Всего новостей: 2066266, выбрано 24322 за 0.107 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Саудовская Аравия. США. Россия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 22 апреля 2017 > № 2148167 Николай Вардуль

Нефтяники-передвижники

Николай Вардуль

Нефтяники выжидают. С одной стороны, они и сами еще не решили, как быть, с другой – держат интригу. И на пороге принятия решения о сокращении добычи следовали противоречивые заявления – рынок в такое решение не верил, отчего эффект только усилился. Возможно, ОПЕК рассчитывает повторить успех.

Возможно, правда, и другое. Характерно заявление казахстанского министра энергетики Каната Бозумбаева: «Мы готовы только увеличивать добычу!». Казахстан, конечно, погоды не делает, но пока добычу полегоньку, но увеличивает.

По сути, все держится на Саудовской Аравии. Именно она несет основную тяжесть сокращения добычи. От ее выбора зависит и будущая судьба ограничительного соглашения. Последний сигнал из нефтяного королевства говорит о его возможном продлении.

Но все равно, какое решение, в конце концов, восторжествует, сказать трудно. С одной стороны, вот он, только что полученный опыт: при снижении цен доходы добытчиков выросли. Другая сторона – рост доходов в прошлом, в самое последнее время его уже нет, а раз так – лови момент!

Казалось бы, выбор очевиден. Зачем нефтяникам самим снижать цены и наращивать добычу, лишаясь будущих доходов? Но червь сомнения в том, а будут ли вообще будущие доходы? На рынке в самых разных прогнозах недостатка нет. Довольно популярен и такой: запущен цикл снижения цен на все виды сырья, включая нефть, их сегодняшний уровень – не более, чем ремиссия. Дальше будет только хуже.

Не убедительно? Как сказать. По сути, цены на нефть в коридоре. С передвижными стенами. Одна – это уровень традиционной добычи, другая – сланцевая добыча. Они двигаются, потому что чем ниже традиционная добыча, тем больше шансов у добычи сланцевой, рост цен открывает дорогу сланцевикам.

Нужно искать баланс. Его, впрочем, надо искать при любом важном решении, нефть – лишь прекрасный пример.

Но и сам баланс подвижен. Пока тенденция в том, что сланцевая добыча дешевеет. Значит, перспектива – за снижением цен. Неслучайно, недавно обновивший свой базовый прогноз Банк России в качестве среднегодовой цены нефти в 2017 г. ставит $50, а в 2018 г. – $40 за баррель. Прогнозам, конечно, веры нет, но тенденция характерна.

На самом деле на цены на нефть влияет не один нарисованный подвижный коридор. Если Дональд Трамп выполнит свое обещание и американские нефтяники возьмутся за пока закрытые месторождения, цены получат еще один мощный толчок. Да и уже начатый подъем ставки ФРС, а в том, что он будет происходить и дальше, сомнений мало, это еще один толчок, снижающий цену нефти.

Так что праздник воспрявших цен может оказаться недолгим.

Саудовская Аравия. США. Россия > Нефть, газ, уголь > fingazeta.ru, 22 апреля 2017 > № 2148167 Николай Вардуль


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 21 апреля 2017 > № 2150300 Алексей Кудрин

«Старая скрипучая машина, которая заезжает не туда», — Кудрин об управлении экономикой

Андрей Злобин, Екатерина Кравченко

О чем и зачем спорили глава ЦСР Алексей Кудрин и министр экономического развития Максим Орешкин на форуме в Красноярске?

Система государственного управления России устарела и не отвечает современным вызовам. Об этом заявил бывший министр финансов, ныне глава Центра стратегических разработок (ЦСР) Алексей Кудрин, выступая в пятницу, 21 апреля, на Красноярском экономическом форуме. Вместе с Кудриным в пленарном заседании «Российская экономика: повестка на 2017-2025 годы» участвовал еще один идеолог экономических реформ – министр экономического развития Максим Орешкин.

Две «фабрики»

Перед Кудриным и Орешкиным поставлена задача разработки программ экономического развития на следующий политический цикл. Главный тезис – это ускорение экономического роста России. Они должны выявить, с какими вызовами столкнется Россия до 2025 года, как они повлияют на социально- экономическое развитие страны, просчитать сценарии для России в 2017-2025 годах и установить приоритеты реформ, неизбежных в ближайшие несколько лет.

Свои стратегии среднесрочных реформ ЦСР и Минэкономразвития разрабатывают одновременно и должны представить их в мае. С некоторыми тезисами своих «фабрик идей» Кудрин и Орешкин поделились в Красноярске.

Программа Кудрина

Кудрин в своем выступлении сделал упор на реформу системы госуправления и необходимости удвоить несырьевой экспорт. «Систему государственного управления я бы оценил сегодня как старую скрипучую машину с низкой скоростью, которая не имеет высокой мощности и в общем-то все время заезжает не туда», — приводит слова Кудрина агентство ТАСС.

По словам Кудрина, только 38% государственных служащих занимаются своими прямыми функциональными обязанностями. В остальных случаях они «занимаются каким-то тушением пожаров» и выполняют «хаотичные поручения» по развитию конкретной ситуации. «Количество совещаний и поручений — как президентских, так и правительственных — за последние шесть лет выросло на 50%, но экономика не ускорилась за этот период», — заявил глава ЦСР.

Главным условием роста российской экономики является развитие несырьевого экспорта. «Если мы не удвоим свой несырьевой экспорт за шесть лет — как мы планируем к 2024 или 2025 году, то у нас не будет темпов роста выше 2%, ну может быть 2-3%. Но это недостаточно для России», — подчеркнул глава ЦОС. И призвал заинтересовать российские компании выходить на мировые рынки, где, по его мнению, «не такие большие проблемы занять свою нишу».

По мнению Кудрина, одной из крупнейших структурных проблем России является большое присутствие государства в экономике, ведь госкомпании иначе стимулированы по росту производительности. Глава ЦОС напомнил, что в ведущих отраслях именно госкомпании имеют большую долю: в энергетике она составляет 70%, а в финансах — 46%. «Где вообще не должно быть государственных компаний – ни в добыче, ни в финансах – в перспективе», — отметил Кудрин. И выразил надежду, что через шесть-семь лет доля госкомпаний в этих отраслях снизится до 15-20%.

Шесть «треков» от Орешкина

Орешкин сделал упор на форме и предложил новый подход к стратегии. «Стратегии в том виде, как мы это исторически понимаем, — толстый документ по основным направлениям, что и как делать, – с управленческой точки зрения неэффективный подход», — сказал он.

По его замыслу, программа по ускорению темпов роста выше 3% начиная с 2020 года должна быть другой: это «живой документ», своего рода стартовая версия плана, которая будет подстраиваться под ситуацию. «Мы пытаемся реализовать новые управленческие подходы, чтобы план был «живым документом», который будет реагировать на изменения внешних условий. Будем смотреть, как экономика реагирует на предлагаемые изменения, иметь обратную связь, — пояснил министр. Модернизация системы управления на уровне Минэкономразвития уже идет, похвалился Орешкин. «Отходим от жесткой вертикализации, переходим к более горизонтальным принципам управления», — уточнил он.

Орешкин предложил выделить шесть основных треков плана действий правительства. Первый трек — это обеспечение устойчивых и предсказуемых условий ведения бизнеса. Экономика находится на таком этапе развития, когда говорить о краткосрочных инвестиционных проектах уже невозможно, горизонт инвестиционного планирования — 3-5-10 лет, считает Орешкин. Второй трек — вопросы, связанные с финансированием инвестиционных проектов. Третий трек — рост производительности труда. Четвертый трек – «цифровизация», как новые технологии помогут изменить экономику страны и ускорить темпы ее роста.

Пятый и шестой треки, описанные Орешкиным, — социальная и региональная политика.

Конкуренция Кудрина и Орешкина

Несмотря на очевидную конкуренцию двух «фабрик идей», Орешкин назвал дискуссию позитивной. «Что очень важно: мы работаем вместе, если посмотрите, многие сотрудники Минэкономразвития работают в рабочих группах ЦСР,» — порадовался Орешкин. В его трактовке существование двух фабрик идей делают их общий пул больше и качественнее. В параллельной работе Минэкономразвития и ЦСР ничего страшного нет, но у ЦСР — сфера ответственности больше, резюмировал Орешкин.

Кудрин спорить с Орешкиным не стал, признав, что программа ЦСР шире, чем у Минэкономразвития, и охватывает не только экономическое развитие, но и судебную систему, правоохранительные органы и вопросы геополитики. По сути, речь идет об общей программе развития для России, а как будут инкорпорироваться части Кудрина и Орешкина — дело техники, уточил высокопоставленный чиновник.

Декан экономического факультета Александр Аузан со скепсисом напомнил, что прошлые планы правительства были реализованы лишь на 36-39%, причем, как правило, удавалось выполнять самые легкие задачи, наполнил он.

Министр по делам открытого правительства Михаил Абызов поставил в дискуссии точку. «Я так и не понял, в чем же наша экономическая повестка», — удивился он и попросил перечислить конкретные меры, которые могут позволить повысить темпы роста экономики до 4-5%. Конкретного ответа не последовало.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 21 апреля 2017 > № 2150300 Алексей Кудрин


Россия > Легпром > forbes.ru, 21 апреля 2017 > № 2150290 Владимир Янушкевич

Резкий поворот: как поменять концепцию на старте и не прогореть

Владимир Янушкевич

Основатель российского бренда джинсов Plan B

Рекламщик Владимир Янушкевич задумывал создать ателье по пошиву мотоджинсов, но от заманчивой идеи пришлось отказаться.

Джинсовую марку для мотоциклистов Plan B я придумал два года назад. На реализацию идеи потратил около 4 млн рублей, но в итоге стал шить обычные, «гражданские» джинсы и трикотажную одежду, продавая их в собственном магазине в Наставническом переулке. Сейчас у Plan B три магазина в Москве и онлайн-площадка.

Не бойтесь менять концепцию

Изначально Plan B Jeans задумывался как производитель джинсовой одежды для мотоциклистов, но за два года марка так и не произвела ни одной пары мотоджинсов. Первая партия первоклассного денима ехала из Италии и Японии в Россию, а я и близко не предполагал, как и где из нее шить мотоджинсы. Целыми днями я обзванивал производителей суперпрочного материала для мотоэкипировки — кевлара, но большинство из них оказывались перекупщиками, а настоящие производители не поставляли материал нужного качества, поэтому я решил переработать лекала и стартовать как бренд «гражданских» джинсов хорошего качества. Решение идти в нишу обычных джинсов было верным, но как выяснилось позже, мотоджинсы — продукт сезонный, востребованный лишь пару месяцев в году.

Сегодня Plan B продает обычные джинсы стоимостью от 5500 до 12 500 рублей. Наши клиенты – люди 27-40 лет, которые раньше носили Levi’s и Armani, Edwin и Diesel, но после роста цен перешли на российские аналоги. По качеству мы не уступаем этим брендам, стоим вдвое дешевле. Деним мы закупаем в Италии и Японии, фурнитуру (нити, молнии, пуговицы) в российских представительствах европейских, американских и японских компаний, а ткань для внутренней части карманов на джинсах – на фабрике в Иваново. Помимо джинсов также продаем трикотаж (футболки, толстовки, свитшоты).

Используйте все возможности для продаж

У меня на глазах прекратил работу один из российских джинсовых брендов, который принимал заказы на пошив одежды исключительно через сайт. К сожалению, ни удобный интерфейс, ни возможности индивидуализации, ни реклама в популярных блогах не сработали в долгосрочной перспективе. Поэтому для себя я сразу исключил возможность интернет-продаж на первом этапе работы: во-первых, я сам никогда не покупал джинсы онлайн – велика вероятность ошибиться с размером; во-вторых, с рекламным бюджетом в Рунете я не мог бы тягаться с большими конкурентами. Сейчас я понимаю, что фокусироваться на каком-то одном канале продаж неправильно. И хотя до 80% продаж Plan B приходится на офлайн, мы активно пытаемся развиваться в интернете. Нам поступает много заказов из регионов, где у нас уже есть постоянные покупатели. Также нам очень помогло продвижение марки в медиа. После появления в СМИ на нас вышел бренд виски, для которого мы создали лимитированную серию джинсов Made For Bulleit. За первые выходные у нас скупили полмагазина. Кроме того, нам удалось наладилть сотрудничество с несколькими мультибрендовыми магазинами.

Планируйте развитие компании

Первое время после открытия магазина я скучал на месте продавца, почитывая профессиональную литературу и неуклюже рекламируя свой бренд в соцсетях. Когда спустя полгода мы заработали первую прибыль, успех вскружил мне голову: я раздул административный аппарат, увеличил представительские расходы. В результате в конце высокого сезона мы очень сильно просели. Все это время у меня не было плана, я двигался по наитию, и только после первого крупного провала понял, как важно планировать расходы на год вперед, просчитывать затраты на товарный запас, откладывать средства на низкий сезон.

Доверяйте партнерам

Когда мы только начинали, нам приходили запросы от региональных магазинов на оптовые поставки, но я был уверен: наши джинсы можем продать только мы сами. Сейчас я понимаю, что основой существования бренда одежды, не обладающего собственной широкой розничной сетью, являются оптовые продажи. Этот канал помогает быстро пополнить оборотный капитал, исследовать спрос на региональных рынках и поддерживать положительный торговый баланс, не опустошая банковский счет компании. Большая часть брендов зарабатывает за счет продаж в сторонних магазинах. Plan B работает по системе «под выкуп», то есть произведенные вещи продаем оптом мультибрендовым точкам, а часть оставляем для продажи в собственных магазинах. На сезон по предзаказу выкупают определенную долю. И даже небольшим оптовым клиентам мы делаем скидки: конечно мы уменьшаем таким образом собственную прибыль, но выигрываем за счет увеличения поставок сырья и повышения объемов производства.

Россия > Легпром > forbes.ru, 21 апреля 2017 > № 2150290 Владимир Янушкевич


Украина > Миграция, виза, туризм. Транспорт > interfax.com.ua, 21 апреля 2017 > № 2148157 Андрей Буренок, Тарас Полищук

Сооснователи сервиса TripMyDream: Наша цель - увеличить в шесть раз продажи авиабилетов в текущем году

Эксклюзивное интервью сооснователей сервиса TripMyDream Андрея Буренок и Тараса Полищука агентству "Интерфакс-Украина"

Расскажите, что такое TripMyDream? Чем конкретно вы занимаетесь?

А.Б.: Это сервис поиска выгодных путешествий. Мы помогаем путешественникам быстро решить, куда поехать, располагая информацией более чем о 2 тыс. курортах по всему миру, и найти дешевые авиабилеты. Проект также подбирает выгодные варианты проживания для того, чтобы каждый мог путешествовать больше, а тратить меньше.

Вопрос: Что послужило толчком к созданию этого сервиса? Брали пример с других?

А.Б.: Четыре года назад, во время семейного отдыха на итальянском курорте, я столкнулся с серьезной проблемой: арендованный автомобиль оказался на летней резине. Все бы ничего, если бы это не было бы зимой и в горах. Чудом уцелев, уже в тот же вечер, за бокалом вина, я осознал, что это знак – так и появилась идея создать проект в travel. В итоге мы создали сервис, в котором потребитель выбирает свой отдых, согласно своим пожеланиям и возможностям. Наше отличие от других порталов заключается в комплексном подходе. Конкуренты продают перемещение из точки в точку, а мы выполняем желания путешественников: они будут отдыхать именно на выбранном ими пляже, там будет конкретно то бунгало, а на ужин они потратят определенную сумму, на которую изначально рассчитывают. Люди сами планируют свой отдых, мы же просто помогаем реализовать.

Вопрос: Хорошо, как это работает технологически? Потребитель говорит: "Я хочу", а далее поступает предложение от вас, или идеи от него?

А.Б.: Изначально человек должен определиться, чего он хочет: смотреть экскурсионные города, лежать на пляже, открывать экзотические страны, покорять трассы в горах, либо отдыхать на спа-курортах. Второе – нужно понимать, когда человек хочет совершить поездку, на какой период времени, и каким бюджетом на путешествие он располагает. Всю остальную работу мы сделаем за него секунд за 20-30.

Вопрос: Сколько сотрудников в компании работает сейчас? Год назад говорилось о 30

А.Б.: В основной команде 12 человек. В прошлом году было 30 с аутсорсерами

Вопрос: О каком годовом заработке сервиса можно говорить?

А.Б.: Видите ли, мы не та компания, которая растет на 3-5% в год, мы растем в месяц на 10-20-30-50-100%. Можно иметь рост продаж, но ничего не зарабатывать. Я не могу сказать, что мы сильно прибыльны, поскольку большую часть времени занимались не продажами и коммерцией, а конечным продуктом, и сегодня еще тратим на него 60-70% времени.

Заработок на авиабилетах у продающих компаний в среднем 4%. Как те, кто помогает им зарабатывать, мы получаем вдвое меньше с билета. На гостиницах зарабатываем в среднем $30.

Вопрос: Работаете ли вы с GDS типа Sabre, Amadeus?

Т.П.: Сотрудничаем с некоторыми GDS, получая данные, которые анализируем для своей работы. Мы получаем их историю поиска бронирования и используем эту информацию для прогнозирования, но не привлекаем их продажи. Однако задумываемся о расширении сотрудничества с ними.

Вопрос: Работаете ли вы с какими-либо туристическими агентствами?

Т.П.: Нет, не работаем. У нас отдельный продукт. Со временем будем продавать туры онлайн.

Вопрос: Кого вы позиционируете как своих конкурентов?

Т.П.: У нас несколько продуктов. Если говорить о поиске авиабилетов, тут много конкурентов. С агентствами мы не конкурируем - они выписывают билеты, берут деньги, а наша задача найти, у кого купить. Booking.com – наш стратегический партнер, мы не ставим наценок на его продажи. Наш фокус – это поиск авиабилетов и анализ данных.

Вопрос: Таким образом, ваш продукт отличается от продукта туристических агентств?

А.Б.: У турагентств есть своя специфика, и многие люди привыкли к ней. Мы даже подумываем, чтобы открыть оффлайн-точку или колл-центр и, скорее всего, остановимся на последнем, так как трансформация из оффлайна в онлайн должна быть мягкой. Нас часто сравнивают с турагентством, но стоит понимать: там обычно клиент вовсе не планирует свое путешествие, ему дают красиво упакованный тур, а про некоторые моменты умалчивают. В результате путешественник сталкивается с ними уже по факту.

Заходя на сайт TripMyDream, путешественник выбирает интересующее его направление и получает много вариантов, среди которых и выбирает тот, который будет максимально соответствовать его желаниям и ожиданиям. Клиент может выбрать любой перелет, например, из "Борисполя" или Жулян, может подумать: "А почему не поехать в Винницу, оттуда лететь дешевле, или во Львов добраться на поезде и за копейки улететь, когда будет летать Ryanair". Все это возможно. Также ему предоставляются предложения по жилью от компании Booking.com, которая является нашим стратегическим партнером. Это более 1 млн вариантов размещения по всему миру. В сегменте проживания мы анализируем множество гостиниц, пользуемся рейтингами продающих компаний. Помимо того, у нас можно увидеть стоимость такси в точке, куда отправляется путешественник, заказать трансфер.

В то же время, мы понимаем, что всегда остается процент людей, которым нужна рекомендация или полная организация отдыха. Украинский потребитель очень любит туристический продукт от агентства, поскольку для него он вроде бы понятен, дает ощущение безопасности и требует минимального вовлечения в планирование. Часто наши соотечественники не знают языков, и это огромный барьер в туристических коммуникациях. Еще одна проблема – люди боятся сами арендовать машину, заказывать трансфер, бронировать гостиницу, хотя это дешевле и зачастую гораздо лучше. Как правило, они 60% времени закрыты в гостинице и ходят, куда гид скажет. Наш же клиент не такой. Он знает, чего хочет и готов выходить за рамки.

Вопрос: Означает ли план выхода в оффлайн открытие каких-либо юрлиц в Украине?

А.Б: Думаем об оффлайне, но решение еще не принято. Скорее всего, тестово откроем одну точку и посмотрим на результаты.

Вопрос: Согласно анализу одного из порталов большинство посетителей вашего сайта – Украина, также это РФ, Израиль и Польша. Каковы планы по расширению на других рынках, кроме Украины?

А.Б.: Мы уже тестируем с одним из ведущих европейских игроков нашу технологию в Великобритании, в 2018 еще добавятся 2-3 европейские страны

Вопрос: В целом, выходит, что ваш сервис рассчитан на людей, которые хотят чего-то другого, уйти от классического туристического продукта?

А.Б.: И да, и нет. Есть экстремальная аудитория, которая везде хочет найти все сама. Таких около 3%. Они живут в самых дешевых хостелах, снимают квартиры, добираются автобусом, поездом, автостопом. Бизнес, рассчитанный на таких путешественников, низкомаржинальный: такие люди чаще всего путешествуют с довольно ограниченным бюджетом, и любые предложения, дороже на полтора-два доллара, уже воспринимают в штыки.

Мы работаем для тех, кто готов быть хозяином путешествия, и для тех, кто только начинает путешествовать и нуждается в помощнике. Ты хочешь быстро и удобно добраться из точки А в точку Б и при этом понимать, насколько выгодна цена? Вот это мы и реализовываем. Кроме того, даем прогноз об изменении цены. Один из наших продуктов - первый украинский мета-поисковик, агрегатор цен на авиабилеты. Можно задать в поиске "Киев-Париж", и получить сравнение цен от всех поставщиков. Мы показываем обычные цены, более дешевые дни, также есть график ожиданий по ценам - будут ли они меняться. Можно посмотреть, какой объем багажа разрешен, перечень перевозчиков, сравнить их, пересадки и время в пути.

Изначально мы вообще не планировали сервис для украинцев, думали сразу выходить на другие европейские рынки. Потом посчитали, что стабильно, каждый месяц, около 100 тыс. украинцев через TripMyDream ищет авиабилеты. Рынок небольшой, но, прежде всего, свой, поэтому приняли решение "остаться дома" и развивать продукт для украинцев. Если брать Европу, США, то там можно работать только через партнеров. Поэтому наша глобальная цель в Украине - стать отправной точкой, с которой путешественники начинают свой путь.

Для этого мы активно работаем над брендом TripMyDream: у нас наибольшая travel-группа в Facebook (более 100 тыс. активных подписчиков), есть блог, в рамках которого работаем с travel-блогерами и журналистами. В год пишем около 600 статей, стараемся следить за новостями, добываем инсайдерскую информацию.

Вопрос: Какой клиент превалирует в вашей статистике - любители "тюленьего" отдыха, активного, экзотики?

Т.П.: Чаще всего любители экскурсионного отдыха, затем - любители пляжей и экзотических мест. Превалируют экскурсионные города, поездки с экскурсиями на два-четыре дня. Активные пользователи у нас из Украины, России, ряда европейских стран.

Вопрос: Раз уж вы остались на украинском рынке, оцените, какова ваша доля, скажем, в сегменте продаж авиабилетов, ведь ее отследить не столь сложно. Каковы планы по ее росту?

А.Б.: Рынок не так просто оценивается. По моим данным и расчетам (я беру только авиаперелеты, не учитывая продажи напрямую через сайты авиакомпаний, чартеры, лоукосты), в целом в Украине в 2016 году продано 2-2,5 млн авиабилетов - больше, чем в 2015 году. Доля онлайна в продажах составляет 40%, что весьма оптимистично. Между тем, мы ведь не продаем билеты как Tickets.ua, "Пилот" - они наши парнеры. Мы даем трафик, перенаправляем на сайты по продаже. В денежном выражении в 2016 году в Украине в целом проданы билеты примерно на $700 млн, прибыль от продаж составила около $30 млн. По нашим подсчетам, через нас покупается около 5% от общего объема авиабилетов в онлайне. Рассчитываем на 30% до конца этого года. Это наша амбициозная цель - мы должны увеличить продажи в шесть раз.

Вопрос: Но амбициозные цели нуждаются в инвестициях. Кто является инвестором компании?

А.Б.: К сожалению, мы не можем раскрыть инвесторов и объем инвестиций. Могу сказать, что мы стараемся эффективно использовать инвестированные в нас деньги. Вообще, самую главную инвестицию сделали мы с Тарасом: он бросил работу, а я продал квартиру. Мы из тех, кто старается максимально долго использовать свои ресурсы.

Вопрос: С какими проблемами вы сталкиваетесь при работе с клиентами?

А.Б.: TripMyDream - это посредник между путешественником и, допустим, сайтом по продаже авиабилетов: мы сканируем за клиента эти сайты, покупает билеты он не у нас. Проблемы начинаются, когда пользователь, переходя к покупке, попадает в другой интерфейс, например, на Tickets.ua, и чего-то не понимает. Поэтому в ближайшее время станет возможным закрывать бронирование у нас. Мы не будем снимать деньги, выписывать билеты. В нашем интерфейсе появится возможность принимать данные и передавать по защищенному каналу партнеру, который выполнит свои обязательства. Благодаря этому пользователь остается в рамках одного интерфейса.

Почему еще жалуются? Зачастую пользователь не понимает, что тариф у авиакомпании нередко слетает, он динамичен, и классы полета бывают разные.

Вопрос: Каких изменений на украинском рынке путешествий, по вашему мнению, следует ожидать в среднесрочной перспективе?

Т.П.: Однозначно будут расти продажи авиабилетов онлайн и доля онлайн-бронирования. В среднем рост будет такой же, как и на рынке электронной коммерции. Еще есть перспективы захода лоу-кост компаний, что расширит сегмент путешествий. Очевидно, ожидаются количественные изменения в связи с безвизовым режимом. Вопрос тут не столько финансовый, сколько психологический - насколько легко будет путешествовать.

Украина > Миграция, виза, туризм. Транспорт > interfax.com.ua, 21 апреля 2017 > № 2148157 Андрей Буренок, Тарас Полищук


Казахстан. Китай. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > newskaz.ru, 21 апреля 2017 > № 2148036 Александр Князев

Принятие в Шанхайскую организацию сотрудничества Индии, Пакистана и Ирана могут снизить политическое влияние стран Центральной Азии – в том числе, Казахстана в этой организации, уверен эксперт по Среднему Востоку и Центральной Азии Александр Князев.

Глава казахстанского МИД Кайрат Абдрахманов заявил в пятницу, что Астана согласна на принятие в Шанхайскую организацию сотрудничества Ирана. Министр иностранных дел России Сергей Лавров высказался по поводу принятия страны в ШОС так же однозначно: по его словам, Иран решил все вопросы, связанные с санкциями по линии Совета безопасности ООН.

Иран подал заявку на вхождение в ШОС почти 10 лет назад. Но за все эти годы принят так и не был. Эксперт Александр Князев высказал Sputnik Казахстан свое мнение о том, почему страны-участницы Шанхайской организации сотрудничества не решались сделать шаг навстречу Ирану. При этом, санкции Совета безопасности ООН Князев считает лишь хорошим поводом, использовавшимся для заморозки вопроса.

- Астана одобряет полноправное членство Ирана в ШОС, об этом было заявлено сегодня министром иностранных дел Кайратом Абдрахмановым на заседании СМИД ШОС. Похоже, разрешение вопроса с Ираном вполне может выйти на финишную прямую. Но нас интересует другое – почему Иран не был принят в ШОС раньше, хотя его заявка была подана еще в 2008 году?

— Думаю, что главная причина состоит в том, что страны ШОС, такие как Россия, Китай, Казахстан, Узбекистан… старые члены организации, никто из них не хотел излишней конфронтации с Западом, потому что вступление Ирана в ШОС вызвало бы там негативную реакцию, учитывая отношения Ирана и США, прежде всего. И, думаю, это стоит за официальными формулировками о том, что Иран находился под санкциями Совета безопасности ООН и в силу этого не мог бы быть принят. На самом деле — это нежелание конфронтации с Западом: потому что и контроль над ядерной программой Ирана мог быть взят под эгиду ШОС.

Ситуация с санкциями, связанными с ядерной программой Ирана, вообще, не выдерживают никакой критики. Индия и Пакистан не состоят в договоре о нераспространении ядерного оружия и де-факто ставят всех перед фактом наличия у них ядерного оружия, и никаких санкций никто к ним не применяет. Иран, который добросовестно участвует в Договоре о нераспространении, к нему предъявляются претензии, которые никогда не были доказаны — это чистейшей воды политика. И двусмысленная политика стран-членов ШОС.

- Есть такое предположение, что после вступления Индии и Пакистана, а затем и Ирана в ШОС, политическое значение центральноазиатских республик в этой организации уменьшится. Это так?

— Я думаю, что да. Я, вообще, противник того, что Индия и Пакистан принимаются в ШОС. Во-первых, это две страны, находящиеся между собой в очень серьезной конфронтации, которая почти в любой момент может перейти в военный конфликт, и эпизодически это происходит. Индия имеет очень сложные, конфликтные отношения с Китаем. И прием этих двух стран сразу может завести ШОС в определенный тупик – случись между Индией и Пакистаном военный конфликт, страны-участницы организации не смогут повлиять на этот конфликт, у них нет рычагов влияния. Это просто дискредитировало бы Шанхайскую организацию. И это имело бы смысл, если бы ШОС позиционировалась бы как организация региональной безопасности, чего уже давно нет. Тогда, как альтернатива ОБСЕ, ООН… в этом случае, ШОС была бы серьезной организацией. Конечно, она бы требовала гораздо большего вложения сил со стороны ее членов, но это была бы эффективная организация. А в том состоянии, в котором она находится (с принятием Индии и Пакистана. – прим. ред.), она просто будет дискредитирована тем фактом, что ее равноценные члены воюют между собой – конечно, в случае конфликта.

- Интересует Турция, которая несколько дистанцирована от вопроса вступления в ШОС. Вступление Ирана в организацию не станет препятствием для возможного когда-нибудь решения турецких властей относительно ШОС?

— Турцию никто еще всерьез не обсуждал в качестве члена ШОС… Думаю, что ШОС в том виде, в котором существует, с учетом тенденций развития, которые в ней есть – хуже уже не будет. Потому что организация "размывается". Это диалектические такие закономерности – чем больше членов, тем труднее принять какие-то серьезные решения, нужно учитывать интересы всех, а в ШОС все решения принимаются путем консенсуса. Итоговые решения, которые устраивали бы всех, получаются более размытыми, менее конкретными и эффективными.

- ШОС это реальный, работающий инструмент взаимодействия государств? И в чем его секрет, почему крупнейшие державы так стремятся вступить в эту организацию, при всем том, что вы сейчас озвучили – наверняка это понимают и в этих странах?

— ШОС — удобная площадка для дискуссий, для выявления мнений позиций сторон участников. В последнее время, например на саммитах в Уфе, в Ташкенте, ШОС становится эффективной площадкой, где важны не общие заседания членов организации, а возможность встретиться “на полях” в двух- трехсторонних форматах. Поэтому — почему нет. Имеет право и такая организация быть. Но это те функции, которые она более-менее выполняет. В организацию не заложены какие-то решения, обязательные для участников. Она не принимает такие решения. И тогда она остается просто дискуссионной площадкой и не более того, а это уже другой уровень авторитетности и значимости в международных отношениях.

- Кстати, почему в Ташкенте в прошлом году страны даже не высказались в том числе так же одобрительно об Иране в качестве члена ШОС, хотя отношения с США у той же России были другими, страх быть непонятым Западом уже тогда пропал, да и у Ирана со Штатами ситуация изменилась?

— Взаимоотношения России с Западом изменились. А у Китая – нет. У Казахстана, Узбекистана не испортились. При этом, отношения американских и иранских властей не улучшились, на самом деле. Большое количество санкций до сих пор не сняты. США утверждают другие виды санкций в отношении Ирана, у американских нынешних деятелей было заявление о том, что Иран это чуть ли не "всемирное зло". Это была маленькая пауза уходящей администрации Обамы. Дело в том, что в американской внешней политике основные стратегии с приходом нового президента не могут меняться, потому что уходящий президент закладывает основы, утвержденные Конгрессом в виде указов и постановлений различных, которые новый президент не может преодолеть быстро. Необходимо несколько лет для этого. Поэтому то, внешнее улучшение между США и Ираном, которое связывается с тем соглашением по ядерной программе, несет, думаю, больше пиаровский характер.

Другое дело, иранцы сумели этим фоном воспользоваться, сумели с отдельными компаниями, странами, активизировать экономические взаимоотношения. Поэтому ситуация по принятию Ирана в ШОС созревала, ну и, одновременно, организация эволюционирует. Несколько лет назад ее на Западе еще боялись, что это будет “российско-китайская НАТО”, а сейчас уже не боятся, понимают, что ШОС это не реально действующий политический союз, это не союз, это форма взаимодействия.

Казахстан. Китай. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > newskaz.ru, 21 апреля 2017 > № 2148036 Александр Князев


Франция > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 21 апреля 2017 > № 2146483 Игорь Бунин

Франция перед первым туром: чьей победы ждать

Игорь Бунин

Рейтинги четырех ведущих кандидатов сблизились настолько, что любые прогнозы становятся неправдоподобными, особенно с учетом высокого уровня абсентеизма, новых политических водоразделов и ослабления классического конфликта между левыми и правыми. По подсчетам социологов, на этих выборах порог для выхода во второй тур снизится до 22%, а такой результат вполне достижим сразу для четырех кандидатов

В годы Пятой республики правоцентристы и левоцентристы доминировали во французской политике, набирая на президентских выборах от 44% до 76% голосов. Но два неудачных президентства – Николя Саркози (2007–2012) и Франсуа Олланда (2012–2017) – разрушили эту биполярную систему. Исследования показывают, что негативное отношение французов к Саркози в конце концов перешло в отвращение. Что касается Олланда, то он быстро превратился в предмет насмешек и явного презрения. Это привело к настоящему кризису французской демократии. По данным CEVIPOF, 89% французов думают, что «политические деятели практически не задумываются о проблемах простых людей».

По опросу, проведенному в декабре 2016 года институтом общественного мнения IPSOS для газеты Le Monde, 57% французов считали, что демократия во Франции работает плохо, а 32% даже предполагали, что есть другие политические системы, которые функционируют не хуже, чем демократия. По другому опросу этого института, 9% французов говорят, что политика им «безразлична», 20% – что они испытывают к ней «отвращение». Также выяснилось, что 27% опрошенных «в прошлом интересовались политикой, но сейчас с этим покончено, и отныне она их не интересует».

На предыдущих выборах всегда возникала центральная тема, которая доминировала в кампании. В 1995 году это была проблема «социального разрыва», которая позволила Шираку опередить премьер-министра Балладюра. В 2002 году преобладала тематика безопасности; в 2007-м – проблема труда («Больше работать и больше зарабатывать», – призывал Саркози); в 2012 году – кризиса и ответственности финансистов. На сей раз в кампании нет преобладающей темы. Хотя во Франции до сих пор не отменено чрезвычайное положение, но борьба с терроризмом не попала в центр дебатов. Проблема идентичности, которую пыталась навязать Марин Ле Пен, тоже не стала главной в дискуссиях кандидатов. «Пустота кампании породила растерянность французов», – пишет французский социолог Оливье Рей. По данным СЕVIPOF, 73% опрошенных говорили, что предвыборные дебаты проходят примитивно.

В результате сегодня сами избиратели фактически диктуют кандидатам осевую тему избирательной кампании – кризис политического представительства. Cоциолог Брюс Теэнтюрье пишет: «Никто из кандидатов не сумел навязать своей темы, но избиратели навязали им свою – разблокировать политическую систему». Ресентимент и гнев стали важными элементами мотивации французских избирателей. Известный французский политолог Ролан Кейроль даже издал книгу с символическим названием «Причины гнева». Французские социологи говорят о возможности такого иррационального феномена, как dégagisme, то есть протест ради протеста, без ясно выраженного стремления завоевать власть. Это понятие впервые появилось во время народного движения в Тунисе в 2011 году, когда демонстранты выдвинули лозунг «Dégage» («Уходи») по отношению к президенту бен Али.

В 2010 году Меланшон издал книгу «Qu’ils s’en aillent tous!» («Пусть они все убираются!»), которая стала бестселлером. И действительно, во время избирательной кампании за шесть месяцев французы вышвырнули за борт двух президентов Франции, одного из них действующего, и трех премьер-министров, один из которых только что руководил правительством. Одновременно они взорвали две партии, которые правили страной в течение 50 лет. Сейчас кандидаты этих партий вместе не набирают и 30% голосов, тогда как в 2012 году Саркози и Олланд имели вдвоем 56%. Французский политолог Брюно Котре пишет, что эти выборы напоминают «триллер, герои которого устраняются один за другим».

Бермудский квадрат выборов

За пять дней до первого тура рейтинги четырех ведущих кандидатов сблизились настолько, что любые прогнозы становятся неправдоподобными, особенно с учетом высокого уровня абсентеизма, новых политических водоразделов (прежде всего отношения к глобализму и европейскому строительству, терроризму и иммиграции) и ослабления классического конфликта между левыми и правыми. Так что реальные шансы выйти во второй тур есть у всех четверых: французские социологи думают, что на этих выборах порог для выхода во второй тур снизится до 22%, а такой результат вполне достижим для четырех кандидатов.

По опросам одиннадцати институтов общественного мнения, сведенным еженедельником Le Point, на 18 апреля лидером был Макрон, бывший министр экономики правительства Олланда и президент центристского движения «В путь!», с 22,8% голосов, потерявший, правда за две недели, с 3 апреля, почти три пункта (25,5%). Второй была Марин Ле Пен, президент крайне правого Национального фронта, с 22,2%, также потерявшая за эти две недели три процентных пункта (25,2%).

Их быстро нагоняет Франсуа Фийон, кандидат правой Республиканской партии, ослабленный обвинениями в коррупции («Пенелопа-гейт»). У него на 18 апреля 20,2%, и он выиграл за две недели три процентных пункта (17,2%).

Но самого большого успеха добился Меланшон, лидер радикально левого движения «Непокоренная Франция!». По сводному рейтингу одиннадцати общенациональных агентств, результаты Меланшона и кандидата Соцпартии Амона в середине марта сравнялись (на 17 марта по 12,4%), в конце марта Меланшон опередил своего конкурента в полтора раза (15% и 10%). В апреле растаскивание электората Амона продолжилось: на 18 апреля его рейтинг снизился до 7,9%, а Меланшон вошел в большую четверку, набрав 18,8%. Меланшон опережает более чем на 10 пунктов Амона и почти догоняет Фийона.

Значительная часть французов затрудняется со своим политическим выбором, просто не понимая, как им следует поступить. Многие до последнего откладывают решение. Только две трети французов заявили, что собираются голосовать, тогда как даже в 2002 году, когда был установлен рекорд абсентеизма на президентских выборах, доля воздержавшихся составила 28,4%. Институт общественного мнения BVA подсчитал, что за три недели до выборов 38% французов не готовы идти на выборы или могут изменить свою позицию, тогда как в 2012 году их доля за тот же период до выборов составляла 32%. А среди французов, уже принявших решение голосовать, необыкновенно велика доля лиц, неуверенных в своем политическом выборе. По данным ODOXA, 42% тех, кто собирается голосовать за Меланшона, сказали, что могут изменить свою позицию; 39% думают поддержать Амона, и 31% тех, кто выбрал Макрона.

Говоря о неопределившихся избирателях, французские социологи выделяют два типа. Первый – «избиратели-стратеги», которые стремятся рационально рассчитать голосование за «своего» кандидата, взвешивая все плюсы и минусы. Им в наибольшей степени свойствен принцип «полезного голосования»: например, за кого голосовать, чтобы не допустить победы Национального фронта. Вторые – это избиратели, растерявшиеся в новых условиях, сбитые с пути традиционного политического поведения. Например, правый избиратель из-за «Пенелопа-гейта» думает, что лучше: воздержаться, проголосовать за Макрона или даже за Марин Ле Пен. Вместе с тем по зрелом размышлении он может поддержать и бывшего премьер-министра Фийона. Когда им предлагают сделать «второй выбор» в случае отсутствия Фийона, только 6% готовы голосовать за мадам Ле Пен, а 58% выбирают Макрона как либерала и европеиста.

Однако электорат Макрона делает противоположный выбор, и 30% его избирателей в качестве второго кандидата выбирают Меланшона, которого идеологически отделяет от президента движения «В путь!» огромная дистанция. Электорат Меланшона отвечает взаимностью: 40% его избирателей в качестве второго кандидата предпочитают Макрона. Речь идет прежде всего об антисистемности избирателей обоих кандидатов: и тем и другим хотелось бы наказать кандидатов истеблишмента. В то же время либеральная альтернатива Фийона соблазняет лишь 12% электората Макрона.

Еще более парадоксальный выбор делают избиратели Национального фронта: их больше всего привлекает Макрон (33%) и Меланшон (26%), несмотря на то что этатистская и националистическая программа Марин Ле Пен прямо противоположна глобалистским и либеральным тезисам Макрона или левацким идеям Меланшона. Опять этих избирателей объединяет дегажизм, отвращение к системным политикам. Дегажизм может принять разные облики: гнева и требования независимости Франции от Брюсселя с Марин Ле Пен, социального протеста с Жан-Люком Меланшоном и даже молодости и оптимизма с Эммануэлем Макроном.

Исследование CEVIPOF, проведенное в начале апреля, показывает соотношение между ядерным электоратом и колеблющейся периферией. В тот момент 43% опрошенных еще не приняли решение, за кого им голосовать, и одновременно 80% интересовались президентскими выборами. 56% выбрали своего кандидата, а 44% собирались голосовать как бы вынужденно, «не имея лучшего предложения» (par défaut). Можно сказать, что первые сделали идеологический выбор, а вторые – конъюнктурный. Идеологический выбор сделало большинство избирателей Фийона (68%), а конъюнктурный – большинство избирателей Макрона (57%). У мадам Ле Пен соотношение в пользу идеологического выбора: 57% на 43%. Сделавшие конъюнктурный выбор (чаще всего по принципу полезного голосования) менее уверены в своем выборе, и 61% из них могут изменить свой выбор (среди тех, кто сделал идеологический выбор, таких только 24%).

Получается, что 17% избирателей находятся во фрустрированном состоянии, ибо их решение носит вынужденный характер и они в нем сомневаются. Наиболее идеологический и окончательный выбор делают избиратели Фийона и Национального фронта (соответственно 56% и 51%). В электорате Макрона преобладают колеблющиеся избиратели (только треть приняла идеологическое и окончательное решение). И колеблющихся избирателей Макрона раздирают противоречивые чувства: 20% подумывают, не проголосовать ли им за Амона; 20% – за Меланшона; 19% – за Фийона, и, наконец, 24% – просто воздержатся. Таким образом, электорат Макрона остается самым хрупким.

Шансы Меланшона на второй тур

Подъем лидера движения «Непокоренная Франция!» начался после первых телевизионных дебатов 20 марта, на которых он проявил себя как блестящий политический дуэлянт, и после большого митинга 18 марта в Париже, на который, по словам организаторов, пришло около 130 тысяч человек. На телевизионных дебатах зрители восприняли Меланшона как реального политика со своей программой и как «честного человека», по оценке французского социолога Бруно Жанбара.

Важным элементом его образа, по данным фокус-групп, проведенных социологами института общественного мнения ВVА, стало ощущение его близости к народу, столь важное в период острого кризиса доверия к политической элите. «Он доступнее, чем другие кандидаты. Ощущается его желание быть ближе к народу», – говорила служащая 48 лет с севера Франции. «Это интеллигентный мужчина, образованный, с чувством эмпатии по отношению к другим людям, особенно к находящимся в неблагоприятном положении», – отмечал предприниматель 54 лет. 19% его избирателей заявили, что именно его личность, а не его программа побудила их поддержать Меланшона.

Кроме того, Меланшон, несмотря на то что он в политике более двадцати лет, воспринимается как новый кандидат – его программа предусматривает реформу институтов Пятой республики, в том числе расширение политических прав граждан. «Я думаю, что только программа «Непокоренной Франции!» может вернуть французам право на выражение своего мнения, которое должно существовать в демократическом режиме», – подчеркивала служащая 32 лет, левая по своим убеждениям.

В результате кандидат социалистов Амон стал терять доверие своих избирателей, которые начали переходить на сторону харизматичного Меланшона. Руководство Соцпартии все чаще стало задавать себе вопрос, «сумеет ли Амон набрать 5% голосов, чтобы получить право на возмещение избирательных расходов». Кроме того, низкий результат на президентских выборах ударит по партии на парламентских. Соцпартия становится все более хрупкой организацией, которая может развалиться в любой момент.

Левый или, точнее, левацкий избиратель нашел своего кандидата, который может выйти во второй тур, и в соответствии с принципом «полезного голосования» проявляет все большую готовность поддержать его. Левые избиратели все чаще говорят, что Амон должен снять свою кандидатуру в пользу Меланшона.

Таким образом, кандидат «Непокоренной Франции!» воспользовался «воспроизводством медийного воодушевления»: чем больше о нем говорили как о кандидате, который поднимается, тем выше он поднимался; чем выше он поднимался, тем больше о нем говорили, и так далее. По данным IFOP, 44% французов утверждают, что «лучше всего выражает левые ценности» Меланшон, 31% – Амон, и 21% – Макрон.

Фокус-группы показывают, что кандидатура Меланшона восстанавливает конфликт между левыми и правыми. Левый электорат до сих пор окончательно не определился в своем политическом выборе. За кого проголосовать, чтобы не допустить второй тур между Ле Пен и Фийоном? У кого больше шансов пройти во второй тур? За кого голосовать, не отказываясь от своей самости? Более половины избирателей Амона могут изменить свой выбор; значительная часть электората Макрона не приняла окончательного решения. Да и в самом электорате Меланшона примерно треть не определилась полностью. «Сложность выбора между разумом и сердцем доводит левых до мигрени», их раздирают противоречия, они ощущают себя «потерянными» и «загнанными в угол».

С точки зрения Жанбара, предел наступит в тот момент, когда к Меланшону перестанут относиться как к «пиаровскому пузырю» и начнут серьезно анализировать его идеи. Его программные предложения по ЕС, международным отношениям или даже в социально-экономической сфере расходятся с предпочтениями большинства французов, которые хотели бы меньше налогов, меньше государства, больше гибкости и свобод для предприятий. Да и стоимость его проектов превышает любые разумные пределы и оценивается в 270 млрд евро.

Да и вряд ли французов вдохновят образы Фиделя Кастро и Уго Чавеса, любимых героев Меланшона, или судьба современной Венесуэлы с ее галопирующей инфляцией. Вот что говорит служащий 70 лет о программе Меланшона: «Кто может поверить, что он будет хорошим президентом? Его программа вызывает смех, ибо ее нельзя реализовать». Пенсионер 68 лет считает его программу «полным бредом». Макрон и Фийон практически в одинаковых тонах критикуют проект Меланшона, называя его «абсолютно иррациональным» и «достойным французской Компартии 1960 года».

С 1981 года радикальные левые во Франции не получали больше 14% голосов, и преодолеть порог 20% для них достаточно сложно. Даже проникнуть в «народные слои» Меланшону не очень просто, так как его мягкая позиция по иммиграции отпугивает тех рабочих и служащих, которых уже соблазнил Национальный фронт. Специалисты ВVА пишут, что на основе левых ценностей Меланшон обеспечил себе достаточно широкую социальную базу, но остается проблема ее расширения. Левые расколоты, и конкуренция Макрона и Амона, скорее всего, не даст ему выйти во второй тур.

C другой стороны, спринт Меланшона ударил по позициям Макрона, которого французы и большинство комментаторов рассматривали как победителя первого тура и, следовательно, как будущего президента Франции. К нему потекли избиратели, разочарованные в своих традиционных кандидатах: в Фийоне из-за «Пенелопа-гейта» или в Амоне из-за его падающего рейтинга и левацких высказываний. Из-за роста рейтинга Меланшона между ним и Макроном возникла конкуренция за левых избирателей: голосование за кого из них предпочтительнее, чтобы остановить Национальный фронт? И в этом смысле Меланшон высветил слабость центризма Макрона. Бруно Жанбар подчеркивает: «Жан-Люк Меланшон выявил вялость и волатильность электората Макрона. Для тех, кто голосует за левых, Эммануэль Макрон остается чересчур мягким выбором, который можно сделать только из-за отсутствия других вариантов. И это логично, ибо он кандидат центра, электорат которого всегда самый хрупкий».

При этом ситуация Макрона намного лучше, чем у остальных кандидатов. По данным OpinionWay для Les Echos на 18 апреля, Макрон не только опережает Марин Ле Пен на один пункт (23% и 22%), но и легко выигрывает у нее во втором туре с результатом 64% на 36%. Кроме того, 47% опрошенных уверены, что он будущий победитель президентских выборов (остальных троих называют 12–16%). Его победы желают 25%, успеха остальным только 16–17%.

Переломит ли Фийон «Пенелопа-гейт»

Несмотря на постоянные разоблачительные вбросы, рейтинг Фийона не падал ниже 18–19%. Это ядерный электорат «правой Франции, которая будет голосовать за консервативного кандидата, несмотря на ветер, дождь или снег, с бельевой прищепкой на носу».

По словам еженедельника L'Express, Фийон «показал такое умение сопротивляться, которое никто из правых политиков в нем не подозревал». Он сумел подавить все попытки выдвинуть другого кандидата от Республиканской партии, сохранил партийное единство и даже в какой-то мере получил поддержку своих главных конкурентов – Жюппе и Саркози. Правда, по данным газеты Le Parisien, бывший президент Франции оказывает Фийону лишь формальную поддержку, одновременно отказываясь участвовать в совместных мероприятиях. Газета приводит его слова: «Однако как его раздуло. Именно он нас втащил в это дерьмо, и вот тебе. Выстрелил в висок и вместе с тем требует от нас ответственности. Какая наглость!»

Тем не менее Фийону пришлось столкнуться с рядом практически неразрешимых проблем. Во-первых, деградация имиджа, в основе которого было честное и безупречное политическое поведение. Сейчас в рейтинге «честных политиков» он занимает лишь шестое место, фактически последнее. Лишь 23% французов, по последнему опросу ELABE, относятся к нему позитивно, а 49% – «очень негативно». Социолог Ив-Мари Кан подчеркивает: «Его образ на длительное время подорван прошлыми делишками. Он сохранил свой ядерный электорат, но его расширение идет очень плохо».

Падение рейтинга Фийона вызвано прежде всего разочарованием центристских избирателей, которые ориентированы на моральный подход в политике и больше трети которых сразу же перестали ставить ему положительные оценки, тогда как электорат «Республиканцев» оказался более устойчивым.

Другой серьезной проблемой стал католический электорат, который в значительной степени и принес ему победу на праймериз. До «Пенелопа-гейта» Фийон получал до трети голосов католиков и почти половину голосов практикующих католиков. Фийон практически не потерял поддержку своих неверующих избирателей (с января по февраль их доля сократилась с 12% до 10,5%), ощутимой оказались потери среди католиков, не посещающих мессу (с 27% до 21%), но среди практикующих положение стало катастрофическим: Фийон потерял в их среде 12 пунктов (с 49% до 37%). Если для большинства французов характерен весьма циничный подход: «все не без греха», «все воруют», то глубоко верующим прихожанам свойствен моральный подход, и им сложнее простить небольшие грешки Фийона.

Для бывшего премьер-министра этот электорат особенно важен: он старше и чаще голосует, чем в среднем французские избиратели. И он продолжает посылать им сигналы: обещает переписать закон Тобира, чтобы закрыть возможность полного усыновления для гомосексуальных пар, запретить медицинское зачатие для лесбийских пар, установить униформу в средней школе и поощрять развитие частных школ. По вопросу абортов он занимает двойственную позицию: заявил, что с учетом «своей личной веры» он «не одобряет аборты», но не собирается их запрещать и менять законодательство в этой сфере. Более того, Фийон не исключает возможности назначения на министерский пост представителя ассоциации Sens commun, выразителя политических интересов интегральных католиков, тесно связанной с Республиканской партией и постоянно поддерживающей бывшего премьер-министра во время избирательной кампании.

В последние недели кампании Фийон стал занимать более правые позиции в соответствии с классическим принципом: «В первом туре надо собрать свой электорат, во втором – бороться за его расширение». Он напоминает, что введет жесткие квоты для иммигрантов, обещает защитить французских женщин от радикального ислама. «Республиканцы» объявили Макрона «рупором коммунитаризма, который стал врагом Франции».

У Фийона еще есть резервы: примерно 20% избирателей Саркози 2012 года, по опросам, пока не сделали свой выбор, а кандидат «суверенных правых» Николя Дюпон-Эньян набирает около 4% голосов. По оценкам социологов, Фийону легче отщипнуть у него голоса, чем отвоевать их у Макрона или Ле Пен.

Не исключено, что католики или республиканцы, отошедшие от Фийона после «Пенелопа-гейта», вернутся к нему, соблазненные его экономической программой, его подходом к общественным проблемам, его политическим опытом, способностью Республиканской партии сформировать парламентское большинство и, главное, невозможностью найти ему альтернативу. Но этот процесс идет весьма мучительно. Многие проголосуют за него, «зажав нос» или даже не осмеливаясь в этом признаться. Франсуа-Ксавье Мотт, 27 лет, парижанин, консультант по проблемам управления, в январе отрекся от Фийона и даже подумывал проголосовать за честного Меланшона, но после рациональных размышлений понял, что бросит бюллетень за бывшего премьер-министра, «сгорая от стыда» и «с болью в сердце». Сильвен Лемэр, тридцатилетний житель Лилля, после января пересмотрел все варианты: порвать бюллетень с фамилией Фийон, выбрать Ле Пен или Макрона, но в конце концов признается: «Я думаю, что все же проголосую за него». Табэ, директор по продажам, сначала послушал выступления Макрона и пришел к выводу, что бывший министр «умеет говорить, ничего не сказав», и поэтому все же вернулся к Фийону, забыв о всех «делишках».

Вновь Фийон верит, что в последние две недели, как и на праймериз, он переломит тенденцию. Речь идет не только о том, что лидеры гонки потеряли пару пунктов рейтинга, а Фийон сумел отгрызть один или полтора процента. Во-первых, на него вылилось столько грязи, что вряд ли новые разоблачения что-то изменят. И хотя его имидж не может радикально улучшиться, наступает естественная усталость от потока диффамации. Как говорит французский политолог Люк Рубэн, «способность личности противостоять критике и разоблачениям создает авторитет политику». «Я закалился в этих испытаниях», – заявил Фийон на последнем митинге.

Во-вторых, сам Фийон перешел в контратаку, обвинив Олланда в создании «черного кабинета», перехватывающего все информационные потоки и передающего в медиа и в прокуратуру компромат на своих конкурентов. Вместо образа мелкого корpупционера появляется иная картинка – жертвы непопулярной власти.

В-третьих, моральный фактор имеет для избирателей намного меньшее значение, чем политический авторитет Фийона, его компетентность, профессиональные навыки. Французы не проявляют особого уважения к политикам: Фийона считают «честным» лишь 8% опрошенных; Марин Ле Пен – 12%; Эммануэля Макрона – 16% (правда, левые кандидаты пользуются немного большим уважением: Меланшона называют «честным» 21%; Амона – 23%). Зато Фийон опережает всех по своей способности управлять государством: 27% готовы признать за ним способность осуществлять президентские функции; 22% – за Макроном; 20% – за Марин Ле Пен, и лишь по 13% – за Амоном или Меланшоном. По данным опроса Ipsos для Le Monde и CEVIPOF, проведенного в начале апреля, для 70% правых избирателей компетенция политика важнее, чем его «честность» (для 17% – наоборот).

Значимость компетентности и политического авторитета возрастает и в связи с обострением международной ситуации после удара США по Сирии, «с возникновением черных облаков войны», как сказал бывший премьер-министр. По словам Фийона, «мир стал намного более опасным и нестабильным, чем десять лет назад».

Пиаровские службы Фийона бьют по самым слабым точкам главного конкурента. Макрона называют дублером Олланда или «Эммануэлем Олландом», особенно после присоединения к кандидату движения «В путь!» бывшего премьер-министра Мануэля Вальса, которое республиканцы рассматривают как «поцелуй смерти». Фийон старается продвигать не столько себя, сколько партию, опираясь на все ее фракции и кланы. На митинге 9 апреля на Порт-де-Версаль собрались все лидеры Республиканской партии. Макрон выдвинул первые 14 кандидатов в депутаты на парламентских выборах, опубликовав список, состоящий из малоизвестных гражданских активистов, а Фийон предложил Франции 250 нотаблей, укорененных в своих округах.

Все комментаторы согласны с тем, что рейтинг Фийона не очень высок для правого кандидата, но с учетом необычного характера этих выборов, «атипичной кампании», можно ожидать любых сюрпризов. Однако специалисты по политической социологии не верят в существование «скрытого голосования» и предполагают, что среди колеблющихся избирателей Фийон может заработать максимум 2,5 пункта, что недостаточно для выхода во второй тур.

Сохранит ли Марин Ле Пен лидерство

Безусловно, мадам Ле Пен пока сохраняет свои лидирующие позиции: при практически равных с Макроном рейтингах ее электорат более устойчив. Однако есть признаки, что ее кампания начинает выдыхаться. Разоблачения коррупционных схем, связанных с оплатой ее охранника и других лиц за фиктивную работу на посту помощников евродепутатов, конечно, не привели к такому эффекту, как «Пенелопа-гейт», но все равно срабатывают как «медленно действующий яд».

Ле Пен перестала быть единственным антисистемным политиком: резко поднялся Меланшон, да и Макрон использует антиистеблишментскую риторику. По исследованию IFOP, 29% избирателей заявили, что они поддерживают Национальный фронт, прежде всего чтобы выразить свое недовольство другими политическими партиями. Теперь у них появилась возможность перейти к Меланшону, и, как мы видели, они не исключают голосование за Макрона.

Углубляются противоречия между двумя линиями Национального фронта: между республиканцами-националистами, возглавляемыми Флорианом Филиппо, нынешним альтер-эго Марин Ле Пен, и национальными католиками во главе с племянницей Марион Марешаль Ле Пен. Филиппо взял на вооружение ряд идей Шарля де Голля и даже возложил цветы на могилу генерала, что не может не раздражать многих сторонников Национального фронта: вишистов, выходцев из французского Алжира, участников антиголлистского сопротивления, то есть всех, для кого идолом остается Жан-Мари Ле Пен.

Из голлистского арсенала были почерпнуты идеи народного референдума, примат народа над промежуточными институтами и политическими партиями, защита проекта «Европы отечеств», расширенной от Атлантики до Урала, экономический дирижизм и принцип светского государства. Кроме того, Национальный фронт, можно сказать, монополизировал идеологию «государства всеобщего благоденствия», «государства-патрона», от которой постепенно отказываются социалисты. Напротив, ремесленники, мелкие предприниматели, менеджеры частного сектора недовольны этатизмом Национального фронта, католики – ставкой на светскую Францию. Для течения Марешаль Ле Пен религия является главным ферментом французской и европейской идеологии. Для нее столкновение между исламом и христианской цивилизацией есть главный конфликт современности. В этом ее главное отличие от ее тети и деда, которые в общем равнодушны к религии.

На теледебатах Ле Пен атаковали по многим позициям: затронуты ее «честность», взгляды в социальной сфере, проблема европейского строительства, ее отношение к светскому государству. Можно сказать, что она скорее проиграла эти дебаты. Но главным условием ее успехов был высокий уровень абсентеизма. При повышении явки снижается и результат Национального фронта. Пока невозможно определить долю воздержавшихся в первом туре. Если она будет такой же высокой, как в 2002 году, или даже выше, то Ле Пен гарантирован выход во второй тур. Если явка опустится только до уровня 2007 года, то у мадам Ле Пен могут возникнуть проблемы. По данным CEVIPOF на начало апреля, интерес к президентским выборам очень высок: ими интересуются 79% опрошенных, готовность голосовать была невелика, но постепенно возрастает и достигает уже сопоставимых с прежними выборами уровней.

Интересна и проблема второго тура. Общая оценка французских социологов: «Победа Ле Пен невероятна, но ее нельзя полностью исключить». Однако Серж Галам, математик и сотрудник Центра политических исследований Сьенс По, предсказавший победу Трампа, несмотря на все опросы, которые предполагают легкую победу Макрона над Ле Пен (с результатом 63% на 37%) и относительно уверенный успех Фийона (56% на 44%), говорит, что в последнее время он стал думать, что ее победа вполне вероятна, несмотря на существование «стеклянного потолка». С его точки зрения, провозглашенное намерение в политическом поведении не всегда соответствует реальному голосованию. 56% опрошенных заявляют, что они проголосуют против Марин Ле Пен. Однако часть из них (около трети) может воздержаться из-за крайне негативного отношения к ее сопернику: левые – к правому Фийону, правые – к центристу Макрону и тем более к леваку Меланшону (правда, к Макрону это относится в наименьшей степени). В результате дифференцированного абсентеизма мадам Ле Пен может на бровях выиграть выборы.

К парламентским выборам

В условиях бифуркации политической системы Франции и высочайшей волатильности избирательного поведения любые политологические рассуждения о вероятных финалистах следует тщательно выверять. Все опросы, например, показывают, что Макрон выходит во второй тур, но исследование пяти студентов-математиков из парижской школы Телеком, основанное на больших данных, опросах, политической географии, анализе социальных сетей, прогнозирует, что после 23 апреля образуется иной дуэт: мадам Ле Пен с 24,13% и Фийон с 21,77%. По их мнению, Макрон будет третьим (20,32%), а Меланшон – четвертым (18,66%). Конечно, точность этих выводов поражает и даже немного настораживает.

Еще сложнее говорить о парламентских выборах. Одно лишь понятно: абсентеизм во Франции резко возрастет и ударит больше всего по проигравшим политическим силам. Партия победителя обычно получает дополнительные 5–7% голосов, и это дает возможность воссоздать вертикаль власти.

Франция > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 21 апреля 2017 > № 2146483 Игорь Бунин


Казахстан > Образование, наука > camonitor.com, 21 апреля 2017 > № 2146471 Гульзат Асанова

Почему необходимо усилить позиции детского омбудсмена?

Автор: ЮЛИЯ КИСТКИНА

В прошлом номере под наш прицел попала депутат Загипа Балиева, которая в качестве общественной нагрузки исполняет роль детского омбудсмена. Сегодня мы предлагаем другую точку зрения. В гостях у нас Гульзат Асанова - исполнительный директор республиканской ассоциации «Асыл бала», тесно взаимодействующей с уполномоченным по правам ребенка в РК.

– Какие плюсы и минусы вы можете отметить в деятельности Загипы Балиевой на посту детского омбудсмена?

– Назначение в РК уполномоченного по правам ребенка благоприятно сказывается на формировании среды, комфортной и доброжелательной для жизни детей. С учетом того, что ранее этого института в Казахстане не было, давать оценку деятельности омбудсмена считаю некорректным. Но в целом необходимо выделить такие важные моменты, как создание Национального контакт-центра по правам ребенка, появление арбитра в спорах граждан с государственными органами, консолидацию ресурсов НПО, государства и законодателей в вопросах обеспечения прав детей. Из минусов можно назвать лишь отсутствие аппарата. Уполномоченный работает на добровольных началах, как и ее единомышленники.

– На каких инициативах детского омбудсмена вы бы акцентировали внимание?

– Возрождение института педиатрии в Казахстане – одна из важных заслуг депутата и уполномоченного по правам ребенка в РК Загипы Балиевой. Благодаря ее инициативе вопросы качественного и профессионального медицинского обслуживания детей стали подниматься на самом высоком уровне. В результате премьер-министр Бакытжан Сагинтаев обратил внимание на эту проблему и поручил восстановить педиатрические факультеты во всех медицинских учебных заведениях страны.

Знаменательным событием стало проведение международной конференции «Казахстан, дружественный к ребенку», посвященной 25-летию независимости РК и 70-летию ЮНИСЕФ. В ее рамках были организованы 13 диалоговых площадок, которые всесторонне рассмотрели проблемы детства. Конференция позволила обеспечить институциональное взаимодействие по 15 направлениям, касающимся прав и соблюдения законных интересов детей, между центральными государственными органами, парламентом и гражданским обществом.

Хочется отметить, что каждое обращение в адрес уполномоченного по правам ребенка берется на особый контроль. К примеру, 14 сентября прошлого года республиканская ассоциация «Асыл бала» направила письмо с просьбой включить в реестр государственной поддержки лекарственными средствами детей с редкими (орфанными) заболеваниями. Последние характеризуются склонностью к распространению, утяжелением клинического течения и развитием осложнений, угрожающих жизни пациентов. К орфанным заболеваниям относят такие, как врожденный буллёзный эпидермолиз («синдром бабочки») и несовершенный остеогенез («хрустальные дети»). Этот вопрос вскоре был поднят на пленарном заседании мажилиса парламента, по итогам обсуждения создана рабочая группа для изучения положения детей с редкими заболеваниями. Сформирован общественный совет по орфанным заболеваниям при Министерстве здравоохранения РК. Рабочая группа и общественный совет внесли предложения по обеспечению таких детей лекарствами, изделиями медицинского назначения и специальным питанием. В сентябре с.г. планируется внесение дополнений в соответствующий приказ министра здравоохранения. Для обеспечения детей необходимыми препаратами до 2018 года, когда эти дополнения вступят в силу, от имени уполномоченного по правам ребенка были направлены письма в акиматы с просьбой рассмотреть возможности финансирования из местного бюджета. Достигнуть договоренностей удалось с Жамбылской, Карагандинской, Костанайской, Кызылординской и Западно-Казахстанской областями. Ориентировочно в июне по решению маслихатов будет выделено финансирование.

Также необходимо отметить, что под руководством Загипы Балиевой с ноября 2016 года в Казахстане начал свою деятельность Национальный контакт-центр по правам ребенка «111». Он работает круглосуточно и в тесном сотрудничестве с организациями образования, здравоохранения, правоохранительными органами. В эту «службу доверия» обращаются как дети, так и взрослые. В сутки поступает порядка 3,5-5 тысяч звонков. Причины обращений всегда разные – от просьб проконсультировать по тем или иным вопросам до сложных экстренных ситуаций, в которых требуется помощь психолога или необходимо срочное вмешательство органов внутренних дел либо скорой помощи.

В контакт-центре работает психологическая служба. Бывает, что некоторые звонят с целью снять стресс, вывести ребенка из суицидального состояния, напряжения, которое испытывает человек, оказавшись в сложной ситуации. Но чаще помощь психологов направлена на то, чтобы помочь ребенку или взрослому в поиске путей разрешения тех или иных конфликтов. То есть эта служба создана с целью снизить уровень преступности и насилия в отношении детей, обеспечить моральную, психологичес­кую и консультативную помощь.

– А что, на ваш взгляд, выпало из поля зрения детского омбудсмена?

– В целом по всему спектру направлений ведется необходимая работа, но есть моменты, требующие усиления. Это касается взаимодействия с исполнительными и представительными органами власти на региональном уровне, включение в работу по Национальному превентивному механизму в РК.

- Каким образом работают детские омбудсмены в других странах? Удалось ли нам перенять передовой опыт?

– Уполномоченный по правам ребенка тесно сотрудничает с детским фондом ООН – ЮНИСЕФ, который и является инициатором создания такого института. Соответственно, фонд содействует передаче международного опыта. Все детские омбудсмены мира плотно работают с ЮНИСЕФ и друг с другом. На постоянной основе проводятся встречи, научные симпозиумы по тем или иным аспектам защиты прав детей, в которых активное участие принимает и госпожа Балиева.

Нужно отметить, что в рамках контакт-центра создана аналитическая служба, которая на постоянной основе занимается анализом международной практики по тем или иным аспектам работы детского омбудсмена.

Можно с уверенностью сказать, что детский омбудсмен в РК на постоянной основе институционально перенимает международный опыт. Соответственно, все наработки, имеющиеся за рубежом, учитываются и в Казахстане. При этом у нас есть своя уникальная модель: омбусдмен в РК является еще и депутатом парламента.

– Как вы считаете, что нужно сделать для улучшения работы детского омбудсмена в Казахстане?

– Мир не стоит на месте. Тенденции и тренды меняются практически ежедневно. Государство и общество должны консолидировать свои усилия по совершенствованию всех жизненно важных процессов и институтов, связанных с детством. Необходимо усилить позицию детского омбудсмена в стране: это позволит более эффективно защищать права и интересы каждого ребенка.

Сегодня уполномоченный работает на общественных началах. Целесообразно и даже необходимо создать штат сотрудников для обеспечения текущей деятельности омбудсмена.

Казахстан > Образование, наука > camonitor.com, 21 апреля 2017 > № 2146471 Гульзат Асанова


Украина. Евросоюз > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 20 апреля 2017 > № 2148164 Екатерина Матернова

Представитель Еврокомиссии Екатерина Матернова: Очень надеюсь, что 2017-й станет решающим годом в приватизации в Украине

Блиц-интервью заместителя председателя директората Еврокомиссии по вопросам политики соседства и расширения Екатерины Матерновой агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Приватизация государственных предприятий (ГП) после ее полного провала в 2016 году вновь одна из наиболее обсуждаемых тем между властями и международными партнерами Украины. Интересно ваше мнение относительно способов решения этого вопроса? Что вы думаете о румынском подходе, когда госпредприятия были переданы в управление внешней компании, конкретно в этом случае - американской Franklin Templeton?

Ответ: Позвольте начать с небольшого экскурса. В последние три года после Майдана власти Украины реализовали огромное количество важных для страны реформ, несмотря на высказывания некоторых оппонентов таких реформ и некоторое нетерпение молодого поколения, начиная с успешной макростабилизации экономики, энергетической реформы, реформы банковского сектора, затем - внедрения обязательного декларирования активов и многообещающего начала судебной реформы. Многое осуществлено и, безусловно, намного больше, чем за 20 лет до этого.

Тем не менее, остается один сектор, ситуация в котором не может не вызвать удивление, насколько мало там сделано - это приватизация. Мне известно, что премьер-министр и министр финансов, как и другие государственные чиновники, решительно поддерживают приватизацию, но до настоящего времени прогресс отсутствует.

Процесс приватизации обязательно должен быть перезапущен. Оснований достаточно, но три из них являются особо важными.

Во-первых, это устранит один из наиболее серьезных коррупционных факторов. Госпредприятия являются одним из источников коррупции, это утверждение характерно для многих стран, Украина не является исключением.

Во-вторых, правительство Украины вряд ли можно назвать успешным в управлении более 3 тыс. предприятий.

В-третьих - это наиболее быстрый и легкий способ привлечения в страну инвестиционного капитала, технологий и управленческого ноу-хау. Хорошо и прозрачно проведенная приватизация дает мощный сигнал международному сообществу об инвестиционном потенциале страны, и странно было бы оставить этот потенциал незадействованным.

Мне понятны объяснения о наличии государственных интересов в некоторых предприятиях. Мне известно о наличии ряда сложных вопросов, которые необходимо решить перед приватизацией. Но в собственности государства находится также много небольших предприятий, от которых просто необходимо избавиться, распродать их, после чего сосредоточить усилия на крупных.

В целом еще раз хочу отметить: со всеми невероятно трудными и крайне непопулярными реформами, которые удалось воплотить этому и предыдущему правительству, вызывает недоумение, почему в этой сфере до сих пор полностью отсутствовали реформы.

Вопрос: У вас есть какие-либо конкретные предложения, каким образом привести этот процесс в действие?

Ответ: У нас нет полномочий, чтобы делать какие-либо предложения или устанавливать сроки. Это нужно решать властям Украины. Но есть некоторые элементарные меры, которые можно и необходимо предпринять в этом направлении.

Несколько лет назад было проведено разделение государственных предприятий на группы в зависимости от их размера. Соответственно, за этим должна была последовать ликвидация или распродажа мелких предприятий, не представляющих собой особого интереса, и выделение в определенную категорию стратегических предприятий, которые вы хотите оставить в руках государства.

В отношении остальных предприятий, не вошедших в эти две категории, вам просто необходимо нанять авторитетных иностранных консультантов, которые проведут качественный due diligence, подготовят их к приватизации и помогут найти ним инвесторов.

Это то, что сделали все наши (ЕС – ИФ) страны 20 лет назад, в том числе в Словакии, откуда я родом.

Очень надеюсь, что 2017-й станет решающим годом в приватизации в Украине.

Меня очень воодушевили заявления премьер-министра Владимира Гройсмана на конференции инвестиционной компании "Драгон Капитал" в начале марта. Судя по его высказываниям, Фонд госимущества (ФГИ) реализовал свои полномочия не в полной мере. Надеюсь, что правительство страны найдет решение этого вопроса, определит план, которому ФГИ будет следовать.

В свою очередь, Европейский Союз при поддержке наших партнеров – Международной финансовой корпорации и Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР) - готов предоставить помощь в реализации этого плана.

Надеемся, что в этом году у вас действительно будут успехи.

При этом хочется отметить: я не ожидаю существенного роста налоговых поступлений в госбюджет в результате приватизации, поскольку новым владельцам нужно будет в первые годы внести в них существенные инвестиции. Но уверена: приватизация определенно послужит положительным сигналом, если вы хотите привлечь в страну крупных инвесторов.

Вопрос: Как полагаете, процесс должен начаться с приватизации крупных предприятий, таких как Одесский припортовый завод (ОПЗ), "Центрэнерго", или с небольших?

Ответ: Считаю, что для создания большего резонанса необходимо начинать с небольшой группы крупных компаний, куда можно привлечь специальных консультантов, в которые может войти и МФК, и ЕБРР.

Небольшие предприятия также нужно приватизировать, но вряд ли этот процесс привлечет внимание крупных инвесторов. Кроме того, вы упомянули ОПЗ, где было несколько неудачных попыток приватизации. Это, конечно, плохо, что они оказались неудачными, но там уже проделана определенная работа и нет необходимости начинать все с чистого листа.

Вопрос: Предлагаю вернуться к предположению, прозвучавшему в начале нашей беседы. Речь шла об альтернативном решении управления госпредприятиями, в частности, о привлечении некоей внешней управляющей компании по примеру Румынии. Как вы оцениваете эту идею?

Ответ: Считаю, прежде чем можно было бы думать о чем-либо подобном, нужно выполнить два условия. Первое: приватизировать или ликвидировать несостоятельные госпредприятия. Второе: определить категорию госпредприятий, которые остаются в госсобственности в среднесрочной перспективе, например, железная дорога, и добиться там улучшения корпоративного управления.

Управление государственными предприятиями определенно нуждается в улучшении, и это должен быть параллельный приватизации процесс, поскольку очевидно: некоторые из них не будут приватизированы в краткосрочной или среднесрочной перспективе.

Вопрос: Может ли приватизация и реформа управления государственными предприятиями стать условием для получения Украиной макрофинансовой помощи ЕС?

Ответ: В настоящее время программа макрофинансовой помощи стране уже запущена, и, поскольку мы предсказуемая бюрократия, все условия предоставления финансирования были установлены заранее. То есть, условия нынешней макрофинансовой помощи уже не изменятся.

В то же время это не исключает того, что если будет запущена новая программа, то указанные условия будут внесены в эту программу.

Украина. Евросоюз > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > interfax.com.ua, 20 апреля 2017 > № 2148164 Екатерина Матернова


Украина > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 20 апреля 2017 > № 2148139 Сергей Козьяков

Глава ВККСУ: Кто-то руководит акциями протеста, а мы создаем новый Верховный Суд

Эксклюзивное интервью главы Высшей квалификационной комиссии судей Украины (ВККСУ) Сергея Козьякова.

Вопрос: В чем особенность конкурса на должность судей Верховного Суда?

Ответ: Украина первая в мире создает Верховный Суд в таких масштабах. Прежде чем приступить к работе, мы проанализировали опыт подобных конкурсов в 45 странах, и знаем, как это осуществляется в мировой практике. Могу сказать, что некоторые инструменты, известные в мире, в нашей стране применяются впервые. Прежде всего, это то, что в конкурсе могут участвовать представители трех юридических профессий - судьи, адвокаты и ученые.

Вопрос: То есть, вы исключили прокуроров?

Ответ: Прокуроров исключил закон, а мы его просто выполняем. Законодатель не предусмотрел возможности для прокуроров стать судьями Верховного Суда: видимо, у него для этого есть аргументация.

Вопрос: Как проходит конкурс?

Ответ: Все кандидаты уже прошли спецпроверку, первый этап квалификационного оценивания – тестирование на знание законодательства и выполнение практичного задания. Тех, кто успешно его преодолел, допустили ко второму этапу. Эти кандидаты уже прошли тестирование личных морально-психологических качеств и общих способностей, собеседование с психологом. Уже назначены первые даты собеседований. По сути, мы подошли к финальной части конкурса. Скажу честно, было много споров по поводу того, нужны ли тесты на конкурс в Верховный Суд, но закон это предусматривает, и мы провели тестирование. Могу сказать, что ответить на 120 вопросов было очень непросто.

Вопрос: Были ли жалобы на результаты?

Ответ: Конечно, было много недовольных. Во время тестирования результаты определял компьютер, а он не пересматривает свои решения. По итогам тестов у нас отсеялось немногим более 100 человек, к практическому заданию было допущено около 500 участников.

Вопрос: Прокомментируйте, пожалуйста, заявления, что на втором этапе действующим судьям при выполнении практического задания попадали дела, по которым они реально выносили решения. Как формировались практические задания?

Ответ: Задание для кандидата заключалось в том, чтобы написать решение кассационного суда по предложенной фабуле. Поясню: в задании уже предлагалась примерно половина решения, вводная и описательная часть, нужно было написать мотивировочную и резолютивную части.

Хочу сразу подчеркнуть: в истории Украины эксперты впервые создавали такое практическое задание. Ведь конкурс в Верховный Суд проводим впервые. И нужно понимать сложность работы экспертов. Могу сказать, что далеко не все эксперты доработали до конца, некоторые сошли с дистанции, испугались трудностей. Подбирая экспертов, мы старались привлекать ученых и практиков, которые бы понимали, что такое судебный процесс и судьи. Мы им поставили задачу, чтобы практические задания были написаны на основе реальных судебных дел, которые, желательно, прошли бы все инстанции в украинских судах.

Важно, что формируя задание, мы не ставили конкурсанту задачу написать судебное решение "правильно". Мы хотели увидеть логику вынесения решения, логику судейского мышления.

Действительно, в СМИ появилась информация, к сожалению, не очень корректная, что определенные судьи могли видеть эти дела раньше, более того - могли принимать участие в их рассмотрении.

Я подтверждаю: да, могли, потому что это реальные судебные дела. Судьи, которые принимали участие в конкурсе, могли столкнуться с этими делами в разных инстанциях – в первой, в апелляции, кассации и, наконец, в Верховном Суде Украины. Кроме того, в рассмотрении этих дел практически на всех этапах принимали участие адвокаты. И все эти профессионалы могли принимать участие в конкурсе. Поэтому говорить о том, что мы как-то специально подстраивали задания под кого-то, некорректно. Когда проверяли эти работы, мы вообще не обращали внимания на то, "угадал" ли кандидат вынесенное решение. К тому же эксперты начали работать над составлением практических заданий задолго до того, как мы "увидели" первого кандидата.

Вопрос: Таким образом, вы не разделяете обеспокоенность общественных активистов и Общественного совета добропорядочности (ОСД), что кому-то из кандидатов в судьи Верховного Суда попадется его реальное дело?

Ответ: Я хочу подчеркнуть: на всех этапах конкурса, начиная с методологической подготовки, ВККСУ проявляет небывалую прозрачность. Тут мы, наверное, чемпионы. Например, я попытался найти в каких-то других конкурсах в других органах какой-то документ относительно методологии, но не нашел. У нас же был разработан весьма основательный порядок проведения квалификационного оценивания для конкурса на должность судьи Верховного Суда. На каждом этапе конкурса присутствуют представители СМИ, общественность и иностранные наблюдатели. Мы опубликовали огромное количество разъяснений и видеопрезентаций.

Кроме того, еще до конкурса ВККС открыто опубликовала все вопросы, вынесла их на обсуждение; таким образом, общественность могла оценить их. Очень многие на это реагировали, вносили свои предложения. Конечно, мы можем совершать ошибки, тем более, когда такой масштабный конкурс проводится впервые. Но не нужно забывать, что тесты и практическое задание – это только часть конкурса. После теоретической и практической частей экзамена проходит психологическое тестирование, а финальным этапом конкурса станет собеседование с кандидатом.

Впервые в конкурсе в Верховный Суд используются материалы Национального антикоррупционного бюро, Агентства по предотвращению коррупции и выводы Общественного совета добропорядочности. Это все проходит впервые, везде могут быть ошибки. При этом количество критики, которое я услышал, по моим субъективным оценкам, гораздо меньше, чем лично я ожидал. Откровенно говоря, часто те, кто нас критикует, просто не дочитали наши нормативные материалы, которые у нас с первого дня размещены на сайте. Например, максимальное количество баллов, которое может получить конкурсант – 1000. Один известный юрист раскритиковал нас: "Почему профессионализм (а мы оцениваем три критерия: профессионализм, добропорядочность и этику) оценивается только максимально в 210 баллов – 90 баллов за тест, 120 - за практическое задание?" На самом деле профессионализм оценивается максимально в 500 баллов, в том числе на других этапах конкурса. Остальные 500 баллов делятся так: 250 – за добропорядочность, и 250 - за этику. При этом тот, кто нас критиковал, не пишет, извините, мол, я ошибся.

Другой пример. Еще один юрист пишет: каждый участник на тестировании получил свой код, а комиссия после окончания теста и обнародования результатов раскрыла эти коды – такой-то участник, фамилия такая соответствует вот этому коду. И вот критик пишет, что, мол, этот же код будет использоваться на практическом задании, и комиссия уже будет знать фамилию участника, и, мол, зачем конкурс, давайте уже назначим победителей и все. Но критик не обратил внимания, что на практическом задании мы сгенерировали новый код для каждого участника, который прошел на практическое задание. Тот, кто нас критиковал и дезинформировал общественность в своем блоге, не написал потом "извините, я ошибся". Такой непроверенной или искаженной информации достаточно много, поэтому я склонен считать, что так "ошибаться" могут люди, которые не хотят, чтобы конкурс прошел.

Вопрос: Все, кто наблюдает за конкурсом, заметили, что в последнее время на него и на вас, как людей, которые его проводят, участились информационные атаки. При этом юридическое сообщество, которое следит за конкурсом со стороны, действия ВККС поддерживает. С чем связаны атаки?

Ответ: Людей, которые не хотят этого конкурса, а тем более его успеха, очень много. Конечно, те, кто много лет работал в Верховном Суде, не хочет идти на конкурс, они испытывают обычный человеческий дискомфорт.

Мы знаем, и это далеко не всегда скрывается, что некоторые бизнес-группы считают определенных судей своей собственностью. И они, конечно же, волнуются, что с ними будет дальше. В судах работает большое количество судей, которых устраивает существующая судебная система. Но мы видим, что многие из тех, кто сегодня участвует в конкурсе, никогда раньше не смогли бы даже надеяться попасть в Верховный Суд. Есть большое количество политиков, которые благосклонно относятся к конкурсу, но есть большое количество политиков, которые не будут рады его успешному завершению и созданию нового Верховного Суда. Кроме того, есть просто люди, которые по своей физиологической природе являются "троллями". Троллям никогда и ничего не нравится, но к этому нужно относиться нормально. Это как дождь - мы не можем на него повлиять и будем делать свою работу, не обращая на него внимания.

Но по мере приближения конкурса к финишу ситуация вокруг него радикализируется. Информационные атаки учащаются с разных сторон. Заявления становятся более резкими. Нам часто намекают на некие последствия. Среди знакомых нам участников некоторых митингов возле комиссии появились откровенные провокаторы, которых раньше не было. В одном из митингов принимали участие люди в балаклавах. Средства давления могут быть разными, как это наблюдается при других событиях, происходящих в стране. Все это не может не беспокоить персонал комиссии и членов ВККС, среди которых есть пожилые люди. Мы продолжаем мониторить ситуацию и публично реагировать. С другой стороны, как вы правильно сказали, юридическая общественность, включая международных наблюдателей, пристально следит за происходящим, признает высокую прозрачность конкурса и позитивно оценивает нашу работу.

Вопрос: То есть, пока каких-то ситуаций, которые могли бы приостановить проведение конкурса и работу ВККСУ, нет?

Ответ: Мы не видим таких ситуаций, хотя каждый день мы находим какие-то новые проблемы и решаем их. Несколько судей Верховного Суда обратились в Конституционный суд с представлением о неконституционности процедуры конкурса. Пока, правда, Конституционный суд ничего не решил. Сейчас ряд участников, которые не прошли на какой-то следующий этап, подали на нас в суд. Но конкурс продолжается.

Вопрос: Прокомментируйте, пожалуйста, заявления относительно высоких оценок, которые получают так называемые "люди Кивалова", и заниженных оценок для так называемых "оппонентов Кивалова".

Ответ: Первые слухи о конкурсе появились за пять месяцев до конкурса. Самый первый слух был о том, что некто Козьяков идет на конкурс, чтобы возглавить новый Верховный Суд. Ко мне, например, эта информация пришла из Канады. Я был вынужден опровергать, так как у меня совершенно другие планы в жизни.

Подобных слухов было достаточно много. Количество центров по созданию подобных слухов в последние недели увеличивается. Мы четко понимаем, что конкурс затрагивает интересы огромного круга и огромного количества влиятельных персон как в судебной системе, так и около нее, поэтому провести конкурс так, чтобы всем все понравилось, невозможно. Более того, как таковых конкурсов на любую должность судьи не было – люди из одного суда в другой переводились на основании некоей "справки о наличии вакантной должности". И никто, кроме нескольких человек, не знал, почему какой-то судья из райсуда на периферии переводится в один из центральных судов в Киеве. Само по себе объявление конкурса в высшую судебную инстанцию является абсолютной революцией сверху, даже если в этом конкурсе есть ошибки.

Еще один аспект: в Украине проходит конкурс в Верховный Суд, и проходят конкурсы в другие государственные органы. Мы видим, что к нашему конкурсу приковано огромное внимание прессы, общественности, тех, кто работает в суде, юристов вообще. Другого конкурса, к которому было бы приковано столь пристальное внимание, наверно, нет. Например, в настоящее время проходит конкурс в Государственное бюро расследований, и количество новостей, комментариев по этому конкурсу в десятки раз меньше.

Кроме того, в проведении конкурса в Верховный Суд участвует Общественный совет добропорядочности. Этот совет является особым органом в системе судоустройства, он предусмотрен законом Украины "О судоустройстве и статусе судей". Аналогичного органа нет нигде. В органах исполнительной власти есть так называемые Общественные советы, но у них другие - мизерные полномочия, а ОСД имеет право на вето наших решений.Вопрос: Так все-таки, что скажете по поводу оценок?

Ответ: Пишут, что один из членов ВККСУ является кумом Сергея Кивалова. Возможно. При этом подчеркиваю, что С.Кивалов не имеет возможности влиять на состав комиссии. Это касается в том числе, возможности влиять на членов коллегии, которая проверяла работы кандидатов на должность судьи Кассационного административного суда в составе нового Верховного суда.

Работа ВККСУ построена таким образом, что члены комиссии не знают, чьи работы они проверяют. У нас был код работы, установленный во время выполнения задания, а потом был закодирован сам код. Фактически был код кода. Только после того, как члены комиссии выставили оценки закодированным работам, я подписываю распоряжение о персонификации кодировки. Есть вещи, о которых нужно подозревать, а есть вещи, о которых я как председатель комиссии или другие члены ВККСУ точно знаем, было это или не было. В данном случае влиять на оценки людям, которые не работают в коллегии даже через своих знакомых, невозможно. В целом, в ходе конкурса оказалось, что многие результаты были неожиданными для целого ряда влиятельных фигур судебной системы.

Вопрос: Почему это было неожиданно?

Ответ: Потому, что ряд серьезных людей не набрали даже минимального проходного балла. Потому что повлиять на результаты конкурса не получается!

Конечно, нужно учитывать, что кандидаты писали свои работы в ситуации жесткого стресса, за пять часов нужно было ознакомиться с делом на 50-70 страниц и написать решение, часто не по своей специализации. Это непросто.

Я бы предложил не демонизировать Сергея Кивалова. Нужно постараться понять, откуда исходит информация о том, что конкурс проводится неправильно.

Мы видим, что сейчас информационная волна поднялась из-за того, что своим результатом оказался недоволен политик, который принимал участие в конкурсе, и он сразу заявил о том, что в ВККСУ работает "кум Кивалова". Но этот человек работает членом ВККСУ 2,5 года, и все это время никто из нас "кумовства" не ощущал и не мог его ни в чем заподозрить. Механизмы принятия решения в ВККСУ таковы, что они не завязаны на одном человеке, всегда видно, как и кто общается, говорит, голосует. Может оказаться забавным, если окажется, что самую высокую оценку за конкурсную работу политику поставил именно тот член ВККСУ, которого обвиняют в связях с С.Киваловым.

Вопрос: Вы говорили о нескольких волнах обвинений ВККСУ. В чем еще вас обвиняли?

Ответ: Например, в начале конкурса говорили, что мы специально не допускаем к конкурсу адвокатов и ученных. По итогам того этапа, который называется допуск, мы внесли предложение принять поправки к закону о судоустройстве и статусе судей, чтобы устранить определенные дискриминационные нормы по отношению к некоторым кандидатам, это была наша инициатива. Хочу напомнить, что с начала конкурса и по сегодняшний день количество не-судей остается прежним - около 30 процентов. В Верховном Суде Португалии, например, не-судей - 10%.

Вопрос: Очень много обвинений в адрес ВККСУ возникает из-за информации, которую "раскопал" ОСД. Может ли ВККСУ эффективно работать в ситуации противостояния, которое иногда возникает у комиссии с ОСД?

Ответ: Создание ОСД - это вопрос политических компромиссов, связанных с судебной реформой. Я могу сказать, что сейчас нельзя судить о результатах нашего сотрудничества – положительных, отрицательных или нейтральных. ОСД начал работать как раз в конкурсе в Верховный Суд, хотя и был создан не только для этого. Могу сказать, что некоторые реакции ОСД на нашу работу вызывают у нас удивление, но мы стараемся очень сдержанно реагировать. Наша задача создавать новый Верховный Суд, а не заниматься разборками. Мы предполагали, что будет большая критика, но это жизнь, у каждого своя миссия: кто-то руководит акциями протеста, а мы создаем новый Верховный Суд. Я поэтому не вижу сильной драмы в связи с некоторыми заявлениями ОСД, ведь я знаю, что члены совета сейчас завершают подготовку важных документов, предусмотренных законом, которые мы будем использовать в нашей работе. Например, в последние несколько дней мы координируем с ОСД разработку графиков заседаний, на которых будут рассматриваться и наши, и их материалы. Они к нам обращаются с некоторыми организационными просьбами, мы их рассматриваем и идем им навстречу.

Скажем так: если в нашей совместной работе в ближайшие несколько недель не будет надуманной эмоциональной составляющей, я думаю, что нам удастся принять адекватные решения, необходимые для создания нового Верховного Суда.

Вопрос: То есть нельзя сказать, что стоит ожидать какого-то конфликта между ВККСУ и ОСД, и что это поставит под вопрос итоги конкурса.

Ответ: Мы готовы к любому развитию событий, ведь сотрудничество ВККСУ и ОСД – это новая конфигурация в принятии государственных решений. Подчеркиваю - к любому.

Нам, на самом деле, пытаются навязать конфликты в других плоскостях. Буду откровенен, мы испытываем давление и вмешательство в нашу работу со стороны некоторых общественных организаций. Представители некоторых из них ни разу не попытались содержательно пообщаться с нами по нашим процедурам. А ведь возможности у них были с самого начала, даже на этапе разработки нормативных актов еще осенью прошлого года.

Вопрос: Можно ли избежать субъективизма на этапах конкурса, когда оцениваются психологические и морально-этические качества кандидатов?

Ответ: Субъективизма с чьей стороны? Комиссия не имеет никакого отношения к разработке, организации, проведению тестирования и собеседований с психологами. Этим занимается международная организация, согласно мировым стандартам и методикам. Все, что мы получим – заключение о результатах. Более того, эти тесты не только признаны во всем в мире, но в некоторых странах, например, США их результаты являются доказательствами в судах. Поэтому мы, наконец, внедряем мировой опыт.

А по поводу субъективизма расскажу следующее: в 2016 году проводили мы квалификационное оценивание 351 судьи из апелляционной инстанции, которые претендовали на бессрочные избрания. Тогда все увидели, что мы такую оценку проводим справедливо, подготовлено методологически и прозрачно. Несмотря на это все равно было несколько исков против нас от тех, кто был недоволен решениями.

Вопрос: Чем эти иски закончились?

Ответ: Они закончились решениями в нашу пользу. На конкурсе в Верховный Суд мы ожидаем такую же историю. Хочу подчеркнуть, что сейчас количество претензий со стороны недовольных и исков в Высший административный суд просто мизерное, если вспомнить, какое количество процедур и для какого количества кандидатов мы уже провели.

Наши решения по каждому конкретному кандидату могут понравиться обществу, а могут не понравиться. Но наше решение не окончательное, после завершения конкурса мы передаем материалы в Высший совет правосудия – это конституционный орган, который может исправить наше решение и не согласиться с нами. Именно он принимает окончательное решение.

Вопрос: Как вы оцениваете уровень подготовки кандидатов?

Ответ: Я думаю, что окончательное мнение об уровне кандидатов мы сможем составить в процессе собеседования, когда у нас будут не только результаты тестов, практического задания и психологического тестирования, но и результаты изучения досье кандидата. На каждого кандидата будет огромное количество материалов. Вот тогда мы сможем увидеть и профессиональный уровень кандидата, и материалы, касающиеся его добропорядочности и этики. Я хочу напомнить, что у нас три критерия оценивания – профессионализм, добропорядочность и этика.

Возможно, если бы среди кандидатов было больше адвокатов из первого эшелона, из больших юридических фирм, уровень кандидатов был бы выше. Но, к сожалению, из таких фирм, где есть большое количество судебных адвокатов, на конкурс пришли буквально несколько человек. В то же время, среди участников есть адвокаты, которые работали в менее известных фирмах или так называемые "одиночки". Мы бы также хотели увидеть среди кандидатов больше докторов юридических наук и профессуры университетов. Но, к сожалению, достаточно большое количество таких людей были отсеяны еще на стадии допуска к конкурсу.

Вопрос: Почему?

Ответ: Потому что на стадии допуска мы проверяли два факта. Первый – подал ли кандидат все необходимые документы, которые требуются по конкурсу. Были блестящие кандидаты, которые не подали документы. И мы их не смогли допустить к конкурсу.

Я бы настаивал, чтобы они к нам пришли в следующем туре, чтобы пополнить ряды судей Верховного Суда. После нынешнего конкурса остается еще 80 вакансий. Надеюсь, их заполнят те люди, которые по техническим причинам не смогли принять участие в первом туре.

Вопрос: Но это на будущий конкурс. А расскажите, в чем будет заключаться собеседование как завершающий этап текущего конкурса.

Ответ: Все кандидаты, которые набрали суммарный минимальный проходной балл по итогам анонимного письменного тестирования и практического задания как составляющих первой части квалификационного оценивания, допущены ко второй его части. И мы их всех ждем. Она называется собеседование по результатам исследования досье кандидата и стартует 21 апреля.

Таких кандидатов всего 382, а досье каждого из них размещено на сайте ВККС для всеобщего изучения. Таким образом, каждый человек мог изучить досье и прислать имеющуюся информацию о любом кандидате нам либо в ОСД. На этом этапе мы уже определили несколько дат для собеседования кандидатов до конца апреля, в свою очередь ОСД к этим датам (за семь дней до собеседований разных групп) утвердил на своих заседаниях негативные выводы о некоторых кандидатах. Это очень важный этап, потому что именно во время него мы будем задавать кандидатам, порой, очень неудобные вопросы. А, поверьте, там есть о чем спрашивать. Общественность присоединится благодаря предоставленным или непредоставленным выводам (что тоже показательно). Замечу, что кандидаты имели возможность ознакомиться со своим досье, изучить материалы НАБУ, чтобы подготовиться к возможным вопросам. Мы продолжаем делать прорыв в публичности подобных конкурсов. Поэтому все собеседования также будут транслироваться в режиме реального времени на нашем канале Youtube. Кроме того мы приглашаем, как и на предыдущих этапах, представителей СМИ, которые смогут следить из специального помещения за ходом собеседований. Собеседование проводят члены ВККС, которые разделены по коллегиям согласно специализаций судов. Составы их отличаются от тех, которые были на предыдущем этапе. Проходить оно будет так: член комиссии делает доклад по кандидату, мы задаем вопросы, согласно досье, соблюдая принцип неразглашения персональных данных. При проведении собеседования кроме кандидата присутствует представитель ОСД, который зачитывает свой негативный вывод, если таковой имеется. Кандидат может дать по нему пояснения. В свою очередь члены коллегии ВККС могут с ним согласиться — в этом случае кандидат получает ноль баллов за добропорядочность. Коллегия также может сделать перерыв в рассмотрении вопроса по данному кандидату, если имеет сомнения в предоставленной в выводе информации, и назначить дополнительное заседание в рамках специально отведенных дат после проведения собеседований со всеми кандидатами. В этом случае собирается полный состав Комиссии. После этого путем голосования в совещательной комнате члены ВККС принимают окончательное решение об утверждении или отклонении негативного вывода ОСД по каждому конкретному кандидату. Преодолеть выводы ОСД по критерию "добропорядочность" и "этика" мы можем только, если за это проголосуют 11 членов ВККС из 16, а по факту из 15 в силу больничного одного из членов комиссии. Баллы на этом этапе будут выставляться каждым членом коллегии по показателям "компетентность", "профессиональная этика" и "добропорядочность", что определено законом как максимум 500, 250 и 250 баллов соответственно. Часть баллов по этим показателям кандидаты уже набрали во время экзамена и тестирования морально-психологических качеств.

Баллы за собеседования будут выставлены членами ВККС всем кандидатам по завершении всеми из них этого этапа. Общий рейтинг кандидатов мы утвердим сразу после окончания всех процедур этапа собеседования.

Вопрос: Какой основной вывод из того, что сейчас происходит в процессе конкурса и вокруг конкурса, могли бы вы лично для себя сделать? У вас есть убеждение, что вы все делаете правильно?

Ответ: Да, мы все делаем правильно, но не все получается хорошо. Подчеркну: за нас это никто не сделает. Хочу напомнить, что три года назад народ и политики хотели уволить всех судей одновременно, но это привело бы к коллапсу судебной системы. Сейчас в судебной системе происходит революция сверху – мы создаем новый Верховный Суд, который будет действовать по новым правилам. Надеюсь, что к моменту окончания его формирования Парламент примет новые процессуальные кодексы, на основании которых новый Верховный Суд начнет работать.

Украина > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 20 апреля 2017 > № 2148139 Сергей Козьяков


Украина > Транспорт. Финансы, банки > interfax.com.ua, 20 апреля 2017 > № 2148062 Юрий Гришан

Президент МТСБУ: управление Моторным бюро должно базироваться на принципе прямой демократии

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" президента Моторного (транспортного) страхового бюро Украины Юрия Гришана

Вопрос: В своем выступлении на общем собрании членов Моторного (транспортного) страхового бюро Украины вы высказались за необходимость реформирования его управления, чем вызвано такое предложение?

Ответ: Накопившимся опытом, наличием полного объема информации, знанием ситуации, умением прогнозировать. Президентом Моторного бюро я стал в переломный для него момент: переход от тоталитарного управления к демократии. Когда страховые компании сами стали управлять своими деньгами, своим бизнесом, контролировать сотрудников, нанятых для его осуществления и т.д. Несмотря на то, что Бюро на тот момент уже исполнилось 20 лет, нам пришлось пересмотреть всю его структуру, внести серьезные изменения в работу. Основным двигателем обновления стал президиум бюро, а именно семь директоров страховых компаний, которые на общественных началах посвящали достаточно много своего ценного рабочего времени построению новой системы управления и развития рынка обязательного страхования автогражданской ответственности.

Хочу сказать, что больше 50% этого пути пройдено. В продуктивном диалоге с руководством комитета Верховной Рады по финансовой и банковской деятельности, Нацкомфинуслуг прошли политические консультации относительно самого болезненного вопроса: что такое Моторное бюро, как оно управляется, кем оно управляется, какая система сдержек и противовесов будет тут выстроена. В результате неоднократных консультаций мы смогли выписать систему управления МТСБУ, включая координационный совет. В этом году нужно продолжить работу и провести профильный законопроект через комитет для внесения его в зал. За это же время выстроены плодотворные отношения с Нацкофинуслуг, выполняющей функции координационного совета МТСБУ.

Вопрос: По вашему мнению, какое самое слабое место в работе Моторного бюро и что необходимо менять в первую очередь?

Ответ: Это подвешенное состояние руководства Бюро. В любой момент могут снять должностное лицо - генерального директора или президента. Ведь все же люди, не важно, где они сидят: в координационном совете или президиуме. На самом деле, все эти вопросы в европейской практике довольно просто решаются. Кто проходил курсы теории государства и права, конституционного права хорошо знает, что система сдержек и противовесов легко устраняет такие проблемы.

Для продуктивной работы Моторного бюро необходимо законодательно закрепить нормы, когда генеральный директор и президент избираются общим собранием в режиме тайного голосования. Для того, чтобы обеспечить большую независимость этих лиц, а также исключить возможность мести компаниям-членам МТСБУ.

Координационный совет должен быть органом общественного контроля, в том числе, по кадровой политике, президиум же в большей части должен стать наблюдательным и контролирующим органом. Кроме того, часть функций должны быть делегированы им исполнительному органу с ежеквартальным заслушиванием отчетности, а сам президиум должен больше сосредоточиться на стратегических и контрольных функциях.

Только за год, с апреля 2016 года по апрель 2017 года, президиум принял около 300 решений. Вы видели когда-нибудь, чтобы наблюдательные органы принимали такое количество решений?

Т.е. первое навести порядок в управлении бюро, чтобы каждое из его подразделений выполняло определенные ему функции и имело гарантии стабильной работы.

В мире давно придуман управленческий аудит, который делается специальными компаниями – я на себе проходил это. По его результатам мы видим не юридическую оргструктуру, а реальную структуру управления компанией. Открываем глаза и понимаем, что она совершенно не похожа на юридическую и живет своей жизнью. И ценные конечные продукты у подразделения могут отсутствовать или просто они не эффективны. И количество персонала для получения этого конечного продукта в три раза больше, чем необходимо.

Работу по реформированию мы начали в 2014 году, но к сожалению ее не завершили.

Вопрос: Кроме решения вопроса о руководстве Бюро, что еще необходимо изменить?

Ответ: Еще одна большая проблема МТСБУ – это наработанная дирекцией и президиумом сложная регуляторная база. Кто профессионально интересовался мировой практикой управления, тот знает, что существует три основные составляющие, которые характеризуют любую систему: надежность, устойчивость и робастность. Когда перед общим собранием бюро я встречался с представителями ряда компаний, то наслушался их мнений о трехэтажных формулах: расчета показателей оценок деятельности страховщиков, расчета дополнительного гарантированного взноса в Фонд защиты потерпевших, так называемого "связывания денежных средств". Я три года наблюдал, как некоторые члены президиума, которые только к концу срока работы в президиуме начинают разбираться в этих расчетах, и соответственно продуктивно работать в составе президиума тут же переизбираются, и история снова повторяется. В лучшем случае если их вновь избирают на второй строк. При такой регуляторной базе, с такими формулами всегда будет соблазн использовать ее так, как хочется и второе – это всегда будут ошибки с точки зрения тех, кого регулируют. Много ошибок потом исправляется и не обнародуется. Буквально два заседания назад мы впервые принимали индивидуальное решение по хорошей компании, с небольшим портфелем в связи с тем, что у нее была одна жалоба и возникли проблемы с получением полисов.

Принятие индивидуальных решений свидетельствует о том, что система является ненадежной и неустойчивой. Такая система должна быть сломана и построена новая.

Отдельного внимания заслуживают и вопросы, которые в силах навсегда решить президиум и президент МТСБУ, в частности, попирание отдельными членами президиума регламента его заседаний, который был утвержден в сентябре 2014 года.

Согласно ему, рассмотрение на заседании президиума вопроса без его предварительного изучения и принятия решения соответствующим совещательным органом МТСБУ, возможно только в случае невыполнения или несвоевременного выполнения им такового поручения. Обязательному рассмотрению совещательным органом подлежат вопросы инвестиционной деятельности и оценки деятельности страховщиков. В соответствии с регламентом, материалы, согласно повестки дня, заседания президиума направляются всем его членам, дирекции и совещательным органам не позднее, чем за три дня до даты проведения заседания.

Однако, по непонятным причинам некоторые вопросы, например, такие как внесение изменений в устав Моторного бюро, были вынесены на президиум в день проведения голосования без рассмотрения и выводов правового комитета, как совещательного органа, а также в нарушение регламента. Такие действия являются не только нарушением прав членов президиума и элементарных этических норм, но и приводят к принятию неверных и ошибочных решений, поскольку вынуждают членов президиума на ходу изучать вопросы, которые требуют детального и профессионального подхода. Либо по этой же причине не принимаются важные для страхового рынка решения. Не является случайным и то, что общее собрание членов МТСБУ 12 апреля не проголосовало за одно из изменений в устав МТСБУ.

Я понимаю и поддерживаю членов президиума, которые поставлены в такие условия и которые неоднократно заявляли о необходимости строго придерживаться регламента. Такие действия носят все признаки времен тоталитарного режима. Ранее предыдущим координационным советом с такими же нарушениями ставились и вопросы об отзыве генерального директора и президента МТСБУ.

Вопрос: Как вы считаете, на каких принципах должна основываться работа Моторного бюро Украины?

Ответ: Первое – принцип прямой демократии, то к чему мы еще не дошли. Этот вопрос уже перезрел. Даже, если Верховная Рада в первой половине этого года не рассмотрит профильный закон, мы вполне можем принять решения изменив устав Моторного бюро, а не заниматься лоскутковыми изменениями, например избрание президента и так далее.

Что такое прямая демократия? - Это когда все важные вопросы должны решаться общим собранием членов Бюро. В том числе и выбор генерального директора, президента. При этом голосование обязательно должно быть закрытым, это касается и членов президиума.

Если мы примем это решение, его можно внести в ближайшее время в принятую в 2014 году декларацию о принципах корпоративного управления МТСБУ. Я думаю, мы сделаем очень серьезный шаг с точки управления Моторным бюро и прозрачности рынка.

Второе – все основные принципиальные вопросы бизнеса тоже должны решаться собранием членов Бюро. У нас есть ассоциации. Мы научились говорить, мы учимся дальше слушать друг друга и, если мы об этом договоримся и такие решения примем, то, безусловно, дальше станет намного легче, возникнет система сдержек и предложений. Генеральный директор станет независимым и не будет оглядываться и каждый месяц отслеживать и считать, а не стало ли четыре голоса, чтобы его снять потому что он сделал какое-то непопулярное решение или президент сказал что-то не то, что не понравилось на заседании президиума. Я наблюдал это три года. Сначала мы пошли очень хорошо, мы создали хорошую регуляторную базу, мы действительно сделали серьезный прорыв, но дальше, по одному из законов диалектики, то, что накоплено, должно перейти сегодня в серьезные изменения в структуре и качестве. Дело за нами.

Украина > Транспорт. Финансы, банки > interfax.com.ua, 20 апреля 2017 > № 2148062 Юрий Гришан


Германия > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 20 апреля 2017 > № 2147853

Немецкий суд приговорил к тюремному заключению сроком на восемь месяцев политика из Национал-демократической партии Германии (НДПГ), продемонстрировавшего в общественном бассейне нацистскую татуировку. В четверг, 20 апреля, Высший земельный суд в Бранденбурге-на-Хафеле одобил вынесенное в ноябре решение земельного суда в Нойруппине по делу 28-летнего правого экстремиста Марселя Цеха (Marcel Zech).

Демонстрация татуировки в общественном месте на протяжении двух часов является однозначным выражением мнения и является разжиганием межнациональной розни, заявила пресс-секретарь суда.

В ноябре 2015 года член районного собрания депутатов (крейстага) в округе Барним появился в бассейне в Ораниенбурге с нацистской татуировкой на спине - силуэтом концлагеря Освенцим и надписью "Jedem das Seine" ("Каждому свое"), нанесенной на ворота концентрационного лагеря Бухенвальд. Один из посетителей бассейна сфотографировал татуировку и разместил фото в соцсетях.

В декабре 2015 года суд первой инстанции в Ораниенбурге приговорил Цеха к шести месяцам тюрьмы, который затем был заменен на три года условного заключения. В ноябре 2016 года земельный суд в Нойруппине назначил наказание в виде восьми месяцев лишения свободы за разжигание межнациональной розни. Сам Цех в 2016 году заявил о намерении удалить татуировку.

Германия > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 20 апреля 2017 > № 2147853


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146727 Василий Осьмаков

Аддитивные технологии и 3D-печать: в поисках сфер применения

Василий Осьмаков

заместитель Министра промышленности и торговли РФ

В дискуссиях про аддитивные технологии сталкиваются две противоборствующие позиции. Одна — «мы напечатаем всё: дома, самолеты, танки, ракеты». Другая — «все аддитивные технологии экономически неэффективны». Кто прав?

Аддитивные технологии — один из главных мировых трендов, упоминаемых в контексте новой промышленной революции. Ежегодный рост этого рынка, который на самом деле еще не сформирован и не имеет четких границ, варьируется в пределах 20-30%.

Так, ведущая консалтинговая компания в индустрии 3D-печати Wohlers Associates сообщила в своем очередном ежегодном отчете (Wohlers Report 2017), что индустрия аддитивного производства выросла в 2016 году на 17,4% (в 2015-м — на 25,9%) и составляет сейчас свыше $6 млрд. Если в 2014 году системы 3D-печати выпускали 49 компаний, то по итогам прошлого года число производителей увеличилось до 97. Эксперты дают самые оптимистичные прогнозы — по оценкам аналитической компании Context, рынок аддитивных технологий достигнет $17,8 млр уже к 2020 году. Аналитики The Boston Consulting Group посчитали: если к 2035 году компаниям удастся внедрить 3D-печать хотя бы на 1,5% от своих общих производственных мощностей, то объем рынка превысит к этому времени $350 млрд.

Ажиотаж вокруг этой темы вполне объясним. В отличие от традиционных технологий обработки металла, аддитивное производство построено не на вычитании, а на добавлении материала. На выходе получаются детали сложной геометрической формы, сделанные в короткие сроки. Когда скорость изготовления продукции сокращается в десятки раз и коренным образом меняются издержки, это меняет всю экономику машиностроения.

За счет чего происходит удешевление производства? Во-первых, снижается число комплектующих частей создаваемых деталей. Например, чтобы изготовить обычным методом топливную форсунку для реактивного двигателя, необходимо приобрести около 20 разных запчастей и соединить их с помощью сварки, что является трудоемким и затратным процессом. Применение же 3D-печати позволяет создавать форсунку из одного цельного куска.

Благодаря этому снижается и вес готовой детали, что особенно ценно для авиационной отрасли. Производители авиадвигателей уже научились создавать аддитивным способом различные кронштейны и втулки, которые на 40-50% легче своих «традиционных» аналогов и не теряют при этом прочностных характеристик. Почти вдвое удается снизить вес и отдельных деталей в вертолетостроении, например, связанных с управлением хвостовым винтом российского вертолета «Ансат». Уже появились и первые прототипы 3D-печатных четырехцилиндровых автомобильных двигателей, которые на 120 кг легче стандартных аналогов.

Другой важный момент — экономия исходного сырья и минимизация отходов. Собственно, сама суть аддитивных технологий заключается в том, чтобы использовать ровно столько материала, сколько требуется для создания той или иной детали. При традиционных способах изготовления потери сырья могут составлять до 85%. Но наиболее, пожалуй, важное преимущество аддитивных технологий заключается в том, что трехмерные компьютерные модели деталей можно мгновенно передавать по сети на производственную площадку в любую точку мира. Таким образом, меняется сама парадигма промышленного производства — вместо огромного завода достаточно обладать локальным инжиниринговым центром с необходимым 3D-оборудованием.

Впрочем, так обстоят дела в теории. На практике же сфера аддитивного производства — это история про поливариативность, про то, как технологии опередили возможные сценарии их применения. Вся передовая промышленная общественность осознает, что в их руках находится крайне перспективная базовая технология, но что с ней делать — остается открытым вопросом.

На сегодняшнем этапе главной задачей является как раз поиск сфер применения аддитивных технологий, и пока эту проблему еще никто не решил. Не найден ответ и на другой фундаментально важный вопрос: где находится тот «водораздел», при котором применение аддитивных технологий становится экономически эффективнее традиционных, классических способов — штамповки и литья? К примеру, ни один из крупных мировых игроков по производству газовых турбин, в том числе и на российском рынке, пока не определился в том, какая из конкурирующих технологий будет применяться в будущем для производства лопаток для двигателя самолета — аддитивные технологии или традиционное литье.

Программы поддержки аддитивной промышленности в зарубежных странах сводятся в основном к двум направлениям — финансированию НИОКР и формированию консорциумов, объединяющих предприятия, исследовательские центры и университеты.

К примеру, в США в 2012 году был создан Национальный институт инноваций в области аддитивной промышленности («America Makes») с целью объединения усилий американских компаний и научных кругов, занимающихся передовыми производственными технологиями. Общая стоимость проекта составила $70 млн, из них $30 млн вложило правительство. Основным куратором Института выступает Министерство обороны США, поэтому созданный акселератор поддерживает инновационные разработки, связанные также с военной сферой. Такие, например, как напечатанный на 3D-принтере гранатомет RAMBO.

Практически каждый десятый 3D-принтер произведен в Китае, а местный рынок аддитивных технологий, согласно прогнозам, будет показывать ежегодный рост на 40% и превысит к 2018 году 20 млрд юаней. При помощи технологии 3D-печати цементными смесями китайцы даже печатают жилые дома и «офисы будущего» на берегу Персидского залива. Ключевой структурой в стране, объединяющей несколько десятков местных инновационных центров, является Индустриальный альянс Китая по технологиям 3D-печати.

Россия пока отстает от стран – технологических лидеров по вкладу в общий рынок аддитивных технологий. Но я бы не стал называть это отставание критичным. Просто потому, что глобальная конкурентная борьба ведется не на «поляне» создания непосредственно аддитивных машин, принтеров и порошков. Конкуренция состоит в поиске рыночных ниш применения аддитивных технологий. Выиграет в ней не тот, кто нарастит производство своих аддитивных установок или сырья, а тот, кто поймет, что именно нужно печатать, для чего, и в каких областях это принесет максимальный экономический эффект.

В оживленных дискуссиях, которые ведутся сейчас на тему развития аддитивных технологий, противопоставляются обычно две крайности. Одна из них — «мы напечатаем всё»: дома, самолеты, танки, ракеты. Другая крайность – «все аддитивные технологии экономически неэффективны». И это тоже одна из ключевых системных проблем.

На сегодняшний день можно четко очертить только такие направления применения аддитивных технологий, как прототипирование и создание деталей сверхсложной геометрии. Например, на рынке систем прототипирования присутствуют сегодня более 30 отечественных серийных производителей 3D-принтеров, использующих технологию печати пластиковой нитью. Они выпускают около 5 000 принтеров ежегодно. Причем доля российских комплектующих в этих изделиях составляет порядка 70%.

В этот небольшой круг направлений можно добавить также быстрое мелкосерийное производство изделий по индивидуальному заказу. Однако производство конечных продуктов и быстрое изготовление прототипов – это две разные производственные «философии». Аддитивные технологии призваны, скорее, дополнить традиционные методы металлообработки, нежели заменить их, как предрекают многие эксперты.

Что происходит сейчас с мировой индустрией? Из большой промышленности, нацеленной на достижение эффекта масштаба, она превращается в глобальную гибкую сеть индивидуализированных производств. Аддитивные технологии также позволяют современному производству мигрировать из продуктового в сервисный сегмент.

Простой пример, уже реализованный на практике, – беспилотный летательный аппарат для нужд обороны, полностью напечатанный на 3D-принтере. Так как при его проектировании и изготовлении все основные процессы были автоматизированы, нет никакой нужды держать на каком-то заводе большой запас запчастей для этой техники. Вместо того чтобы отправлять ремонтировать беспилотник на завод, необходимые элементы можно будет печатать прямо на месте. Рабочие лопатки двигателей пока не печатают, но уже осуществляют их ремонт методом лазерной порошковой наплавки.

Чисто гипотетически можно провести аналогичную параллель с авианосцем, находящемся в походе, или с поездом. Имеющийся в распоряжении ремонтников принтер помог бы доработать или отремонтировать определенные детали, например, те же лопатки. Таким образом, аддитивные технологии, вероятнее всего, займут свое место именно в сервисном сегменте, отражая один из главных трендов развития современных промышленных технологий – кастомизацию продукции под потребителя.

В этой связи государственная политика по развитию данной сферы в России, должна опираться на следующие основные направления. Во-первых, это создание условий для снижения рисков, связанных с пилотным внедрением аддитивных технологий. В частности, с недавних пор действует новый механизм субсидирования, когда государство компенсирует предприятию 50% расходов, понесенных им при производстве и реализации пилотных партий промышленной продукции. Во-вторых, поддержку проектам в сфере аддитивных технологий оказывает Фонд развития промышленности, выдавая компаниям целевые льготные займы от 50 до 500 млн рублей под 5% годовых. Кроме того, участники рынка могут претендовать на финансовую поддержку со стороны государства для погашения части понесенных затрат на НИОКР.

Стимулирование разработок в сфере аддитивного производства необходимо поддерживать, так как их применение в современной промышленности – это долгий поиск, путем проб и ошибок, оптимальных ниш для решения конкретных задач. Например, можно создать что-то вроде «открытой библиотеки» технологических решений, объясняющей, как на конкретном станке, используя конкретный порошок, можно изготовить определенную деталь.

Другая важная задача – формирование эффективных площадок для взаимодействия конечных заказчиков с производителями материалов и оборудования. Такой Центр аддитивных технологий уже создается Ростехом на базе производителя газотурбинных двигателей НПО «Сатурн», имеющего многолетний опыт работы в области аддитивных технологий. Идею создания центра поддержали крупнейшие представители российской авиационной отрасли: Роскосмос, ОАК, ОДК, «Вертолеты России», «Технодинамика», КРЭТ и др.

Кроме того, тема аддитивных технологий — это прерогатива стартапов. Сейчас они зачастую просто скупаются мировыми технологическими гигантами. И сложно определить истинный мотив принятия данных решений: является ли это искренним желанием вкладываться в перспективное аддитивное направление, или же это просто попытка повысить свою капитализацию за счет своевременного поддержания модного тренда.

Так, в прошлом году американский концерн General Electric приобрел за $1,4 млрд две европейские компании, специализирующиеся на 3D-печати, — шведскую Arcam AB и немецкую SLM Solutions Group AG. Корпорация Siemens увеличила до 85% долю в британской компании Materials Solutions, специализирующейся на аддитивных технологиях в газотурбостроении. В начале 2017 года BMW, Google и Lowe’s сообща инвестировали $45 млн в американский стартап Desktop Metal, занимающийся созданием инновационной технологии 3D-печати металлических изделий. В общей сумме инвесторы вложили в этот проект, состоящий из 75 инженеров и программистов, уже около $100 млн

В связи с этим важно не допустить ситуации, при которой мы могли бы потерять наши успешные российские стартапы в сфере аддитивного производства. Разумеется, нельзя обойтись и без подготовки соответствующих инженерных кадров, которые могли бы профессионально разбираться в том, что целесообразно печатать, а что эффективнее продолжать делать традиционным методом.

Таким образом, основная проблема на сегодня заключается не в том, чтобы разработать современный отечественный 3D-принтер или создать качественные порошки (технологии ради самой технологии – довольно бессмысленная вещь), а в том, чтобы в нужном месте правильно применить уже имеющиеся на рынке разработки. Для этого у нас должны быть российские компании-драйверы, которые активно работали бы с этими технологиями, и максимально рационально и эффективно применяли бы их на практике.

Это госкорпорация Росатом, которая делает сейчас особую ставку на развитие аддитивных технологий, формируя собственную базу оборудования, материалов и технологий для выхода на новые внешние рынки. Это передовые наши компании в авиационной и ракетно-космической отрасли, которые объединились на базе упомянутого мной центра аддитивных технологий. Это Ростех, в состав которого входит «Объединенная двигателестроительная корпорация» (ОДК) – один из главных российских драйверов внедрения аддитивных технологий. Кроме того, в регионах создаются инжиниринговые центры – «точки роста» для инновационных компаний, которые помогают коммерциализировать разработки и доводить лабораторные образцы продукции до ее серийного производства.

Подобные, по-своему прорывные, примеры уже есть. Аддитивные технологии были успешно применены при изготовлении деталей двигателя ПД-14 для гражданской авиации, а также в конструкции нового газотурбинного двигателя морского применения, начало серийного производства которого запланировано на 2017 год. В области промышленного дизайна и быстрого прототипирования у российских специалистов есть передовые разработки, связанные со стрелковым оружием и аэрокосмической отраслью.

Это примеры успешного нахождения сфер для применения аддитивных технологий. Уже сейчас очевидно, что стопроцентной такой нишей станет медицина. Эндопротезы, биопринтинг, зубные мосты, ортопедия… Здесь аддитивные технологии уже переживают расцвет. В числе других потенциальных отраслей – инструментальная промышленность (производство инструментов и их шаблонов), космическая и авиационная сферы (легкие детали со сложной геометрией, компоненты турбин).

Аддитивные технологии связаны с поиском конкретных ниш, но и традиционная металлообработка не сдаст своих позиций в ближайшие годы. Важно не пропустить возможное изменение производственной парадигмы в тех отраслях, где мы традиционно сильны, а также искать новые сферы применения аддитивных технологий. Ведь ключевой вопрос заключается не в том, чтобы догнать и перегнать конкурентов, а в самой целесообразности этого забега и понимании того, на правильном ли треке мы находимся в конкретный момент.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146727 Василий Осьмаков


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146719 Валерий Тутыхин

Напрасная погоня: почему не удается вернуть активы, выведенные беглыми банкирами?

Валерий Тутыхин

Партнер John Tiner & Partners / Black Eagle Litigation Fund

С тех пор, как Центральный банк России начал кампанию по массовому отзыву лицензий разворованных российских банков, прошло уже несколько лет. Однако, с их владельцев и топ-менеджеров удалось взыскать менее 1% средств, по которым получены судебные решения

Красноречивый пример: тянущееся с 2010 года взыскание компенсации в рамках банкротства Международного промышленного банка при общих требованиях на $1,3 млрд пока привело только к взысканию чуть более $4 млн. В марте было продано с молотка принадлежавшее банкиру Сергею Пугачеву английское поместье XVIII века Lower Venn Farm.

По делу банка «Траст» судебные заседания о наложении взыскания на недвижимость (записанную на родственников основных ответчиков-банкиров) начнутся только в октябре 2018 года. Дела об аресте и взыскании активов по банкротству Внешпромбанка находятся до сих пор в зачаточном состоянии.

Как человек, активно инвестирующий в поиск и взыскание активов в разных экзотических юрисдикциях, могу поделиться некоторыми наблюдениями и выводами. Они неутешительны и для российского бюджета, и для потерявших свои средства банковских клиентов.

Спуск с «пирамиды»

Известно, что часть российских банков всегда существовала по «пирамидальной» модели: активно привлекались средства вкладчиков и клиентов, а потом они выводились либо за рубеж (через покупку ценных бумаг и через схемы back-to-back, то есть вывод ликвидности под конфиденциальный залог актива), либо в неформальный оборот (через невозвратные кредиты). Такое положение в банке может существовать сколь угодно долго (банкиры — мастера создавать красивую отчетность), пока наконец банку не перестает хватать ликвидности для обслуживания платежей.

Как только хозяевам банка становится понятно, что удержать банк на плаву они уже не могут, а лицензия вот-вот будет отозвана, они подаются в бега. Иногда их отход остаются прикрывать зиц-председатели правления (если бежать не на что или такова договоренность со сбегающими), но часто за границу уезжают и топ-менеджеры тоже.

Излюбленное направление — Лондон. Это цитадель защитного правосудия для мошенников, у которых есть несколько миллионов фунтов на влиятельных адвокатов по экстрадиции и защите активов. Это юрисдикция, в которой — силами тех самых адвокатов — негативное отношение к российскому правосудию впечатано на годы вперед в местное прецедентное право.

Итак, банк «падает», на сцене появляется Агентство по страхованию вкладов (АСВ), следом заходят силовики, потом начинают развивать кипучую деятельность некоторые клиенты банка, потерявшие крупные суммы. Силовики возбуждают дела, АСВ подбирает иностранных адвокатов для подачи исков, а крупные вкладчики бегают вокруг тех и других, не имея юридической возможности влиять на процесс.

Пока все это происходит, беглые банкиры допрятывают выведенные активы, зачищают следы и активно формируют юридическую аргументацию для защиты от экстрадиции и финансовых требований. На это у них есть как минимум полгода.

Спустя какое-то время российская сторона переходит в наступление. Силовые органы, допросив оставшихся в России менеджеров банка, приходят к выводу, что беглых банкиров надо обвинить и разыскать. Нанятые АСВ иностранные юристы, установив местонахождение банкиров-ответчиков, подают иски о возмещении ущерба в интересах банкротных кредиторов. И тут начинается самое интересное.

Финансовый «Колобок»

Экстрадиция со 100%-й гарантией (пока статистика такая) проваливается, поскольку банкиру удается доказать суду, что он жертва российского режима, что чуть ли не лично Путин пытался отобрать у него банк и что в России нет ни малейшего шанса, что его дело будет рассмотрено беспристрастно. Приводятся ставшие прецедентными цитаты из дел менеджеров ЮКОСа, Березовского, Закаева и прочих беглецов, нашедших в последние годы приют в Лондоне. Заслушиваются эксперты из международных НПО, говорящие, что состояние российского правосудия ужасно. Находятся свидетели из круга общения ответчика, подтверждающие, что ему угрожали (ЦБ, АСВ, ФСБ, МВД... — поставьте любую аббревиатуру).

Любой человек, вращающийся в адвокатских кругах Лондона, подтвердит, что защита беглых российских, украинских, казахских, китайских и прочих мошенников там давно превратилась в прибыльную индустрию для большого числа людей — юристов, НПОшников, экспертов и пр.

Пока в гражданском суде страны пребывания беглеца идет рассмотрение обращения о его экстрадиции, к нему самому заявляется имущественный иск: нанятые российской стороной дорогие иностранные адвокаты очень добросовестно стараются доказать, что скрывшийся из России банкир должен лично возместить потерпевшим сотни миллионов долларов ущерба. Зачастую им удается даже получить судебные приказы о раскрытии активов ответчика, запросы офшорным посредникам и в конце концов — приказ об аресте общемировых активов оппонента. Но на этом, как правило, все успехи российской стороны и заканчиваются.

Если оппонент хотя бы немного озаботился защитой своих активов и обеспечением конфиденциальности контроля, шансы атакующей стороны взыскать сколь бы то ни было существенные суммы стремятся к минимуму.

«Облако» трастов

Практически каждый из обанкротившихся в России банков помимо отраженного в официальной отчетности бизнеса имел еще и неформальное «облако» компаний, счетов и подставных лиц, через которые деньги годами выводились за границу. Не забываем, что многие банки подрабатывали «конвертом» (анонимным переводом средств за границу на фиктивных основаниях), и такой неформальный оборот в разы превышал кредитную и инвестиционную активность банка. Если бы теоретически удалось свести в единую модель все такие неформальные платежи, даже сами банкиры вряд ли вспомнили бы, какие операции делались для себя, а какие для клиентов. Офшоры со счетами постоянно менялись. Бенефициары везде указывались подставные.

И вот из этого «облака» мутных платежей в пользу тысяч разных лиц банкиры потихоньку выдергивали средства для себя лично. Наиболее продвинутые сразу открывали лихтенштейнские трасты или аналогичные сверхзакрытые организационные формы, защищаемые создавшими их странами независимо от запаха упакованных в них денег. Менее изощренные ограничивались офшорами на имя водителей, юристов, жен и детей.

Да, можно достаточно легко вычислить недвижимость, которой пользуется семья оппонента. Можно попросить суд заставить оппонента раскрыть, откуда платятся его очевидные для стороннего наблюдателя расходы. Но вычисление оформленных на офшоры портфелей ценных бумаг и депозитов, инвестиционной недвижимости — очень сложная работа. И даже если такой актив вычислен, презумпция законности его приобретения всегда работает на того водителя, на юриста, жену или ребенка.

Излишне напоминать, что при поиске активов ситуация меняется каждый день. Арестовывать их надо быстро и в самых неожиданных местах, но на пути розыска стоят еще и барьеры законов о закупках (44-ФЗ и 223-ФЗ). Через них должен пройти государственный заказчик, чтобы поручить сторонним юристам выполнение работы за границей. Надо сформировать заказ, разместить его, провести торги, а за это время все яхты уплывут и самолеты улетят.

В общем, как это ни печально звучит для российских политиков и обманутых вкладчиков, с беглыми банкирами им трудно тягаться. И на мой взгляд, изменить ситуацию можно, только полностью реформировав систему организации заграничного розыска и взыскания активов. Исключить из системы госзакупки и отдать весь процесс от начала до конца в частные руки. До тех пор, пока его направляют чиновники и мотивированные высокой почасовой оплатой юристы, до реального возврата активов дело не дойдет.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146719 Валерий Тутыхин


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146714 Алексей Гирин

Конец корпораций: почему старая модель экономики в России не работает и что с этим делать?

Алексей Гирин

управляющий партнер Starta Capital

Из России уезжает целое поколение технологических предпринимателей. Как венчурные инвесторы могут помочь стране «не потерять» их?

Если мы посмотрим сегодня на мировую экономику, бросается в глаза, насколько сильно стала проигрывать старая «олдскульная» модель новой. Достаточно взглянуть на топ нью-йоркской биржи NYSE по капитализации. Там давно уже почти нет корпораций, которые представляют старую экономику, особенно ресурсных. В последние годы на вершине такие компании, как Microsoft, Apple, Google, Amazon, Facebook.

Какой вывод делаю из этого я? Это свидетельствует о том, что социальный и экономический уклады меняются. Если спуститься на микроуровень, очевидно, что перестали работать в первую очередь классические управленческие технологии: все эти MBA, матрицы, иерархии и т. д.

Кто они — новые драйверы экономики?

Так кто же двигает мировую экономику, обеспечивая компаниям те конкурентные преимущества, которые невозможно скопировать? Это талантливые технологические предприниматели — такие люди, как Илон Маск, Трэвис Каланик, Сергей Брин, Марк Цукерберг.

Основной актив технологической экономики сегодня — технологический предприниматель как единица. Даже гигантские ресурсы уже не могут обеспечить старым корпорациям лидерство, в лучшем случае они могут помочь им не отстать от новых драйверов экономики.

Мы даже не говорим уже о технологиях — они есть у всех, без них невозможно само существование крупного бизнеса. Огромные финансовые ресурсы, R&D с умными «головастиками», опытные профессиональные менеджеры — все это есть у «олдскульных» корпораций, и все равно этого недостаточно.

Раньше можно было сказать, что ресурс — это передовые знания, но теперь и это не так. Информация устаревает катастрофически быстро: сегодня ты прочитал заявление Илона Маска о полетах в космос, а уже через месяц эти данные бесполезны, потому что еще через пару месяцев он, образно говоря, запустит ракеты на Марс. И так во всем.

Точки роста технологической экономики России

На чем был основан экономический рост нашей страны последние 25 лет? Это четыре составляющих: индустриальная база, оставшаяся от Советского Союза, природные ресурсы на экспорт, высокий внутренний потребительский спрос и западные управленческие технологии. Последние хлынули к нам после распада Союза вместе с экспатами, возможностью получить МВА, качественной деловой литературой, и, думаю, во многом благодаря им развивались такие флагманские на тот момент отрасли, как телеком, ретейл, та же нефтянка.

Что происходит сейчас? Советская индустриальная база почти исчерпана. Не очень понятно, каков будет спрос на природные ресурсы. Потребление падает по объективным и субъективным причинам, а управленческие технологии, как мы видим, не работают даже там, где они появились.

Очевидно, что с учетом локальных и глобальных трендов надо искать точки роста именно для технологической экономики России. Важнейшая составная часть этого — талантливые технари. И они у нас есть, есть механизмы, позволяющие им появляться.

Но, к сожалению, давайте смотреть правде в глаза — возможности для реализации их амбиций и развития внутри страны ограничены. Поэтому многие из них — часто лучшие — едут за реализацией своей мечты на Запад. Так или иначе, они попадают в лучшие мировые технологические компании: те же Google, Microsoft, Facebook.

Когда-то это называли «утечкой мозгов». Давайте посмотрим на это явление шире. Эти ребята, вероятно, не видят возможности построить собственный технологический бизнес и/или быть интегрированными в глобальную экономику через российские компании. И они уезжают. Даже не в поисках лучшей жизни, а просто чтобы реализовать свои амбиции.

Нужна армия технологических предпринимателей

Ловушка в том, что большинство в итоге оседает «серой массой» руководителей и исполнителей в этих лучших корпорациях — да, с хорошими зарплатами, условиями работы и «гринкартами». В Google работает 20 000 человек — каковы шансы даже очень талантливому программисту и руководителю выделиться там? Суровая правда в том, что и для страны они тоже потеряны: в лучшем случае они будут посылать любимой бабушке по $100 в месяц.

Не знаю, сколько из этих людей станет той самой «элитой» мировой экономики — технологическими предпринимателями, когда они созреют до собственных бизнесов. Но факт, что их связь и интеграция с Россией будет минимальной. У сотрудников глобальных компаний нет необходимости в экономическом взаимодействии с Россией. Они уже на 100% будут интегрированы в местную экономику. Так или иначе, этих людей страна потеряет.

Нам нужна армия технологических предпринимателей. Предпринимателей с компетенциями и навыками конкурирования на глобальных рынках. Где их взять, если многие технари уезжают, даже не попробовав себя в роли предпринимателей? А те, кто попробовал и состоялся, не обладают компетенциями построения глобальных технологических бизнесов.

Их потолок успеха — какая-то доля от 1% глобального рынка (средняя доля любого сегмента технологического бизнеса России от мирового). И то — состояться удается единицам из тех, кто попробовал себя в качестве предпринимателя. Если технологический предприниматель не достигает успехов, то часто при получении хорошего предложения о работе на Западе мы теряем его и людей из его команды для страны.

Управляемая «утечка мозгов»

Если мы не можем остановить этот процесс «утечки», может, мы его сделаем отчасти управляемым? Если невозможно получить передовые компетенции технологического предпринимательства внутри страны, может, нужно взять их там, где уже успешно работают эти передовые практики? Это может быть выигрышная ситуация для всех.

Открыв акселератор в Нью-Йорке для компаний из бывшего Советского Союза, мы создали механизм, позволяющий решить сразу несколько задач. Во-первых, реализация молодых талантов в качестве глобальных технологических предпринимателей. Во-вторых — перенос в страну передовых компетенций технологического предпринимательства (именно компетенций, то есть не знаний, а именно практику и навыки создания передовых технологических компаний). И в-третьих — получение страной доходов от успеха наших технологических предпринимателей.

Этап, когда тот самый талантливый технарь задумывается, начинает пробовать себя в предпринимательстве, делает первые шаги, — очень короткий, и важно «поймать» его именно в этот момент.

Что с ним надо сделать? Дать инструменты и ресурсы для реализации амбиций. Поместить в правильную среду, помочь, поддержать знаниями и деньгами.

Нью-Йорк: в поисках места под солнцем

К сожалению, правильная среда для развития технологического предпринимателя сегодня не в России. А среда действительно определяет почти все — и, вопреки расхожему мнению, это не Кремниевая долина, а Восточное побережье. Кремниевая долина — это про визионерство, передовые технологии. Сердце предпринимательства, бизнеса — Нью-Йорк и Восточное побережье в целом.

Здесь сидят все мировые корпорации, крупнейшие банки, штаб-квартиры и представительства большинства компаний, «старые деньги». В конце концов, калифорнийские стартапы приезжают продавать именно сюда. Большинство из них делают свои продукты для оптимизации «олдскульного» бизнеса. И что важно — это самое месиво, дикая конкуренция, борьба. Если ты выживаешь здесь, то выживешь везде.

Идея в том, чтобы помещать молодых талантливых ребят сразу туда, в эпицентр, снабдив инструментами и ресурсами для старта бизнеса на незнакомой территории. Два раза в год в нашем акселераторе в Нью-Йорке мы набираем по 10-12 начинающих технологических команд из России и других русскоговорящих стран. Работаем с ними 3,5 месяца, предоставляя инструменты и возможности для поиска, адаптации и реализации себя в качестве технологического бизнеса в США.

Задачи здесь каждый день тебе ставит не коуч, не ментор, не профессор на курсе, а твои клиенты, партнеры, инвесторы. Интересно наблюдать, в каком ошалевшем состоянии ходят наши стартаперы в первый месяц после приезда. И как они преображаются к концу программы, обретают уверенность. В Нью-Йорке ты в буквальном смысле слова каждый день ищешь собственное место под солнцем.

Как выжить в мясорубке технологического бизнеса?

Что делать? Если акселераторы дают поток мероприятий, контактов и связей, то это помогает основателям стартапов стать экспертами экстра-класса в своих областях, а также узнать лично почти всех своих конкурентов. Это дает возможность быть на передовом крае своих сегментов, понимать тренды и, более того, влиять на них.

20-30% (не так уж и мало) проектов из нашего портфеля остаются в США и развиваются уже как глобальные компании. «Списывать» ли остальных? Уверен, что нет. Основатели этих проектов возвращаются домой, чтобы подкопить силы, улучшить свой проект, как-то собраться для нового натиска на глобальные рынки. Но при этом в России они становятся «бенчмарками», носителями знаний и навыков. Все они делятся передовыми компетенциями на своих рынках с партнерами и клиентами. Они знают, как и что работает на Западе, что не будет работать и т. д. Где здесь, в России, еще взять эти знания из первых рук? На курсе MBA, у наемных сотрудников западных компаний? Нет, только у предпринимателей, прошедших «школу выживания» и поиска себя в самой «мясорубке» технологического бизнеса — в Нью-Йорке.

Источники передового опыта

Никто из прошедших через наш акселератор ребят никогда больше не станет человеком на зарплате, в этом я уверен. Это значит, что перед нами — настоящие технологические предприниматели. Даже если их проекты вдруг не закрепятся в США, они будут локальными лидерами у себя в стране или на других, менее конкурентных, чем в США, рынках.

При этом российская экономика получает огромные преимущества. Как я уже сказал, такие стартапы становятся источниками передового опыта и компетенций, и я даже не знаю, как еще их можно было бы «затащить» в страну. Очевидно, что средний менеджмент ведущих компаний, преподаватели MBA и книжки о чьем-то успехе — теперь носители карго-культа. Знания, которые они несут, не приведут к становлению технологической экономики.

Исследования и разработки наших стартапов останутся в России — а это означает налоги, рабочие места. Кроме того, их первые инвесторы — это почти всегда россияне. А это значит, что и деньги после выхода будут вложены по той же схеме в российские же стартапы, в нашу экономику. Эти люди не теряют связь со страной — ни ментально, ни материально.

Как много технологических предпринимателей может производить такая система? Сколько толковых людей можно взять и поместить в правильную среду? В нашем случае за год мы дали возможность больше чем 50 выходцам из бывшего Советского Союза реализовать себя в новом качестве. Они поделились своими компетенциями, знаниями и надеждами минимум с 10 людьми из своего окружения и команд.

Будущее — за экспортом компетенций

Возвращаясь к вопросу преобразования экономики России, очевидно, что сегодня это могут сделать только технологические предприниматели. Любые другие ресурсы и инструменты позволят разве что не отстать навсегда. И получить этих предпринимателей можно, только предоставив им возможность состояться в этом качестве. Старт в США — лучший вариант для этого.

И главное: у нашей страны уже был успешный опыт «рывка» на передовой технологический край с помощью США — индустриализация 1930-х годов. Тогда СССР приобрел тысячи готовых производств в США, начиная с энергетики и металлургии и заканчивая кораблестроением и авиацией. Более 300 тысяч квалифицированных специалистов из США помогали заложить основы индустриальной мощи СССР.

Сейчас мы должны так же максимально использовать передовой технологический опыт США для построения новой технологической экономики России. Только теперь надо импортировать не заводы, а компетенции технологического предпринимательства.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146714 Алексей Гирин


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146707

Будущее онлайн-образования в России: рост и осторожные инвестиции

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Несмотря на «государственность» образовательного рынка страны, консервативность его участников и их слабую IT-грамотность инвесторы видят в российском EdTech огромный потенциал

Объем мирового рынка образования составляет $4,5–5,0 трлн, и в ближайшие годы он обещает уверенно расти, пробив отметку в $6–7 трлн. При этом доля онлайн-образования в общих показателях составляет около 3% ($165 млрд). Такие данные со ссылкой на зарубежные прогнозы приводятся в «Исследовании российского рынка онлайн-образования и образовательных технологий», инициатором которого выступило издание East-West Digital News. Исследование проводилось в партнерстве с Фондом общественного мнения (ФОМ), изданиями Russia Beyond The Headlines и Rusbase, digital-платформой VB Profiles, «Нетологией Групп», ФРИИ, Высшей школой экономики и агентством Сomscore.

Результаты исследования были презентованы на Российском интернет-форуме (РИФ+КИБ 2017) в Подмосковном пансионате «Лесные дали».

Благодаря устойчивой динамике роста к 2023 году цифровая часть индустрии обещает преодолеть отметку $240 млрд, прибавляя более чем по 5% в год, говорится в докладе. По более оптимистичному прогнозу, этот показатель достигнет величины $252 млрд еще раньше — уже к 2020 году, при среднегодовом приросте в 17%. США по-прежнему остаются лидерами на рынке в EdTech, но темпы прироста этого рынка в штатах замедляются, составляя +4,0-4,4% ежегодно. Второй по величине регион — Юго-Восточная Азия. В первую очередь речь идет о Китае и Индии. Там рынок онлайн-образования набирает обороты значительно быстрее (+17%).

Интересно, что драйвер рынка Восточной Европы — Россия, со среднегодовым ростом, по разным оценкам, в 17–25%, отмечают авторы доклада.

Прогноз по рынку онлайн-образования в России: от 2016-го к 2021 году

Общий объем рынка образования в России прошлом году составлял 1,8 трлн рублей с долей частного бизнеса в нем в 19,2% (351,7 млрд рублей), на онлайн-образование приходилась доля в 1,1% (20,7 млрд рублей). К 2021 году эксперты ожидают увеличения рынка до 2 трлн рублей с долей частного бизнеса в 18,9% (385,4 млрд рублей). Заметного роста ждут на рынке онлайн-образования, доля которого на общем рынке будет составлять уже 2,6% (53,3 млрд рублей).

В докладе приводятся данные по разным образовательным секторам: дошкольное образование; общее среднее образование; дополнительное школьное образование; высшее образование; среднее профессиональное образование; дополнительное профессиональное образование и языковое обучение. Мы выбрали самые заметные из них с точки зрения EdTech с максимальной долей онлайн-технологий — ситуация по этим сегментам в 2016 году выглядела следующим образом:

допольнительное школьное образование — общий рынок 130 млрд рублей, который на 100% состоит из частного бизнеса, доля онлайн-образования в этом секторе составляет 2,7% (3,6 млрд рублей)

дополнительное профессиональное образование с общим рынком в 105 млрд рублей и долей частного бизнеса в 73% (77 млрд рублей). На онлайн-образование в прошлом году здесь приходилось 6,7% (7 млрд рублей)

языковое обучение, где общий рынок также состоит из частного бизнеса и составляет 31 млрд рублей, на онлайн-образование в этом секторе приходилось 7% (2,2 млрд рублей)

К 2021 году, как ожидают эксперты, общий рынок этих трех секторов сохранится или вырастет незначительно, при этом доля онлайн-образования увеличится весьма заметно: в допольнительного школьном образовании до 6,8% (10 млрд рублей), в дополнительном профессиональном образовании до 10,9% (11 млрд рублей), в языковом обучении до 10,7% (3,3 млрд рублей). Таким образом, при почти прежнем объеме трех самых заметных образовательных секторов в России — рост покажет именно блок онлайн-образования.

Авторы доклада ожидают также внушительного роста финансирофания рынка общего среднего образования, которое практически целиком финансируется государством. Согласно прогнозам, приведенным в исследовании, этот рынок вырастет с 572 млрд рублей в 2016 году до 699 млрд рублей к 2021 году. Что особенно интересно, при практически равной доле частного бизнеса (5% (28 млрд рублей) — в 2016 году, 5,8% (41 млрд рублей) — в 2021 году) доля онлайн-образования увеличится с 0% до 1,5% и составит 10 млрд рублей.

Инвестиции и сделки в российском EdTech

Эксперты признают, что в России в течение трех лет — с 2014 года — было заключено крайне мало инвестиционных сделок в сфере EdTech. Речь идет лишь о 66 сделках, среди которых только несколько превысили $1 млн, а меньше 20 сделок - составили более $100 000. В то же время общее число сделок может оказаться немного выше — за счет тех, которые не раскрывались их сторонами или «по разным причинам остались вне нашего поля зрения», замечается в докладе. Еще одна особенность инветирования в российское онлайн-образование — доминирование государственных инвестиций: так, Фонд развития ин­тер­нет-ини­ци­а­тив (ФРИИ), учрежденный Агентством стратегических инициатив (АСИ) по предложению президента Владимира Путина, вложил в подобные проекты небольшие суммы, обеспечив, тем не менее, почти 40% зафиксированных сделок.

На протяжении трех лет венчурные фонды и акселераторы приняли участие в 13 сделках, в то время как корпорации оказали финансовую поддержку семи стартапам, включая гранты, говорится в докладе. Бизнес-ангелы поучаствовали в 15 сделках. Авторы документа полагают, что именно на них пришлась большая часть сделок, информация по котороым не раскрывалась. Общий объем инвестиций в течение каждого отдельно взятого года (с 2014 по 2016 год) ни разу не превысил $10 млн. В 2016 году их объем оказался незначительным: в российские стартапы в сфере образовательных технологий было вложено только $2,1 млн — речь идет лишь о зафиксированных сделках, сумма которых раскрывалась.

Иностранные инвесторы пока также практически отсутствуют на российском рынке. Авторы доклада нашли лишь шесть сделок с их участием, в частности, в 2016 году американский акселератор 500 Startups инвестировал $125 000 в Easy Ten (этот проект получил также $40 000 от Facebook), еще раньше Enterprise Ireland вложил $44 000 в Survival Russian, Microsoft — $60 000 в BrainApps, $67 000 в Wikium и $42 000 – в «ЯКласс».

Параллельно некоторые российские фонды или фонды с российскими корнями инвестировали за рубеж: наиболее значимой сделкой в сфере EdTech в 2016 году стали инвестиции в $2,5 млн в Mel Science (со штаб-квартирой в Великобритании и российскими корнями) со стороны Sistema_VC. В 2014 году Runa Capital поучаствовал в инвестициях в американский стартап SchoolMint, составивших $5,6 млн, а также в стартап Brainly, составивших $9,4 млн. Тогда же Maxfield Capital вложил $1 млн в израильский стартап SpeakingPal.

Тренды и мнения

Несмотря на такую удручающую картину, авторы исследования настроены оптимистично. Они считают, что интерес у инвесторов к этой области все-таки есть. Об этом, в частности, свидетельствует поглащение компанией Mail.ru Group образовательной онлайн-платформы для разработчиков GeekBrains. Сделка была совершена в августе 2016 года и стала первой крупной корпоративной инвестицией в образовательный стартап в России. Еще одним заметным успехом авторы исследования называют «Нетологии-групп», которая работает только на российском рынке и увеличила свои доходы с нескольких миллионов долларов в 2014–2015 годах почти на 150% к 2016 году. Стартап оказался одним из немногих, получивших значительную поддержку от венчурных инвесторов в 2014–2015 годах.

«Рынок образовательных технологий вызывает интерес не только у бизнес-ангелов, венчурных фондов, корпораций и государственных структур, но и у видных бизнесменов. Среди них, по нашим сведениям, основатель «Северстали» Алексей Мордашов F 2, сооснователь QIWI Сергей Солонин F 196, а также Игорь Рыбаков F 117, чей некоммерческий фонд запустил несколько программ по поддержке образовательных проектов», — указывают исследователи.

«Глобальный рынок образовательных технологий обладает гигантским инвестиционным потенциалом, учитывая совокупные темпы годового роста, которые составили 28% за последние пять лет благодаря все большему проникновению цифрового образования», — говорит управляющий партнер InVenture Partners Сергей Азатян. Он уверен, что ситуация в России в большой степени та же, что и на мировом рынке: «огромный офлайн-сектор быстро переходит в онлайн». По словам Азатяна, на российском рынке «найдется место для «нового Mail.ru», посвященного образованию по нескольким вертикалям».

Директор по стратегии и анализу Mail.ru Group Александр Горный согласен с инвестором. По его мнению, речь идет о растущем рынке с огромным потенциалом, «который не должен быть упущен» и за которым будущее.

В то же время инвесторы признают, что вырастить крупные компании в сфере образовательных технологий в рамках одного сегмента рынка, размер которого слишком ограничен, будет сложно. «Основное препятствие — в менталитете преподавателей и студентов, которые мыслят очень консервативно. Инновации проникают в образовательные учреждения с большим трудом. Например, многие директора школ до сих пор предпочитают использовать бумажные классные журналы, как это было еще в 1970-х», — признает управляющий директор Prostor Capital Алексей Соловьев.

Еще одним препятствием на пути активного развития цифрового образования в России эксперты называют «слабую IT-грамотность участников образовательного процесса, нехватку оборудования, обусловленную его высокой стоимостью, а также зачастую слабые каналы связи». Об этом говорит управляющий директор АО «Издательство «Просвещение» Дмитрий Климишин.

Партнер по образовательным проектам Genome Ventures Анна Шайхутдинова сетует, что система образования в России чрезвычайно централизована и остается «главным образом государственной». Кроме того, предпринимаются попытки регулировать онлайн-образование, что заставляет инвесторов гадать, к чему такие попытки приведут.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146707


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 20 апреля 2017 > № 2146512 Тулеген Аскаров

И на индустриальную «улицу» пришла весна!

После вполне оптимистичной концовки зимы отечественная промышленность продолжила набирать обороты и в марте, приятно удивив весьма высокими темпами позитивной динамики.

Тулеген АСКАРОВ

По сравнению с февралем физический объем промышленного производства увеличился за первый месяц весны на 17,9%! При этом горнодобывающая отрасль вернула себе титул главного индустриального «локомотива», показав прирост на впечатляющие 20,6%, в том числе по нефти – на 19,4%, природному газу – 18,3%, железной руде – 24,6%, рудам цветных металлов – 24,1%, углю – на 6,4%.

Вполне приличную динамику показала и обрабатывающая промышленность, где в марте к февралю сложился прирост на 8,6%. В этой отрасли позитивный тон задавали напитки, выпуск которых вырос на 20,6%, продукты питания (8,7%), одежда (29,2%), кожаная продукция (48,0%), бумага и бумажная продукция (16,6%), продукты нефтепереработки (8,5%) и химической промышленности (8,0%), черные металлы (14,5%), основные благородные и цветные металлы (6,4%), готовые металлические изделия (7,5%), мебель (3,1%). Впрочем, была и группа аутсайдеров, показавших снижение выпуска, – в ней оказались табачные (3,0%) и текстильные (4,0%) изделия, фармацевтические продукты (14,0%), электрическое оборудование (3,0%) и автотранспортные средства (8,4%).

В водоснабжении, канализационной системе, контроле над сбором и распределением отходов мартовский объем производства увеличился к февралю на 19,3%, в электроснабжении, подаче газа, пара и воздушном кондиционировании – на 2,9%.

В годовом выражении, то есть к марту прошлого года, объем промышленного производства вырос на вполне приличные 8,3%, а в среднегодовом (январь-март к аналогичному периоду год назад) – 5,8%. Среди регионов при таких способах подсчета динамики наиболее высокие темпы увеличения выпуска статистики зарегистрировали в Атырауской области – соответственно 20,2% и 12,9%. Если же сравнивать март с февралем, то в лидеры выходит Карагандинская область с приростом на 20,6%, тогда как наибольшее сокращение выпуска – на 10,1% – сложилось в Южно-Казахстанской области. При подсчетах в годовом выражении аутсайдерами оказались Кызылординская и Жамбылская области, в которых был зафиксирован спад соответственно на 2,9% и 1,0%. Эти же регионы выделились сокращением выпуска и в среднегодовом выражении соответственно на 4,6% и 1,3%, а к ним присоединилась еще и Мангистауская область (1,1%).

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 20 апреля 2017 > № 2146512 Тулеген Аскаров


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 20 апреля 2017 > № 2146504 Тулеген Аскаров

Зимние итоги торговли не впечатляют

Хотя концовка зимы ознаменовалась заметным ростом внешнеторгового оборота Казахстана, его февральский объем оказался ниже показателей ноября и декабря прошлого года.

Тулеген АСКАРОВ

Напомним читателям, что начало текущего года оказалось неудачным, так как в январе экспорт из нашей страны упал к декабрю на 17,8%, а импорт – на 21,9%. В итоге январский объем внешней торговли оказался ниже месячных уровней, достигнутых в августе-декабре! В феврале же дела здесь пошли на лад, и внешнеторговый товарооборот увеличился на 7,9% до $5 млрд 680,8 млн, в том числе экспорт подрос на 10,7% до $3 млрд 629,0 млн, импорт – 3,2% до $2 млрд 51,8 млн. Для сравнения: в ноябре товарооборот составил $6 млрд 34,1 млн, декабре – $6 млрд 530,3 млн.

В годовом выражении, то есть к февралю прошлого года, сложился рост почти на четверть, тогда как по сравнению с тем же месяцем 2015 года произошло снижение на 5,1%, а 2014-го – и вовсе на 47,0%. В среднегодовом исчислении (январь-февраль к аналогичному периоду год назад) внешнеторговый оборот вырос на 23,1% до $10 млрд 947,1 млн, в том числе экспорт – на 22,7% до $6 млрд 906,4 млн, импорт – 23,8% до $4 млрд 40,7 млн.

При этом взаимная торговля Казахстана с партнерами по Евразийскому экономическому союзу росла опережающими темпами, так как ее объем вырос на 56,0% до $2 млрд 582,7 млн, экспорт – 42,6% до $742,0 млн, импорт – 62,2% до $1 млрд 840,7 млн. Увы, как нетрудно подсчитать, сальдо торговли на этом географическом направлении по-прежнему складывается отрицательным, то есть не в пользу нашей страны, на уровне в минус $1 млрд 98,7 млн. Главный источник этого негатива все тот же – торговля с Россией, из которой было поставлено товаров за январь-февраль на $1 млрд 754,1 млн при объеме казахстанского экспорта в $671,6 млн. Сальдо взаимной торговли с этим партнером сложилось в пользу россиян на уровне в $1 млрд 82,5 млн. А доля России в общем объеме импорта в Казахстан поднялась до 43,4%, что явно говорит о бессмысленности курсовой политики Нацбанка в отношении рубля. Ведь в отличие от прежних времен сейчас курс российской валюты стабильно держится в районе 5,5 тенге за рубль, и при этом звучат предложения поднять его до 6-7 тенге.

Отрицательное сальдо по-прежнему складывается у нашей страны в торговле и с другими членами ЕАЭС – Беларуси (минус $44,1 млн) и Арменией (минус $0,5 млн). А исключение из этой картины все так же составляет лишь Кыргызстан, экспорт в который из Казахстана превысил импорт в обратном направлении на $28,4 млн.

За счет значительного отрицательного сальдо в торговле с Россией не в пользу Казахстана сложился и результат в целом с партнерами по СНГ. При объеме экспорта в ближнее зарубежье в $1 млрд 186,5 млн. импорт из этих государств составил $2 млрд 65,9 млн, что дало негативный результат в минус $879,4 млн. Однако при этом из данных статистиков выясняется, что практически со всеми странами СНГ, не входящими в ЕАЭС, у Казахстана складывается положительное торговое сальдо. В торговле с Азербайджаном результат в нашу пользу составил $12,8 млн, Молдовой – $8,5 млн, Таджикистаном – $5,5 млн, Украиной – $111,1 млн, Узбекистаном – $89,6 млн. Исключение составил только Туркменистан, в торговле с которым импорт в Казахстан оказался больше экспорта в обратном направлении на $8,1 млн.

А источником нашего общего «плюса» по-прежнему выступает торговля с дальним зарубежьем. Объем казахстанского экспорта на этом направлении вырос в январе-феврале на 64,0% до $5 млрд 719,9 млн, тогда как поставки товаров оттуда к нам – на 71,4% до $1 млрд 974,8 млн. Примечательно, что страны дальнего зарубежья занимают первые места по доле в экспорте из Казахстана – лидируют здесь Италия (19,3%), Китай (10,4%) и Нидерланды (10,0%). Зато в импорте их удельный вес невелик по сравнению с Россией – идущий вторым Китай располагал долей в 14,7%, а занимающие третье место США – 6,2%.

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 20 апреля 2017 > № 2146504 Тулеген Аскаров


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 20 апреля 2017 > № 2146480 Тулеген Аскаров

Третий прыжок казахстанского «барса»

Во многих видах спорта по давней традиции участникам соревнований дается возможность выступить несколько раз для того, чтобы они не зависели от случайностей при отведенном им лишь единственном шансе. Как правило, попыток предоставляется три, и зачастую получается, что именно заключительная из них становится победной.

Тулеген АСКАРОВ

«И НА ОБЛОМКАХ САМОВЛАСТЬЯ…»

Наша страна за минувшие 25 лет независимости сполна использовала отведенное ей историей время на поиск лучшей доли и построение новой жизни через две последовательные модернизации. В результате первой из них на руинах распавшегося СССР было создано новое государство, которому в сложной геополитической ситуации пришлось искать свой путь в неизвестное будущее. Чего стоило только построение с нуля основ рыночной экономики, сменившей административно-командную систему, основанную на планировании и распределении всего и вся из единого центра! Напомним читателям «ДК», что как раз та система и привела в итоге богатую на природные ресурсы и грамотных специалистов страну к пустым полкам в магазинах и тотальному дефициту даже самых необходимых товаров! Конечно, те, кто пережил «лихие» 90-е годы прошлого века, помнят, каким нелегким был переход от незадавшегося социализма «с человеческим лицом» к рынку. Тогда на время наша жизнь оказалась на грани разрухи, поскольку были разорваны сложившиеся хозяйственные связи, а миллионы соотечественников покинули страну в поисках лучшего будущего. Но все же общими усилиями удалось провести первую модернизацию, избежав голода, нищеты и кровопролитной гражданской войны, ставших уделом многих развивающихся государств, да и предтечей самого развалившегося СССР.

Вторая модернизация, как вспоминают ветераны редакции «ДК», также началась весьма неожиданно. Не успели тогда мы сполна вкусить первые сладкие плоды рыночной экономики и толком осмотреть открывшийся нам мир, избавляясь постепенно от родимых пятен советского прошлого, как была оглашена «Стратегия-2030» и начался перенос столицы из Алматы в Астану. Кстати, символом той стратегии, цели которой были достигнуты досрочно несколько лет тому назад, был избран снежный барс – ирбис. Грянувший тогда азиатский, а затем и российский финансовые кризисы с последовавшей обвальной девальвацией тенге в апреле 1999 года юная рыночная экономика Казахстана перенесла на удивление легко. А уж «нулевые» года текущего столетия и вовсе вспоминаются сейчас медийщиками как своего рода «золотой» период в независимой истории отечественных СМИ! Ведь тогда мощный приток рекламных доходов обильно орошал нашу сферу, дав жизнь новым изданиям, включая и «ДК», и новым поколениям журналистов. ВВП страны рос 10-ными темпами, изумляя зарубежных экспертов, а экономический подъем к середине «нулевых» перешел в бум. Увы, как и положено капиталистической экономике, потом «пузырь» лопнул и из-за рубежа пришел очередной кризис в 2007-2008 годах. Но и это испытание наша экономика выдержала достойно, ограничившись относительно небольшой февральской девальвацией тенге в 2009 году, национализацией нескольких крупных банков и вливаниями экономики из Нацфонда. А потом на время опять вернулись прекрасные нефтяные времена, когда цены на «черное золото» взметнулись выше $100 долларов, что позволило родному государству без особого напряжения принять саммит ОБСЕ, зимнюю Азиаду, запустить программы строительства доступного жилья, повышать пенсии с пособиями и выплачивать их регулярно. В общем, и второй прыжок казахстанскому барсу в целом удался!

ОКНО В КРЕМНИЕВУЮ ДОЛИНУ

И вроде бы все устоялось, но очередной обвал цен на нефть вместе с двумя подряд девальвациями казахстанской валюты, подешевевшей к доллару всего за пару лет более чем вдвое – со 150 до 310 тенге, убедительно доказал, что почивать на углеводородных лаврах больше нельзя. Положа руку на сердце, и все мы давно понимали, что стране пора слезть с нефтяной «иглы» и жить по принципам нового времени, дабы войти в «Топ-30» развитых государств мира к 2050 году, вступивших в эру четвертой промышленной революции.

Поэтому прозвучавший минувшей зимой призыв к реализации третьей модернизации Казахстана с созданием новой модели экономического роста страны стал вполне логичным следствием накопленного опыта и набитых «шишек» предыдущих двух исторических этапов. Столь же естественно были обозначены и приоритеты нового этапа – ускоренная технологическая модернизация экономики, кардинальное улучшение и расширение бизнес-среды, макроэкономическая стабильность, улучшение качества человеческого капитала, а также институциональные преобразования, безопасность и борьба с коррупцией.

Собственно говоря, мы и сами, бывая за рубежом в развитых странах, видим, как строится там жизнь на основе этих приоритетов, в первую очередь верховенства закона (rule of law). Но если последние четыре направления из приведенного списка государство может реализовать в принципе и само, изменяя в лучшую сторону законодательство, наказывая зарвавшихся коррупционеров, создавая новые институты и упраздняя отжившие свое, следуя макроэкономическим установкам МВФ, то, как быть с реализацией первого приоритета, было не очень понятно до последнего времени. Но все стало на свои места после того, как в минувшую пятницу премьер-министр Бакытжан Сагинтаев вернулся в Астану из рабочей поездки в США. Инвестировать и внедрять новые технологии в нашу экономику намереваются IT-гиганты знаменитой Кремниевой долины (Silicon Valley), где теперь откроется представительство Казахстана. В Сан-Франциско премьер встретился с руководством компаний «Cisco», «Tesla Motors», «Microsoft», «Robomatter Inc.», «IBM», «Autodesk», «Uber», посетил офисы «Google», «Jabil» и других IT-фирм, а также выступил на технологическом форуме «Project:Collider». Впрочем, не была забыта и большая нефть Казахстана – в Калифорнии г-н Сагинтаев побеседовал и с представителями нефтяного гиганта «Chevron», работающего у нас на Тенгизе.

Ну, а первый день поездки премьера в США был посвящен финансовой столице США – Нью-Йорку, где он встретился с ведущими представителями могущественной Уолл-Стрит – «Citigroup», «Mastercard», «Berkley», «Morgan Stanley», «Black Rock», «Goldman Sachs». Успел он побеседовать и с аналитиками международных рейтинговых агентств «Moody’s», «Standard&Poor’s» и «Fitch», от оценки которых зависит инвестиционная привлекательность нашей страны. Не забытыми оказались и деловые медиа – в результате переговоров с миллиардером Майклом Блумбергом достигнута договоренность об открытии телеканала и офиса «Bloomberg» в Астане. Напомним, что в столице готовится к запуску Международный финансовый центр «Астана», где тон будут задавать ведущие зарубежные инвесторы. Не остались без внимания премьера в Нью-Йорке и представители таких отраслей как машиностроение, энергетика, фармацевтика и производство продуктов питания, также требующие модернизации и новых технологий. Эти темы обсуждались с ведущими американскими компаниями «General Electric», «Grace, Robotti & Company Advisors», «AGCO», «AES», «Pfizer» и другими. И, конечно же, впечатлило то, что премьер сумел найти время для бесед со всемирно известными экономистами: в Нью-Йорке он встретился с Нуриэлем Рубини, а в Сан-Франциско – с Артуром Лаффером.

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > dknews.kz, 20 апреля 2017 > № 2146480 Тулеген Аскаров


Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 20 апреля 2017 > № 2146475 Алексей Макаркин

Проблемы-2018: подлинная и мнимая

Алексей Макаркин

То, что президентские выборы удастся провести без особых трудностей, еще не означает, что 2018 год не создаст других проблем. Реальная проблема-2018 будет не в том, чтобы добиться победы в первом туре или обеспечить высокую явку, а в несоответствии ожиданий российского общества и тех решений, которые неизбежно придется принимать власти после выборов

В последнее время в России много говорят о проблеме-2018, имея в виду президентские выборы. На самом деле именно этой проблемы не существует, но есть другая, куда более значимая. Она может быть растянута на несколько лет, но ее действие начнется в том же 2018 году.

Мнимая проблема

Президентские выборы 2018 года выиграет Владимир Путин. Этот сценарий может быть пересмотрен только в одном случае – если по каким-то соображениям действующий президент откажется от участия в выборах. Закрытость российской политики не позволяет полностью отказаться от этого сценария. Однако даже если он будет реализован, то конечный результат от этого не изменится: преемник получит в свое распоряжение все властные ресурсы и благословение предшественника, а для победы в нынешних условиях этого хватит.

Но все же будем исходить из того, что в выборах будет участвовать Владимир Путин. В этом случае в его пользу будет работать сразу несколько факторов. Во-первых, рейтинг одобрения деятельности президента, одна из опор политического режима. Сейчас он находится на очень высоком уровне (по состоянию на март 2017 года, по данным Левада-центра, он составляет 82%), и ничто не говорит о том, что ситуация принципиально изменится в течение года. У государства есть средства, чтобы продолжить выполнять основные социальные обязательства – Резервный фонд еще не исчерпан. Общество устало, оно настроено депрессивно, но не радикально – и сомнительно, чтобы за год его радикализация возросла настолько, чтобы затронуть отношение к президенту, которого люди привыкли воспринимать как фактор стабильности. Так что до 2018 года никуда не исчезнет привычный для российской истории образ хорошего царя, который не несет ответственности за деяния плохих бояр.

Во-вторых, состав участников выборов выглядит предсказуемым, причем никого из конкурентов Путина избиратели не видят на посту президента. Даже многие сторонники Геннадия Зюганова и Владимира Жириновского не считают их реальными кандидатами на выборах и голосуют за них по причинам, не имеющим отношения к шансам на победу (идеологический фактор в случае Зюганова; протестные настроения, когда речь идет о Жириновском). То же самое в еще большей степени будет относиться к любому кандидату от «Справедливой России». Григорий Явлинский не способен воодушевить либеральных избирателей, что наглядно проявилось на прошлогодних парламентских выборах. Участие в выборах Алексея Навального выглядит невероятным, но даже если случится чудо и его имя вдруг окажется в избирательных бюллетенях, то и его избиратели не считают будущим президентом.

В-третьих, будущие выборы по определению станут плебисцитарными. То есть большинство избирателей будут не выбирать из предложенных кандидатов, а голосовать за свою судьбу. Фигура Путина ассоциируется у них с государством, тогда как остальные кандидаты – «всего лишь» политики. Голосовать против Путина – значит отказать в поддержке собственной стране, которая противостоит Западу. И здесь сохраняется – правда, уже в значительно меньшей степени, чем раньше, – эффект осажденной крепости, при котором к ее коменданту нельзя предъявлять претензии в военной обстановке. Каждый, кто всерьез выступит против коменданта (а не будет просто спарринг-партнером в электоральной игре), может быть обвинен в том, что работает на врага, вне зависимости от того, приводит ли он реальные или фальшивые аргументы.

Конечно, остается вопрос о способах, которыми будет достигнут конкретный результат Путина, – известная задача «70 на 70» (явка плюс результат). Если 70%-ный результат выглядит вполне достижимым, то с явкой в условиях депрессии дело может обстоять сложнее. Но и здесь есть варианты действий – в первую очередь возможность голосовать не по месту регистрации. Это поможет существенно увеличить электорат за счет наиболее социально мобильных групп населения.

Реальная проблема

Однако то, что президентские выборы удастся провести без особых трудностей, еще не означает, что 2018 год не создаст других проблем. Реальная проблема-2018 будет в несоответствии ожиданий российского общества и тех решений, которые придется принимать власти после выборов. Ожидания, в общем, нельзя считать завышенными – россияне не ждут золотых гор, но рассчитывают, что их материальное положение как минимум не ухудшится, а как максимум – немного улучшится. Но прогнозируемые темпы роста ВВП (а точнее, стагнации экономики) и состояние бюджета ведут к тому, что даже неухудшение выглядит крайне маловероятным.

Сейчас создается впечатление, что государственная машина всеми силами пытается дотянуть до выборов в условиях фактического запрета на принятие непопулярных решений. Давно в истории остался благостный период 2005 – середины 2008 года, когда бурный экономический рост, казалось, будет носить долгосрочный характер. В историю ушел и период 2009–2013 годов, когда восстановительный рост (не вызывавший столь бурного оптимизма) сопровождался политической неопределенностью, которая потом переросла в нестабильность и многотысячные протестные митинги. Но и тогда у государства был мощный экономический ресурс, а сейчас он истончается на фоне невысоких цен на нефть, которые могут стать еще ниже, если учесть успехи сланцевой добычи в США и крайне негативное отношение администрации Дональда Трампа к экологическим ограничениям, сдерживающим развитие нефтяной отрасли.

Без жестких мер обойтись уже невозможно – скорее всего, их придется реализовывать уже со второй половины 2018 года. В экспертном сообществе теперь спорят не о том, нужно ли повышать пенсионный возраст, а о том, когда и насколько именно его надо повышать.

«Экономические технократы» настаивают на том, что женщины и мужчины должны выходить на пенсию в одно и то же время (например, в 63 года), мотивируя это большей продолжительностью жизни женщин. «Социальные психологи» боятся возмущения наших гражданок, обремененных детьми и кухней, привыкших носить тяжелые сумки и считающих, что и 55-летний срок выхода на пенсию – это многовато. Поэтому они выступают за пропорциональное повышение пенсионного возраста для женщин и мужчин, что, впрочем, тоже вряд ли вдохновит россиян. В отличие от монетизации льгот в повышении пенсионного возраста невозможно найти плюсы для какой-либо группы населения, от него будут страдать и городские, и сельские пенсионеры (от монетизации селяне выиграли, так как не пользовались многими льготами).

Добавим к этому и вполне вероятную перспективу повышения налогов – таких как НДС и НДФЛ. В течение многих лет российский бизнес боролся за снижение НДС, приводя разнообразные аргументы, но теперь ему, возможно, придется столкнуться с обратным процессом. Понятно, что ущерб от роста налогов предприниматель всегда стремится переложить на потребителя – так что возможен и новый рост цен. Все это очень серьезно и куда важнее «страстей по пармезану», которые касались лишь наиболее преуспевающей части населения мегаполисов – не только в провинции, но и для большинства жителей столичных спальных районов эта тема просто не существовала.

Судьба рейтинга

Но ключевым вопросом для понимания дальнейшего развития политической ситуации становится вопрос о рейтинге президента – точнее говоря, о степени его стабильности. До выборов серьезных угроз ему не видно. Даже если он несколько снизится, то запас прочности очень велик.

После выборов в полной мере могут проявиться несколько важных обстоятельств, которые заметны уже сейчас. Во-первых, поддержка со стороны царя уже не гарантирует спокойствия боярам, как это было сразу после 2014 года, когда вслед за президентским резко выросли и рейтинги всех других властных институтов. Достаточно посмотреть на реакцию общества на разоблачения Навального в отношении Медведева. Еще недавно аналогичные расследования не вызывали никакой серьезной общественной реакции, но сейчас ситуация изменилась. И речь идет не только о митингах. По данным Левада-центра, популярность Медведева с февраля по март нынешнего года упала на 10 пунктов – с 52% до 42%. Причем отказавшие премьеру в поддержке – это не фанаты Навального, регулярно посещающие его сайт (они и до этого негативно относились к Медведеву), а лоялисты, которые продолжают поддерживать Путина, но по сарафанному радио узнали какую-то информацию о разоблачениях. И сделали жесткие выводы.

Во-вторых, «царский» образ действующего президента существовал не всегда. Напомним, что вначале Путин позиционировался как военный вождь, победивший во второй чеченской войне, затем как менеджер (во время переписи 2002 года он указал в графе о виде деятельности формулировку «услуги населению»). Элементы «царского» образа впервые стали появляться лишь в 2007 году, когда встал вопрос о дальнейшем статусе Путина, – и именно тогда часть элит предложила формализовать его статус как «национального лидера». Интересно, что тогда это предложение было отвергнуто, и Путин стал премьером при президенте Медведеве. Разумеется, он фактически остался лидером страны, но само премьерство мало соответствовало понятию царства.

«Царский» образ окончательно сформировался лишь в начале 2014 года, после присоединения Крыма и начала конфронтации с Западом, то есть в чрезвычайной ситуации. Однако сейчас чрезвычайность заканчивается – как элиты, так и общество находятся в состоянии постепенной демобилизации. В конце прошлого – начале нынешнего года было интересно наблюдать за эйфорией, которую многие представители правящей элиты испытывали в связи с приходом к власти в США Дональда Трампа. Они надеялись на то, что отношения России с Западом вернутся на почти благостный (по сравнению с нынешним) уровень середины 2000-х. Реальность оказалась иной, но тут показательно это страстное желание вернуться к «нормальности» в понимании элиты.

Понятно, что российская элита играет очень слабую роль в принятии политических решений – к тому же она все меньше понимает существующие правила игры (особенно после непредсказуемого ареста главы Марий Эл Леонида Маркелова, который, казалось, смог договориться о своей дальнейшей судьбе). Но демобилизуется и население. Еще недавно отказ транслировать «Евровидение» вызвал бы всенародную эмоциональную поддержку как шаг, направленный на защиту справедливости, естественный ответ на недопуск в Киев российской участницы. Сейчас же опрос Левада-центра показывает, что общество расколото: 40% респондентов одобрили этот шаг, 41% – нет.

Интересно, что два года назад Левада-центр задал респондентам другой вопрос: есть ли в Донбассе российские военные? Тогда были получены очень интересные данные. 37% участников исследования заявили, что их там нет, а 38% выбрали другой вариант ответа – что даже если они там есть, об этом не следует говорить. В период мобилизации суммирование этих ответов выглядит вполне естественно, но в целом между ними есть существенная разница: 38% респондентов не были склонны полностью доверять телевидению и официальной версии событий, хотя и считали, что в данных конкретных условиях допустима «ложь во благо».

В ходе демобилизации именно этот слой населения начинает испытывать колебания (что видно по отношению к Медведеву). Если же использовать приведенную метафору о коменданте крепости, то, когда эффект «осажденной крепости» не просто уменьшается, но сводится к минимуму (что возможно после 2018 года, если не произойдет каких-либо экстраординарных событий, связанных с новым внешнеполитическим обострением – пока такие события не просматриваются), комендант перестает находиться вне критики.

И, наконец, в-третьих, трудные социально-экономические решения путинского четвертого срока могут привести к тому, что претензии будут предъявляться не только боярам, но и государю – хотя и в существенно меньшей степени, по крайней мере первоначально. А раз так, то политические риски после 2018 года могут постепенно увеличиваться. Поэтому главное – это не сами выборы, а события, которые произойдут после их проведения.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 20 апреля 2017 > № 2146475 Алексей Макаркин


США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145325 Артем Гениев

Виртуальные сети: как телеком-операторы уводят вычисления в «облака»

Артем Гениев

архитектор бизнес-решений компании VMware

Если отделить вычисления телеком-операторов от аппаратной части, то можно получить высокую производительность и сильно экономить. Однако российские крупные игроки не торопятся избавляться от железных серверов и другого оборудования. Почему?

Виртуализацию вычислений (Network Functions Virtualization, NFV)— то есть их отделение от аппаратной части для лучшей производительности и большей экономии — российский бизнес уже освоил в той или иной мере. Однако на этом путь в «облака» для компаний не заканчивается. Сегодня технологии позволяют сделать еще шаг — к концепции программно-определяемого предприятия. Вычисления, хранение данных и даже сети реализуются на программном уровне, а железные сервера, контроллеры и другое оборудование используются только как фундамент. Как это меняет бизнес телеком-операторов?

Что такое NFV в телекоме

Традиционно функции сетей связи реализуются при помощи так называемого проприетарного аппаратного обеспечения — коммерческого, разработанного определенным производителем. Виртуализация сетевых функций — NFV (Network function virtualization), — позволяет перевести их на уровень программного обеспечения. Если раньше вся сеть строилась на базе «железа« и под каждую функцию нужен был отдельный железный компонент, то теперь создание сервисов полностью переведено на программный уровень. Теперь на одном железном фундаменте можно разворачивать сколько угодно виртуализованных функций сетей.

Благодаря этому операторы могут экономить на закупке, поддержке, энергоснабжении оборудования операторской сети. К тому же, у них появляются возможности создавать и модернизировать новые услуги связи, которые будут отличать их от конкурентов. Но более важно то, что переход к новой модели функционирования сетей стимулирует трансформацию бизнеса. Виртуализация несет качественные изменения в корпоративной культуре: теперь можно создать внутреннюю синергию подразделений и навыков. И это не говоря уже о непосредственно технической стороне вопроса. Это — в идеале. Но к нему уже начинают стремиться компании телеком-сектора. Это происходит и в России.

Какие функции сетей виртуализируются?

Наиболее популярными в разрезе практического применения NFV операторами сотовой связи являются функции ядра сети связи, такие как vIMS (virtual IP-multimedia subsystem) и vEPC (virtual evolved packet core). vIMS отвечает за передачу мультимедиа-данных (на основе протокола IP) и позволяет оператору предоставлять различные мультимедийные услуги абонентам. Изначально IMS представляли собой программно-аппаратные комплексы, теперь же благодаря виртуализации эту функцию полностью можно перевести в программную плоскость. vEPC — основной компонент архитектуры, которая обеспечивает беспроводную связь стандарта LTE.

Это ключевые функции сетей, которые и позволяют операторам предлагать своим абонентам такие услуге, как VoLTE (voice-over-LTE), когда по LTE-сетям происходит передача голосовых данных; VoBB (voice-over-broadband), которая позволяет реализовать звонки через фиксированный интернет, Wi-Fi calling — звонки через Wi-Fi-сети, и M2M — взаимодействие устройств между собой, которое лежит в основе технологии интернета вещей. Операторы фиксированной связи в основном внедряют решения по организации vCPE для корпоративных абонентов (virtual customer premises equipment, виртуализация функций абонентского оборудования) и SD-WAN (software-defined WAN) для управления корпоративной WAN-сетью. То есть, если мы говорим про NFV, то целевая аудитория – это на 99.9% операторы связи.

Сейчас вся телеком-отрасль говорит о переходе к сетям поколения 5G, и чтобы их развернуть, без NFV не обойтись. Для абонентов каждое новое поколение сети, будь то LTE или 5G — это возможность получать более богатый мультимедийный контент и новые сервисы, которые операторы предоставляют с помощью NFV. Например, в зависимости от контекста и от того какое устройство использует абонент, оператор может настроить применение различных политик безопасности. Цепочки услуг связи могут динамически меняться в зависимости от контекста самой связи.

Самый последний пример новой услуги на основе vIMS, о котором мы говорили выше, —Wi-Fi calling, который позволяет совершать голосовые и видеозвонки и обмениваться сообщениями по сети мобильного оператора, но через подключение к Wi-Fi-сети. Это решает проблему плохого качества мобильной связи или ее отсутствия в помещениях, метро или в роуминге. Для оператора Wi-Fi calling повышает, во-первых, лояльность абонентов, во-вторых, — экономическую эффективность: использование уже существующего множества Wi-Fi-сетей будет дешевле, чем расширение покрытия мобильных сетей в труднодоступных местах.

Экономия благодаря использованию NFV складывается из трех факторов.

Во-первых, подобные решения сокращают затраты на инфраструктуру, необходимую для работы функций сетей связи. За счет стандартизации оборудования CapEx можно сократить на 30-40%, OpEx — до 50%. NFV-решения действительно эффективны, дают экономию на масштабе и возможности дополнительной конкуренции между поставщиками функций сетей связи. Конкуренция возникает за счет привлечения новых игроков рынка, специализирующихся на поставке функций сетей связи, оптимизированных для размещения в telco-cloud — облачной инфраструктуре, в которой и размещаются функции VNF.

Во-вторых, использование подхода «открытых инноваций» позволяет операторам связи разрабатывать и предлагать абонентам новые, дифференцирующие услуги связи, то есть уникальные, которых нет у конкурентов, и которые создают бОльшую ценность по сравнению с традиционными услугами. Благодаря им операторы связи могут увеличивать выручку на фоне высокого конкурентного давления в сегментах традиционных услуг. К дифференцирующим можно отнести уже упомянутую услугу Wi-Fi calling, которую первой в России предложила МТС.

В-третьих, NFV-решения уменьшают время вывода новых услуг связи на рынок в 3-4 раза. К тому же, операторы получают конкурентные преимущества, которые стимулируют рост абонентской базы и сокращают отток абонентов и могут помочь увеличить выручку с абонента.

Интересно, что исторически виртуализация функций сетей связи создавалась по инициативе операторов связи, а не производителей сетевых решений. В октябре 2012 года группа ведущих мировых телеком-операторов, включая AT&T, Verizon, Deutsche Telekom, Orange, NTT Group и других, предложили NFV как новую концепцию сетей следующего поколения. Фундаментальная задача была в том, чтобы отделить функции сети связи от аппаратной инфраструктуры, создав, в том числе, предпосылки для появления поставщиков функций сетей связи, не отягощенных разработкой аппаратной инфраструктуры. По их плану, разработчики NFV должны были предлагать отрасли инновационные решения, оптимизированные для работы поверх виртуализированной базовой инфраструктуры. В какой-то мере задача была решена: по итогам 2015 года венчурные инвестиции в NFV/SDN превысили $650 млн, на рынке появляется множество стартапов, работающих в области NFV- и SDN-решений.

NFV за рубежом и в России

По последним оценкам аналитических компаний, ежегодный рост мирового рынка NFV с 2015 до 2020 года в среднем составляет около 42%. Рынок аппаратного и программного обеспечения NFV и сервисов оценивают в $15,5 млрд к 2020 году. Показатели по России определенно ниже, однако аналитических данных не так много — для более-менее точной оценки пока не хватает четкого определения сегмента NFV/SDN.

Внедрения виртуализированных функций сети связи постепенно становятся мейнстримом среди международных операторов связи. Операторы делятся своими кейсами и планами, однако путь к NFV непрост.

CenturyLink, оператор телекоммуникационных и облачных услуг в Северной Америке, Европе и Азии, к концу 2016 года внедрил технологии NFV и SDN в 60% своих основных точек присутствия. Компания планирует расширить виртуализацию на все свои точки к 2019 году. Благодаря виртуализации CenturyLink планирует экономить на CapEx до $200 млн в год.

Есть планы совместных проектов операторов и вендоров сетевого оборудования в рамках тренда всеобщего перехода к технологиям виртуализации. Так, китайский ZTE будет поставлять для Telefonica NFV- инфраструктуру и элементы VNF для развертывания сервисов VoLTE и voice-over-WiFi (VoWiFi) в Латинской Америке (Панама, Коста-Рика, Никарагуа, Эквадор, Гватемала и т.д.). Вместе с ZTE над этим проектом с 2014 года работают Ericsson, Huawei, HPE, NEC и Nokia. Тем не менее, Telefonica столкнулась с серьезными трудностями при внедрении NFV, в результате несколько раз была вынуждена менять стратегию.

О своем разностороннем опыте с NFV рассказала Vodafone в Германии. Компания уже внедрила виртуализацию таких функций сети, как IMS для voice-over-IP, или Domain Name System (DNS), которые потенциально показывают экономию CaPex от 25% до 45% в течение пяти лет и OpEx с 30% до 60% за три года. Благодаря NFV инженеры Vodafone смогли всего за три-четыре дня развернуть полную аналитическую платформу. Когда это выполнялось в специализированных вычислительных средах, проект занимал полгода и больше. Однако как заказчик NFV, компания пока достаточно критична к вендорам, обеспечивающим решения под эти сервисы. Дело в реализации — в целях виртуализации мобильного пакета Vodafone тестировали виртуализированные функции от четырех крупных вендоров, обнаружив в результате, что все они сделали самое очевидное — перенесли свои продукты в форму виртуальных машин. В результате эти гигантские виртуальные машины едва ли лучше масштабировались, а пропускная способность оставляла желать лучшего.

Операторы не публикуют финансовый результат по итогам внедрения NFV. Почему нет подобной статистики? Думаю, дело в том, что операторы, инвестируя в NFV, сфокусированы на дифференциации услуг и росте выручки, а не на экономии. Косвенно ожидания операторов по сокращению затрат можно оценить на примере проекта одного крупного международного оператора связи в Западной Европе: прогноз по экономии — €629 млн за восемь лет. С другой стороны, примеры взрывного роста абонентской базы (благодаря запуску операторами новых услуг, реализованных с помощью NFV) есть. Так, индийский оператор JIO Reliance смог добраться до отметки в 50 млн подписчиков всего за 75 дней после вывода новой услуги на рынок.

В странах СНГ тоже есть подобные примеры. В России, насколько мне известно, есть VNF, находящиеся в опытно-промышленной эксплуатации, но пока отсутствуют промышленные внедрения NFV. Тем не менее, для российских операторов тематика NFV является актуальной, и большинство, если не все крупные операторы связи инвестируют заметные силы и средства в НИОКР по NFV. После развертывания необходимой инфраструктуры сетевые функции можно запускать намного быстрее в сравнении с работой на традиционной инфраструктуре — время может сократиться, например, с полугода до нескольких месяцев. Но нужно понимать, что все зависит от ситуации конкретного заказчика. В любом случае оператор получает гибкость, дифференциацию сервисов и экономическую выгоду от их предоставления.

После развертывания необходимой инфраструктуры сетевые функции можно запускать очень быстро. В результате оператор получает гибкость, дифференциацию сервисов и экономическую выгоду от их предоставления. Этот и другие примеры помогают объяснить, почему рынок виртуализации для телеком-сектора уже полностью созрел. Согласно исследованию Accenture 2016 года, 95% телеком-компаний считают, что сетевые сервисы будут виртуализированы в течение ближайших трех лет, а 33% уже используют такие решения. В том же исследовании говорится, что 89% считают, что они сами в скором времени эволюционируют до модели as a Service.

Что мешает развитию и распространению NFV и что помогает?

Распространению NFV препятствуют разные риски. Первые связаны с совместимостью между виртуализированными и невиртуализированными сетевыми функциями. Препятствием становится стремление производителей сетевого оборудования для операторских сетей построить в рамках NFV полностью замкнутые, вертикально-интегрированные стеки технологических компонентов — по тому же принципу, что и их классические решения.

Есть сложности и в соответствии регуляторам. Например, трудности связаны с СОРМ — организацией оперативно-розыскных мероприятий. Операторы должны устанавливать такое оборудование, чтобы в соответствии с решением суда правоохранительные органы имели возможность прослушки и других мер против подозрительных абонентов. Однако в России еще нет нормативно-правовых актов, в которых описываются методики осуществления подобных мер, если оператор предоставляет услуги через voice-over-LTE.

Одна из других сложностей - инструменты управления и автоматизации сервисов все еще недостаточно зрелые. В каждой компании, работающей в области управления NFV-сетями (MANO — NFV management and orchestration), есть свое понимание стандартов, скриптов, ресурсов и сервисов. Их они закладывают в свои инструменты управления. Поэтому абсолютно универсальных, готовых к промышленному использованию сервисов оркестрации (то есть выделения ресурсов для тех или иных услуг) пока на рыке нет, а разные подходы конкурируют друг с другом.

Наконец, внедоры сетевого оборудования пытаются удержать заказчиков, предлагая полный стек технологических компонентов, без которых заказчик не может внедрить NFV. Допустим, заказчик покупает весь стек вендора А. Но если он вдруг захочет заменить какие-то элементы на аналоги от вендора Б, последний скорее всего ему скажет, что он также должен поменять весь стек оборудования на новое, разумеется, его производства. Поэтому, несмотря на виртуализацию, принцип остается таким же, как и при аппаратной реализации функций сети.

Несмотря на то, что темп проникновения NFV растет, есть несколько сдерживающих факторов. Во-первых, реализация выгод от NFV требует существенного переосмысления подходов к развитию и эксплуатации сети связи, который может занять много времени. Кроме того, мешает изолированность технических блоков операторов связи от ИТ-департаментов, настороженное отношение к ИТ-решениям и неуверенность в способности внутренних подразделений обеспечить эксплуатацию NFV с заданным уровнем качества.

Во-вторых, традиционные производители оборудования для сети связи вынуждены поддерживать наследованные решения в силу огромной инсталлированной базы, что снижает их возможности по оптимизации существующих решений для NFV. Тем не менее разработка новых релизов функций сети связи ведется с прицелом на NFV. Более того, в отрасли есть уверенность, что 5G-сети будут строиться исключительно с использованием NFV.

Кроме того, в тех случаях, когда оператор связи внедряет NFV, оставаясь в зоне комфорта и пытаясь работать по-старому, NFV часто оказывается дороже по сравнению с классической реализацией функции сети связи. Отсюда миф о дороговизне NFV на старте. Если оператор готов трансформироваться, извлечь максимум ценности из имеющейся у ИТ экспертизы и активов, принять новые модели развития и эксплуатации сети, то «дороговизны на старте» не будет.

Наконец, open source проекты безусловно ускоряют развитие NFV. И мы видим, как не только производители решений, но и сами операторы активно передают в комьюнити свои разработки для того, чтобы поддержать высокий темп развития отрасли, как это сделали Telefonica и AT&T. Работа над NFV в сообществе open source аналогична разработке других ИТ направлений с открытым кодом. В данном случае участниками сообществами являются операторы связи, производители инфраструктур, которые в свое время инвестировали средства в свою собственную разработку, а теперь делают эти наработки доступными для других участников рынка. Так, AT&T инвестировала в разработку своей NFV-платформы ECOMP и в феврале 2017 года передала код в комьюнити open source.

Open source в данном случае выступает в роли базы знаний или библиотеки, из которой производители могут взять часть кода и доработать ее до полноценного NFV-продукта в соответствии со своими принципами и видением. Однако open source не может обеспечить готовое решение для промышленной эксплуатации — его использование будет очень неэффективным. Проблема с open source может возникать и в связи с безопасностью использования открытого ПО — мы все помним новость об уязвимости Heartbleed в OpenSSL, которую нашли в решениях вендоров, использовавших наработки open source. Она существовала с 2011 года и только в 2014 году была обнаружена.

США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145325 Артем Гениев


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145319 Артем Аветисян

Стратегическая инициатива. Как Артем Аветисян строит карьеру и большой банк для малого бизнеса

Дмитрий Яковенко

корреспондент Frobes

Кто помог Артему Аветисяну стать влиятельным банкиром и кому сейчас помогает он сам

В декабре 1997 года студент Финансовой академии Артем Аветисян достал из заначки $2000, купил сотовый телефон, галстук, костюм-тройку от фабрики «Большевичка» и зарегистрировал компанию «Независимый экспертно-оценочный центр» (НЭО-Центр). Первые заказы он соглашался брать бартером, в обмен на рекламу.

Через 19 лет, летом 2016-го, на стол Владимира Путина легло письмо банкира Аветисяна, совладельца банков «Юниаструм» и «Восточный». Он изложил концепцию создания опорного банка для кредитования малого и среднего бизнеса. Финансист предложил объединить свои банки с банком «Кредит Европа» и МСП Банком (принадлежит Внешэкономбанку), суммарные активы четырех банков составляли 588 млрд рублей, объединенная структура могла бы занять 17-е место на рынке и работать на территории всей России. Президент идею одобрил. «Аветисян сейчас на виду, — рассказал Forbes высокопоставленный федеральный чиновник. — Он хорошо продвинулся с проектами в созданном Путиным Агентстве стратегических инициатив (АСИ), его знают в правительстве и в администрации президента».

Как Аветисян прошел путь от скромного студента-оценщика до влиятельного банкира, известного президенту?

Восточный подход

«Представляю вам политику выжженной земли в отношении зарубежных активов, — говорил в 2014 году в одном из интервью глава Bank of Cyprus Джон Хурикан. — Избавляемся от всего, что не приносит прибыли и проедает капитал». Bank of Cyprus (BoC) тяжело переживал банковский кризис на Кипре, непросто было и его российскому дочернему банку «Юниаструм». Незадолго до предыдущего кризиса, в 2008 году BoC купил «Юниаструм» за €450 млн у основателей банка Гагика Закаряна и Георгия Пискова. К 2014 году на «Юниаструм» приходилось около 5% комиссионных, процентных и прочих доходов кипрской банковской группы, но сам российский банк был убыточным. В начале 2015 года киприоты выставили его на продажу. Несколько месяцев к банку присматривались известные банкиры Игорь Ким и Микаил Шишханов. Однако в итоге покупателем стал владелец банка «Региональный кредит» Артем Аветисян: летом 2015 года он заплатил за «Юниаструм» с активами 47 млрд рублей €7 млн — в 64 раза меньше, чем семью годами ранее получили от киприотов прежние собственники Закарян и Писков. Аветисян отказался от комментариев для этой статьи.

Первым делом команда Аветисяна начала сокращать издержки. «Банк ужали, остались только жизненные функции, а затем начали наращивать бизнес по отдельным направлениям», — говорит источник в «Юниаструме». Банк сосредоточился на торговле ценными бумагами и выдаче гарантий. Часть активов перевели в «Юниаструм» из «Регионального кредита». Этот первый банк Аветисяна, который он купил у Совкомбанка Дмитрия и Сергея Хотимских, впрочем, никогда не был классическим: в конце 2014 года при активах в 27,6 млрд рублей кредитный портфель составлял всего 5 млрд рублей, остальное приходилось на ценные бумаги. Среди заемщиков банка был сам Аветисян: «Региональный кредит» кредитовал его компанию «Конти» под покупку недвижимости, а затем скупал у нее же площади в нежилых зданиях. Кредиты в банке брала и жена Аветисяна Ирина Агалецкая – в том числе на танцевальную школу, которую учредила вместе с женой Александра Джапаридзе Еленой.

Получив в управление «Юниаструм», уже к концу 2015 года команде Аветисяна удалось выправить ситуацию: после убытка в размере 5,6 млрд рублей в 2014 году банк получил чистую прибыль 3,9 млрд рублей. Правда, она появилась специфическим образом — банк нанял компанию, переоценившую его недвижимость, операция принесла «Юниаструму» 7 млрд рублей дохода.

Меньше чем через год после сделки с киприотами Аветисян заинтересовался еще одним проблемным банком — «Восточным экспрессом» с активами на 160 млрд рублей. Этот банк из Благовещенска, специализировавшийся на необеспеченном розничном кредитовании и некогда построивший внушительную федеральную сеть, пребывал в плачевном состоянии — в 2015 году убыток составил 10,7 млрд рублей, а просрочка достигала 20% портфеля. Банк контролировался фондом Baring Vostok. Как любой фонд прямых инвестиций, Baring Vostok первоначально не планировал получать контроль над банком и стал владельцем скорее вынужденно. Поэтому новый партнер был фонду как нельзя кстати. Летом 2016 года Юниаструм Банк выкупил половину допэмиссии «Восточного экспресса» за 1,5 млрд рублей и получил почти 25% в капитале банка. В январе 2017 года «Восточный экспресс» заявил о слиянии с «Юниаструмом». Фондам Baring Vostok принадлежит 44,5% в объединенном банке, Аветисяну через кипрскую компанию Finvision Holdings Limited — 32%.

Второе поколение

Масштабные амбиции в банковском бизнесе Аветисян успешно совмещает с политической и общественной деятельностью. Он вхож в высокие кабинеты и, как и многие чиновники, включая премьера Дмитрия Медведева, активен в социальных сетях. В своем твиттере он ретвитит знакомых например экс-главу администрации президента Александра Волошина, разместившего очередной пост про любимую рок-группу Procol Harum с песней Pandora’s Box, и вице-премьера Аркадия Дворковича с новыми фото.

Интерес к микроблогам не единственное, что сближает Аветисяна с чиновниками, он дружит с их родственниками. Сын Александра Волошина Илья долгое время входил в совет директоров «Регионального кредита» Аветисяна. Советником Аветисяна был брат зампреда правительства Аркадия Дворковича Михаил. «Илья Волошин обладает большим GR-потенциалом, — рассказывает его знакомый. — Когда он работал в «Юникредит Секьюритиз», то на одном из Санкт-Петербургских экономических форумов сумел посадить на деловом завтраке гендиректора UniCredit Алессандро Профумо за стол к главе Сбербанка Герману Грефу. Позже Профумо стал советником Грефа».

С Волошиным-младшим в «Юникредит Секьюритиз» работал выходец из Ташкента Шерзод Юсупов. Юсупов — ключевая фигура во всех проектах Аветисяна, входил в совет директоров «Регионального кредита», курировал корпоративный блок «Юниаструма». Он занимает пост управляющего директора в инвестбанке Global Finance. Эта компания участвовала в сделках по покупке Аветисяном долей в «Юниаструме» и «Восточном». У Юсупова, как и у Аветисяна, много статусных знакомых, он дружит и ведет совместные дела с детьми чиновников и бизнесменов. В капитале компании «МСМ-5 Девелопмент» Юсупов входил вместе с Ильей Волошиным, сыном замглавы администрации президента Артемом Сурковым и Парвизом Ясиновым, сыном девелопера Обида Ясинова. Есть у него и другие интересы, не имеющие отношения к проектам Аветисяна. Например, Юсупов входил в совет директоров казанского банка «Тимер», а источники Forbes называют его дальним родственником экс-замминистра обороны Узбекистана Искандара Юсупова и связывают с девелоперскими и машиностроительными компаниями Татарстана и Поволжья.

В 2009 году Аветисян познакомился с сыном Германа Грефа Олегом и предложил ему присоединиться к команде НЭО-Центра. Через два года после прихода Олега Грефа НЭО-Центр заработал 651 млн рублей на оценке и 900 млн на консалтинге и занял 1-е место в рейтинге оценочных компаний «Эксперта РА». С начала 2000-х клиентами компании Аветисяна были Сбербанк, РЖД, РАО ЕЭС, структуры «Лукойла», «Олимпстрой». Бывший сотрудник НЭО-Центра рассказал Forbes, что через компанию Аветисяна проходили большие объемы сделок с ипотечными клиентами Сбербанка. Сейчас дела у НЭО-Центра идут куда хуже, чем в 2011-м, как говорит источник в компании, крупных проектов почти нет. Олег Греф покинул НЭО-Центр в марте 2017 года на фоне иска, поданного компанией PPF Management в Нью-Йорке к Сбербанку. Иск связан с утерей контроля над российским предприятием по добыче щебня «Павловскгранит» (им владел Сергей Пойманов) — истцы обвиняют Сбербанк в рейдерском захвате. Соответчиком также проходит НЭО-Центр, оценивавший стоимость «Павловскгранита» для Сбербанка в 2008 году.

Впрочем, от управления своим оценочным бизнесом Артем Аветисян отошел уже давно. В 2011 году Владимир Путин назначил его одним из директоров Агентства стратегических инициатив (направление «Новый бизнес»). После этого карьера Аветисяна кардинально изменилась и превратилась в демонстрацию идеального социального лифта в России. Правда, источники Forbes уверены, что не без протекции со стороны. Связь с Грефом есть и в АСИ — он входит в наблюдательный совет агентства. Кандидатуру Аветисяна рассматривали на должность главы АСИ, но в итоге его гендиректором в 2011 году стал Андрей Никитин. За ним тоже мог стоять серьезный ресурс. До выдвижения в АСИ он был гендиректором группы компаний «Рускомпозит», в которую входили предприятия «Стеклонит» и «Тверьстеклопластик». Долей в обоих предприятиях владел Дмитрий Калантырский, партнер братьев Ротенбергов по СМП Банку. Возглавив АСИ, Никитин не раз утверждал в интервью, что никогда не обсуждал с Калантырским свое выдвижение в АСИ.

Знакомство с Никитиным сказалось на банковском бизнесе Аветисяна. Своего руководителя из АСИ он пригласил на пост председателя совета директоров «Юниаструма». Одним из акционеров объединенного «Восточного» с долей 4% стал Юрий Данилов, входящий в совет директоров «Рускомпозита». В начале 2016 года в правление «Юниаструма» пригласили Оксану Мисане, которая раньше работала в СМП Банке, также в банке Аветисяна недолгое время был вице-президентом Олег Шелягов, до этого возглавлявший Мособлбанк, который находится на санации у банка братьев Ротенбергов.

Под свое крыло после покупки «Юниаструма» Аветисян взял также коллег и хороших знакомых из «Клуба лидеров».

Клубная принадлежность

В ноябре 2016 года на острове Кинг-Джордж, расположенном в 150 км от Антарктического полуострова, высадилась экспедиция из ста человек в ярко-красных куртках. Российские бизнесмены из «Клуба лидеров» заплатили примерно по 500 000 рублей, чтобы провести несколько дней на станции Беллинсгаузен в окружении пингвинов и тюленей и пообщаться по телемосту с Владимиром Путиным.

Попасть в «Клуб лидеров» куда проще, чем на Антарктиду, — надо заплатить взнос 100 000 рублей и получить рекомендацию действующего участника. Но перспективы, которые сулит участие в клубе, стоят несопоставимо больше. Необязательно даже ехать к Южному полюсу — «Клуб лидеров» и в Москве проводит встречи с Владимиром Путиным. Их также посещают высокопоставленные чиновники, например первый вице-премьер Игорь Шувалов и помощник президента Андрей Белоусов.

Клуб был образован в начале 2012 года, после того как несколько десятков предпринимателей написали Путину открытое письмо, в котором изъявили желание поучаствовать в улучшении инвестклимата в России. Источник Forbes в АСИ рассказал, что идея создать клуб родилась у бизнесменов, не прошедших отбор в АСИ. Основателями и ключевыми фигурами клуба выступают Шерзод Юсупов и совладелец одного из крупнейших производителей обуви в России «Брис-Босфор» Вячеслав Зыков. «Клуб лидеров» стал партнером АСИ. На телеканале «Россия 24» выходит передача «Агент бизнеса», где каждую неделю предприниматель из «Клуба лидеров» отправляется в один из регионов страны и оценивает, насколько просто там заняться бизнесом. Аветисян лично подводит итоги, выставляя баллы регионам: оценивается все от отношения местных властей до комфортности гостиниц. За рейтингом следят не только местные власти. На Санкт-Петербургском экономическом форуме в 2016 году помощник президента Андрей Белоусов, входящий в набсовет АСИ, обрушился с жесткой критикой на власти Санкт-Петербурга, который не вошел в топ-20 рейтинга инвестиционной привлекательности агентства.

Деятельность контролирующих органов также часто становится объектом критики Аветисяна и «Клуба лидеров». «Когда от нас отстанут? Проверки уже замучили», — говорил весной 2016 года на прямой линии с президентом Зыков. «Будем вместе работать», — пообещал ему Путин. Зыков должен был быть ему знаком: его проект был одним из первых, поддержанных Аветисяном в АСИ. Речь идет о строительстве тепличного хозяйства «Агрокомплекс Волжский» в Волгоградской области. Проект стоимостью 7,6 млрд рублей запущен в 2012 году. По данным «Контур-фокус», сейчас доля Зыкова (45%) в агрокомплексе заложена в банке «Юниаструм». «Восточный» является залогодержателем и совладельцем и других компаний Вячеслава Зыкова: среди них «Брис-Босфор» и ряд компаний, связанных с ГК «Бразис», одним из лидеров по производству консервов.

Как выяснил Forbes, вместе с банком Аветисяна инвестиции в проекты Зыкова осуществляет инвесткомпания KFG Capital. Согласно информации на ее сайте, у нее есть интересы в нефтяном бизнесе и агропромышленном бизнесе. По данным «Контур-фокус», KFG вместе с «Юниаструмом» инвестировала в нефтяную компанию «Ухтагеонефть» и ТК «Привольный» и «Полтавский», занимающиеся выращиванием овощей. По адресу последней находится офис компании «Полтавские консервы», среди ее собственников — Вячеслав Зыков.

Источник Forbes связывает KFG Capital с бывшим главой службы безопасности АФК «Система» Русланом Алмакаевым и говорит, что тот ранее был соинвестором в проектах Вячеслава Зыкова. Связаться с Алмакаевым не удалось, Зыков не ответил на запрос Forbes. О знакомстве с Алмакаевым в интервью «Эху Москвы» однажды рассказывал бывший совладелец «Евросети» Евгений Чичваркин. Он утверждал, что Алмакаев убеждал его продать компанию в обмен на прекращение проблем с правоохранительными органами.

Управляющий партнер KFG Capital Антон Федосеев сообщил Forbes, что знаком с Алмакаевым, но прямой связи между ним и компанией нет. Согласно «Контур-фокус», бизнес Алмакаева и KFG пересекается — компания Алмакаева «Геолэкспертиза» и структуры компании Федосеева «Ронаэльнефть» и «Ухтагеонефть» похожи по составу менеджмента и находились по одному адресу в Ухте.

Не возникает ли у Аветисяна как владельца банка «Восточный» конфликта интересов в связи с работой в АСИ и участием в «Клубе лидеров»? Руководитель Transparency International Russia Илья Шуманов говорит, что этическая составляющая конфликта интересов есть, но не юридическая. «АСИ создано в форме некоммерческой организации (НКО), поэтому любые ограничения распространяются только на ее гендиректора. Есть прямая связь между Аветисяном и лоббированием планов по созданию крупного банка, но по закону об НКО Аветисян из-под действия понятия «конфликт интересов» выведен», — говорит Шуманов. Возглавлявший совет директоров «Юниаструма» Андрей Никитин в феврале 2017 года покинул банк и АСИ и был назначен врио губернатора Новгородской области.

Большие амбиции

Несмотря на амбициозный старт и одобрение президента, на пути со своим банком в топ-20 Аветисян столкнулся с трудностями. Большая часть его команды из «Юниаструма» не переходит в объединенный «Восточный». О массовых сокращениях в «Восточном» Forbes рассказали два человека, близких к руководству объединенного банка. Якобы сразу после официального сообщения об объединении «Юниаструма» и «Восточного» в конце января предправления последнего Алексей Кордичев распорядился сократить почти две трети сотрудников головного офиса Юниаструмбанка. Сам Кордичев это не подтверждает, но говорит, что сокращения в банке действительно проходят, в том числе за счет сотрудников «Юниаструма». «Отмечу, что интеграция банков прошла за два месяца и включала в себя технологическую интеграцию, — сказал Алексей Кордичев Forbes. — Теперь банк работает на единой IT-платформе, а не двух параллельных — это значит, что ряд процессов и функций можно сократить, уменьшив при этом расходы банка. Мы сокращаем наиболее дорогие бэк-офисные подразделения, которые располагались в Москве (многие из них — подразделения Юниаструмбанка), оставляя аналогичные в регионах».

Также, по словам Кордичева, в правление объединенного банка войдут только два человека из «Юниаструма» — среди них Оксана Мисане из СМП Банка. У Аветисяна и его партнеров 40% в капитале объединенного банка и всего два места из девяти в совете директоров. Знакомый Аветисяна утверждает, что у того есть опцион на выкуп долей других акционеров, с помощью которого он может в перспективе довести свою долю до контролирующей. Но чтобы реализовать этот опцион, акционерам необходимо решить проблемы с капиталом банка. О том, что банку в 2017 году потребуется докапитализация, говорится в годовой отчетности — для этого банк начал переговоры с держателями своих субординированных облигаций с предложением конвертировать их в бессрочные бумаги.

«Восточный» все же выбрался из убытков и по итогам 2016 года показал прибыль 3,5 млрд рублей. «Наиболее быстро достижимая и очевидная синергия от объединения «Восточного экспресса» и «Юниаструма» — это экономия на административных расходах», — говорит Ольга Ульянова, аналитик рейтингового агентства Moody’s. По ее оценке, сэкономить можно 20–25% суммарных расходов банков до объединения. Ульянова отмечает, что опорный банк для кредитования малого и среднего бизнеса на базе «Восточного экспресса» придется создавать с нуля. Впрочем, окончательная стратегия до сих пор не выработана. «Юридически объединение банка завершено, — говорит старший партнер Baring Vostok Майкл Калви. — Более того, все основные интеграционные процессы находятся на стадии завершения, состыкованы IT-системы, разработана новая организационная структура, сформирована объединенная команда». Он отметил, что основой клиентской базы должны стать розничные клиенты и малый и средний бизнес.

Не выглядят очевидными и перспективы присоединения к «Восточному» МСП Банка, как предлагал в письме Путину Аветисян. В Корпорации малого и среднего бизнеса, куда входит МСП Банк, отказались комментировать возможную сделку. По словам источника, близкого к корпорации, Александр Браверман, в 2015 году назначенный ее руководителем, и представители Внешэкономбанка выступают против проекта. Источник в правительстве говорит, что идею опорного банка для малого и среднего бизнеса было решено сначала протестировать на банках Аветисяна. «МСП Банк должен с ними построить партнерские отношения, — говорит чиновник. — Если года через два-три будет необходимость или возможность их объединить, то мы это сделаем». В банке «Кредит Европа» заявили Forbes, что не ведут «обсуждений и переговоров о продаже или слиянии банка с какой-либо финансовой структурой».

Артем Аветисян уже прошел путь от небольшого регионального банка до структуры федерального уровня из топ-50 банковской системы. Даже если идея с МСП Банком не будет реализована, у него все равно есть шанс войти в круг самых влиятельных банкиров. В прошлом году стало известно о желании «Юниаструма» купить у Внешэкономбанка Связь-банк и «Глобэкс». Сделка по продаже банков, которые ВЭБ санировал с 2008 года, должна быть закрыта в апреле. Если Аветисян получит банки, суммарные активы его структуры составят почти 800 млрд рублей. За продажу банков Аветисяну ратуют Игорь Шувалов и Андрей Белоусов.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145319 Артем Аветисян


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145237 Александр Чигиринский

Александр Чигиринский vs Виктор Рашников: в чем девелопер обвиняет миллиардера

Мария Абакумова

Редактор Forbes

Девелопер Александр Чигиринский рассказал об истории своего конфликта с владельцем «Магнитки» Виктором Рашниковым вокруг башни «Эволюция» в Москва-Сити.

— Партнером Виктора Рашникова изначально был ваш брат Шалва Чигиринский. Как получилось, что вы стали партнерами в башне «Эволюция»?

— С начала 2009 года я и команда из нашей компании «Снегири» помогали Шалве Павловичу по его просьбе реструктурировать активы и выплачивать долги. На самом деле ничего катастрофического там не было, просто, как обычно бывает в кризис, одновременно приходят все кредиторы и всем деньги нужны завтра. Когда кризиса нет, все бегают за тобой, чтобы дать деньги, когда ситуация кризисная – бегают, чтобы их забрать. Но ситуация разрешилась для Шалвы Чигиринского абсолютно благополучно, в середине 2010 года были подписаны соглашения об урегулировании, в соответствии с которыми у него остались только активы и никаких долгов.

— Шалва Чигиринский говорил, что вы в ссоре и не общаетесь.

— Мы действительно с братом не общались с мая 2002 года до декабря 2008 года. Но когда грянул кризис и ему пришлось заниматься спасением активов, я пришел ему на помощь, и мы возобновили отношения.

— Когда вы познакомились с Виктором Рашниковым?

— В 2009 году. Он был партнером Шалвы Павловича по двум проектам: башни «Россия» в Москва-Сити и гостиницы «Россия», доли распределялись 50 на 50 и регулировались определенными соглашениями. В кризис оказалось, что на этих компаниях очень много долгов. Под башней «Россия» был вырыт котлован, а в таких случаях, когда проект останавливается, возникает много проблем с кредиторской и дебиторской задолженностью, все нужно как-то урегулировать, договариваться с городом… Очень много нужно было потратить сил, чтобы это все разгрести. И партнер Рашникова господин Надер Надер вместе с Шалвой Павловичем (с которым они дружили более 30 лет) попросили меня этим заняться. Они предложили мне заниматься девелопментом этих проектов, потому что больше некому было заниматься. Они чувствовали, что наша компания в силах это сделать.

Тогда я впервые встретился с Виктором Рашниковым, летал к нему в Магнитогорск. Я видел, что и Рашникову, и Надеру было комфортно сотрудничество со мной и они с радостью восприняли ситуацию, когда вместо Шалвы Павловича девелопментом двух проектов начал заниматься я и команда «Снегирей».

Таким образом, я участвовал в развитии этих двух проектов в интересах моего брата в период с 2009 по середину 2011 года.

Где-то в середине 2010 года мы договорились о встрече втроем, господин Надер, господин Рашников и я. К тому моменту мы договорились с братом, что он передает нам свои доли в этих объектах в обмен на акции «Снегирей». Однако соглашение с Рашниковым по проекту башни «Россия» было оформлено таким образом, что, если проект закончится неудачей, всю ответственность несет Шалва Павлович, а значит, мы. Нас это не устраивало. Мы хотели изменить эти условия и заключить новое соглашение, кроме того, необходимо было получить согласие компании Рашникова на отказ от преимущественного права для передачи проекта в «Снегири». Вот такой была тема встречи в августе 2010 года.

— И о чем удалось договориться?

— Они сказали, что согласятся на наши условия, если мы позволим им по себестоимости выкупить долю в небоскребе «Эволюция».

— Что значит по себестоимости? Почему?

— С 2004 года «Снегири» развивали проект башни «Эволюция» в Москва-Сити совместно с «Интеко» Елены Батуриной. В кризис отношения между нашей семьей и Батуриной ухудшились. Несмотря на это, нам удалось договориться о взаимной передаче некоторых активов. В частности, «Интеко» передавало нам их 50%-ю долю в компании «Сити Палас», застройщике башни «Эволюция», по их затратам в проект, которые составляли около $37 млн. При этом рыночная стоимость всего проекта была на тот момент, по оценкам Cushman & Wakefield, $361 млн, то есть половина стоила $180 млн. Мы подписали с «Интеко» предварительные соглашения о купле-продаже по себестоимости в июле-августе 2010 года, и сразу же в августе 2010 года произошла та встреча с Рашниковым и Надером. У Надера была фактически инсайдерская информация (о которой я ему рассказал в дружеской беседе), что мы договорились с «Интеко», вот они и решили включиться в эти договоренности.

— Для чего им это было нужно?

- Чтоб вы понимали, на тот момент первая очередь «Эволюции» была отлита в монолите, то есть монолитные работы по первой очереди, по галерее, были закончены. По второй очереди было сделано свайное поле и стенка в грунте. Кроме того, была утверждена вся исходная разрешительная документация, получено разрешение на строительство и т. д. Проект сам о себе говорил. И вот они предложили, чтобы мы по себестоимости продали им долю.

— И вы согласились? Получается, что вы отдавали долю в проекте сильно дешевле рыночной стоимости.

— Да, они хотели получить актив сильно дешевле – стоимость доли для них составляла около $52 млн (цена сделки с «Интеко» плюс 50% затрат «Снегирей» в проект, которые не были ранее компенсированы при входе «Интеко» в проект), но взамен этого и обещали много. Они соглашались отказаться от преимущественного права при передаче 50% акций двух проектов от Шалвы Павловича в пользу «Снегирей», соглашались заключить новое акционерное соглашение, в котором риски по проекту башни «Россия» распределялись бы между нами поровну. Плюс мы бы выступали девелоперами на проекте башни «Россия» и получили бы development fee. Девелопер ищет интересную работу. Площадка под гостиницей «Россия» также была очень привлекательной, тогда еще никто не думал, что на ее месте будет разбит парк. Я посоветовался с партнерами – акционерами «Снегирей», и мы согласились.

Надо сказать, что впоследствии один из акционеров «Снегирей» — господин Абрамович Роман Аркадьевич — дал свои письменные свидетельские показания в кипрский суд, описывающие данную договоренность.

— Что произошло дальше?

— Мы сразу же начали реализовывать достигнутую договоренность. В конце 2010 года «Снегири» расторгли предварительные договоры с «Интеко» и мы заключили уже основные договоры купли-продажи долей на специально созданную Рашниковым и Надером компанию. Это было сделано, чтобы сэкономить время и не совершать две итерации – сначала мы выкупаем, потом у нас… Зато сейчас это позволяет представителям Надера и Рашникова говорить, что они у нас ничего не покупали и ничем нам не обязаны. Но Батурина и Рашников даже не были знакомы друг с другом, их представители не общались, вся сделка сделана вот этими руками, что подтверждает гендиректор «Интеко» Олег Солощанский.

— Представители Рашникова говорят, что под его гарантию банк предоставил финансирование.

— Никаких личных гарантий никто не давал, финансирование было проектным. Изначально на тендер вышли три банка, потом осталось два, Альфа-банк и Газпромбанк, которые давали одни и те же условия. Их оценщики посчитали, что проект стоит $390 млн, то есть оценили даже выше, чем Cushman. Нам был ближе Альфа-банк, но Рашников очень настаивал на Газпромбанке. Мы согласились, представители банка, господин Казначеев, например, приезжали к нам и говорили, какая это для них большая честь — работать с нами как с девелоперами. Ну и в итоге они не прогадали, банк получил свои деньги с процентами. Компания вернула вложенные средства акционерам, вернула кредит и заработала более $300 млн прибыли, не считая торговой галереи площадью 25 000 кв. м, которая осталась в собственности совместной компании.

— Когда отношения между вами разладились?

— У нас уже готовилось соглашение о передаче активов от Шалвы Павловича к нам в обмен на акции «Снегирей», но в последний момент летом 2011 года он отказался его подписывать. Не знаю, по каким причинам. После этого я решил не говорить с братом о бизнесе, чтобы сохранить хоть какие-то семейные отношения.

Этот отказ сделал невозможным выполнение обязательств со стороны Рашникова, о которых мы с ним договорились в августе 2010 года, притом что все обязательства со стороны «Снегирей» были выполнены. В то же время расторгать сделку по «Эволюции» уже не представлялось возможным, стройка шла, были получены деньги от банка.

Но я встретился с господином Надером, и мы с ним договорились, что они с господином Рашниковым компенсируют нам те убытки, которые мы понесли, передав им по себестоимости долю в «Эволюции» и не получив ничего взамен. Разница между рыночной ценой доли и ценой сделки была порядка $130 млн, фактически это необоснованное обогащение. Надер отнесся к моим словам с пониманием, пообещал, что они обсудят все с Виктором Филипповичем и сделают мне предложение – деньги, или какой-то пакет, или право преимущественного выкупа доли Шалвы Павловича в башне «Россия» и гостинице «Россия» по себестоимости. На тот момент никаких сомнений в том, что они мне что-то должны, у них не было. Все понимали, что надо договариваться, потому что иначе мы не реализуем проект.

— В итоге вам выплатили компенсацию?

— Нет. Было так. Идет время, предложения нет. Мы ждем, естественно. Когда человек занят работой, он концентрируется на работе. Все это время «Снегири» фактически бесплатно выполняли функцию девелопера «Эволюции».

Параллельно Рашников и Надер за моей спиной уговорили Шалву Павловича продать им его доли в башне «Россия» за $37 млн и в гостинице «Россия» за $23 млн. И потом продали проект башни «Россия» турецкой компании «Ренейссанс Констракшн» за сумму более $300 млн, а от правительства Москвы за участок под гостиницей «Россия» получили актив на $165 млн и тоже сразу его продали. Когда я узнал об этом, я решительно потребовал от своих партнеров Рашникова и Надера объяснений, когда и в каком виде «Снегирям» будет представлена компенсация.

В ответ каждый из них по отдельности ссылался на другого и говорили о необходимости общей встречи, чтобы решить этот вопрос, которой так и не происходило. Были вообще смешные моменты. Рашников и Надер отдыхали, я им звонил, предлагал поговорить, раз они вместе, и тут же отключался телефон. Приходила смска, что очень плохая на Мальдивах связь, через два месяца они будут в Дубае, связь будет лучше. И снова что-то не получалось. Более того, Надер вообще почти два года не появлялся в России.

Мы уже заканчивали башню «Эволюция». Раньше со мной ссориться не хотели, потому что понимали, что проект надо довести до конца, а тут приехал Надер Надер и заявил, что Виктор Филиппович ни о какой компенсации говорить не будет. Только после этого «Снегири» подали иск в кипрский суд о взыскании суммы неосновательного обогащения в размере $127 млн, которая определялась как разница между $180 млн (рыночной ценой 50% «Сити Паласа» на момент покупки ими доли) и $52 млн (ценой покупки).

— Параллельно вы подыскивали покупателя и договорились с «Транснефтью»?

— Мы не вправе разглашать, кто был нашем контрагентом. Понятно, мы надеялись выручить за «Эволюцию» гораздо больше денег (по сообщения в СМИ, сумма сделки между «Сити Палас» и «Транснефтью» превысила $1 млрд. – Forbes). Вообще на хорошем рынке продажа таких трофейных зданий противопоказана. Их надо сначала эксплуатировать лет десять, подыскивать подходящего покупателя и выбрать время для получения максимальной прибыли. Здание было реализовано, все расходы покрыты, и общество объявило о промежуточной прибыли $267 млн. Но это не окончательный результат, у нас также еще осталась торговая галерея.

— Сторона Рашникова обвиняет вас в том, что вы не выплачиваете им дивиденды, о чем была договоренность, примерно на ту сумму иска.

— Это неправда. Мы, как акционеры проекта, проголосовали за распределение дивидендов в проекте башни «Эволюция». В то же время эти дивиденды — один из источников взыскания суммы неосновательного обогащения. Поэтому мы и обратились с соответствующим иском в кипрский суд. В ответ они сами же обратились в российский суд, и суд по их просьбе заблокировал выплату этой части дивидендов. Сейчас, опять же по их иску, сумма дивидендов Рашникова и Надера в размере $133 млн заблокирована на депозите кипрского суда, что нас более чем устраивает. Поэтому мы больше не требуем ареста активов Рашникова на Лазурном Берегу.

Честно говоря, в моем понимании Рашников — это фигура очень серьезного масштаба. В среде людей, с которыми я общаюсь, его слово фундаментально. Хотя господина Надера я знал на момент договоренностей давно, потому что он дружил с моим братом, именно господин Рашников был для меня гарантом наших договоренностей.

Поэтому отказ господина Рашникова даже разговаривать со мной на тему компенсации «Снегирям» (который озвучил мне Надер) после многократных обещаний Рашникова встретиться и договориться о решении вопроса, просто поверг меня в шок. Мне сложно было представить, что человек такого калибра может просто отказаться от взятых на себя обязательств.

После этого прямого отказа у «Снегирей» не было иного выхода, кроме как обратиться в суд за взысканием суммы неосновательного обогащения.

В ответ же я слышу от представителей господина Рашникова, что он рассматривает это обращение в суд как «противоправное» действие и обвиняет меня и моих партнеров – акционеров ГК «Снегири» в попытке украсть принадлежащие ему дивиденды.

Теперь разбирательства в суде на Кипре (на депозите которого заблокированы дивиденды компании Рашникова и Надера) могут продолжаться долгие годы, но все равно понятия «репутация», «верность своему слову» и «доверие» остаются для меня одними из основных критериев для выбора партнеров в бизнесе.

Позиция представителя Виктора Рашникова Александра Сутягина:

«Александр Чигиринский сам предложил Рашникову и Надеру поучаствовать в «Эволюции». Когда Александр пришел с «Эволюцией», у «Снегирей» был предварительный договор на покупку доли «Интеко» в проекте. Но в конце октября 2010 года «Снегири» расторгли этот договор — наверное, не было денег для оплаты доли и самостоятельного развития проекта. С этого момента «Интеко» могла свободно продавать долю на рынке. В конце декабря (компанией Snapbox Рашникова и Надера. — Forbes) был заключен прямой договор купли-продажи с «Интеко» и доля «Интеко» была выкуплена.

Задолго до сделки по «Эволюции» Александр хотел выкупить доли брата [в проектах строительства башни «Россия» и одноименной гостиницы], и ему дали согласие на такой выкуп. Понимали, что лучше уж продолжать проект с Александром, чем с Шалвой, который был на грани банкротства и не появлялся в России много лет.

В акционерном соглашении с Александром по «Эволюции» нет никаких упоминаний про какие-то другие проекты, включая доли Шалвы в «Россиях». Потому что это были несвязанные сделки как для Александра, так и для нас. Насколько знаю, два брата вели переговоры о выкупе Александром долей Шалвы в «Россиях», но они не сошлись в деньгах. После этого Шалва предложил нам купить свои доли в «Россиях».

В договоре с Шалвой было зафиксировано, что цена является окончательной. Более того, в договоре Шалва признает, что стоимость проектов может поменяться в будущем, но, несмотря на это, Шалва соглашается продать долю по цене договора, чтобы не принимать на себя риски в будущем. Он был прекрасно осведомлен о том, что происходит на объекте: до момента продажи он оставался девелопером и его люди были на проекте от и до.

Сделка с турецким девелопером не была на следующий день после выкупа Шалвы. С «Ренессансом» велись переговоры по привлечению их в качестве генподрядчика по башне «Россия» еще в 2011 году до выкупа Шалвы. Для этих целей они ознакомились с проектом и документацией, люди Шалвы полностью участвовали в процессе. Выкупая долю Шалвы, не было какой-либо перепродажной сделки, и выкупались его доли на страх и риск покупателя. Потом были вложены серьезные средства и усилия для выведения проекта из той сложной ситуации. Это был долгий процесс, со своими неудачами. Переговоры [с «Ренессансом»] начались только в 2012 году. Сама продажа несколько раз срывалась и состоялась только через несколько лет».

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145237 Александр Чигиринский


Россия > Агропром > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145231 Александр Ткачев

Александр Ткачев о том, за что олигархи полюбили сельское хозяйство, о пользе санкций и их отмене

Николай Усков, Екатерина Кравченко

Министр сельского хозяйства рассказал в интервью Forbes, готова ли отрасль к отмене санкций и как России стать ведущей аграрной державой

О привлекательности агропрома

— Многие крупные бизнесмены занимаются сельским хозяйством. Этот бизнес есть у Олега Дерипаски, Владимира Потанина, сына Романа Абрамовича и др. Почему такой интерес?

— Заниматься сельским хозяйством стало выгодно и интересно, и это говорит о трендах. Благодаря мерам господдержки, контрсанкциям и девальвации рубля за последние три года выросла доходность. Что еще дает рентабельность 20%? Сельское хозяйство на третьем месте по прибыли после нефтянки и торговли. Зерно по рентабельности не уступает нефти. А когда баррель стоил $30–40, рентабельность была и выше. Инвесторы пришли в разные направления: производство мяса и молока, тепличных овощей, закладку садов, виноградников. Занялись переработкой, динамично развивается фермерский бизнес.

— Заниматься сельским хозяйством раньше было не престижно, фаворитами были нефтяной сектор и банковское дело. Все переменилось?

— Во-первых, этот бизнес стал рентабельным, у сельхозпроизводителей появился доступ к отечественной полке. Во–вторых, и это главное, людям стало интересно не только покупать отечественное, но и самим вести хозяйство. Это модно и престижно. Ведь во Франции или Финляндии, например, человек с гордостью говорит: я — фермер, я выращиваю помидоры. Я считаю, что нужен телеканал, рассказывающий о жизни на селе, особенностях фермерского бизнеса, технологиях, новинках. Это будет и дальше стимулировать интерес к отрасли. Россия — аграрная страна. Нельзя забывать об этом.

— Некоторые традиционно промышленные регионы сделали ставку на развитие сельского хозяйства. Чем вы это объясните?

— Кризис показал, что ставка только на сырьевую экономику и промышленность неверна. В последние годы объем промпроизводства сокращался, а объем производства сельхозпродукции увеличивался. Поэтому регионы поняли, что нужно диверсифицировать структуру экономики, повышать долю АПК.

— Вы сказали, что рентабельность в сельском хозяйстве составляет 20%. Откуда такой высокий уровень?

— Конечно, доходность напрямую зависит от эффективности производства. Последние 10 лет строятся новые предприятия, модернизируются, это позволяет снизить издержки и повысить отдачу. Чем выше продуктивность, тем выше рентабельность. Например, в молочной отрасли при надоях ниже 4000 кг рентабельность без господдержки составляет 1–2%, а при надоях выше 5000 кг — уже почти 10% без господдержки и 20% с господдержкой. Разница в разы!

— Какой продукцией выгоднее заниматься?

— На первом месте зерно, на втором — мясо, традиционно это свиноводство и птицеводство, затем идут тепличные овощи. Наиболее длительный период окупаемости по садам и молоку. Кстати, сейчас складывается благоприятная конъюнктура в молочной отрасли, производство становится более привлекательным. Мы это чувствуем по инвесторам, вниманию к отрасли и количеству желающих построить или модернизировать фермы. У нас дефицит производства молока, в отличие от мяса птицы, где мы приближаемся к насыщению внутреннего рынка. Поэтому в этом направлении активно занимаемся открытием внешних рынков сбыта, чтобы продавать излишки продукции за рубеж и не допустить снижения цен.

Об отмене санкций и выходе из ВТО

— Фору АПК дали именно контрсанкции. Не боитесь, что благоприятная ситуация закончится после отмены эмбарго?

— Конечно, переживаю, как руководитель, отвечающий за отрасль. Но в целом отрасль готова к отмене санкций. Главное, продолжать работу над снижением издержек и увеличивать производительность труда, чтобы наши продукты были более конкурентоспособными. Когда санкции снимут, на российский рынок хлынет часть импорта, поэтому мы должны противостоять конкуренции не запретительными мерами, а тем, что наш продукт дешевле и качественнее.

Россияне хотят покупать отечественные продукты: это я знаю по себе и вижу тренды в целом по стране. Приходя в магазин, люди ищут тамбовские, белгородские, алтайские, кубанские продукты.

К сожалению, пока есть направления, такие как производство тепличных овощей, фруктов или молока, где инвестиционный цикл еще не завершен. Здесь нужно аккуратно подходить к открытию рынка. По сырам все еще слабая позиция.

— Вы говорили, что 75% сыров в магазинах — российского производства. Этого недостаточно?

— Доля импортного сыра сократилась в 2,5 раза, с 48% в 2013 году до 20% в 2016 году.

— В идеале сколько должно быть?

— Наша задача — полностью обеспечить себя всеми продуктами питания, кроме тех, которые невозможно производить в нашем климате. Но на это потребуется время. Нужно увеличить производство молока на 5–7 млн т. Овощами и фруктами мы себя еще не обеспечиваем. Надо ежегодно строить не менее 400 га тепличных комплексов, закладывать 15 000 га садов. Пока в стране дефицит отечественных яблок, хотя наблюдается беспрецедентный прирост по закладке садов — 15 000 га садов в год, а раньше было максимум 5000–7000 га.

— Контрсанкции простимулировали такой взрывной рост?

— Здесь несколько факторов. Выросла производительность, производство стало более технологичным, господдержку направили в приоритетные направления. Помогает, конечно, девальвация и санкции.

— Имеет ли смысл лишний раз рисковать и вкладываться в АПК при такой неопределенности с санкциями? Есть же риски, при которых рентабельность спикирует.

— А в каком бизнесе рентабельность у нас выше 20%? В Дании свиноводством занимаются при 3% рентабельности, и это считается нормальным, в некоторые годы она бывает и вовсе нулевой. Кредитные ресурсы у нас, конечно, дорогие, и это сдерживает развитие отрасли, но в этом году появились льготные кредиты по 2–5%. Это серьезный стимул. За последние 10 лет сельское хозяйство сделало серьезный рывок по ряду направлений. Мы впервые за долгие годы практически полностью себя обеспечиваем мясом птицы и свининой за счет роста объемов производства в 2–3 раза. Вспомните, почти 10 лет нам поставляли «ножки Буша» кораблями, мы молились на Америку: торжественно объявляли о приходе корабля в Новороссийск. Это унизительно. Давайте признаем: все экономически развитые страны, страны Латинской Америки, те же Бразилия, Мексика, Аргентина давно накормили себя и зарабатывают на экспорте продовольствия. Они давно работают на рынках Персидского залива и Китая. А нас там нет.

Через 20 лет население Земли будет исчисляться многими миллиардами, спрос на продовольствие будет расти, а посевные площади во многих странах ограничены. А значит, уже сейчас надо вкладывать в отрасль и осваивать зарубежные рынки.

— То есть вы отстаиваете позицию, что надо еще два-три года подержать санкции.

— Для отрасли было бы и 10 лет хорошо. Что еще министр сельского хозяйства может сказать?

— Почему Шувалов говорит о необходимости отмены в этом году?

— У Игоря Ивановича — картина всей экономики. Я выражаю свое мнение. Я понимаю, что на кону страна, ее бюджет, нефтегазовые доходы. Без санкций есть возможность привлекать более дешевые деньги, в том числе для сельского хозяйства. Это огромное преимущество. ВТО ничего не дало для сельского хозяйства.

— Что придется делать с ВТО, когда санкции отменят?

— Надо будет думать. Вот Трамп отменил участие США в Транстихоокеанском торговом соглашении. Почему? Потому что приоритет — это приход денег в страну. Я считаю, что какие-то позиции надо заявлять и пересматривать не стесняясь.

— Следует бороться с ВТО?

— Бороться в лобовую бесполезно. Отдельные позиции, касающиеся нас, надо отстаивать. Торговые войны ведутся прямо или косвенно во всем мире. В Китай, например, нас не пускают по формальному поводу — африканская чума свиней.

О российских производителях и экспорте

— Надо ли нам все производить самим?

— Спорный вопрос. Нам всегда говорили: «Зачем производить то, что у нас не растет, или производить с высокими издержками? Давайте нефть продадим, заработаем валюты, купим на нее окорочков». Так и делали. Это была идеология. Но в итоге потеряли серьезнейший сектор экономики, который, кстати, является локомотивом для смежных отраслей: сельхозпереработки, машиностроения, логистики, торговли. Представьте, какое количество людей работает во всех этих сегментах. В других странах создавались рабочие места, пополнялись бюджеты за счет налогов, а у нас деревня вымирала. Поэтому и не было интереса к сельскому хозяйству, и инвесторы не приходили. А другие страны были этому рады: Россия — огромный рынок сбыта на 150 млн человек. Нам улыбались и продавали.

— То есть в будущем Россия уже не будет таким рынком сбыта сельхозпродукции для других стран?

— Мы нацелены на разворот в аграрной политике государства от импорта к экспорту. Россия может не только торговать нефтью, но и стать ведущей мировой аграрной державой, это открывает большие возможности для экономики в целом. Тем более у России выгодное географическое положение. Есть выход в Европу, Северную Африку и на Ближний Восток через порты Азово-Черноморского бассейна. С Ираном можем торговать по Каспию, особенно перспективными выглядят поставки в рамках Южного транспортного коридора. С его помощью мы можем облегчить торговлю со странами Персидского залива, а также с Индией и Пакистаном. Наш Дальний Восток граничит с Азиатско-Тихоокеанским регионом, и это серьезные перспективы для развития.

— Успехи вашей отрасли были отмечены президентом в послании Федеральному собранию: в 2016 году экспорт АПК превысил экспорт оружия. Какие планы на среднесрочную перспективу?

— В 2016 году экспорт составил $17 млрд. Планировать объемы экспорта затруднительно с учетом конъюнктуры мировых рынков, колебаний валютных курсов. К 2020 году ожидаем рост экспорта до $25 млрд в год. Мы вполне можем стать нетто-экспортером продовольствия.

— То есть Россия возвращает себе нишу влиятельного мирового производителя?

— Мы возвращаем то, что нам принадлежит по праву, — полку с российскими продуктами. Что касается мировой торговли, то 10 лет назад доля России на рынке зерна составляла меньше 1%, а сейчас Россия занимает уже 10% мирового рынка. Мы лидеры по экспорту пшеницы. За год почти на треть увеличили экспорт растительных масел. Вышли на первое место в мире по производству свекловичного сахара, опередив по этому показателю Францию, США, Германию.

— Как привлечь длинные деньги в сельское хозяйство, если из-за риска отмены контрсанкций горизонт планирования очень короткий?

— Это не главный аргумент для инвестора, есть рынки сбыта, господдержка. Основной приток инвестиций в отрасль начался задолго до санкций, еще в 2006 году, когда заработал национальный проект по поддержке АПК. У нас сегодня уникальные условия по финансовой поддержке. Государство возмещает часть затрат на строительство комплексов. Условно говоря, молочная ферма стоит 1 млрд рублей, 300 млн государство возмещает. Плюс льготные кредиты под 5% годовых. Это дешевые деньги в сравнении с коммерческими ставками на рынке. И это только основные направления поддержки. Все это позволяет зарабатывать и окупать проекты в гораздо более короткие сроки.

О конкуренции и внешних рынках

— Амбициозный план правительства предполагает двукратный рост экспорта, до $30 млрд в 2025 году. За счет чего рывок?

— Да, это амбициозный план. Во-первых, будем наращивать поставки сельхозпродуктов, которые успешно экспортируются, в первую очередь зерновых, растительных масел. Важно расширять географию. Во-вторых, будем экспортировать продукты, которые до сих пор практически не вывозились: мясо, сахар, кондитерские изделия, продукты глубокой переработки зерна, молочные продукты.

— Нас же не пускают ни на какие рынки.

— В числе наших крупнейших торговых партнеров — Китай, Турция и Египет. Китай в прошлом году стал крупнейшим импортером российского продовольствия: закупки составили $1 млрд. Просто раньше мы всерьез не занимались этим вопросом и сейчас делаем первые шаги. Разработали программу поддержки экспорта, осваиваем новые рынки и новые продукты. Растет количество экспортеров, сейчас их число уже приблизилось к двум сотням. Кстати, на мировой рынок выходит и малый бизнес, фермеры. Раньше мы никогда не экспортировали сахар, а в этом сезоне продали почти 100 000 т. Начались первые поставки российской индюшатины в страны Евросоюза: Норвегию, Германию, Нидерланды. Очень перспективная ниша для торговли с исламскими странами Азии и Африки — халяльная продукция. Тем более здесь традиционно хорошие отношения и нет санкций.

— Велика ли конкуренция?

— С мясом тяжело выходить на внешние рынки — конкуренция большая. Мерилом успеха всегда будет качество продукции, ее цена и соответствие стандартам международной торговли. В том же Китае, например, ценится российское производство. У нас нет ГМО, поэтому китайцы все больше смотрят в сторону России. Мы можем взять и ценой, но нам пока сложно конкурировать по банальной причине. Далеко не все предприятия могут выдержать стандарты международной торговли, надо обновлять технологии, оборудование, обеспечивать высокий уровень ветеринарной безопасности.

О передовых технологиях и лыжах

— Как вы оцениваете уровень технологий в сельском хозяйстве?

— Мы, конечно, подтянулись. И лучшая тому иллюстрация — рост производительности: урожайность зерновых за 10 лет выросла в 1,5 раза. Надои молока в сельхозорганизациях непрерывно растут и достигли 5000 кг. Хотя тут еще колоссальные резервы. У нас порядка тысячи предприятий переживают инвестиционный цикл. Они перевооружили и модернизировали производство. Но в целом технологически мы еще отстаем от развитых стран.

— Есть же прогрессивные хозяйства.

— Конечно. «Русагро», «Черкизово», «Мираторг», «Агропромкомплектация» реализовали передовые проекты и не уступают западным аналогам. Почему курорты в Сочи могут конкурировать с западными? Потому что в Европе уже все старенькое, немножко все обветшало. Когда все новое — это совсем другое ощущение. Новые современные отели, канатные дороги, все оборудовано по последнему слову техники.

— Вы катаетесь на лыжах?

— Нечасто, но катаюсь… Нужно всю страну поднять. Нам нужны сотни новых предприятий, и сейчас их надо поддерживать, они поменяют лицо АПК, сделают его современным и конкурентным, а главное, их продукция будет востребована как в России, так и за рубежом. Другие страны десятилетиями инвестировали в АПК.

О конкуренции, Белоруссии и ЕврАзЭС

— Компании просят вашей помощи в освоении новых рынков?

— Конечно, мы должны сопровождать эти проекты и открывать новые рынки сбыта. Это очень большая работа и Россельхознадзора, и бизнеса, и министерства, и правительства в целом.

— Насколько емким для России может быть рынок сбыта в СНГ? Белоруссия нам серьезный конкурент?

— Все страны, производящие сельхозпродукцию, я рассматриваю как наших конкурентов.

— А ЕврАзЭС?

— Я с уважением отношусь к ЕврАзЭС, союз дает много преимуществ, но в части сельского хозяйства Россия — это главный рынок сбыта. Торговый баланс отрицательный по сельхозпродукции: завозим больше, чем продаем. Есть проблемы с изменениями техрегламентов. Допустим, по пальмовому маслу мы хотим, чтобы на этикетке сливочного масла большими буквами было написано: «В составе присутствует заменитель молочного жира». Это хорошо для потребителей. Тем самым будем отбивать желание разбавлять молоко «пальмой». Но мы на протяжении года не можем согласовать новый техрегламент, а раньше мы это могли быстро согласовать внутри страны.

— А нужно ли со всеми считаться? Мы все время возвращаемся к изоляционистской повестке дня, которая преобладает, например, у Трампа и в некоторых странах. Великобритания хочет иметь двусторонние отношения со всеми странами.

— Такая позиция будет набирать популярность. Нам надо отстаивать свои права, когда мы говорим о ВТО. С решительностью нашего президента, я думаю, мы многие позиции решим, отобьем и вернем потерянное. В отношении ЕврАзЭС нужно открыть глаза. Все нам пытаются что-то продать, потому что у нас самый большой рынок сбыта и высокая покупательская способность. А мы свой рынок делим: сами не можем принимать решения, надо со всеми согласовать. А у каждого свои интересы. Мы начинаем размениваться, делать уступки. А зачем это нужно? Мы теряем позиции по большому счету. Сельское хозяйство нужно защищать. И, наверное, следует жестче прописать некоторые правила.

О зависимости от зарубежных рынков

— Наше сельское хозяйство сильно зависит от зарубежных рынков, что повышает уязвимость отрасли.

— Это касается биржевых товаров, в первую очередь зерна. Мы часть мировой экономики. Да и технологическое развитие сельского хозяйства пока опирается на достижения зарубежной науки. По целому ряду позиций доля импортных семян составляет от 20% до 80%. В животноводстве с каждым годом импорт племенной продукции сокращается, но здесь тоже нужна серьезная работа.

— Зависимость от импортного оборудования велика?

— Сельское хозяйство — это локомотив для импортозамещения в смежных отраслях. Сейчас мы покупаем импортное оборудование, миллиарды тратим. Вот стали военно-промышленный комплекс возрождать, сколько появилось рабочих мест, энтузиастов, наука заработала, заводы стали восстанавливаться. Разве это плохо? И сельское хозяйство тоже дает огромный стимул для развития.

— Видите ли вы сейчас интерес среди иностранных инвесторов к российскому сельскому хозяйству?

— Несомненно. Иностранные компании, которые приходят на российский рынок и инвестируют в сельское хозяйство, регистрируют предприятия на территории России и работают на обычных условиях. Мы таким проектам оказываем поддержку. Господдержка оказывается порядка 30 проектам с участием иностранного капитала с общей суммой кредитов 37 млрд рублей.

— Китайские инвесторы на одном из форумов жаловались, что не могут получить землю на территориях с хорошим климатом, например в Краснодарском крае.

— Это вопрос цены. У нас рыночная система, если инвестор готов платить адекватные деньги, он всегда найдет нужные земельные ресурсы. К тому же у нас сохраняется значительный объем земли, которую необходимо вернуть в оборот, — порядка 10 млн га брошенных земель. Они были задействованы в советское время, потом заросли, превратились в болота.

О спорах с Минфином и поддержке президента

— Вы часто спорите с Минфином, который ратует за снижение господдержки. На 2017 год удалось отстоять расходы?

— В этом году объемы поддержки остались на уровне 2016 года. При этом из Резервного фонда правительства будет выделено дополнительно 13,7 млрд рублей на приобретение новой сельхозтехники. Но этого недостаточно. Надеюсь, что при корректировке бюджета будут выделены дополнительные средства, в первую очередь на новый механизм льготного кредитования. Это очень эффективный инструмент, он пользуется большим спросом.

— Кто вам помогает отстаивать вашу позицию?

— Президент и премьер. Они за сельское хозяйство.

— В сельском хозяйстве много форс-мажорных рисков, связанных с погодой. От них же невозможно защититься.

— Снизить их могут только технологии, развитие мелиорации, использование качественных семян. Во всем мире развита система страховой защиты. Потенциал для роста сельхозстрахования в России просто огромен.

— Вы прогнозировали хороший урожай по зерну в этом году. На чем основаны прогнозы?

— В этом году зима была хорошая, приличный снежный покров даже на юге, более 96% посевов озимых культур в хорошем состоянии, поэтому и прогнозы на предстоящий урожай оптимистичные. Хотя давать оценки рано, мы не знаем, что будет происходить весной, будут ли дожди. Весенние морозы часто случаются. Непрогнозируемых факторов много.

О чипировании животных

— Ваше предложение по чипированию животных критикуют многие.

— Идея чиповать животных была одобрена правительством еще в 2012 году. Это распространенная мировая практика. Она позволяет следить за здоровьем стада, предупреждать эпидемии. Когда от вируса погибают тысячи животных, это удар по экономике, люди лишаются работы, уничтожается все, что было создано таким трудом.

К тому же это возвращает нас к вопросу развития экспорта, соответствия международным стандартам. Китай является заветной мечтой для российских производителей мяса, а там высокие требования по ветеринарной безопасности и многоступенчатая система допуска. Китай еще 10 лет назад установил ограничения по африканской чуме свиней , в России этот вирус — настоящий бич для производителей свинины. В 2016 году мы потеряли от него более 1,5 млрд рублей — в 16 раз больше, чем в 2015 году, погибло полмиллиона голов скота.

У нас в стране поголовье свиней достигло 22 млн, в Китае — порядка 700 млн. Представляете, какая плотность животных, и, если грянет любой вирус, там все сгорит. Это страшно. Поэтому они оберегают свой рынок, и мы тоже должны повышать безопасность производства, предупреждать распространение болезней.

— Домашних животных тоже следует снабдить чипами?

— Кошки и собаки чипируются уже давно. Это регистрация и учет истории животного: его прививок, заболеваний, родословной. Многие так находят потерявшихся питомцев, меньше заморочек с перевозкой. Вся необходимая информация уже записана в базе.

О вине и еде

— Где нужно есть в Москве и что следует пить? Вы, министр сельского хозяйства, наверняка должны знать.

— (Пауза. Задумался) Все зависит от настроения и компании. Недавно был в Erwin. Вкусная еда. Вообще с удовольствием отмечаю, что в ресторанах продукты в большинстве своем отечественного производства. Это здорово. Помню, меня друзья спрашивали: «Как мы будем жить без стейка?» Прошло два года, и мы уже забыли, что такое новозеландский и аргентинский стейк, а наш стейк не хуже. Раньше рестораны закупали продукты за валюту, потому и на выходе блюда были дороже. Сейчас этот сегмент «приземляется», и рестораны Новикова в том числе.

— Вы любите вино?

— Да. У меня даже есть коллекция вин. Я собираю ее около 15 лет. Все время дарят на день рождения… Вино — это уникальная вещь. Когда пьешь вино, которому 20-30 лет, в его вкусе отражается все — и труд человека, и количество солнечных дней, осадков, состав почвы, и удачный или неудачный год.

— Сейчас мода на российские вина и на приемах в Кремле?

— И это правильно. Во всем мире национальные вина — это предмет гордости и бренд страны. Еще работая в Краснодарском крае, я много говорил о том, что надо переходить на отечественные продукты. Попробуйте в Италии зайти в хороший ресторан и заказать бутылку французского. На вас странно посмотрят.

— Виноделы сейчас выступают за снятие запрета на рекламу вина, но есть много противников.

— В большинстве европейских стран реклама вина разрешена, его потребление — часть гастрономической культуры. Статистика показывает, что уровень алкоголизма ниже в странах, где пьют преимущественно некрепкие алкогольные напитки. Вы кушаете и запиваете маленькими глотками вина, наслаждаясь вкусом напитка. А водку выпивают и начинают заедать, чтобы забыть этот ужас.

— А что вы едите?

— Я ем самые обычные продукты...

— Капусту?

— Соленую капусту ем с удовольствием (смеется). Кризис что еще сделал? Появились среднего уровня кафе, рестораны стали заполняться качественной едой отечественного производства: это и мясо, и овощи, и всевозможная выпечка, хлеб. Вино опять же.

Россия > Агропром > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145231 Александр Ткачев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 19 апреля 2017 > № 2145052 Дмитрий Травин

Автократическая оппозиция против авторитарной власти

Дмитрий Травин

С одной стороны у нас авторитарная власть без либеральных крыльев, на которые мог бы надеяться сторонник умеренных реформ. С другой – автократическая оппозиция, которая борется с властью, прибегая лишь к популистским методам, поскольку попытки апеллировать к разуму общества доказали свою бесперспективность. Неспособность российских элит к компромиссам породила соревнование популистских моделей

Недавние массовые протесты вновь возбудили интерес к фигуре Дмитрия Медведева. С одной стороны, антикоррупционные выступления вроде бы являются небольшим шагом к демократизации общества, которую либеральные силы могут приветствовать. С другой – удар по премьеру, считающемуся системным либералом, усиливает, по мнению некоторых комментаторов, позиции авторитарных сил.

Однако в действительности на вопрос, как нам относиться к Медведеву, не может быть ответа. По той простой причине, что и вопроса такого быть не может. Данная проблема целиком сконструирована из трех «импортированных с Запада» стандартных представлений. Во-первых, что премьер-министр как второй по рангу человек во власти обязательно должен быть фигурой влиятельной. Во-вторых, что среди влиятельных властных группировок существует политическая борьба и ослабление некоторой крупной фигуры автоматически усиливает позиции ее противников. В-третьих, что возможная победа в этой борьбе «прогрессивных сил» способна сделать наш режим лучше, поскольку это так называемый «гибридный режим», а не авторитарный.

Но в нашей сегодняшней действительности данные представления совершенно неверны. Спорить в подобном ключе все равно что спорить о тонкостях вкуса зарубежных сыров разного сорта, имея вместо них сырный продукт. Точно так же, «попробовав на вкус» действия Медведева, мы обнаружим, что он не является влиятельным либеральным политиком.

Рента вместо идей

Отечественная политика «премьерозамещения» установилась еще после отставки Михаила Касьянова в начале 2004 года. Владимир Путин лично определяет основные параметры экономического курса и лично работает с ключевыми министрами. Глава правительства ему, собственно говоря, вообще не нужен. Никогда он не передоверяет премьеру решение ключевых вопросов жизни страны. Даже с тех времен, когда Медведев занимал президентский пост и обладал, соответственно, большим пространством для самостоятельных действий, у нас осталось совсем немногое, типа переименования милиции в полицию. Что уж говорить о самостоятельности Дмитрия Анатольевича как премьер-министра?

Все вышесказанное, правда, не означает, что должность главы правительства – это рудимент, оставшийся от тех времен, когда Борис Ельцин «работал с документами», плохо ориентируясь в пространстве, а в это время кто-то хорошо ориентирующийся должен был управлять страной. Премьер-министр очень важен для путинской системы, но он выполняет на деле совсем иную функцию, чем нам кажется. Своими слабостями и странностями эта фигура подчеркивает силу и мощь президента.

Все чаще возникающий сегодня вопрос «если не Путин, то кто?» в значительной мере является порождением политики тщательного подбора слабых премьеров (Фрадков – Зубков – Медведев), а также малохаризматичных парламентских лидеров. Все публичные фигуры у нас «жидковаты» и «мелковаты» в сравнении с лидером, и это неслучайно.

Предполагать, будто Медведев, если не поминать его всуе и в антикоррупционных расследованиях, станет бороться за либерализацию режима, все равно что надеяться на Зюганова как борца за мировую революцию или на Жириновского, совершающего «последний бросок на юг» для подчинения Азии нашему влиянию.

При этом борьба между «башнями Кремля», конечно же, существует. И временами мы видим следы этой борьбы, пробуждающие надежду, что, мол, поднимется вдруг богатырь и выведет Россию на европейский путь. Однако все меньше становится бойцов. При этом европейский путь по-прежнему далек. Поскольку борьба осуществляется не за идеи, а за статус и ресурсы. Иными словами, за то, что в социальных науках называется сегодня рентоориентированным поведением, не имеющим никакого отношения к борьбе идей. И происходящее время от времени обнаружение у борцов и представителей их круга роскошных вилл, офшорных счетов и богатых друзей есть наглядное проявление подобного поведения.

Трудно сказать, склонны ли вообще властные персоны к поиску идей или только к поиску ренты. Возможно, кто-то из них и впрямь хочет как лучше. Но склонность к поиску идей, противоречащих генеральной линии, у нас жестко пресекается, тогда как склонность к поиску ренты даже поощряется свыше, если, конечно, человек знает меру и по чину берет.

То, что внутри режима осуществляется борьба за статус и ренту, а не борьба за выбор здравой идеи и верного пути, определяет характер режима как авторитарного, а не гибридного. Как бы ни складывалось соотношение сил между борцами, политическая система не может стать более демократичной, поскольку за демократию там наверху вообще никто не борется. Система может стать более медведевской или более сечинской. В ней может возрасти роль тех, кто налегает на нефть, а может тех, кто налегает на Крым.

Выбор модели трансформации системы происходит в зависимости от вызовов, которые она объективно получает, а не в зависимости от желаний отдельных персон. Скажем, когда российская экономика по итогам 2013 года вошла в стагнацию, Кремлю понадобились такие способы поддержания популярности властей, которые не связаны с увеличением реальных доходов. И тут же срочно понадобилось спасти Крым от бандеровской угрозы. Возможно, если бы нефть в начале 2014 года торговалась по $200 за баррель и денег в бюджете хватало на всевозможные выплаты населению, про Крым вообще бы в Кремле не вспомнили.

Таким образом, у нас получается три вывода. Во-первых, Медведев не является политической фигурой: Кремлю он нужен лишь для того, чтобы на его фоне хорошо выглядел Путин и сам Кремль выглядел получше в глазах части населения. Во-вторых, обществу не имеет большого смысла поддерживать кого-то в борьбе между башнями Кремля, поскольку это борьба за ренту, а не за реформы. В-третьих, наш политический режим реформируется сверху лишь ради самовыживания, а не ради выживания страны.

Дмитрий Медведев оказался оптимальной фигурой для атаки Навального, поскольку, во-первых, он наиболее известен среди приближенных Путина (бывший президент). Во-вторых, он наиболее статусная фигура в элите (все-таки премьер-министр). А в-третьих, он давно уже вызывает отторжение у той части российского населения, которая связывала некоторые надежды с его президентством и потом сильно разочаровалась. В этом смысле атака на Медведева в большей степени представляла собой атаку на путинскую политическую систему, чем разоблачение династии Чаек или обнаружение якунинского шубохранилища.

Кроме уточки

Ключевым вопросом в действиях несистемной оппозиции сегодня является вовсе не вопрос о мифических либеральных союзниках наверху, а вопрос о союзниках внутри самой себя. Заострив внимание на проблеме коррупции, Навальный предельно деидеологизировал оппозицию. Он попытался выбрать то, что в наибольшей степени может объединять левых и правых, либералов и националистов. Или, точнее, унылой правоконсервативной, клерикальной системе, опирающейся на традицию и пытающейся объединить весь народ под предлогом противостояния коварной Америке он противопоставил задорную популистскую агитацию, объединяющую всех, кто не ухватил свой кусок пирога, против тех, кто схватил столь много, что не может проглотить.

Естественно, такой подход не устраивает многих людей, смотрящих на оппозицию как на идейное противостояние системе. Навальный выглядит пустым, легковесным, и все чаще раздаются вопросы: что у него в голове на самом деле кроме иронии про домик для уточки? Эти вопросы, увы, сегодня столь же бессмысленны, как и вопрос о либеральном Медведеве.

Долгие неудачи российской оппозиции продемонстрировали две проблемы. Во-первых, последовательное идейное противостояние авторитарному режиму слишком слабо, чтобы претендовать на успех. Во-вторых, объединение разных политических сил на какой-либо общей платформе не удается. Сегодня разговоры про единый фронт оппозиции стали столь же отвлеченными, как разговоры про либеральные реформы Медведева. Богатый опыт показывает, что не будет ни того ни другого.

Поэтому в нынешней ситуации несистемная оппозиция становится автократической по методам своей работы. Кто хочет оставаться в политике, движется в сторону Навального, или из политики (как борьбы за власть) фактически уходит. Такой человек может оставаться весьма популярным комментатором или блогером, с мнением которого считаются десятки тысяч интеллектуалов, но возглавлять многомиллионные массы он уже не будет.

А возглавлять массы будет человек, говорящий то, что они желают слышать. До сих пор в этом деле однозначно лидировал Путин, но он в какой-то мере отвечает еще и за реалии. Но оптимизма по поводу окружающей реальности стало меньше, и это отражается на положении Путина. Отсутствие оптимизма вновь порождает спрос масс на популизм. Инициативу перехватывает Навальный, способный столь же умело говорить, но не отвечающий за реалии, потому что находится в оппозиции.

Это, конечно, грустная история. С одной стороны жесткая авторитарная власть без либеральных крыльев, на которые мог бы надеяться сторонник умеренных реформ в рамках законности. С другой – буйная автократическая оппозиция, которая борется с властью, прибегая лишь к популистским методам, поскольку попытки апеллировать к разуму общества доказали свою бесперспективность.

Подобное противостояние двух авторитарных сил есть следствие неспособности нынешних российских элит к компромиссам. Контакт по принципу «круглого стола» мог бы стимулировать трезвый разговор о наших проблемах. Но поскольку этот путь оказался закрыт, налицо соревнование популистских моделей.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 19 апреля 2017 > № 2145052 Дмитрий Травин


Россия. Китай. Узбекистан. Азия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 19 апреля 2017 > № 2145042 Петр Бологов

С оглядкой на Кремль. Готова ли Средняя Азия к самостоятельности

Петр Бологов

Появление в Ташкенте более активного и прагматичного лидера поможет развитию отношений между среднеазиатскими республиками, и играть на их противоречиях друг с другом будет уже не так просто, как раньше. Однако говорить о том, что государства Средней Азии готовы к самостоятельной региональной интеграции без участия России в области экономики или безопасности, пока рано

Во второй половине XIX века, когда Средняя Азия стала ареной «большой игры» между Российской и Британской империями, за происходившими там событиями следили во всем мире. Многим тогда казалось, что локальные стычки на перевалах Памира и Гиндукуша между лояльными Лондону и Петербургу местными племенами могут определить политические судьбы планеты. Сегодня этот огромный регион, где по большей части господствуют феодально-коммунистические пережитки, оказался на периферии мировой политики – из ведущих мировых держав к нему проявляют серьезный интерес только непосредственные соседи: Россия и Китай.

Запад после завершения активной части операции в Афганистане отвлекся на Ближний Восток, а еще больше – на свои внутренние проблемы: с 2010 по 2014 год экономическая и военная помощь США государствам региона сократилась более чем в четыре раза, с $650 до $150 млн. При новой администрации Дональда Трампа, провозгласившего курс на прагматичную внешнюю политику, эти цифры, скорее всего, будут еще меньше. Китай в Средней Азии интересует не столько политика, сколько экономика, хотя и в этом регион далеко не первый в списке китайских приоритетов: прямые инвестиции КНР в Среднюю Азию за последние десять лет составили лишь 3% от общего объема китайских вложений за рубежом. Да и повышенное внимание России к региону отчасти объясняется тем, что интеграционные усилия Кремля, сделавшего ставку на ЕАЭС, не сталкиваются здесь с такими принципиальными трудностями, как на Кавказе или на западном направлении.

От ЕЭП к ЕАЭС

В этих условиях у республик Средней Азии – Казахстана, Узбекистана, Туркмении, Киргизии и Таджикистана – остается, по сути, только один способ усилить свои позиции в отношениях с Москвой – попытаться сформировать жизнеспособный региональный альянс. Но возможна ли в реальности подобная кооперация между странами, которые на протяжении всей своей независимости только отдалялись друг от друга из-за политических, территориальных, этнических и инфраструктурных противоречий?

После распада СССР государства Средней Азии пытались реализовать сразу несколько интеграционных проектов. Все они в итоге провалились, что было обусловлено не только политической и экономической нестабильностью региона, но и его расположением в центре континента, без выхода к океану и вдалеке от основных центров мировой экономики.

В апреле 1994 года между Казахстаном, Узбекистаном и Киргизией был подписан договор о создании Единого экономического пространства (ЕЭП), к которому в 1998 году примкнул только что переживший гражданскую войну и разоренный междоусобицей Таджикистан. Туркмения с самого начала дистанцировалась от остальных стран региона, предпочтя строить свой «монументальный нейтралитет».

Никаких практических результатов создание ЕЭП в итоге не повлекло, и это объединение было переформатировано в Центрально-Азиатское экономическое сообщество (ЦАЭС) с тем же составом участников. На саммитах глав государств ЦАЭС было принято несколько важных для Средней Азии решений, в том числе «о взаимовыгодном и эффективном использовании региональных водных и энергетических ресурсов», – речь шла о согласованном использовании вод Сырдарьи и ее водохранилищ. Однако все эти соглашения так и остались на бумаге – богатые на углеводороды Казахстан и Узбекистан до сих пор испытывают дефицит пресной воды, а Киргизия и Таджикистан пытаются компенсировать нехватку электроэнергии постройкой новых водохранилищ, что вызывает возмущение в Ташкенте и Астане.

В 2002 году ЦАЭС было преобразовано в Центрально-Азиатскую организацию сотрудничества (ЦОС), к которой в 2004 году присоединилась Россия. С тех пор интеграционная инициатива в регионе перешла к Кремлю – ЦОС ликвидировали, объединив с ЕврАзЭС, а ЕврАзЭС потом трансформировался в Таможенный союз и ЕАЭС, но уже без Таджикистана и Узбекистана. Таким образом, регион, и без того подверженный центробежным тенденциям, оказался поделен Россией и ее союзниками еще по одному параметру – таможенному.

После Каримова

Одной из причин такой разобщенности Средней Азии была политическая самоизоляция самой населенной и центральной страны региона – Узбекистана. После 2005 года президент Каримов отказался от каких-либо международных инициатив на региональном уровне.

Но приход к власти его преемника Шавката Мирзиёева может внести ощутимые изменения в существовавший до этого расклад. Всего за полгода Мирзиёев сделал для урегулирования конфликтов с соседями больше, чем Каримов за все время своего правления. Сохраняя прежнюю осторожную политику по отношению к российским интеграционным проектам (говоря о возможном участии республики в ЕЭАС, в Ташкенте заявили, что «участие в объединении не даст Узбекистану никаких преимуществ и даже повредит в определенных моментах»), Узбекистан больше не блокирует строительство Рогунской ГЭС в Таджикистане, сооружает совместно с Туркменией мосты через Амударью и активно решает вопросы по спорным территориям с Киргизией.

Конечно, сил на то, чтобы соперничать с Москвой или Пекином за влияние на соседей, у Ташкента не хватит, но попытаться примерить на себя роль лидера региональной интеграции Узбекистан способен. В этой республике сосредоточена не только половина всего 70-миллионного населения Средней Азии, но и целый клубок проблем, в том числе и демографических, которые можно решить только в тесной координации с соседями. В диалоге с ними у Ташкента немало козырей: самая сильная армия в регионе; солидный экономический потенциал, остававшийся при Каримове под сильным давлением государства; есть значительные запасы полезных ископаемых – страна занимает 9-е место в мире по добыче золота, 7-е – по добыче урана, 13-е – по добыче газа.

Отношения Узбекистана с Казахстаном тоже стали быстро развиваться. В марте Мирзиёев посетил Астану, где лидеры двух стран объявили о планах создать совместную экономическую зону. За последние месяцы Астана и Ташкент договорились о демаркации границы, создании совместных торговых предприятий по реализации нефтепродуктов, расширении сотрудничества в банковской сфере, открытии узбекско-казахстанского бизнес-форума.

Русский след

Что могут предложить друг другу страны Средней Азии? В первую очередь любому региональному объединению придется доказывать свою эффективность, решая вопрос использования трансграничных рек, – компромисс по нему покажет, насколько стороны готовы к полноценному диалогу. Показательно, что одной из площадок для сотрудничества на встрече Мирзиёева и Назарбаева был назван Фонд спасения Арала, который должны питать реки, перекрытые плотинами в Таджикистане и Киргизии.

Помимо больного водного вопроса, странам есть что предложить друг другу в вопросах логистики, добычи энергоресурсов, в использовании труда гастарбайтеров и, разумеется, безопасности. Узбекистан мог бы взяться за тренировку туркменских военных и научить Ашхабад, как защищать границу от талибов. Визит туркменского президента в Астану в середине апреля некоторые СМИ расценили как первый шаг к созданию альянса трех государств: Казахстана, Туркмении и Узбекистана.

Главный ограничитель у региональной интеграции в Средней Азии – это интересы России. США и ЕС позитивно восприняли бы такой альянс в первую очередь как противовес влиянию Кремля, Китай был бы заинтересован в создании в регионе единого экономического пространства, а вот в Москве консолидация бывших союзных республик без участия северного соседа вызовет закономерное раздражение. Говорить на равных с постсоветскими республиками здесь не привыкли, пусть даже они входят во все возможные союзы, созданные Кремлем. Последний энергетическо-продовольственный конфликт с Белоруссией яркое тому подтверждение. Тем более что кооперация среднеазиатских стран поверх границ ЕАЭС может поставить под вопрос само существование этого объединения, которое и без того испытывает немало трудностей.

Даже при наличии политической воли и готовности преодолеть старые противоречия государства Средней Азии пока слишком зависят от России, чтобы успешно интегрироваться без ее участия. Идея единого экономического пространства выглядит замечательно, но ее очень непросто совместить с тем, что крупнейшим внешнеторговым партнером всех стран региона, за исключением Туркмении, по-прежнему остается Россия. Не добавляют Средней Азии экономической самостоятельности и миллионы работающих в России гастарбайтеров из Узбекистана, Киргизии и Таджикистана.

Сильная зависимость сохраняется и в области безопасности. Россия сейчас имеет военные базы в Таджикистане и Киргизии, и ситуация в Афганистане не располагает к их скорому закрытию. Играет свою роль и угроза исламского экстремизма, для которого российское присутствие остается важным сдерживающим фактором. Даже узбекский лидер Шавкат Мирзиёев, скептически настроенный по отношению и к ЕАЭС, и к ОДКБ, сделал вопросы безопасности главной темой переговоров во время своего первого президентского визита в Москву в начале апреля.

Безусловно, появление в Ташкенте более активного и прагматичного лидера поможет развитию отношений между среднеазиатскими республиками, и играть на их противоречиях друг с другом будет уже не так просто, как раньше. Однако говорить о том, что государства Средней Азии готовы к самостоятельной региональной интеграции без участия России в области экономики или безопасности, пока рано.

Россия. Китай. Узбекистан. Азия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 19 апреля 2017 > № 2145042 Петр Бологов


Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 апреля 2017 > № 2144359 Марин Ле Пен

Марин Ле Пен: «Главный вопрос этих выборов — цивилизационный»

Эммануэль Гальеро (Emmanuel Galiero), Le Figaro, Франция

Le Figaro: Вы предлагаете выход из еврозоны. Большинство французов против этого, в том числе и пенсионеры, готовые поддержать НФ, которые тем не менее опасаются удара по их сбережениям. Что вы им скажете?

Марин Ле Пен: Прежде всего, я скажу, что я — единственная из кандидатов, кто предложит им высказать свое мнение о Европейском Союзе на референдуме. После избрания я сразу же начну переговоры и потребую собрания глав государств без европейских инстанций. Многие европейские страны, на юге и на востоке, ждут, чтобы большая и сильная Франция взяла на себя лидерство и заставила ЕС сесть за стол переговоров. Кроме того, я скажу французам, что выход из еврозоны никак не отразится на их сбережениях. Все как раз наоборот. Наибольшую угрозу для них представляет нынешняя ситуация с привязанным к евро банковским союзом, который обязывает изымать сбережения населения в случае финансового кризиса. Большинство французов убеждены, что евро — обуза. Возврат к адаптированной к реалиям национальной валюте создаст миллионы рабочих мест и вернет нам свободу.

— Если вас изберут, процентные ставки пойдут вверх уже с 8 мая…

— Нет! Никакой паники не будет. Сейчас мы видим по процентным ставкам минимальное движение, которое к тому же было искусственно организовано для воздействия на выборы.

— Тем не менее рынки могут посчитать, что риск для Франции существеннее…

— Можно всегда придумать тысячи гипотез. Только большинство из них — ложные. Мы уже видели это с Брекситом: призванные запугать избирателей апокалиптические прогнозы были опровергнуты фактами.

— У французов не возникнет соблазна разместить деньги за границей, как в 1981 году?

— Я в это не верю ни на мгновение. Французы знают, что я спрошу их мнения. Сегодня будет рентабельнее инвестировать во Францию.

— В случае неудачи на референдуме вы уйдете?

— Я не считаю политику родео, в котором нужно любой ценой удержаться в седле.

— Вы предлагаете пенсию в 60 лет при 40 годах отчислений. Речь идет о крайне дорогостоящей мере с учетом изменений в демографии.

— Я не согласна с тем, чтобы от французов при любых обстоятельствах требовали жертв, не сократив предварительно вредоносные расходы государства: чистые убытки в виде перечислений ЕС, уклонение от уплаты налогов и социальных отчислений, бред с децентрализацией, траты в связи с легальной и нелегальной миграцией. Моей проект предполагает создание за три года 1,7 миллиона рабочих мест, которые дадут 25 миллиардов евро дополнительных поступлений для системы соцобеспечения. Пенсия в 60 лет будет стоить 17 миллиардов евро.

— В чем ваша экономическая программа отличается от программы Жана-Люка Меланшона?

— Меланшон хочет ввести дополнительные налоги на 100 миллиардов! Он выступает за массовую иммиграцию, которая ведет к снижению зарплат. Возьмем директиву об откреплении трудящихся. В результате от 300 до 500 тысяч человек приехали по финансовым соображениям. Все это является своеобразной внутренней делокализацией. Отмечу, что его несогласие с этой директивой возникло совсем недавно… Он всегда был ярым сторонником иммиграции.

— У Франсуа Фийона имеется жесткая программа по безопасности и иммиграции. В чем ее отличие от вашей?

— Во всем. Лично я уже видела Фийона у власти. Я не сужу его по обещаниям: он уже сделал их десять лет назад. Я сужу его по поступкам: сокращение штата на 54 тысяч военных и 12 тысяч 500 полицейских, дезорганизация разведки, нежелание вернуться к национальным границам, открытие самой большой мечети в Европе, влияние Союза исламских организаций Франции, поддержка войны в Ливии… Почему Фийон изменил мнение насчет СИОФ? Я всегда придерживалась одной позиции. Исламистский фундаментализм расползся по всему нашему обществу при потворстве и предательстве политических властей, как на национальном, так и на местном уровне.

— Как бороться с этим фундаментализмом?

— Есть меры, которые необходимо принять незамедлительно. Это выдворение иностранцев, представляющих угрозу для безопасности страны, отмена решения Вальса о регистрации нелегалов, мораторий на выдачу определенных документов, заморозка кредитов и государственной медицинской помощи подавшим прошение об убежище мигрантам….После сентября я хочу провести референдум о пересмотре конституции, чтобы восстановить верховенство нового закона над прошлыми европейскими соглашениями. Нужно вернуть рычаги в свои руки.

— Не боитесь ли вы спровоцировать враждебность со стороны французских мусульман?

— Вовсе нет. Французские мусульмане ждут лишь одного: освобождения от каждодневного давления со стороны исламистских фундаменталистов.

— Идеи Нацфронта получают все более широкую поддержку, однако враждебное отношение к нему тоже сохраняется, в частности в высших государственных кругах. Кроме того, недавно у вашей штаб-квартиры чуть не произошел пожар.

— Часть недемократически настроенных ультралевых агрессивно выражают несогласие подчиниться воле народа. И если один-два дипломата не хотят дальше работать, скатертью дорога.

— Государство Израиль не относится к ультралевым, однако резко осудило ваши заявления по поводу налета на Зимний велодром…

— Государство Израиль было введено в заблуждение так называемыми представительными ассоциациями, которые, как мне кажется, сделали гнусные и необоснованные заявления. Я придерживалась по этому вопросу голлистской позиции.

— Вы считаете, что раньше во Франции было лучше?

— Во Франции станет лучше в будущем, если меня изберут. Нынешние президентские выборы представляют собой почти что референдум за или против дикой глобализации. Наши ценности, обычаи, нравы и образ жизни разваливаются. Если страна теряет идентичность и представление о том, что она собой представляет, какой путь проделала и что является ее настоящим богатством, то она разваливается. Я хочу прописать в конституции защиту и продвижение исторического и культурного наследия Франции, вернуть нашей стране статус политической державы. Это пусковая площадка нашего нового завоевания мира! Потому что лично я хочу отправиться на завоевание мира. Я хочу возобновить отношения с Африкой, отстаивать франкофонию.

— То есть, у вас глобализованное представление Франции.

— Вы ошибаетесь. Глобализм — это ликвидация ограничений во всех областях. Это упразднение границ, исчезновение корней… Я же — кандидат границ и буду президентом границ. Нам нужно вернуться к ним, чтобы защитить французский народ. Они нужны в школе, чтобы восстановить авторитет, в правосудии, против дикой глобализации, против недобросовестной международной конкуренции, против злоупотреблений, уклонений от уплаты налогов. Свободы не бывает без границ.

— Для проведения предложенных вами реформ необходимо большинство. Как его получить?

— Французы — последовательные и логичные люди. Когда они избирают кого-то главой государства, то дают ему рычаги управления. Я не вижу чего-то, что могло бы пойти против этого правила.

— Одни составляющие вашей программы уходят далеко влево, а другие — далеко вправо. Как «стабилизировать» это большинство?

— Я не верю в раздел на правых и левых. Он искусственно поддерживается теми, кто хотят удержаться у власти. Настоящий раскол проходит между патриотами и глобалистами. На моей стороне, стороне французской нации, есть политики, которых мне бы очень хотелось увидеть в наших рядах, до выборов, в перерыве между двумя турами или же после них. Я протягиваю руку всем, кто привержен суверенитету и идентичности нашего народа. Я говорю им: «Приходите, участвуйте, формируйте президентское большинство!» Нация — это любовь. Вместе мы восстановим народ, который любит себя.

— Если вы придете к власти, не подорвут ли вашу легитимность разбирательства?

— Эти разбирательства, как вы говорите, никак не затрагивают мою порядочность и являются насквозь искусственными. Кроме того, существует президентский иммунитет, институты V Республики. Главная цель — стабильность.

— С каким кандидатом вы бы предпочли встретиться во втором туре?

— Макрон — раскованный глобалист, а Фийон — стыдливый глобалист. Я бы предпочла побороться с раскованным глобалистом. По крайней мере, в таком случае все будет ясно. По опросам, мои результаты выше, чем у Фийона против Макрона. Поэтому поддержать меня — более полезное решение, чем голосовать за Фийона.

— Республиканский фронт все же может помешать вашей победе.

— Если мы увидим коалицию «Республиканцев» и Соцпартии во втором туре, в результате появится одна большая глобалистская партия. Главный вопрос этих выборов — цивилизационный. Французы ощущают это. И если Фийон призовет голосовать за Макрона, не уверена, что большинство его избирателей согласятся с этим.

— Что вы думаете о сокращении разрывов в опросах?

— Сокращение разрывов — классическое явление, когда появляются так называемые «малые кандидаты».

— Четыре фаворита идут практически «ноздря в ноздрю»…

— В 2012 году Меланшону сулили 17%, а мне — 13%. В итоге он получил — 11%, а я — 18%.

— Каково ваше настроение перед первым туром?

— Я спокойна и уверена. Я уверена в моей команде и французах. Они позволят мне все реализовать. Я обойду всех в первом туре. Я в этом убеждена.

Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 апреля 2017 > № 2144359 Марин Ле Пен


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 апреля 2017 > № 2144343 Алексей Навальный

«Кремль блокирует любую альтернативу Путину»

Корреспондент Spiegel беседовал с оппозиционером Алексеем Навальным о его аресте и протестах против правительства.

Кристиан Эш (Christian Esch), Кристиан Неф (Christian Neef), Der Spiegel, Германия

Российский лидер оппозиционеров Алексей Навальный рассказал об антикоррупционных протестах, политизации нового поколения и внешней политике Путина.

В конце марта самый известный оппозиционер Алексей Навальный призывал выйти на антикоррупционные протесты по всей стране. На улицу вышли десятки тысяч человек. Затем его задержали на 15 суток, для него это было не первое задержание. С понедельника он снова на свободе, день спустя в офисе своего Фонда борьбы с коррупцией, расположенного в московском бизнес-центре, он принимает корреспондента Spiegel. Навальный в хорошем настроении, настрой боевой. Вскоре он снова отправится по регионам, чтобы заручиться поддержкой своей кандидатуры на президентских выборах 2018 года. 12 июня снова должны пройти митинги по всей стране.

Spiegel: Г-н Навальный, Вас только что освободили после ареста. Как Вы там проводили время?

Алексей Навальный: Нужно представлять тюрьму как грязное общежитие, где заняться нечем, кроме как спать и читать. Мы были вчетвером в камере. Остальные были обычные люди — один подрался со своим соседом, другой оскорбил полицейского. Не политические заключенные, как я, их специально разделяют друг от друга, даже в местах для прогулок.

— И все-таки вы разговаривали с другими заключенными о политике?

— Целыми днями. Все слушали, как я говорю, все хотели сами говорить. Даже полицейские, с которыми я сидел после задержания в автобусе, видели мой фильм о премьере Дмитрии Медведеве. Они спросили, что спрашивают всегда и все: Почему меня еще не убили, и почему я не сижу за решеткой.

— Очень много молодых людей приняли участие в митингах в конце марта, к которым вы призывали. Многих это удивило, это поколение считали аполитичным.

— Меня это абсолютно не удивило! Во-первых, я заранее видел это ВКонтакте…

— …Это вроде российского Facebook…

— … насколько молоды те, кто собирается идти на митинги. Во-вторых, мне было понятно, что политическое давление на учеников и студентов вызывает обратную реакцию. В Брянске школьников отговаривали от участия в демонстрациях, была дискуссия с директором школы. В России с 90-х годов не было студенческого движения, как в Восточной и Западной Европе. У нас такое движение в последний раз было еще в царские времена.

— По какой причине эти молодые люди вышли на улицы?

— Бедность! Это важный фактор. В последние пять лет снижается уровень жизни.

— В Москве это незаметно.

— В Томске я спросил молодых людей, кто из них зарабатывает меньше 20 тысяч рублей. Все мы, ответили они. И это в университетском городе, который раньше жил благодаря нефти. Часто говорят, что я представляю более обеспеченные слои населения. Конечно, кто хорошо образован и обеспечен, поддерживает скорее меня, чем Владимира Путина. Но это не означает автоматически, что остальные против меня.

— Что отличает сегодняшних демонстрантов от тех, кто в 2011 году вышел на митинги против фальсификации результатов парламентских выборов?

— Основное отличие — география. Сейчас демонстрации проходят там, где их раньше никогда не было — Дагестан, Татарстан и Башкирия. В остальном различий немного. У социальных СМИ — и это единственное, что у нас осталось, чтобы коммуницировать друг с другом и выражать нашу критику, — более молодая аудитория, вот и все.

— Ваш фильм о предполагаемых богатствах Медведева на YouTube собрал 18 миллионов просмотров. Медведев назвал фильм «чушью» и сравнил с «компотом», составленным из разных обвинений.

— Какое жалкое выступление. Он ждал месяц, и все, что ему пришло в голову, это «компот»!

— Приведут ли обвинения в адрес Медведева к последствиям?

— Его политические перспективы теперь ограничены. Вероятно, он сначала пил целую неделю, так он и выглядел.

— Медведев не выдвигал против Вас обвинения. Но зато сейчас это хочет сделать миллиардер Алишер Усманов, которого вы обвиняете в том, что он подарил Дмитрию Медведеву резиденцию стоимостью пять миллиардов рублей.

— Он точно не делает это по своей инициативе. Вероятно, кто-то попросил его, обвинить меня.

— Официально Кремль ведет себя так, будто борется с коррупцией. Недавно арестовали пятого по счету губернатора.

— Губернаторов арестовывают, чтобы что-то противопоставить мне. Кроме того, Путин терроризирует собственную элиту. Он боится собственного окружения больше, чем каких-то протестов. Есть люди, который как минимум так же критически настроены, как и я, потому что они видят с близкого расстояния, что система не работает. Он хочет, чтобы они замолчали.

— Путин вновь станет кандидатом на выборах 2018 года?

— Конечно! Путин хочет быть царем новой российской империи, которую он вновь создает. Я считаю, что он действительно озабочен этой идеей.

— Вас допустят к выборам?

— Мы хотим принудить их к тому, чтобы меня зарегистрировали, как это было в 2013 году на выборах на пост мэра Москвы. Тогда мне грозили бойкотом. А потом Кремль посчитал, что лучше допустить Навального, ведь он получит максимум 8-9%.

— Вместо этого Вы получили 27 процентов, дело почти дошло до второго тура.

— Насколько я знаю, поэтому в Кремле сейчас лидируют те, кто против моей кандидатуры. Они говорят: черт знает, каковы будут итоги выборов, мы уже один раз заблуждались. Кроме того, они боятся всего того, что я могу сказать, если меня подпустить. На протяжении 17 лет выборы в России проходят по одному образцу — никто не критикует Путина, никто не ведет настоящую предвыборную кампанию, все проходит тихо на протяжении всех двух месяцев. Кремль блокирует любую альтернативу Путину. Он не хочет кандидата, который ездит по стране и говорит о проблемах.

— Почему оппозиция так долго участвовала в этой игре?

— Вы были в новом Ельцинском центре в Екатеринбурге? Там на выставке висит бюллетень с президентских выборов 1996 года — и там те же самые имена, что и сегодня. Лидер КПРФ — Зюганов, либерал Явлинский, правый популист Жириновский. Только Бориса Ельцина сменил Путин. Ни один оппозиционер никогда не брал на себя ответственность за поражения на выборах.

— В своей предвыборной кампании Вы требуете введения специальных сборов для олигархов, удвоения расходов на здравоохранение, минимальную заработную плату в размере 25 тысяч рублей. Звучит так, будто Вы отошли в левую сторону.

— Скажем так, звучит не так, как мы привыкли слышать от наших либеральных оппозиционеров. Ожидаешь увидеть маниакального сторонника либертарианства, который считает крутыми олигархов, не интересуется проблемами пенсионеров и полагает, что невидимая рука рынка все решит.

— Программу нельзя назвать очень конкретной. Как Вы хотите все это финансировать?

— В России — гигантские, бессмысленные расходы на армию и полицию. Мы занимаем одно их первых мест в мире по расходам на полицейских — но по числу убийств мы также на одном из первых мест. Кроме того, почти 30% бюджета засекречено! Никто не знает, что происходит с этими деньгами. На госконтрактах ежегодно воруют 1500 миллиардов рублей. Борьба с коррупцией освободила бы огромные суммы.

— Еще шесть лет назад Вы были активны в националистических кругах. Многие ваши сторонники даже не поддерживали тех, с кем вы тогда были союзниками. Это была тактика или убеждение?

— В период с 2005 по 2011 годы я многое сделал, чтобы сблизить либеральное и националистическое крыло протестного движения. Это так. И да, я по-прежнему против безвизового въезда в Россию из стран Центральной Азии.

— Почему протесты 2011-2012 годов провалились? Что оппозиция тогда сделала не так?

— Не существует рецепта того, как можно свергнуть режим за пару месяцев. Это исторический процесс, которым мы не можем управлять. Мой самый лучший митинг был в 2010 году, на нем собралось 1500 человек. Сегодня митинг с участием менее 30 тысяч считается провалом. Несмотря на все поражения, что-то удалось развить. Но основная причина поражения — насильственное подавление протестов. Если сравнить режим 2012 года с 2017 годом, тогда возникает впечатление, что речь идет о двух разных странах. Мы сейчас живем в стране с тысячей политических заключенных. В стране, в которой каждую неделю идут новые процессы, в которой людей арестовывают, потому что они лайкнули что-то в интернете.

— Некоторые люди, с которыми Вы вместе в мае 2012 года принимали участие в митинге на Болотной площади, все еще находятся в лагерях. Несмотря на это, Вы в марте призывали к несанкционированной демонстрации. Вы можете за это отвечать?

— Я осознаю, что я несу ответственность — за моего брата, который находится в тюрьме, за арестованных в мае 2012 года. Это неприятная мысль. Но о моем брате все же писали газеты на первых полосах. Если сегодня задержат какого-нибудь блогера в провинции, к нему не будут приезжать журналисты, адвокаты или правозащитники, потому что сейчас очень много таких случаев. Если мы хотим что-то предотвратить, мы должны продолжать бороться за политические изменения.

— Многие задают вопрос, почему Вы сами в такой репрессивной системе все еще находитесь на свободе и можете даже проводить дорогостоящие избирательные кампании. Кто Вас финансирует?

— У нас все открыто. Мой Фонд борьбы с коррупцией по российским мерками хорошо обеспечен, порядка 750 тысяч евро в год. Но единичные взносы составляют в среднем только 11,50 евро.

— Лично Вы хорошо зарабатываете, как можно увидеть по вашей декларации о доходах. Российский бюджет должен был выплатить Вам в 2016 году около 50 тысяч евро компенсации по решению Европейского суда по правам человека. Откуда остальные 90 тысяч евро?

— Это доходы от моей юридической практики. Меня лишили двух адвокатских допусков, но пара мандатов у меня осталась.

— Кто же прибегает к услугам известного врага Кремля?

— Как юрист я своим подзащитным приношу скорее убытки. Но те, кто меня приглашает, делают это в том числе потому, что поддерживают меня.

— Вы не боитесь, что Вас могут использовать?

— Меня никто не использует. Но конечно, пользуются тем, что я делаю. Если я атакую Игоря Сечина…

— главу государственного нефтяного концерна Роснефть и противника Медведева…

— … то это поможет кому-то другому. А если атакую Медведева, появится куча людей, которые посчитают это классным. Хотя я, к сожалению, не знаю, ослаблю я его или укреплю. Возможно, Путин месяц назад хотел уволить Медведева, но как он сможет это сделать после моего фильма? В непрозрачной системе все можно быть использовано. Этого я изменить не могу.

— Пока Вы находились в тюрьме, Россия и США пошли на конфронтацию из-за Сирии. Как Вы оцениваете сирийскую политику Путина?

— Россия должна присоединиться к международной коалиции против «Исламского государства» (запрещенная в России организация — прим. ред.). Абсурдно, что в войне между суннитами и шиитами мы вмешиваемся на стороне шиитов, хотя почти все российские мусульмане — сунниты. Чтобы помочь Башару Асаду, Путин создает для нас большие проблемы.

— При этом поначалу выглядело так, что Путин нашел в Дональде Трампе поддержку в сирийской политике.

— После победы Трампа я объяснил в видеоролике, почему с Трампом не будет дружбы. Противоречия между системами слишком велики. И Путину нужен враг. Он хочет быть лидером антиамериканского, антиевропейского мира. Поэтому он не может быть друзьями с главами этих государств, вместо этого он должен создавать скандалы и сопротивление.

— В лице Ангелы Меркель у него остается, по крайней мере, один противник. Без нее не было бы антироссийских санкций ЕС. Как России нужно к этому относиться?

— Нам нужно выполнять Минские соглашения. Основная причина санкций заключается в том, что Россия нарушила запрет — развязала войну в Европе. Крым представляет собой проблему, но самая болезненная часть санкций связана с войной в Донбассе. Как только Россия предпримет реальные шаги, чтобы там перестали стрелять, эта часть санкций будет снята.

— В ходе своих выступлений Вы говорите: моя внешняя политика состоит в том, чтобы, наконец-то, дороги были лучше, а зарплаты выше. Звучит так, будто вы отклоняетесь от темы.

— Я не отклоняюсь. Но я считаю, и в этом я отличаюсь от Путина, что Россия не должна изолировать себя. Все, что происходит в нашей стране, обосновывается Сирией или Украиной. Но если собственные жители зарабатывают только 300 долларов, это превращается в ничто вместе с внешнеполитической мощью. Начните колонизировать собственную страну. Когда я навещаю своего брата в тюрьме, то проезжаю через самую густонаселенную часть европейской России — и на протяжении километров не вижу ни единого человека. Это была бы отличная возможность задействовать силы.

— Вы являетесь самым известным представителем оппозиции, ваши более молодые соратники смотрят на Вас. Вас порой пьянит эта роль?

— Я побуждаю всех моих сотрудников самим выдвигать кандидатуру. Но в этой системе стало чрезвычайно сложно стать известным оппозиционным политиком. У меня совсем больше нет соперников, с которым я бы мог вести дебаты. При этом мне нужна конкуренция. И людям вскоре я надоем. Они скажут: Навальный, Навальный, всегда только Навальный, мы хотим увидеть кого-то нового.

— Г-н Навальный, спасибо за интервью.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 апреля 2017 > № 2144343 Алексей Навальный


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 18 апреля 2017 > № 2144270

Электронные деньги: от банковских карт к мобильным операторам

Софья Ручко, редактор Банкир.Ру

НАФИ представило исследование рынка электронных средств платежей. Bankir.Ru первым публикует самое интересное из него.

Доверие к электронным платежам пока невелико

За последние три года количество транзакций, передаваемых с устройств мобильной связи, увеличилось в пять раз. При этом в денежном выражении их доля в 2016 году составила всего 0,67%. Обычно таким способом переводят небольшие суммы (для оплаты недорогих товаров и услуг).

Объем распоряжений по платежам от физлиц, поданных в кредитные организации, млрд руб.

Количество электроных кошельков за последние несколько лет остается примерно одним и тем же. Это объясняется активным ростом количества банковских карт с практически аналогичным функционалом, чего, оказывается, вполне достаточно потребителям.

Количество банковских карт против количества электронных кошельков, млн ед.

Китайские интернет-магазины — самые популярные

Россияне все чаще делают покупки в зарубежных интернет-магазинах. В 2016 году импорт посылок, заказанных онлайн, увеличился на 37% (в денежном выражении — до 301,8 млрд руб.). По прогнозам Ассоциации компаний интернет-торговли, в этом году на товары из-за рубежа россияне потратят уже около 420 млрд руб.

По-прежнему больше всего товаров наши сограждане покупают в Китае. Доля отправлений из этой страны составила 90% (для сравнения: из стран Евросоюза — 4%, из США — 2%). Однако в денежном выражении на Китай приходится лишь 52% (это свидетельствует о невысоком среднем чеке товаров из этой страны.). В целом более 64% покупок в зарубежных магазинах не превышают по стоимости €22, а более 96% — €150.

Аудитория крупнейших интернет-магазинов, млн чел.

Сайт магазина

Аудитория, млн чел.

Сайт магазина

Аудитория, млн чел.

Сайт магазина

Аудитория, млн чел.

Aliexpress.ru

22,194

Svyaznoy.ru

4,118

Detmir.ru

2,016

Ozon.ru

8,987

Apteka.ru

3,959

220-volt.ru

2,011

Eldorado.ru

7,564

Alibaba.com

3,936

Technosila.ru

1,976

Dns-shop.ru

6,976

Sportmaster.ru

3,7

Holodilnik.ru

1,933

Mvideo.ru

6,923

Labirint.ru

3,437

Vseinstrumenti.ru

1,904

Wildberries.ru

6,772

Bonprix.ru

2,982

Gearbest.ru

1,894

Ulmart.ru

6,012

Technopoint.ru

2,783

Yves-rocher.ru

1,771

Ebay.ru

5,157

Leroymerlin.ru

2,723

Piluli.ru

1,749

Lamoda.ru

4,548

MediaMarkt.ru

2,624

Euroset.ru

1,658

Citilink.ru

4,420

Laredoute.ru

2,186

Avon.ru

1,603

Источник: Ассоциация компаний интернет-торговли

Кто самый лояльный?

Самые разнообразные программы лояльности имеют игроки банковского сектора. Наиболее слабым на данный момент выглядит сектор мобильных операторов, которые прежде всего поощряют потребителей расходовать бонусы на собственные услуги связи.

Снятие наличных оказывается более выгодным у банков, основная масса игроков из других сегментов берет комиссию (в среднем 2–3% за операцию).

С точки зрения функциональных возможностей небольшое преимущество имеют электронные кошельки. Это произошло благодаря:

  • снижению порога самоидентификации пользователя для совершения простейших операций с электронным кошельком;
  • возможности завести кошелек удаленно, без открытия банковского счета, по номеру мобильного телефона.

 

Большинство людей используют интернет-банк одной кредитной организации

По результатам исследования e-FinanceUserIndex, 64,5% российских интернет-пользователей (35,3 млн человек) пользуются интернет-банком. 65% пользователей имеют доступ в интернет-банк только в одном банке. Четверть пользователей — в двух банках, 7% пользователей — в трех, 3% — в четырех и более.

Распределение пользователей по количеству банков, в которых они пользуются интернет-банком / Топ-10 российских интернет-банков по числу пользователей

Смартфоны, планшеты и умные часы

18,1 млн российских интернет-пользователей (33%) пользуются мобильным банком хотя бы в одном российском банке. 25 млн человек (46,4%) знают о такой услуге, но никогда ею не пользовались.

За прошедший год аудитория мобильного банкинга для частных лиц выросла на 2%. Что интересно, в 2014–2015 годах этот рост составил 58%. Большинство пользователей мобильного банкинга (74,8%) имеют доступ в приложение только одного банка.

46 млн человек (83,8%) пользуются мобильным банкингом для частных лиц со смартфона. Планшеты для мобильного банкинга используют 11 млн человек (20,6%). Умные часы применяют в этих целях 164 тыс. пользователей (всего 0,3%).

Больше половины интернет-пользователей имеют электронный кошелек

Лидеры среди электронных кошельков и систем электронных денег:

«Яндекс.Деньги» (17,8 млн пользователей)

Qiwi-кошелек (16,1 млн пользователей)

WebMoney (15,3 млн пользователей)

PayPal (9,5 млн пользователей)

54,8% российских интернет-пользователей пользуются хотя бы одним электронным кошельком или системой электронных денег.

Основные стратегии, которые применяют операторы электронных кошельков:

*выпуск виртуальных и реальных банковских карт с поддержкой международных платежных систем (Visa, MasterCard);

развитие сервисов, связанных с интернет-технологиями, социальными сетями и электронной коммерцией;

сотрудничество с финтехстартапами, открывающими новые ниши на финансовом рынке услуг;

активное освоение сегмента p2p-платежей с помощью новых технологий (пример Venmo / PayPal).

Финансовые решения мобильных оператоторов

Сегодня все главные мобильные операторы (МТС, «Билайн», «Мегафон», Tele2) предлагают свое решение для рынка электронных средств платежей.

— Банковская сфера — это вспомогательная сфера для мобильных операторов, в которой они не рассчитывают на огромные доходы. Например, у Google уже давно есть сервис Wallet, но это не означает, что мы можем сказать об активизации Google в финансовой сфере,— комментирует аналитик ContentReview Сергей Половников.

Сильные стороны операторов мобильной связи на финансовом рынке

Слабые стороны операторов мобильной связи на финансовом рынке

Существующая обширная клиентская база с достаточной степенью лояльности.

Наличие и возможность получения подробной информации о своем клиенте, необходимой для формирования предложения и продуктов.

Значительные финансовые, человеческие и технические ресурсы.

Высокий профессионализм в маркетинге, обширный опыт работы с банковской сферой в сфере бонусных программ.

Структура затрат, окупаемая существующим бизнесом.

Глубокое проникновение в регионы за счет существующей телеком-сети и салонов связи.

Отсутствие экспертизы в финансовой сфере.

Недоверие абонентов из-за непрозрачности счетов (пропадание денег), фрод, вероятность случайно потратить деньги в роуминге.

Проблемы со страхованием банковских вкладов (не подпадает под АСВ).

Отсутствие банковской лицензии.

Часть абонентов имеют корпоративный номер и не могут им пользоваться как своим собственным в ряде дополнительных услуг.

Отсутствие проработанной модели по выходу на финансовые рынки.

Отсутствие культуры работы с клиентами финансовых услуг. Бо?льшая дистанция с клиентом, нежели в банках. Разные задачи и подготовка у сотрудников в офисах.

Основные стратегии, которые используют операторы мобильной связи.

Продвижение идеи сотового номера как единого идентификатора плательщика, что позволяет освоить модель по оплате услуг с помощью номера мобильного телефона. Пример: в сентябре 2016 года вся «большая телеком-четверка» совместно с «Бургер кингом» и компанией «Мобильные платежи» провела пилот по оплате заказов в сети закусочных со счета мобильного телефона.

Выход со своими продуктами в офлайн. Пример: «Билайн» совместно с сервисом такси «Таксовичкофф» запустил пилот, в рамках которого пользователи могли оплачивать поездки в такси со счета своего мобильного, назвав водителю номер своего телефона.

Развитие сервисов с непересекающимися счетами, которые позволят пользователям хранить денежные средства для платежей на отдельном счете — электронном кошельке.

Разработка сервисов для клиентов, не являющихся абонентами сотового оператора.

Предустановка своего приложения мобильного банкинга на телефоны, которые продаются в их офисах.

Предложение других финансовых услуг, например микрозаймов. Развитие идеи финансового супермаркета (маркетплейс).

«Роль банковских отделений будет сведена к консультированию випов»

Сейчас банки находятся под мощным прессингом со стороны небанковских организаций в лице мобильных операторов и операторов электронных кошельков. Банкам, которые не смогут адаптироваться к изменениям, придется уйти с рынка. Что еще ожидает рынок ЭСП?

Количество банковских карт продолжит расти в 2017–2018 годах в среднем на 3–5% в год. Еще более интенсивно будет увеличиваться число устройств, принимающих банковские карты (в среднем на 10–15% в год).

Число операций, проведенных с использованием пластиковых карт, будет расти в 2017–2018 годах в среднем на 20–25% ежегодно. Количество операций по снятию наличных в банкомате останется примерно на прежнем уровне.

Банки будут оптимизировать бизнес-процессы и свои затраты: закрывать часть отделений, сокращать персонал. Развитие индустрии бесфилиальных банков будет продолжаться. Эксперты рынка считают, что в течение десяти лет количество банковских отделений сократится более чем наполовину, и в конечном счете роль банковских отделений будет сведена к консультированию VIP-клиентов.

В ближайшие два-три года в России будет широко распространена система, которая позволяет делать переводы с идентификацией по номеру телефона, независимо от того, какому оператору он принадлежит и из какого приложения производится платеж.

Операторы мобильной связи — новые игроки на этом рынке, пока с еще очень маленькой долей. В ближайшие год-два их доля будет расти за счет огромной базы абонентов и выгодных финансовых условий.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 18 апреля 2017 > № 2144270


Россия > Электроэнергетика > forbes.ru, 18 апреля 2017 > № 2144217 Алишер Каланов

Возобновляемая энергетика в России: стоять на месте или сделать первый шаг

Алишер Каланов

Заместитель руководителя инвестиционного дивизиона А — руководитель блока развития перспективных проектов в ТЭК, «Роснано»

Сторонники традиционной генерации отвергают необходимость возобновляемой энергетики в нашей стране, где запасов газа, нефти и угля хватит на десятилетия вперед. Выбирая такую стратегию, мы станем пользователями внешних технологий ВИЭ с перераспределением добавленной стоимости за пределами России

Риски технологического отставания от развитых стран, экологические вопросы и громадный потенциал по применению технологий ВИЭ стимулируют российское правительство к первым шагам по созданию отрасли возобновляемой энергетики в России, в то время как весь остальной мир уже находится на траектории устойчивого роста новой отрасли.

Первая попытка создания нормативно-правовых основ для развития ВИЭ в РФ была предпринята в 1999 году, но тогда соответствующий закон был отклонен по причине политического и экономического кризиса. Только через 8 лет, в 2007 году, были приняты поправки в Федеральный закон «Об электроэнергетике», где в качестве одной из мер поддержки возобновляемой энергии предлагалось выплачивать ценовые надбавки к равновесной цене электроэнергии на оптовом рынке электрической энергии и мощности (ОРЭМ).

Но этот механизм так и не заработал на практике в силу юридических и технических сложностей реализации и возможного влияния на цены для потребителей. Впоследствии он был заменен на механизм договоров о предоставлении мощности генерирующих объектов возобновляемых источников энергии (ДПМ ВИЭ), с помощью которых объекты ВИЭ ежемесячно получают фиксированную плату за установленную мощность, что существенно отличается от схем поддержки используемых в большинстве стран мира.

Создание этого механизма стало возможным в силу особенностей российского рынка, где наряду с выработанной электроэнергией оплачивается и установленная мощность электростанций. Кроме того, российское правительство, используя эту особенность, контролирует объем мощности ВИЭ, а также устанавливает среднесрочный ценовой показатель по предельным капитальным затратам и минимально допустимый уровень коэффициента использования установленной мощности (КИУМ) энергоустановок, что позволяет минимизировать влияние на цену электроэнергии для потребителей. Фактически для создания системы поддержки понадобилось долгих 14 лет, за которые в мире было построено более 60% функционирующих сегодня объектов ВИЭ. Пока мы готовили документы, в мире сформировалось целая отрасль возобновляемой энергетики.

В 2013 году был принят механизм стимулирования использования возобновляемых источников энергии на ОРЭМ, а цель по доле ВИЭ в электроэнергетике была установлена на уровне 2,5% к 2024 году. Хотя на фоне достижений и общемировой динамики развития ВИЭ планы России смотрятся более чем скромно, все же старт внедрению возобновляемой энергетики в нашей стране был дан, но с очень серьезным опозданием и существенным отличием от целевых показателей зарубежных стран по доле ВИЭ в энергобалансе в средне- и долгосрочной перспективе.

Принятые инициативы стали первым этапом внедрения и развития возобновляемой энергетики в нашей стране. Но эти меры государственной поддержки сложнее мировых аналогов и уже недостаточны для широкомасштабного внедрения ВИЭ: локализационные требования высокие, а мощности, выставляемые на конкурсы, в разы ниже, чем в других странах.

Сама по себе идея локализации не является уникальной – это стандартное требование многих национальных программ поддержки ВИЭ, однако, в Бразилии и Турции, например, предлагается внедрять локализацию для освоения больших рынков. Если общий объем проектов возобновляемой энергетики в России предлагается довести до уровня в 5,5 ГВт, то в Бразилии и Турции только в ветроэнергетических проектах инвесторы могут построить не менее 15 ГВт и 20 ГВт соответственно.

Разумеется, для крупных вендоров на больших объемах стоимость локализации менее ощутима и целесообразна в силу эффекта масштаба производства. Создание локализационных производств требует больших стартовых инвестиций, которые придется распределить на относительно малый объем продукции, что напрямую влияет на рост себестоимости российских ветротурбин. Даже здесь с крупными игроками рынка с объемом ввода объектов возобновляемой энергетики до 10 ГВт/год мы по-разному смотрим на развитие рынка.

Достаточно жесткое требование в России к обеспечению уровня локализации производимого оборудования ВИЭ, по мнению участников рынка, является серьезным барьером. Например, для ветрогенерации данный показатель увеличивается ступенчато с 25% в 2016 году до уже 65% в 2019 году (рисунок 2). Фактически, для рынка ВИЭ России, который по объемам микроскопически мал по сравнению с другими странами, глобальные вендоры, которые владеют технологиями, а также российские технологические партнеры должны развернуть полноценную отрасль производства компонентов генерирующих установок возобновляемой энергетики в кратчайшие сроки.

Учитывая сложности с достижением целевой степени локализации оборудования, инвесторы также принимают на себя и значительные риски в случае невыполнения такого условия: к ним применяются значительные штрафные коэффициенты к расчетной величине платы за мощность (для ВЭС – 0,45, для СЭС – 0,35). Это существенно ухудшает экономику проектов и практически ведет к потере средств инвесторов. Тем не менее, при всех сложностях реализации программы, шаг в направлении развития возобновляемой энергетики в нашей стране сделан, что гораздо лучше, чем просто стоять на месте.

Специфика российской действительности заставляет внутренних и внешних инвесторов брать на себя необоснованно высокие риски развития ВИЭ в нашей стране. Это может послужить стимулом для финансирования проектов в других странах со стабильной стратегией поддержки, использующей отработанные во всем мире механизмы. Чтобы не упустить открывающиеся перед Россией возможности сформировать совершенно новую индустрию возобновляемой энергетики с ясными перспективами и огромным потенциалом, необходимо постоянно держать руку на пульсе рынка.

Со стороны органов власти необходимо совершенствовать систему поддержки, учитывая опыт других стран и мнения основных игроков, создавать бизнес механизмы поддержки ВИЭ и формировать устойчивую саморегулируемую динамично развивающуюся систему, где сам рынок будет задавать темп внедрения возобновляемой энергетики в России без особой необходимости преодолевать регулятивные и процедурные барьеры.

Огромное влияние на экономику проектов ВИЭ в России оказывает тот факт, что существующие нормы технического регулирования делают невозможным прогнозирование сроков согласования проектной документации, реализации проектных решений, что ведет к существенному, неоправданному удорожанию проектов строительства новых видов генерации, в частности ветроэнергетических станций.

Одной из ключевых проблем является то, что в соответствии с действующими нормами к ветротурбинам, которые представляют собой весьма высокую конструкцию (башня турбины – не менее 80-90 м, а также лопасть длиной 50-60 м), предъявляются требования как к высотным зданиям и сооружениям (как например, небоскребы Москва-сити или дымовые трубы). В результате такого подхода типовой проект ветропарка (как это фактически происходит за рубежом) превращается в объект, требующий отдельного детального рассмотрения, с предъявлением нерелевантных требований по обеспечению устойчивости конструктивных элементов, заимствованных из высотного строительства. Это приводит к тому, что фундаменты российских ветропарков обойдутся инвестору в 1,5-2 раза дороже, чем в Европе, вследствие необходимости перепроектирования и перерасхода материалов, а на прохождение согласований может потребоваться 2-3 дополнительных месяца.

Характерная для российской энергетики деталь – 100% резервирование на случай ремонтов основной линии дает почти двукратное завышение стоимости решений по выдаче мощности по сравнению с европейскими проектами. Но ВИЭ в силу своей специфики в принципе не могут гарантировать постоянное производство электроэнергии – ветер то есть, то нет. В случае ремонтных ситуаций проще было бы временно приостановить станцию, чем сооружать еще одну дорогостоящую линию электропередач.

Так как ВЭС по действующим нормам – это промышленное предприятие, то согласно строительным нормам проектирования автодорог на территории предприятия должны быть проложены дороги, соответствующие по качеству дорогам общего пользования – широкие, асфальтированные, с насыпью и водоотводными канавами, и трубами дренажа, знаками и дорожной разметкой. И это для тех дорог, которые фактически будут загружены только в момент строительства ВЭС. В период эксплуатации по ним будет ездить разве что пара легковых автомобилей с персоналом ветростанций. Поэтому в практике строительства зарубежных ВЭС используются гравийные и даже грунтовые дороги, если они обладают необходимой несущей способностью. Что в разы дешевле асфальта, и совершенно не влияет на безопасность эксплуатации ветропарков.

Перспектива масштабного строительства проектов ВИЭ в РФ требует от российских профильных ведомств пересмотреть действующие нормативно-правовые акты, относящиеся к сфере строительства и эксплуатации объектов, чтобы привести их в соответствие с принятыми международными практиками и стандартами, с целью исключения избыточных требований и неоправданного завышения стоимости строительства объектов ВИЭ.

На столь небольшом по мировым меркам рынке Российской Федерации возобновляемая энергетика в среднесрочной перспективе не успеет достигнуть уровней стоимостной конкурентоспособности с традиционными видами генерации, паритета по LCOE (паритет нормированной стоимости электроэнергии).

По оценкам экспертов, это произойдет в период 2025-2030 годы, то есть соответствующие рыночные стимулы для внедрения возобновляемой энергетики в РФ сформируются только после окончания программы ДПМ ВИЭ – после 2024 года. Продление мер поддержки – жизненно важное решение для данной отрасли.

Для возобновляемой энергетики нужен долгосрочный сигнал, что данное направление в нашей стране будет и дальше развиваться за горизонтом 2024 года. Но простой расчет показывает, что уже на начальном этапе – на уровне программных документов, регулирующих энергетическую политику России, очевидно расхождение в целях и задачах развития ВИЭ.

Согласно Энергостратегии к 2035 году в Российской Федерации должно появиться 8,5 ГВт генерирующих объектов ВИЭ, из которых 5,5 ГВт уже будет введено к 2024 году. Таким образом, темпы ввода новых объектов (3 ГВт за период 2024-2035 годах) после окончания программы будут снижаться. Это означает, что созданные по программе ДПМ мощности с потенциалом выпуска до 800 МВт/год объектов ВИЭ (500 МВт/год ветряных, 300 МВт/год солнечных электростанций) и способные обеспечить не менее 10 ГВт прироста ВИЭ в России, в период 2024-2035 годы будут не загружены полностью или будут простаивать.

Это совершенно недопустимо для рынка возобновляемой энергетики, который будет развиваться в мире опережающими темпами ближайшие десятилетия. Нужно не только сохранить, но и увеличить в РФ динамику внедрения ВИЭ за горизонтом 2024 года. Мы не можем стоять в стороне от происходящего процесса трансформации мировой энергетики, драйвером которого являются возобновляемые источники энергии. Не обращать внимания на очередной тренд развития мировой энергетики, как это произошло со сланцевой революцией, переформатировавшей глобальные энергетические рынки, мы себе позволить не можем. Когда развитые страны уже прошли первый этап и вышли на иную траекторию развития, мы еще находимся в стадии принятия решения: быть ли широкомасштабному внедрению ВИЭ в России или нет.

Но даже на начальном этапе развития возобновляемой энергетики Российская Федерация обладает необходимым научно-техническим и промышленным потенциалом почти по всем технологиям ВИЭ. Нам есть, что предложить миру: новые конструкции, современные материалы, силовая электроника, системы управления, программное обеспечение, технологии строительства и так далее, мы можем быть конкурентоспособны в этих направлениях. Россия может и должна быть интегрирована в глобальную цепочку добавленной стоимости в отрасли ВИЭ, быть ее частью.

Опыт таких стран, как Испания, Индия, Китай и другие, показывает, что трансфер передовых технологий возобновляемой энергетики послужит катализатором дальнейшего интенсивного развития отрасли ВИЭ, обладающей большим мультипликативным эффектом: создания новых высокотехнологичных рабочих мест, снижения выбросов загрязняющих веществ, экономии на потреблении энергоресурсов, стимулирования спроса на отечественную продукцию машиностроения и услуги по строительству генерирующих объектов.

Развивая ВИЭ, мы создаем в России параллельно две новые высокотехнологичные отрасли: производство оборудования и машиностроение для возобновляемой энергетики, а также строительство и эксплуатация подобных объектов. Единственным правильным решением в этом случае будет отбросить все сомнения и создавать масштабную и перспективную отрасль возобновляемой энергетики, нарабатывать и развивать компетенции в этой области, встраиваться в глобальные производственные цепочки и быть одним из основных игроков на мировом рынке ВИЭ.

Россия > Электроэнергетика > forbes.ru, 18 апреля 2017 > № 2144217 Алишер Каланов


Россия > Судостроение, машиностроение > gudok.ru, 18 апреля 2017 > № 2144180 Борис Скляров

Ещё раз о станках для железнодорожников

В ответ на кризис и санкции Запада – эффективные станки железнодорожникам для поддержания грузоперевозок

За перо меня заставило взяться тяжёлое финансовое и экономическое положение машиностроения России.

Борис Скляров, президент станкостроительной ассоциации «ФРЕСТ»

В предложениях «О развитии станкостроения России» от 25 мая 2010 года № 01-232 в адрес бывшего министра экономического развития РФ Эльвиры Набиуллиной мной была объяснена опасность прямого выделения средств существующим станкозаводам.

Постановлением Правительства России № 531 от 01.07.2011 года была утверждена подпрограмма «Развитие отечественного станкостроения и инструментальной промышленности до 2016 года». На финансирование только первого этапа (НИР и ОКР) было израсходовано 5,6 млрд руб.

Эта программа не выполнена в полном объёме, и расследованием столь масштабного мошенничества вынуждены заниматься правоохранительные органы, в том числе ФСБ. Появились среди станкостроителей и первые «жертвы», которые уже отбывают сроки в местах не столь отдалённых.

Тем не менее при недостатке у государства средств в настоящее время среди высокопоставленных чиновников на полном серьёзе идёт обсуждение нового масштабного проекта технического перевооружения станкостроения, в том числе путём создания совместных предприятий с иностранным капиталом. Для этих целей государством в рамках Фонда развития промышленности уже выделено 2,7 млрд руб.

Ряд бывших руководителей Минстанкопрома СССР постоянно нам напоминают о том, что в постсоветской России станков и обрабатывающих центров производится в 25 раз меньше, а по объёму производства страна переместилась со 2-го места в третий десяток.

Об этом надо перестать вспоминать, потому что по-другому и быть не могло. Станкостроение – это отрасль по производству средств производства, и её развитие целиком зависит от состояния машиностроения, которое влачит жалкое существование.

Если брать станкостроение, то большинство руководящих работников просто не представляют масштабность и сложность структуры этой отрасли.

Типаж оборудования составляет девять основных групп, начиная с токарной и заканчивая балансировочной, а в каждой группе более сотни моделей станков весом от одного килограмма до тысяч тонн, потребность в которых в современной России снизилась на несколько порядков.

Поэтому если даже с участием иностранных инвесторов мы сможем запустить какой-либо станкозавод по производству нескольких моделей станков, то это будет капля в море, которая не в состоянии решить проблему восстановления станкостроения как целостной отрасли. А при столь ограниченном спросе в России любых металлорежущих станков никакой станкозавод с иностранным капиталом долго не протянет, не выдержав жесточайшей мировой конкуренции.

Поэтому вызывает удивление информация о планах строительства в Калужской области станкозавода по выпуску колёсотокарных станков (КТС) с участием польской фирмы «Рафамет» с производственной мощностью до 900 станков в год.

Что я могу сказать об этой затее? Ульяновский станкозавод АО «ФРЕСТ» ещё в 2010 году освоил производство КТС модели Ф1500Ф4 с ЧПУ, не имеющих аналогов в мире и по цене более чем в два раза меньше новых КТС фирмы «Рафамет». Однако продажа этих КТС в России осуществляется единицами.

С другой стороны, даже у специалистов есть недопонимание того, что основную стоимость КТС составляют не узлы и их начинка, а стоимость корпусов литья станины и бабок.

Поэтому если имеющиеся у ОАО «РЖД» более 1,5 тыс. старых КТС фирмы «Рафамет» будут иметь износ 100%, то это никак не скажется на их успешной работе после модернизации.

В условиях кризиса и отсутствия у предприятий средств на развитие, в том числе у ОАО «РЖД», в АО «ФРЕСТ» поступают многочисленные заказы со стороны как российских предприятий, так и предприятий СНГ на модернизацию КТС фирмы «Рафамет» и других фирм.

Стоимость такой модернизации под ЧПУ в разы меньше покупки новых КТС, а их технические характеристики и производительность обработки даже выше новых станков с ЧПУ польской фирмы «Рафамет». И такие модернизированные станки с использованием бывших в эксплуатации корпусных литых деталей смогут прослужить ещё 20 и более лет.

В качестве примера я затронул узкое направление станкостроения – станки для обработки колёсных пар железнодорожных вагонов и локомотивов. Однако такая же картина с заказами наблюдается и при продаже железнодорожникам новых моделей станков по обработке рам боковых, балок надрессорных, упоров, адаптеров и других деталей вагонных тележек. Что удивительно, такое положение сегодня имеет место при изготовлении грузовых железнодорожных вагонов, значительно востребованных рынком, особенно с инновационными вагонными тележками.

И такая ситуация в первую очередь сложилась из-за недостаточного стимулирования государством железнодорожных грузовых перевозок с использованием инновационных вагонов. Вот куда необходимо направлять бюджетные средства, которые быстро окупятся.

Сегодня также на всех уровнях власти обсуждаются вопросы о необходимости в ближайшее время увеличить налоги в бюджет, что, с моей точки зрения, приведёт нашу промышленность к ещё большей стагнации.

В заключение отмечу следующее. Правительству в условиях кризиса необходимо чаще задумываться о том, для каких целей нужно выделять бюджетные средства, куда и зачем при этом будем двигаться и, самое главное, что получим в конечном итоге, чтобы выделенные средства не провалились в очередную дыру.

Государству и далее необходимо жёстко контролировать расход государственных средств.

И, наконец, чтобы пополнить бюджет за счёт увеличения налогов, большого ума не требуется. А чтобы минимизировать его непроизводительные расходы, необходим совершенно иной уровень мышления государственных чиновников и ужесточение контроля Счётной палаты за нецелевым расходованием бюджетных средств.

Россия > Судостроение, машиностроение > gudok.ru, 18 апреля 2017 > № 2144180 Борис Скляров


Киргизия. Казахстан. Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 18 апреля 2017 > № 2144175 Татьяна Воеводина

 Азиатский обмен

не кириллица, а мы, русские, Россия не интересны другим народам

Татьяна Воеводина

В Киргизии и – ещё раньше – в Казахстане решили перейти с кириллицы на латиницу. Тут требуется подготовительная работа, но направление движения – обозначено.

Ещё раньше на латиницу перешёл Азербайджан – ради унификации с Турцией.

Эксперт «Завтра» Татьяна Миронова считает: «Кириллический алфавит – более совершенный по сравнению с латинским. В нём больше букв для мягких, свистящих, шипящих звуков. Всё это способствует выражению специфики тюркских казахского и киргизского языков». Я не думаю, чтобы кириллица обладала какими-то особыми свойствами и преимуществами. Любую письменность можно приспособить под любой язык: сколько придумано разных надстрочных и подстрочных значков, а не хватит – можно и новые изобрести. Сама кириллица – это приспособленный греческий алфавит. В ходе употребления она обмялась, потеряла ряд чисто греческих букв, пережила орфографическую реформу (даже, можно сказать, две) и приспособилась ещё лучше.

Письменность – лишь одежда языка, а настоящее его «тело» - это речь устная, звучащая. Такова научная точка зрения, в отличие от житейской, согласно которой более важной и авторитетной ощущается речь письменная.

Но и одежда – важная вещь, и она о многом говорит. Не случайно, меняясь, человек непременно меняет и стиль одежды. Ломая через колено русскую жизнь, Пётр I настаивал на новом внешнем облике дворянства. Казалось бы, какая разница, как кто одет: не важно, какого цвета кошка – главное, чтоб ловила мышей. Про кошку, может, и верно, а про одежду – нет. Тут форма активно влияет на содержание. Если женщина никак не может отыскать ту одежду, которая ей подходит, это однозначно свидетельствует о внутреннем неблагополучии, возможно – о кризисе идентичности. Вам это ничего не напоминает в поведении наших среднеазиатских братьев?

А ещё в одежде есть железное правило: одевайся не для той работы, которую имеешь, а для той, которую мечтаешь получить. Вот наши друзья и меняют «прикид» своих языков.

Даже шрифт – и то не безразличная вещь. Пётр ввёл «гражданский шрифт», похожий на латинское начертание. А при Гитлере культивировалось так называемое готическое письмо, докучавшее советским военным переводчикам.

И русский язык когда-то хотели перевести на латиницу – чтобы легче было общаться с западными братьями по классу. Тогда очень культивировался и выдуманный язык эсперанто. Но потом почин наркома Луначарского о переходе на латиницу отложили ввиду того, что и мировая революция тоже отложилась на неопределённый срок. Эта идея запечатлена у Ильфа и Петрова: служащие «Геркулеса» обещают «перевести делопроизводство на латинский алфавит».

Любопытно, что реформа, особенно когда реформаторы оставляют лазейки для старого, не всегда прививается. Перейти на латиницу пробовали под горячую руку и в Татарстане. Но потом не то что отменили, а по факту вернулись к привычному письму на кириллице. В 2005 году в Казани мне показали улицу, где с одной стороны название написано на кириллице, а с другой – на латинице.

Переход на другую графическую систему – дело очень затратное и муторное. Гарантируется неграмотность целого поколения. Дети выучат любую систему, но взрослые будут долгое время читать гораздо медленнее, чем прежде. Им придётся, как малограмотным, снова складывать слова из букв и слогов, а не воспринимать графическую оболочку слова как картинку-иероглиф. Привычность и преемственность – важнейшие свойства письма. Даже орфографическая реформа без перемены графической системы – и то многолетняя травма. Думаю, казахские и киргизские реформаторы это понимают. Понимают, но всё-таки делают. Зачем?

«Письмо – не вешчь, а тень токмо вешчи», - писал Василий Тредиаковский ещё в XVIII веке. Он имел в виду, что первична устная речь, а письмо лишь тень языка звучащего. Но есть в той давней сентенции и иной смысл: письмо – тень важнейших процессов. Смена письма – это тень совсем иных обменов и промен.

Вот об этом бы стоило подумать. Не кириллица, а мы, русские, Россия не интересны другим народам. Мы не несём им никакой вдохновляющей идеи, не говорим «всемогущего слова «вперёд». Мы бормочем жёваную либеральную муру, зовём на задворки капитализма, под знамёна, обветшавшие сто лет назад. Из России уж полвека не исходит ничего нового, яркого, способного привлечь другие народы. Наши идеи заёмны и вторичны. Вот тенью чего является переход наших среднеазиатских братьев на иную систему письма.

Какую новую яркую идею могла бы предложить Россия? Мне кажется, это будет (хочется верить) идея антиглобалистской, традиционалистской революции. Новой, справедливой жизни. Тут бы и кириллица кстати пришлась…

Интересно, что придумают в Таджикистане? Ведь их язык – близкий родственник персидского, понятный без специального изучения. Но персидский пользуется арабской вязью, которую принесли арабы-завоеватели, а таджикский – кириллицей. Как-то видела на рынке таджика-торговца сухофруктами, который учил арабские буквы. Я сказала, что тоже их учу, и мне очень трудно. Он чему-то страшно обрадовался и угостил вкусной курагой.

Киргизия. Казахстан. Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 18 апреля 2017 > № 2144175 Татьяна Воеводина


США. КНДР. Корея > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 18 апреля 2017 > № 2144172 Александр Проханов

 Пасхальное яйцо для Ким Чен Ына

воля и мощь американских военных могут быть остановлены только волей и мощью

Александр Проханов

У Трампа бычья голова, маленький лоб, тяжёлые надбровные дуги и набрякшие силой и безумным упрямством глаза. Отстрелявшись по Сирии, он нагнал к берегам Северной Кореи авианосцев, кипятит воду, выпаривает океан в надежде, что все северокорейские подводные лодки окажутся на мели, и по отмели американские «морские котики» дойдут до корейского берега и убьют Ким Чен Ына, послав ему отравленный торт – тот самый, что Трамп не доел в обществе китайского лидера Си Цзиньпина. А если операция не удастся, Трамп взорвёт над Северной Кореей несколько атомных бомб.

Над этим можно сколько угодно шутить, но угроза американцев разбомбить Северную Корею – не блеф. Американцы редко блефуют. У них есть военная мощь и воля, что исключает необходимость блефа.

Американцы не блефовали, угрожая разбомбить Югославию. И они её разбомбили беспощадно. Первобытная разрушительная сила, которая исходила от американцев, парализовала Милошевича. И он, безвольный, был сломлен. Среди взрывов крылатых ракет, которые рвали на части Белград, он не дал приказ своим войскам ударить в сухопутный корпус американцев, нанести им наземное поражение. Я помню его печальные глаза – глаза человека, обречённого на заклание. Он поплатился свободой и был умерщвлён в Гааге.

Американцы не блефовали, когда грозили разбомбить Ирак. Генерал-врун потряхивал пробиркой, в которой, по его словам, содержалось оружие массового уничтожения. Это произвело магическое парализующее воздействие на Саддама Хуссейна, его генералов, разведчиков, начальников гвардии. К моменту, когда началась бомбардировка Ирака и войска англосаксов вторглись на его территорию, Саддам Хуссейн был сломлен. Гвардия изменила, разбежалась от своего непобедимого лидера. Сначала его засунули в подпол, а потом отдали на растерзание вешателям.

Я помню глаза Саддама Хуссейна за несколько недель до трагедии: в них была ноющая, тихая печаль и предчувствие смерти.

Норьега, законно избранный президент Панамы, заикнувшийся о правах панамского народа на Панамский канал, был похищен американскими спецподразделениями из собственной постели и помещёнв американскую тюрьму как наркоторговец.

Воля и мощь американских военных могут быть остановлены только волей и мощью. Иран– прекрасное, целостное, блестяще организованное, одухотворённое государство. Десятки лет оно живёт под угрозой американских и израильских бомбардировок. Окружённое блокадой, под прицелом авианосцев, оно ни разу не дрогнуло, создавая своё ядерное производство, выпуская в небо одну за другой баллистические ракеты, формируя одно за другим поколения иранцев, готовых умереть за отечество. И Америка ходит кругами, прицеливается к Тегерану, к священному городу Кум, к ядерным центрам и ракетным полигонам. Прицеливается, но не решается нажать на спуск.

То же самое и Северная Корея. Небольшое уникальное и неповторимое государство. Почти единственное, что уцелело под напором американской глобальной агрессии. Уцелев, строилось, развивалось, в то время как рядом падали целые цивилизации, включая и советскую красную, сгинувшую под американским башмаком.

Мобилизация, труд, вера в армию, в вождей, в свою неповторимость, в своё мессианство. Северная Корея драгоценна и неповторима, угодна Господу, как сверхпрочный уникальный кристалл, рождённый под страшным давлением времени в раскалённом тигле противоборства.

Волю к сопротивлению, незыблемый стоицизм я чувствовал в Пхеньяне, когда смотрел на литые колонны армейских подразделений. Когда в разговорах с простыми людьми стремился понять религиозную философию чучхе, где вождь и народ являют собой планетарную системус негасимым солнцем вождя и бесчисленными орбитами планет.

Эту волю к сопротивлению я чувствовал на 38-й параллели, там, где пролегает пограничный незримый рубец, оставленный страшной корейской междоусобицей. Эту непреклонную волю я ощущал на разведывательном американском корабле «Пуэбло», который был взят корейцами в плен у своего побережья, итеперь в центре Пхеньяна стоит как военный трофей, говорящий о провале американцев и о триумфе красной Кореи.

Если американские штурмовики и крылатые ракеты решатся на удар по Корее, вся грозная стальная мощь северокорейской армии перейдёт пограничную 38-ю параллель и двинется вглубь южнокорейской территории, врежется в рыхлое, демобилизованное, не готовое к сопротивлению месиво. И взрывы американских ракет послужат долгожданному объединению двух Корей. В современном мире ресурсом является не только подлётное время крылатых и баллистических ракет, не только мегатонны боеголовок, беспилотники, генштабистские проекты – ресурсом соперничества являются воля и интеллект. Россия после 1991 года была парализована лоботомией и утратила волю, она утратила боеспособную армию, почти лишилась ракетно-ядерного щита и тех политиков и генералов, которые способны запустить ракеты в ответ на атаку агрессоров.

Сегодня Россия вернулась в глобальную политику как равноправный субъект. Обладая экономикой в десятки раз более слабой, чем экономика Запада, имея армию, по численности и вооружению уступающую армии НАТО, Россия вышла в мировой океан, ощутила свои национальные интересы на всех широтах планеты, добилась этого благодаря воле лидера, интеллекту своих дипломатов и той непобедимой вере в благодать и бессмертие, которая делает русский народ пасхальным народом, делает Россию страной воскрешения и восстания из мёртвых.

И мы, глядя на мрачные туши авианосцев, на тяжёлые надбровные дуги Трампа, видим блеск наших чудных весенних ручьёв, умилительную наивную красоту вербной ветки, нежное пламя хрупкой свечи и повторяем: «Да воскреснет Бог! Да расточатся враги его!».

США. КНДР. Корея > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 18 апреля 2017 > № 2144172 Александр Проханов


Россия > Образование, наука > gazeta.ru, 18 апреля 2017 > № 2144127 Олег Лешуков

«Новый статус делает вузы более заметными»

Зачем государству опорные вузы

Павел Котляр

Что дает региональным вузам статус опорных, зачем им для этого сливаться и удастся ли им оставить абитуриентов в регионах, рассказал эксперт Высшей школы экономики.

В Минобрнауки России назвали 22 региональных университета, которые получат поддержку как имеющие ключевое значение для промышленного и социально-экономического развития субъектов Российской Федерации. Какие результаты уже принесло введение опорных вузов и чего ждать от проекта, «Газете.Ru» рассказал Олег Лешуков, руководитель направления «Регионалистика высшего образования» Института образования НИУ ВШЭ.

— Люди больше слышали о программе поддержки вузов «5-100», чем о программе опорных вузов. Каковы результаты первого этапа этого проекта, в котором уже участвуют 11 вузов?

— Одним из формальных результатов является увеличение среднего балла ЕГЭ. Рост небольшой, в пределах нескольких баллов, но он есть. Но самое важное — это качественные изменения, которые стали происходить в этих университетах. Мы видим, что практически все из них стали работать со школами, что до недавнего времени не всегда было в центре внимания. Вузы, участвующие в этой программе, берут обязательства стать центрами привлечения талантов -- фактически удерживать в своих регионах талантливых выпускников, чтобы они не уезжали в столичные университеты.

Вузы стали рассматривать эти задачи для себя как профильные. Они стали открывать профильные инженерные классы, расширять свои сети партнерских школ. В Красноярске, где находится опорный вуз, Сибирский государственный аэрокосмический университет, в качестве приоритетного оказался проект создания Техношколы — детальная точечная работа со школьниками, планирующими дальше идти по инженерной стезе, генерировать стартапы, работать в технологических компаниях.

Второй результат — изменение стратегии развития вузов и внутреннего менеджмента. Все опорные вузы консолидируют свой потенциал на определенных точках роста — например, создании новых лабораторий, открытии новых магистерских программ.

— Сколько денег получили вузы первой волны?

— Часть вузов получили по 100 млн, часть — 150 млн. Объем софинансирования у всех разный.

— Какие новые критерии добавились для участия в конкурсе второй волны?

— Было добавлено 2–3 индикатора, таких как количество команд, которые находятся в бизнес-инкубаторах вузов, совокупный оборот малых инновационных предприятий для вузов и т.д. А основные индикаторы — это численность студентов, общий доход вуза, объем НИОКР на одного научно-педагогического работника, доля трудоустроенных выпускников в течение года после выпуска…

— В чем разница проекта опорных вузов с программой «5-100»? Вузам не мешает борьба за вхождение в эти две программы?

— Ответ простой. Конкурс опорных вузов не является конкурентом для «5-100», это разные сегменты высшего образования, и в этом его особенность. Вузы из «5-100» более ориентированы на международную глобальную конкурентоспособность, борются за места в международных рейтингах и включение в глобальные академические сети.

У опорных университетов принципиально другая задача — содействие развитию внутри региона, и потому их работа направлена внутрь той территории, где они находятся.

— Какие сложности и вопросы возникли в реализации первой части проекта?

— Этот конкурс отражает общемировой тренд на выделение когорты вузов, призванных работать на местах и содействовать средовому региональному развитию. Если говорить о первой волне, то требование слияния университетов было серьезным вызовом в первую очередь.

— Откуда оно взялось? Почему вообще надо с кем-то слиться, чтобы участвовать в конкурсе?

— Сейчас сложно воспроизвести основания, которые в него закладывались, но есть ряд зарубежных исследований, которые говорят, что многопрофильные крупные университеты могут быть более успешными, чем небольшие нишевые. Есть, правда, и прямо противоположные точки зрения, это требует дополнительной аналитики. Но этот вызов потребовал изменения корпоративной культуры, когда преподавательский состав одного вуза сливается с преподавательским корпусом другого вуза, возникает необходимость оптимизации оргструктуры и так далее.

— Как привлекают софинансирование вузы из небогатых регионов, где нет крупной промышленности?

— Вузы, находящиеся в развитых промышленных регионах, закладывают в своей программе работу с этими предприятиями. Вузы из небогатых регионов начинают брать на себя роль по выработке предложений по социально-экономическому развитию региона. Например, в Кирове Вятский госуниверситет запустил программу формирования кадрового резерва для региональной администрации.

— Создать кадровый резерв для администрации — важная регионообразующая задача?

— Вуз берет на себя задачу поддержки региона в части выработки модели социально-экономического развития региона.

Этот конкурс подталкивает их к тому, чтобы занимать такую проактивную позицию.

— Можно ли сказать, что первая волна проекта уже добавила региональным вузам привлекательности для абитуриентов?

— Программе всего один год, пока рано делать какие-то выводы. Но в пользу положительных эффектов говорит упомянутый рост балла ЕГЭ, а работа со школами должна приводить к тому, что больше выпускников школ будет знать, что есть возможность обучения в опорном вузе. Новый статус вузов делает их более заметными в общем ландшафте системы высшего образования. Это станет дополнительным стимулом для школьников и их родителей обращать на них внимание.

Россия > Образование, наука > gazeta.ru, 18 апреля 2017 > № 2144127 Олег Лешуков


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 18 апреля 2017 > № 2144125 Андрей Колесников

Маленькая победоносная третья мировая

Андрей Колесников о том, почему Россия никак не может договориться с Трампом

Пока вице-президент США Майк Пенс делал страшные глаза, стоя в демилитаризованной зоне на 38-й параллели, разделившей две Кореи, и рассуждал о том, что американское «стратегическое терпение» заканчивается и Дональд Трамп показал, какой он решительный, забросав Асада «томагавками» и обрушив на Афганистан «мать всех бомб», Ким Чен Ын отправил сирийскому диктатору телеграмму по случаю 71-й годовщины независимости Сирийской Арабской Республики. И выразил солидарность с президентом и его народом, которые «срывают акты агрессии всех враждебных сил».

Через один «клик» — то есть Башара Асада — российское политическое начальство оказывается большим другом северокорейского руководителя. Но является ли Асад союзником России — наряду с ее армией и флотом, как любит повторять вслед за одним императором один вице-премьер? Нет, он не союзник, он «сукин сын, но наш сукин сын». Впрочем, проблема в том, что у сегодняшней России практически нет союзников — их место занимают многочисленные, в том числе почти никем в мире не признанные официально, «наши сукины сыны».

Миропорядок, вступивший в стадию хаоса и потому именуемый ввиду отсутствия приличествующего случаю термина «постпорядком», и в самом деле представляется чем-то крайне сумбурным. Иногда даже кажется, что мир стоит на пороге второго издания карибского кризиса –1962 и маленькой победоносной третьей мировой войны, и вслед за ударами по Сирии и Афганистану последует удар США по Северной Корее, а та шарахнет по Южной, и дальше все пойдет вразнос.

И на чьей стороне выступит Россия в третьей мировой? На стороне Северной Кореи, как это уже было в случае СССР в ходе войны на том же полуострове в 1950–1953 годах?

Ощущение хаоса усугубляется ввиду того, что никто ни с кем не может толком договориться. Москва наблюдает за внешне импульсивными движениями Трампа и ожидает результатов президентских выборов во Франции. Для того чтобы или латать старый миропорядок, или строить новый, или хотя бы привести в равновесное состояние «постпорядок», нужны стройматериалы и строители. Но строители никак не могут согласовать даже контуры генплана, а строительного материала и вовсе нет: не сформулирована повестка для переговоров, отсутствует список ключевых разногласий и сюжетов, имеющих переговорную перспективу или по которым бессмысленно договариваться в ближайшие годы.

Если стороны большой игры решили, что мир теперь, как и полвека тому назад, делится на зоны влияния, тогда нужно сесть, как Рузвельт, Черчилль и Сталин, и нарисовать на салфетке процентные нормы передела глобуса. Но и такой сценарий невозможен: это только Кремль убежден в том, что европейские страны обладают ограниченным суверенитетом. 45-му президенту еще предстоит утвердить себя не то что первым среди равных, но хотя бы равным лидерам ключевых государств Европы. И он не может претендовать на то, чтобы с кем-то вот запросто сесть и разделить мир.

Тем не менее надо отдать должное Трампу: столкнувшись с сопротивлением среды, он все чаще ведет себя как более или менее банальный президент США.

Потерпев ряд чувствительных поражений внутри страны, он решил вплотную заняться внешнеполитическими делами. И пока наши протокольные и пропагандистские службы ловили кайф от того, как первое лицо маринует то ли Тиллерсона, то ли просто весь медийный мир — примет или не примет глава российского государства американского госсекретаря или нет, президент США занялся делом. И кажется, в его действиях наблюдается все меньше хаотических рывков в стиле капризного правого крайнего нападающего и все больше прагматической логики.

Это не он полетел к председателю Си, а китайский лидер прилетел к нему — не поленился, не счел это унизительным. Что важно еще и в контексте того же назревающего северокорейского кризиса, потому что Китай был и остается «дорогой жизни» для КНДР.

Симптоматичен календарь поездок и встреч главных американских переговорщиков. Майк Пенс после Южной Кореи летит в Японию, до которой добивают северокорейские ракеты. Затем — в Индонезию. Потом, без перерыва, в Австралию.

Министр обороны Джек Мэттис обрабатывает другой регион, без отдыха пролетая по оси Саудовская Аравия, Израиль, Катар, Джибути. Сам же Трамп никуда не летит, зато принимает в Вашингтоне сначала премьер-министра Италии Паоло Джентилиони, а затем президента Аргентины Маурисио Макри.

Президент, вице-президент, министр обороны заштриховывают все большие пространства на контурной карте мира.

Россия же стоит на этой школьной карте, как скала — белая, неокрашенная, обидевшаяся на весь мир и в том числе на почти испортившегося Трампа, окруженная «сукиными сынами» и возлагающая большие надежды на bête noire Европы Марин Ле Пен.

Такая картинка в дурном сне не могла привидеться российскому политическому классу еще десять лет назад — даже после мюнхенской речи Владимира Путина.

У польского сценариста Яна Юзефа Щепаньского есть короткий рассказ «Ланч в Гарварде». В 1958-м, когда Генри Киссинджер был еще профессором Гарвардского университета, он еженедельно устраивал встречи с приглашенными спикерами. Ветер сдул бумаги со стола польского интеллектуала, и в том числе приглашение, полученное Щепаньским от Киссинджера, в чем гость из Польши и признался хозяину ланча. Будущий госсекретарь страшно разволновался, и поляк получил новое приглашение.

В соответствии со схемой рассадки он должен был сидеть по правую руку от спикера — на минуточку, эту роль исполняла Элеонор Рузвельт, которая замучила Щепаньского разговорами, болезненными для поляка, о том, какая хорошая Россия, где она даже посетила прекрасную тюрьму. Позже автор этого рассказа нашел в своей комнате самое первое приглашение: «Согласно приложенной схеме я должен был сидеть совершенно в другом месте, вдалеке от вдовы президента. И тут я понял, почему разволновался Киссинджер. Он мне не поверил. Логика дипломата подсказала ему, что я был оскорблен, получив недостаточно почетное место».

Кажется, российский политический класс, наблюдая за тем, как из вселенского хаоса рождается новая версия то ли миропорядка, то ли «постпорядка», заранее оскорбленный, ждет особого приглашения.

Когда Борис Джонсон зовет Россию в коалицию западных держав в Сирии — это, разумеется, не приглашение. Трамп, и никто другой, должен изобрести нечто похожее на то, что придумал перед ланчем с Элеонор Рузвельт Генри Киссинджер. И пригласить Россию так, чтобы она не отказалась начать разговор хотя бы о чем-то. Расставаться с таким призом истории, как 45-й президент США, российскому истеблишменту было бы неразумно. Но первый шаг должны сделать американцы. Мы ж не какая-нибудь там Италия. Или Аргентина. Или… Китай.

Кстати, российско-американским отношениям не помешали бы фигуры уровня Генри Киссинджера и Анатолия Добрынина, которые более четырех десятилетий тому назад образовали «канал», позволивший снять множество недоразумений и избежать серьезных конфликтов. По сути дела, из него выросла разрядка. Но чтобы построить детант, надо заложить его фундамент и отбросить обиды.

Когда Брежнев хотел разрядки, он ради теплого разговора с Киссинджером распорядился построить специальный домик на территории резиденции в Завидово. Интеллектуальная обслуга назвала это строение в честь американского гостя — «Кискин дом». Строительство большого (хотя и непродолжительного) мира, от которого очень выиграл тогдашний СССР, включало в себя постройку временного прибежища для американского переговорщика. Но для этого нужно было не полениться хотя бы завезти стройматериалы. Маленький домик точно лучше маленькой победоносной третьей мировой без победителей.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 18 апреля 2017 > № 2144125 Андрей Колесников


Япония. Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 18 апреля 2017 > № 2144085 Джеймс Браун

Как Трамп может повлиять на сближение России и Японии

Джеймс Браун

Напряженность между США и Россией сохранится и при Трампе. А это создает неизбежные проблемы для «нового подхода» Абэ к России. Ни один японский премьер-министр не может вести политическое и экономическое сближение с Россией, если США активно этому противодействуют. А значит, у Токио не будет выбора, кроме как отказаться от попыток улучшить отношения с Москвой и занять более жесткую позицию

В 2016 году отношения России и Японии значительно улучшились. Лидеры двух стран несколько раз встречались, премьер Абэ объявил о «новом подходе» к России, стороны начали продвигать экономическое сотрудничество в восьми основных областях и согласились начать переговоры о совместной экономической деятельности на Южных Курилах. Абэ также подчеркнул важность создания хороших личных отношений с президентом Путиным.

Япония готова улучшить отношения с Россией, несмотря на то что та находится под западными санкциями, а российско-американские отношения переживают тяжелый кризис. Тем не менее США по-прежнему обеспечивают безопасность Японии, и Вашингтон может оказывать сильное влияние на японскую внешнюю политику. В прошлом США неоднократно использовали это влияние, чтобы не допустить сближения между Токио и Москвой. Самым ярким примером был 1956 год, когда госсекретарь Даллес успешно предотвратил решение территориального спора, пригрозив, что если Япония официально признает Итуруп и Кунашир частью Советского Союза, то США не вернут ей Окинаву.

В 2016 году Вашингтон мало вмешивался в отношения Японии и России из-за выборов и смены президентских администраций. Это дало Японии больше простора для самостоятельных действий, поэтому «новый подход» к России был объявлен именно в 2016-м, а не в каком-то другом году. В Токио рассудили, что нужно добиться как можно большего прогресса до того, как новая американская администрация придет к власти в январе 2017 года. Японское руководство рассчитывало, что президентские выборы выиграет Хиллари Клинтон, известная своим негативным отношением к России, и она начнет давить на Японию, чтобы та отказалась от сближения с Россией. Поэтому японская сторона так стремилась к прорыву в территориальном споре во время саммита в декабре 2016 года, чтобы поставить новую администрацию в Вашингтоне перед свершившимся фактом.

Но японская стратегия не сработала: прорыва в территориальном споре добиться не удалось. Вместо этого Япония только получила от России согласие начать переговоры о совместной экономической деятельности на Южных Курилах. Хотя некоторые японские оптимисты верят, что это большое достижение, на деле из-за трудностей с вопросом правовой юрисдикции, вероятно, эти переговоры не дадут конкретных результатов.

Тем не менее кажется, что у Японии будет второй шанс. Вместо ожидаемой Хиллари Клинтон в Вашингтоне у власти новый президент – Дональд Трамп, который во время своей президентской кампании поддерживал более мягкую политику на российском направлении. Что это значит для японской политики в отношении России?

В Японии есть две точки зрения по этому вопросу. Согласно первой – победа Трампа должна негативно повлиять на японские планы по улучшению отношений с Россией. По этой логике Россия приветствовала более тесные связи с Японией в 2016 году именно потому, что отношения с США были так напряжены. То есть сближение с Японией было для Москвы способом избежать изоляции после украинского кризиса. А значит, если отношения США и России при Трампе будут улучшаться, то Москва потеряет интерес к Японии.

Но есть и другая точка зрения: президентство Трампа скажется на российско-японских отношениях благотворно или, по крайней мере, нейтрально. Причина тут не только в том, что Трамп в отличие от большинства американских политиков не имеет изначально отрицательного отношения к России, но и в общем транзакционном подходе нового президента США к внешней политике. Иными словами, Трамп верит, что цель внешней политики не защита туманных моральных принципов, а заключение конкретных сделок, которые продвигают национальные интересы. Исходя из этого он может с одобрением отнестись к попыткам Абэ использовать экономические стимулы, чтобы получить от России уступки по территориальному вопросу.

Из этих двух точек зрения вторая, скорее всего, более точная. Это стало ясно во время первой встречи между Трампом и Абэ в феврале. Лидеры обсудили отношения с Россией, после чего Абэ сообщил японским СМИ: «Президент Трамп понимает японскую политику продвижения диалога с президентом Путиным о разрешении территориального спора». Высокопоставленный чиновник Белого дома также заявил: «Мы, конечно, понимаем, что Япония как сосед России придает большое значение их двусторонним отношениям. США уважают это и не планируют вмешиваться в приоритетную для премьер-министра Абэ политику относительно России».

Получив благословение администрации Трампа, японское правительство ускоряет сотрудничество с Россией. В середине марта в Токио стороны провели первый раунд переговоров о совместной экономической деятельности на Южных Курилах. Особое внимание уделили возможности совместных проектов в рыболовстве, туризме, здравоохранении и экологии. Через несколько дней министры иностранных дел и обороны двух стран встретились в формате «два плюс два», чтобы обсудить сотрудничество в области безопасности. Первая встреча в подобном формате прошла в ноябре 2013 года, но позже Япония отказалась провести еще одну из-за начала украинского кризиса. Поэтому решение возобновить встречи «два плюс два» можно рассматривать как еще одно подтверждение того, что Япония хочет вернуться к российско-японским отношениям в том виде, в каком они были до введения против России западных санкций. Кроме того, стало понятно, что Абэ в 2017 году собирается посетить Россию дважды: Москву в конце апреля, чтобы провести встречу с Путиным, и Владивосток в сентябре, чтобы принять участие в Восточном экономическом форуме.

Таким образом, перспективы развития отношений между Японией и Россией в течение следующих шести месяцев выглядят неплохо. Хотя пока есть немало сомнений, что это может привести к долгосрочной трансформации двусторонних связей, – слишком многое будет зависеть от новой американской политики в отношении России.

Пока ситуация выглядит так, что Трамп готов пересмотреть свои предвыборные заявления и пойти на обострение отношений с Россией, чтобы показать, что он не ставленник Кремля. То есть серьезная напряженность между США и Россией сохранится и при Трампе. А это создает неизбежные проблемы для «нового подхода» Абэ к России. Ни один японский премьер-министр не может вести политическое и экономическое сближение с Россией, если США активно этому противодействуют. Причина тут в том, что Вашингтон всегда может пригрозить Японии тем, что станет менее активно обеспечивать ее безопасность, и тогда Токио придется пересмотреть свою внешнюю политику. В этом смысле Япония независима только отчасти.

Противоречия в действиях Японии и США заметны уже сейчас. Например, всего за несколько дней до начала переговоров между Японией и Россией по совместной экономической деятельности на Южных Курилах Министерство юстиции США обвинило двух офицеров ФСБ в участии в масштабном взломе интернет-компании Yahoo в 2014 году. Новости получили большую огласку в Японии, потому что дочерняя компания Yahoo – самый посещаемый сайт в стране. Другой пример: в тот же день, когда состоялась встреча в Токио в формате «два плюс два», комитет по разведке Палаты представителей США начал открытые слушания по делу о предполагаемом вмешательстве России в президентские выборы 2016 года.

Из-за такой атмосферы в Вашингтоне премьер Абэ рискует попасть под серьезную критику за свои дружеские отношения с президентом Путиным. Не исключено, что новые обвинения во вмешательстве в выборы или незаконных связях между помощниками Трампа и Кремлем могут появиться во время визита Абэ в Россию. Если это произойдет, многие в США могут засомневаться в лояльности Японии как американского союзника. И тогда у Японии не будет выбора, кроме как отказаться от попыток улучшить отношения с Россией и занять более жесткую позицию.

До тех пор, пока Япония продолжает так сильно зависеть от США в области безопасности, отношения между Японией и Россией не могут развиваться свободно. Это правило действует и при Трампе, и при любом другом президенте США. Как говорят у нас в Британии, когда дело касается отношений, «двое – это компания, но трое – уже толпа».

Япония. Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 18 апреля 2017 > № 2144085 Джеймс Браун


Россия > Медицина > roszdravnadzor.ru, 18 апреля 2017 > № 2143665 Михаил Абызов

Министр Российской Федерации Михаил Абызов положительно оценил деятельность Росздравнадзора в 2016 году

Интервью М.А. Абызова

Расшифровка интервью с Министром Российской Федерации Михаилом Абызовым на итоговой коллегии Росздравнадзора, 14 апреля 2017 года.

- Михаил Анатольевич, какие Вы можете выделить основные позитивные изменения в работе Росздравнадзора за отчетный период?

- Один из самых главных, на мой взгляд, результатов работы Росздравнадзора, это – динамика снижения смертности и объемов заболеваний, потому что главная задача надзора в сфере здравоохранения – это обеспечить качественное предоставление медицинских услуг с целью снижения рисков и угроз, связанных с опасностью для жизни и здоровья граждан, и в этой части это самая главная задача и самый главный результат.

Я также бы отметил и качественную работу информационных ресурсов Росздравнадзора, он стал более понятен как для простых граждан, так и для сотрудников всех территориальных ведомств – четко структурированы задачи, и это в свою очередь, приводит к тому, что граждане все больше обращаются к органам Росздравнадзора с тем, чтобы получить защиту своих интересов. За последний год количество обращений граждан выросло более чем на 30%, это свидетельствует о доверии граждан к системе государственного надзора в сфере здравоохранения, и требует от нас своевременной реакции на те жалобы и претензии, которые возникают.

Много сделано для того чтобы за счет новых информационных технологий повысить качество оборота лекарственных препаратов и изделий. Но надо сказать, что еще больше задач у нас стоит в рамках контроля и надзора на будущий период, основные сегодня на итоговой коллегии обозначены.

- Как Вы считаете, Росздравнадзор, как блокиратор болевых точек здравоохранения, на что в первую очередь должен обращать внимание?

- Это хороший профессиональный вопрос, в первую очередь нам необходимо повысить контроль над основными рисками. По некоторым из них мы даже на сегодняшний день не имеем достоверной статистики по заболеваемости или по смертельным случаям. Без вот этого индикатора, без компаса, невозможно выработать четкую программу, в том числе, для работы наших поднадзорных субъектов.

А самым главным, я думаю, является совместная работа Росздравнадзора и медицинских учреждений, для того чтобы в кооперации между контролером и исполнителем медицинских услуг, человеком, который лечит, в их кооперации повысить качество помощи для наших граждан.

- Михаил Анатольевич, как Вы оцените публичность и открытость Росздравнадзора?

- Вот именно с открытостью в деятельности Росздравнадора сегодня дела обстоят крайне положительно. Именно поэтому может быть сегодня они в части моих акцентов ушли на второй план. Сегодня эта работа поставлена на регулярную основу, надо просто ее продолжать. Я обращаю внимание на те задачи, которые необходимо еще решить.

- Спасибо.

Россия > Медицина > roszdravnadzor.ru, 18 апреля 2017 > № 2143665 Михаил Абызов


Россия. Великобритания > СМИ, ИТ > comnews.ru, 17 апреля 2017 > № 2143038

Inmarsat все ближе к оказанию услуг ШПД в России

Елизавета Титаренко

Британская компания Inmarsat рассчитывает до конца года получить от Государственной комиссии по радиочастотам (ГКРЧ) необходимые разрешения, которые позволят конечным российским пользователям получать услуги ШПД Global Xpress - первой в мире глобальной сети спутникового широкополосного доступа в Интернет в Ка-диапазоне. По словам представителя Ассоциации европейских операторов спутниковой связи (European Satellite Operator's Association, ESOA), руководителя по связям с правительственными структурами глобальной программы Inmarsat Юлии Куликовой, текст решения ГКРЧ, как ожидается, будет разработан либо к следующему заседанию комиссии, либо еще через одно заседание.

Без получения необходимых разрешений от ГКРЧ компания Inmarsat не может начать оказывать услуги ШПД Global Xpress на территории России. "Основная проблема заключалась в том, что российское законодательство не предполагало мобильности в Ка-диапазоне, то есть нужно было разработать на уровне Всемирной конференции по радиосвязи и на уровне ГКРЧ определенные решения с определенными техническими характеристиками. Это заняло много времени, то есть окончательную резолюцию приняли на ВКР-15, и Россия в том числе участвовала в издании той резолюции и разработке условий", - отметила Юлия Куликова, отвечая на вопрос корреспондента ComNews на IX Международной конференции Satellite Russia & CIS 2017, организованной ComNews Conferences.

По ее словам, после ВКР-15 в план ГКРЧ было внесено принятие решений на национальном уровне. "Там есть определенные нюансы, которые нужно согласовывать с заинтересованными и министерствами ведомствами. На данный момент как раз эта работа ведется, - пояснила она. - Мы предполагаем, что текст будет разработан если не к следующему заседанию комиссии, то через заседание, я надеюсь".

Как сообщил генеральный директор ФГУП "Морсвязьспутник", процесс получения разрешения на работу в частотах Ка-диапазона идет. "Надеемся, в этом году получим разрешение", - сказал он. Напомним, "Морсвязьспутник" с 2002 г. эксплуатирует СС Inmarsat третьего поколения.

Как ранее сообщал ComNews, Inmarsat организовал оказание услуг спутникового широкополосного доступа в Интернет на базе орбитальной группировки Global Xpress, состоящей из трех космических аппаратов пятого поколения (серии I-5). Все три спутника (Inmarsat-5F1, Inmarsat-5F2 и Inmarsat-5F3) успешно запущены и введены в эксплуатацию.

Первый из спутников серии I-5 - Inmarsat-5F1 был успешно запущен в декабре 2013 г. В его зону охвата попадает Европа, включая Россию, а также Ближний Восток, Африка и Азия. 1 февраля 2015 г. успешно прошел запуск российской ракеты-носителя "Протон-М" со спутником Inmarsat-5F2. Аппарат предназначен для оказания услуг связи на территории Северной и Южной Америки и Атлантического океана. Последний из них - Inmarsat-5F3 - был запущен в августе 2015 г. (см. новость ComNews от 31 августа 2015 г.). В декабре 2015 г. Inmarsat сообщил, что этот космический аппарат полностью работоспособен и введен в эксплуатацию.

Несмотря на то что Inmarsat 5F-1 был выведен на орбиту еще в конце 2013 г., введен в коммерческую эксплуатацию с 1 июля 2014 г. и охватывает, в частности, территорию России, Inmarsat до сих пор не предоставляет услуги Global Xpress в РФ. Как говорила в середине 2016 г. корреспонденту ComNews Юлия Куликова, компания находится в стадии получения от российских регуляторов разрешений, которые позволят начать предоставление услуг Global Xpress в РФ. В мае 2016 г. бывший чиновник Минкомсвязи и менеджер Tele2 Михаил Кайгородов стал генеральным директором ООО "ИСАТ Глобал Экспресс" (ISAT Global Xpress) - российской "дочки" британской компании Inmarsat, созданной еще в 2014 г. "Мы надеемся, что приход нового генерального директора - Михаила Кайгородова поможет нам ускорить процесс получения необходимых разрешений. Мы рассчитываем на то, что при поддержке Михаила мы сможем позитивно завершить процесс в кратчайшие сроки", - говорила Юлия Куликова (см. новость ComNews от 27 мая 2016 г.).

В России Inmarsat уже заключил соглашение с оператором "СТЭК.КОМ", который будет предлагать сервисы Global Xpress российским конечным пользователям (см. новость ComNews от 2 февраля 2015 г.). Как ранее сообщала Юлия Куликова, основные российские авиакомпании проявляют большой интерес к услугам Inmarsat, и компания хочет предложить им свои услуги как можно скорее.

Как ранее говорил в интервью ComNews вице-президент по коммерции Inmarsat Global Xpress Микеле Франчи, сеть Global Xpress сможет обеспечить пользователю скорость доступа до 50 Мбит/с в любой точке земного шара, причем от одного оператора. Такая услуга будет доступна при помощи компактных терминалов спутниковой связи и за гораздо меньшие деньги, чем VSAT-сервисы. Общая стоимость инвестиционной программы Global Xpress, включающей три спутника и четвертый запасной, составляет $1,6 млрд, сообщал директор по корпоративным коммуникациям компании Inmarsat Джонатан Синнатт. "Этот проект претворит в жизнь концепцию "вездесущего Интернета". Впервые один оператор сможет предоставлять спутниковый широкополосный доступ в Интернет на суше, на море и в воздухе", - говорил ранее Микеле Франчи.

Россия. Великобритания > СМИ, ИТ > comnews.ru, 17 апреля 2017 > № 2143038


Россия > Металлургия, горнодобыча > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143019 Андрей Лобазов

Страдания коксующегося угля: циклон Дебби нанес удар по крупнейшим компаниям

Андрей Лобазов

старший аналитик «АТОН» по металлургическому сектору

Evraz, «Мечел» и «Распадская» могут заработать на проблемах конкурентов

В марте горнодобывающие компании BHP Billiton и Glencore приостанавливали добычу угля на шахтах в угольном регионе Австралии — Квинсленде — из-за тропического циклона «Дебби». Но компании извлекли уроки от последствий циклона Яси в 2011 году. В этот раз горнодобывающая отрасль отделалась легкими последствиями. Компании сделали «домашнюю работу» и установили в шахтах инфраструктуру для откачки воды.

Горнодобывающий гигант BHP сообщил, что возобновляет добычу и наращивает производство, Peabody Energy опубликовала похожее заявление. Однако циклоном были повреждены железнодорожные линии — их ремонт может потребовать несколько недель, что сделает недоступным для рынка коксующийся уголь, по нашим оценкам, на сумму до $1 млрд. Обе компании объявили о форс-мажорных обстоятельствах, связанных с отсрочкой восстановления железнодорожных линий, которые в этом году стали главной причиной перебоев с поставками, в то время как ранее основной проблемой был ущерб, нанесенный шахтам.

Система, которая обслуживает район добычи угля в бассейне Боуэна и используется для поставок угля в терминалы Hay Point и Dalrymple Bay Coal, была закрыта для железнодорожного сообщения 28 марта. По последней информации, железнодорожный коридор Goonyella, принадлежащий оператору Aurizon, скорее всего, не будет работать примерно пять недель. Агентство Reuters со ссылкой на неназванные источники сообщает, что линии будут закрыты как минимум на неделю. Железная дорога обслуживает свыше 20 шахт и перевозит уголь с BHP Billiton Mitsubishi Alliane, Anglo Coal и других компаний.

Остается неясным, достаточно ли будет пропускной способности железнодорожной линии для быстрого снижения запасов (которые могут вырасти, если шахты в скором времени возобновят добычу). Stanmore Coal ожидает рост очередей на погрузку, что может повлиять на продажи в оставшиеся месяцы 2017 года. Линия Goonyella постоянно расширялась и модернизировалась: так, расширение, обошедшееся в $130 млн, помогло увеличить пропускную способность со 129 млн т в год до 140 млн т в год.

В итоге спотовые цены выросли более чем в два раза. Основные бенефициары − Evraz, «Мечел» и «Распадская». Рост цен на уголь на каждые $10/т будет добавлять к их EBITDA $35-45 млн: Evraz добавит к EBITDA $45 млн (интеграция − 190%, добыча – 14 млн т); «Распадская» - $40 млн (8 млн т); «Мечел» — $35 млн т (9 млн т, продажи сторонним компаниям − 6 млн т). Это приблизительные подсчеты, поскольку:

- внутренние цены неэффективно следуют правилу «нетбэк» — внутренние котировки медленно и лишь частично повторяют динамику бенчмарков;

- экспортируемый российский уголь имеет более низкое качество, чем австралийский коксующийся уголь;

- крупнейшие производители интегрированы в сталь. НЛМК и ММК занимают менее благоприятные позиции, на наш взгляд, и могут пострадать больше всего: НЛМК (не интегрирована в уголь, а ММК (менее, чем на 40%); «Северсталь» - имеет интеграцию в уголь на 70% и сравнительно нечувствительна к колебаниям цен.

Россия > Металлургия, горнодобыча > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143019 Андрей Лобазов


Китай. США > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143014 Джек Ма

Alibaba повышает ставки: как Джек Ма пытается заполучить MoneyGram

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Борьба за американскую систему денежных переводов происходит на фоне попыток администрации Трампа помешать сделкам Китая с компаниями США

Дочерняя компания Alibaba Ant Financial, специализирующаяся на финансовых услугах, близится к победе в соперничестве с американской Euronet за покупку денежно-трансферной компании MoneyGram, которая также находится в США, сообщает TechCrunch. Китайская компания увеличила свое предложение к одной из крупнейших в мире систем денежных переводов на 36% — до $1,2 млрд.

Изначально, в январе, компания предложила за MoneyGram $880 млн, но позже увеличила свое предложение с $13,25 за акцию MoneyGram до $18 после встречной заявки от Euronet, поданной в марте. Euronet предложила за платежную систему $1 млрд и на время «развеяла» опасения по поводу возможной покупки MoneyGram китайской Ant Financial, которая также управляет Alipay, крупнейшим онлайн-провайдером Китая.

Новое предложение Ant Financial, которое предусматривает 64%-ую премию к средней цене акций MoneyGram, было единогласно одобрено советом директоров MoneyGram. Собрание акционеров системы денежных переводов, которому принадлежат 46% голосов, также выступило за эту сделку.

Со своей стороны Ant Financial заявила, что «уже добилась значительного прогресса в получении разрешений регулирующих органов, необходимых для завершения сделки». Издание отмечает, что, по-видимому, речь идет об антимонопольных разрешениях регуляторов США и некоторых разрешениях на уровне штатов.

При этом одно из главных препятствий для сделки — одобрение Комитета по иностранным инвестициям США. Здесь у Euronet еще есть шанс, указывает TechCrunch. Сейчас у MoneyGram 350 000 отделений по всему миру и 2,4 млрд клиентских счетов.

В то же время основатель и председатель совета директоров Alibaba Group Джек Ма в январе провел рабочую встречу с президентом США Дональдом Трампом, за которым окончательное решение по поводу сделки, напоминает TechCrunch. Тогда китайский миллиардер пообещал создать новые рабочие места в США, что созвучно с позицией Ant Financial.

«Нам понравилось сотрудничать с командой MoneyGram в последние несколько месяцев, и мы по-прежнему привержены планам инвестировать в бизнес MoneyGram», - подчеркивал в своем заявлении президент Ant Financial International Дуг Фейгин. Он отметил, что компания намерена «вырастить команду» в США и создать больше возможностей для MoneyGram в будущем, поскольку преследует развитие цифровой области в сфере глобальных финансов.

Ранее в апреле Трамп также встретился с председателем Китая Си Цзиньпином. Агентство Bloomberg отмечало, что встреча лидеров двух стран проходила на фоне попыток американской администрации сорвать сделки по покупке Китаем нескольких американских компаний. Администрацию США, по информации агентства, не устраивают попытки китайской стороны купить ядерный бизнес Westinghouse Electric, производителя микросхем Lattice Semiconductor, а также MoneyGram. Американское руководство особенно беспокоит возможная сделка с участием горнодобывающей компании Stillwater Mining Co., управляющей шахтами в Монтане. Stillwater — единственный в США добытчик платины и палладия, имеющих стратегическое значение для страны и военное применение.

Американские чиновники полагают, что эти сделки в будущем могут принести Вашингтону массу проблем. В частности, владение этими компаниями даст Китаю доступ к самым передовым технологиям и к финансовой инфраструктуре США.

Ant Financial сейчас занимает до половины китайского рынка онлайн-платежей. Компания обслуживает около 450 млн клиентов в Китае, предоставляя услуги от управления благосостоянием и страхования до выдачи потребительских кредитов. В сентябре 2016 года она оценивалась в $75 млрд.

Китай. США > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143014 Джек Ма


Россия > Агропром > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143010 Вадим Мошкович

Миллиардер Вадим Мошкович — об экспорте свинины, санкциях и роли цифровых технологий в подготовке к посевной

Игорь Попов

Forbes Staff

Самый богатый бизнесмен, сделавший состояние на продуктах питания, в интервью Forbes рассказал, почему потенциал роста в сельском хозяйстве бесконечен

Компания «Русагро», созданная Вадимом Мошковичем в 1995 году, стала одной из крупнейших агропромышленных групп России. Холдинг производит 49% российского маргарина, 43% кускового сахара, 9% майонеза и 6,3% свинины.

Скупка земли в Приморье увеличила земельный фонд компании до 700 000 га, что сделало «Русагро» крупнейшим землевладельцем России.

По итогам 2016 года выручка компании выросла на 16,5%, до 96 млрд рублей. Бизнес группы поделен на четыре дивизиона: сахарный (выручка — 37 млрд рублей), мясной (17,9 млрд рублей), масложировой (20 млрд рублей) и сельскохозяйственный (21,1 млрд рублей). В 2011 году «Русагро» разместила акции на Лондонской фондовой бирже (LSE), рыночная капитализация компании составила $1,8 млрд. Семье Вадима Мошковича принадлежит 70,7% компании, в начале марта 2017 года капитализация «Русагро» превышала $1,9 млрд.

Об экспорте

Перепроизводство в отечественном сельском хозяйстве уже стало реальностью. Птицы, свинины, масла, зерна у нас произведено больше, чем нужно стране. Сахара — на миллион тонн больше. Излишек надо куда-то девать, выход один — экспорт.

Китай, Южная Корея, Япония ежегодно импортируют 5 млн т свинины, Россия сейчас производит около 3 млн т. Все рынки заняты, но конкурировать можно, отвоевывая новые направления сбыта, для этого нужно лишь время. Везде есть специфика, которую следует знать. Придется изучать, чем и как живет страна, какие продукты потребляет, какова культура потребления, что нравится, что нет, как переводятся русские слова на китайский, корейский или японский. Мы сейчас можем произвести и производим высококачественный продукт с минимальной себестоимостью, мы конкурентны со всеми продовольственными рынками мира. Россия обладает самой дешевой сельскохозяйственной продукцией, самым дешевым зерном, а это половина себестоимости птицы и свинины. Конвертируем зерно в продукцию с добавленной стоимостью и пойдем по уровню передела все выше, выше и выше.

Десять лет назад мы сформировали доктрину по продовольственной безопасности и на сегодня поставленную задачу выполнили. Теперь нужна новая доктрина — экспортная, план по завоеванию внешних рынков. Надо перенастраивать всю систему, ставить новые акценты, определять направления экспорта, создавать систему поддержки экспортеров.

Мы в компании «Русагро» экспортом плотно еще не занимались, но поставки на внешний рынок уже есть — через экспортеров, которые сами выстраивают логистику и находят покупателей за границей.

О причинах роста

Аграрная стратегия в России начала формироваться в начале 2000-х, тогда были заложены ее основы. При Алексее Гордееве (министр сельского хозяйства с 1999 по 2009 год. — Forbes) была разработана и реализовывалась программа развития АПК, определены механизмы финансовой и таможенно-тарифной поддержки, введено квотирование импорта.

Начала создаваться система работы с сельским хозяйством, и сейчас она в целом построена. Не могу сказать, что она идеальна, но она работает в правильном направлении, а улучшать можно до бесконечности. Весь АПК пошел в рост из-за правильно построенной модели, у предпринимателей появилась возможность добавления стоимости на каждом этапе. Если бы этого не было, никто бы сельским хозяйством не занимался. Нельзя забывать и того, что вся отрасль полностью частная, госкомпаний здесь нет вообще, только частная инициатива, никакого принуждения. Огромный вклад в повышение эффективности внесла современная техника, ее теперь проще приобрести; по качеству сильно подтянулась российская, почти все западные производители перенесли сборку в Россию.

Существует убеждение, что на рост в российском АПК во многом повлияли санкции, которые запретили ввоз продовольствия из западных стран. Наша компания работает с мясом, зерном, сахаром и свеклой — санкции нас вообще не коснулись. Говорят, что санкции создают тепличный режим для производства в России овощей и фруктов, но проект по созданию тепличного комплекса окупается 10 лет, никто в своих десятилетних бизнес-планах не будет закладывать десятилетие действий санкций. А таких проектов сейчас множество. Мы тоже планировали строить тепличный комплекс, сделали проект с инвестициями на 22 млрд рублей, но в итоге от него отказались. Не из-за того, что санкции могут отменить, а просто сочли, что уровень государственной поддержки для такого масштабного проекта пока недостаточен. В нашу стратегию теплицы не вписались, у других — вписались. В Белгородской области, например, заявлено о строительстве крупнейшего в России тепличного комплекса стоимостью 20–25 млрд рублей (проект компании «Гринхауз» Аркадия Абрамовича, сына Романа Абрамовича  — Forbes), не думаю, что инвестор не просчитал все риски.

О чувстве ужаса и губернаторе Белгородской области

Как производственная компания мы начались в Белгородской области, где в 1996 году купили свой первый сахарный завод. До этого занимались только торговлей сахаром, но в какой-то момент поняли, что если не будем иметь собственное производство, то не сможем обеспечивать качество и сроки поставок. Уже тогда старались работать системно.

Приехал к Евгению Савченко (с 1993 года бессменный губернатор Белгородской области — Forbes), для меня это человек с большой буквы! Настоящий государственный деятель. Я рассказал, чем собираемся заниматься, он выслушал и сказал: «Давай!» Сельское хозяйство в стране было в полной разрухе, разваливающиеся совхозы и колхозы стали острейшей головной болью для региональных и федеральных властей. Любая здравая инициатива по этой теме только приветствовалась.

У Савченко были собственные идеи, как спасать и развивать сельское хозяйство в регионе, все они сработали. Так, например, он обязал все компании, работающие в регионе, обрабатывать землю. Привозит меня на ферму, вот, говорит, твоя земля, обрабатывай. А земля вместе с молочной фермой в нагрузку шла, коровам, видно, первый раз за неделю корм дали, перед приездом губернатора. Коровы, как собаки, скачут, ребра торчат, все в руинах, как после войны. У меня шоковое состояние, животных жалко страшно. Ужас, в общем, который у меня до сих пор не прошел. Мы часть молочных ферм реконструировали, часть закрыли. А часть животных пришлось на мясокомбинат отправить — корова, прошедшая через голод, давать нормальное молоко не сможет. С тех пор у нас есть молочное животноводство, земельный банк компании за эти годы вырос до 700 000 га. Во многом благодаря Евгению Савченко начался и бизнес по производству свинины. Он четко определил, куда идти региональному АПК, какие направления развивать. Так область стала российским лидером по производству птицы, свинины, многое сейчас делает по тепличным комплексам. У Савченко есть видение, есть план, есть уникальные способности реализовывать спланированное. Нам бы десяток таких людей, давно бы жили в другой совершенно стране.

О больших и малых

Мнение о том, что российское сельское хозяйство захватывают крупные агрохолдинги, не соответствует действительности. Если все агрохолдинги собрать, на них придется всего 5% посевных площадей в стране. Все остальное — у мелких и средних сельхозпроизводителей, фермеров. В современном сельском хозяйстве пишутся нормы и правила, которые трудно выполнить на домашнем подворье. По свинине, например, существует четыре уровня защиты от болезней, самый высокий — четвертый. На наших комплексах охрана, люди на работу через специальный душ проходят, техника — через многоступенчатую систему дезинфекции. На домашнем подворье уровень защиты — ноль. Болезнь разлетается моментально и угрожает миллиардным инвестициям крупных компаний, а многие ведь еще по кредитам не рассчитались, субсидии под проект у государства брали. Можно всем этим рисковать из-за того, что кто-то хочет иметь пару свиней на своем участке? Если хочешь, то повышай уровень защиты до необходимого, как того требуют не просто российские, а мировые нормы. Если не можешь, разводи коз, овец или кроликов. Места хватит всем, и большим, и малым предприятиям, и фермерам. Потенциал роста в сельском хозяйстве бесконечен, занимайся и занимайся.

О новых направлениях и технологиях

По итогам 2016 года сельскохозяйственный бизнес у «Русагро» вырос на 48%, сахарный, для примера, на 13%, а выручка по мясному снизилась на 1%. Показатели меняются каждый год — это связано с балансом спроса и предложения. Тем не менее перспективность сельского хозяйства для всех уже очевидна. Мы сейчас активно работаем в Приморском крае, где импортозамещение только начинается. «Русагро» теперь самый крупный сельхозпроизводитель в Приморье с земельным банком 82 000 га и вскоре станем крупнейшим производителем мяса в Приморье.

Внимательно изучаем возможности для инвестиций в молоко, рыболовство и питьевую воду, готовы вложить в новые направления $1 млрд. Интересных направлений много, но одно из важнейших сегодня, конечно, наука.

Мы ежегодно вкладываем по нескольку миллионов долларов в научные исследования, создаем собственные семена, работаем еще с советским семенным фондом, пытаемся и здесь избавиться от импорта. Инвестируем в новые технологии: генетику, геномику, цифровое земледелие. Сельское хозяйство называют одним из самых перспективных направлений для использования беспилотных летательных аппаратов. Зачем нам цифровые технологии? Землю к посевной нужно подготовить: узнать состав почвы, на этой основе четко дозировать комбинацию удобрений, которые дадут максимальное увеличение урожая. Дальше нужно выбрать оптимальные сроки сева, семена, рассчитать, как растение будет развиваться, когда потребуется вносить средства защиты, сколько нужно влаги. Все эти данные оцифровываются, создается алгоритм, учитывающий даже погодные условия, для последующих решений. Нужно идти к тому, чтобы человек принимал все меньше решений, максимально исключить человеческий фактор.

Мы провели аудит всех должностей, что привело к радикальному сокращению сотрудников с низкой квалификацией и усложнению обязанностей. Если раньше у нас работало в расчете на тысячу гектаров земли 25 человек, то сейчас — шесть. Именно столько и даже меньше требуется при использовании современной техники, технологий и современной системе организации работ. Оставшиеся получают серьезную даже по городским меркам зарплату — 45 000–50 000 рублей. За такую зарплату стараются держаться. Вся техника оснащена системой спутникового контроля, которая следит за маршрутом, скоростью, фиксирует время работы, расход топлива. Не так много времени пройдет, когда уже и человека в кабине заменит автопилот.

Россия > Агропром > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143010 Вадим Мошкович


Турция > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 17 апреля 2017 > № 2142772 Екатерина Чулковская

Предсказуемая непредсказуемость. Что означают итоги референдума в Турции

Екатерина Чулковская

Вроде бы для всех и в самой Турции, и в мире наступила наконец-таки ясность: режим Эрдогана надолго, народ его любит, поэтому читайте программу ПСР «2023», там все написано. Но, на деле выполнив все формальности, необходимые для сохранения действующего режима на десятилетия вперед, Турция вступает в самый непредсказуемый период своей истории со времен провозглашения Турецкой Республики

После нескольких месяцев напряженной агитации Турция сказала «да» конституционным изменениям, значительно расширяющим полномочия президента страны. С небольшим перевесом – 51,4% против 48,6% – сторонники поправок одержали победу. «Турция приняла историческое решение», – выразился президент Эрдоган за несколько часов до официального обнародования результатов. Премьер-министр Бинали Йылдырым заявил, что Турция открывает новую страницу в истории своей демократии.

Не все в Турции разделяют радость властей и их сторонников. В ряде турецких городов начались массовые демонстрации против итогов референдума. Оппозиция заявила о нарушениях в ходе голосования и намеревается опротестовать результаты.

Союз Европы и деревни

Итоги референдума, по сути, были ожидаемы. Еще накануне голосования опросы общественного мнения прогнозировали, что большинство голосов будет отдано за конституционные поправки. Тем не менее сторонники «нет» до последнего момента не теряли надежды и верили, что и в случае турецкого референдума возможен «эффект Трампа» или брекзита, когда вопреки опросам и прогнозам неожиданно побеждает сторона, от которой победы никто не ждал. К радости одних и разочарованию других, в случае Турции такого не произошло.

Разница между «да» и «нет» получилась сравнительно небольшой: чуть больше половины турок (51,4%) поддержали руководство страны, 48,6% проголосовали против конституционных поправок. Масштабы раскола в турецком обществе хорошо видны и по высокому показателю явки – 86%.

За поправки в основном голосовала центральная часть Турции, анатолийская провинция, где особенно высока популярность Эрдогана и правящей Партии справедливости и развития (ПСР). Например, в таких турецких илах (областях), как Сивас, Эрзурум, Конья, Аксарай, Шанлыурфа, Бингель, «да» конституционным поправкам сказали более 70% человек. В Измире, Анталии, Эдирне, Айдыне и других илах Эгейского и Средиземноморского побережья, напротив, свыше 60% проголосовали против. Что касается крупных турецких городов Стамбула и Анкары, то там голоса поделились почти поровну, но незначительный перевес все же у сторонников «нет»: 51,4% – Стамбул; 51,1% – Анкара.

Интересно распределились голоса турецкой диаспоры. Конфликт с европейскими странами сыграл здесь не последнюю роль, подняв рейтинг властей среди турецких мигрантов. В выгнавших турецкого министра Нидерландах 71% турок проголосовали за конституционные поправки. В Бельгии, где сторонники и противники Эрдогана пару недель назад устроили массовую драку с поножовщиной, «да» поправкам сказали 75% человек, в Австрии – 73%, в Германии – 63%, во Франции – 65%.

Раскол общества

Результаты референдума отразили глубокий раскол в турецком обществе: половина страны за сильного лидера, наделенного значительными полномочиями, половина против. Они полагают, что сильный президент и упразднение поста премьер-министра – это прямой путь к установлению авторитаризма в стране. Половина поддерживает «Новую Турцию», проект, который предлагает ПСР и Эрдоган. Другой половине такая перспектива совсем не нравится, потому что «Новая Турция» Эрдогана будет, по их мнению, еще более антидемократичной и навсегда свернет с европейского пути.

Общественные настроения хорошо прослеживаются в соцсетях, где турецкие граждане выплескивают накопившуюся радость или злость. Для одних Эрдоган – «раис», как его называют фанаты на турецком языке, то есть «глава», «начальник». Он лучший лидер после Ататюрка (для кого-то, возможно, даже лучше Ататюрка), который ведет страну в светлое будущее. Для других он тиран, узурпатор, фашист, султан с имперскими замашками, который гоняется за оторванными от реальности фантазиями и своей неадекватной политикой ведет Турцию к гибели.

Если убрать в сторону присущие туркам эмоции, то однозначно согласиться с противниками поправок можно в том, что сторонникам «да» было проще: у них был в распоряжении почти неограниченный административный ресурс, их поддерживали власти страны, большинство СМИ и близких к правительству экспертов, им было проще достучаться до неопределившихся, организовать агитационные митинги и так далее.

Противники поправок опасаются, что сейчас, после судьбоносного референдума, уже никто и ничто не помешает руководству провести еще по меньшей мере два новых: один по вопросу евроинтеграции, второй – смертной казни. И логичнее было бы начать со второго: ведь если смертная казнь будет возвращена, то вопрос евроинтеграции будет автоматически снят с повестки.

Пока Турция единственная страна на Ближнем Востоке, где отменена смертная казнь. Сделано это было в 2004 году в качестве одного из условий для начала переговоров о вступлении Турции в ЕС. До этого смертная казнь в стране применялась регулярно, особенно после государственных переворотов. Поэтому и сейчас смертная казнь, если ее восстановят, будет относиться прежде всего к тем, кого обвиняют в причастности к неудачной попытке госпереворота в июле 2016 года, а также к бывшему соратнику Эрдогана, проживающему в США имаму Фетхуллаху Гюлену. Правда, последнее будет возможно, только если Анкаре удастся убедить Вашингтон экстрадировать Гюлена, что американцы пока не спешат делать, по их словам, ввиду недостаточных доказательств его вины.

Народ и победа

Победа на конституционном референдуме стала своего рода вотумом доверия нынешнему турецкому режиму. Это еще одна победа Эрдогана, находящегося у власти с 2003 года: вначале в качестве премьер-министра и лидера Партии справедливости и развития, а с 2014 года – в качестве президента страны. С 2003 года Эрдоган не проиграл ни одни выборы, даже несмотря на крупный коррупционный скандал, в котором было замешано его ближайшее окружение в декабре 2013 года. Победа на нынешнем референдуме вполне логично вписывается в ряд его предыдущих побед. Выносимые на референдум поправки усилят президентские полномочия Эрдогана, он сможет выдвинуть свою кандидатуру на выборах 2019 года и в случае победы теоретически находиться у власти еще два президентских срока, вплоть до 2029 года.

Вроде бы для всех в самой Турции и в мире наступила наконец-таки ясность: режим Эрдогана надолго, народ его любит, поэтому читайте программу ПСР «2023», где найдете основные принципы развития Турции до 2023 года, и слушайте речи Эрдогана. Все это отчасти так. Однако как же быть с теми 48,6% турецких граждан, кто сказал «нет»? Признают ли они поражение?

Итоги референдума суммарно выглядят так: предсказуемая победа Эрдогана (вопрос о его собственной предсказуемости весьма спорный) и непредсказуемый турецкий народ. Очень высока вероятность, что в ближайшее время по всей стране начнутся массовые демонстрации противников реформ с требованием пересчета голосов. Уже сейчас сразу после подсчета большей части голосов в Стамбуле и Измире начались массовые протесты против итогов референдума. Оппозиция в лице курдов и Народно-республиканской партии намеревается опротестовать результат, обвиняет власти в фальсификациях и требует пересчитать около 60% бюллетеней. Выполнив все формальности, необходимые для сохранения действующего режима на десятилетия вперед, Турция вступает в самый непредсказуемый период своей истории со времен провозглашения Турецкой Республики.

Турция > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 17 апреля 2017 > № 2142772 Екатерина Чулковская


КНДР. США. Корея > Армия, полиция > carnegie.ru, 17 апреля 2017 > № 2142761 Андрей Ланьков

Северная Корея и Трамп: далеко ли до войны

Андрей Ланьков

Есть ситуация, в которой риск большой войны в Восточной Азии может показаться Белому дому приемлемым. КНДР активно работает над созданием межконтинентальной баллистической ракеты, способной доставить ядерную боеголовку до территории континентальных США. Если работы эти увенчаются успехом, то Северная Корея наряду с Россией и Китаем станет третьей страной, способной нанести ядерный удар по США

В последние дни мировые СМИ опять заполнены сообщениями, что Корейский полуостров, дескать, «находится на пороге войны». Жители самого Корейского полуострова, по крайней мере южной его части, не очень-то обращают внимание на эти сообщения, что и неудивительно: к подобным приступам паники в зарубежных СМИ они привыкли, потому что случаются эти приступы регулярно, в среднем раз в пару лет.

Вызваны они дипломатическими маневрами сторон, которым иногда кажется выгодным поиграть в воинственность и непредсказуемость, чтобы поднять уровень напряженности и таким образом сделать партнеров более сговорчивыми. В большинстве случаев такими вещами занимались руководители Северной Кореи, но сейчас мы наблюдаем несколько необычный расклад: многозначительные угрозы и воинственное бряцание оружием раздаются со стороны Вашингтона. Однако суть дипломатической игры, доставляющей такой драйв журналистам, от этого не сильно меняется.

Понятно, что подобная тактика может работать только в том случае, если внешний мир сомневается в рациональности или вменяемости бряцателя оружием. На протяжении десятилетий северокорейское руководство последовательно разыгрывало карту «нерациональности», которая якобы была присуща официальному Пхеньяну – притом что в действительности у государственного руля там стояли люди жесткие, но крайне рациональные и абсолютно вменяемые. Сейчас репутация человека иррационального, импульсивного и непредсказуемого закрепилась за американским президентом, так что нынешние действия США действительно могут вызывать некоторое напряжение у наблюдателей.

Представители США открыто заявляют, что в Вашингтоне рассматривается и силовой вариант решения северокорейского ядерного вопроса, к берегам Корейского полуострова отправлены внушительные силы, включающие авианосную ударную группировку, а президент Трамп (конечно же, в своем любимом твиттере) заверил, что обещанного правительством КНДР испытательного запуска межконтинентальной ракеты «не будет».

Смена привычных ролей в этом неоднократно виденном спектакле не может не забавлять: на этот раз США грозятся, а Северная Корея слабо и несколько растерянно отбивается. Однако возникает вопрос: надо ли воспринимать все это всерьез? С одной стороны, в силу причин, о которых пойдет речь дальше, слишком напрягаться по поводу происходящего спектакля не следует. С другой стороны, нельзя забывать и о том, что с избранием непредсказуемого (или, точнее, считающегося таковым) Дональда Трампа президентом США вероятность конфликта в Корее действительно возросла. Однако этот конфликт реален только в ситуации, до которой дело пока не дошло и не дойдет в ближайшее время.

Сразу после избрания президентом Трамп, насколько известно, всерьез подумывал о том, что корейскую ядерную проблему неплохо было бы решить в том же стиле, в котором Израиль когда-то разобрался с иракской и сирийской ядерной проблемой, то есть применить военную силу против известных американской разведке объектов ракетно-ядерного комплекса.

Но уже к началу марта, пообщавшись со специалистами, Трамп осознал, что ситуация в Корее сильно отличается от сирийской и что применение силы будет слишком рискованным. Дело тут в том, что на американский удар по ядерным объектам на своей территории Северная Корея с большой долей вероятности ответит артиллерийским ударом по американским и южнокорейским объектам в Сеуле (собственно говоря, именно этим северокорейцы на днях официально и пригрозили). Такой удар почти наверняка приведет к масштабной войне, а эта война, даже если она в итоге и окончится победой американо-южнокорейской стороны, приведет к таким людским и экономическим потерям, которые неприемлемы и для США, и лично для президента Трампа.

Есть, однако, ситуация, в которой риск большой войны в Восточной Азии может показаться Белому дому приемлемым. Дело в том, что Северная Корея в последние годы активно работает над созданием межконтинентальной баллистической ракеты (МБР), способной доставить ядерную боеголовку до цели на территории континентальных США. Если работы эти увенчаются успехом (что очень похоже), то Северная Корея наряду с Россией и Китаем станет третьей страной, способной нанести ядерный удар по США.

Понятно, что такой поворот событий воспримут в США как прямую угрозу, а для Трампа тот факт, что подобная ситуация возникла, так сказать, в его «дежурство по Белому дому», станет особенно унизительным. Поэтому удачное испытание МБР, если оно случится в ближайшие несколько лет, с некоторой – впрочем, не очень большой – долей вероятности может привести к тому, что Вашингтон решится на превентивный удар.

Однако пока до этого не дошло. Хотя работы над МБР идут, насколько можно судить, весьма успешно, от первого испытательного запуска нас отделяют скорее даже не месяцы, а годы – и не факт, что этот запуск пройдет успешно. Пока же нанесение удара по Северной Корее никому не нужно, оно приведет к тяжелейшим последствиям и для США, и лично для Дональда Трампа, и в Вашингтоне, к счастью, это обстоятельство осознали.

Чего же в США добиваются сейчас, нагнетая ситуацию в том стиле, в котором до недавнего времени работал исключительно Пхеньян? Пока главная задача заключается в том, чтобы показать серьезность своих намерений и наглядно пояснить Китаю, который никак не заинтересован в конфликте у своих границ, что ему будет лучше присоединиться к американским усилиям и начать оказывать на КНДР более активное давление.

Отчасти целью маневров является и сама Северная Корея: нельзя исключать, что Ким Чен Ын дрогнет, столкнувшись с такими действиями со стороны Трампа, которого в мире считают непредсказуемым – особенно на фоне ракетного удара по Сирии.

Не исключено, кстати, что подобная тактика работает: данные спутниковой съемки показывают, что КНДР на днях закончила подготовку к очередным ядерным испытаниям, которые, как логично ожидать, могли быть приурочены к главному празднику страны, Дню солнца (то есть к 15 апреля, дню рождения основателя династии Кимов Ким Ир Сена). Но День солнца, ознаменовавшийся грандиозным военным парадом, прошел без испытаний. Причины их отмены или задержки могут быть, конечно, чисто техническими, но есть немалая вероятность того, что Ким Чен Ын, столкнувшись с неожиданной американской воинственностью, решил проявить осторожность и отложить мероприятие на какое-то время.

В любом случае нынешняя паника в СМИ, как и похожие паники прошлых лет (например, быстро забывшаяся, но впечатляющая по накалу паника марта – апреля 2013 года), не должна приниматься всерьез. Хотя избрание Дональда Трампа президентом США, равно как и успехи северокорейских ракетчиков увеличивают вероятность полномасштабного конфликта на Корейском полуострове, эта вероятность, во-первых, все равно остается достаточно низкой, а во-вторых, такой конфликт может стать реальностью только в обстоятельствах, до которых дело еще не дошло.

КНДР. США. Корея > Армия, полиция > carnegie.ru, 17 апреля 2017 > № 2142761 Андрей Ланьков


Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 17 апреля 2017 > № 2142351 Юнус-Бек Евкуров

Встреча Дмитрия Медведева с главой Республики Ингушетия Юнус-Беком Евкуровым.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Юнус-Бек Баматгиреевич, мы с Вами недавно относительно встречались на заседании нашей комиссии по Северному Кавказу. Договаривались, что встретимся, обсудим текущую ситуацию в Республике Ингушетия.

Хотел бы начать с результатов, которые были достигнуты по итогам прошлого года, с выходом на новые проекты (позволяющие создавать новые рабочие места, решать социальные задачи), которые появились на территории республики за последнее время. Расскажите об этом.

Ю.-Б.Евкуров: Мы по итогам 2016 года (в принципе так же, как и в 2015 году) достигли хороших, положительных результатов. И по индексу промышленного производства хороший процент, и по индексу сельхозпроизводства мы на некоторых позициях стоим по темпам роста и в десятке, и в пятёрке регионов России. И по собственным доходам мы снижаем дотационность субъекта, даже с учётом тяжёлого положения. И самое главное – сокращение безработицы.

Есть ряд проектов, которым Вы уделяли особое внимание.

Д.Медведев: Я один из производственных объектов смотрел у вас, он произвёл на меня очень хорошее впечатление.

Ю.-Б.Евкуров: Мы буквально 14-го апреля с участием Олега Евгеньевича Белавенцева и Дениса Валентиновича Мантурова открыли ряд предприятий. Три предприятия в один день, которые создают большое количество рабочих мест.

Это в первую очередь швейная фабрика, швейное производство. На втором этапе это до 700 рабочих мест – хороший проект.

Второе предприятие – завод энергосберегающих ламп в Малгобеке. На полную мощность он выходит через полтора-два месяца. Мы нашли взаимопонимание с «Ростехом», они забирают к себе в холдинг это предприятие. Такая помощь республике. Там тоже – до 200 рабочих мест.

Третье предприятие (с участием Фонда поддержки промышленности) – по производству радиаторных батарей из алюминиевых профилей. Открыли его на прошлой неделе. Этот проект полностью тоже под импортозамещение, порядка 20% импорта этого направления будет делаться на этом заводе. Более 3 млн штук. 25% спроса это предприятие будет покрывать по стране в целом. Уже есть заказы на сегодня.

Дмитрий Анатольевич, и ещё один из злободневных вопросов. Просьба к Вам (Ольга Юрьевна Голодец поддержала, Вероника Игоревна Скворцова поддержала): нужны многопрофильная больница и психоневрологический диспансер.

Д.Медведев: Давайте обсудим все социальные вопросы отдельно. А то, что новые объекты появились, которые создают рабочие места, я считаю, очень полезно для Ингушетии. Потому что так получилось, что безработица является одной из ключевых проблем в республике. И появление новых производств (причём это уже современные рабочие места, высокотехнологичные рабочие места, с нормальной зарплатой), надеюсь, будет способствовать решению этой важнейшей социальной проблемы.

Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 17 апреля 2017 > № 2142351 Юнус-Бек Евкуров


Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 17 апреля 2017 > № 2142340 Дмитрий Медведев

Совещание c вице-премьерами.

В повестке: об утверждении перечня государств, для граждан которых устанавливается упрощённый порядок въезда в Россию через пункты пропуска свободного порта Владивосток; о требованиях к антитеррористической защищённости гостиниц; об уточнении полномочий органов исполнительной власти в сфере госзакупок.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Послезавтра у нас отчёт Правительства в Государственной Думе за 2016 год. Нам с вами приходилось принимать очень непростые решения в прошлом году, искать компромисс между потребностями и нашими финансовыми возможностями. Многое получилось, кое-что точно не получилось. Но главное, чего мы добились, – спад экономики практически прекратился, созданы условия для возобновления роста, и это главный итог той работы, о которой я расскажу депутатам.

Практика такая уже девять лет существует, я когда-то её начинал. И она доказала эффективность такого диалога с Государственной Думой, сделала Правительство более открытым и понятным для наших коллег-депутатов, а стало быть, и вообще для граждан нашей страны. Мы с вами ещё поговорим по самому формату работы с Государственной Думой, а также по предложениям в документ, в отчёт.

Теперь к текущим делам. Мы активно формируем на Дальнем Востоке современную инфраструктуру, создаём специальные режимы. В марте принят закон о посещении свободного порта Владивосток.

На днях я утвердил перечень стран, граждане которых смогут воспользоваться льготным режимом. Предпринимателям и туристам не нужно будет проходить традиционную процедуру получения российских виз, достаточно будет внести свои данные на специальном сайте в интернете. Внедрение этой опции, этой возможности будет способствовать повышению инвестиционной и туристической привлекательности Дальнего Востока. Уверен, что туда будет приезжать больше туристов, а регионы получат больше денег.

Список включает 18 государств из различных регионов. По понятным причинам – на принципе взаимности. Не потому, что эти государства ближе или дальше, а именно принцип взаимности действует: с теми, кто к нам готов с таким же подходом обратиться, мы, соответственно, заключаем двусторонние соглашения о безвизовых поездках.

Теперь к нашим внутренним задачам. Одна из важнейших задач касается безопасности, и не только из-за трагических событий, которые были совсем недавно, к сожалению, и в нашей стране, в Санкт-Петербурге, и в Европе, и в Египте, но и применительно к подготовке к будущим мероприятиям. Вопросы безопасности вышли на передний план. Особенно важно уделять внимание большим скоплениям людей, где обычно стараются появиться террористы. Тем более что у нас в будущем намечается ряд крупных международных соревнований, включая Кубок конфедераций, чемпионат мира по футболу и зимнюю Универсиаду в Красноярске в 2019 году – три больших мероприятия. Я подписал постановление, которое определяет требования к защищённости гостиниц от возможных террористических угроз и, стало быть, определяет, как работать на этих объектах и смежных объектах. Утверждены формы паспорта безопасности этих объектов. Виталий Леонтьевич (обращаясь к В.Мутко), Вы и спорт курируете, и вопросы туризма. Пожалуйста, несколько слов скажите об этом.

В.Мутко: Дмитрий Анатольевич, постановление принято во исполнение соответствующего закона о противодействии терроризму. Надо отметить, что это постановление конкретизирует ответственность и защищает граждан, которые будут пользоваться услугами размещения.

Сегодня у нас около 21 тыс. таких мест размещения общей ёмкостью более 7,5 млн человек (единовременного размещения). В прошлом году около 49 млн воспользовались этими услугами.

До сегодняшнего дня в принципе эта работа уже велась, и, конечно, каждая гостиница отвечала определённым требованиям в вопросах безопасности от проектирования до строительства. Но данное постановление конкретизирует, ужесточает ответственность, вводит требования к паспорту безопасности (это впервые). Вводится требование к технической оснащённости объектов, вводится понятие категорийности (четыре категории – по степени предполагаемого ущерба и по возможности размещения, количеству мест – первая, вторая, третья и четвёртая). Всё конкретно технически расписано, введены понятия, требования к паспорту безопасности, порядку составления, получения этого паспорта.

По объектам чемпионата мира как спортивным местам размещения мы ввели дополнительные меры. Они определены и усилены соответствующим законом и концепцией безопасности. Конечно, и периметры там более серьёзные, усиленные требования к безопасности. Мы ввели, вы знаете, идентификационное удостоверение – Fan ID, паспорт болельщика.

Так что в целом сейчас эта работа разворачивается. Постановление конкретное, и все нормы перенесены в соответствующие документы, такие как классификационные требования к гостиницам, которые мы начнём уже со следующего года применять ко всем объектам размещения.

Д.Медведев: Эта тема, к сожалению, действительно является исключительно актуальной во всём мире. И дело тут не только в спортивных соревнованиях, хотя это наиболее сложные соревнования, потому что больше всего людей приезжает. Надо всё довести до конца – я имею в виду и работу в рамках закона, и этого постановления, которое я утвердил.

И самое главное, дайте все указания, чтобы проследили, чтобы на местах всё это внедряли. Потому что бумаг-то мы немало принимаем, самое главное, чтобы все гостиницы всё сделали, что вытекает из этого документа.

И ещё одна тема касается госзакупок. Мы недавно её обсуждали на совещании у Президента. Напомню, что до настоящего времени полномочия по развитию единой информационной системы госзакупок распределялись между двумя нашими макроэкономическими ведомствами – Минэкономразвития и Минфином. Когда система создавалась, такое распределение было сделано. Но, по мнению наших коллег из Правительства и аналитиков, такое распределение сейчас уже не является оптимальным.

Я подписал два постановления Правительства. Первое определяет Федеральное казначейство в качестве единого федерального органа, который отвечает теперь за информационную систему государственных закупок, второе передаёт Минфину, то есть центральному органу, которому подчинено казначейство, всю полноту полномочий по выработке политики в сфере контрактной системы.

Игорь Иванович (обращаясь к И.Шувалову), Вы этим специально занимались. Какие возможности это создаёт?

И.Шувалов: Дмитрий Анатольевич, Это очень важные правительственные решения: теперь в руках Минфина и Федерального казначейства консолидируются все полномочия по работе с федеральной контрактной системой. Мы работаем по 44-му закону. В этом году по закупкам, которые будут осуществляться по процедурам, установленным этим законом, – это порядка 5,5 трлн рублей и около 3,5 млн контрактов. То есть это огромная работа. В своё время, когда контрактная система только создавалась и мы первое законодательство с Государственной Думой принимали, этой темой занималось Министерство экономического развития, что было правильно. Сейчас, когда казначейство работает уже по всей стране, отличная материальная база, первоклассные информационные технологии и высококвалифицированные, хорошо оплачиваемые сотрудники (тем более что вместе с Федеральным казначейством внутри Минфина они также могут следить за развитием новых технологий и заимствовать всё лучшее у Федеральной налоговой службы), мы все вместе посчитали, что будет куда правильнее работать через систему казначейства.

Тем более что Вы уже принимали решение по наделению казначейства функцией контроля, когда был ликвидирован орган по финансовому контролю, и полномочия по финансовому контролю теперь находятся в Федеральном казначействе. Теперь у них вся полнота ответственности по сопровождению государственных контрактов, а также взаимодействие с электронными площадками. И то, о чём мы докладывали Президенту (что должна появиться платформа во взаимодействии с «Ростехом», которая будет в цифре читать все заявки и отслеживать все контракты, мы будем смотреть на однородные товары – как они сопровождаются, какой ценовой политикой), – мы намереваемся уже иметь конкретные результаты к концу текущего года. Будем Вам докладывать, как ситуация складывается.

Д.Медведев: Надеюсь, что это действительно позволит консолидировать всё в одних руках. Когда один ответственный, гораздо проще выстраивать работу, как минимум есть с кого спросить.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 17 апреля 2017 > № 2142340 Дмитрий Медведев


Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 17 апреля 2017 > № 2142324 Дмитрий Медведев

Рабочая встреча с Председателем Правительства Дмитрием Медведевым.

Дмитрий Медведев информировал Президента о ключевых пунктах отчёта о деятельности Правительства за 2016 год, который будет представлен депутатам Государственной Думы 19 апреля.

В.Путин: Дмитрий Анатольевич, 19 апреля Вы будете выступать в Государственной Думе перед депутатами с отчётом Правительства по результатам работы прошлого года. С чем собираетесь выступать? Что собираетесь доложить депутатам парламента? И, естественно, с чем намерены ознакомить всю страну, общественность?

Д.Медведев: Уважаемый Владимир Владимирович, действительно, в соответствии с Конституцией Правительство представляет отчёт о своей работе за прошедший год. В этот раз Правительство выходит с неплохими оценками современного состояния российской экономики.

Эти оценки в настоящий момент подтверждаются и целым рядом аналитических агентств, которые наблюдают за состоянием дел в нашей экономике и говорят о том, что с довольно сложных сценариев развития наша экономика выходит на позитивный сценарий, что получает отражение в их оценках. Но я об этом говорю просто как об экспертном мнении.

А в целом ситуация в экономике, действительно, за последний год изменилась. Наша экономика вошла в стадию роста. Мы наблюдали это и в конце прошлого года, и в начале этого года наблюдаем. В частности, по итогам прошлого года – это очень важно – рост промышленного производства составил 1,3 процента, что уже означает, что наша промышленность просто поднимается. Но это усреднённый рост.

Хочу уважаемым нашим коллегам-депутатам представить информацию по отдельным отраслям, где рост, конечно, очень впечатляющий. Например, наша фармацевтическая промышленность выросла почти на 24 процента. Это очень важно, потому что за счёт нашей фармацевтической промышленности развиваются производства современных лекарств, причём относящихся к категории так называемых жизненно необходимых и важнейших. У нас уже сейчас 70 процентов жизненно необходимых лекарств производится в России. И, стало быть, они просто дешевле, потому что они покупаются не за валюту. Такой промышленный рост, конечно, создаёт позитивный фон для развития.

Не менее позитивная ситуация в сельском хозяйстве. В прошлом году рост составил 5 процентов. Считаю, что это консолидированный результат работы властей, скажем, за последние 15 лет, потому что наше сельское хозяйство радикальным образом изменилось. Оно сейчас кормит всю страну, оно имеет огромный экспортный потенциал, и оно развивается за счёт современных инвестиций. И, что самое интересное, одна отрасль помогает развиваться другой. За счёт сельского хозяйства сейчас развивается сельскохозяйственное машиностроение. Увеличение производства машин и комбайнов, тракторов для сельского хозяйства – 60 процентов. Растёт сельское хозяйство – поддерживается сельхозмашиностроение. И этот, как принято говорить, синергетический эффект, конечно, очень позитивен.

Безработица сохраняется в контролируемых рамках. В прошлом году она составила 5,5 процента. В этом году, кстати, мы надеемся, что она будет на уровне 5 процентов от экономически активного населения, по методологии Международной организации труда. Кстати сказать, это всё-таки тоже нелишне напомнить, в большинстве европейских стран безработица в среднем составляет сейчас 10 процентов от экономически активного населения. То есть мы за счёт мер поддержки сохраняем всё в разумных рамках.

В.Путин: И больше там есть.

Д.Медведев: Есть и больше в некоторых странах. Я про среднюю цифру в рамках Европейского союза говорю.

Инфляция тоже достигла, как известно, очень низких рубежей. За прошлый год она – год к году – составляет около 5 процентов, что является беспрецедентным за всю современную историю Российской Федерации. Для обычных граждан, для людей это означает возможность просто приобретать продукты питания, товары без инфляционной наценки, которая, кстати сказать, ещё несколько лет назад у нас составляла двузначную величину. Сейчас это 5 процентов, но в этом году, как известно по прогнозам, планируется менее 4. Это тоже исключительно важно просто для того, чтобы наши люди могли планировать свои доходы и расходы.

Кстати, по поводу доходов, тоже, мне кажется, отрадный момент: у нас за прошлый год почти две трети, а иными словами 64 процента, доходов создаётся за счёт несырьевых источников, это так называемые ненефтяные доходы. И это означает, что меняется структура экономики. Это, понятно, связано с колебаниями цен на нефть. В этом году немножко нефть подрастает, и эта структура чуть-чуть меняется, но в целом вектор понятен: несырьевые доходы растут, сырьевые доходы снижаются. И этот курс мы обязаны поддержать.

Дефицит и государственный долг находятся на приемлемом уровне. Практически – если говорить о государственном долге – он не растёт, но дефицит мы стараемся уменьшать. В соответствии с Вашим поручением подготовлены меры по снижению бюджетного дефицита на ближайшую трёхлетку.

Десять крупных приоритетных проектов по поручению Президента реализуются в настоящий момент Правительством. Вы возглавляете соответствующий совет. Правительство работает над конкретными приоритетами. Я, естественно, хотел бы проинформировать и депутатов о том, как идёт работа, потому что эти приоритеты касаются, что называется, всех и каждого: это здравоохранение, образование, ипотека, жилищно-коммунальное хозяйство, вопросы инфраструктуры, в частности экспорта, вопросы малого бизнеса, контрольно-надзорной деятельности, вопросы, связанные с ситуацией в моногородах, и дорожное строительство. Это, собственно, то, вокруг чего в основном и идёт дискуссия и вокруг чего всегда наибольшее количество проблем.

Хотел бы также отметить, что, несмотря на довольно значительные трудности, которые у нас были в последние годы в экономике, мы по поручению Президента сохраняем мораторий на увеличение налогов, что, на мой взгляд, очень важно для бизнеса, несмотря на всякие разные предложения: давайте одни налоги поднимем, другие поднимем, для того чтобы ликвидировать какие-то проблемы. Мы на это не пошли. Мне кажется, это очень важно просто для нормального, стабильного инвестиционного климата в стране. Хотя сейчас мы по Вашему поручению готовим предложения на будущее, каким образом могла бы выглядеть налоговая система в последующий период.

О чём ещё хотел сказать. Очень важно, что мы стараемся поддерживать внутренний баланс доходов и расходов, помогая регионам. Потому что регионы у нас разные, их 85, какие-то регионы, скажем так, более богатые, у каких-то источников доходов и роста меньше. Задача федеральной бюджетной системы заключается в том, чтобы балансировать эти различия и выделять соответствующие средства. В прошлом году в общей сложности дотации, субсидии, трансферты от бюджета России бюджетам субъектов Федерации, то есть нашим территориям, составили 1,5 триллиона рублей. Это очень существенная цифра, и за счёт неё тоже происходит развитие регионов, строятся дороги, школы, решаются вопросы, связанные с другими социальными объектами.

Обо всём этом, Владимир Владимирович, я хотел бы проинформировать депутатов.

В.Путин: Дмитрий Анатольевич, Вы знаете, что я нахожусь в постоянном контакте и с членами Совета Федерации, и с депутатами Государственной Думы, я представляю себе круг вопросов, которые интересуют депутатов парламента. И обычно после доклада ещё и возникает дискуссия в виде вопросов и ответов. Могу Вас сориентировать: кроме конкретных вопросов, связанных с социальной сферой (здравоохранение, жилищная политика и так далее), есть и вопросы фундаментального характера, которые депутатов волнуют, и я считаю, что они тоже имеют большое значение для развития нашей экономики. Имею в виду решение главной задачи, а именно строительство современной, высокотехнологичной экономики в России.

Эту задачу невозможно решить без привлечения инвестиций. Сегодня складываются благоприятные условия для высокотехнологичного импорта, имею в виду укрепление национальной валюты, укрепление рубля. Это фундаментальный фактор, в связи с плавающим курсом он то улучшается, то становится менее привлекательным, но в этих условиях, наверное, было бы справедливым подумать о дополнительных мерах по поддержке инвестиций в российскую экономику. Наверняка вопросы такие будут, и мы с Вами сейчас ещё поговорим. Здесь существуют некоторые предложения, которые, наверное, можно заранее продумать, посоветоваться с коллегами в Правительстве и, может быть, в ходе дискуссии с парламентом прийти к какому-то совместному решению.

Д.Медведев: Хорошо, Владимир Владимирович, мы так и сделаем. Действительно, центральный пункт повестки дня – создание современной высокоэффективной, высокотехнологичной экономики, именно той экономики, которая генерирует основные доходы, чтобы мы были менее зависимы от нефтяных доходов.

В.Путин: И следующий шаг от этого, конечно, создание новых высокотехнологичных рабочих мест с более высокой заработной платой.

Д.Медведев: Да. Тем более такая задача у нас уже стоит последние несколько лет, и мы их создаём. Где-то, может быть, чуть быстрее, где-то медленнее. Указами ещё в 2012 году была поставлена задача по созданию большого количества высокоэффективных рабочих мест именно в сфере высоких технологий, в современной промышленности.

В.Путин: Спасибо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 17 апреля 2017 > № 2142324 Дмитрий Медведев


Россия > Медицина > gazeta.ru, 17 апреля 2017 > № 2142285 Георгий Бовт

Эвтаназия вместо медстраховки

Георгий Бовт о реформе медицины по-российски

Таких медицинских историй полно. Почти в каждой семье. Все, как у графа Толстого: вcе счастливые семьи одинаковы, каждая несчастливая — несчастлива по-своему. Если у вас в семье кто-то тяжело заболел, вы хлебнете это «по-своему» в полной мере. Общих правил нет…

Человеку глубоко за 80. Он попадает в столичную больницу, где ему ставят диагноз «непроходимость кишечника». Но при этом – не лечат. Ну лежит и лежит себе дедушка. Причину недуга тоже выяснять не стали. Мало ли от чего. «Может, опухоль»? – интересуются родственники, проникнув к врачу. «Может, она», — охотно отвечает тот.

Диалоги с лечащим врачом нынче – это отдельный жанр. Они могут поменять курс лечения, способствовать переводу в другую палату и даже в другую, специализированную клинику.

В значительной мере курс лечения определяют родные и близкие пациента. Если они хлопочут – курс один, а если нет – другой и прямее ведет на кладбище.

Причем речь даже не о деньгах. Врачи, как правило, не берут «до», если речь, например, идет об операции. Но не откажутся от благодарности «после». Фиксированной ставки нет: «кто сколько может». Роднит с побирушками у церкви, конечно. Но поскольку побирушек и многие наши медучреждения роднит убогость, то сравнение имеет право быть.

Денежные подачки медперсоналу могут никак не повлиять на судьбу пациента. Они воспринимаются как должное, за что никто вам ничего не должен. Это просто стандартная такса «на бедность» людей в белых халатах. Не более того.

«А вот у него еще жидкость в легких, — проявляют настойчивость родственники, — может проверите»? — «Вы настаиваете? Ладно, проверим», — соглашается доктор. А не спросили бы – не проверил.

«Могу копать — могу не копать» — великий принцип.

Как будто и нет регламентов, что надо делать в том или ином случае. А их и впрямь часто нет.

Все это не означает, что в стране нет приличных медучреждений и врачей. Их полно. И часто приходится слышать рассказы, как «доктора от бога» сотворили чудо по исцелению А может, просто сделали свою работу, но родственникам она кажется чудом. Просто в этом нет никакой системы. Может повезти, а может — нет.

Продолжаем о нашем пациенте. Одна медсестра — человек на 40-50 больных. Вообще их трое, работают сутки через двое. Зарплата нищенская. Отпуска? Бывают, но тогда оставшиеся заменяют «отдыхающую», падая с ног. Или просто дремля на посту – как кому повезет. Можно взять сиделку за деньги (от 2 тысяч за день). Но только через соответствующий отдел в той же больнице. Свою – нельзя.

Отдел идет в контору по найму и берет оттуда первую попавшуюся. Оставим в стороне домыслы, кто сколько наваривает на посредничестве. Герою нашего рассказа досталась нищая, несчастная, никак профессионально к роли сиделки не подготовленная беженка из Донецка. Если хотят, могут сидеть сами родственники. Ну как обычно.

Продержав пациента примерно с неделю и не сделав ему, по сути, ничего, его «выписали» домой. Выпихнули. Тоже обычное дело, все знают.

Нечего койко-места занимать да статистику портить своим нездоровьем. Ну и вдогонку: «ну а что вы хотите, ему ж уже за 80». Кровать для лежачих больных можно взять в аренду. И припереть самому домой. Прийти проведать такого лежачего могут даже пару раз. Там, видимо, что-то списывается по тарифам ОМС за такие визиты вежливости. И опять эти стандартные: «ну а что вы хотите».

Или другой случай. У еще не такой пожилой женщины (немногим за 70) обнаружили рак желудка. Уже на какой-то продвинутой стадии. Ну, как обнаружили. Она сама и обнаружила: «что-то выросло». Думала, грыжа, но нет. На обследование бесплатно – недели за четыре запись. За деньги — хоть завтра. Чтоб сэкономить (она бедна, как церковная мышь, деньги на обследование дали родственники), за анестезию при гастроскопии платить не стала. Так многие экономят. Пока сидела в очереди, слушала, как орал не своим голосом какой-то мужик. Он тоже экономил. Спросил я по дурости: интересно, а на Западе по стандарту такие процедуры возможны без анестезии? Глупый вопрос, конечно.

Причем тут вообще Запад? У нас же денег нет. Оптимизация лечебных учреждений. Сокращение специалистов, чтоб вписаться с «майские указы» по зарплате оставшимся. Ну а то, что к специалистам теперь записаться можно не раньше, чем через пару-тройку недель, а то и месяц, пустяки.

Не хочешь ждать — плати деньги. За деньги все быстро.

Медицина в стране как система разваливается хаотично. Где-то быстрее, где-то медленнее. Где-то становится, напротив, лучше, появляются современные многопрофильные центры. Правда, там порой нет специалиста, который может грамотно «прочесть» результаты МРТ. Но зато через дорогу за 10 тыс. тебе сделают и истолкуют, потом приходи опять к нам.

В тот несчастливый момент, когда вам понадобится медпомощь по сложному случаю, вы никогда не можете быть уверены, что то, что еще вчера работало, сегодня будет работать также.

«Системой» становится не обращение «по правилам» в поликлинику по месту жительства, а поиск нужного специалиста по знакомым или по платным клиникам.

И потом – перепроверка диагноза, поскольку квалификация даже «хороших врачей» падает по мере ухода на пенсию старых. Обращение по официальным каналам нужно лишь для того, чтобы попытаться «получить квоту». Что тоже лотерея. Может, получишь, а может нет. Можете собирать деньги эсэмэсками по телевизору. Никого такая позорная система даже в отношении детей давно не смущает.

В отличие от многих стран мира, у нас стоимость лекарств не входит в систему медстрахования — ни ОМС, ни ДМС, если их не выдают вам в стационаре.

Но в силу каких-то новых обычаев, врачи все чаще избегают выписывать нужные оригинальные (не дженерики) лекарства на личном рецепте со своими ФИО. Пишут на бумажке. Как бы чуть-чуть подпольно.

Если осуществить на практике предложение некоторых умников-чиновников, блюстителей правил, и ужесточить правила отпуска рецептурных лекарств в аптеках, в том числе антибиотиков, это лишь усугубит картину развала, увеличит заболеваемость и смертность.

Вот же парадокс?! Нет, не парадокс: интернет для многих давно – притом, подчеркнем, адекватно – заменил безграмотных врачей.

Самолечение в условиях практической невозможности вовремя и бесплатно попасть к нужному специалисту становится для многих если не спасением, то вполне «рабочим вариантом».

Данные о темпах замещения бесплатных медицинских «услуг» платными широко ходят по интернету, они стремительны (доли платных и бесплатных услуг практически сравнялись). Конкретные цифры и размеры платежей в рублях сильно разнятся: никому точная картина неизвестна. И медицинские чиновники этим особо не заморачиваются. На официальном уровне проблемы как бы нет. А есть причитания из разряда «нету денег, нету денег». Они призваны оправдать все что угодно.

Отсюда периодически возникающие рассуждения о том, что надо, дескать, «официально безработных» (то есть от которых не поступают отчисления в систему ОМС) ограничить в пользовании бесплатной медициной, лишь «скорой помощью». Да и вообще всем гражданам, мол, не надо безгранично пользоваться этими каретами. Вызвал раз 5-8 в год – и будет. Разговоры эти, разумеется, гасятся на высоком политическом уровне. Что ж мы, звери, что ли. Однако ход официальной медицинской мысли в направлении социального геноцида скрыть невозможно.

Что касается разговоров насчет «нету денег», которые подкрепляются из года в год сокращением доли федеральных бюджетных расходов на медицину (что там творится на уровне местных бюджетов, сплошь нищих, – отдельный вопрос), сокращением специализированных медицинских программ (по борьбе со СПИДом, онкологией, сердечно-сосудистыми заболеваниями и т.д.), то к разговорам о бедности стоит добавить разговоры про эффективность расходования оставшихся средств.

Чиновники от медицины понимают это так, что не надо держать всяких дедушек со сложными диагнозами в стационарах, а надо поскорее спихнуть их на родственников (а если родственников нет, то таких людей просто на улицу выкидывать?), надо укрупнять поликлиники и так затруднить прием у узких специалистов, чтобы люди сами шли по платной дорожке.

Но как, к примеру, «бьются» разговоры насчет бедности такими цифрами? В Москве недавно запустили одно медицинское мобильное приложение по модели вызова такси: вызов узкого специалиста на дом в тот же день или на следующий стоит от невеликих 2 тыс. руб. Можно сдать и анализы прямо на дому. Тоже за вполне подъемные для Москвы деньги. Все эти врачи либо где-то состоят на службе в «бесплатных» учреждениях, либо ушли оттуда, оголив свой участок. Сэкономили, называется.

Отсутствие в российской медицине четких «правил игры», наглое лукавство про бесплатность со стороны ее руководителей, отказ от жестких регламентов лечения или их полное отсутствие, «многовариантность» судьбы пациента, зависящая лишь от него самого и пробивных способностей и денежных возможностей его родственников, — все это ведет к еще одному печальному последствию. О котором мало говорят. Но которое даже еще более катастрофичное, нежели бедность медучреждений.

Это деградация профессиональных стандартов и этики врачей. Заниженные (преступно) нормы оплаты медуслуг в системе ОМС толкают врачей на прямое нарушение клятвы Гиппократа. Как и ориентация на финансовые показатели. Недопустимо высокий разрыв в зарплатах между руководителями медучреждений (говорили было о надобности его сокращать, но потом дело замяли) ведет к разрушению медицинских коллективов, внутренним дрязгам, униженной зависимости от главарчей, имеющей мало общего с принципами профпригодности.

Сидение на двух стульях — «бесплатном» и «платном» — также ведет к размыванию принципов профессиональной этики.

Нищета рядовых медработников толкает их на «подработки». Речь не только о взятках, но и о негласном сотрудничестве с фармацевтами и прочими околомедицинскими коммерсантами, в ущерб качеству лечения: если упрощенно, пациенту выпишут то, что производит «аффилированная» структура, а не то, что надо.

В условиях упадка нравов в российской медицине и связанных с ней структурах страшно представить, к чему приведет воплощение в жизнь недавно прозвучавшего предложения допустить страховщиков к медицинской тайне.

Это станет еще одним широким шагом по пути политики социального геноцида. Даже правые республиканцы Трампа в США, выступающие против медицинской реформы Обамы, предусматривающей полный охват всех медицинским страхованием (а США — единственная из развитых стран, где его нет, и мы рискуем на практике их в этом догнать и перегнать), согласились сохранить такое ее положение, как гарантию не ухудшения условий страхования в случае серьезного заболевания. У нас на деле уже сегодня для системы ДМС действует лишь полугодовой срок такой страховки (если в первые полгода обнаружено нечто ужасное, то страховка, как правило, действовать не будет, а на следующий год человеку ее не продлят на прежних условиях).

Кажется, что было бы уже честнее вообще ликвидировать формально так называемую бесплатную медицину, кроме «скорой помощи», введя систему всеобщего, пусть даже обязательного страхования по стандартам, аналогичным стандартам ДМС, включая лекарственное обеспечение (прежде всего для пенсионеров, вместо не работающей толком монетизации льгот) и при гарантиях для серьезных больных. Но скорее всего, при сохранении нынешней, по сути, лукавой политики двойных и тройных стандартов мы пойдем другим путем. По пути социального геноцида.

Не удивлюсь,если вскоре широкое распространение получит такая «услуга» (подпольно, конечно), как эвтаназия для тех, кто отчаялся избавиться от серьезных болезней и у него нет денег на лечение.

А мы будем обсуждать, сколь это пагубно с точки зрения нашей неизбывной духовности. Ну а вместо докторов вызовем главных «решальщиков» всех наших проблем — следователей.

Кстати, пациент, о котором в начале шла речь, — заслуженный работник МВД. Он всю жизнь защищал страну от опасностей. А она его предала. Потому что даже принадлежность к системе и номенклатуре не гарантирует, что, оказавшись «отработанным материалом», ты не будешь этой системой подвергнут социальному геноциду. По сути, медленной эвтаназии. Притом без анестезии.

Россия > Медицина > gazeta.ru, 17 апреля 2017 > № 2142285 Георгий Бовт


Россия > Транспорт > gudok.ru, 16 апреля 2017 > № 2142292 Кирилл Липа

Кирилл Липа: «Новые продукты создаются практически на всех наших заводах, вне зависимости от пиков и падений экономики»

В апреле свое 15-летие отмечает «Трансмашхолдинг», один из крупнейших в мире производителей железнодорожного подвижного состава. О том, как удается компании удерживать свои позиции на рынке, о настоящем и будущем отечественного транспортного машиностроения газете «Гудок» рассказал генеральный директор ЗАО «Трансмашхолдинг» Кирилл Липа.

– Кирилл Валерьевич, какую роль компания играет в развитии промышленного потенциала страны?

– «Трансмашхолдинг» сегодня лидер транспортного машиностроения. Называя нашу компанию лидером, я подразумеваю не только объемы выпускаемой продукции. Если взлет не подтверждается инженерными, технологическими, стратегическими компетенциями по планированию и управлению компанией, то объемы очень быстро сокращаются. Есть немало примеров, когда та или иная компания вдруг выходит на какие-то высокие показатели по выпуску своей продукции, но это «вдруг» длится всего два-три года.

Компания «Трансмашхолдинг» – лидер на протяжении уже длительного времени. За эти годы отечественная экономика переживала периоды падения и периоды роста. Но, несмотря на это, «окна» для вхождения в рынок были открыты для всех. В частности, в 2000-е годы, потом после 2010 года, когда началось восстановление мировой экономики и рост высоколиквидных товарных рынков. Для нас движение биржевых товаров и их ценообразование является ключевым драйвером спроса на нашу продукцию, поскольку это напрямую связано с объемами грузовых перевозок в России. Поэтому возможности войти на наш рынок были, и те, кто хотел, ими воспользовались. Наглядное тому подтверждение – появление наших ближайших конкурентов. И при этом «Трансмашхолдинг» сохранил свое лидерство. Это означает, что за этим стоит нечто большее, чем рост наших производственных мощностей, количество работающих людей, социальная значимость в регионах.

Самое главное, на мой взгляд, глубокое понимание потребностей российского рынка и транспортных компаний в определенных видах продукции. Вопросы, связанные с качеством, безусловно, есть. Но в мире не существует компаний, качество продукции которых превосходит ожидания покупателей. Так и в случае с нами: показатели оценки качества – все те критерии, которые мы постоянно анализируем, наглядно демонстрируют, что качество нашей техники соответствует мировому уровню. Притом что условия эксплуатации в России гораздо более сложные, поэтому иногда и возникает, по совокупности этих причин, не совсем адекватная оценка реального качества производимой нами продукции. Хотя мы осознаем, что есть еще над чем работать.

Давая ключевую оценку компании «Трансмашхолдинг», я считаю, что это в хорошем смысле двигатель российской экономики. Мы находим возможности развивать наши предприятия, продолжаем вкладывать в них инвестиции: за 15 лет холдинг инвестировал в развитие производства порядка 68 млрд руб. Новые продукты создаются практически на всех наших заводах, вне зависимости от пиков и падений отечественной экономики. К сегодняшнему моменту конструкторы разработали более 70 новых моделей подвижного состава всех основных классов. В любых ситуациях мы строили и продолжаем строить новые заводы. Наши сотрудники обучаются за рубежом, изучают отечественный опыт, лучшие практики в области бережливого производства, управления производством, сервисного обслуживания.

Надо не забывать и о том, что статус лидера, с одной стороны, многое дает, но он и ко многому обязывает. Поэтому и требования к нам предъявляются соответствующие, напрямую связанные с ожиданиями наших заказчиков. И таких компаний, как наша, не только в России, но и в мире не так много.

– Как вы оцениваете результаты 15-летней работы «Трансмашхолдинга»?

– Они очевидны. Все наши заводы радикально преобразились и наращивают компетенции в области выпускаемой продукции. На всех предприятиях есть заделы перспективных продуктов, а значит, мы остаемся постоянно развивающейся компанией. Поэтому, на мой взгляд, оценка за 15 лет нашей работы такова: создан мощный экономический и производственный фундамент. А там, где в результате кризисов этот фундамент мог дать трещину, он был укреплен.

Если сравнить состояние наших ключевых локомотивостроительных заводов до вхождения в группу «Трансмашхолдинг» и сегодня, то отличия радикальные. Причем по всем показателям: по месту на рынке труда в регионах, по культуре производства и по конкурентоспособности среди компаний своего профиля. К нам приезжают представители практически всех крупнейших компаний мира, которые занимаются аналогичной деятельностью. Они дают нашим предприятиям самую высокую оценку. Поскольку у нас большой опыт работы, мы практически везде сертифицированы как поставщики, отсюда и достаточно высокая глобальная оценка. Конечно, это вовсе не означает, что мы достигли верха совершенства. Нужно понимать, что цикл разработки и затем организация опытной эксплуатации, постановки на производство, потом промышленного выпуска продукции в нашей отрасли занимают достаточно длительное время, не менее пяти лет. И процесс этот не должен прерываться, чтобы предприятие не остановилось в своем развитии. Не случайно в авиастроении, в автомобилестроении, в судостроении и в нашей отрасли вопрос постоянства в объемах производства самый важный.

Главное, чтобы не была утрачена школа. Как только теряется способность к постоянной разработке и постановке на производство новой продукции, восстановить ее очень тяжело, это отнимает большое количество времени, денег и не всегда удается. «Трансмашхолдинг» сохранил последовательность, преемственность своего развития и поступательное движение вперед, не утратил темпа этого движения. На каждом нашем ведущем заводе вы найдете сложившуюся школу конструкторов и технологов, в которой есть все поколения, в том числе и молодежь.

– У вас есть любимый завод, которому вы отдаете предпочтение и с которым связываете особые надежды?

– У меня все заводы любимые. Есть предприятия, которые достигли больших или меньших успехов. Среди них и дающие ощущение большей цельности, уверенности в завтрашнем дне. Но есть и такие, где самооценка неоправданно высока, заводчане переоценивают свои возможности. К сожалению, такое ощущение первенства крайне опасно с точки зрения самоуспокоенности и уверенности, что так было всегда, так всегда и будет. Как будто в мире ничего не происходит. Но все настолько динамично, и в ближайшие годы будет меняться еще быстрее.

– А какие инновационные решения были внедрены на ваших предприятиях в последние годы? Не отстаете ли от меняющегося мира?

– Я с большой осторожностью отношусь к самому определению «инновации». Все зависит от того, в каких категориях, технических параметрах или в каких странах они применяются. Мы развиваемся и относительно того, что выпускали ранее, запускаем, безусловно, более новые и прогрессивные продукты. К примеру, у нас выпускается локомотив с асинхронным приводом, уже есть пригородный поезд с асинхронным приводом, и сейчас разрабатывается электропоезд для дальних перевозок с асинхронным приводом. Но говорить о том, что это инновация, у меня, честно говоря, язык не поворачивается. Для всего мира это давно серийно выпускаемая продукция.

У нас есть привод для метро, который мы делаем с фирмой Hitachi. Является ли это инновацией для наших заказчиков? Безусловно – да. Является ли для Hitachi – нет. Вот когда мы сделаем кузов из композитных материалов, это будет действительно инновация. Когда мы сделаем, к примеру, отечественную «гиперпетлю», это будет инновацией, а все остальное – это нормальное развитие.

– А как складываются у вас взаимоотношения с «Российскими железными дорогами»? Они ограничиваются отношениями продавца и покупателя?

История заводов, входящих в нашу группу, пошла не с холдинга. Все началось гораздо раньше: некоторые наши предприятия отметили уже полуторавековой юбилей. Недавно мы отпраздновали очередную годовщину нашего Октябрьского вагоноремонтного завода. У него 190-летняя история, в которую вписаны такие громкие имена, как барон Клейнмихель, император Николай I... Мне думается, и нам, и нашим коллегам в компании «Российские железные дороги» важно понимать, что они всегда были тесно связаны.

Искренне хочу надеяться, что так будет и впредь. Поэтому удовлетворение требований наших заказчиков – не просто слова. Реально мы являемся двумя сторонами одной медали. Не могут «Российские железные дороги» существовать без наших предприятий, это, как говорится, медицинский факт. И не могут наши предприятия существовать без «Российских железных дорог». И это факт того же порядка. Мы очень тесно связаны в вопросах технической политики, которая медленно и сложно меняется. Это то, что называется технологическим укладом, для смены его требуется огромное количество времени. Тем более в таких масштабах, как Россия. Да, сейчас в связи с развитием цифровых IT-технологий, программных продуктов, управленческих методов, средств связи новые промышленные и технологические уклады будут меняться быстрее, причем существенно быстрее, чем это было раньше. Даже учитывая масштабы нашей страны, масштабы российских железных дорог и масштабы нашего холдинга. Но логика взаимодействия не изменится, потому что так устроены экономические взаимосвязи, которые очень сложно разорвать, кто и что бы по этому поводу ни думал и ни говорил.

Наши взаимоотношения носят глубоко профессиональный характер, мы постоянно находимся в диалоге с ОАО «РЖД». Мы понимаем структуру экономики, сильные и слабые стороны нашего заказчика. Точно так же специалисты РЖД все знают про наши заводы. Многие из них там работали, проходили практику в студенческие годы. Поэтому наш диалог носит абсолютно предметный профессиональный характер, нам говорят о наших ошибках и требуют их исправления, а мы делаем то же самое в отношении нашего партнера.

И я считаю, что отношения у нас правильные, их надо развивать и укреплять. В июне прошлого года в Новочеркасске прошло большое совместное совещание. На нем присутствовало высшее руководство ОАО «РЖД» во главе с президентом Олегом Валентиновичем Белозеровым. Мы их познакомили с масштабами деятельности Новочеркасского завода, ВЭЛНИИ, «ТРТранса», показали все сильные стороны предприятий. И стало понятнее, чем обусловлено ведущее место Новочеркасского завода в структуре поставщиков «Российских железных дорог». Оно характеризуется не только количеством поставленных РЖД секций локомотивов и объемами планируемых закупок. Новая тяговая техника повышает эффективность перевозочного процесса на сети дорог, а следовательно, и всей деятельности РЖД. Такие встречи у нас проходят регулярно. Я считаю это хорошей практикой, она позволяет нам более глубоко и профессионально общаться.

– Как вы оцениваете рыночные позиции и финансово-экономическое положение холдинга?

– Положение, к счастью, стабильное. Я не могу сказать, что выручка сильно растет, конечно, хотелось бы видеть существенно более высокие темпы экономического роста. Но понятно, что «Трансмашхолдинг» – это плоть от плоти отечественной экономики. Мы развиваемся как ее лучшая часть. С точки зрения рентабельности тоже все стабильно, поскольку изменение цен четко регулируется определенными индексами. У нас заключены контракты, в ряде случаев они долгосрочные. Бывает, они подписываются на один год, но из-за того, что речь идет о серийно выпускаемой продукции, они де-факто обновляются ежегодно.

Рентабельность нашей деятельности зависит не только от политики нашего заказчика, но и от политики наших поставщиков. Так же как и у нас, цикл ввода новой техники в эксплуатацию у них составляет пять лет. На то, чтобы сертифицировать, например, дизель, уходит значительное количество времени. Его нужно разработать и испытать и только после этого начать поставлять. Поэтому природа всей нашей деятельности не предполагает каких-то существенных колебаний. Она очень болезненно воспринимает всякого рода всплески и падения, которые происходят на очень коротком отрезке времени.

Мы открыты и готовы к дискуссии об объемах поставок на длинных горизонтах планирования. Для нас, как и для РЖД, очень важно долгосрочное планирование. Это касается и других наших заказчиков, мы стараемся с ними анализировать макроэкономические тенденции, тенденции в экономике на долгосрочную перспективу. Это единственный способ обеспечить правильную загрузку, стабильную работу наших коллективов, заработную плату. К счастью, у нас сегодня есть заказы, в ряде случаев они растут, в ряде случаев падают. Но, в целом, они компенсируют друг друга, и экономика по прибыльности сбалансирована.

– Каким вы видите будущее «Трансмашхолдинга»? Есть ли у холдинга перспективы роста и расширения?

– Это, наверное, самый непростой вопрос. Он сложен потому, что в первую очередь зависит от развития всей российской экономики. Ключевым фактором, влияющим на холдинг, является фактор общего развития промышленности. Мы отраслеобразующая структура, поэтому влияние макроэкономических показателей отечественной экономики крайне высоко. На мой взгляд, правильное планирование этих показателей позволит обеспечить стабильный разумный рост российской экономики. Это возможно, я в это верю, соответственно, верю, что внутри страны при сохранении своих компетенций, стабильных инвестициях в технологии и производство мы также способны обеспечить стабильную рентабельность для наших предприятий.

Другой вопрос: в чем мы видим наш потенциал, где точки роста? На мой взгляд, такой точкой является в первую очередь экспорт. И здесь нас целиком и полностью поддерживают и реально помогают руководство страны и «Российских железных дорог», другие наши партнеры. За это мы им благодарны. Сегодня мы работаем очень плотно с Российским экспортным центром, с Министерством промышленности и торговли РФ над выработкой стратегии по экспорту. Перспективы в этом направлении есть, и очень серьезные.

Существует достаточное количество стран, где потребности в подвижном составе весьма высоки. С ростом населения городов растет и спрос на пассажирский транспорт, в первую очередь на вагоны метро. Это единственный реальный способ обеспечить транспортную доступность в больших городах. Есть перспективы и у пригородного подвижного состава, а также у пассажирских вагонов локомотивной тяги. Наша страна остается одной из немногих, где по-прежнему государством поддерживается производство такого подвижного состава. Мы также готовы предложить нашим заказчикам за рубежом пассажирские вагоны, которые мало кто в таких количествах и с такой надежностью производит. Помимо этого, мы сейчас активно развиваем сервисное обслуживание подвижного состава в течение его жизненного цикла.

Сегодня практически все локомотивы, которые мы производим, находятся на сервисном обслуживании компании «ТМХ-Сервис». А все контракты по поставке вагонов метро сопровождаются 30-летним контрактом на сервисное обслуживание. Сейчас мы начали поставку трамваев для Москвы и также подписали долгосрочный контракт на их сервисное обслуживание. Вот наши стратегические направления. При этом очень важно развивать сотрудничество с зарубежными компаниями.

Чтобы обеспечить технологическое развитие на уровне мировых стандартов, мы локализуем производство, переносим его на территорию России. Есть целый ряд таких проектов: например, совместное предприятие с Hitachi по производству приводов на территории «Метровагонмаша». Мы понимаем, что должны отвечать самым высоким требованиям заказчика, поэтому продукцию, которую поставляем сегодня нашему основному заказчику – РЖД, а также для Московского и Санкт-Петербургского метрополитенов, выполняем на уровне лучших зарубежных образцов с аналогичными характеристиками по качеству и надежности. Все это позволяет нам строить новые масштабные планы и уверенно смотреть в будущее.

Артур Берзин

Россия > Транспорт > gudok.ru, 16 апреля 2017 > № 2142292 Кирилл Липа


Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 16 апреля 2017 > № 2142289 Дэвид Леш

«Асад уедет, только если у него не будет иного выбора»

Знакомый Асада рассказал о секрете его политического долголетия

Александр Братерский

Беглый сирийский генерал Захер ас-Сакат заявил, что президент Сирии Башар Асад смог спрятать часть запасов химического оружия. Хорошо знавший сирийского лидера профессор Университета Тринити в Техасе Дэвид Леш предполагает, что Асад действительно мог санкционировать удар в условиях «асимметричной войны». О том, каким был сирийский лидер в начале своего правления и какой Леш видит ситуацию в Сирии, профессор рассказал «Газете.Ru».

— Вы хорошо знали Асада. Он не похож на типичных диктаторов Ближнего Востока. Что помогло ему удержаться у власти столь долгое время?

— Башар аль-Асад гораздо больше похож на своего отца Хафеза Асада, чем его старший брат, который был назначен преемником отца до своей смерти в автокатастрофе в 1994 году. Последний был гораздо более харизматичным и ярким военным человеком. Башар, как и его отец, более спокойный и интеллигентный. Правда, в первые несколько лет своего правления он пытался продемонстрировать себя более общительным и более доступным, чем его отец.

Мои самые лучшие воспоминания об Асаде связаны как раз с ранним периодом нашего знакомства, когда я нашел его непритязательным, скромным и даже склонным к самоуничижению, что было совершенно не похоже на типичный карикатурный образ ближневосточного диктатора.

— Что способствовало его политическому выживанию?

— Он смог удержаться у власти столь долго потому, что спустя некоторое время после начала своего президентства он окружил себя лоялистами — как в партии «БААС», так и в военном аппарате.

Даже несмотря на все проблемы и неприятности гражданской войны, его окружение придерживается принципа «плывем или утонем вместе».

В то же время режим показал свою устойчивость к переворотам и оказался гораздо более долговечным, чем ожидалось, когда началось восстание. Наконец, Башар продолжал развивать и улучшать отношения с Ираном и Россией в течение своего первого десятилетия, что оказалось полезным, когда ему понадобилась их помощь в нынешней войне.

— Насколько правдоподобными могут быть утверждения о том, что Асад действительно использовал химическое оружие?

— Конечно, на первый взгляд трудно представить, что Асад отдает такой приказ. Однако, с его точки зрения, провинция Идлиб подвергается бомбардировкам как российских, так и американских самолетов, там активно действует «Аль-Каида», которую преследуют США. Так что если он действительно и отдавал приказ на этот счет, он думал, что сможет выйти сухим из воды. Уже более шести лет происходит демонизация обеих стороны конфликта. Когда кровопролитие происходит с обеих сторон, пойти на такой шаг гораздо легче, появляется рациональный подход в духе формулы «цель оправдывает средства». К тому же сирийские власти не располагают достаточными силами или ресурсной базой, чтобы брать город за городом, поэтому асимметричная война становится для них более практичной.

Хочу добавить, что в Сирии происходят две войны: первая — с пулями и бомбами, вторая — информационная. На этой второй войне фактической информации так мало, что мы никогда не сможем понять, что именно произошло в Хан-Шейхуне.

— Насколько Асад контролирует ситуацию в Сирии?

— Асад, безусловно, все еще владеет ситуацией, но ни он, ни сирийское правительство уже не имеют того контроля, который был до войны и в ее первые несколько лет. Произошла определенная фрагментация власти между сирийским правительством и проправительственными силами, чтобы решать многочисленные вызовы войны. Связи, которые сирийское правительство скрупулезно создавало до войны, были разрушены в результате конфликта.

Если Асад надеется остаться у власти в долгосрочной перспективе, ему придется перестроить свою управляющую сеть таким образом, чтобы признать изменившиеся обстоятельства Сирии из-за войны и тот факт, что власть перешла от центра к периферии. Асад должен в конце концов предпринять серьезные политические реформы, если он все еще лелеет надежду на восстановление страны.

— Каким вы видите будущее Сирии? Есть ли опасность распада страны?

— Я думаю, что страна останется единой как географическая единица, но она будет децентрализованной. В какой степени, сейчас предсказать невозможно. Но должна произойти передача власти от центрального правительства провинциям и муниципалитетам, как это будет предусмотрено любым потенциальным политическим урегулированием.

Почти все сирийцы по-прежнему хотят, чтобы Сирия продолжала оставаться географически в тех же границах, как это было до войны.

Но одновременно сирийцы хотят и политических реформ, которые формально отражали бы существующее в связи с войной действительное самоуправление — по существу, большинство населения несколько лет жило без государства. Выходит, что Сирия не может выжить как государство, в котором доминирует алавиты. Система должна стать более инклюзивной, потому что никто не хочет повторения Ирака.

— Существует ли возможность переворота в политической системе Сирии?

— Я не думаю, что может произойти какой-то переворот. Режим скорректировал тот политический класс, на который теперь опирается, что отразило процесс фрагментации Сирии в целом. Восстание может наступить, только если режим попытается восстановить ту же самую систему правил, которая существовала до начала восстания. И такой переворот могут осуществить не только оппозиционные элементы, но и представители нынешних проправительственных сил, которые остались верными режиму и захотят получить справедливую награду после войны.

— Какой вы видите политику президента США Дональда Трампа в Сирии и будет ли она успешной?

— Несмотря на удар американских крылатых ракет, я не думаю, что политика при администрации Трампа коренным образом изменилась. Я считаю, что он по-прежнему будет ориентироваться на исламские государства и не предпримет никаких действий, которые могли бы подорвать режим Асада в краткосрочной перспективе — если только не будет нового удара с применением химического оружия.

Трамп обозначил четкую красную линию по этому вопросу.

Если это так, как я предполагаю, и «игиловцы» (члены ИГ, запрещенной в России организации. — «Газета.Ru») потерпят поражение как территориальное образование, то в конечном итоге США захотят работать с Россией и региональными заинтересованными державами с целью скорее добиться устойчивого политического урегулирования.

— Большими возможностями в Сирии обладает Иран. Нет ли у вас ощущения, что Иран, опасаясь США, может оставить Сирию?

— Из-за действий США Иран не откажется от Сирии, потому что Тегеран знает, что США вообще не заинтересованы во втягивании в военные действия, кроме как в форме ограниченного, целенаправленного удара, такого как на прошлой неделе. Иран в некотором роде уже достиг своих целей — как и Россия, потому что отношение к Асаду изменилось. Даже несмотря на предполагаемую химатаку. Он теперь рассматривается Западом как наименьшее из зол. Его падение приведет к большей нестабильности и хаосу.

— Способен ли Асад пойти на компромисс и покинуть страну?

— Я думаю, что Асад уедет, чтобы укрыться в другой стране, только если у него не будет иного выбора. Если он поймет, что он и его семья находятся в серьезной опасности, то он, скорее всего, согласится покинуть страну. Особенно если он получит гарантии, защищающие его от судебного преследования в Международном уголовном суде.

Сирия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 16 апреля 2017 > № 2142289 Дэвид Леш


Россия. СКФО > СМИ, ИТ > dw.de, 16 апреля 2017 > № 2141961

Радиостанция "Эха Москвы" в субботу, 15 апреля, сообщила о поступивших в редакцию угрозах после выступления ее главного редактора Алексея Венедиктова в поддержку "Новой газеты". В частности, с резким заявлением против Венедиктова выступил муфтий Чечни Салах Межиев, назвавший главреда "Эха Москвы" в интервью сайту "Грозный-информ" "заокеанским работником", "шайтаном", "сатанистом" и отказавший ему в праве быть человеком.

"Нам совершенно все равно, как тот или иной воспринимает слово "возмездие", важен сам факт, что оно неизбежно", - подчеркнул муфтий. "Им нет места в России, потому что в этой стране все конфессии живут в мире и солидарности. Я ещё раз говорю, что возмездие будет!" - добавил он.

Обращение депутата

С резким обращением к редакции "Эхо Москвы" вступил и депутат Госдумы из Чечни Шамсаил Саралиев. "Сравнивать с "Исламским государством" регион, который победил терроризм, могут только явные враги России, которые пытаются подорвать стабильность страны изнутри, - сказал он. - Таких, даже на коленях стоящих, опасно прощать". Саралиев потребовал извинений перед людьми, которых Венедиктов "незаслуженно оскорбил" своим заявлением.

"Доморощенный ИГИЛ"

Конфликт между чеченскими политиками и духовенством и "Эхом Москвы" разгорелся после того, как Алексей Венедиктов сравнил поступающие журналистам "Новой газеты" угрозы с действиями террористической группировки "Исламское государство".

"У вас под боком выросла наглая, бесконтрольная, вражеская государству сила, которая смеет угрожать гражданам России", - обратился Венедиктов к российским властям в своем блоге на сайте радиостанции. "Неужели доморощенный ИГИЛ настолько сильнее вас, а вам остается продолжать лишь беспомощно наблюдать, как они грозят и убивают?" - написал он.

Россия. СКФО > СМИ, ИТ > dw.de, 16 апреля 2017 > № 2141961


Великобритания. Сирия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > dw.de, 16 апреля 2017 > № 2141954

Великобритания может лишить гражданства жену сирийского президента Башара Асада. Группа депутатов Палаты общин от партии "Либеральные демократы" в воскресенье, 16 апреля, направит письмо министерству внутренних дел страны с просьбой аннулировать британский паспорт Асмы Асад, пишет газета The Telegraph.

"Если Асма продолжит защищать смертоносные действия режима Асада, британское правительство будет обязано лишить ее гражданства или доказать, что ее действия не наносят серьезного ущерба основным интересам Соединенного Королевства", - говорится в письме депутатов. Министр внутренних дел Великобритании Эмбер Радд вправе лишить Асму Асад британского гражданства, если она сочтет, что это решение будет способствовать общественному благу, отмечает далее издание.

"Пора оказывать давление на Асада любыми способами"

После пасхальных праздников либеральные демократы намерены также инициировать дебаты в Палате общин по вопросу лишения Асмы Асад британского гражданства. Их позицию по этому вопросу разделяют, в частности, консерваторы.

"Пришло время оказывать давление на Асада любыми способами, в том числе, через таких людей, как миссис Асад, которая точно так же является частью пропагандистской машины, совершающей военные преступления", - заявил в интервью газете Sunday Times депутат от Консервативной партии, член комитета по международным отношениям Палаты общин Надим Захави.

Более 500 тысяч подписчиков

Как отмечает The Telegraph, у Асмы Асад есть официальные аккаунты в, по меньшей мере, трех соцсетях. На своих страницах в Instagram, Facebook и Telegram, насчитывающих в сумме более 500 тысяч подписчиков, она регулярно восхваляет "мучеников" сирийского режима и критикует политику западных стран.

В частности, несколько дней назад она прокомментировала удар США по сирийской военной базе, назвав его "безответственным поступком, свидетельствующим о недальновидности, узком горизонте, политической и военной слепоте и наивным осуществлением ожесточенной и лживой пропагандистской кампании".

Асма Асад родилась в Лондоне в семье выходцев из Сирии, окончила в британской столице школу и Лондонский университет. После этого она работала в сфере банковских инвестиций. В 2000 году она переехала в Сирию и вышла замуж за Башара Асада.

Великобритания. Сирия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > dw.de, 16 апреля 2017 > № 2141954


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter