Всего новостей: 2465555, выбрано 3 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Аграновский Антон в отраслях: Приватизация, инвестицииСМИ, ИТОбразование, наукавсе
Аграновский Антон в отраслях: Приватизация, инвестицииСМИ, ИТОбразование, наукавсе
Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 17 января 2018 > № 2460308 Антон Аграновский

Стартап для чайника: как создать компанию и не потерять все деньги

Антон Аграновский

президент инвестиционной компании Agranovsky IT Investments & Consulting

Венчурный инвестор рассказал Forbes, как управлять рисками в быстрорастущих компаниях, мотивировать сотрудников и партнеров и завоевывать рынок

Для любой начинающей компании одним из важнейших вопросов является управление рисками и бюджетом. Молодой команде — особенно если у нет большого опыта в построении операционных процессов — легко совершить ошибки в бюджетировании и выборе приоритетов. За годы работы я накопил определенный практический опыт в том, что касается создания новых бизнесов и вывода компаний в прибыль, который будет полезен стартапам, особенно в технологической сфере.

Принципы управления рисками и бюджетом определяются стадией развития компании. На начальной стадии основным ориентиром является MVP (от англ. minimum viable product — минимально жизнеспособный продукт). Горизонт планирования на данном этапе — 3 месяца. С управленческой точки зрения, речь идет о планировании на ежемесячной основе с еженедельной проверкой достигнутых результатов и корректировкой понимания того, каким будет проект. Формирование более длинных планов на этом этапе — лишняя трата времени. При переходе к альфа-версии продукта горизонты удлиняются. С этого момента можно применять квартальное и полугодовое планирование. При этом, по факту выполнения конкретных задач планы совершенно спокойно и легко должны пересматриваться.

Персонал

Наибольшее внимание следует уделять расходам на персонал. Подход очень простой. На стадии MVP численность персонала должна быть минимальной — эффективная команда из 3-4 человек, расходы очень понятны и полностью прогнозируются. При переходе к созданию альфа-версии эта статья тоже хорошо прогнозируема: понятно, сколько необходимо людей, чтобы сформировать работающий продукт, его рабочую версию, выпустить в продакшн. Отталкиваясь от трудочасов, можно спокойно спланировать и численность персонала, и расходы на его размещение, и налоги.

Часто возникает вопрос бюджетных допусков и перерасходов. При планировании расходов на создание альфа- и бета-версии допустимо закладывать двукратный перерасход. При таком запасе итоговые траты с вероятностью 99% попадут в диапазон, определенный стратегическим планом проекта.

Целесообразно использование аутсорсинга, причем на внешний подряд нужно выносить максимум задач, как на этапе MVP, так и в процессе разработки альфа-версии. Чем больше работ вынесено на этой стадии на аутсорс, тем более проект легок на подъем и эффективен как команда. Фиксировать стоимость работ не стоит, лучше расплачиваться исходя из результата и отказываться от людей, которые делают долго, дорого и неэффективно в пользу тех, кто делает быстро, дорого и эффективно. Азбучная истина: дешевой и качественной работы не бывает, если у исполнителя нет какой-то дополнительной мотивации. А для аутсорсера всё-таки основным мотиватором являются деньги, у него очень редко есть побочный интерес к проекту.

Что касается затрат на сотрудников, есть два важных момента. Во-первых, для разработчиков на IT-рынке, достигших определенного уровня благополучия и развития, важно заниматься чем-то, что усиливает их как специалистов. Программисту страшно оказаться в болоте, пропустить новые технологии и новые витки развития, отстать от IT индустрии. Это позволяет использовать дополнительную мотивацию. Когда придумываешь крутой проект, когда достаточно заряжен энергией, чтобы убедить людей в прорывном характере идеи, найти сильных специалистов гораздо проще.

Но, чтобы проект сложился, необходимо, конечно же, нанимать специалистов по рыночной цене. 10-15 лет назад, индустрия была более молодой, у людей было больше нематериальной мотивации, чем сейчас. Возможно было найти толковых ребят, которые за еду и интерес, развлечения ради могли написать игру или создать проект. Сегодня тоже так бывает, но это всё-таки редкость, исключение.

Системный подход к ставкам и зарплатам в стартапах таков: нужно предлагать рыночную зарплату. Всё, кроме тех позиций, которые нельзя закрыть никак иначе, надо покупать обычными деньгами. Если есть вакансия, которая критична, и от неё зависит разработка всего проекта, и вокруг нет кандидатов, которых ты можно завлечь идеей - по этой одной конкретной вакансии можно предложить ставку выше рынка.

Мотивация

Что касается нематериальной мотивации, экономить на этом сейчас стало сложно. Но вопрос, что мы подразумеваем под экономией, не тривиален. Сегодня в Москве хороший программист стоит от 150 000 рублей в месяц. Вершина рынка – зарплата в 250 000-300 000 рублей, лидер в команду может стоить 600 000 и 1 млн в месяц.

При этом, повторюсь, для лидеров команд и ключевых программистов очень важна интересная задача и хорошая среда. Большинство из них хотели бы работать над крупным проектом в сильной команде, когда речь идет о причастности к чему-то большему, интересному. Дополнительная материальная мотивация в этом случае – бонусы или премии, привязанные к успеху проекта. За счет нематериальной мотивации можно сэкономить до 50%. А деньги, не потраченные – это деньги заработанные.

Существует огромное количество вариаций мотивационных схем. Создав за свою жизнь десятки стартапов и поработав с большим количество команд, я пришел к одной достаточно эффективно работающей модели. Во-первых, существуют партнеры – люди, с которыми создаешь бизнес, даже если сам его придумал. Они выполняют в нём ключевые роли, у них должны быть «живые» доли, закрепленные соглашением. Они должны их мотивировать и при этом быть не меньше 5%.

Кроме основателей в проекте есть дополнительная команда. Когда рядом с основателями появляются толковые и деятельные люди, у них должны быть опционы от прибыли проекта или направления, которое они ведут, на уровне 5-10%.

Международная практика предлагает широкий набор инструментов: выкупы акций, реальные или фантомные, прописанные окна для перераспределения долей в проекте, привязки к этапам разработки и KPI, сгорающие опционы. В случаях со стартапами в эти игры лучше не играть: чем жестче условия, тем больше дискомфорта вызывают у людей эти конструкции. Стартап — это не армия, стартап — это скорее творчество. Люди должны быть должны получать удовольствие от происходящего, а не думать о том, что если они не успеют что-то сделать, то у них отберут долю или наоборот выкупят её по сниженной цене.

Buy-back у сотрудников проекта — это, в принципе, не очень хорошая практика, если только нет задачи вознаградить конкретного сотрудника, заслужившего это многолетним трудом. В целом, это хорошо для кармы и неплохо для проекта, но только если он находится в зрелой стадии. Принудительный выкуп целесообразен только в случае, если нужно поменять сотрудника, который не справляется с задачей и тянет проект на дно. Для этого «на берегу» обязательно должны быть прописаны условия, при которых есть возможность выкупить его, попрощаться с ним, при условии, что это решение поддерживают все остальные участники проекта. Это важно, поскольку угасший или просто слабый человек своим поведением может уничтожить весь проект.

Инвестиции и рынок

Одной из ошибок является использование основателями проекта заемных средств. Это инструмент, которым следует пользоваться с большой осторожностью и применять его в соответствии с простыми, но строгими правилами. На фазе разработки MVP команде лучше оперировать своими собственными деньгами и своим собственным временем. При переходе к альфа-версии лучше найти для проекта не заемные средства, а вложения от ангельского или венчурного инвестора. Причем, даже если команда в него не очень верит.

Идеальным кандидатом будет опытный игрок, который знает нишу проекта и может помочь не только финансово, но и знаниями и умениями. Это сэкономит команде огромное количество средств и времени. Сценарий, когда проект, став адекватным, перешёл из стадии MVP в «альфу», получив ангельского инвестора, и является самым успешным.

Кредитные ресурсы имеет смысл привлекать только тогда, когда уже есть работающая воронка продаж. Когда, к примеру, проект тратит 3 рубля на маркетинг, а они возвращаются в виде 10 рублей в течение 7 месяцев. После этого уже можно привлекать внешние займы, это уже не угрожает полностью обанкротить проект и уничтожить стартап.

С точки зрения ставок ситуация в России понятна: для кредитов в рублях она сейчас доходит до 22% годовых. Это и определяет целесообразность привлечения займов для стимулирования развития и продаж — если внутренняя доходность от кредитных денег составит, например, 50% годовых, их имеет смысл привлекать, если 30% - процентная нагрузка становится болезненной и будет тормозить рост. В такой ситуации лучше привлечь долевого инвестора.

Критерии привлечения совладельцев и инвесторов в проект весьма размыты, но для IT верно общее правило: пускать в бизнес непрофильных инвесторов нельзя. Участие некомпетентного совладельца может привести к самому худшему варианту развития, когда команде мешают работать, не понимают, что она делает, и требуют обеспечения каких-то нерелевантных показателей.

В части стратегии крайне важным является ценообразование на продукт, особенно на этапе выхода на рынок. В последнее десятилетие в мире доминировала модель Uber и Groupon – демпинг, сопровождающийся убытками в $600-800 млн в год, ради захвата рынка. Я не очень верю в эту модель; она действительно позволяет быстро и эффективно захватить рынок, но сегодня, мне кажется, даже в Америке, в Силиконовой долине найти финансирование под подобные проекты всё сложнее и сложнее. Уже запущенным компаниям и проектам, использующим эту бизнес-модель, еще удается привлекать новые раунды финансирования, зачастую от инвесторов и фондов, участвовавших в предыдущем финансировании. Но новостей о новых масштабных начинаниях, которые бы предполагали убыточность не только на инвестиционном, но и на операционном уровне, появляется все меньше.

Одним из больших соблазнов для стартапа является привязка к якорному клиенту. Является ли это удачным решение для IT-стартапа, зависит от типа проекта: якорные клиенты не вписываются в модель B2C, их наличие ведет к расфокусировке и невозможности ориентироваться на сервис для большого количества потребителей. В конечном итоге это ведет к потере своей стратегии. Для B2B сервисов, заточенных на определенную нишу, наличие якорного клиента полезно, поскольку позволяет автоматически закрепиться на рынке и сформировать минимальный объём финансовых потоков.

Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 17 января 2018 > № 2460308 Антон Аграновский


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 августа 2017 > № 2314609 Антон Аграновский

Вера в единорога: как создать компанию с капитализацией $1 млрд

Антон Аграновский

президент инвестиционной компании Agranovsky IT Investments & Consulting

Венчурный инвестор рассказывает о стратегии, которой должны следовать основатели бизнеса и инвесторы, чтобы превратить стартап в компанию-«единорога» с оценкой выше $1 млрд.

В 2013 году, публикуя в издании TechCrunch заметку «Добро пожаловать в клуб единорогов», Эйлин Ли из фонда Cowboy Ventures пыталась проиллюстрировать, сколь небольшой процент венчурных предприятий достигает оценки в $1 млрд – всего 0,07% всех стартапов, привлекших внешнее финансирование. Однако, технологическая компания, достигшая оценки свыше $1 млрд – уже далеко не редкость: за последнее десятилетие число фирм, подходящих под это определение, достигло, по оценке CB Insights, 211, а их суммарная стоимость близится к $1 трлн.

Выращивание из стартапа «единорога» перестало быть фантазией, теперь это технологичная и хорошо структурированная задача. Чтобы ее решить, основатель бизнеса должен следовать очень четкой и жесткой стратегии.

На практике, «единороги» появляются в быстрорастущих нишах, и IT-рынок для этого наиболее подходящий, поскольку внутри него часто формируются новые объемные сегменты. Хорошая иллюстрация – рынок криптовалют, на котором совсем недавно появился игрок с оценкой свыше $1,5 млрд, биржа Coinbase. В августе Coinbase привлекла четвертый раунд финансирования общим объемом $100 млн, установив таким образом рекорд оценки в секторе. В своем развитии Coinbase реализовала все классические алгоритмы выхода на высокую инвестиционную орбиту: запущенная в 2012 году на грант в $600 000 в инкубаторе Y Combinator (один из ведущих в Кремниевой долине с активами более $10 млрд) компания последовательно расширяла базу инвесторов и объем привлекаемых средств – якорные инвестиции от Digital Currency Group и ангелов–физических лиц в раунде А, мощные венчурные фонды Andreessen Horowitz и Draper Fisher Jurvetson в раундах В и С.

Coinbase не делала ставку на разработку нового токена, предложив инфраструктурную услугу, причем очень «концентрированную»: в отличие от большинства криптовалютных бирж в ее обороте всего три позиции: биткоин (Bitcoin), «эфир» (Ethereum) и Litecoin, добавление новых инструментов, по словам СЕО компании Брайана Армстронга, будет каждый раз сопряжено с тщательным анализом. В результате, годовой оборот на площадке превышает $25 млрд, а Армстронг, наряду с Виталиком Бутериным, вошел в число наиболее влиятельных в мире персон в возрасте до 40 лет по версии журнала Fortune.

Таким образом, первое общее правило при взращивании «единорога« – выбирать для запуска проекта новый, растущий и потенциально объемный сегмент.

При этом, создание компании, дорого оцененной инвесторами, и построение бизнеса, имеющего положительный денежный поток и приносящего деньги акционерам, – это две разные задачи, порой противоречащие друг другу. Если говорить о прибыльном бизнесе, то чем меньше в нем партнеров, тем эффективнее он работает. Для компании с высокой оценкой, напротив, хорошая стратегия – привлечение в капитал не отдельных фондов, а консорциумов, которые разделят между собой риск, повысят хайп вокруг проекта и ускорят его движение с одной стадии на другую. А вершина эволюции – IPO, которое тем лучше, чем более оно массовое. Само по себе проведение инвестиционных раундов и работа с инвесторами отвлекает уйму времени и ресурсов, отрывает основателя проекта от работы. Это могут себе позволить только «крупно замахнувшиеся» компании.

Если цель проекта – попасть в клуб «единорогов», то основателю необходимо понимать, какие цели и задачи преследуют инвесторы, ожидающие его на пути, либо иметь консультантов, которые это понимают. Интерес инвесторов–«ангелов» и фондов посевного инвестирования, участвующих на стадиях seed и pre-seed, состоит в том, чтобы объяснить создателям проекта (и отчасти это будет правдой), что их идеи ничего не стоят, и что они должны отдать максимальную долю за минимальные деньги. Это делается, чтобы получить максимальный доход за самую рисковую стадию инвестиционного цикла. Работу «ангелов» оправдывает доход на вложение от 10х до 100х.

Институционализированные венчурные инвесторы – фонды венчурного капитала, или «фонды-тактики» – стремятся заплатить «ангелу» как можно меньше, получив быстрорастущий перспективный проект в хорошей нише. Интерес фонда-тактика – перекупить проект с мультипликатором 2-3х, а продать его примерно с 5-6х.

У фонда-стратега (private equity) задача состоит в том, чтобы купить проект по мультипликатору 5-6х и вывести его на IPO по мультипликатору 12-16х. На этом этапе происходит серьезная переупаковка проекта с привлечением консультантов и юристов, включающая большой цикл роуд-шоу. Весь процесс может занимать 3-4 года. Именно поэтому, по умолчанию, фонды-стратеги смотрят на длинные инвестиции либо в устоявшиеся ниши, либо в быстрорастущие проекты, захватывающие значительную долю на рынке.

Как и в процессе эволюции, инвестор каждого следующего типа полностью уничтожает интерес предыдущего.

У основателя же, сидящего по другую сторону стола от всей этой толпы разномастных инвесторов, интересы совершенно другие – удержать за собой максимальную долю, самостоятельно управлять проектом, отбиться от связывающих по рукам и ногам советов директоров, чтобы не быть выгнанным из собственной компании, как Трэвис Каланик из Uber.

Принципиально важно на каждой стадии развития проекта привлекать ровно столько денег, сколько необходимо, и не больше. Ключевая ошибка, которую совершают 99% стартаперов – попытка поднять столько денег, сколько они должны получить за ближайшие 2-3 года. Они очень сильно завышают стартовые стадии (и в части оценок, и в части привлекаемых объемов), чем ставят для себя «локер» на дальнейший рост. Переоценка бизнеса на ранних стадиях ведет к огромным проблемам на последующих. Команда тратит привлеченные деньги неэффективно, и шанс на успех бизнеса становится минимальным. На этих стадиях стартапер должен быть голодным. Инвестировать меньше – естественное желание капиталиста, но это единственный случай, когда оно работает во благо стартапера. Чем голоднее, агрессивнее и жестче команда, чем она лучше экономит деньги, тем больше у нее шансов оказаться конкурентоспособной в борьбе с рынком. Имея избыток денег, компания обременяет себя дорогим офисом, водителями, накладными расходами. Когда она начнет бороться за рынок, базовые косты останутся выше, чем у конкурентов, и на дистанции 2-3 года рыночные позиции будут утрачены. Основатели в такой ситуации часто говорят: «Вы плохие инвесторы». Действительно, у вас были плохие инвесторы – они дали вам слишком много денег.

Оценка быстрорастущего и высокорискованного бизнеса не может быть очень формализована. На этапе идеи, когда еще не создан прототип, бизнес стоит ту сумму, о которой договорились основатель с посевными инвесторами. Рабочий прототип в большинстве случаев обойдется в 1-3 млн рублей, какие-то технологичные продукты могут стоить несколько сотен тысяч долларов. На следующем этапе оценивается, сколько стоит доработка до коммерческой версии. Когда появилась первая выручка, необходимо точечное привлечение инвестиций на маркетинг и рекламу, чтобы выйти на точку безубыточности, после чего оценка уже начинает формироваться через мультипликаторы.

На этапе, когда бизнес имеет сформированную стратегию, вышел на плато и проходит аудит, можно говорить о мультипликаторе в размере 5-6 годовых прибылей. Следующая стадия – привлечение большого финансирования и захват новых рынков. Здесь мультипликатор может быть подняться до 10х, поскольку компания понятна в плане денег и может увеличиться в несколько раз, захватив новые рынки. На этапе IPO ограничений почти не существует, все зависит от «громкости» размещения: Facebook выходил на рынок по цене в 25 годовых выручек и 77 прибылей.

Крауд-инвестирование через ICO, в связи с дикостью криптовалютного рынка, сейчас даже на стадии прототипа дает возможность разместиться с мультипликаторами до 1000х. Рынок ICO еще достаточно юн, большинство разместившихся компаний моложе двух лет, и у новых инструментов нет достаточно глубокой истории, а у криптоинвесторов – понимания эффективности их вложений на длинном горизонте. Возможно, распределенная инвестиционная система, не имеющая границ и жесткого регулирования, отменит классическую модель роста компаний, но более вероятно, что анархия на рынке криптовалют и токенов закончится и он станет более консервативным, появится глубокий анализ проектов и команд, чего сейчас недостает.

Отдельная рекомендация: избегайте государственных денег и грантов. За ними всегда приходят проверяющие с предубеждением, что все деньги украдены и задачей найти их. Хорошая идея всегда найдет своего частного инвестора. При этом государство и его агенты вполне могут выращивать «единорогов». Хороший пример – проект «Эвотор» («эволюция торговли»), совместное предприятие Сбербанка, сооснователя Qiwi Андрея Романенко и производителя кассовых устройств «Атол». За счет стимулированного государственными решениями спроса на электронные кассы, компания растет на тысячи процентов. Проект запущен только в 2016 году, и, по собственным данным, уже реализовал свыше 150 000 устройств с минимальной ценой около $500 каждое (есть и более дорогие конфигурации), а в будущем продолжит зарабатывать на их обслуживании. Причина взрывного роста понятна: Сбербанк с его 16 000 отделений предлагает кассы «Эвотора» как базовое решение для электронных касс. Это, разумеется, не «единорог» в классическом смысле этого слова – не будущая глобальная компания с размахом на весь мир – это монетизация государственного ресурса. В чистом виде «единороги» в России, увы, сегодня не возможны, и вряд ли появятся в ближайшие годы.

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 24 августа 2017 > № 2314609 Антон Аграновский


Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 31 июля 2017 > № 2260499 Антон Аграновский

Люди и деньги: на что смотреть венчурному инвестору

Антон Аграновский

президент инвестиционной компании Agranovsky IT Investments & Consulting

Как найти идеальную команду для стартапа и помочь ей завоевать рынок

Существует множество подходов к отбору объектов инвестирования. Инвестор может отталкиваться от уникальной технологии или разработки, текущего тренда («инвестиционной моды»), размера потенциального рынка. Дискуссии о наиболее эффективной инвестиционной парадигме, вероятно, никогда не завершатся – критерии оценки слишком субъективны.

Мне кажется показательным исследование, проведенное в 2015 году венчурной компанией First Round Capital. Подводя итог десяти лет работы, эта инвестиционная фирма (давшая старт, среди прочих, Uber, Square и Wikia), выделила 10 факторов, наиболее сильно влияющих на успех стартапов. Среди важных – пол, возраст, образование основателей, прошлый опыт работы, наличие в команде более чем одного ключевого участника. Факторы, связанные с продуктом или рынком, даже не вовлекались в анализ.

В своей работе я тоже делаю упор на человеческий фактор. Фокус моей инвестиционной компании – стадии seed и pre-seed, самые сложные, но и самые потенциально доходные; это стадии идеи или создания прототипа, когда он еще не подтвержден и модель работы бизнеса непонятна. При этом я смотрю только на российские команды, даже если у них глобальный фокус и продукт, который потенциально может продаваться по всем миру. Посевные инвестиции – в принципе достаточно локальная история: по оценке американского Angel Resource Institute, от 60% до 85% инвестиций бизнес-ангелы делают не просто внутри США, а в рамках своего региона.

Главное в инвестировании — не текущая мода и тренды. Моя оценка потенциальной инвестиции всегда исходит из двух факторов: сила команды и потенциал монетизации.

Нужно смотреть на основателей, на то, насколько они заряжены идеей, готовы вкладывать в нее свои силы и время, способны заниматься одним проектом, что сделали до этого. Очень важно, могут ли они вообще технически создать продукт. Хватает ли им знания и умения вывести продукт на рынок. На стадиях seed и pre-seed не нужны большие команды, чаще всего это от трех до пяти человек. Небольшой, но сложившийся коллектив. В команде обязательно должен быть визионер, человек, являющийся стержнем продукта/проекта. Он может быть или финансистом, или маркетологом – специализация в целом не важна. Принципиально, чтобы он был лидером. В IT-проектах обязательно наличие в команде сильного технического специалиста. Специалист, который будет хотя бы базово разбираться в маркетинге, PR и юзабилити продукта, это дополнительные баллы команде.

Независимо от того, каков продукт, правила рынка всегда одинаковы. Все зависит от того, как основатели проекта собираются зарабатывать деньги. Насколько команда настроена жить за счет инвесторов, нацелена ли она извлекать прибыль, разрабатывать продукт быстро. Необходим простой и реалистичный сценарий, при котором продукт доходит до breakeven, начинает расти самостоятельно, после чего дополнительные деньги ему нужны только на тиражирование подтвержденной модели – на маркетинг и рекламу. Не важно, какой именно продукт выпускает компания. Должен существовать план того, как с какой-то понятной и предсказуемой окупаемостью вернуть инвесторам вложенные средства.

Сложность стадий seed и pre-seed – в большом количестве ловушек на пути проекта. Команда может принять стратегически неправильное решение о том, как развивать продукт, или сдаться раньше, чем проект стал продуктом, испугаться, пойти к конкурентам и продать им отличную идею или наработки дешево. Важно удержать их от этого, не дать погубить или продать проект до того как он прошел нужные стадии на пути к успеху. Именно поэтому на ранних стадиях нужно входить в компанию долей выше блокирующей.

Я считаю, что акселераторы и теплицы – это плохой подход, работающий, но плохой. Формат кампусов и коворкингов возможен в ситуации, когда ты управляешь большим инвестиционным фондом и тебе нужно визуально демонстрировать работу и объемы. Чем больше в процессе корпоративного или государственного участия, тем больше показухи. Идеальный пример -- самый большой в мире стартап-инкубатор Station F, запущенный на днях во Франции: партнерство с Microsoft, 250 млн евро заявленных инвестиций, здание исторического вокзала Halle Freycinet, президент Макрон на церемонии открытия. На 34 тысячах квадратных метров разместят более тысячи компаний-стартапов. Об индивидуальной селекции команд говорить не приходится, в таких проектах берут количеством.

Если же инвестируешь свои собственные средства, то тепличные условия принесут вред. Любые формы инкубаторов создают изначально неконкурентные условия для проектов, и команда из теплицы на жестком рынке будет чувствовать себя некомфортно, будет слабой и начнет постоянно обращаться за помощью. Эту мысль емко описывает поговорка: «Если вы перестали видеть стартапера на конференциях, то, скорее всего, он начал работать».

Для успеха проекта важно создать быстрый и дешевый прототип. У всех продуктов, в итоге ставших успешными, была одна общая черта – максимально быстро и очень дешево изготавливался прототип, который запускался в рынок и изменялся (порой, радикально), исходя из реакции рынка. Тот же Facebook запускался как внутренняя сеть для университетов, а стал глобальной компанией. Чем быстрее собирается обратная связь, тем быстрее команда поймет, что именно надо менять.

На начальных стадиях не должно быть долгосрочной стратегии. Если она есть, ты, скорее всего, ошибаешься. Нужно понимать, что ты делаешь в краткосрочной и среднесрочной перспективе, как, когда и ценой каких ресурсов будет готов прототип, альфа-версия, бета-версия и так далее. Дальше – расправляй паруса и испытывай их ветрами рынка.

Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 31 июля 2017 > № 2260499 Антон Аграновский


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter