведение в налогообложении прибыли сейчас не обсуждается. Можно отметить, что государство облегчило налоговую нагрузку нерентабельным предприятиям ГМК, уменьшив, к примеру, налог на добычу полезных ископаемых у ряда стагнирующих производств. С другой стороны, мы видим, что сейчас обсуждается вопрос о взимании того же НДПИ с забалансовых руд, что может осложнить экономическую состоятельность предприятий с особой технологической спецификой производств, где смешиваются балансовые и забалансовые руды, ведь это однозначно приведет к увеличению их бюджетных обязательств.

Поэтому мы стараемся убедить государство быть последовательным в предоставлении льгот отрасли в момент, когда она испытывает давление низких мировых цен на металлы, а также возможного повышения тарифов инфраструктурных компаний, таких как KEGOC и КТЖ.

Но больше всего нас беспокоит предлагаемый переход с НДС на налог с продаж, чье введение планируется в 2017 году. Со стороны профильных госорганов мы не получили внятного пояснения, будут ли эти сборы сосуществовать или же налог с продаж заменит НДС. Иногда создается такое впечатление, что это может быть фактически налог с оборота, а не просто налог с продаж.

В любом случае, мы ожидаем, что в этом направлении налоговая нагрузка увеличится, так как для горно-металлургические предприятия возврат НДС важен с точки зрения оборотных средств, а в случае введения налога с продаж стоимость казахстанской металлургической и горнодобывающей продукции увеличится, и она не сможет конкурировать на мировых рынках в сравнении с теми же компаниями России, где НДС не отменяется.

Непонятно, как отечественные производители будут конкурировать в рамках пространства ЕАЭС, если российские промышленники не будут облагаться налогом с продаж, в то время как отечественным предприятиям придется платить этот сбор несколько раз по всей цепочке поставок, что значительно увеличит их затраты, особенно учитывая те инвестиционные программы на покупку отечественных и импортных товаров и услуг, которые они закладывают для модернизации.

До этого ни одна страна не осуществляла такой быстрый переход с НДС на налог с продаж, поэтому мы предлагаем перенести внедрение этого новшества на 2019 год. Необходимо вначале провести моделирование действия этого налога, оценить регуляторное воздействие, ведь это будет шок для экономики и налогового администрирования.

Если внедрение все-таки состоится в следующие два года, то мы хотели бы законодательно закрепить права экспортеров ГМК на возврат превышения НДС в полном объеме или возможность компенсации такого превышения за счет других налогов до внедрения налога с продаж. В то же время можно было бы сделать механизм налога с продаж гибким для горно-металлургической отрасли путем освобождения от налога с продаж сделок по реализации полуфабрикатов и сырья для производства определенных видов конечной продукции. Это будет стимулировать выпуск продукции высоких переделов. Также можно ввести различные ставки налога, начиная с 0%, для развития перерабатывающей отрасли в области ГМК. Еще в будущую модель можно заложить возможности применения послаблений в части уплаты налога в условиях мирового экономического кризиса, введения налога с продаж лишь для внутреннего рынка. Это важно, так как применение в части импорта приведет к значительному удорожанию не только импортных, но и отечественных товаров и оборудования, для которых импортируются полуфабрикаты, сырье и запасные части. Мы надеемся, что финансово-экономический блок правительства учтет наши пожелания в вопросе введения налога с продаж, ведь от этого, по сути, зависит выживаемость многих предприятий отрасли.

Почему электроэнергия все же будет дорожать?

- Ваша ассоциация выступает за политику замораживания тарифов на транспортировку электричества и железнодорожные перевозки вместо применения временных понижающих коэффициентов на эти инфраструктурные услуги. Каким образом это может способствовать улучшению самочувствия предприятий горно-металлургического сектора в условиях девальвации тенге?

- Мы ратуем за то, чтобы в Казахстане была применена политика замораживания тарифов всех естественных монополий, чтобы людям был послан сигнал о том, что инфляционная спираль не будет раскручиваться. Сейчас в связи со свободным курсом тенге растут инфляционные ожидания, и люди психологически настроены на повышение цен и, соответственно, зарплат. Однако в условиях экономического спада и падения мировых цен на сырье конкурентоспособность нашей страны не выдержит роста издержек и затрат. Поэтому мы должны всеми силами контролировать расходы, чтобы сохранить существующую промышленность и рабочие места. Именно заморозка тарифов со стороны государства может стать первым сигналом для общества, что цены не будут накручиваться и что экономика будет все больше ориентироваться на тенге и собственное производство. Этот шаг сработал в России в 2013 году, когда у них началась девальвация, и, если проводить параллели, может сработать и у нас, для этого только нужна политическая воля правительства. Свободное курсообразование тенге дало отрасли передышку на шесть месяцев или год, для того чтобы восстановить свои позиции, однако индексация тарифов приведет к инфляционному давлению на затраты предприятий, что опять же скажется на их конкурентоспособности.

Считаем, что временно понижающие тарифы не являются чисто рыночными механизмами и с их применением в рамках вхождения Казахстана в ВТО и регулирования ЕАЭС могут возникнуть сложности. Поэтому, чтобы избежать обвинения торговых партнеров и претензий с их стороны, мы предлагаем взамен заморозить тарифы на железнодорожных перевозках и при передаче электричества.

Общественные слушания по увеличению тарифа KEGOC на 17% в 2016 году прошли в августе, и сейчас ожидается их повышение в ноябре. КТЖ подали заявку на повышение тарифов в государственные органы для внедрения своей инвестиционной программы на следующие пять лет. Ее окончательное утверждение будет означать ежегодное поднятие тарифов не только для промышленности. То есть повышение коснется каждого гражданина, войдет в ценовую структуру каждого товара или услуги. Поэтому мы предлагаем заморозить тарифы КТЖ, KEGOC и других естественных монополистов, чтобы ликвидировать инфляционные ожидания, связанные с изменением валютного курса. Взамен мы выходим с инициативой к правительству предоставить возможности для реструктуризации валютных долгов KEGOC и КТЖ, так как их выручка генерируется в тенге. Им на помощь могли бы прийти отечественные институты развития, которые фондируются на мировых рынках или за счет китайских займов.

- Вы целенаправленно выступаете оппонентами идеи единого закупа электроэнергии, мотивируя это тем, что в стране образовался ее профицит в условиях наметившегося падения объемов производства. Какой, на ваш взгляд, должна быть альтернатива единому закупу?

- Да, мы выступаем за то, чтобы тарифы на электроэнергию в стране оставались на прежнем уровне, а может быть, даже и снижались с введением свободного рынка, где энергопроизводящие организации могли бы напрямую заключать двусторонние договоры, то есть фактически работали по рыночным ценам в среде конкуренции без каких-либо искажений. Однако централизованный закуп не предполагает этого, так как его запуск будет означать, что будет работать административный рынок мощностей, где они будут закупаться по разным ценам у производителей электричества, а затем распределяться, очевидно, по единой цене по потребителям с учетом затрат на содержание расчетно-финансового центра (РФЦ) при KEGOC в районе 1%, а также 17% добавки в цену на резервные мощности, которые могут понадобиться в момент пиковых нагрузок. За все это будут платить как промышленные, так и розничные потребители.

Но в законопроекте, который сейчас рассматривается в парламенте, сохраняются предельные тарифы на возврат инвестиций, механизм которых был запущен шесть лет назад для возмещения затрат инвесторов в энергопроизводящие мощности.

Это притом что сейчас инвестировать в сектор производства электричества больших потребностей нет, так как у нас профицит. Мы прогнозируем, что потребление электричества в стране не будет расти и это подтверждается профицитом электричества, ведь мы даже экспортируем электроэнергию в Россию и Среднюю Азию. Однако централизованный закуп сохранит как инвестиционные предельные тарифы, так и уравниловку дешевых и дорогих генерирующих мощностей.

В итоге это выльется в подорожание электроэнергии на 10-20%, по нашим расчетам, и не даст ход свободному рынку, который мог бы значительно снизить цены на электричество, что сбило бы инфляционные настроения. В случае если решение по введению единого закупщика не будет отменено, то мы предлагаем хотя бы установить минимальный уровень экономической свободы для энергопроизводящих активов, которые входят в промышленные группы ГМК с тем, чтобы внутри таких групп покупка-продажа электричества происходила без посредников, иначе централизованный закуп будет искажать реальную цену на электричество. Хотя такую норму можно было бы предложить и для розницы, чтобы в нее могло попадать дешевое электричество, однако это потребует полной отмены централизованного закупа.

Сам запуск административной биржи электричества через расчетно-финансовый центр таит в себе угрозу кассовых разрывов для энергопроизводящих организаций, ведь для этого понадобятся огромные средства, ликвидность, чтобы вовремя подкреплять закуп и продажу централизованно. Хватит ли на это средств у РФЦ? Учитывая, что до этого центр испытывал трудности, в закупе электроэнергии ВИЭ возникают сомнения.

Инвесторы проявляют интерес к РК, главное, их не отпугнуть

- В стране в течение этого года ведутся разговоры о насущности принятия Кодекса «О недрах». Возникает вопрос, почему именно сейчас и в такой форме – принятия целого свода правил в сфере недропользования добиваются, в том числе и предприятия горно-металлургической отрасли? В чем принципиальное преимущество австралийского опыта, который мы собираемся позаимствовать и привнести в отечественный Кодекс «О недрах»? Готовы ли иностранные инвесторы помимо «Арселор Миттал» прийти в Казахстан и вложиться в том числе в горно-металлургический сектор республики?

- Мы активно участвовали в проекте Кодекса «О недрах», и его концепция на данный момент уже утверждена. В декабре ожидается первое проведение аукциона около 100 месторождений. Главным достижением концепции кодекса можно считать, что перенимаемый опыт Австралии значительно облегчает механизм обеспечения прав недропользования. Таким образом, создаются условия для привлечения инвестиций в геологическую разведку недр и освоение залежей полезных ископаемых. Преимущество австралийского метода заключается в открытости и доступности геологических данных, которые раскрываются благодаря прозрачному картированию и четкому определению границ выделяемых участков.

В целом инвесторы готовы вкладывать средства в горнорудную и горно-металлургическую отрасль страны. К примеру, на юге Казахстана китайские компании будут возводить металлургический комбинат, осваивать месторождения железных руд в этом регионе. В Актобе турецкая компания Yildirim вкладывает значительные инвестиции в разработку хромовых месторождений. Месторождение Шалкия будет разрабатываться в техническом и финансовом сотрудничестве с китайскими партнерами, что означает их готовность брать на себя финансовые риски в отрасли. Совсем недавно было объявлено о дополнительном фондировании Eurasian Resources Group у китайских институтов развития. Также в прошлом году российская группа Polymetal приобрела права на разработку месторождений золота на востоке Казахстана. Недавно также прошла новость о том, что австралийская компания Rio Tinto, член нашей ассоциации, вкладывает 15 миллионов долларов в геологоразведку в Карагандинской области. Учитывая, что Rio Tinto находится в Казахстане уже более десяти лет, это показывает всю серьезность намерений и готовность этого крупного игрока ГМК на мировом уровне инвестировать в нашу отрасль.

Но опять же привлекательность отрасли будет зависеть от налоговой и финансовой нагрузки на компании. Если будет замена НДС на налог с продаж, увеличение социальных отчислений, таких как обязательное медицинское страхование или применение НДПИ не будет рассчитываться исходя из рентабельности месторождений, то во многом такие факторы могут повлиять на бизнес-решения о вложениях. Поэтому государству стоит очень осторожно подходить к увеличению нагрузки на горно-металлургический сектор, учитывая мировую конъюнктуру, ведь в мире говорят о перепроизводстве стали и других видов горно-металлургических продукции.

- С объявлением свободно плавающего курса тенге, как заверяют наши крупные экспортеры, ситуация с заработной платой (ее сохранением в прежнем объеме и ее своевременной выплатой) выровнялась. Однако не могли бы вы охарактеризовать те проблемы, с которыми столкнулись предприятия, входящие в АГМП до девальвации, выраженные в сокращении персонала, невыплате (задержке) зарплаты, ее уменьшения. Какие предприятия и с чем конкретно сталкивались? Каково их положение сейчас?

- Задержек по выплате зарплаты в целом по сектору не наблюдалось. Специальный отраслевой коэффициент в зарплате труда горняков и металлургов согласно договоренности с профсоюзами будет сохранен.

Однако была угроза сокращения заработной платы на предприятиях «АрселорМиттал Темиртау», где были проблемы с возвратом НДС из бюджета, а также сильная конкуренция со стороны производителей стали и арматуры из России, что подкреплялось конкурентной девальвацией рубля. Как известно, решение о сокращении зарплаты на 25% в этой компании было отозвано после введения свободного курса тенге, так что в целом ситуация начала выравниваться.

Также проблематичной была ситуация на Соколовско-Сарбайском горно-обогатительном производственном объединении. Там продукция из железной руды и производство окатышей начало падать из-за ценового закрытия китайского рынка и сильного удешевления товарного регламента российских конкурентов. Ожидалось, что реструктуризация кадровой политики на предприятии затронет примерно 2 тыс. человек в рамках государственной программы «Дорожная карта бизнеса». Этого требовала неконкурентоспособность продукции ССГПО по цене из-за валютного дисбаланса, который сейчас стабилизируется.

В начале года также компания «Казахмыс» объявила о реструктуризации своих производственных процессов, что подразумевало переобучение 2 тыс. сотрудников, часть которых была направлена на проекты роста компании Kaz Minerals. Кроме того, была проведена оптимизация затрат на административный персонал, однако массовых сокращений компания избежала благодаря поддержке государства и налоговым льготам.

Так что в целом можно сказать, что гиганты отрасли смогли справиться с финансовой нагрузкой во время падения цен на свою продукцию в Китае и на мировых рынках, а также диспаритета рубля с тенге. Мы ожидаем, что компании продолжат проводить политику бережливости и контроля зарплат, чтобы избежать каких-либо значимых сокращений. Однако падение мировых цен на металлы продолжается, а тарифы естественных монополий растут, поэтому о возможном повышении зарплат в крупных предприятиях можно говорить только в случае положительных показателей первого квартала следующего года.

- Николай Владимирович, а какие рынки нашей продукции откроются для казахстанских предприятий АГМП в связи со вступлением республики в ВТО?

- Вступление в ВТО позволит нам открыть ряд рынков, где выставлялся заслон в виде антидемпинговых пошлин, в основном это американский рынок и страны Европы. Исходя из наших расчетов можно сказать, что пошлины достигали 250-300% и это мешало нашей продукции из металлов заходить в эти регионы. Но с вхождением в ВТО пошлины не смогут быть выше 25-30%. Также членство в ВТО позволит смягчить заградительную политику в возможных торговых барьерах с такими странами, как Китай, где металлургическое производство развивается просто стремительно.

Казахстан > Металлургия, горнодобыча > kapital.kz, 28 сентября 2015 > № 1502309 Николай Радостовец


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 28 сентября 2015 > № 1502187 Филя Жебровская

Филя Жебровская: "Если изменить номенклатуру закупки инсулинов, можно было бы сэкономить и государству хватило бы на сахароснижающие препараты"

Эксклюзивное интервью генерального директора ПАО "Фармак" Фили Жебровской агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Как бы Вы оценили конкурентную среду на фармрынке Украины?

Ответ: Конкуренция на украинском фармацевтическом рынке, пожалуй, определена теми показателями, которые на сегодня есть. С 2010 года мы являемся лидером на фармацевтическом рынке. Я всегда говорю лидер, хотя это понятие, когда у лидера 5% рынка по объему розничных продаж и 10% объему госпитальных продаж в первом полугодии 2015 года, имеет несколько иное значение, чем на других рынках. По итогам первого полугодия наша доля составила в целом по рынку около 6% в денежном эквиваленте. Нужно учитывать, что эти 6%, будь-то "Фармак", или какая-то другая компания, большого влияния на рынок с такой маленькой долей оказать не смогут. Потому, что 6% продаж у лидера, означают, что на этом рынке есть большая конкуренция. А что такое конкуренция? Ты должен бороться, и тут борьба очень жесткая заключается в качестве, в ассортименте, в цене, и ты должен быть сильнее, и выгоднее, для того, чтобы выжить и занимать лидерские позиции. Возможно, лидерство в такой жесткой конкуренции кому-то удобно объяснять какими-то привилегиями, хотя я считаю, что у нас достаточно здоровая конкуренция, которая требует от всех подтянуться, когда мы вступаем в игру, чтобы потребители могли купить нашу продукцию. Мы первые по объемам продаж, мы конкурентоспособны, мы инновационны. Это не значит, что мы выпускаем инновационную продукцию. Почти 90% нашей продукции составляют генерические препараты. Не потому что нам так нравится, и не потому что легче продать, а потому что сил у нас еще не так много, чтобы разрабатывать инновационные молекулы. У нас есть несколько инновационных продуктов. Один из них изучается на мировом рынке и уже прошел первую стадию клинических испытаний в Европе с нашим оригинальным названием. Потянем ли мы вторую стадию в этот кризис, сложно сказать, но мы к ней готовимся.

Вопрос: А что это за препараты и сколько вы инвестировали в их разработку?

Ответ: Мы уже инвестировали почти $20 млн в один препарат и прошли первую стадию клинических испытаний. Но это только первая стадия, еще предстоит вторая, которая потребует не менее $15 млн, ну, а с проведением третьей стадии, общие расходы на запуск препарата достигнут $100 млн – это минимум. Обычный минимум инвестиций в один препарат, общие затраты составят около $200 млн, не меньше. И даже, если мы сейчас не найдем средства, чтобы завершить полностью исследования, то, возможно, это будет со временем. Мы позже сможем продолжить работу. Имея первую и вторую фазы клинисследований, сможем сами вложить средства, или пригласить каких-то партнеров для проведения исследований на трет