Всего новостей: 2362476, выбрано 1 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Аджубей Рада в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Аджубей Рада в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 11 января 2013 > № 927281 Рада Аджубей

«Отец совершил прорыв, вот он ему и аукнулся»

Рада Аджубей о реформах Хрущева, поворотных моментах в истории и о свободе в России

55 лет назад, в январе 1958-го, на обложке американского журнала «Тайм» появился советский лидер Хрущев. Его фигуру с короной в виде Кремля и макетом спутника в руках пересекала надпись «Человек года»: в минувшем 1957-м страна под названием СССР переиграла всех, даже американцев, а ее руководитель стал самой яркой фигурой на мировой арене. Спустя 55 лет в российско-американских отношениях многое изменилось, говорит сегодня дочь Никиты Хрущева — Рада Никитична Аджубей.

— В Историческом музее проходит выставка «Н.С. Хрущев. Советский лидер: взгляд со стороны». Один из ее экспонатов — журнал «Тайм» от 6 января 1958 года с «человеком года» Хрущевым на обложке. Награда за то, что в 1957-м наша страна побила Запад в области научно-технических достижений.

— Да. Потому что в СССР делали ставку на науку. Сегодня и близко ничего подобного нет. А школьное образование вообще пытаются уничтожить. «Тайм» перечислял, что в 1957 году СССР подготовил инженеров в три раза больше, чем США, выпустил в пять раз больше наименований книг, успешно запустил два спутника в то время, как американский спутник упал. Американцы считали это ошеломляющим ударом по престижу США, чем-то вроде технического Перл-Харбора.

Человек года

Звание «человек года» журнал «Тайм» утвердил в 1927-м, решив впредь по итогам каждого года называть людей, оказавших наибольшее влияние — как положительное, так и отрицательное — на мировое развитие. Среди отмеченных множество известных имен, в том числе Махатма Ганди, Уинстон Черчилль, королева Елизавета II. Из отечественных лидеров «человеком года» дважды становились Иосиф Сталин (впервые — в 1939 году, причем его предшественником стал в 1938-м Адольф Гитлер, портрет которого, единственный раз отступив от правил, не поместили на обложку; второй раз — в 1942-м) и Михаил Горбачев (в 1987-м и 1989-м). По одному разу — Никита Хрущев (в 1957-м он стал первым русским в списке), Юрий Андропов (в 1983-м) и Владимир Путин (в 2007-м, когда он чаще всех других лидеров появлялся на телеэкранах мира).

— На международной арене русские, как писал «Тайм», добились того, о чем мечтали цари, — присутствия на Ближнем Востоке. Например, установили контроль над Сирией.

— СССР поддерживал идею создания коалиции арабских государств, и Сирия могла стать одной из ее опор. Это были годы, когда мы стремились завоевать доверие стран третьего мира, не участвовавших в холодной войне. Дочери афганского короля учились не в Лондоне, а в Москве, в медицинском институте. А младший сын Индиры Ганди проводил лето в «Артеке».

— В Историческом выставлено больше 30 обложек западных журналов с изображениями Хрущева. Похоже на рекорд.

— Думаю, так и есть. Коллекцию журналов с публикациями об отце, ставшую основой для выставки, собрал и передал в Российский государственный архив социально-политической истории мой младший брат Сергей. (Сергей Никитич Хрущев — ученый, публицист, с 1991 года живет и работает в Америке. Интервью с ним к 50-летию Карибского кризиса «МН» публиковали в октябре.) Откуда такое внимание к Хрущеву? России тогда до смерти боялись, и из-за этого она всех в мире интересовала. Как и ее лидер. Отец пытался развязать узлы, которые оставила война. Заключил мир с Австрией, благодарной ему по сей день. Возвратил Финляндии бывшую военную базу Порккала-Удд — захваченный нами кусок финской земли, где стояли советские войска: долгие годы, когда по ней шли поезда на запад, проводники даже шторки задергивали. Он отдал китайцам Порт-Артур (по советско-китайскому договору 1945 года этот район был передан СССР на 30 лет под военно-морскую базу. — «МН»). Но главное, отец провозгласил новую политику по отношению к Западу, пытался пробить железный занавес. Сократил армию на 1 млн 200 тыс., урезал военный бюджет, что ему до сих пор поминают. Отказался от строительства авианосцев, за что насмерть поссорился с главнокомандующим ВМФ Кузнецовым — был такой замечательный адмирал, в Отечественную командовал Черноморским флотом, вошедшим в войну без потерь. Хрущев спрашивал: «Вот построим мы авианосец, потратим невероятные деньги, а зачем? Мы же приняли ненаступательную военную доктрину».

— Когда в 1953 году Хрущев пришел к власти, западные журналы написали, что Кремль взял новый курс — на рост благосостояния народа.

— Сегодня эти слова стали расхожей фразой, но отец действительно хотел, чтобы народ жил лучше. И целину, которую ему часто поминают, ради этого осваивали. Помню, как он сокрушался, что продовольственных запасов в государстве почти нет — даже стратегических, на крайний случай. Что-то надо срочно предпринять, а средств мало. Можно вложить их в среднюю полосу или даже в Украину, разоренные с военных времен, но это не окупится так быстро. Но есть идея распахать целинные казахские земли и получить мгновенную отдачу. Урожай действительно был получен огромный, хотя во многом, увы, не сохранен. А через несколько лет начались пыльные бури. То же самое пережила Америка, когда осваивала земли на западе. Потому что пахать надо было не тяжелыми тракторами, а плоскорезами, нужно было создать лесополосы. Но постепенно с этим справились, Казахстан сегодня в лидерах по экспорту зерна.

— В сентябре 1959 года вы вместе с отцом 12 дней провели в США. Это был первый за всю историю страны, в том числе и дореволюционную, визит в Америку ее руководителя. «Ньюсуик» посвятил ему серию статей «Комета под названием «Человек Луны».

— Потому что наша автоматическая станция за три дня до начала визита достигла Луны и оставила там вымпел. Отец подарил президенту Эйзенхауэру его копию и маленький макет станции. Мы тогда открыли для себя Америку, американцы открыли для себя Советский Союз. В итоге они писали: если бы господин Хрущев сегодня баллотировался в американские президенты, он бы выиграл. Америке он понравился. И даже поразил ее. Хотя когда мы приземлились на военной базе Эндрюс и кортеж двинулся к Вашингтону, то увидели вдоль дороги безмолвных людей. Это продолжалось дня два-три, до Лос-Анджелеса.

Меня на приеме у дверей Белого Дома встретил высоченный морской пехотинец. Я должна была взять его под руку, чтобы он довел меня до зала приемов. Но я не понимала, чего он от меня хочет

— Я читала, что там на приеме у мэра прозвучали критические высказывания в адрес СССР и Хрущев пригрозил: «Мы улетим обратно хоть завтра, не будем терпеть эти оскорбления». Однако визит продолжился, а люди на улицах стали улыбаться?

— Видимо, сделали свое дело бесконечные газетные и телерепортажи. Очень много показывали семью Хрущева — жену и нас, четверых детей. Часть пути, по-моему, по Калифорнии, мы проехали туристическим поездом: два этажа, застекленный верх, тебя видят и ты всех видишь. С нами путешествовало невероятное число журналистов, и Никита Сергеевич был абсолютно им доступен, общался, отвечал на вопросы. Естественно, об этом писали. Помню первую остановку в Санта-Барбаре: люди с детьми на руках, все протягивают руки, кричат. Отец, конечно, вышел, начал пожимать руки. До этого он ездил только в Англию — вместе с Булганиным, бывшим тогда председателем Совмина. Когда вернулся домой, сказал очень по-простому: «Господи, да королева-то нормальная женщина». Он тоже был нормальным человеком своего времени, своего воспитания, своего происхождения. Не оканчивал Кембридж, и никуда от этого не денешься. Помню, когда мы наконец приземлились в Америке, началась суматоха. Не знали, в каком порядке выходить из самолета, как потом выстроиться. Многие на борту, думаю, и сам Никита Сергеевич, испытывали трепет и волнение — как бы не уронить достоинство, не подвести державу. Все это отцу непросто далось. Как и моей маме. Хотя она своими переживаниями не делилась — мама была человеком очень сдержанным и даже суровым. Как одеться, было, конечно, продумано. Но как держаться? Помню, меня на приеме у дверей Белого Дома встретил высоченный морской пехотинец. Я должна была взять его под руку, чтобы он довел меня до зала приемов. Но я не понимала, чего он от меня хочет.

— Переводчик Хрущева Виктор Суходрев вспоминает в своей книге, как Хрущев вместе с фермером Гарстом, с которым познакомился, когда тот приезжал в СССР, сбежал без охраны и журналистов на кукурузную ферму. А когда их настигли, Гарст стал отбиваться от особо назойливых журналистов кукурузными початками, потерял равновесие и упал в какую-то яму. Вы это видели?

— Не помню, что он упал. Наверное, я не так близко стояла. Вокруг нас всегда была толпа людей. Помню, мы просто бегом бежали — очень боялись отстать, это опасно в такой толпе.

— Когда Никиту Сергеевича снимали с должности, ему поставили в вину, что в зарубежные поездки он, «как шах иранский, возил с собой семью».

— Отец совершил своего рода прорыв, вот он ему и аукнулся. Хотя все это решалось на президиуме ЦК КПСС. Микоян, бывавший в США еще в 30-е годы, предложил: «Никита, да возьми ты с собой семью, тем более что Нина Петровна и дети говорят по-английски. Пусть они посмотрят на нас как на людей». Он был абсолютно прав, до этого визита американцы страшно нас боялись.

— Сокращение армии и военного бюджета — последствия визита в США?

— Думаю, это было решено раньше. Хотя, может быть, Никита Сергеевич понял, что с американцами можно разговаривать и договариваться. Я слышала в его пересказе, как они сидели один на один с Эйзенхауэром и тот пожаловался: «Наши военные вечно твердят одно и то же — русские увеличили военный бюджет, нам необходимо на это ответить». И спросил отца: «А как у вас?» А он ответил: «И у нас точно так же».

— Почему книгу о Хрущеве в серии «Жизнь замечательных людей» написал не русский автор, а американец Уильям Таубман?

— Для Запада и для историка и политолога Таубмана главный политический лидер своей эпохи — объект исследования. Для нас — объект споров. У нас выросло поколение, которое вообще ничего не знает об отце. За годы тотального замалчивания, когда у власти был Брежнев, в истории образовался провал. Как уже на пенсии говорил Никита Сергеевич: «Они хотят, чтобы это все ушло, как корова языком слизнула». Десяти лет Хрущева словно и не было. А они, на мой взгляд, поворотный момент в нашей истории. У всех к Хрущеву свои претензии. Зато к Брежневу их меньше, хотя чего стоит одна война в Афганистане, до этого к нам чрезвычайно дружественном. Но Брежнев был обывателем, а не коммунистом. От так жил и действовал и потому очень многих устраивал. А Никита Сергеевич не устраивал, человек он был беспокойный.

Высший балл — «толстому, лысому, разговорчивому, умному»

«В 1957 году США был брошен вызов в сфере технологических достижений, той самой сфере, которая сделала США ведущей мировой державой. Впервые поколеблена уверенность в том, что все, что способен сделать воодушевленный коммунизмом человек, свободный человек сделает лучше. С помощью спутников Россия вывела человека в новую космическую эру. В 1957 году русские ввели в строй самую крупную в мире ГЭС на Волге, открыли самое большое в мире месторождение нефти на Западном Урале, построили в Дубне, недалеко от Москвы, самый большой синхрофазотрон. Они вырвались вперед в области астрофизики, энергетики… Высший балл в этом году принадлежит России. И конечно, человеком года должен был стать толстый, лысый, разговорчивый, умный руководитель — Никита Хрущев».

Журнал «Тайм», 6 января 1958 года

— Таубман причислил его к числу лидеров, из-за уникальных действий которых меняется мир.

— Думаю, он знает, о чем говорит. Таубман — настоящий дотошный ученый, повсюду ездил, смотрел, расспрашивал. Хотя я не во всем с ним согласна. Американцы склонны многое объяснять психологическими комплексами, о которых судят по манере речи, интонациям. Таубман консультировался с психологами и психиатрами и сделал вывод, что отец был неуверенным в себе человеком. Он даже со мной об этом разговаривал, и переубедить его я не смогла. Но отец был уверенным в себе человеком, иначе как он мог решиться на свои решительные шаги? И он умел держать себя в руках, несмотря на совершенно противоположную репутацию.

— Выдержанный человек стучал ботинком по трибуне на заседании Генассамблеи ООН?

— Он сделал это совершенно сознательно. Еще на заседаниях дореволюционной Госдумы большевики применяли тактику, на которой настаивал Ленин, — не спускать оппонентам ничего. Если ты не согласен, надо протестовать, уходить из зала, стучать кулаком по столу. Никита Сергеевич усвоил эту тактику. И когда выступавший в ООН позволил себе выпад против СССР, он стал стучать кулаками. Даже Громыко, который наверняка умирал от ненависти к происходящему, тоже начал стучать. Как и вся наша делегация. А потом возник уже и ботинок, которым отец стучал по трибуне. Кстати, до этого он уже участвовал в заседаниях ООН. И его очень возмущал полупустой зал. Думаю, это тоже его подогрело. Он говорил: мы тратим на них огромные деньги, а они не считают нужным даже появляться. Я это вспоминаю, когда вижу безлюдный зал нашей Госдумы, куда депутаты тоже не считают нужным приходить.

— Кстати, говорят, что Хрущев стучал в Нью-Йорке не ботинком, а сандалией.

— Он в жизни не ходил в сандалиях. Это были легкие ботинки вроде тех, какие можно увидеть на выставке в Историческом музее, — на резинках, изготовленные по индивидуальному заказу. Снимать и надевать их было очень просто.

Брежнев был обывателем, а не коммунистом, потому очень многих устраивал. А Хрущев не устраивал, человек он был беспокойный

— Вы говорите, что Никита Сергеевич чувствовал, что стране нужны свежие силы, новые люди. Думаете, поэтому окружение решило от него избавиться?

— Это одна из главных причин. Он искал новые пути развития страны, бесконечно всех дергал. Вот Михаил Прохоров заявил недавно, что развитию страны очень мешает административно-территориальное деление по национальному принципу, оно не дает свободы экономике. А ведь Никита Сергеевич создал совнархозы. При Брежневе их ликвидировали, хотя многие умные люди очень поддерживали эту реформу отца. Страну поделили на экономические административные районы, в них появились новые инструменты управления — советы народного хозяйства, а многие министерства упразднили. Это была попытка дать развиваться территориям. Но для кого-то — наступление на всесилие партии. Кроме того, Никита Сергеевич не раз говорил, не только в приватных беседах: «Нам пора уходить, дать молодым дорогу. Что могли, мы уже сделали, нужны новые идеи». Все это накапливалось, и созрел заговор.

— Неужели он и вправду мог добровольно отдать власть молодым?

— Боюсь утверждать. Власть все-таки очень завлекательная вещь.

— Хрущев, как и Горбачев впоследствии, отдыхал на юге, когда в Москве зрел заговор. Он о нем не подозревал?

— В Пицунде отец был не на отдыхе. Работал там над проектом новой Конституции. Работа началась еще в Москве, а из Пицунды он должен был вернуться с уже готовым текстом, который предстояло утвердить на политбюро. Мне об этом рассказывал муж. С его точки зрения, там имелось два замечательных, даже удивительных для того времени предложения. Один — об отмене «пятого пункта», чтобы в советском паспорте не значилась больше национальность, а писалось только «гражданин Советского Союза». Но, главное, предполагалось конституционно ограничить сроки пребывания на главных постах государства. Я тоже абсолютно уверена в том, что если на этой высоте человек лет пять пробыл, то должен уходить. Иначе он теряет ощущение реальности. Это случилось и с самим Никитой Сергеевичем.

— Уже больше полувека прошло, как у нас в стране был осужден культ личной власти. Россия стала за это время более свободной?

— Конечно. Если помнить точку отсчета. Меня часто спрашивают, был ли Хрущев реформатором. Хотя одно только возвращение людей из ГУЛАГа — самая большая реформа, какая только могла тогда быть. Я убеждена, что главное деяние моего отца — собственно, это и есть точка отсчета — его выступление на ХХ съезде. Дело даже не в осуждении культа Сталина, а в освобождении людей — сотен тысяч и даже миллионов вышедших из лагерей. Были же еще и абсолютно бесправные семьи, дети, которые не могли учиться и работать, ожидая, что их вот-вот арестуют. Страх был буквально разлит в воздухе. Сегодня это вытравлено из памяти, постепенно ушло в исторический песок. Но я повторяла и буду повторять — это было главное из всего, что закрутилось по воле моего отца. И главное, если хотите, в нашей сегодняшней жизни.

Архетип советского человека

«В некотором смысле Хрущева можно назвать архетипическим советским человеком, но в то же время он уникален. Среди своих кремлевских коллег — безликих винтиков в сталинской машине — он, возможно, единственный сумел сохранить человечность. Все сподвижники Сталина стремились угодить тирану — лишь у Хрущева это стремление сочеталось с естественным, природным трудолюбием, неистощимой энергией, искренним увлечением своим делом, способностью располагать к себе людей самых различных рангов и положений. Все его важнейшие внутренне- и внешнеполитические решения — от разоблачения Сталина на ХХ съезде до карибской авантюры — также необычны, несут на себе отпечаток его яркой и своеобразной индивидуальности».

Уильям Таубман, из авторского предисловия к книге «Хрущев»

Рада Никитична Аджубей. Дочь бывшего первого секретаря ЦК КПСС и председателя Совета министров СССР Хрущева. Родилась в 1929 году в Киеве. Окончила факультет журналистики и биологический факультет МГУ. С 1953 года работала в редакции ежемесячного журнала «Наука и жизнь», из них 43 года — с 1961 по 2004-й — заместителем главного редактора. Активно участвовала в разработке нового формата журнала, в результате чего тираж его достиг трех миллионов. Вдова Алексея Ивановича Аджубея (1924–1993), журналиста и публициста. Мать троих сыновей

Наталия Давыдова

Россия > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 11 января 2013 > № 927281 Рада Аджубей


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter