Всего новостей: 2358075, выбрано 17302 за 0.116 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Россия > Агропром. Экология > premier.gov.ru, 18 января 2018 > № 2459876 Александр Ткачев

Брифинг Александра Ткачёва по завершении заседания.

Из стенограммы:

А.Ткачёв: Сегодня Правительство приняло законопроект, который дальше пойдёт в Государственную Думу, в Совет Федерации. Это очень важное для нас, аграриев, и вообще для всей страны событие.

За последние годы рынок органических продуктов в мире увеличился в пять раз – с 18 млрд до 100 млрд долларов. Это огромный объём. Присутствие России – менее 1%. Конечно, это говорит о многом. У нас есть потенциал, есть возможности и, самое главное, уже появился спрос. Российские граждане с удовольствием будут употреблять эту продукцию, интересуются этим. Очень важно, что сам бизнес активно ищет точки приложения и желает инвестировать в строительство экологических ферм, производств.

Прежде всего закон даст возможность ввести единую маркировку, единый государственный реестр производств, предприятий, выпускающих экопродукцию. Добровольная сертификация экологических продуктов и самих производств. Это всё позволит, безусловно, обезопасить добропорядочных производителей от тех, кто будет производить некачественную продукцию. Конечно, такие производители должны с рынка уйти, и закон будет способствовать этому.

Я уверен, что будущее органики в России очень большое, огромные перспективы и доля этой продукции может расти значительно. Даже внутри России, на внутреннем рынке, она может вырасти от 10 до 25% через пять-семь лет. Это мощная точка роста, которая сегодня для аграрного бизнеса, для крестьян России образовалась благодаря этому закону. Мы сможем производить, реализовывать внутри страны, на экспорт эту продукцию и на этом зарабатывать.

Тем более что (хорошо это или плохо, но так сложилось, и мы должны с этим считаться) в 1990-е годы у нас почти 10 миллионов га земель было брошено и на них, естественно, не использовались удобрения. Эти земли по большому счёту экологически чистые. Это наш потенциал. Мы должны их использовать. Мы, как никто другой, имеем мировой банк органической земли, экологически чистой, и это наша база, основа, которая даст нам возможность производить эту продукцию и быть совершенно конкурентоспособными.

Мы видим: весь мир очень увлекается ГМО – Китай, Америка. Все стремятся к большим урожаям, к прибыли. Но наш Президент уже давно высказался по этому вопросу. У нас нет ГМО, и мы никогда не будем заниматься псевдопроизводством продукции, на самом деле не очень полезной для здоровья. Уверен, что наши дети, внуки будут производить в большом количестве экологически чистую продукцию, органику. И конечно, она будет востребована, очень мощно востребована на всех рынках, потому что Россия по большому счёту останется одной из немногих чистых стран. Почему я говорю о детях и внуках? Потому что этот процесс, безусловно, должен развиваться не один год. Но уверен, что перспектива 10 лет – этого уже будет достаточно. Мы будем мощно представлены своими производителями и своей продукцией. И конечно, подчёркиваю, это очень важно, выгодно для нашей экономики.

Вопрос: Есть ли у Минсельхоза оценка роста сельхозпроизводства за 2017 год и прогноз на 2018 год?

А.Ткачёв: Мы делаем всё для того, чтобы в 2018–2019 годах, естественно, был рост. Мы обеспечили его. Программа импортозамещения, инвестиционная программа, которая нацелена на создание новых предприятий, модернизацию старых предприятий, естественно, дадут новые объёмы производства, качественную продукцию. И этот рост мы планируем не менее 3%, в том числе и в 2018 году.

Россия > Агропром. Экология > premier.gov.ru, 18 января 2018 > № 2459876 Александр Ткачев


Россия > Агропром. Транспорт > zol.ru, 18 января 2018 > № 2459865 Александр Ткачев

Александр Ткачев: Парк зерновозов нужно увеличить на 25%

Рекордный урожай 2017 года в 134,1 млн т выявил инфраструктурные ограничения отрасли: железнодорожные операторы не готовы работать с возросшим объемом зерна, признал министр сельского хозяйства Александр Ткачев, выступая на правительственном часе в Совете Федерации. В стране возник дефицит вагонов-зерновозов, а их операторы менее заинтересованы работать с отдаленными регионами из-за увеличения сроков оборачиваемости. «Если при экспорте 35 млн т вагонов было достаточно, то при потенциале в 45 млн т нужно на 20−25% увеличить количество вагонов, — оценил глава агроведомства. — Мы работаем с Минтрансом над этим вопросом. По нашим подсчетам, нужно дополнительно примерно 7 тыс. зерновозов, сейчас есть около 33 тыс.».

По словам Ткачева, рекордный урожай создает потенциал для отправки за рубеж в сезоне-2017/18 45−47 млн т зерна, причем дополнительные преимущества и резервы для увеличения российского экспорта создает неблагоприятная погодная ситуация в других странах. Так, в ряде штатов США в начале года установилась «настоящая русская зима» с морозами до -25?С и недостаточным снежным покровом, что угрожает озимым, притом что 80% возделываемой в США пшеницы приходится на озимые сорта, обратил внимание министр. Производство зерна в Австралии снизилось из-за засухи, также ожидается сокращение урожая в Бразилии. В России озимые заняли 17,1 млн га и пока 95% из них находятся в хорошем состоянии, сказал Ткачев, добавив, что отсутствие снега на Юге и в Черноземье создает угрозу, что не все посевы хорошо перенесут холода.

С начала сезона Россия экспортировала 28 млн т зерна, что на 35% больше, чем в аналогичный период 2016/17 года, в том числе отгрузки пшеницы выросли на треть до 22 млн т, привел данные Ткачев. Для поддержки аграриев в конце прошлого года правительство начало субсидировать железнодорожные перевозки зерна из регионов с большим логистическим плечом до экспортных портов, чтобы не только Юг, но и Приволжье, Урал и Сибирь могли поставлять зерно за рубеж, напомнил глава Минсельхоза. По льготному тарифу уже вывезено более 100 тыс. т зерна из регионов, где были наибольшие излишки, в частности, из Новосибирской области. В целом на субсидирование перевозок выделено около 3 млрд руб., что позволит доставить в порты более 3 млн т зерна. «Мы намерены развивать экспорт не только через южные порты, но и через Балтику и Каспий, а также через порты Дальнего Востока», — добавил министр.

Он также отметил высокий экспортный потенциал страны по другим видам продукции. Так, например, поставки за рубеж подсолнечного масла увеличились на 28% и в прошлом году составили 2,8 млн т, экспорт сахара превысил 500 тыс. т, что в восемь раз выше показателя 2016 года, вывоз мяса птицы возрос на 40% до 130 тыс. т. При этом по мясу мы делаем лишь первые шаги, открытие рынка Китая, которое, как уверен Ткачев, рано или поздно произойдет, позволит кратно увеличить масштабы внешних продаж.

В целом по итогам 2017 года экспорт сельхозпродукции и продовольствия составил около $20 млрд против $17 млрд в 2016-м, сравнил министр. «Мы должны наращивать вывоз, через 5−10 лет может быть и $40 млрд, и $50 млрд», — сказал Ткачев.

Россия > Агропром. Транспорт > zol.ru, 18 января 2018 > № 2459865 Александр Ткачев


Украина > Металлургия, горнодобыча > metalinfo.ru, 17 января 2018 > № 2461132 Александр Якушев

Днепрометиз планирует произвести в 2018 г. порядка 90 тыс. т продукции

Генеральный директор Днепрометиза Александр Якушев рассказал о результатах работы в 2017 г. и о планах на 2018 г., а также о смене собственника предприятия и возможных изменениях, связанных с этим событием.

Александр Сергеевич, действительно ли новым владельцем предприятием стала группа компаний ТАС?

В конце октября текущего года группа компаний ТАС действительно закрыла сделку по приобретению «Днепрометиза». Этому предшествовал аудит нашей компании, после чего акционеры приняли решение о совершении сделки.

В чем интерес нового акционера в повторном приобретении компании, ведь «Днепрометиз» уже был в составе группы ТАС?

Да, действительно, с 2001 до 2006 гг. предприятием владела группа компаний ТАС. Но учитывая действующую на тот момент стратегию в отношении непрофильных активов и наличие выгодного предложения от Северсталь-метиз, собственник принял решение продать завод. Кроме того, в докризисное время, насколько я понимаю, имелось достаточное количество интересных проектов для вложения средств и развития. Возвращение интереса к метизному производству обусловлено тем, что на текущий момент в Украине в металлургической отрасли и металлообработке осталось небольшое количество стабильно работающих предприятий, имеющих перспективу развития, поэтому «Днепрометиз», как крупнейшее предприятие в метизной подотрасли, снова попал в поле зрения группы ТАС.

Насколько стабильна работа предприятия в последнее время? С какими показателями предприятие заканчивает год?

В течение года наше предприятие работало стабильно, показывая хорошую загрузку мощностей. В 2017 г. мы произведем и реализуем более чем 85 тысяч тонн металлоизделий, при этом, EBITDA (доход за вычетом налогов, процентов и амортизации) составит около 3,0 млн. долл., а рентабельность по данному показателю – около 7%.

При этом важно отметить, что год для нас был достаточно сложным. Серьезные вызовы были связаны с поставками основного сырья – катанки. С начала года были прекращены поставки от предприятий группы Метинвест в Донецкой области, в конце первого квартала был остановлен Днепродзержинский металлургический комбинат (ДМК). Единственным национальным производителем в течение почти полугода оставался АМКР (АрселорМиттал Кривой Рог).

А разве «Северсталь» не помогала нам поставками собственного сырья в это время?

Мы получили незначительный объем катанки от Северстали исключительно на рыночных условиях, но в течение летних месяцев, когда сырье было в дефиците, мы в основном импортировали его от компании ЕВРАЗ (Новокузнецк) и ММК (Магнитогорск). Запуск производства ДМК снял напряженность, но при этом, нашим основным поставщиком, как с точки зрения объемов, так и в ассортиментном ряде был и остается АМКР.

Скажите, как руководство завода отреагировало на возвращение ТАС к управлению предприятием? Какова реакция клиентов и поставщиков?

Руководители подразделений отреагировали достаточно спокойно. Это не стало ни для кого сюрпризом, ведь в течение последних трех лет Северсталь продавала предприятие. К тому же мы понимали, что перспективы развития реальны только с новым собственником. Что касается клиентов и поставщиков, то наши отношения не изменились. Днепрометиз был и остается надежным и ответственным партнером.

А каковы планы нового собственника в отношении развития предприятия, что ждать коллективу предприятия?

В настоящий момент нами разработана инвестиционная программа на предстоящие два года. Она имеет ряд проектов с достаточно глубокой степенью проработки. Программа уже концептуально одобрена. Сегодня речь идет о подготовке внедрения первоочередных проектов со сроком сдачи в 2018 г. и доработке тех, реализация которых запланирована на 2019 г. Собственник заинтересован в развитии предприятия, мотивирует нас к ускорению принятия инвестиционных решений.

Могли бы Вы конкретизировать, о чем идет речь?

Думаю, что на этапе согласования это преждевременно, но в целом могу сказать, что направление состоит в увеличении объемов производства продукции с большей вложенной стоимостью, при обязательном сохранении объемов в нашей традиционной линейке. Вкладывая в высокий передел, мы точно не собираемся «дарить» менее сложные, но массовые продукты конкурентам. Также серьезное внимание предстоит уделить инфраструктуре предприятия, возможна локализация на производственной площадке новых производств, как связанных с металлообработкой, так и работающих в других направлениях. В любом случае работы в направлении технического развития предприятия предстоит много.

Александр Сергеевич, как Вы видите 2018 г. с точки зрения объемов, ведь от этого зависит загрузка производственных подразделений, а это – зарплата основного производственного персонала нашего предприятия?

Следующий год мы планируем увеличить объемы производства. Цель – без малого 90 тыс. тонн в год при показателе EBITDA 90 млн. грн. В текущей обстановке это достаточно амбициозная задача, но мы нацелены на достижение этих показателей.

Важнейшую роль в этом играет правильная организация производственного процесса, своевременное обеспечение основным сырьем и конечно же должное отношение всего персонала к выполнению заказов. В существующих условиях мы не имеем права на ошибки или халатность, ведь недовольный качеством или сроками поставки клиент мгновенно «перехватывается» конкурентами, и теряют в этой ситуации все без исключения работники завода!

Украина > Металлургия, горнодобыча > metalinfo.ru, 17 января 2018 > № 2461132 Александр Якушев


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 17 января 2018 > № 2460378 Владислав Иноземцев

Ощущение кризиса. Анализ мировых фондовых рынков предвещает приближение коррекции

Владислав Иноземцев

Директор «Центра исследований постиндустриального общества»

Самым важным сегодня является вопрос о степени вероятности нового глобального кризиса. Экономист Владислав Иноземцев оценивает ее как очень высокую

Последние несколько лет отечественные чиновники и эксперты соревновались в поиске того «дна», от которого, по их мнению, вот-вот должна была оттолкнуться российская экономика или на которое на худой конец она могла бы залечь. Это «дно» было нащупано в ушедшем году, но оно оказалось каким-то илистым: за год ВВП вырос всего на 2%, однако и располагаемые доходы населения, и частные инвестиции не увеличились, а число банкротств вплотную приблизилось к рекордным показателям 2009 года. Хотя цены на нефть резко повысились, бюджет сбалансировать не удалось; инфляция снизилась до невиданных величин, однако сложно сказать, что стало тому причиной — жесткая монетарная политика или банальная стагнация спроса, не позволявшая производителям повышать цены. Иначе говоря, итоги 2017 года позволяют говорить не столько о хороших стартовых позициях для роста (как это было в 1999 или в 2009 году), сколько о том, что экономика замерла в раздумье, что ей делать дальше.

Чтобы ситуация изменилась, должны произойти значимые события либо внутри страны, либо во внешнем мире — или позитивные, или несущие отрицательный заряд.

Проблема, на мой взгляд, в том, что в самой России ничего оптимистического ждать не приходится. Переизбрание президента Путина в марте будет обеспечено его личной харизмой и не потребует никакой внятной программы действий, следовательно, стоит рассчитывать только на дальнейшее ужесточение контроля силовиков над экономикой. Предвыборные траты, чемпионат мира по футболу, запуск новых проектов типа моста на Сахалин или иных инфраструктурных строек приведут к бессмысленным тратам, не подталкивающим экономику к росту. Режим экономии по большей части других бюджетных статей сохранит стагнацию доходов, а излишняя закредитованность домохозяйств удержит спрос на сегодняшних уровнях. При этом выживание многих компаний потребует повышения цен, инфляция снова приблизится к 5%, а Банк России не снизит сколь-либо серьезно учетную ставку. Цены на нефть, которые выросли по сравнению со средними значениями 2016 года почти на 30%, вряд ли продолжат рост и не смогут обеспечить дополнительного оптимизма.

Между тем во внешнем мире накапливаются сигналы, которые дают основания для беспокойства. В отличие от России, где последние годы были потрачены на реализацию «майских указов» и борьбу с выдуманными угрозами, большинство развитых экономик использовало уникальную комбинацию низких цен на основные виды сырья и сверхнизких процентных ставок для быстрого роста. Российская экономика с 2008 года смогла вырасти лишь на 5,2% (если принять рост в 2017 году за 2%), а американская показала рост на 12,7%, европейская — на 8,8%. Характерно, что данный рост дополнялся стремительным повышением биржевых котировок и восстановлением цен на недвижимость, уже превысивших в США и в ЕС уровни 2008 года (про Азию я и не говорю).

Вот несколько примеров. Если сравнить сегодняшние уровни — нет, не с низшими точками падения образца 2009 года, а с докризисными максимумами 2008-го, — многое видится в новом свете. Основной фондовый индекс Германии DAX-30 сегодня превышает показатель весны 2008 года более чем на 2/3; в США с максимумов 2007 года индекс DJIA поднялся на 67,3%, S&P — на 68,3%, а NASDAQ — в 2,87 раза, и темпы роста в последние месяцы увеличиваются. Всего за 12 месяцев капитализация фондового рынка США повысилась на $4,65 трлн, или ровно на три размера российского ВВП, исчисленного с применением текущего курса доллара к рублю. С момента состоявшихся год назад президентских выборов индекс DJIA установил уже более 75 рекордов — больше, чем за любые 12 месяцев своей истории. Рост по индексу DJIA за 2017 год превысил 20%, притом что среднегодовые темпы прироста за предшествующие 15 лет составляли скромные 5,7%. Американские корпорации дорожают такими темпами, что по итогам 2016 года все 10 наиболее высоко оцениваемых рынком компаний мира были американскими, чего не наблюдалось со времен Рональда Рейгана.

На другом конце мира, в Азии, колоссальные прибыли, получаемые местными индустриальными компаниями, инвестируются в расширение производства, государства вкладываются в инфраструктуру, а частные лица — в недвижимость. На фондовых рынках здесь пузырей нет: в Японии Nikkei составляет всего 57,9% от своего пикового значения, достигнутого 29 декабря 1989 (!) года, а индексы в Гонконге (Hang Seng) и Шанхае (Shanghai Composite) торгуются на уровнях на 10,5% и 42,2% ниже максимумов 2007/2008 годов соответственно. Однако с предшествующего пика 2008 года средняя цена жилья в Гонконге поднялась в 2,3 раза, в Пекине — в 3,6 раза, в Шанхае и Гуанчжоу — в 5–7 раз. По самым скромным оценкам, стоимость китайской недвижимости выросла на $3,5–4,0 трлн менее чем за 10 лет. Только в прошлом году в Гонконге было зафиксировано два мировых рекорда — покупка земельного участка под строительство высотного здания за $3,1 млрд и части уже действующего офисного комплекса за $5,2 млрд. Как и вложения в американские акции, приобретение подобных объектов экономически оправданно только при ожидании дальнейшего роста цены, так как аренда не позволяет отбить инвестиции так же, как и дивиденды по акциям.

«Пузырятся» не только рынки активов, но и все другие точки приложения спекулятивного капитала. Самая дорогая покупка предмета искусства в 2008-м («Триптих» Фрэнсиса Бэкона) обошлась Роману Абрамовичу в $85,9 млн, самая дорогая сделка уходящего года («Powerful» Жан-Мишеля Баския) была оценена в $110,5 млн. Самый дорогой трансферт в мировом футболе в 2008 году (переход Робиньо из мадридского «Реала» в «Манчестер Сити») стоил Є43,1 млн, а в 2017-м Неймар из «Барселоны» был куплен PSG уже за Є222 млн. Я уже не говорю о появившемся в 2009–2010 годах (как раз на выходе из предшествующего кризиса) рынке криптовалют, который по-настоящему ожил именно в прошлом году, когда его капитализация выросла более чем в 10 раз.

Россия на этом фоне выглядит совершенно особо. Если учитывать, что в глобальном мире инвесторы ориентируются на доходность и показатели развития экономики, выраженные в долларах и евро, окажется, что и размер российской экономики, и стоимость российских акций, и цена недвижимости в крупных городах — все эти показатели сократились на 45–50% за прошедшие 10 лет. Россия почти отсоединилась от мировых рынков капитала, оборот ее внешней торговли в 2017 году (по данным за три квартала) сократился по сравнению с аналогичным периодом 2008 года на 41,8%. В отличие от Запада российская экономика в 2014–2016 годы пережила еще один кризис, даже более серьезный и системный, чем предшествующий. И у нее сейчас нет резервов, чтобы противостоять кризису, если он, как и прежде, придет извне (а ведь России не удавалось оставаться «островком стабильности» ни в 1997–1998 годах, ни в 2008-м).

Поэтому самым важным сегодня является вопрос о степени вероятности нового глобального кризиса. Я оцениваю ее как очень высокую, если рассматривать период с лета 2018-го по весну 2020 года. Если, например, взглянуть на динамику индекса DJIA, можно видеть сначала плавный подъем, относительную остановку, потом резкий взлет, потом резкий спад. Взлеты — на 25,2% в 1999 году, на 22,6% в 2006–2007 годах — сопровождались падением, относительно растянутым на 2000–2002 годы (на 30,1%) и стремительным в 2008-м (на 33,7%). В 2005-м, за три года до краха, индекс демонстрировал незначительный спад (на 0,6%). Сегодня картина почти повторяется: рост по итогам года превысит 20%, а в 2015-м фиксировалось такое же осторожное падение, как и в 2005-м (на 2,2%). Конечно, политика ведущих мировых центробанков обеспечила невиданную накачку экономик деньгами, но мы не знаем, как эти экономики будут вести себя при сокращении вливаний, а именно это входит в планы ФРС и ЕЦБ на 2018 год. Так что я бы определил вероятность серьезной коррекции на фондовых рынках в 25–30% на 2018 год и в 45–60% на 2019-й. Конечно, ведущие экономические институты сегодня более оптимистичны — достаточно ознакомиться с апрельским докладом МВФ, который настраивает инвесторов на то, что в наступившем году мировая экономика будет расти быстрее, чем в прошлом, однако не стоит забывать, сколь уверен был, например, Всемирный банк в устойчивости экономического роста в Азии в 1993 году.

Если кризис случится, последствия для валютных и товарных рынков окажутся самыми драматичными — и самыми неблагоприятными для России (нефть устремится к $40 за баррель, доллар — к паритету с евро). В отличие от кризисов 2008–2009 и 2014 годов новые потрясения произойдут на фоне практически исчерпанных резервов, пяти лет бюджетного дефицита и — что самое важное — глубокой усталости как предпринимателей, так и населения от нескончаемой стагнации и минимального внимания, которое власти страны проявляют к проблемам экономического развития. По сути, это будет похоже на вступление свежей и хорошо вооруженной армии на «островок», обороняемый выдохшимися защитниками почти без оружия и боеприпасов.

Конечно, очень хочется верить, что наступивший год станет для нашей экономики хотя бы столь же благополучным, каким был ушедший. Однако циклический характер развития мирового хозяйства никто не отменял, а опасность, грозящая если и не в 2018 году, то в относительно близкой перспективе, сегодня усугубляется еще и тем, что отечественные политики стремятся оценивать прежде всего персонифицированные политические и личностные вызовы (от военных угроз до персональных санкций), а не относительно обезличенные экономические тренды, несмотря на то что Россия остается более тесно связана с миром экономически, чем политически и социально. И не дай Бог в очередной раз убедиться, как прочна и неизбывна эта связь.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 17 января 2018 > № 2460378 Владислав Иноземцев


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 17 января 2018 > № 2460328 Олег Вьюгин

Национализация рисков. Госбанки станут олицетворять банковскую систему страны

Олег Вьюгин

Член совета директоров Бинбанка

Кредитовать корпоративный сектор будут госбанки, при этом кредиты достанутся экспортерам и крупным государственным компаниям, а также негосударственным, получающим устойчивые государственные заказы и субсидии

Банковскую систему принято считать ответственной за обеспечение экономического роста финансовыми ресурсами. Рассуждение широко распространенное, но не соответствующее реальному положению дел в отечественной экономике, да и не только в отечественной. Статистика такова, что наши банки в инвестиционном процессе реального сектора решающей роли не играют. Доля кредитов банков в общем объеме инвестиций отечественных компаний до сих пор не превышала 10–15%.

Другими словами, источником инвестиционного роста экономики страны были и оставались финансовые ресурсы самих компаний нефинансового сектора плюс средства, привлеченные ими на международных и местных рынках капиталов или на худой конец из государственного бюджета. Последние два десятилетия именно наличие у предприятий достаточной для обеспечения инвестиций собственной прибыли, а также доступ к прямым и портфельным иностранным инвестициям играли решающую роль в поддержке роста экономики страны.

Позитивное же воздействие коммерческих банков на экономический рост осуществляется в нашей стране в основном по каналу кредитной поддержки оборотного капитала компаний, кредитования потребительского спроса, ипотечного кредитования и непосредственно кредитования самого процесса жилищного и коммерческого строительства. Кроме того, банки обеспечивают потребность предприятий реального сектора в осуществлении платежей и расчетов, из года в год снижая издержки для клиентов и создавая более удобный сервис. И это хорошая новость.

Плохая же новость в том, что все финансовые средства граждан и предприятий находятся на банковских счетах, и, если с банками возникнет проблема, она станет проблемой для держателей счетов, а затем и для всей экономики. Именно поэтому власти любой страны трепетно относятся к поддержанию устойчивости банковской системы и, если все-таки проблемы случаются, тратят немалые деньги на рекапитализацию банков. Надо понимать, что во всем мире, и в России тоже, власти, спасая банки, спасают не их акционеров, а деньги граждан и предприятий, которые могут вслед за банками стать банкротами, оставив без средств к существованию своих работников.

В отечественной финансовой системе необходимость в санации крупных банков исторически назревала и стала очевидной после 10 лет крайне слабого, периодически кризисного развития экономики и сжатия доли рынка негосударственных банков. Десятилетняя стагнация и пара кризисов, которые сделали бенефициарами банковского бизнеса государственные банки, не прошли бесследно для частных банков.

Большинство коммерческих банков негосударственного сектора под давлением накопленных проблем и в отсутствие перспектив как-то их решить за счет роста бизнеса уже ушли или уйдут с рынка.

Ближайшие перспективы возобновления динамичного экономического роста пока туманны. В стране просто нет достаточных ресурсов — финансовых, технологических, профессиональных. Притом что значительная часть располагаемых финансовых и трудовых ресурсов отвлекается на непроизводительные цели. Третий квартал 2017 года показал рекордные цифры банкротства компаний нефинансового сектора, что свидетельствует о том, что если банк не имеет дело с крупными компаниями сырьевого сектора или крупными компаниями первого передела — экспортерами, то корпоративное кредитование остальных компаний остается для него очень рискованным, если не сказать токсичным. Поскольку кредитование гигантов сырьевого сектора — привилегия крупных государственных банков, то что остается другим?

Поэтому частные банки идут в сектор розничного кредитования, наращивая кредитование потребления, выдают в ускоренном темпе ипотечные кредиты и кредиты малому бизнесу. Поскольку этот бизнес генерирует портфели из относительно небольших выдач однородных кредитов (в сравнении с корпоративными займами), здесь лучше работают современные формализованные системы оценки рисков. Это действительно так, только надо отдавать себе отчет в том, что эти заемщики тоже чувствительны к общему состоянию экономики. Банкротство компании нефинансового сектора вследствие неблагополучной экономической ситуации часто означает потерю рабочих мест для занятых в ней людей. Банк и ответственный заемщик — физическое лицо полагаются на собственные оценки перспектив личного дохода в будущем, понимая, что кредит сегодня — это вычет из доходов завтра. Получается, что банк должен взять этот риск непредсказуемости.

Другими словами, от общеэкономических рисков не уйти, хотя можно искать ниши с более контролируемыми рисками. В связи с этим хочется привести несколько примеров того, как некоторые банки пытались лучше контролировать эти риски. Очень маленький филиал одного банка в регионе процветал, потому что сумел уговорить кредитоваться в нем сотрудников судебного департамента арбитражного суда и некоторых сотрудников небедных бюджетных учреждений. А другой хорошо известный сегодня банк когда-то сделал ставку на выдачу небольших ссуд пенсионерам — вот уж у кого есть хоть скромные, но предсказуемые доходы.

Сегодня ближайшее будущее роли банков в экономике страны как никогда предсказуемо. Кредитовать корпоративный сектор будут государственные банки, они довольно быстро станут олицетворять банковскую систему страны. При этом кредиты достанутся экспортерам и крупным государственным компаниям, а также негосударственным, получающим устойчивые государственные заказы и субсидии. В розничном секторе, включая предприятия малого бизнеса, возможности для деятельности негосударственных банков сохранятся, поиск ниш продолжится. Кроме того, у таких банков больше гибкости во внедрении современных некапиталоемких финансовых технологий, с помощью которых можно экономить на затратах и завоевывать клиентов качеством и удобством сервисов. Технологичность бизнеса позволит им развивать транзакционный безрисковый бизнес опережающими темпами.

Вопрос в другом: будет ли вообще у акционеров интерес к развитию? Особенно когда законодатели обсуждают возможность отмены ограниченной ответственности акционеров банков за его финансовое состояние.

Понятно, что если фундаментальное положение об ограниченной ответственности частного коммерческого института будет подвергнуто правовому отрицанию, то заниматься банковским делом в России уж точно будут только госбанки.

Таким образом, нынешняя зачистка вместе с упомянутыми правовыми инициативами сформирует в стране единый государственный банковский сектор. Он и будет ответственным за финансирование инвестиций прежде всего государственных компаний.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 17 января 2018 > № 2460328 Олег Вьюгин


Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 17 января 2018 > № 2460308 Антон Аграновский

Стартап для чайника: как создать компанию и не потерять все деньги

Антон Аграновский

президент инвестиционной компании Agranovsky IT Investments & Consulting

Венчурный инвестор рассказал Forbes, как управлять рисками в быстрорастущих компаниях, мотивировать сотрудников и партнеров и завоевывать рынок

Для любой начинающей компании одним из важнейших вопросов является управление рисками и бюджетом. Молодой команде — особенно если у нет большого опыта в построении операционных процессов — легко совершить ошибки в бюджетировании и выборе приоритетов. За годы работы я накопил определенный практический опыт в том, что касается создания новых бизнесов и вывода компаний в прибыль, который будет полезен стартапам, особенно в технологической сфере.

Принципы управления рисками и бюджетом определяются стадией развития компании. На начальной стадии основным ориентиром является MVP (от англ. minimum viable product — минимально жизнеспособный продукт). Горизонт планирования на данном этапе — 3 месяца. С управленческой точки зрения, речь идет о планировании на ежемесячной основе с еженедельной проверкой достигнутых результатов и корректировкой понимания того, каким будет проект. Формирование более длинных планов на этом этапе — лишняя трата времени. При переходе к альфа-версии продукта горизонты удлиняются. С этого момента можно применять квартальное и полугодовое планирование. При этом, по факту выполнения конкретных задач планы совершенно спокойно и легко должны пересматриваться.

Персонал

Наибольшее внимание следует уделять расходам на персонал. Подход очень простой. На стадии MVP численность персонала должна быть минимальной — эффективная команда из 3-4 человек, расходы очень понятны и полностью прогнозируются. При переходе к созданию альфа-версии эта статья тоже хорошо прогнозируема: понятно, сколько необходимо людей, чтобы сформировать работающий продукт, его рабочую версию, выпустить в продакшн. Отталкиваясь от трудочасов, можно спокойно спланировать и численность персонала, и расходы на его размещение, и налоги.

Часто возникает вопрос бюджетных допусков и перерасходов. При планировании расходов на создание альфа- и бета-версии допустимо закладывать двукратный перерасход. При таком запасе итоговые траты с вероятностью 99% попадут в диапазон, определенный стратегическим планом проекта.

Целесообразно использование аутсорсинга, причем на внешний подряд нужно выносить максимум задач, как на этапе MVP, так и в процессе разработки альфа-версии. Чем больше работ вынесено на этой стадии на аутсорс, тем более проект легок на подъем и эффективен как команда. Фиксировать стоимость работ не стоит, лучше расплачиваться исходя из результата и отказываться от людей, которые делают долго, дорого и неэффективно в пользу тех, кто делает быстро, дорого и эффективно. Азбучная истина: дешевой и качественной работы не бывает, если у исполнителя нет какой-то дополнительной мотивации. А для аутсорсера всё-таки основным мотиватором являются деньги, у него очень редко есть побочный интерес к проекту.

Что касается затрат на сотрудников, есть два важных момента. Во-первых, для разработчиков на IT-рынке, достигших определенного уровня благополучия и развития, важно заниматься чем-то, что усиливает их как специалистов. Программисту страшно оказаться в болоте, пропустить новые технологии и новые витки развития, отстать от IT индустрии. Это позволяет использовать дополнительную мотивацию. Когда придумываешь крутой проект, когда достаточно заряжен энергией, чтобы убедить людей в прорывном характере идеи, найти сильных специалистов гораздо проще.

Но, чтобы проект сложился, необходимо, конечно же, нанимать специалистов по рыночной цене. 10-15 лет назад, индустрия была более молодой, у людей было больше нематериальной мотивации, чем сейчас. Возможно было найти толковых ребят, которые за еду и интерес, развлечения ради могли написать игру или создать проект. Сегодня тоже так бывает, но это всё-таки редкость, исключение.

Системный подход к ставкам и зарплатам в стартапах таков: нужно предлагать рыночную зарплату. Всё, кроме тех позиций, которые нельзя закрыть никак иначе, надо покупать обычными деньгами. Если есть вакансия, которая критична, и от неё зависит разработка всего проекта, и вокруг нет кандидатов, которых ты можно завлечь идеей - по этой одной конкретной вакансии можно предложить ставку выше рынка.

Мотивация

Что касается нематериальной мотивации, экономить на этом сейчас стало сложно. Но вопрос, что мы подразумеваем под экономией, не тривиален. Сегодня в Москве хороший программист стоит от 150 000 рублей в месяц. Вершина рынка – зарплата в 250 000-300 000 рублей, лидер в команду может стоить 600 000 и 1 млн в месяц.

При этом, повторюсь, для лидеров команд и ключевых программистов очень важна интересная задача и хорошая среда. Большинство из них хотели бы работать над крупным проектом в сильной команде, когда речь идет о причастности к чему-то большему, интересному. Дополнительная материальная мотивация в этом случае – бонусы или премии, привязанные к успеху проекта. За счет нематериальной мотивации можно сэкономить до 50%. А деньги, не потраченные – это деньги заработанные.

Существует огромное количество вариаций мотивационных схем. Создав за свою жизнь десятки стартапов и поработав с большим количество команд, я пришел к одной достаточно эффективно работающей модели. Во-первых, существуют партнеры – люди, с которыми создаешь бизнес, даже если сам его придумал. Они выполняют в нём ключевые роли, у них должны быть «живые» доли, закрепленные соглашением. Они должны их мотивировать и при этом быть не меньше 5%.

Кроме основателей в проекте есть дополнительная команда. Когда рядом с основателями появляются толковые и деятельные люди, у них должны быть опционы от прибыли проекта или направления, которое они ведут, на уровне 5-10%.

Международная практика предлагает широкий набор инструментов: выкупы акций, реальные или фантомные, прописанные окна для перераспределения долей в проекте, привязки к этапам разработки и KPI, сгорающие опционы. В случаях со стартапами в эти игры лучше не играть: чем жестче условия, тем больше дискомфорта вызывают у людей эти конструкции. Стартап — это не армия, стартап — это скорее творчество. Люди должны быть должны получать удовольствие от происходящего, а не думать о том, что если они не успеют что-то сделать, то у них отберут долю или наоборот выкупят её по сниженной цене.

Buy-back у сотрудников проекта — это, в принципе, не очень хорошая практика, если только нет задачи вознаградить конкретного сотрудника, заслужившего это многолетним трудом. В целом, это хорошо для кармы и неплохо для проекта, но только если он находится в зрелой стадии. Принудительный выкуп целесообразен только в случае, если нужно поменять сотрудника, который не справляется с задачей и тянет проект на дно. Для этого «на берегу» обязательно должны быть прописаны условия, при которых есть возможность выкупить его, попрощаться с ним, при условии, что это решение поддерживают все остальные участники проекта. Это важно, поскольку угасший или просто слабый человек своим поведением может уничтожить весь проект.

Инвестиции и рынок

Одной из ошибок является использование основателями проекта заемных средств. Это инструмент, которым следует пользоваться с большой осторожностью и применять его в соответствии с простыми, но строгими правилами. На фазе разработки MVP команде лучше оперировать своими собственными деньгами и своим собственным временем. При переходе к альфа-версии лучше найти для проекта не заемные средства, а вложения от ангельского или венчурного инвестора. Причем, даже если команда в него не очень верит.

Идеальным кандидатом будет опытный игрок, который знает нишу проекта и может помочь не только финансово, но и знаниями и умениями. Это сэкономит команде огромное количество средств и времени. Сценарий, когда проект, став адекватным, перешёл из стадии MVP в «альфу», получив ангельского инвестора, и является самым успешным.

Кредитные ресурсы имеет смысл привлекать только тогда, когда уже есть работающая воронка продаж. Когда, к примеру, проект тратит 3 рубля на маркетинг, а они возвращаются в виде 10 рублей в течение 7 месяцев. После этого уже можно привлекать внешние займы, это уже не угрожает полностью обанкротить проект и уничтожить стартап.

С точки зрения ставок ситуация в России понятна: для кредитов в рублях она сейчас доходит до 22% годовых. Это и определяет целесообразность привлечения займов для стимулирования развития и продаж — если внутренняя доходность от кредитных денег составит, например, 50% годовых, их имеет смысл привлекать, если 30% - процентная нагрузка становится болезненной и будет тормозить рост. В такой ситуации лучше привлечь долевого инвестора.

Критерии привлечения совладельцев и инвесторов в проект весьма размыты, но для IT верно общее правило: пускать в бизнес непрофильных инвесторов нельзя. Участие некомпетентного совладельца может привести к самому худшему варианту развития, когда команде мешают работать, не понимают, что она делает, и требуют обеспечения каких-то нерелевантных показателей.

В части стратегии крайне важным является ценообразование на продукт, особенно на этапе выхода на рынок. В последнее десятилетие в мире доминировала модель Uber и Groupon – демпинг, сопровождающийся убытками в $600-800 млн в год, ради захвата рынка. Я не очень верю в эту модель; она действительно позволяет быстро и эффективно захватить рынок, но сегодня, мне кажется, даже в Америке, в Силиконовой долине найти финансирование под подобные проекты всё сложнее и сложнее. Уже запущенным компаниям и проектам, использующим эту бизнес-модель, еще удается привлекать новые раунды финансирования, зачастую от инвесторов и фондов, участвовавших в предыдущем финансировании. Но новостей о новых масштабных начинаниях, которые бы предполагали убыточность не только на инвестиционном, но и на операционном уровне, появляется все меньше.

Одним из больших соблазнов для стартапа является привязка к якорному клиенту. Является ли это удачным решение для IT-стартапа, зависит от типа проекта: якорные клиенты не вписываются в модель B2C, их наличие ведет к расфокусировке и невозможности ориентироваться на сервис для большого количества потребителей. В конечном итоге это ведет к потере своей стратегии. Для B2B сервисов, заточенных на определенную нишу, наличие якорного клиента полезно, поскольку позволяет автоматически закрепиться на рынке и сформировать минимальный объём финансовых потоков.

Россия > Образование, наука. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 17 января 2018 > № 2460308 Антон Аграновский


КНДР. Китай. США. ООН. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 января 2018 > № 2458799 Андрей Ланьков

Как России относиться к новым санкциям против Северной Кореи

Андрей Ланьков

Новые санкции подталкивают Северную Корею сначала к гуманитарной и политической катастрофе, которая может перерасти в международный конфликт. Подобное развитие событий ни в коем случае не соответствует интересам России. Москве пора задуматься о том, чтобы использовать свой статус в Совбезе ООН, чтобы воспрепятствовать росту санкционного давления на Пхеньян, которое может закончиться весьма печально

В конце декабря прошлого года Совет Безопасности ООН единогласно одобрил введение новых, беспрецедентных по своей жесткости санкций против Северной Кореи. Кроме того, Китай, который на протяжении долгого времени не проявлял особого энтузиазма в отношении санкций, в последние несколько месяцев внезапно совершил разворот на 180 градусов и теперь занимает в отношении Северной Кореи крайне жесткую позицию.

Это создает принципиально новую ситуацию, которая чревата проблемами для целого ряда стран, в том числе и России. К сожалению, некоторые действия российской дипломатии, хоть и не лишены определенной внутренней логики, способствуют дальнейшему ухудшению этой ситуации.

Разворот Китая

До недавнего времени режим санкций в отношении Северной Кореи отличался низкой эффективностью – это хорошо видно из того, что десятилетие, последовавшее за введением первого раунда санкций в октябре 2006 года, стало периодом, когда северокорейская экономика сначала вышла из кризиса, а потом стала быстро, на 4–5% в год, расти.

Вызвана неэффективность санкций была в основном двумя причинами. Во-первых, те санкции, которые вводились Советом Безопасности до 2016 года, носили полусимволический характер. Северокорейская пропаганда, конечно, говорила о «блокаде», в которой, дескать, находится Корейская Народно-Демократическая Республика. Однако на практике первые раунды санкций касались лишь товаров, которые не играли заметной роли в северокорейской внешней торговле.

Вторая причина, по которой санкции до недавнего времени были неэффективными, – это позиция Китая. Фактически санкции саботировались Китаем на всех этапах. На этапе подготовки документов китайские дипломаты затягивали принятие очередной резолюции Совета Безопасности, а также добивались того, чтобы в тексте резолюции оставалось максимальное количество недомолвок и лазеек, которые отвечали бы нуждам китайских фирм, ведущих бизнес в Северной Корее. На этапе исполнения санкций китайская сторона использовала все эти лазейки и временами сознательно закрывала глаза на нарушение санкционного режима на местном уровне.

Такая позиция Китая была вызвана тем, что китайское руководство, несмотря на крайнее недовольство северокорейскими ядерными и ракетными амбициями, имеет все основания считать, что интересам Китая наилучшим образом соответствует сохранение статус-кво на Корейском полуострове. В Пекине всегда опасались того, что излишне жесткие санкции могут спровоцировать экономический кризис, а вслед за ним и политическую нестабильность в Северной Корее.

Поскольку руководство Китая не испытывает энтузиазма по поводу перспектив гражданской войны в соседней стране, обладающей ядерным оружием, данная позиция была вполне рациональной. Кроме того, в Пекине понимали, что конечным результатом кризиса в КНДР может стать объединение Кореи по германскому сценарию, то есть появление на китайских границах националистического и демократического государства, которое останется военно-стратегическим союзником США.

Однако в августе – сентябре китайская позиция по северокорейскому вопросу претерпела неожиданные и радикальные изменения. Это хорошо видно и из поведения китайских дипломатов, и из того, как изменился тон бесед с китайскими чиновниками и экспертами. Еще в прошлом году китайские эксперты часто обвиняли своих российских коллег в том, что те, дескать, слишком уж жестко относятся к Северной Корее. В последние месяцы, однако, стали звучать прямо противоположные обвинения: якобы Россия слишком терпимо относится к КНДР.

Другим признаком новой китайской линии стала та поспешность, с которой в последние месяцы принимаются резолюции Совета Безопасности о введении новых санкций в отношении КНДР. Китайские дипломаты больше не затягивают принятие резолюций, как они часто делали раньше – наоборот, они не просто полностью следуют в фарватере США, но и добиваются того, чтобы так же вели себя и представители России.

Причины китайского разворота понятны. Долгие годы Китаю приходилось делать выбор между двумя неприятными перспективами: ядерной Северной Кореей и нестабильностью и крахом режима в Северной Корее. Объективно говоря, вторая перспектива представляла более серьезную угрозу, поэтому Китай стремился не переусердствовать в своих попытках оказать давление на Северную Корею.

Сейчас усилиями президента Трампа Китай столкнулся с третьей, совсем уж неприятной перспективой – с вероятностью возникновения большой войны на Корейском полуострове. Никто толком не знает, отражают ли воинственные заявления Трампа его реальные намерения, или он просто блефует. Но китайская сторона, кажется, решила не рисковать и исходит из того, что угроза американского удара по КНДР вполне реальна.

Последствия санкций

Активное участие в режиме жестких санкций позволяет китайским дипломатам аргументированно доказывать своим американским коллегам, что время для нанесения военного удара еще не пришло и что, дескать, будет лучше повременить с отдачей соответствующих приказов, отложив военную операцию на полгода или год. Подразумевается, что жесткие санкции к тому времени начнут душить северокорейскую экономику и Пхеньян, возможно, пойдет на уступки.

Однако санкции, хотя и могут ввергнуть северокорейскую экономику в кризис, едва ли приведут к тем результатам, на которые надеются их сторонники. Если на этот раз санкции действительно окажутся «эффективными», их организаторам, возможно, придется вспомнить древнюю мудрость: бойся того, о чем ты молишься.

Введенные недавно санкции действительно носят беспрецедентный характер. Они, в частности, ограничивают объем поставок жидкого топлива в КНДР. Допустимый уровень поставок зафиксирован на мизерном уровне – примерно 10% от уровня не слишком благополучного 2016 года. Введены также ограничения на поставки сырой нефти. Кроме того, Резолюция 2397 запрещает странам ООН закупать в Северной Корее минеральное сырье, морепродукты и иные виды продовольствия, машины и оборудование. Наконец, резолюция требует, чтобы в течение 24 месяцев все страны ООН выдворили со своей территории всех находящихся там северокорейских рабочих.

Если эти меры будут выполнены в полном объеме (ключевой здесь является позиция Китая), то КНДР столкнется с острым дефицитом дизельного топлива и бензина, причем масштаб этого дефицита будет таков, что северокорейская экономика окажется практически парализованной. Вдобавок КНДР потеряет 80–90% всех валютных поступлений.

В связи с этим возникает вопрос о политических последствиях этого экономического кризиса. Сторонники жестких санкций, которые в настоящее время доминируют в Вашингтоне, исходят из того, что резкое снижение уровня жизни приведет к росту недовольства значительной части населения. Это недовольство может быть особенно сильным, если учесть, что в последние 5–6 лет экономика КНДР, во многом работающая сейчас на принципах рынка, росла неплохими темпами.

Известно, что кризис, который случается после нескольких лет роста уровня жизни (и соответствующих ожиданий), сказывается на состоянии народных умов куда сильнее, чем пребывание в состоянии стабильной многолетней нищеты. Сторонники санкций считают, что северокорейское руководство, столкнувшись с ростом недовольства и угрозой волнений или государственного переворота, пойдет на уступки и начнет переговоры на условиях США и их союзников.

Однако эти надежды беспочвенны. Северокорейское руководство хорошо помнит, что случилось с Муаммаром Каддафи, который, оказавшись в похожем положении, согласился на свертывание своей ядерной программы. Как известно, через десятилетие после торжественной сдачи ядерного оружия Каддафи столкнулся с революционной ситуацией у себя в стране. Тогда он не смог использовать против повстанцев свое основное преимущество – превосходство в воздухе. Случилось это потому, что страны Запада ввели в Ливии систему бесполетных зон, парализовав правительственную авиацию.

В Пхеньяне считают, что если бы в распоряжении Каддафи было даже самое примитивное ядерное оружие, то западные страны не пошли бы на прямое вмешательство в ливийский кризис и у сторонников Каддафи были бы реальные шансы победить в гражданской войне.

Понятно, что уроки Ливии вполне усвоены в Пхеньяне. Если в Северной Корее появятся признаки массового недовольства, то северокорейское руководство, скорее всего, не только не задумается об отказе от ядерного оружия, но, наоборот, будет считать развитие ядерного потенциала еще более важной задачей.

Новые санкции могут спровоцировать в КНДР экономический и политический кризис, но никак не могут привести к изменениям в политике руководства КНДР по ядерному вопросу – более того, с некоторой долей вероятности санкции приведут к ужесточению этой политики.

Если волнения не просто начнутся, но и выйдут из-под контроля, ситуация может принять еще более неприятный оборот. Северокорейское руководство, окончательно загнанное в угол, может попытаться спровоцировать конфликт с внешним миром. Если Ким Чен Ын и его окружение решат, что шансов на спасение у них больше не остается, они вполне могут захотеть умереть с музыкой и нанести удар (возможно, и ядерный) по своим соседям. Жертвами такого удара могут стать не только США, но и Южная Корея, и Япония, и даже Китай, к которому в Северной Корее всегда относились не слишком дружелюбно.

Впрочем, даже возможная победа северокорейской революции, скорее всего, не должна вызывать особого энтузиазма. Падение режима семейства Ким, даже если оно и не приведет к международному кризису, все равно станет началом крайне непростого периода, который затронет не только обе Кореи, но и все соседние страны.

Существующие оценки говорят, что объединение Кореи по германскому образцу будет стоить огромных денег, а постепенное превращение двух Корей в единое общество займет не одно десятилетие. На протяжении этого времени Корея будет оставаться потенциально нестабильным, раздираемым внутренними противоречиями регионом и источником неприятностей для соседей.

Позиция России

В этой связи возникает вопрос, насколько рациональны действия российской дипломатии, которая последовательно поддерживает все более радикальные резолюции Совета Безопасности.

Пока санкции носили умеренный характер и были направлены на то, чтобы лишить КНДР доступа к материалам, необходимым для продвижения ракетно-ядерных программ, они, безусловно, имели смысл. Как одна из пяти «официальных» ядерных держав, Россия естественным образом не заинтересована в распространении ядерного оружия. Отношения Москвы с Пхеньяном, несмотря на случающиеся время от времени периоды широких улыбок и сладкой риторики, еще с 1950-х годов остаются более чем прохладными, а иногда и прямо враждебными. Тем не менее в той ситуации, что сейчас сложилась в Восточной Азии, подталкивание Северной Кореи к внутриполитической катастрофе однозначно не отвечает интересам России (равно как и интересам других держав, которым по воле географии не повезло оказаться соседями КНДР).

Позицию Китая, который в последние месяцы фактически следует в фарватере северокорейский политики США, можно отчасти понять. Поскольку Китай контролирует 80–90% всей северокорейской внешней торговли, готовность Пекина принимать участие в сверхжестких санкциях может даже оказаться дипломатически полезной. Китайские дипломаты могут использовать свое участие в санкциях для того, чтобы добиться от президента Трампа и его окружения решения отложить силовые меры на будущее. Возможно, именно подобными соображениями руководствовались и на Смоленской площади, когда решили проголосовать за Резолюцию 2397.

Тем не менее возникает вопрос, насколько разумно дальнейшее увеличение давления на КНДР. Даже если санкции можно использовать как аргумент в попытках не допустить силовой акции со стороны США, в долгосрочном плане нынешние санкции опасны.

Россия как постоянный член Совета Безопасности имеет в своем распоряжении такой уникальный инструмент, как право вето. Речь пока идет не о том, чтобы напрямую заблокировать усиление санкций против Северной Кореи. Однако сам факт наличия права вето дает России возможность добиваться смягчения резолюций по санкциям и вообще делать то, чем на протяжении последнего десятилетия активно занимались китайцы, – включать в текст резолюции максимальное количество лазеек, которые бы позволяли КНДР более или менее свободно торговать гражданской продукцией.

Наконец, в том – увы, вероятном – случае, если Резолюция 2397 приведет к резкому ухудшению ситуации в КНДР (например, к тому, что к концу 2018 года в стране опять возникнет угроза голода), у России будут все основания для того, чтобы решительно выступить против нынешнего режима санкций и создать условия для предоставления КНДР гуманитарной помощи.

Северную Корею фактически подталкивают сначала к гуманитарной, а потом и политической катастрофе, которая к тому же может перерасти в международный конфликт. Понятно, что подобное развитие событий в Восточной Азии ни в коем случае не соответствует интересам России. Пришла пора останавливать санкционный маховик, дальнейшее раскручивание которого может окончиться весьма печально.

КНДР. Китай. США. ООН. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 января 2018 > № 2458799 Андрей Ланьков


США > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 16 января 2018 > № 2458594 Рено Жирар

Губительные последствия американского одностороннего подхода

Рено Жирар | Le Figaro

Вместо дипломатии консенсуса Дональд Трамп навязывает дипломатию ультиматумов, требуя для Америки всех прав при отсутствии всяких обязательств, пишет обозреватель Le Figaro Рено Жирар.

В сфере международных отношений два мандата президента Обамы были отмечены поиском консенсуса. Это позволило осуществить большие дипломатические подвижки, такие как подписание соглашения по иранской ядерной программе (СВПД, Совместный всеобъемлющий план действий, июль 2015 года) или Парижское соглашение по ограничению глобального потепления, связанного с деятельностью человека (декабрь 2015 года), говорится в статье.

После года деятельности администрации Трампа становится ясно, что американская дипломатия избрала совершенно иной путь. От многостороннего подхода к большим международным целям и задачам она перешла к одностороннему. И предала забвению дипломатию консенсуса, предпочтя ей дипломатию ультиматумов. Последний ультиматум прозвучал 12 января 2018 года. Он адресован трем европейским державам, подписавшим СВПД: Франции, Великобритании и Германии. У них остается 120 дней, чтобы "устранить катастрофические изъяны", от которых страдает данное соглашение в глазах Трампа, отмечает обозреватель.

Постоянная эскалация напряженности в отношении страны, которая в американской психике вот уже в течение 38 лет возведена в ранг врага, без труда будет принята республиканским и даже демократическим электоратом, неизменно склонным к равнению на Израиль в ближневосточной политике США. Однако Трамп не соизволил проинформировать своих сограждан о двух ключевых фактах, поясняет автор.

Во-первых, СВПД учреждает самую усиленную систему международной инспекции за всю историю после подписания в 1968 году Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), говорится в статье.

Во-вторых, европейцы уже сказали, что не исправят ни строчки в столь сложном и ценном соглашении, по которому велись переговоры более двух лет. Даже если бы они захотели это сделать, ничего бы не изменилось, так как, помимо Ирана, Китай и Россия (тоже подписанты СВПД) и слышать не желают о новых переговорах с целью пересмотра соглашения. "Если бы Америка захотела ослабить лагерь реформаторов в Иране и подтолкнуть Стражей исламской революции к возвращению к курсу на атомную бомбу, она не смогла бы придумать ничего лучшего!" - уверен Жирар.

После окончания Второй мировой войны США вели внешнюю политику, отмеченную преемственностью: отдельные президенты могли вводить новшества, но они никогда не уничтожали то, что было очерчено их предшественниками, напоминает автор. Трамп покончил с принципом преемственности.

Односторонний подход Трампа приводит к губительным последствиям. Он требует для Америки всех прав и не признает никаких обязательств. Он не следует понятию "суверенной облигации". В Европе он вызвал недоверие (своим выходом из Парижского соглашения и расплывчатостью суждений об условиях обороны, предусмотренных статьей 5 хартии НАТО). В Латинской Америке он породил недоверие (своим отказом от многостороннего подхода к миграционным проблемам). В арабо-мусульманском мире и в Африке он вызвал ненависть тем, что заклеймил отдельные народы и отказался от традиционной американской нейтральности по израильско-палестинскому досье. В Азии он, сам того не желая, усилил китайские гегемонистские устремления (выходя из ТТП, Транс-Тихоокеанского торгового партнерства, подписанного в Окленде в феврале 2016 года), комментирует Жирар.

Со времен Рузвельта все привыкли к тому, что Америка задает тон в международных отношениях (чаще к лучшему, чем к худшему). Сегодня это не так, заключает обозреватель.

США > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 16 января 2018 > № 2458594 Рено Жирар


Россия. США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 января 2018 > № 2458589 Виктор Орловский

Ресурс Грефа. Бывший IT-директор Сбербанка Виктор Орловский покоряет Кремниевую долину

Гюзель Губейдуллина

Внештатный автор Forbes

Трансформация из функционера одного из крупнейших банков мира в простого венчурного капиталиста происходит непросто, признается Орловский

В 1812 году Российско-американская компания основала Форт Росс, русскую крепость в Северной Калифорнии, в 140 км от Сан-Франциско. Поселение, просуществовавшее до 1841 года (сейчас это исторический парк), использовалось для торговли пушниной и продуктового снабжения Аляски и было самой южной российской колонией в Северной Америке. Спустя 205 лет Калифорнию, а вернее Кремниевую долину, что в 60 км южнее Сан-Франциско, осваивает другой FortRoss с российскими корнями — венчурная компания под управлением Виктора Орловского.

Орловский пришел в Сбербанк в 2008 году из IBM (ему тогда было 34 года), до этого он занимал высокие позиции в Альфа-Банке и ABN Amro. В Сбербанке он стал ответственным за программу IT-трансформации. «Тогда в банке не было даже такого блока, как IT. В моем подчинении было 120 человек, а остальные 15 000 работали в нескольких десятках территориальных банков, и кроме юридической структуры их ничто не объединяло», — вспоминает Орловский.

Имея опыт аналогичной, но значительно менее масштабной трансформации в Альфа-Банке, он уже знал, что такое централизация. Начали с фронт-офиса, а именно введения единого счета, чтобы клиентам банка не нужно было открывать несколько счетов в разных территориальных подразделениях Сбербанка. Также были централизованы CRM, выпуск карт, процессинг. С бэк-офисом оказалось намного сложнее, в «зоопарке систем», по словам Орловского, только клиентских баз данных было около 75 000.

«Мы хотели сделать косметический ремонт, но пришлось cрыть все, включая фундамент, при этом в доме продолжало проживать 100 млн клиентов», — рассказывает Орловский. Процесс изменений начался в 2009 году, и к 2013 году, с опозданием на год, программа централизации была внедрена. Это были беспрецедентные сроки, считает Орловский, он оценивает пятилетний бюджет программы в $4 млрд. Попутно у Сбербанка появились онлайн-банк, мобильный банк, кредитные карты, CRM, кол-центр, центр обработки данных, «Сбербанк тех» и «Сбербанк сервис».

За пять лет была проделана большая работа, но Орловский не учел нагрузку на новую платформу. «В Сбербанке тогда совершалось до 350 млн транзакций в сутки, из них до 40 млн — в онлайн-режиме, ни одна система на тот момент времени не могла работать с такой нагрузкой, платформа Сбербанка трещала по швам», — вспоминает он. В 2012 году в Сбербанке прошла череда крупных сбоев. Шестого июля процессинг стоял полтора часа, и об этом узнала вся страна, включая ее руководство, которому Орловскому пришлось прояснять ситуацию по средствам спецсвязи.

«Кроме как написать заявление об уходе, выхода не было. Герман Оскарович заявление не принял, но я понял, что мои дни в IT сочтены, я считал себя очень виноватым и переживал», — вспоминает Орловский.

Греф не стал увольнять Орловского, а назначил его старшим вице-президентом Сбербанка по цифровому бизнесу, и теперь ему подчинялось уже не 15 000 сотрудников, а два. Орловский начал разрабатывать дополнительные сервисы для клиентов, основываясь на обработке больших массивов данных, ведь Сбербанк знает о клиенте больше, чем Google. За два года на этой позиции Орловский проинвестировал средства Сбербанка в восемь технологических компаний, которые делились с банком своими разработками.

Сейчас, спустя четыре года, Орловский оценивает цифровой бизнес Сбербанка в миллиарды долларов. В августе 2017-го, например, банк объявил, что инвестирует в платформу электронной торговли на базе «Яндекс.Маркет» 30 млрд рублей. Именно в тот период Орловский понял, что хочет заниматься венчурным бизнесом: «Я изобретатель, люблю эксперименты, не могу жить без изменений и нахожу нестандартные инновационные решения — я не могу изобрести чемодан или колесо, но могу прикрутить колеса к чемодану».

Венчурный фонд SBT Venture Fund I объемом $100 млн и его управляющую компанию SBT Venture Capital (позже переименованную в MoneyTime, а затем в FortRoss Ventures) госбанк создал в 2013 году. Сбербанк сделал эту компанию независимой, так как корпоративным фондам сложнее добраться до лучших сделок и скорость принятия решений у них гораздо ниже, объясняет Орловский. Спустя какое-то время он сам вызвался руководить фондом. Греф согласился, но при условии, что Орловский вложит в проект личные деньги. «Распоряжаться деньгами банка все умеют, а я хочу, чтобы ты зарабатывал и терял вместе с нами, относился к этим деньгам как к своим», — вспоминает Орловский пожелания Грефа. В итоге около 90% средств фонда — это деньги госбанка, остальное — деньги Орловского и Якова Нахмановича, генерального партнера FortRoss Ventures.

В июле 2015 года Орловский покинул Сбербанк. «Я понял, что в новой роли смогу принести больше пользы как банку, так и себе. Также это большой вызов — начать заниматься инвестиционной деятельностью, к которой я никогда раньше не имел отношения. Но главное, я хотел выйти из фантастической зоны комфорта, в которой находятся все топ-менеджеры Сбербанка», — делится Орловский.

Трансформация из функционера одного из крупнейших банков мира в простого венчурного капиталиста происходит непросто. «Здесь я никто, и звать меня никак, для местного сообщества я ничего не достиг. Я все начинаю заново», — признается Орловский. Переехав летом 2016 года с женой и пятью детьми в один из городков Кремниевой долины, он теперь работает из домашнего офиса (также у фонда есть офис на University Avenue в Пало-Алто), а встречи назначает поблизости — в кофешопе Peet’s Coffee, демократичной калифорнийской сети, где собственноручно заказывает капучино на кассе. «Слон учится быть единорогом», — смеется он.

В октябре 2017-го FortRoss Ventures объявила о запуске SBT Venture Fund II объемом $75 млн, до конца года его размер должен достичь $200 млн. В отличие от SBT Venture Fund I, проинвестировавшего уже в 11 компаний, доля инвестиций Сбербанка во втором фонде ниже 20% (точная доля не раскрывается).

«Мы уникальны тем, что мы абсолютно независимый венчурный фонд, но при этом с корпоративными деньгами, — говорит Орловский. — При этом Сбербанк — это самая большая, но не единственная корпорация, которая с нами работает». Таких корпораций несколько, но их точное число и названия Орловский озвучить не может, говорит лишь, что среди них нет государственных. Средний чек — $7 млн, инвесторы в основном российские.

Как выстроены отношения со Сбербанком? Банк предоставляет весь свой ресурс R&D для due diligence и проработки инвестиционных проектов. Сбербанк тратит около $40 млн в год на специалистов, которые работают в исследовательских лабораториях, и их эксклюзивной экспертизой может пользоваться FortRoss. Ни у одного фонда в мире нет таких компетенций, уверен Орловский. Топ-менеджеры Сбербанка по-прежнему вовлечены в деятельность FortRoss Ventures. Первый зампред Лев Хасис состоит в инвесткомитете первого фонда и еженедельно общается с Орловским, общение с Грефом происходит чуть реже.

Кроме того, Сбербанк помогает в тиражировании и распространении продуктов и услуг тех стартапов, в которые инвестирует FortRoss. Например, компания GridGain благодаря Сбербанку получила в клиенты еще 20 финансовых институтов за пределами России. Этот стартап разрабатывает софт для переноса вычислений в оперативную память компьютера. Фонд SBT Venture Fund I совместно со Сбербанком вложил в него $8 млн в 2016 году, сделку анонсировал Греф на Гайдаровском форуме. А еще Сбербанк может помочь с выходом из сделок, благодаря связям банка FortRoss имеет возможность продавать стартапы, рассказывает Орловский.

SBT Venture Fund I стал акционером Uber (Орловский называет долю «крошечной»). По словам Орловского, именно Сбербанк помог Uber состояться на российском рынке. «Однажды Каланик [Трэвис, основатель Uber] на закрытом мероприятии с инвесторами и прессой в Сан-Франциско привел в пример Сбербанк и его СEO Германа Грефа: ни с одним банком мира Uber не достиг такого синергетического эффекта. И для меня это было вау! Значит, мы что-то умеем», — рассказывает Орловский, присутствовавший на этой встрече.

Сейчас FortRoss, зарегистрированный на Каймановых островах, работает в США, России и Израиле. Специализация компании — проекты в области искусственного интеллекта, интернета вещей, облачных технологий, финтеха и маркетплейсов.

Интернет вещей — это многочисленные датчики, объединенные в единую систему, не только «умный дом», но и «умное все», объясняет Орловский. «В этом помещении куча датчиков и камер, — говорит Орловский, оглядывая кофейню. — Но они пока не соединены друг с другом. В интернете вещей этих датчиков становится все больше, они учатся взаимодействовать друг с другом, говорить на одном языке, отдавать данные, которые помогают делать выводы и принимать решения». Самолет Boeing-787 за четыре часа полета собирает структурированных данных на 20 терабайт. «Это кафе превратится в Boeing-787 всего через пять-семь лет, здесь все будет в датчиках — например, кофе закончился, датчик передал эту информацию, подходит официант и подливает», — предсказывает Орловский. FortRoss, в частности, вкладывает в программное обеспечение, которое всю эту информацию будет обрабатывать.

Фонд работает по принятой схеме: комиссия за управление — 2% от стоимости активов, плата за успех — 20% от прибыли. «Практически все деньги уходят на содержание команды и поиск и закрытие сделок, я почти ничего не зарабатываю и не шикую. Даже по маршруту Сан-Франциско — Москва летаю экономклассом», — говорит Орловский.

Единственное, что омрачает венчурные будни, — это антироссийские санкции и совершенно неприемлемый фон в прессе, признается Орловский. Например, FortRoss сложно открыть счет в банке и взаимодействовать с некоторыми фондами. «Юридически мы ничего не нарушаем, но, когда я прихожу в банк открыть счет, мне не могут объяснить, почему они не могут этого сделать», — делится Орловский. FortRoss провел полный юридический аудит фондов и всех партнеров, подтвердивший полное соответствие санкционному законодательству. Тем не менее этого банкам недостаточно. В итоге счет открыл один из банков, специализирующихся на обслуживании венчурной отрасли.

Но санкции почти никак не мешают работе со стартапами, которые по природе своей привыкли к высоким рискам и поискам серых ниш, отмечает Орловский. Стартапы приходят в фонд несколькими путями — благодаря нетворкингу в США и Израиле с другими венчурными фондами, который Орловский и его партнеры сейчас активно выстраивают, через связи и репутацию Сбербанка — Греф берет Орловского на все встречи, когда приезжает в долину, а также через связи с большими корпорациями типа IBM и Oracle. Также FortRoss проводит собственные исследования, чтобы составить шорт-лист из 10–20 наиболее интересных компаний. Из них фонд выберет пять лучших в каждой области, куда вначале приведет Сбербанк как клиента, и если они понравятся друг другу, а результаты исследований и пилотов в Сбербанке дадут плоды, то начнется разговор об инвестициях.

В планы Орловского входит запустить через два-три года третий фонд, куда будут привлекаться инвесторы из Китая и с Ближнего Востока. Денег Сбербанка там уже может и не быть.

Россия. США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 января 2018 > № 2458589 Виктор Орловский


Сербия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 января 2018 > № 2458513 Душан Янич

Русские постепенно избавляются от Додика

Тамара Никчевич (Tamara Nikčević), Avangarda, Босния и Герцеговина

Директор белградского Форума по этническим отношениям Душан Янич в интервью порталу Avangardа говорит о праздновании неконституционного Дня Республики Сербской в Баня-Лука. «Все выглядело как празднование, организованное в честь одного человека и его поклонников… Милорад Додик чувствует себя достаточно неуверенно, хотя упорно пытается преподнести себя как очень влиятельного и сильного диктатора. Этот парад из полиции, спецподразделений и мажореток продемонстрировал всю (не)серьезность и импровизированный характер политики Додика и его страны», — утверждает Душан Янич. Он также говорит о политической реальности, которой пытается воспользоваться Младен Иванич: «Реальность такова, что граждане Республики Сербской больше не верят, что однажды у них будет государство, точнее — что состоится объединение с Сербией. Заявления Додика и бывшего президента Сербии Томислава Николича так ни к чему и не привели. Ясно, что оба они воспользовались самой тяжелой артиллерией, которая у них была: „отделение", „самостоятельность", „присоединение Республики Сербской к Сербии" — теперь все это, не сыграв никакой роли, кануло в Дрину». Душан Янич говорит о новой политике России в отношении Додика: «Милорад Додик — серьезный борец. Он кто угодно, но не „телок". Он продолжает разыгрывать карту мнимой надежной российской поддержки, которая весьма сомнительна, но он действует убедительно. Да, его принимал у себя президент Владимир Путин, и перед Додиком открыты двери некоторых серьезных московских структур, однако все это далеко от того, как он сам себя преподносит и видит. Российская любовь к Додику постепенно угасает». Душан Янич также говорит о возможной победе Иванича на предстоящих выборах: «Победа Иванича стала бы посланием о том, что только на основе компромиссов и реальных интересов можно строить и улучшать Боснию и Герцеговину. Если он улучшит Республику Сербскую и проявит готовность прислушаться к оппозиции так же, как он слушал членов Президиума Боснии и Герцеговины и говорил с ними, Иванич сделает большое дело».

Вряд ли недавнее празднование неконституционного Дня Республики Сербской девятого января в Баня-Лука устроило его организатора Милорада Додика, к которому в этом году не приехали главные гости: президент Сербии Александр Вучич и премьер-министр Сербии Ана Брнабич. Вместо них режиссеру этого по-настоящему китч-патриотического празднества пришлось удовольствоваться гостями «второго дивизиона»: министрами внутренних дел и обороны Сербии (Небойшей Стефановичем и Александром Вулиным), а также бывшим президентом Сербии Томиславом Николичем. Последний постарался компенсировать свою политическую незначительность громкой националистической бессмыслицей.

По мнению директора белградского Форума по этническим отношениям Душана Янича, празднование Дня Республики Сербской в этом году было похоже на праздник, организованный в честь одного человека и его поклонников… По словам Янича, очень хорошо, что в этом году оппозиции Республики Сербской, в особенности Младену Иваничу, удалось избежать ловушки — не поддаться на провокации и «патриотические» призывы, обращенные Милорадом Додиком к оппозиции.

— Душан Янич: То, как в этом году были организованы празднества в Баня-Лука, красноречиво свидетельствует, что Милорад Додик чувствует себя достаточно неуверенно, хотя упорно пытается преподнести себя как очень влиятельного и сильного диктатора. Этот парад из полиции, спецподразделений и мажореток продемонстрировал всю (не)серьезность и импровизированный характер политики Додика и его страны. Сегодня политика Милорада Додика пуста и бесполезна для государства. Поэтому то, что мы наблюдали девятого января, не является проявлением государственности.

— Avangarda: Тогда проявлением чего это является?

— Конечно, для Додика и для части Республики Сербской девятое января — важная дата. Но в отличие от похожей манифестации, организованной в 2017-м, в этом году заметно спал энтузиазм, то есть одним и тем же граждан два раза подряд не «накормить». Кроме того, в этом году не было парада вооруженных сил Боснии и Герцеговины, и вообще в празднества не включили военный протокол. Главное решение, как и в 2017 году, принял Младен Иванич.

Когда в 2017 году он решил привезти часть армии Боснии и Герцеговины в Баня-Лука, Иванич понимал, что из-за подъема, связанного с этой датой, и того националистического характера, который Додик придает этому мероприятию, разумнее разрешить отправку некоторых подразделений. Не забывайте, что непосредственно перед этим проводились местные выборы, на которых Додик с триумфом победил. В тот период он отзывался об оппозиции крайне презрительно, клеймя ее представителей предателями. Тогда президенту Республики Сербской удалось убедить многих граждан в том, что он новый сербский вождь, национальный лидер-объединитель, которому удастся воплотить в жизнь некоторые национальные мечты.

— Да, но что же настолько принципиально изменилось всего за один год?

— Изменились все обстоятельства. Додик долгое время верил, что он лидер всех сербов. Проблема возникла тогда, когда то же самое начал думать о себе Александр Вучич. Осознав это, Додик, как мне кажется, все же начал постепенно отказываться от роли, которую сам для себя выбрал, и вместо нее занял позицию, устраивающую его на сегодня. Иными словами, он поставил себя на место, приемлемое для Вучича, и это разумно. Кроме того, в прошлом году Додика и Вучича связывала пламенная любовь, от которой теперь, судя по ложе, отведенной для гостей, не осталось и следа. Не думайте, что граждане не заметили этих перемен. Наконец, зная Иванича, я не верю, что он принял это очень смелое решение не приезжать на празднование Дня Республики Сербской без консультаций с оппозицией этой страны, а также с Вучичем.

— Почему решение о том, что вооруженные силы Боснии и Герцеговины не будут участвовать в неконституционном празднике, Вы называете смелым?

— Потому что мы говорим о политиках, которые, прежде всего, являются прагматиками. Не забывайте, что в 2018 году Боснии и Герцеговине предстоят выборы, в которых Иванич будет участвовать. Вы думаете, что его избиратели забудут все то, о чем я говорю? Поэтому я полагаю, что Иванич, приняв подобное решение, ориентировался на кое что другое. На что? Прежде всего, на реальность!

— А какова реальность?

— Реальность такова, что граждан Республики Сербской больше невозможно кормить ложью о том, что когда-нибудь у них будет государство, точнее, состоится объединение с Сербией. В этой связи заявления Додика и бывшего президента Сербии Томислава Николича так ни к чему и не привели. Ясно, что оба они воспользовались самой тяжелой артиллерией, которая у них была: «отделение», «самостоятельность», «присоединение Республики Сербской к Сербии» — теперь все это, не сыграв никакой роли, кануло в Дрину. Просто эти слова больше не работают. Кроме русского лагеря, эту идею объективно больше никто не поддерживает. А Вучича нет…

— Постойте, как же его нет?! Ведь Вы, конечно, понимаете, что его отсутствие было ничем иным, как прозрачной и уже не раз прежде наблюдаемой игрой?! Сам он не приехал в Баня-Лука, но ведь он отправил туда двух своих министров — свою правую и левую руку. При этом Додик беспрестанно ездит в Сербию. Он постоянный гость на всех важных политических и культурных мероприятиях, и я уже не говорю об объятиях, которыми Вучич и Додик каждый раз обмениваются. И Вы говорите, что «Вучича нет»?!

— Во-первых, присутствие министра Стефановича вызвало, конечно, много вопросов, но об этом должен задуматься сам Вучич. В качестве кого Стефанович побывал в Баня-Лука — министра внутренних дел или зампреда партии? Во-вторых, Вулин — министр обороны, и его присутствие может означать, что Сербия поддерживает Республику Сербскую. Однако, по-моему, Вулин, который воплощает собой явную и неприкрытую российскую линию в политике Сербии, может символизировать еще и поддержку Москвы Республики Сербской. Я не утверждаю, что Вулин приехал, не посоветовавшись с государственным руководством, но…

Если говорить о визитах Додика в Белград, об объятиях с Вучичем, то, несмотря на то, что президент Сербии все больше склоняется к Европейскому Союзу, я ожидаю продолжения всего этого и в ближайшее время.

— Об этом я и говорю…

— Но постойте, я еще не закончил… Итак, Вучич правильно понял, что намного больше может получить от отношений с Западом, если не поедет в Баня-Лука, чем от отношений с Москвой в случае визита в столицу Республики Сербской. Поэтому Вучич и отправил туда Вулина и Николича, присутствие которых двусмысленно. Они российские игроки, но в политической жизни и в среде сербского электората их позиция крайне шаткая. Конечно, остается проблема Небойши Стефановича.

Тем не менее, я думаю, что это было весьма продуманное тактическое решение, которое подтверждает: Вучич не связывает свою политическую судьбу с Додиком, чье политическое будущее неизвестно.

— Почему Вы думаете, что оно неизвестно?

— Если человек все больше связывает свою судьбу с каким-то другим государством, будь то даже братская Сербия или Россия, то его позиция в субъекте, президентом которого он является, значительно ослабляется. С другой стороны, посмотрите на Младена Иванича, к примеру, который своими поступками подтверждает, насколько правильно он оценивает сокращающееся влияние и силы Милорада Додика. А тот еще не понял, в каком направлении развиваются отношения мощных держав на Балканах, и продолжает идти по пути, который вскоре даже самой Москве придется изменить. Запомните: в представлениях русских Республику Сербскую ни на что не обменять. Сделка с ее участием невозможна, в отличие от Косово, которое можно обменять на уступки Запада в вопросе Крыма. Так что, сколько бы Додик ни старался, у него получится только противоположное. Сегодня Додик и Республика Сербская для русских — бремя. То, что сербы продолжат мечтать об объединении «двух сербских государств», простите, не российская проблема. Сегодня Республика Сербская для России — это нечто вроде политико-военно-полицейского заграждения от возможного прорыва ислама через Косово, Санджак, север Черногории в Боснию и Герцеговину. И не более! И вообще в этой игре Россия рассчитывает на своего несравненно более сильного, чем Додик, и серьезного игрока, который позволит ей — хотя бы формально — остаться не замешанной в этом деле.

— Вы имеете в виду Турцию?

— Конечно. Поймите, я не говорю, что Россия совершенно отвернулась от Додика, но я знаю, что Додик с жесткой позицией (а чем она жестче, тем меньше пространство для маневра) не устраивает Москву. Милорад Додик — серьезный борец. Он кто угодно, но не «телок». Он продолжает разыгрывать карту мнимой надежной российской поддержки, которая весьма сомнительна, но он действует убедительно. Да, его принимал у себя президент Владимир Путин, и перед Додиком открыты двери некоторых серьезных московских структур, однако все это далеко от того, как он сам себя преподносит и видит. Российская любовь к Додику постепенно угасает. Кстати, если у Додика такие большие связи в России, то как вы думаете, может ли он разведать обстановку, точнее узнать, как к Вучичу относятся в Москве, каков его рейтинг? Разумеется, ответ на этот вопрос такой: Додик не может этого сделать для Вучича. Это подтверждает, что Милорад Додик не так влиятелен, как бы ему хотелось. Несмотря на все сомнения России, связанные с Вучичем, его связи там намного лучше, и это отнимает у Додика очки.

Наконец, вспомните Томислава Николича, которого долгое время считали главным российским козырем в Сербии. Даже будучи президентом страны, Николич не скрывал, что любит Россию чуть ли не больше, чем Сербию. И что произошло? Несмотря на ожидания большинства, на президентских выборах 2017 года официальная Москва поддержала не Николича, а Вучича. И не из-за «любви», а из прагматических соображений, которыми всегда руководствуются державы.

Если на предстоящих президентских выборах в России победит Владимир Путин — а велика вероятность того, что так и будет — то Россия начнет проводить новую политику.

— Какую новую политику?

— Больше не будет политики усиления контроля. Новая политика, в частности, будет означать, что после продления мандата Путина в России начнется чистка так называемого глубинного государства, частью которого является военная разведка и ФСБ. Именно эти структуры держали в узде Додика и подобных ему балканских политиков, совершавших невероятные глупости в своем регионе, в том числе, в Македонии и 16 октября 2016 года в Черногории. Если Путин начнет чистки в этих структурах, то что тогда произойдет?!

Вместе с тем встает вопрос: чем эта новая политика выгодна Владимиру Путину? Российский президент знает, что именно новая Россия должна найти свое место в будущем союзе европейских государств. Многие из нас на Балканах пока не слышали, что немцы и французы предупреждают: если к 2025 году кто-то из нынешних членов ЕС не подпишет согласие на формирование союза европейских государств, то столкнется с неизбежными последствиями подобного решения. Такое государство не войдет в этот союз. В союзе европейских государств, который будет создаваться в 2025-2050 годах и будет шире Европейского Союза, найдется место и для России. Но почему Россия должна занять там место? Зачем ей это? Из-за Китая, вернее из-за стратегического партнерства США и Китая. Не забывайте, что Китай граничит с Россией и нуждается в энергоносителях. Путин это понимает.

— Где именно Вы угадываете признаки «новой политики» президента Путина, о которой говорите?

— Эта политика уже описана: есть новые проекты, новые книги. Сегодня в России ее широко обсуждают… Чтобы реализовать свою новую политику, Путин сначала должен разобраться со структурами, которые противятся реформам. Точнее, они поддерживали его, когда он отбирал контроль над энергетическими ресурсами, когда укреплял позицию армии и спецслужб в России, когда расправлялся с оппозицией, с независимыми СМИ, когда правил с помощью запретов, репрессий, когда ликвидировал оппозиционных лидеров и журналистов и уничтожал средний класс… Хотя речь идет об очень мощных структурах, ни один человек, ни одна структура не может быть сильнее государства. Не забывайте о санкциях, последствия которых для России огромны, и из-за которых российский президент (хочешь-не хочешь) просто вынужден что-то менять. Посмотрите, у него уже есть новые магнаты, которые приходят из других структур… Кстати, не впервые в истории, особенно в русской, диктатор или авторитарный правитель реформирует систему, во главе которой стоит.

— Что изменение российской политики, о котором Вы говорите, означало бы для Балкан?

— Всем, в том числе России, ясно, что Западные Балканы — зона НАТО. Новая политика России определит отношения этой страны с нашим регионом. То есть речь идет не о конфликте с нами, а об отношениях.

С другой стороны, есть политика Запада, прежде всего — США, которые в какой-то момент ослабили внимание к нашему региону. Думаю, что и эта ситуация меняется. Кстати, отметили ли вы, что недавно заместитель помощника госсекретаря США по делам Европы и Евразии Хойт Брайан Йи подал в отставку, и сейчас ожидается его новое назначение. Говорят, он может стать послом в Скопье, а потом и в Сараево… Возможно, вскоре его могут назначить специальным представителем США по Западным Балканам, что было бы хорошо. Ведь этот дипломат очень глубоко посвящен в политическую жизнь стран нашего региона. Почти всю свою карьеру Хойт Брайан Йи посвятил Балканам…

— Милорад Додик утверждает, что Йи — политическая и дипломатическая развалина, шарлатан.

— Я уверен, так и может подумать тот, кто наблюдает за жизнью из какой-нибудь подводной лодки на Саве. Боюсь, что Додик смотрит именно с этой перспективы, не понимая, что происходит в мире, как меняются отношения между державами.

Хойт Йи находится на уровне дипломата и сотрудника спецслужбы, который умеет разговаривать с политиками вроде Додика и большинства из тех, кто правит в регионе. Йи очень прямолинеен в общении, что местным лидерам не нравится. Поэтому они его и не любят.

Факт в том, что невозможность нанести визит в США явно очень разочаровывает Додика, поэтому он и делает подобные заявления.

— Как Вам кажется, оправдали ли себя санкции, введенные против Додика?

— Эти санкции оказались очень эффективными. У балканских народов есть правило: люблю Россию, люблю Турцию, но лучше поеду на Запад, а своих детей отправлю учиться в американский колледж. Так думает большинство граждан Республики Сербской. То есть если президент страны не может обеспечить нормальную коммуникацию с самым влиятельным государством Запада, если граждане страдают из-за личного конфликта между президентом и некой мощной западной державой, то это неправильная политика.

Рамуш Харадинай искренне признался, что он не получил американскую визу и против него введены определенные санкции из-за попытки упразднить Специальный трибунал по военным преступлениям и помешать ратификации границы с Черногорией, на которой настаивают США и Европейский Союз. Харадинай это признает. Додик же делает все наоборот: он пытается доказать, что его не беспокоит позиция Америки, и что речь идет о его личном конфликте с американским посольством в Боснии и Герцеговине, а не с администрацией США. Но все не так. Особенно если учесть, что, вероятно, у него много финансовых и других интересов, которые пострадали от этих санкций, и для Додика это дополнительный повод для беспокойства.

— Если то, что мы наблюдаем, как Вы говорите, является лебединой песней Додика, то как сложится, по-Вашему, его дальнейшая политическая судьба?

— Я уже сказал, что Додик много раз демонстрировал умение выживать, так что он не «телок». В этом смысле его не стоит недооценивать. В 90-е годы я чаще всего видел его в «Уилтон парк», а теперь он — в американском черном списке. И это не означает, что Додика уже стоит списывать со счетов. Проблема в том, что он не понимает: некоторые обстоятельства изменились. Если человек долго находится в значительной изоляции, в окружении придворных и больших денег, если его обожает сербская нация, если перед ним расшаркиваются иностранные дипломаты…

— Какие иностранные дипломаты?

— Я помню, как присутствовал на приеме в отеле «Холидэй Инн» в Сараево, на котором американский дипломат не скрывал восторга от того, что Додик пользуется поддержкой 62% граждан Республики Сербской. Это было в начале его первого мандата, когда он начал развивать идею о независимости Республики Сербской.

«Вы видите это место?— спросил Додик американского дипломата, указывая на офисное здание напротив отеля. — Там я открою представительство Республики Сербской».

Тогда почему же сейчас положение Додика настолько ухудшилось? Во-первых, из-за значительной изоляции, о которой я уже говорил, и, во-вторых, на некоторое время Додик настолько убедительно вжился в роль первого человека в Республике Сербской, что никто не решался хоть в чем-то его критиковать. Наконец, Додик первым на Балканах сделал смелую ставку на русскую карту.

— Насколько велики шансы оппозиции воспользоваться этой слабостью Додика на предстоящих выборах?

— На этих выборах Додику придется кого-то поддержать. Он понимает, что завтра найдутся те, кто будет сильнее его. При этом оппозиция все-таки уже переболела некоторыми болезнями. Ей известно, что на местных выборах Додик одолел ее благодаря манифестациям и референдуму, от которого, разумеется, впоследствии отказался. Сегодня у Додика таких сильных карт в руках нет.

Конечно, самый важный вопрос в том, поймут ли лидеры оппозиции, среди которых есть и способные, и мелкие люди, что, поддержи они Иванича, им всем найдется место. Кто-нибудь молодой и неопытный не сможет победить Додика или то, что от него осталось, то есть представления о Додике. В этой связи Иванич — наиболее серьезный кандидат, который гарантирует корректные отношения с двумя другими народами в Республике Сербской. Его победа будет иметь значение и для Республики Сербской, и для Боснии и Герцеговины. Потому что политика провоцирования конфликта — уже в прошлом. В конце концов, она ведет к распаду Республики Сербской.

Победа Иванича стала бы посланием о том, что только на основе компромиссов и реальных интересов можно строить и улучшать Боснию и Герцеговину. Если он улучшит Республику Сербскую и проявит готовность прислушаться к оппозиции так же, как он слушал членов Президиума Боснии и Герцеговины и говорил с ними, Иванич сделает большое дело. Конечно, у него уже начался тик…

— Какой тик?

— Все три члена Президиума Боснии и Герцеговины страдают тиком. Когда они говорят, у одного самопроизвольно трясется рука, у второго — нога, а у третьего дергается глаз. На них очень забавно смотреть. Потому что они единое целое. Боснийское целое. Останется ли все так же после возможной победы Иванича? Захочет ли Изетбегович и Чович остаться там, где сейчас находятся? Я не уверен. Единая Босния и Герцеговина была придумана не из-за какого-то одного хорвата, боснийца и серба, а из-за геостратегической важности этой страны. При этом, несомненно, жить Боснии будет тем легче, чем нормальнее себя поведут Сербия и Хорватия.

Сербия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 января 2018 > № 2458513 Душан Янич


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 января 2018 > № 2458510 Штефан Шолль

Большое сведение счетов с США

Штефан Шолль (Stefan Scholl), Suedwest Presse, Германия

Вчера Сергей Лавров снова был зол на Америку. «США очень открыто говорят о неизбежности военного решения. Хотя все понимают катастрофические последствия такой авантюры», — сказал российский министр иностранных дел о возможном ударе США по ядерному потенциалу Северной Кореи. К сожалению, Вашингтон игнорирует призывы России и Китая отказаться от дальнейшей эскалации, отметил Лавров. По его словам, вместо этого американцы созвали на сегодня в Ванкувере встречу министров иностранных дел по корейскому кризису, на которую не были приглашены ни российские, ни китайские представители. «То, что русские и китайцы одобряют это мероприятие в Ванкувере, является чистой ложью».

На своей ежегодной пресс-конференции российский министр иностранных дел сидел, наморщив лоб, озабоченный или рассерженный. Он постоянно обвинял США во лжи и обмане. «Мы — люди слова, — насмехался он над американцами. — Мы даем свое слово и забираем его опять». Лавров обрисовал мрачную картину мира, в котором царит страх Вашингтона перед конкурентами. США и Запад, по словам Лаврова, не могут примириться с возникновением нового мультиполярного мирового порядка и защищают всеми возможными средствами то глобальное доминирование, которым они «пользовались по меньшей мере пять веков».

Лавров критиковал Америку как нарушителя спокойствия в деле примирения в Сирии. Так, например, США хотели помочь оппозиционным силам создать на севере страны широкую пограничную зону безопасности. «Это вызывает опасения, что они взяли курс на разделение Сирии».

Однако прежде всего, по словам Лаврова, Вашингтон создает «нечестную конкуренцию» — начиная с его санкционной политики против «успешных на мировом рынке российских энергетических и оборонных предприятий», которая в действительности направлена на то, чтобы заставить европейцев импортировать вместо газа по трубопроводу дорогой жидкий газ из США и вынудить страны третьего мира покупать американское оружие. Для «нечестной конкуренции» ограничивают работу российских государственных СМИ в США и Франции, а также с помощью коллективных допинговых штрафов отстраняют российских спортсменов от участия в предстоящих зимних олимпийских играх в Южной Корее.

«Нечестные методы борьбы Америки с конкурентами — это старая тема, — объясняет близкий к Кремлю политолог Алексей Мухин в интервью нашей газете. — Министр сосредоточился на этом, потому что штрафные меры США против якобы имеющего место российского нарушения права принимают тем временем абсурдный масштаб».

Кроме того, Лавров нападал и на соседние страны. Он обвинил Эстонию в том, что она распространяет по всему ЕС русофобские настроения. Польское правительство министр обвинил в том, что оно сделало образ России как врага новой национальной идеей. Также досталось и Украине, причем Лавров показал, что и для российских дипломатов честное обращение с фактами не является нормой.

Несколько раз министр иностранных дел подчеркнул, что Россия в 1994 году в Будапештском меморандуме обязалась лишь не применять против Украины ядерное оружие. Одновременно он процитировал из расплывчатого «Параллельного соглашения» об отказе от поддержки расизма и неонацизма, который Украина нарушила. Безоружная демонстрация проукраинских крымских татар в марте 2014 года была представлена им как нападение исламских экстремистов на парламент Крыма. «Российские политики охотно игнорируют те факты, которые не вписываются в их пропагандистскую схему», — говорит Роман Цимбалюк, московский корреспондент украинского информационного агентства УНИАН. Он спросил Лаврова о медалях российского министерства обороны «За возвращение Крыма», на которых выгравирована дата — 20 февраля 2014 года, то есть еще до восстания на Майдане в Киеве, которое Москва сделала поводом для военного вторжения в Крым. Ответ Лаврова был кратким, насколько это было возможно: «Я думаю, что это какое-то техническое недоразумение».

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 января 2018 > № 2458510 Штефан Шолль


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 января 2018 > № 2458463 Антон Шеховцов

Путинская Россия 4.0

Антон Шеховцов (Anton Shekhovtsov), Wiener Zeitung, Австрия

7 декабря Владимир Путин объявил о выдвижении своей кандидатуры на президентских выборах в марте 2018 года. С тех пор не были представлены ни программа, ни план работы на его запланированный четвертый срок с 2018 по 2024 год и похоже, что в ближайшее время этого не произойдет. Однако на основании определенных тенденций в России уже можно предположить, что остальной мир может ожидать от путинской России 4.0

Когда Путин заявил о своем решении в очередной раз баллотироваться на этот пост, российские элиты, вероятно, с облегчением вздохнули. Тот факт, что российское руководство при Путине является не неким целым, а скорее конгломератом из различных групп элит с собственными интересами и целями, которые борются за ресурсы и пытаются ослабить друг друга, некоторые эксперты по России комментируют следующим образом: «В Кремле много башен». В этой системе Путин играет роль модератора в соревновании и главного судьи в конфликтах между этими элитами.

С Путиным вся система разрушится

Такая роль Путина уникальна: эту систему он создал сам и для себя, что означает, что его возможное удаление из судейства, например, если он проиграет президентские выборы в марте, вызовет драматическую дестабилизацию и в конечном итоге коллапс. Можно сказать, что элитам президентство Путина нужно больше, чем ему самому. Но оно нужно и самому Путину. Ибо он еще не нашел кандидата, который бы победил его на выборах и обеспечил бы для него такой же иммунитет, какой в 2000 году он обеспечил Борису Ельцину, став его преемником. И если он найдет подходящую личность, то нельзя исходить из того, что его или ее — если это будет женщина, что совершенно невероятно — российские элиты признают в качестве судьи в их конфликтах. При этом одну группу это усилит, а другую, напротив, ослабит, что нарушит весь баланс системы.

Однако уже сейчас можно наблюдать дестабилизацию путинской системы. Возмутителем спокойствия является Сечин, исполнительный директор государственного нефтяного концерна Роснефть, состоящий в санкционных списках США. Этот предводитель одной из самых консервативных групп элит является доверенным лицом Путина, которого сопровождает с 1994 года на различных его постах, В прошлом году Сечин инициировал с помощью ФСБ антикоррупционный процесс против бывшего министра экономики Алексея Улюкаева, который, по словам самого Сечина, вымогал у него взятку. В декабре 2017 года Улюкаева приговорили к восьми годам тюремного заключения в одной из колоний.

Начав расследование против Улюкаева, Сечин тем самым нарушил негласное правило, действующее среди российской элиты: разрешать конфликты между собой, а не публично.

Ультраконсерваторы нарушают внутренний баланс

Дело Улюкаева вызвало огромный интерес, однако речь шла не о нем: по сравнению с Сечиным он — фигура незначительная. Гораздо больше этот дерзкий и бессовестный шахматный ход должен был унизить и ослабить тот идеологический и экономически-либеральный кружок вокруг премьер-министра Дмитрия Медведева, к которому принадлежал Улюкаев. Этот шаг показал, что ультраконсервативная группа Сечина берет верх в путинской системе и тем самым нарушает внутреннее равновесие.

Есть несколько других индикаторов, указывающих на то, что система Путина в его четвертый срок станет не только еще более консервативной и реакционной, но и приобретет антизападную окраску. Так, о выдвижении кандидатуры Путина на президентских выборах было объявлено на выставке «Россия — моя история» 26 декабря 2017 года. Эта выставка была организована русским православным епископом Тихоном, которого считают духовником руководителя Кремля. Тихон является также неофициальным руководителем монархического и крайне консервативного кружка внутри русской православной церкви.

Выбор такого места для официального сообщения о кандидатуре имеет символический характер: многие российские историки считают, что выставка Тихона, представляющая собой собрание неверных сведений, поддерживает консерватизм и авторитаризм и показывает, что все попытки демократизации России представляют собой интриги Запада, которые, конечно, чужды русскому народу.

Дестабилизация ограничивает гибкость Кремля

Злоупотребление историей и исторический ревизионизм Кремля, узаконивание откровенно авторитарных практик и растущее увлечение «западными заговорами» проявилось недавно и в одном интервью с Александром Бортниковым, главой Федеральной Службы Безопасности, которая обладает в путинской системе также немалой властью. Бортников защищал масштабные политические репрессии Иосифа Сталина с помощью аргумента, что Сталин боролся против «иностранных агентов». По его мнению, борьба против «пятой колонны» в России должна быть продолжена, так как «разрушение России все еще является на Западе навязчивой идеей».

Рост влияния ультраконсерваторов дестабилизирует путинскую систему, и эта дестабилизация ограничивает гибкость руководства российского государства — ту гибкость, которая до сих пор была большим преимуществом этой системы, как в России, так и в мире. Теперь, похоже, Россия 4.0 будет мобилизовывать общество на поддержку Кремля с тремя главными темами: с историческим величием страны, с несовместимостью России с демократией и со сказками о западном заговоре.

На фоне растущего экономического и социального упадка это означает, что репрессии в стране и агрессия в отношениях с заграницей будут возрастать.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 января 2018 > № 2458463 Антон Шеховцов


Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 16 января 2018 > № 2458459 Олег Пономарев

Украина отказывается от Минских соглашений и готова ввести в стране военное положение

Олег Пономарев, Riga.Rosvesty, Латвия

Киев — Во вторник депутаты Верховной рады могут проголосовать за Закон «О реинтеграции Донбасса». Этот документ должен закрепить основы государственной политики официального Киева в отношении неподконтрольных территорий и дать юридическое обозначение России, как «стране-агрессору». По словам самих депутатов, это якобы это позволит Украине обращаться в международные суды с исками против России. Но, что примечательно — в новом законе о самой реинтеграции восточной Украины, иными словами, ее возвращение «под крыло» незалежной не говорится ни слова. Зато в документе просто в глазах рябит от слов: «агрессия», «оккупация» и военное положение.

Официальный Киев не заинтересован в мире на Донбассе и это очевидно

Немаловажно и то, что впервые в документе в отношении России употребляется термин «оккупант», а власти Донецкой и Луганской народных республик значатся в законе —»оккупационными администрациями». Именно эта терминология практически и сводит к нулю любые договоренности в рамках т.н. «Минских соглашений», под которому с «той» стороны стоят подписи глав республик — Александра Захарченко и Игоря Плотницкого. Все это было сделано украинской стороной с целью «похоронить» Минск-2 и запустить Минск-3, но уже на условиях Киева. Естественно, что ЛНДР под этим не подпишется, а значит с прекращением переговоров можно забыть и о мире на Донбассе. Минск-3 также позволит Украине избежать выборов в регионе, покуда у власти на Донбассе находятся «оккупанты», а сама территория «оккупирована». Возможно для этого все и делалось, ведь, как известно, при любых раскладах результаты местных выборов Киев не обрадуют — процент поддержки украинской власти на Донбассе сегодня ниже статистической погрешности. А после принятия данного закона и вовсе обрушится.

По дороге в Верховную раду Закон «О реинтеграции Донбасса» претерпел массу изменений, а количество внесенных в него право просто зашкаливает.

Как мы уже говорили, Россия отныне будет считаться на Украине официально «оккупирующим государством», а власти ЛНДР — «оккупационными администрациями».

Из оборота исчезнет аббревиатура АТО (Антитеррористическая операция), а вместо нее на Донбассе появится «руководящая и направляющей сила» —армия. Кстати, за именно этот пункт народных депутатов не лишним будет похвалить. Как бы Украина не пыталась доказать на мировой арене, что борется на Востоке с террористами, ни одна международная организация ополченцев Донбасса таковыми не признала. Поэтому, проводя «АТО», Украина просто выглядела по-дурацки: террористов нет, а операция есть. Таким президент Украины Петр Порошенко приоритет военных ставит в подчиненное положение полицию и Национальную гвардию — иными словами, он берет под контроль структуры своего самого опасного противника — министра внутренних дел Арсена Авакова.

Во-вторых, на армию впервые возлагается обязанность вести открытые операции на линии фронта. До сегодняшнего дня действия ВСУ, согласно украинской Конституции, были незаконны, ведь применять армию без объявления войны запрещено.

Закон также расширяет права надзорных ведомств Генеральной прокуратуры и Службы безопасности Украины. В зоне «боевых действий» силовикам могут дать право обыскивать гражданских лиц, останавливать автотранспорт или заходить в «подозрительные» дома без всяких санкций.

В законе будут прописаны критерии виновности населения Донбасса за «сотрудничество с оккупантами». В первые строки этого списка попадут лица, которые занимали или занимают сейчас руководящие или ответственные должности в ЛДНР. Всего в Законе упоминается 19 подобных критериев и в случае, если данные лица попадут в руки украинского правосудия, амнистия за здесь даже не предусмотрена — только реальные сроки тюрьмы.

Также Украина намерена усилить торговую блокаду Донбасса за счет усложнения процедуры пересечение линии соприкосновения.

Дивным образом из Закона «О реинтеграции» исчез пункт, касающийся Крыма. Согласно документу, он также считается «оккупированной территорией», но возвращать его, хотя бы на законодательном уровне сейчас никто не собирается — речь в Законе идет преимущественно о Донбассе.

Последним аккордом, по требования Блока Петра Порошенко, должен стать разрыв дипломатических отношений с Россией. И хотя в данном Законе эта норма даже не внесена, ряд депутатов Рады намерены требовать внести этот пункт «с колес» в день голосования за Закон «О реинтеграции».

Что сулит многострадальному Донбассу «закон о возвращении»

Наибольший резонанс в украинском обществе, да и у ряда народных депутатов от оппозиции вызвали нормы закона о фактическом введении на Украине военного положения и грубое попрание прав человека с расширением «полномочий» СБУ и Генпрокуратуры.

По данным депутатов, из статьи удалось изъять норму о фактическом отборе жилья у гражданских лиц. Но вот остальное — обыски домов, людей и автомобилей без решения суда — в законе осталось.

В принципе, практика незаконного «шмона» существует и так. Но с принятием данного закона любое действие силовиков оспорить в судах будет практически невозможно. Мол, все их действия проводятся в рамках закона по борьбе с сепаратизмом.

Что касается уголовной ответственности за «сотрудничество с оккупантами», то в новой редакции закона для бюджетной сферы — медиков, учителей или социальных работников сделали исключение. А вот люди, занимавшие или занимающие высокие руководящие посты, ответят перед украинским законом по всей строгости.

То, что Украина не намерена стабилизировать ситуацию на Донбассе в обозримом будущем, свидетельствует и факт отказа от переговоров в формате «Минска». А ведь именно такой формат урегулирования конфликта был официально признан крупнейшими странами мира и закреплен резолюцией Совета безопасности ООН. А ведь именно в этих документах были зафиксированы нормы, которые хотя бы наполовину, но устраивали обе стороны: амнистия, выборы, выход Украины к государственным границам с Российской Федерацией.

Что касается разрыва дипломатических отношений с Россией, то эту норму из закона также удалили в последний момент. Однако, партии «Самопомощь» и «УКРОП» будут требовать возвращения этой нормы в закон.

Как заявила представительница «Самопомощи» и вице-спикер ВР Оксана Сыроид,«Россия всегда была, есть и будет врагом Украины». И ее крайне удивляет, почему за три года «войны» официальный Киев так и не разорвал все отношения с Москвой.

Многие в украинском политикуме считают, что в первую очередь ссорится с Россией не выгодно самому Петру Порошенко. Поэтому его фракция в Верховной Раде намерена проголосовать против данной инициативы. С другой стороны, если БПП это не сделает, то у оппонентов президента будут все основания называть его «пророссийским». Особенно после его писем ФСБ, так «удачно опубликованным грузинским каналом Рустави-2 как раз накануне судьбоносного голосования.

Новая редакция закона противоречит нормам ООН и правам человека

Что примечательно, у новой редакции Закона «О реинтеграции Донбасса» противников в разы больше, чем сторонников.

Так, журналист Сергей Гармаш считает, что у украинской власти нет абсолютно никакой государственной политики по реинтеграции. «У нас есть политика по дезинтеграции, по отделению этой территории, и отделению жителей этой территории и уроженцев в том числе — я говорю о переселенцах. Это всем известный факт пенсионного обеспечения, вернее его отсутствие. Я думаю, что сегодня нужно вести речь не о том, чтобы вносить изменения в политику реинтеграции, а о том, что ее нужно формировать. Ее вообще нет. На четвертом году войны ее просто нет, как и нет государственной стратегии и понимания, что делать с этим регионом. У нас не может быть эффективной информационной политики, не может быть политики реинтеграции, потому что мы не знаем, что будет завтра с этим регионом, каким он будет. Мы его не видим», — заявил Сергей Гармаш.

По мнению политолога Александра Клюжева, принимая данный закон, власть печется не столько о жителях Донбасса и его возвращении в «лоно» Украины, сколько развязывает себе руки в безнаказанных репрессиях против «мятежного» региона:«Начинали с первого законопроекта о деоккупации, закончили уже доработкой президентского законопроекта. Мне кажется, эта неприемлемая ситуация приводит нас к тому результату, которого добивается Россия через свою пропаганду. Когда мы фактически жителей оккупированных территорий сделали ключевыми врагами в этой ситуации. Это совершенно не так, и мы это прекрасно понимаем».

По мнению большинства украинских политологов, принятие именно этой редакции закона наиболее выгодно самой России. У нее появятся огромные козыри в международном давлении на Украину, которая, мол, сама провоцирует конфликт и кровопролитие не желая идти не на какие уступки «ни с Богом, ни с Дьяволом».

Поэтому, одно лишь решение о разрыве дипломатических отношений с Россией может окончательно поставить крест на возвращении Донбасса.

Накануне, в декабре 2017 года, глава специальной мониторинговой миссии ООН по правам человека на Украине Фиона Фрейзер уже заявляла, что текущая редакция Закона «О реинтеграции Донбасса» не обеспечивает в полной мере защиту прав человека, а значит противоречит международным обязательствам Украины.

Раскритиковали законодательную инициативу и в Офисе омбудсмена Украины Валерии Лутковской. «Сегодня действительно есть угроза, что в том виде, как этот законопроект подготовлен ко второму чтению и может быть утвержден, он действительно будет нести определенные риски правам и свободам человека», — заявил представитель Уполномоченной по правам человека Михаил Чаплыга.

Он также отметил, что де-факто введение военного положения размывает понимание полномочий органов государственной власти и создает риски правам человека:

«Когда вводится военное положение, то есть не только право государства ограничивать, но также и четко прописаны обязанности (в частности, по защите населения)», — уточнил он.

А вот лидер парламентской фракции «Оппозиционный блок» Юрий Бойко видит в данном законе куда большую угрозу для самой Украины — перечеркивая все ранее достигнутые соглашения с ЛДНР официальный Киев попросту сорвет обмен пленными. Но, уже традиционно, обвинит в этом Россию, Москву и самих «сепаратистов»…

Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 16 января 2018 > № 2458459 Олег Пономарев


Россия > Авиапром, автопром > forbes.ru, 16 января 2018 > № 2458425 Петр Шкуматов

Назад в 90-е. Автомобилисты стали мишенью для жуликов

Петр Шкуматов

координатор российского общественного движения Общество синих ведерок

Казалось, мелкая «уголовщина» из 1990-х годов, вроде кражи фар и дворников, навсегда ушла в прошлое, но падение доходов населения возрождает старые способы мошенничества

В ходе вялотекущего экономического кризиса, в котором наша страна пребывает последние несколько лет, число бедных, живущих за гранью прожиточного минимума увеличилось до 20,3 миллиона человек. Это данные на конец третьего квартала 2017 года, более свежих цифр пока не публиковалось.

Однако, даже эта цифра не отражает весь масштаб бедствия. Дело в том, что прожиточный минимум в третьем квартале 2017 года составил по России 10 328 рублей в месяц в среднем на человека. Попробуйте прожить на эту сумму с учетом коммунальных платежей. А если у вас еще и проблемы со здоровьем, которые требуют приобретения даже не очень дорогих лекарств, то выжить на эти деньги становится просто невозможно.

В период нефтяного изобилия легко можно было найти подработку, но сегодня малоимущим людям или маргинализированным элементам зачастую ничего не остается, кроме как пускаться во все тяжкие. За тучные годы общество успело позабыть о мелком криминале — казалось, такие явления как кража щеток стеклоочистителя, фар или колес остались в темных 90-х. Однако постепенно «девяностые» возвращаются: и вновь под удар попадают те, у кого, очевидно, пока еще есть деньги — то есть, владельцы машин. Я хочу рассказать о способах мошеннического отъема денег, с которыми автомобилисты массово столкнулись за последнее время.

Пешеходы — камикадзе

Эти новогодние праздники стали для многих водителей по-настоящему ужасными, так как они столкнулись с новым видом вымогательства. Схема выглядит очень просто. Группа людей идет по обочине дороги, вы едете мимо на небольшой скорости. Вдруг, один из пешеходов прыгает вам на капот и падает на асфальт. Вы тормозите, выходите, возмущенный, из автомобиля, однако сообщники «камикадзе» рассказывают вам, что именно вы наехали на человека и они свидетели, как вы нарушили правила дорожного движения.

Место для подобной мизансцены, как правило, выбирается тихое, с минимальной вероятностью нахождения там камер видеонаблюдения. На охоту такие жулики предпочитают выходить поздно вечером в относительно плохо освещенных местах и небольшим трафиком, чтобы не было лишних свидетелей.

В результате, водитель, у которого не установлен видеорегистратор, попадает в сложную психологическую ситуацию. Вот он, вот его автомобиль, вот человек, лежащий под колесами, корчащийся то ли от боли, то ли от ломки. Рядом пять человек «свидетелей», которые утверждают, что наезд совершили вы. В машине вы один.

За решение вопроса на месте и расписку об отсутствии претензий с вас просят сумму, равную прожиточному минимуму в Российской Федерации. То есть, около 10 тысяч рублей. Соглашаются решить вопрос миром практически все автомобилисты. Есть только один известный мне случай, уже прошлогодний, когда водитель, у которого не было видеорегистратора, отказался платить и довел дело до суда, который... признал его виновным по статье 12.24 КоАП РФ и назначил наказание в виде штрафа 5 000 рублей.

Угрозы на листочке бумаги

Выйдя после новогодних праздников на улицу многие автомобилисты с удивлением обнаружили под дворником угрожающее послание. Как правило, в такой бумаге неизвестный угрожал либо поцарапать автомобиль, либо порезать колеса. От преступных намерений можно защититься, переведя небольшую сумму, как правило, не более 1000 рублей, на счет мобильного телефона. После чего отправить СМС с номером авто, дабы ошибки не вышло.

Встав перед дилеммой, либо идти в полицию и писать заявление на неизвестного, либо лишиться сна и покоя на некоторое время, либо отправить 999 рублей неизвестному, многие выбирают последний вариант. Те же, кто приходит в полицию, слышат закономерный вопрос: «А где доказательства того, что владелец этого телефонного номера, указанного в послании, является непосредственным автором этой записки?». Доказательств, разумеется, нет. Ведь любой владелец персонального компьютера и принтера может распечатать подобные угрозы с любым номером мобильного, даже с моим или вашим. И разложить эти бумажки под дворники сотен автомобилей.

Схема очень эффективна — именно за счет небольших сумм, которые вымогают у автовладельцев. Я сам сталкивался с подобным, в записке требовали перевести 300 рублей. Конечно же, никому дани я выплачивать не стал и машина осталась в целости и сохранности. Но вот моя знакомая рассталась с небольшой суммой просто для успокоения нервов.

Продажа автомобиля за две цены

Те, кто еще не обзавелся автомобилем, как правило, намереваются приобрести его в салоне, так как наслышаны о мошенниках, которые продают с рук автохлам, сваренный, как конструктор, из битых машин. И попадают в ловушку собственных стереотипов. В последние несколько месяцев, особенно перед Новым годом, произошло резкое увеличение числа сообщений о жуликах, которые воскресили из небытия давно забытую схему. Но, как известно, все новое — хорошо забытое старое.

Эта схема очень простая: вы приезжаете в салон, чтобы купить б/у автомобиль. Вам показывают машину, предъявляют документы, объявляют цену, которая почти всегда ниже рынка. У среднего покупателя сразу начинает кружиться голова. Он уже видит, как рассказывает своим знакомым о невероятном везении.

С виду ничто не предвещает беды. Вот договор, платите деньги в кассу. Ключевой момент заключается в том, что договор совсем уж многостраничный. Мне встречались случаи, когда покупателю предлагали подписать договор купли-продажи, написанный на 25-ти листах! Обычный человек мало чего понимает в юридических тонкостях, а уж если подводные камни грамотно спрятаны за десятками тысяч символов юридического текста, то и подавно.

И после оплаты менеджер, честно глядя в глаза покупателю, спрашивает, когда же он собирается вносить остальную часть суммы? Сердце у несостоявшегося автомобилиста замирает, потому что он был полностью уверен, что цена на авто финальная и пересмотру не подлежит. После небольшого конфликта оказывается, что по договору, который он только что в здравом уме и трезвой памяти подписал, автомобиль стоит в два раза дороже.

Все по честному: дополнительные расходы связаны, как правило, с предпродажной подготовкой, тюнингом по космическим ценам и даже стоимостью хранения авто на парковке автосалона в течение полугода, и все это черным по белому прописано в договоре. У горе-покупателя остается лишь один вариант — идти в суд и доказывать, что он был введен в заблуждение и требовать расторжения договора в судебном порядке. Но суды дело долгое и непредсказуемое, а машину хочется прямо здесь и сейчас. И тут на помощь приходит... автокредит. Конечно же про обязательное КАСКО на автомобиль на время действия кредитного договора покупателю сказать забывают, но на такие мелочи он уже не обращает внимания.

Россия > Авиапром, автопром > forbes.ru, 16 января 2018 > № 2458425 Петр Шкуматов


Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 16 января 2018 > № 2458423 Тарас Коваль

Теория Ивана Сусанина. Как вести успешные переговоры с немцами

Тарас Коваль

эксперт в области транспорта и логистики

Как правильно читать визитки и что значит немецкое «нет»

В одной из статей Forbes немецкий бизнесмен рассказал об особенностях ведения переговоров в России. Имея значительный опыт работы с немецкими и австрийскими партнерами и понимая тактичность высказываний европейского коллеги, я решил высказаться по теме, немного расширив ее. Речь в основном пойдет о переговорах и связанных с ними нюансах, которые проявляются в ходе продажи и покупки автотранспортных товаров и предоставлении логистических услуг.

Визитная карточка — ваше лицо

Многие известные и не очень проекты рождались на мимолетных встречах в кафе, залах ожидания аэропортов или вокзалов с рисованием планов сделки или совместного сотрудничества «на салфетке», причем часто в прямом смысле. В таких случаях визитки, как правило, есть у представителей бизнеса, которым по роду своей деятельности приходится проводить много переговоров. Это в первую очередь менеджеры отделов продаж. У руководителей высшего звена и владельцев бизнеса, занятых в основном стратегическим управлением предприятия, достаточно часто не оказывается визиток. «Понимаю, что этикет требует, но не успеваешь иногда проверить наличие, меня и так знают, особо не слежу за этим, телефонами можно и по SMS обменяться» и т.п. — часто можно услышать в разговоре по душам. Причем отрасль логистики, которая «по определению» в авангарде коннекта, в этом вопросе не исключение.

Непосредственно с визитками ситуация еще интереснее. Обычно речь идет только о сложившейся разнице размеров визитки европейского и российского формата. Но это не главное. Если у немца в визитке написано «Geschäftsführer» (управляющий) или «Geschäftsleiter» (руководитель), то уровень принятия решения этим лицом соответствует написанному. Хотя иногда у больших немецких или австрийских боссов должность может быть вообще не указана.

Со времен Ивана Сусанина в России запутан не только поиск нужной дороги. В переговорах могут принимать участие несколько человек, у одного из которых в визитке написано «генеральный директор», а у второго или третьего — «заместитель» или должность рангом пониже. Для успеха переговоров значение восприятия зама может быть намного выше, потому что он ближайший родственник владельца или на современном сленге переговорщиков — «ЛДПР». К партии Владимира Вольфовича эта аббревиатура не имеет отношения. В профессиональном жаргоне российского бизнеса вначале появилось понятие «ЛПР» — Лицо, Принимающее Решение». Но сложность многих российских структур, наличие «серых кардиналов» и не всегда поддающаяся простой логике иерархия потребовали меткого уточнения — «ЛДПР: Лицо, Действительно Принимающее Решение».

Для внутреннего пользования существуют технологии «высшего пилотажа». В России статусность переговорщиков играет намного большее значение, чем профессиональные качества бизнесменов. Часто с «начальниками филиалов», «директорами направлений» и иными категориями менеджеров третьего звена по этой причине не хотят общаться. Особенно ярко этот подход заметен в Москве. Для решения этой проблемы некоторое время назад был найден простой выход. Нынче у многих «бигбоссов» вместо начальников среднего звена работают только «заместители генерального директора по …» различным направлениям. Во всяком случае, если судить по визиткам и подписям e-mail. Причем количество «заместителей» может достигать нескольких десятков.

Умение договариваться

Успех переговорного процесса зависит от желания договориться, возможности воспринимать и использовать разнообразные, порой неожиданные решения. Большинство людей еще «советской» ментальности имеют не более трех цветов в палитре решений. Если вариантов больше, то путаются, оттягивают принятие решения или даже избегают его — «само рассосется, а лишнее отвалится». В результате переговоры приходят к логичному с виду резюме — «надо подумать».

Только вместо «подумать» внутри российского бизнесмена возникает ощущение растерянности и возможности запутаться в разнообразии предложений. Срабатывает защитная реакция «уйти по-английски» в современном толковании этого понятия. Такие же чувства возникают, когда не удается прийти к соглашению на планируемых заранее условиях.

Европейские партнеры в этой ситуации в основном более гибкие. Выждав небольшую паузу, они разграничивают области переговоров на те, в которых не готовы двигаться, и те, где можно найти консенсус. При продаже товара может последовать неожиданное для многих российских бизнесменов предложение о максимально возможной цене приобретения. В случае удовлетворения ценового предложения с условиями поставки обязательным требованием является немедленное «деньги на стол». В российском представлении этот подход почему-то означает желание «избавиться от товара» практически на любых условиях. Часто при такой постановке вопроса наши соотечественники предлагают 20-30%, а то и все 50% дискаунта. Европейцы же решают сразу несколько задач. Понимают серьезность намерений визави, потенциальную возможность совершить сделку, изменив условия поставки или комплектацию, да и в целом способность партнера договариваться.

При ведении переговоров для каждой стороны важен в первую очередь результат. Тем не менее, в Европе существует определенный этикет, который не принято нарушать. В период расцвета торговли бывшим в употреблении автотранспортом наш бизнесмен мог найти автомобиль в поисковике в интернете, забронировать и поторговаться по телефону, приехать в Германию и… продолжить торги. С точки зрения этикета здесь два разных подхода: покупка «вслепую» и торги на месте. В первом случае вторичное обсуждение цены возможно только при наличии существенных отличий от заявленных.

«Нет» — тоже креативный ответ

В России при срыве переговоров достаточно сказать «нет», поставив точку в процессе. Немцы предпочитают объяснение этому самому «нет» и его архивацию. При таком подходе при изменении внешних или внутренних условий в будущем остается возможность вернуться к переговорному процессу, при этом не начиная его с нуля. Хотя необходимо признать, что в последнее время они и сами не всегда следуют этому хорошему классическому правилу.

Динамика и статика

В целом немецкий бизнес динамичен в желании договориться. Но в некоторых вопросах внутренние привычки, правила и даже догмы оказывают негативное влияние на результат переговоров. Например, слишком большая вера данным статистики. Поверить немцам в «рисованные» порой цифры статистики не так просто, но необходимо.

Или при расчете экономической части логистики в первую очередь отталкиваться от принципов работы и требований российской таможни, а не привычных показателей времени, расстояния и зарплатной части.

При уже работающем совместном проекте у европейских коллег особенно заметно влияние показателей денежного оборота на скорость ответов на телефонные звонки и e-mail и, соответственно, возможности вносить оперативные изменения. При падении оборота найдется тысяча причин замедлить процесс. Внутри России такой ярко выраженной тенденции нет.

Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 16 января 2018 > № 2458423 Тарас Коваль


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 16 января 2018 > № 2458422 Борис Титов

Госплан для реформ: Администрация роста

Борис Титов

Сопредседатель «Деловой России», уполномоченный при президенте РФ по защите прав предпринимателей

В условиях, когда ЦБ, Минфин, Минэкономики перегружены работой по текущим поручениям и «перетягивают канат», экономический рост нельзя пускать на самотек: он заглохнет. Мандат на проведение реформ должен получить независимый экономический стратег.

Несмотря на многочисленные тревожные знаки, экономика страны за минувший год в целом приподнялась после рецессии. Внешний товарооборот увеличился, его положительное сальдо превысило $100 млрд. Но надо ли говорить, что те 1,6-1,8%, на которые подрос ВВП – это результат роста мировых цен на нефть, газ и металлы? В 2016 году доля нефти и газа в экспорте составляла 53,5%, в 2017-м — уже 57%.

Мы живем в прежних условиях. Все те же страхи, те же радости. За курсом нефти следим с не меньшим волнением, чем средневековые рыбаки следили за ветром. Подует в одну сторону – будет рыба, подует в другую – будет голод.

Дует пока в нашу сторону. В 2018 году мир растет, а не стагнирует, а значит, и наше сырье пригодится. Правда, мир растет гораздо быстрее нашей экономики: прогнозы по глобальному ВВП – плюс 3,7%, по России – в лучшем случае 2%. В 2013 году на долю нашей страны приходилось почти 3% мирового ВВП, в 2017 году – уже 1,85%, в 2018 году будет 1,8%.

Что будет через 5, 10, 15 лет, совершенно неизвестно. Энергетический рынок меняется, достаточно упомянуть хотя бы о планах США в ближайшее время превратиться из потребителя нефти и газа в их чистого экспортера, прежде всего в Европу. В случае любого геополитического обострения скромный рост нашей экономики сдует все тем же ветром.

Конечно же, власть не может об этом не думать. Сам факт разработки по президентскому заказу двух «конкурирующих» стратегий – Столыпинского клуба и ЦСР говорит о том, что пути выхода ищутся. Не буду сейчас углубляться во все детали, скажу лишь об одном аспекте — об изменении принципов государственного управления экономикой.

Наши идеологические конкуренты посматривают на экономику и, попыхивая сигарами, говорят: «Отцы-основатели и их пророк Гайдар завещали нам, что сначала должна быть стабилизация, потом институциональные реформы, а уж потом, если повезет, что-нибудь хорошее». Идут годы и десятилетия. Кубышка то полнеет, то худеет (то стабилизируется, то дестабилизируется). Разговоры о реформах носят философский характер. А хорошее все время приходит издалека — оттуда, где покупают содержимое наших недр.

И за всем этим стоит невысказанное: «Ну как по-другому? Это же Россия».

Мы предлагаем по-другому. Мы в Столыпинском клубе убеждены: самое главное сейчас – это «разогреть» экономику, придать ей импульс движения изнутри, а не снаружи. Для этого есть конкретные материальные инструменты. Наращивать расходы бюджета на экономику. Постепенно увеличивать монетизацию (соотношение денежной массы М2 и ВВП) экономики с нынешних 40–45% до 80–100%. Снижать банковский процент и повышать насыщенность экономики кредитами до 70–80%. Поднять норму инвестиций с нынешних 22-23% ВВП до 28-30%. Регулировать налоговую систему в интересах развития – и так далее, и так далее. А институциональные реформы – уже потом, на волне экономического роста.

Повернуть страну к настоящему рынку, который обезопасит ее от внешних рисков, должна рука государства.

Из фаталистического следования за ценами на сырье проистекают главные пороки нынешнего государственного планирования: его инерционность, отсутствие единого вектора, четкой долгосрочной цели. С одной стороны, нет единых задач социально-экономического развития, утвержденных на уровне президента. С другой, принимаемые решения чрезмерно централизованы: в сиюминутных условиях определяющим является мнение первого лица, а не компетентная экспертиза.

ЦБ, Минфин, Минэкономики и другие ведомства все время «перетягивают канат», потому что их задачи нередко противоречат друг другу. Весь процесс государственного планирования и управления построен на несовершенной, опаздывающей, неполной и неточной статистике.

Министерства и ведомства перегружены работой по текущим поручениям и задачам и не занимаются стратегическим управлением и развитием.

Как же можно изменить эту ситуацию?

Прежде всего, скажу, что убежден: масштабная административная реформа, призванная в очередной раз перевернуть все и вся, не сработает. Нужно создавать очаги эффективного управления, а для этого надо отделить управление развитием от управления текущей деятельностью.

Ни одно «экономическое чудо» в мире (быстрый рост в течение 20-30 лет темпами не менее 7%) не обошлось без специального агентства или выделенного министерства, которое согласовывало деятельность всех прочих ведомств. В послевоенных Франции и Японии это были Генеральный комиссариат по планированию при правительстве и Министерство промышленности и торговли соответственно. В Испании в 50-е годы — Управление экономической координации и планирования. В нынешнем Китае — Национальная комиссия по развитию и реформам. В Индии — Национальный институт по трансформации. В Ирландии — Совет по планированию. В Малайзии – Агентство экономического планирования.

В администрации президента США с 1970 года действует Административно-бюджетное управление, которое координирует экономическую и финансовую деятельность федеральных министерств и ведомств.

Получил известность опыт Великобритании, где с 2001 по 2010 годы при премьер-министре просуществовал так называемый Delivery Unit – агентство, призванное контролировать усилия правительства в сферах образования, здравоохранения, транспорта и борьбы с преступностью. В тех или иных формах похожие структуры действуют сегодня в Индии, Индонезии, Малайзии и ЮАР.

Мы предлагаем наряду с действующей системой управления создать агентство развития — Администрацию роста. Этот орган должен находиться в двойном подчинении: президенту и правительству и обладать особыми полномочиями по проведению реформ. Задача — координация работы институтов развития, подчинение их целей работы задачам экономического роста, согласование позиций с министерствами. Окончательное решение — за президентом, который от себя вносит в Госдуму подготовленные Администрацией роста документы.

Посмотрим на опыт Минвостокразвития, которое де-юре хотя и не освобождено от функций текущего управления, по факту, пожалуй, является наиболее действенным институтом развития в стране. Команда креативных людей создала целый ряд эффективных институтов – территорий опережающего развития (ТОРов), свободного порта Владивосток, Дальневосточного гектара, агентств по софинансированию проектов. Результат – опережающий экономический рост Дальневосточного федерального округа.

Идея независимого от министерств государственного органа, который занимается развитием, не является чем-то новым и неизведанным. Подобный орган прямо упоминается в законе «О государственном стратегическом планировании», который был принят в 2014 году. В нем же, кстати, говорится и о необходимости увязывать в единый комплекс все среднесрочные и долгосрочные прогнозы и планы государства. Именно это Администрация роста должна делать на базе обширных электронных данных статистики, ФНС и Казначейства. Нужно возродить планирование, но на новой основе, с использованием всех современных информационных возможностей.

Смысл работы Администрации роста должен заключаться в увеличении числа высокопроизводительных рабочих мест (ВПРМ): в разработке детализированных планов на этот счет для федеральных органов власти и регионов, а также контролю их выполнения. Причем производительность должна оцениваться не по уровню зарплат, а по добавленной стоимости на одного работника предприятия. Это позволит объединить динамику доходов трех групп интересов: населения (фонд оплаты труда), бизнеса (валовая прибыль) и государства (налоги).

Формат Администрации роста, ее особые полномочия позволят увеличить скорость принятия так необходимых сегодня решений. Если мы хотим двигаться вперед, нужно работать по-новому.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 16 января 2018 > № 2458422 Борис Титов


Иран > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 января 2018 > № 2458803 Николай Кожанов

Интриги иранского двора. Почему протесты 2018 года не превратились в революцию

Николай Кожанов

Долговечность иранского режима обеспечивает не только значительный карательный аппарат, но и готовность к работе над ошибками. Подавив протестное Зеленое движение после выборов 2009 года, власти Ирана постарались постепенно убрать раздражающие факторы, которые привели к всплеску недовольства (включая бывшего президента Ахмадинежада), и также пошли на определенные социально-экономические послабления. Чего-то подобного следует ожидать и в этот раз

Массовые протесты, которые шли в Иране в последние несколько недель, наглядно показали, что главная угроза для стабильности иранского режима исходит не извне, а изнутри страны – от проблем в экономике и внутриполитических интриг.

Сразу отбросим в сторону версии, что волнения были спровоцированы из-за рубежа. Классики революционных движений начала ХХ века учат нас, что ни одного эффективного и полнокровного выступления против власти не получится, если оно не созрело внутри общества. Внешние силы не могут инспирировать многотысячные митинги, если в стране нет для этого нужных условий, внешние силы могут их только использовать.

С другой стороны, необходимо определить, что все же подразумевается под «внешним вмешательством». Одно дело – материальная и организационная поддержка протестующих, обучение их (не)насильственным методам борьбы. Другое – информационные вбросы и высказывания иностранных политиков и иранских эмигрантов в поддержку протестующих. Первое явно способно нанести значительный ущерб правящему режиму. Эффективность второго под большим вопросом, равно как и способность простых высказываний вывести людей на улицы без соответствующей ситуации.

В любом случае в нынешней волне иранских протестов не было признаков явного иностранного участия. Элементы внешней поддержки стали проявляться позже, то есть «враги Ирана» начало выступлений попросту проспали. Более того, внешняя поддержка была ограничена заявлениями Трампа и нескольких западных политиков да ангажированной подачей материалов некоторыми СМИ.

На практике главными причинами, спровоцировавшими протесты, стали экономика и внутриэлитные интриги. Социально-экономическая ситуация в Иране на конец 2017 года была непростой. Хотя второй год кряду ВВП Ирана растет, эти успехи мало отражаются на социальной сфере. Сократившаяся в 2016 году безработица в 2017-м вновь подросла и достигла только по официальным данным 12,5%. Постепенно обесценивается иранский риал, снижается покупательная способность населения, а также растут цены на потребительские товары (на продукты питания – до 20% в год). Сохраняется значительный разрыв между доходами богатых и бедных слоев населения, причем к малоимущим относятся, по разным оценкам, от 40% до 60% иранцев. Особенно уязвима иранская молодежь, уровень безработицы среди которой, по разным оценкам, колеблется от 20% до 40%.

Но самих по себе социально-экономических трудностей было бы недостаточно, чтобы вызвать протесты. В прошлые годы Иран уже сталкивался с нехваткой или подорожанием риса, кур, ростом цен на овощи и фрукты, но это не выливалось в массовые протесты. Как не вели к протестам и негативные социально-экономические показатели: высокий уровень безработицы и социальное расслоение остаются главными характеристиками иранской экономики в последние несколько десятков лет.

Более того, при правительстве Рухани они не были настолько уж плохими. Для сравнения: в 2009 году, накануне массовых выступлений Зеленого движения, только по официальным данным иранского Центробанка инфляция составила 23,6% (против 9–12% в 2017 году), а рост потребительских цен – 15% в год (против 12–13% в 2017 году). Это раздражало, но не было главным фактором, выводившим людей на улицы. В 2009 году, чтобы начались беспорядки, потребовались подозрения в подтасовке итогов президентских выборов.

Более того, экономические показатели Ирана на фоне региона не так уж и плохи. По данным Всемирного банка, безработица в стране близка к среднему уровню в странах Ближнего Востока: в Турции 11% безработицы в 2016 году жить правительству не сильно мешают.

Интриги и надежды

В случае Ирана свою роль в начале протестов сыграли внутриполитические интриги и неоправдавшиеся надежды. Руководство Ирана очень долго обещало населению благоденствие, ссылаясь на то, что снятие санкций, введенных в 2006–2012 годах, наконец-то приведет к процветанию страны. Таким образом, власти отказывались признать, что в бедах экономики Ирана виновата в первую очередь сама ее структура.

К 2017 году иранская система экономического управления давала сбои, которые были связаны не с санкциями, а с наличием у государства безграничных прав на вмешательство в дела бизнеса, с доминированием госсектора в экономике страны, с низкой эффективностью производства, живущего в тепличных условиях жесткого протекционизма. Иранский бюджет сильно зависит от поступления нефтедолларов и перегружен раздутыми социальными программами, а экономическому развитию страны мешают высокий уровень коррупции, значительные административные издержки, а также элементы так называемой исламской экономики. Отсутствие благоприятных условий для развития частного сектора и плохой менеджмент только дополняли картину.

Улучшить ситуацию могли бы полноценные структурные реформы, пойти на которые не решалась ни одна иранская администрация. Вместо этого последние десять лет руководители страны повторяли, что во всех бедах виноваты санкции. В 2015–2016 годах, после заключения ядерной сделки, санкции были частично сняты, но мгновенного улучшения жизни населения – по понятным причинам – не последовало, это обмануло ожидания обывателей, поверивших обещаниям.

Разочарование уловила политическая элита страны и попыталась использовать его в своей внутренней борьбе, которая сейчас идет по нескольким направлениям. Сторонники президента Рухани активно пытаются подорвать позиции религиозных фондов и Корпуса стражей исламской революции в экономической и политической жизни Ирана. В начале декабря 2017 года они вновь обрушились на эти структуры с критикой, публично указывая на то, что силовики, несмотря на экономический кризис, стремятся увиличить объем выделяемых им средств в бюджете на 2018 год.

В ответ консерваторы попытались вызвать массовые протесты против Рухани, чтобы напомнить ему, что он не так уж популярен в народе, как думает. Для этого они обвинили Рухани в провале экономической политики и обнищании населения. Первые выступления в Мешеде были спровоцированы, по одной из версий, речами аятоллы Аламольхода, консервативного клирика, связанного с верховным лидером страны Хаменеи, и родственника руководителя одного из крупнейших религиозных фондов «Астан-е Кодс-е Разави» Раиси.

Спровоцировав выступления, консерваторы быстро потеряли над ними контроль. По всему Ирану на улицы начали выходить тысячи протестующих с самыми разнообразными требованиями. Январские демонстрации стали новым явлением в богатой истории иранских протестов. В отличие от 2009 года, когда спор шел вокруг итогов президентских выборов, сейчас протестующие выдвинули властям весь набор претензий: от экономических требований до призывов к смене строя.

Также расширилась социальная база недовольных: если в 2009 году протестовали средний класс, интеллигенция и студенчество, то теперь к ним прибавились рабочие и выходцы из низов – традиционной опоры правящего режима. Выросла активность всевозможных союзов и профессиональных объединений. Шире была и география протеста: примерно 70–80 населенных пунктов, включая не только крупные города, но и ранее спокойные малые поселения и деревни, также считавшиеся прорежимными.

Самороспуск протеста

Однако некоторые качественные изменения все же не привели к возникновению полнокровного протестного движения. По официальным данным, на улицы вышло не более 42 тысяч человек. Скорее всего, их было больше, но даже если верить разумным неофициальным оценкам, для 80-миллионной страны получилось мало. Хотя январские протесты и были крупнейшими с 2009 года, это был лишь протест десятков тысяч, а не сотен, как девять лет назад. И организованной силы эти люди не представляли. В причинах, которые способствовали аморфности и неорганизованности протестующих, еще предстоит разобраться, но думается, что свою роль сыграли сразу несколько факторов.

Во-первых, изначальным толчком к протестам была провокация, а не естественный взрыв, то есть ситуация в стране для серьезного протеста (революции) еще не дозрела. Во-вторых, у иранской оппозиции нет лидера или кого-нибудь, кто мог бы претендовать на его место. Нет харизматичных фигур и среди иранских реформаторов: после смерти Хашеми Рафсанджани в январе 2017 года это место остается вакантным. Попытки сделать новым лидером реформаторского лагеря Рухани провалились, да нынешний президент и сам явно не желает столь близко ассоциироваться с покойным политиком – на фоне протестов он активно избегал участия в мероприятиях, посвященных памяти Хашеми Рафсанджани.

В-третьих, иранским властям помогает ситуация на Ближнем Востоке в целом. Сами иранцы признаются, что пример Сирии, Египта и Ливии, где попытка потребовать перемен у режима ни к чему хорошему не привела, охладил многие горячие головы в Иране. Наконец, власти полны решимости бороться с выступлениями. С 2009 года они проделали обширную и весьма эффективную работу по разгрому Зеленого движения. Учтен прошлый опыт: уличные протесты 2018 года подавляли быстро и жестко (тем более что протесты простых людей в провинции всегда меньше на виду, а значит, меньше и издержки подавления).

И все же январские демонстрации не были напрасны. Они послали руководству страны серьезный сигнал, что проблемы в государстве есть, осознаются народом и их надо решать. Стабильность иранского режима всегда держалась на готовности высшего руководства при необходимости применить силу против тех, кто представляет угрозу существующему строю, и провести чистки собственных рядов. Для этого в Иране был создан значительный карательный аппарат, включающий армию, полицию, Корпус стражей и политическую разведку.

Однако в ходе все тех же волнений 2009 года иранский режим продемонстрировал и еще один принцип, обеспечивающий его долговечность, а именно готовность к компромиссу с оппонентами, а также к работе над ошибками. Подавив Зеленое движение и избавившись от тех, кто осмелился поднять вопрос о целесообразности существования исламского строя, власти Ирана постарались со временем убрать раздражающие факторы, которые привели к всплеску протестного движения (включая бывшего президента Ахмадинежада), а также пошли на определенные социально-экономические послабления. Чего-то подобного следует ожидать и в этот раз.

Иран > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 января 2018 > № 2458803 Николай Кожанов


Иран > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 января 2018 > № 2458727 Марьям Хамеди

Санкции и надежды. Что привело к массовым протестам в Иране

Энергия протеста долго накапливалась, пока не совпали несколько факторов, резко обострившие ситуацию. Мощное землетрясение, череда банкротств финансовых пирамид и публикация нового бюджета наложились на разочарование от атомной сделки и противостояние внутри иранского руководства. В результате на улицы вышли десятки тысяч человек с самыми разными требованиями к правительству

С конца декабря из Ирана впервые за последние восемь лет начали приходить сообщения о массовых протестах. Демонстрации затронули не менее 60 крупных городов (а в целом более тысячи населенных пунктов) и затихли только к 10–12 января. Размах протеста побудил многих заговорить об угрозе свержения иранского режима и сравнить нынешние митинги с выступлениями после президентских выборов 2009 года. Но похожи ли нынешние события на тот давний протест и справедливо ли называть его «иранским майданом»? И неужели все началось с такой мелочи, как цены на куриные яйца?

Экономика важнее политики

На самом деле протесты безработных, не получавших выплаты пенсионеров, стачки оставшихся без зарплаты рабочих и демонстрации обманутых вкладчиков в иранской провинции уже давно стали обычным делом. Хотя экономика Ирана в последнее время растет (4,1% в 2017 году), цены растут еще быстрее (инфляция в прошлом году достигла 10%). Даже по консервативным правительственным оценкам безработица составляет более 12%, но еще есть частичная занятость, скрывающая ту же безработицу. За последние два года доходы иранских домохозяйств в среднем сократились почти на 15% – и коснулось это прежде всего не богатой столицы, а провинциальных городов и селений.

Иранская экономика испытывает трудности уже много лет, но сейчас важной причиной массовых протестов стал негласный договор между относительно либеральным президентом Хасаном Рухани и иранским обществом. Иранцы ждали очень многого от атомного соглашения между Ираном и «шестеркой». Надеялись, что санкции будут сняты, внешняя торговля нормализуется, а значит, повысится и уровень жизни населения. Иранцы дали Рухани карт-бланш: мы потерпим внутренние проблемы, пока президент решает проблемы внешние.

Теперь Рухани вроде бы решил внешние проблемы, но пока результаты атомной сделки остаются намного скромнее, чем рассчитывали в Иране. Санкции сняли только частично, прорыва в экономике не произошло, доходы простых иранцев продолжали снижаться. Иранское общество почувствовало себя обманутым в своих надеждах.

По официальным данным, в 2015 году в Иране было зафиксировано около 1200 протестных акций, в 2016-м – около 1300, с марта 2017 года – около 900. Но все эти митинги были не особенно многочисленными и происходили в основном в провинции, поэтому какой-то внятной реакции иранского правительства на народное недовольство не было. Людям из местечек вроде Доруда, Кучана или Сабзевара трудно достучаться до центральной власти.

Энергия протеста долго накапливалась, пока не совпали несколько факторов, резко обострившие ситуацию, причем только один из них был политическим.

Сначала 12 ноября на границе Ирана и Ирака произошло разрушительное землетрясение (7,3 балла), в результате которого погибло более 600 человек. Все случилось в провинции Керманшах, особенно пострадали города Сарполь-Захаб и Касре-Ширин – прямо скажем, не самые богатые. В этой части Ирана землетрясений такой силы не видели с 1960-х годов.

Не так давно по госпрограмме там было построено дешевое социальное жилье: многоэтажки, рассчитанные на сотни семей. Хотя остов зданий выстоял, большую их часть после землетрясения признали непригодной для жилья. Без крова остались тысячи человек, и это в горном регионе с холодными зимами. Несмотря на первоначальную помощь, к январю ситуация с жильем по-прежнему не нормализовалась. Перед глазами пострадавших был пример жителей разрушенного еще в 2003 году землетрясением города Бам на юго-востоке страны. Там многие до сих пор вынуждены жить во временных вагончиках, превратившихся в постоянное жилье.

Через месяц после землетрясения, 12 декабря, возникла следующая причина для общественного недовольства – опубликован бюджет на следующий год. В принципе бюджет в Иране публикуется в открытых источниках уже давно и ежегодно. Но в этот раз из-за все большего распространения соцсетей (особенно Telegram) публикация привлекла гораздо больше внимания. Если несколько лет назад смартфон с интернетом был в иранской провинции предметом роскоши, то сегодня возможность подключиться к соцсетям есть в самых отдаленных деревнях.

Подключившись, иранцы обнаружили, что социальная часть бюджета будет сравнительно невысокой – не более $10 млрд, зато миллионы долларов планируется выделять различным религиозным организациям под эгидой высокопоставленных теологов. Например, фонд под руководством аятоллы Макарема Ширази за год получит около $87 млн. И таких статей бюджета десятки, не считая роста расходов на Корпус стражей исламской революции и военные нужды в целом.

С точки зрения среднего иранца, муллы (хотя их организации и обязаны отчитываться за бюджетные деньги) от нехватки средств никогда не страдали, и уж тем более денег хватает у Корпуса стражей. При этом предполагается постепенно урезать социальные субсидии для определенных слоев населения (сейчас на них имеют право около 95% иранцев, тяжелая нагрузка для любого бюджета).

Наконец, третьим фактором общественного недовольства стала череда банкротств финансовых пирамид. Новые банки (часто работавшие без лицензии) заманивали вкладчиков высокими (40% годовых) ставками по вкладам (в Иране действует исламский банкинг – то есть с начислением процентов не все так прямолинейно, как в России, но в сухом остатке получается примерно такая цифра). Их предложения активно рекламировало телевидение, которому в Иране привыкли доверять, ведь обычно туда не допускают ничего без массы лицензий и разрешений. Многие также вкладывались в строительство жилья, которое затем было заморожено.

Через некоторое время иранские власти начали закрывать нелегальные банковские организации. Вкладчики теряли деньги и требовали, чтобы их вернуло государство. В некоторых случаях так и было сделано, но размеры афер оказались слишком велики. Расследования против организаторов пирамид затянулись. Власти стали раздраженно реагировать на протесты обманутых вкладчиков. Например, президент Рухани неосторожно заметил, что они, мол, сами виноваты – нечего было жадничать и нести деньги неизвестно кому. Дальше соцсети разнесли его высказывания в самые отдаленные уголки страны.

И вот на этом напряженном фоне 28 декабря в Мешхеде прошли массовые митинги. Казалось бы, Мешхед – город экономически благополучный, один из религиозных центров страны, ему не место в первых рядах протеста. По всей видимости, мешхедские акции были организованы целенаправленно – местные консерваторы, в том числе пятничный имам Мешхеда Ахмад Аламольход (зять Ибрахима Раиси, соперника Рухани на последних выборах), хотели таким образом продемонстрировать недовольство народа политикой нынешнего правительства.

А потом загнать джинна обратно в бутылку уже не получилось. Протесты в Мешхеде, наконец-то, привлекли высокое государственное внимание. И тогда остальные принялись протестовать кто во что горазд: присоединились Кум, Ахваз, Хамедан, Захедан, Казвин, Исфахан, Керманшах, Решт, Тебриз, Керман. И конечно, Тегеран, но протестующих там было в разы меньше, чем в 2009 году. Что неудивительно: тогда людей вывели на улицу результаты президентских выборов, а сейчас речь шла о банальных экономических нуждах.

Правда или провокация?

Люди выходили на улицы с разными требованиями, без внятного плана. У протестного движения не было ни лидеров, ни четкой идеологии. Лозунги против подорожания куриных яиц выглядели забавно, но отражали суть ситуации: яйца традиционно считают пищей людей небогатых, которую в принципе всякий может себе позволить. И если уж они растут в цене, что говорить об остальном?

Впрочем, вопрос с яйцами, дефицит которых возник из-за резкого падения популяции птиц из-за куриного гриппа, иранские власти решили довольно быстро с помощью дешевого импорта. Но вот улучшить экономическое положение страны в целом, как того требовали протестующие, правительство оказалось не готово.

Это не означает, что власти никак не реагировали на происходящее. Тридцать первого декабря президент Рухани выступил с речью, в которой подчеркнул, что иранские граждане имеют право на мирный протест и выражение своих требований, но любые нарушения порядка и насильственные действия будут строго пресекаться. Верховный лидер страны аятолла Али Хаменеи высказался радикальнее: мол, за беспорядками прослеживаются действия врагов Ирана, США и Израиля, мечтающих посеять в стране смуту, а потому всех нарушителей спокойствия ждет самое суровое наказание.

Насколько обоснованны такие подозрения? Ведь заклинание об иностранцах, которые жаждут устроить в стране очередную цветную революцию, произносится иранскими властями постоянно, вне зависимости от реальных причин событий.

У иранцев и без подстрекательства внешних противников имелось немало причин для озабоченности. Однако, учитывая повышенное внимание к Ирану (особенно в связи с его успехами в Сирии), нельзя исключать и вмешательства провокаторов. Было бы странно, если бы оппозиционные группы или иностранные противники Ирана не воспользовались такой возможностью. Изначально было очевидно, что протесты, пусть и многочисленные, недостаточно сильны, чтобы раскачать страну. Но если бы полиция и Корпус стражей исламской революции пустили в ход силу, все могло бы повернуться по-иному. Однако по сравнению с 2009 годом иранское правительство действовало крайне осторожно. Хотя без жертв все равно не обошлось: официальные цифры на сегодня – 24 погибших, включая потери среди полицейских. Большая часть смертельных случаев пришлась на открытые нападения на объекты защищенной городской инфраструктуры (включая штабы Корпуса стражей, у охраны которых есть право сразу стрелять на поражение).

Едва ли не активнее реальных протестов и столкновений была информационная война – как в Иране, так и за его пределами. В какой-то момент правительство даже заблокировало Telegram как соцсеть, координирующую действия протестующих. На деле в этот раз интернет не столько координировал людей, не объединенных ничем, кроме недовольства своей бедностью, сколько старался их замотивировать на более активные и агрессивные действия.

И вот тут действительно вовсю развернулись и живущие за границей иранцы, и иностранные СМИ, увидевшие любимый архетипический сюжет про восстание народа против диктатуры. Например, движение «Рестарт» бывшего телеведущего Мохаммада Хоссейни, интернет-канал которого рассказывал, как поджигать мечети, полицейские участки и другие ключевые объекты в Иране, чтоб заполыхало сильнее. Сам Хоссейни заявлял, что по его инструкциям уже выполнены десятки поджогов. Параллельно по соцсетям ходили разнообразные фейки: стотысячные митинги в других странах выдавались за «иранский майдан», постановочные кадры – за настоящие, цифры перевирались во все мыслимые стороны – как преуменьшения, так и гигантских преувеличений.

После начала демонстраций к ним стали присоединяться сторонники разного рода оппозиционных сил внутри Ирана: монархисты, боевики «Моджахеддин-е-Хальк», национальные сепаратисты. Но лидерство они не захватили, и похоже, что новогодние протесты стали для них не меньшим сюрпризом, чем для правительства Ирана. Из закромов достали уже подзабытый слоган «Не за Газу, не за Ливан, умру только за Иран!». Были и поновее: «Оставьте Сирию в покое, лучше подумайте о нас!» Многие иранцы убеждены, что нынешние экономические трудности вызваны тем, что иранское правительство закачивает огромные деньги в войну в Сирии. Но радикальные политические заявления вроде «Смерть диктатору!», «Долой Рухани!» или «Долой Исламскую Республику!» скандировались неизмеримо реже, чем в 2009 году. Куда чаще слышалось: «Хлеб, работа, свобода!» – недвусмысленный намек властям на необходимость новой экономической политики.

Через несколько дней непрекращающихся митингов правительство Ирана воспользовалось излюбленным рецептом: стало собирать своих сторонников в противовес на демонстрации в поддержку Исламской Республики. В этот раз было решено отказаться от огромных колонн демонстрантов в крупных городах. Ведь нынешняя волна протестов затронула в основном провинцию. К тому же собрать проправительственную демонстрацию в маленьком городе легче, чем в крупном. Здесь не требуются тысячи сторонников, уже несколько сотен произведут должное впечатление. Таких шествий удалось организовать немало. И, судя по тому, что волна протестов сейчас практически стихла, нужного эффекта государство добилось. Надолго ли? Уже ясно, что иранцы устали пассивно дожидаться светлого будущего и все меньше готовы мириться с экономическими трудностями. Поэтому если иранским властям в ближайшее время не удастся улучшить ситуацию в экономике страны, то простесты могут повториться по самым неожиданным поводам.

Иран > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 января 2018 > № 2458727 Марьям Хамеди


ОАЭ. Россия. Весь мир > Электроэнергетика. Экология > rusnano.com, 15 января 2018 > № 2458117 Анатолий Чубайс

Анатолий Чубайс об инвестициях в возобновляемую энергетику и условиях создания этой отрасли в России в рамках специальной дискуссии на 8 сессии Ассамблеи международного агентства возобновляемой энергетики (IRENA).

ВЕДУЩИЙ: В эти выходные в столице Эмиратов Абу-Даби проходит 8 сессия Ассамблеи международного агентства возобновляемой энергетики. За круглым столом во главе с гендиректором агентства собрались профильные министры шести стран, руководители энергокомпаний, финансовых организаций. В дискуссии на тему, как ускорить инвестиции в возобновляемую энергетику от России принял участие Председатель Правления Управляющей компании «РОСНАНО» Анатолий Чубайс. По его словам в Росси отрасль зеленой энергетики с потенциалом в триллион рублей внесет заметный вклад в рост экономики и сокращение вредных выбросов. Когда возобновляемая энергетика станет не дороже традиционных источников, Анатолий Чубайс рассказал в интервью Бизнес ФМ.

Целью российской системы поддержки восполняемых источников ставилось развитие собственного производства оборудования зеленых станций. Что мы научились производить?

Анатолий Чубайс: Эта цель была задана как условие создания всей системы возобновляемой энергетики для солнца и для ветра. И там и там она развивается, в моем понимании, достаточно успешно. Для солнца нами построен первый завод в стране, завод по производству солнечных панелей, он вышел на собственную продукцию. И эта продукция, очевидно, мирового класса. Вслед за нашими компаниями в эту сферу пошел и частный бизнес. В конце прошлого года в России возведен второй завод по производству солнечных панелей, построенный российскими частными инвесторами вместе с китайскими.

Объем производства нарастает. Первую ветровую станцию мы вводим 1 февраля этого года. Мы начинаем строительство нескольких заводов в Ульяновске. Собираемся строить завод по производству для ветроустановок и лопастей. Второй пример: Мы договорились с компанией «Силовые машины» о том, что в Таганроге на их производстве мы размещаем производство башен для ветростанций. Во всем мире возобновляемая энергетика дешевеет, традиционная энергетика дорожает. В какой-то момент возникнет то, что называется паритет: цена возобновляемой энергетики сравняется с ценой традиционной энергетики. Это произойдет и в России тоже. Нужно какое-то время поддерживать возобновляемую энергетику. Сегодня на последнем тендере по ветру цена киловатта мощности по ветру была дешевле, чем цена киловатта мощности для атомных станций. Совершенно ясно, что через какое-то время мы придем к тому, что не только цена киловатта мощности, но и цена киловатта в час электроэнергии сравняются. Пока существует система государственной поддержки, на которой базируется возобновляемая энергетика. Мы считаем, что эту систему, основанную на так называемых договорах поставки мощности нужно перенести в новые ДПМ, ДПМ-штрих. Вместе с тем мы считаем, что в новых ДПМ нам не нужен тот же уровень поддержки. Его можно будет уменьшить потому, что мы за счет совершенствования технологий должны удешевить стоимость киловатта мощности и по солнцу и по ветру. В совещании президента определены те направления, на которые нужно направить средства от новых ДПМ, ДПМ-штрих модернизацию тепловой энергетики и возобновляемой энергетики. Нужны меры вообще за пределами ДПМ, которые касаются экспорта. Важно создать мотивацию российских производителей оборудования для того, чтобы они работали на мировом уровне и на мировой рынок.

Нужно поддерживать потребителя. Тот, кто решил у себя на даче установить небольшую солнечную панель или небольшую ветростанцию, должен не только получить оборудование для них, должен получить еще стимулы поддержки для того, чтобы он это сделал.

ВЕДУЩИЙ: Анатолий Чубайс. Добавлю, что по поводу уровня поддержки возобновляемой энергетики, экспорта российского оборудования и поддержки потребителей, РОСНАНО ведет переговоры с Минэнерго, Минэкономразвитием и Минпромторгом.

ОАЭ. Россия. Весь мир > Электроэнергетика. Экология > rusnano.com, 15 января 2018 > № 2458117 Анатолий Чубайс


Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 15 января 2018 > № 2457710 Михаил Осеевский

Встреча с президентом компании «Ростелеком» Михаилом Осеевским.

М.Осеевский информировал главу государства об итогах работы ПАО «Ростелеком» в 2017 году и приоритетных направлениях деятельности на 2018 год.

В.Путин: Михаил Эдуардович, Вы сколько уже работаете?

М.Осеевский: 10 месяцев.

В.Путин: Видите, круглая дата, можно сказать.

Расскажите, пожалуйста, как Вы вошли в курс дела, как, по Вашему мнению, компания себя чувствует, как она развивается? И потом «Ростелеком» является одним из ключевых держателей ключевой инфраструктуры (прошу прощения за повторение одного и того же слова), но это даёт возможность вам работать и по другому направлению – это программа «Цифровая экономика России», цифровизация.

Известно, что вы уже предпринимаете необходимые шаги в этом направлении. Вот по порядку, пожалуйста.

М.Осеевский: Да, Владимир Владимирович, в этом году, действительно, были в основном сосредоточены на подготовке к формированию программы «Цифровая экономика». Мы рассматриваем её не только как комплекс структурированных мер по трансформации российской экономики, но и как документ, который ставит перед компанией новые стратегические цели. В связи с этим мы обновили нашу стратегию на пять лет. И планируем сосредоточиться на пяти основных направлениях.

Первое и главное – это, действительно, дальнейшее развитие базовой инфраструктуры, которая должна обеспечить в целом развитие российской экономики. Это и сети связи, центры обработки данных.

Вторая задача – это расширение доступа граждан и бизнеса, в первую очередь малого и среднего, к интернету, к современным цифровым технологиям.

Третье – это создание новых инструментов индустриального интернета, который в первую очередь ориентирован на базовые отрасли российской экономики, нефтегазодобычу, промышленность, энергетику, сельское хозяйство. Эти технологии предполагают использование большого объёма данных для повышения эффективности компаний.

Четвёртая задача – это дальнейшее развитие инструментов электронного государства, в первую очередь на региональном уровне.

И пятое направление – это информационная безопасность, кибербезопасность, обеспечение для нужд самой компании и для наших клиентов.

В целом во все эти направления в течение ближайших пяти лет планируем инвестировать более 300 миллиардов рублей собственных средств. Здесь, действительно, приоритетом является дальнейшее развитие инфраструктуры. Будем развивать магистральные каналы, в том числе в коридоре Европа–Азия. Здесь Россия имеет объективные преимущества: это самый короткий путь. Поэтому мы активно взаимодействуем с нашими международными партнёрами.

Но, конечно, основной приоритет – развитие доступа в районах массовой жилищной застройки. Здесь мы во взаимодействии с крупнейшими региональными застройщиками сегодня к моменту сдачи дома обеспечиваем уже доступ оптики в каждую квартиру. Более того, сегодня всё более и более востребованной становится реализация модели умного здания: это и система сбора информации как с внутриквартирных датчиков, так и с общедомовых; обеспечение видеонаблюдения на лестницах, на прилегающих территориях. Мне кажется, что со временем это станет вообще стандартом строительства. Планируем ежегодно обеспечивать более 800 тысяч новых домохозяйств такой современной инфраструктурой.

Активно реализуем государственные программы. Отметил бы здесь программу устранения цифрового неравенства. Эта программа предполагает подключение небольших населённых пунктов. Сегодня более трети работы уже выполнено. Мы продолжаем активно работать.

В соответствии с Вашим поручением закончим работу по подключению медицинских учреждений к высокоскоростным каналам интернета. Это более 14 тысяч медицинских учреждений. Сегодня уже более чем в 20 регионах активно развивается телемедицина, созданы архивы медицинских изображений. Сегодня человек может пройти обследование в своей районной больнице, томограмма или ангиограмма передаётся в областной или федеральный центр, где высококвалифицированные специалисты могут провести диагностику. Конечно, это существенно улучшает качество медицинского обслуживания. Мы планируем такие технологии развивать по всей России.

В рамках реализации программы развития Дальнего Востока планируем подключить Курильские острова, проложить подводный кабель. Сегодня все изыскательские работы завершены. Как только позволят погодные условия – видимо, в мае–июне, – корабль начнёт эту работу. В конце 2018 года мы её завершим, и в целом Дальний Восток будет обеспечен современной инфраструктурой.

В предыдущие годы мы подключили Сахалин, Камчатку и Магадан и видим, как активно пользуются жители этими современными инструментами. Видим большие перспективы в развитии новых технологий. В частности, начали тестировать сети пятого поколения. Весной эти опытные участки будут развёрнуты в «Сколково», в Иннополисе и в Эрмитаже в Санкт-Петербурге. Поэтому готовимся к движению вперёд.

Хотел бы также коротко проинформировать Вас о наших финансовых результатах. По итогам 2017 года компания нарастила выручку. Она превысит 300 миллиардов рублей. Полностью профинансирована наша инвестиционная программа объёмом более 60 миллиардов рублей и покажем чистую прибыль на уровне 13–14 миллиардов рублей. В целом в рамках стратегии мы предполагаем рост наших доходов темпами выше инфляции.

В.Путин: У вас очень много партнёров в Правительстве. Как у вас складываются отношения с соответствующими заинтересованными министерствами и ведомствами?

М.Осеевский: Действительно, программа предполагает вовлечённость практически всех министерств по своим направлениям. Конечно, нашим базовым министерством является Министерство связи. Тем не менее работаем и с Министерством здравоохранения, и с Министерством образования по внедрению электронных технологий образования, работаем с коллегами из Министерства финансов. Поэтому мне кажется, что сегодня у всех есть серьёзная вовлечённость и понимание целей и задач, которые мы совместно решаем.

В.Путин: Помощь нужна какая-то?

М.Осеевский: Нет, Владимир Владимирович, мы справляемся.

В.Путин: Хорошо.

Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 15 января 2018 > № 2457710 Михаил Осеевский


Казахстан > Финансы, банки > kursiv.kz, 15 января 2018 > № 2457027 Айгуль Ибраева

Почти половина банковского рынка приходится на объединения Народный+Qazkom и Цесна+БЦК

Айгуль ИБРАЕВА

На сегодняшний день на рынке РК работают 32 БВУ. Годом ранее, в конце ноября 2016 года их количество составляло 34, на начало 2016 - 35. Процесс консолидации и укрупнения банковского сектора продолжается.

В 2017 году сразу 8 банков объявили об объединении или слиянии - это Народный Банк+Qazkom, Цесна+БЦК, Capital+Tengri Bank и Банк RBK+Qazaq Banki. В случае первых двух пар, Народный приобрел Qazkom, а Цеснабанк приобрел БЦК, что позволило им увеличить свое присутствие на рынке. При этом Qazkom и БЦК продолжили работать как отдельные финансовые институты. С целью укрепить свои позиции на банковском рынке продолжают процесс объединения Capital Bank и Tengri Bank. Банк RBK и Qazaq Banki в свою очередь сообщили о прекращении процесса объединения.

Совокупные активы БВУ РК за год к концу ноября 2017 года уменьшились на 5,9% (1,5 трлн тг) и составили 24,2 трлн тг, а с начала 2016 года увеличились на лишь на 1,6% (377,0 млрд тг).

В первом эшелоне, с долей на рынке свыше 10%, расположены 2 крупнейших банка РК - Народный Банк и Qazkom. Состав банков тот же, что на начало 2016 года, изменились только их позиции. В 2016 году по объему активов лидировал Qazkom, но уже в 2017 году на первое место вышел Народный Банк. На них приходится более трети всех активов БВУ РК. Совокупный объем активов за год уменьшился на 15,9% (1,6 трлн тг). Их доля на рынке уменьшилась с 38,4% до 34,3%.

Во втором эшелоне, с долей на рынке от 5 до 10%, количество участников с января 2016 года осталось неизменным - 5 БВУ. Состав, напротив, изменился - на смену выбывшему АТФБанку пришел ForteBank. Совокупная доля активов второго эшелона среди БВУ РК за год выросла с 28,7% до 33,3%. Их объем увеличился на 9,2% (680,8 млрд тг).

Количество банков в третьем эшелоне, с долей на рынке от 1 до 5%, с 2016 года увеличилось с 10 до 11. Самый крупный из них – АТФБанк, с долей на рынке чуть менее 5%. Это единственный банк в эшелоне с объемом активов свыше 1 трлн тг. Также увеличили долю своего присутствия на рынке Банк Астаны и Банк Китая, которые на начало 2016 года владели долями на рынке менее 1%. Самый высокий рост активов за год показали Банк Китая и ЖССБ.

В четвертом эшелоне, с долей на рынке ниже 1%, количество БВУ с начала 2016 года уменьшилось с 17 до 14. Самый высокий рост относительно своих объемов за год показали Торгово-промышленный Банк Китая и Шинхан Банк.

Лидером по объему активов является Народный Банк - 4,9 трлн тг на конец ноября 2017 года (20,1% от БВУ РК), рост за год - на 4,4% (206,1 млрд тг). Собственный капитал банка - также самый большой среди БВУ РК (764,8 млрд тг), при этом за последний год он увеличился на еще на 26,7% или 161 млрд тг. Доля неработающих кредитов с просрочкой свыше 90 дней за год уменьшилась с 9,8% до 7,7% от портфеля.

Следом идет Qazkom - доля на рынке 14,2%, или 3,4 трлн тг, что на 34% (1,8 трлн тг) меньше, чем годом ранее. До конца 2016 года по объему активов лидировал Qazkom. С июля 2017 года основным акционером Qazkom является Народный Банк. Объем собственного капитала банка за год уменьшился на 37,3% или 171,7 млрд тг, до 288,8 млрд тг. Доля кредитов с просрочкой свыше 90 дней за год выросла с 7% на конец ноября 2016 года до 40,3% в конце сентября 2017 года. Затем следующие два месяца доля токсичных кредитов уменьшалась, и составила на конец ноября 2017 года 34,2% от портфеля.

Во втором эшелоне по объему активов лидирует Цеснабанк - 2,1 трлн тг и доля на рынке - 8,8%. Годовой рост при этом - самый низкий в эшелоне (2,9% или 59,4 млрд тг). Собственный капитал банка за год увеличился на 49,8 млрд тг (30,4%), до 213,5 млрд тг. Доля токсичных кредитов (с просрочкой свыше 90 дней) в течении последнего года не превышала 5%, и составляет на конец ноября 2017 года 4,4% от ссудника.

В апреле 2017 года Цеснабанк приобрел простые и привилегированные акции БЦК, который замыкает список банков второго эшелона по объему активов. Их совокупный объем активов достигает 14,4%.

БЦК - единственный банк в эшелоне, у которого объем активов уменьшился за год на 4,1% (56,4 млрд тг), до 1,3 трлн тг, доля на рынке - 5,5%. Собственный капитал БЦК при этом за год увеличился на 33,7 млрд тг (36,7%), из них на 18,5 млрд тг (17,3%) - только за последний месяц, до 125,7 млрд. Доля токсичных кредитов за год уменьшилась с 9,2% до 7,7% от портфеля.

Казахстан > Финансы, банки > kursiv.kz, 15 января 2018 > № 2457027 Айгуль Ибраева


Россия. ПФО > Армия, полиция. Образование, наука > forbes.ru, 15 января 2018 > № 2457022 Максим Артемьев

Цена безопасности. Чему учит «битва на ножах» в пермской школе

Максим Артемьев

Историк, журналист

Ежегодно миллиарды рублей тратятся на обеспечение безопасности российских школ, но это не помешало устроить поножовщину в здании школы №127 города Перми

Сегодняшняя школа — и я не раз писал об этом в Forbes — сильно отличается от привычной нам советской. Впрочем, «нас», ее заставших, становится все меньше в процентном соотношении к общему числу населения, и мое замечание лишь привычная аберрация возрастного восприятия.

Но как бы там ни было, перемены налицо, и одна из них — отношение к охране школы, к безопасности учеников. Вспоминается свое детство — вокруг школьного здания, да и даже в тамбуре, тусуется постоянно шпана, пришедшая сшибать мелочь. Тут же во дворе раздаются кому пинки, кому затрещины, и ученики послабее, кто характером робее и не имеет знакомств среди «старших ребят», всякий раз проходят как сквозь строй, стремясь побыстрее улизнуть подальше от школы.

Администрации учебного заведения до всего этого и дела нет. Мысли о том, чтобы пожаловаться, у бедолаг даже не возникает, равно как у их родителей. Понятие о безопасности тогда вовсе не существовало. Криминальные компании правили бал и во дворах домов, и в подъездах. В лучшем случае в раздевалке школы дежурила какая-нибудь бабка, бессильная приструнить хулиганов, а заодно прекратить воровство в этой самой раздевалке.

Сегодня же все наоборот. В связи с трендом на создание условий для безопасного детства и общим чадолюбием общества (которое не перетекает в деторождаемость) и гуманизацией сферы образования вопрос безопасности выходит на первый план. Ученики и учителя моего детства были бы шокированы видом современной школы – охранники в форме у входа, заградительные барьеры и турникеты, не позволяющие проникнуть внутрь здания, камеры видеонаблюдения, «тревожные кнопки», требование справок об отсутствии судимости от педагогов.

Однако подобное «вооружение до зубов» образовательных учреждений (а школы слились де-факто с детскими садами, где такие же порядки) — удовольствие не бесплатное. Как уже сообщили в СМИ со ссылкой на сайт «Госзакупки», та школа в Перми, где произошла поножовщина, за минувший год заплатила более миллиона рублей охранной фирме (впрочем, по последним сведениям, сама директор школы назвала меньшую сумму). Примерно семь лет назад в России насчитывалось более 54 000 школ. Можно сделать грубый подсчет, во сколько оценивается рынок охранных услуг в начальном и среднем образовании. Полученный результат — 54 млрд рублей, конечно, далек от точности. Во-первых, число учебных заведений сократилось в результате слияний (но при этом число учебных корпусов не уменьшилось). Во-вторых, совсем разная плата в провинции и в городах-миллионниках. В-третьих, не все школы могут платить за них, да и не везде есть объективная потребность — например, в сельских и прочих малокомплектных школах. Тем не менее общее представление получить можно.

Кто платит охране

Важно отметить, что оплата услуг охраны (равно как сигнализации, видеонаблюдения и т.д.) ложится на муниципальные бюджеты, которые наиболее бедные и проблемные. Из регионального бюджета оплачиваются зарплата учителям и тому подобные расходы. И это надо учитывать, подсчитываю «общую температуру» по стране.

В Москве, например, которая представляет собой государство в государстве, заключение договоров с ЧОПами централизовано. Не отдельно взятый директор занимается этим вопросом, он решается на уровне департамента образования, который таким образом, выступает как один из крупнейших заказчиков и потребителей охранных услуг в городе. Так на срок 30 месяцев — с 1 января 2016 года по 30 июня 2018 года стартовая стоимость конкурса на обслуживание для ЧОПов составила 16,7 млрд рублей. В победители вышли 29 охранных фирм. Точно так же определяются поставщики отмеченных выше технических услуг наблюдения и контроля.

Школьный охранник, формально не подчиненный администрации школы, тем не менее играет важную роль в ее жизни. Он все знает — кто куда вышел, когда пришел — и служит своего рода диспетчером. Директора школы и завучей он должен «уважать». Школу №127 в Перми, в которой произошла драка на ножах, охраняла ЧОО «Аякс-Безопасность». По данным сайта госзакупок, в 2017 году образовательное учреждение заключало три контракта на общую сумму более 1 млн рублей с единственным поставщиком (которым и являлась компания «Аякс-Безопасность»). В 2016 году ЧОО «Аякс-Безопасность» проверял Центр лицензионно-разрешительной работы ГУ МВД России по Пермскому краю. Нарушений в ходе проверки выявлено не было. Тем временем в самой охранной организации данную информацию комментировать не стали.

Среднестатистический охранник — это мужчина средних лет из провинции, работающий вахтовым методом в столице. За последние 15-20 лет занятость в охранном бизнесе стала важным подспорьем для жителей периферии, где заводы и фабрики в массовом порядке позакрывались. Общее число охранников в той же Москве никто не возьмется подсчитать, но то, что это сотни тысяч, несомненно. И в этой сфере охрана школ и садов — важнейший сегмент.

В провинции ввиду ее скудных финансовых возможностей дело обстоит попроще, не так централизованно, до последнего времени в ряде школ там деньги «на охрану» собирали прямо с родителей, несмотря на многократные заявления о недопустимости и незаконности подобных деяний. И сегодня финансы изыскиваются по преимуществу из внебюджетных источников. Разумеется, большой объем отпускаемых средств (там, где они есть) не может не вызывать толков о коррупции, несмотря на прозрачные процедуры конкурсов.

Результат налицо, в современную школу трудно попасть не просто человеку с улицы, но даже родителям. Это, разумеется действует благотворно в смысле снижения криминогенной обстановки. Ничего подобного расстрелам подростков в американских учебных заведениях не случается. Произошедшее в пермской школе потому и привлекло такое внимание СМИ, поскольку является исключением.

Школьная преступность

Школы вообще притягивают всякого рода злоумышленников как объекты повешенной тревожности. Так осенью минувшего года по России прокатилась волна телефонного терроризма со звонками о ложных угрозах. И в числе первых под удар попали школы. Мне самому пришлось срочно, бросив все дела, ехать за дочкой, которую эвакуировали с уроков, причем портфели и сменная обувь детей остались в школе, в которую не было доступа, поскольку надо было уложиться в нормативы по скорости эвакуации.

Также в последнее время участились вызовы скорой помощи в столичные школы , поскольку по новым требованиям малейшая жалоба ученика на состояние здоровья требует именно приглашения бригады скорой. Это тоже свидетельство того, что государство активно занимается вопросом безопасности и здоровья учащихся. Но как эти вызовы отразятся на столичном бюджете и не последуют ли за этим определенные оргвыводы, пока неясно.

Что до снижения преступности в школе, то вопрос упирается не только в постановке барьера на проникновение в здание злоумышленников. Не все детали произошедшей в Перми трагедии пока понятны, но уже известно, что речь шла о драке на ножах вчерашнего ее выпускника с нынешними учениками. Иными словами, важно снизить уровень внутришкольной преступности. Опять обращусь к персональному опыту. Буквально полтора месяца назад у дочки прямо в школе, во время обеда в столовой украли смартфон. Школа вполне себе благополучная, с языковым уклоном, дети проходят отбор при поступлении, но тем не менее... Никакой охранник, естественно, помешать этому не мог. А видеокамер в самой столовой не оказалось – они размещены на кухне и над стойкой раздачи, чтобы смотреть за поварами. И приехавший наряд полиции только разводил руками. Вице-премьер Ольга Голодец заявила, что правительство изучит все обстоятельства и причины поножовщины в пермской школе, где в результате драки получили ранения 15 человек. Она пообещала, что по итогам анализа меры безопасности во всех школах России усилят.

Из произошедшей в Перми «драки на ножах» (звучит вполне зловеще) можно сделать следующий вывод. Систему охрану необходимо не просто усилить, но централизовать — как в плане организации, так и в плане финансирования. Если мы признаем важность обеспечения безопасности жизнедеятельности в школах, то не стоит экономить на этом. Жизнь и здоровье школьников не должны зависеть то финансовых возможностей муниципалитета и учебного заведения. Стандарты безопасности должны быть примерно одинаковы.

Россия. ПФО > Армия, полиция. Образование, наука > forbes.ru, 15 января 2018 > № 2457022 Максим Артемьев


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 15 января 2018 > № 2457014 Владимир Черников

Страхование жизни бьет рекорды: почему это выгодно банкам

Владимир Черников

генеральный директор СК «Ингосстрах-Жизнь»

Страховщики и банки образовали симбиоз

По итогам III квартала 2017 года страховщики жизни продолжили бить рекорды – сегмент вырос по сравнению с аналогичным периодом прошлого года на 56,8%, перевалив за отметку 229 млрд рублей. Казалось бы, появился устойчивый драйвер роста всего страхового рынка, но почему-то должного оптимизма не наблюдается. Возможно дело в том, что сейчас рост сборов по страхованию жизни сильно зависит от поведения банков. По итогам полугодия, 87% всех сборов страховщиков жизни принесли банкиры, а традиционный для страхования жизни агентский канал не способен конкурировать с кредитными организациями — его доля едва превышает 6%.

Банки продолжают оставаться максимально эффективным каналом продаж, привлекая новых клиентов и недорого организуя сами продажи. Всего за 24,7 млрд рублей комиссионных они продали за полгода полисов на 123 млрд руб. Те 19-20%, что заплачены банкам за продажу, меньше, чем давали на старте ОСАГО страховщики своим агентам, когда в момент ажиотажа агентские подскакивали до 40-60% от стоимости полиса. И в ближайшие пару кварталов без существенных колебаний по депозитным ставкам эта картина скорее всего не изменится.

Банкострахование продолжит доминировать в структуре продаж страховщиков жизни, удерживая долю в районе 85-90%. Пожалуй, существенной угрозой для этого сегмента могут стать некачественные продажи, которые сильно подрывают уровень доверия к отрасли в целом и продукту ИСЖ в частности. Однако уже сейчас страховые компании начинают активно бороться с misselling, стараясь контролировать качество продаж через посредников, что должно минимизировать риски недовольства клиентов. Кстати, увеличение «периода охлаждения» до 14 дней с 1-го января 2018 года также позитивно скажется на решении этой проблемы.

В кредитном банкостраховании до сих пор сохраняется дисбаланс интересов: комиссия банка здесь может достигать 90%. Получается, что в связке страховой компании, банка и клиента больше всего страдает последний, для которого страховой полис становится значительно дороже. И в этом во многом виноваты сами страховые компании, которые в погоде за портфелем пренебрегали интересами клиентов, предлагая банкам высокое вознаграждение. Понимая это сейчас, страховщики стараются заинтересовать банки предложениями с более низкими комиссиями, но дается это непросто.

Если с банкострахованием на ближайшее время все в целом ясно, то с другими способами продаж все не так однозначно. По итогам полугодия банковский канал продаж продолжает занимать минимальную долю в общей структуре каналов продаж (0,1%!), но показывает шестикратный рост по сравнению с предыдущим годом. В других видах страхования онлайн канал уже доказывает уже свою эффективность на фоне классического ритейла за счет достаточно низких издержек на развитие и внедрение.

А вот если мы заглянем не на год, а на 3-4 года вперед, то картинка может быть совсем иной. Сколько банков к этому времени сохранят свои розничные сети? Сегодня мобильный и интернет-банкинг уже доступен практически у всех игроков рынка и, все новые банки, предоставляющие сервисов больше, чем просто РКО, появляются исключительно в онлайне. В случае, если банки будут переводить своих клиентов на онлайн-обслуживание, страховщики потеряют тот самый контакт с клиентом face-to-face, а клиент потеряет удобство закрывать свои потребности в одном месте, в банке.

Все это может раскрыть потенциал для альтернативных каналов продаж (агентского и онлайн) или станет причиной возникновения нового вида продаж через банки – онлайн-банкострахования. Рынку придется быстро адаптироваться под новые правила игры. Или же страховщикам жизни придется бросать все силы на усиление агентских сетей, которые сохранят эту традицию личных продаж. Что из этого в итоге будет эффективней покажет время.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 15 января 2018 > № 2457014 Владимир Черников


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 15 января 2018 > № 2456987 Владимир Кара-Мурза

Если Путин так популярен, то почему он так боится конкуренции?

Владимир Кара-Мурза | The Washington Post

"Нетрудно победить на выборах, когда твои оппоненты отсутствуют в избирательных списках", - иронизирует вице-президент движения "Открытая Россия" и председатель Фонда Бориса Немцова за свободу Владимир Кара-Мурза в статье, опубликованной The Washington Post.

"Ни разу за 18 лет у власти Владимир Путин не выступал против настоящего конкурента. Его первый соперник в борьбе за Кремль, Евгений Примаков - как и он, бывший премьер-министр и сотрудник советского КГБ, только намного более высокопоставленный - был нейтрализован путем длительной кампании компромата и дезинформации на телевидении", - напоминает автор.

Со временем методы стали менее изощренными. С 2008 года оппонентов режима просто не допускали на выборы, не оставляя Путину (или формально исполняющему его обязанности Дмитрию Медведеву) ничего другого, кроме как "победить" постоянных кандидатов и самостоятельно отобранных имитаторов предвыборной деятельности, пишет Кара-Мурза. Он упоминает в разное время не допущенных по формальным признакам до выборов кандидатов Михаила Касьянова, Владимира Буковского и Григория Явлинского.

"Два выдающихся лидера оппозиции планировали выступить против Путина на президентских выборах в этом году", - говорится в статье. Планы Бориса Немцова были сорваны, когда его застрелили в центре Москвы вечером 27 февраля 2015 года, пишет Кара-Мурза.

Вторым соперником был Алексей Навальный. И 6 января Верховный суд России формально отстранил его от участия в выборах.

По мнению автора, западным комментаторам, которые покупаются на кремлевские заявления о "популярности" Путина среди российских граждан, следует помнить, что это утверждение никогда не проверялось на свободных и честных выборах в соперничестве с серьезными оппонентами.

"В отсутствие объективных официальных данных остается поискать эмпирических подтверждений народного энтузиазма по поводу правления Путина", - пишет Кара-Мурза. Одна подобная картина мелькнула перед глазами в канун Нового года, когда активисты в Тюмени провели публичную встречу в поддержку выдвижения Путина в президенты, - объявленную в местных СМИ, но не организованную обычным способом, с обязательным присутствием сотрудников государственных и муниципальных органов. "В городе с населением в 740 тыс. на это пропутинское собрание добровольно пришли девять человек. Подобные истории, кажется, подтверждают простую (и самоочевидную) истину: лидер, пользующийся реальной народной поддержкой, не побоялся бы настоящей конкуренции на избирательных участках", - заключает автор.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 15 января 2018 > № 2456987 Владимир Кара-Мурза


Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 15 января 2018 > № 2456982 Валентин Моисеев

Списание долгов и амнистия капиталов. Чего ждать налогоплательщикам в 2018 году

Валентин Моисеев

Руководитель практики «Налоги» адвокатского бюро «Андрей Городисский и партнеры»

Автоматический обмен налоговой информацией, новые правила валютного резидентства и другие изменения в законодательстве, на которые следует обратить внимание

Налоговое законодательство претерпело ряд значимых изменений, которые вступают в силу в 2018 году: автоматический обмен налоговой информацией, новые правила валютного резидентства, амнистия для физических лиц по налоговым недоимкам. Еще одним значимым событием можно назвать анонсирование президентом планов на продление амнистии капиталов.

Обмен налоговой информацией

Одним из самых значимых событий конца 2017 года в сфере налогового администрирования стало появление в реестре ОЭСР списка стран, подтвердивших готовность обмениваться с Россией налоговой информацией в автоматическом режиме. Список включает популярные у российских предпринимателей Кипр, Швейцарию, Великобританию, а также считающиеся «классическими» офшорами Каймановы острова, Британские Виргинские острова, Гернси и Джернси. С рядом этих юрисдикций, в том числе с Лихтенштейном и Великобританией, обмен начнется уже в 2018 году, при этом будет предоставлена информация за 2017 год. Швейцария планирует начать обмен в 2019 году, и вопрос о том, будет ли предоставлена информация за 2017 год, остается открытым.

Обмен налоговой информацией со многими из этих стран осуществлялся и ранее, но производился по запросу российских властей, для которого необходимы подозрения в отношении конкретного российского резидента. С введением же автоматического обмена полученная информация сама может становиться основанием для расследований. В рамках обмена будут раскрываться данные о счетах, принадлежащих физическим лицам — налоговым резидентам России, а также о «пассивных» компаниях (т.е. получающих основной доход в виде дивидендов, процентов и тому подобных платежей), если их контролируют российские резиденты. В свою очередь, информацию о том, резидентом какой страны является владелец счета как физическое, так и юридическое лицо, банки обязаны собирать в рамках процедур KYC (идентификации клиента).

Полученная в ходе обмена информация позволит российским налоговым органам привлекать к ответственности налогоплательщиков, уклонившихся от обязанности представить сведения о своих контролируемых компаниях, а также может стать основанием для санкций в отношении граждан России, нарушавших требования валютного регулирования.

Уход от проблемы «одного дня»

Поправки в закон «О валютном регулировании и валютном контроле» призваны решить так называемую проблему «одного дня»: в силу нечеткости формулировок предыдущей редакции закона налоговые органы считают валютным резидентом гражданина России, постоянно проживающего за рубежом, но вернувшегося в Россию хотя бы на один день. Это приводит к возложению на такого гражданина всех обязанностей и ограничений, установленных для валютного резидента, включая обязанность подавать ежегодные отчеты о движении средств по счетам и запрет на совершение ряда валютных операций.

Новая редакция закона признает валютными резидентами всех граждан России, но отменяет обязанности и ограничения для тех из них, кто проводит более 183 дней в календарном году за пределами России. Новые положения закона существенно облегчают жизнь большинству граждан, проживающих за пределами России, но несут в себе определенную ловушку: если такой гражданин в начале года совершает запрещенную валютную операцию — например, получает дивиденды на свой зарубежный счет, рассчитывая, что проведет большую часть времени за рубежом, а затем по какой-либо причине «набирает» более 183 дней по итогам года, то он невольно оказывается правонарушителем. Штраф за такую «ошибку» составит до 100% валютной операции, и маловероятно, что отсутствие умысла позволит избежать ответственности.

С барского плеча

В 2018 году вступает в силу закон N 436-ФЗ, предусматривающий, в том числе, обширное списание недоимок с физических лиц по ряду налогов:

- транспортный, земельный налоги и налог на имущество, начисленные на 1 января 2015 года, и пени на эти недоимки;

- НДФЛ, который налоговый агент не удержал, но подал сведения в налоговый орган. По этому основанию списанию подлежит очень ограниченный перечень доходов, таких как списанная физическому лицу задолженность и ряд других «условных» доходов;

- Недоимки индивидуальных предпринимателей (кроме НДПИ, акцизов и «таможенных» налогов), накопленные к 1 января 2015 года, и пени на эти недоимки;

- Некоторые недоимки по страховым взносам индивидуальных предпринимателей и других самозанятых лиц во внебюджетные фонды, накопленные на 1 января 2017 года, в том числе числящиеся за теми, кто перестал заниматься частной практикой и сдавать отчетность.

«Амнистия капиталов» — последний шанс?

В конце 2017 года президентом объявлено о необходимости продлить срок амнистии капитала. Напомню, масштабная кампания по добровольному декларированию зарубежных активов продолжалась до середины 2016 года и предусматривала, что декларанты будут освобождены от налоговой, административной и уголовной ответственности за правонарушения, связанные с неуплатой налогов и нарушением валютного законодательства, совершенные с использованием контролируемых иностранных компаний (КИК) или зарубежных счетов. В развитие этих правил в Налоговый кодекс России были внесены нормы о «безналоговой ликвидации», которые предусматривают, что передача российскому бенефициару любых активов, кроме денег, при ликвидации КИК до конца 2017 года (с возможностью продления в некоторых случаях) не облагается налогом.

По ряду причин воспользоваться этими возможностями пожелали относительно немногие; некоторые из воспользовавшихся преференциями «безналоговой ликвидации» элементарно не успели завершить ликвидацию своевременно. Представляется, что в свете ужесточения западных санкций в отношении российских граждан многие с удовольствием воспользовались бы возможностью безопасно вернуть активы в Россию, учитывая позитивный опыт «первопроходцев».

Россия > Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 15 января 2018 > № 2456982 Валентин Моисеев


Россия > СМИ, ИТ > inopressa.ru, 15 января 2018 > № 2456956 Андрей Звягинцев

Неоднозначный российский режиссер Андрей Звягинцев: "Диссидент? Я скорее клоун"

Ксан Брукс | The Guardian

The Guardian публикует интервью Андрея Звягинцева, в котором режиссер рассказывает о своем новом фильме "Нелюбовь" и комментирует "охлаждение" отношений с политическим истеблишментом в России.

"Его тема - сломанная система, земля беззакония, поэтому он наполняет свои истории политиками-интриганами и растоптанными жертвами, - пишет корреспондент Ксан Брукс о картинах Звягинцева. - Автобусные остановки увешаны портретами пропавших без вести, дохлая собака висит на суке пораженного болезнью городского дерева, судебный чиновник зачитывает вердикт с такой стремительной монотонностью, что слова теряют смысл. Его фильмы говорят нам, что ад существует и имя ему - современная Россия".

На родине Звягинцева власти почувствовали себя оскорбленными, отмечает автор. Последняя его картина, "Нелюбовь", была снята без господдержки, с помощью европейских средств, "чтобы представить черный, как сажа, портрет московского среднего класса". Сам Звягинцев заявил The Guardian: "Я вне системы. Деньги находит мой продюсер, и это делает меня очень счастливым режиссером".

Описывая впечатления от фильма "Нелюбовь", Брукс отмечает, что "вышел из кинотеатра с острым желанием принять душ". По словам Звягинцева, у него нет подобных ощущений: "Прежде всего, я люблю этих персонажей, несмотря на их недостатки. Я действительно радовался, когда для их воплощения нашел хороших актеров. И я был в восторге от того, что сценарий вышел таким, как я хотел. Так что для меня весь этот фильм был сплошным удовольствием".

Начиная с фильма "Елена", Звягинцев начал фокусироваться на особенностях российского общества, а политический истеблишмент начал остывать к режиссеру, говорится в статье. На просьбу прокомментировать это охлаждение Звягинцев сказал: "Сложный вопрос. Думаю, первые фильмы на самом деле не затрагивали современных реалий, поэтому Министерству культуры было проще их любить и поддерживать. С "Елены" я начал снимать в современной Москве, в современном политическом ландшафте. Так что проблема в зеркале. Люди из власти смотрят в зеркало, и им не нравится то, что они видят. Но ведь это лишь моя точка зрения, мое восприятие действительности. Я могу ошибаться".

На вопрос The Guardian, считает ли он себя диссидентом, Звягинцев ответил: "Да, Мединский был разочарован "Левиафаном". Он считал, что фильм представил Россию в дурном свете. Но я был искренен. Если я показываю мэра коррупционером, то потому, что такие люди существуют. Это не потому, что я хочу быть диссидентом, и даже не потому, что хочу критиковать Россию. Я лишь рассказываю истории, которые вижу вокруг себя. Так что если я и диссидент, то это не нарочно".

"Государство не желает помнить, что роль художника - быть в оппозиции. Иначе как люди во власти увидят свое истинное лицо? В древние времена у королей при дворе постоянно были клоуны и шуты. Да, они должны были развлекать короля, но они были единственными, кто мог сказать ему правду. Умный, мудрый король знает, что шуты нужны. Глупый, неуверенный король - нет. Вы спрашиваете, диссидент ли я. На самом деле, я думаю, я скорее клоун", - сказал Звягинцев.

Россия > СМИ, ИТ > inopressa.ru, 15 января 2018 > № 2456956 Андрей Звягинцев


Россия > Финансы, банки > inopressa.ru, 15 января 2018 > № 2456954 Андрей Мовчан

Как наладить разрушенную банковскую систему России

Андрей Мовчан | Financial Times

"Коммерческие российские банки приходят к банкротству один за другим. В 2017 году "Открытие" и "Бинбанк" обанкротились в промежутке всего в несколько недель. В последние 17 лет 2,6 тыс. из 3 тыс. с небольшим зарегистрированных банков утратили лицензии. За годы неправильного управления Банк России, ЦБ страны, создал нечистоплотную и неэффективную банковскую систему. Сейчас она должна быть восстановлена с нуля", - пишет старший научный сотрудник Московского центра Карнеги Андрей Мовчан в статье для Financial Times.

Автор пишет, что российская банковская система возникла на руинах советской, в 1990-е годы практиковались неблаговидные методы извлечения прибыли, в том числе отмывание денег и уклонение от налогов, и к 2000-м годам большинство выживших банков так и не превратились в законные приносящие доход учреждения.

"Банкиры ожидали, что экономический рост России, подпитываемый ценами на нефть, покроет скрытые потери. Финансовый кризис 2008 года сокрушил эти надежды", - пишет Мовчан.

"После пяти лет экономической стагнации следовало ожидать консолидации раздробленного банковского сектора. Но слияния и поглощения были редки, в основном потому, что Банк России создал условия, которые делают запрещенные операции и вывод активов намного более выгодными", - говорится в статье.

"ЦБ допустил то, что российские банки прекратили выполнять свою главную функцию: быть эффективными посредниками на рынках капиталов", - полагает автор.

"Банковская система нуждается в надзорном органе, независимом от ЦБ. Розничным банкам нужно запретить инвестировать в неликвидные активы, в то время как рынок ликвидных ценных бумаг нужно оставить инвесторам. Небанковские кредитные учреждения и площадка для займов должны стимулировать рынок различать между кредитованием и чистыми транзакциями, чтобы снизить угрозу чисто транзакционных операций. Чтобы вернуть на рынок элемент риска, страхование вкладов не должно ни в коем случае покрывать весь баланс и должно финансироваться вкладчиками путем страховых взносов", - рекомендует Мовчан.

"Без этих мер российский банковский сектор останется обанкротившейся системой, которая лишь облегчает обогащение людей, знающих правила игры в системе", - заключает он.

Россия > Финансы, банки > inopressa.ru, 15 января 2018 > № 2456954 Андрей Мовчан


Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 15 января 2018 > № 2456952 Андрей Солдатов

Андрей Солдатов: "Путинизм существует только за счет страха"

Штеффен Добберт | Die Zeit

В интервью немецкому изданию Die Zeit Андрей Солдатов, специализирующийся на изучении спецслужб, говорит о цензуре в российских СМИ, президентских выборах и пропаганде Кремля.

"15 лет назад ФСБ впервые решила взяться за меня, и против меня было начато расследование в связи с тем, что я якобы обнародовал гостайну. Я понимаю своих коллег, которые в 2017 году покинули Россию. Тот, кто в нашей стране занимается журналистскими расследованиями, идет на риск. Он должен работать вопреки выстроенной системе цензуры", - говорит Солдатов.

"На некоторых журналистов нападают, кого-то даже убивают, - продолжает он. - Эти преступления Генпрокуратура расследует спустя рукава - как и в случаях с агрессией, направленной против представителей оппозиции. Это одна сторона цензуры, очень жесткое ее проявление. Более широко функционирует эта система применительно к самоцензуре. Посыл режима такой: будучи критически настроенным журналистом-одиночкой, ты мало чего добьешься. (...) Если журналист ничего не может изменить, зачем вообще заниматься журналистскими расследованиями. И многие предпочитают опустить руки. А в этом как раз и заключается цель, которую ставит перед собой власть".

"В России поменялась тактика контроля над СМИ, - повествует собеседник издания. - Вначале спецслужбы пытались оказывать давление на отдельных журналистов. Но довольно быстро они поняли, что гораздо эффективнее контролировать медиакомпании. Теперь они берут под контроль их владельцев, которые, отдавая распоряжения, сверху контролируют редакторов. Таким образом тексты критически настроенных журналистов не получают зеленый свет".

Подобные механизмы, замечает Солдатов, функционируют весьма эффективно, кроме того, "создается видимость отсутствия цензуры". "Когда между редактором и журналистом возникает конфликт, все выглядит так, как будто это внутренние разборки, к которым Кремль не имеет никакого отношения".

"С того момента, как Путин пришел к власти в 2000 году, стало гораздо труднее разговорить людей - а это является важной частью любого журналистского расследования. Почти все российские чиновники, дипломаты и политики боятся говорить с журналистами. (...) Цель Кремля - сделать журналистику ненужной", - считает эксперт.

Что же делать журналисту, если он намерен опубликовать результаты своего журналистского расследования? - задает вопрос российскому эксперту корреспондент Die Zeit Штеффен Добберт.

"До сих пор нам удавалось решить эту непростую задачу. Когда мы провели свое расследование о технике слежения в преддверии Олимпиады в Сочи, мы опубликовали свой материал в британской Guardian. Когда текст появляется за границей, можно надеяться на то, что российские СМИ перескажут твою историю и такими обходными путями она доберется и до российской общественности. Наши книги выходят сначала в американском издательстве, и только затем они переводятся на русский", - рассказывает Солдатов.

"Мы не в Северной Корее. В нашей системе есть лазейки. И они используются для того, чтобы рассказать правду. Возьмем хотя бы российских интернет-троллей, которые распространяют ложную информацию - в России были проведены журналистские расследования на эту тему, и их разоблачили".

"Плодить фейковые новости и распространять сомнения гораздо легче, чем контролировать журналистов или население. (...) Подобные схемы начали запускать в работу в России еще в 2006 году. (...) Сначала их опробовали на России, затем эту стратегию стали распространять и на заграницу", - отмечает Андрей Солдатов.

Комментируя предстоящие президентские выборы, Солдатов выражает уверенность в том, что их результаты ни для кого не станут сюрпризом. "Даже если за Путина и не проголосует 80%, я не могу отрицать, что он пользуется популярностью в народе (...). Однако мы не можем знать наверняка, как долго его будет поддерживать московская элита".

В 2011 году, когда на улицы вышли тысячи россиян, "ситуация была иной - тогда внутри элиты происходил очевидный конфликт", считает российский эксперт.

"Были те, кто реально верил в Дмитрия Медведева. Хотя он и не поддерживал какой-то новой идеи, его идеология была сродни путинизму, однако он просто представлял собой другой тип политика. Многие его поддержали еще и потому, что он и его люди пообещали отдать ведущие посты в руководстве страны молодым представителям элиты. При Путине, который сформировал свое окружение из друзей и людей, которым он доверял, еще в начале века, у них бы не было шансов".

"Сегодня нет ни нового Медведева, ни кризиса внутри кремлевской элиты", - констатирует Солдатов.

"В течение 15 лет месседж, распространяемый Путиным, выглядел так: вы не можете доверять никому, кроме меня", - говорит эксперт.

"Если вы спросите среднестатистического россиянина, не устал ли он еще от Путина, (...) он, скорее всего, спросит вас: А кто еще сможет управлять страной?" Все, считает Солдатов, сходится на Путине. "Параллельно года полтора назад он начал целенаправленно проводить репрессии: отдельные губернаторы, высокопоставленные чиновники и министры сидят с тех пор за решеткой. В тюрьме оказались даже некоторые функционеры из ФСБ", - замечает собеседник Die Zeit.

Целью подобных репрессий "было запугивание", говорит Солдатов. "Даже если за решеткой окажутся всего несколько человек, никто не может чувствовать себя в безопасности - такой посыл стоит за этой тактикой. Каждый должен бояться того, что следующим будет он. Путинизм существует за счет страха, который испытывают все".

"В перспективе политика запугивания - это тупиковая идея. Когда люди чего-то боятся, они перестают хорошо выполнять свою работу и делать что-то осмысленно. Возьмем министра, который отвечает за экономику своей страны. Если он должен думать прежде всего о своей личной безопасности, вряд ли он сможет провести в своей стране необходимые реформы", - замечает Солдатов.

"Однако в краткосрочной перспективе политика селективных репрессий играет Путину на руку. (...) Те, кто еще на свободе, демонстрируют лояльность. Они боятся Путина и не представляют угрозу для его власти".

Отвечая на вопрос журналиста о роли классических СМИ в современной России, Солдатов говорит о том, что "важнейшим оружием Кремля является телевидение. Поэтому противник никогда не должен получить к нему доступ. В качестве противника внутри страны власть рассматривает оппозицию. Все российские телеканалы напрямую или косвенно контролируются Кремлем".

"Затем это крупнейшие печатные издания, которые также рассматриваются как средства влияния на россиян. Однако их влияние не столь велико, (...) 80% жителей страны узнают новости из телевизора", - говорит эксперт.

"Никто в Кремле не думал, какую значимость в 2017 году приобретет YouTube. (...) Так, видеоролики Алексея Навального на этой онлайн-платформе стали сверхпопулярны. С новыми технологиями всегда так: режим должен нагонять, чтобы затем попытаться использовать их в своих интересах", - цитирует слова эксперта издание.

Такие СМИ, как RT и Sputnik, похоже, "хорошо разбираются в том, как функционирует интернет", заметил интервьюер.

"Есть разница между распространением дезинформации, в чем RT и Sputnik достигли профессионализма, и контролем над информационными потоками", - комментирует Солдатов, приводя в качестве примера российский аналог Facebook - социальную сеть "Вконтакте".

"Три года назад Кремль взял социальную сеть под свой контроль: теперь гендиректором "Вконтакте" является Борис Добродеев, сын человека, который возглавляет российское государственное телевидение. (...) "Вконтакте" теперь компания, которая сотрудничает со спецслужбами", - говорит Солдатов.

Правда, замечает собеседник издания, когда в марте 2017 года по всей России молодежь неожиданно вышла на акции протеста против режима Путина, выяснилось, что договаривались они, прежде всего, через аккаунты именно в этой социальной сети. "С одной стороны, Кремль распространяет через "Вконтакте" информацию от RT и Sputnik, которая дезинформирует людей, с другой - там же организуются протесты против режима".

Получается, считает эксперт, что "попытки Кремля контролировать онлайн-СМИ терпят неудачу".

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 15 января 2018 > № 2456952 Андрей Солдатов


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 15 января 2018 > № 2456946 Олег Бойко

Миллиардер Олег Бойко рассказал, что делает людей счастливыми

Олег Бойко

Президент инвестиционного холдинга Finstar

Единственная цель человека — чувствовать себя счастливым как можно постояннее, как можно чаще

Есть очень простая система координат: человек хочет добиться счастливого состояния. Это его основная и единственная цель, которая состоит из разных задач, подзадач и достижений, но основная цель одна — чувствовать себя счастливым как можно постояннее, как можно чаще. Достижения в процессе собственной реализации и отношения с разными людьми — два основных источника счастья. Все, что служит этим двум источникам необходимых мне эмоций, меня и мотивирует. Я думаю, такая же мотивация и у всех активных людей, включая предпринимателей.

Для достижения успеха предпринимателю необходимо несколько качеств. Он должен иметь определенную склонность к риску и чувствовать себя комфортно в ситуации, когда очень много всевозможных неопределенных параметров и рисков, вызванных этими неопределенностями, когда сложно принять решение, но нужно, причем в состоянии стресса и за очень короткое время. Комфортное ощущение в состоянии неопределенности и стресса в первую очередь отличает предпринимателя от непредпринимателя.

Необходимо также иметь природную настойчивость — я это называю «внутренним дятлом»: человек настойчиво добивается результата независимо ни от чего и не опускает руки, пока результат не достигнут. Успешный предприниматель умеет ждать, обладает достаточно высоким эмоциональным интеллектом, чтобы убеждать окружающих, контрагентов, сотрудников, партнеров, каких-то людей, от которых зависят важные вещи для бизнеса. Риски, которые принимаешь, могут выливаться в неудачи, сбои, и умение восстанавливаться после них, не опускать руки, не терять задора — это тоже важная составляющая успеха.

Многие предприниматели — очень креативные люди. Помимо того что они целеустремленные, стрессоустойчивые и волевые, они мыслят нестандартно, используют инновационные подходы в управлении людьми или при создании новых бизнес-концепций на макроуровне. Такие люди есть в природе, мы на них все смотрим, они создают целые новые индустрии.

Существует стереотип, что в России есть пассивное большинство, которое склонно к иждивенчеству. Не считаю, конечно, что это хорошо, но предприимчивым людям это дает своеобразные преимущества: если ты собой что-то представляешь, если ты более активен, чем другие, значит у тебя больше шансов чего-то добиться.

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 15 января 2018 > № 2456946 Олег Бойко


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 15 января 2018 > № 2456944 Сергей Четвериков

Семь способов уменьшить риск инвестиций в стартапы и малый бизнес

Сергей Четвериков

Директор по работе с инвесторами краудинвестинговой площадки StartTrack

Большинство стартапов не могут привлечь финансирование в банках, поэтому им приходится обращаться в инвестиционные фонды и принимать участие в краудинвестинговых проектах. В чем интерес частного инвестора вкладываться в такие компании?

Российские банки отказывают в финансировании 80% представителей малого бизнеса и почти всем стартапам. Отвергнутые компании обращаются в фонды, к краудинвестинговым площадкам, а также прибегают к помощи частных инвесторов. В большинство проектов, получивших отказ в банке, вкладываться и правда не стоит, однако 20% из них вполне успешны и в перспективе могут принести прибыль.

Такие компании заслуживают того, чтобы инвестор купил в них долю либо заключил с их основными акционерами договор инвестиционного займа. При этом важно знать, как можно минимизировать риски подобных вложений.

Рекомендация №1. Инвестируйте в бизнес не более 20% свободного капитала

Как показывает практика инвестциий в малый бизнес и стартапы, форма займа понятней для инвесторов — доходность и сроки выплаты по таким договорам фиксированы, что дает четкое представление о том, сколько можно заработать на таком проекте и когда. А вот инвестируя в капитал, нужно, напротив, спрогнозировать рост стоимости компании на несколько лет вперед и понять, как и кому потом продать долю.

Но заем без залога несет в себе те же риски, что и покупка доли, поэтому не стоит инвестировать в малый бизнес и стартапы более 10-20% свободного капитала. Так как инвестиции в бизнес — один из наиболее рискованных инструментов, на эти цели лучше выделять небольшую часть средств, а остальные накопления вкладывать в традиционные инструменты — акции, облигации, банковские вклады и так далее. В этом случае потенциальные убытки можно будет относительно безболезненно пережить.

Рекомендация №2. Диверсифицируйте вложения

Давайте представим историю двух начинающих инвесторов — Михаила и Константина. У обоих на руках по 1 млн рублей. Михаил на всю сумму приобрел долю в бизнесе друга, но дело не пошло, компания обанкротилась, и он потерял деньги. Константин же поступил иначе. Он нашел десять компаний и дал в долг каждой по 100 000 рублей под 30% годовых. Одна компания обанкротилась, но оставшиеся вернули займы с процентами. С учетом потери Константин заработал 17% годовых.

Чем сильнее диверсифицированы инвестиции, тем ниже риск потерять деньги. Помните, что при прочих равных инвестиции в капитал могут принести доходность в несколько раз выше, чем инвестиции по договору займа. Правда, у каждого из этих инструментов свой порог входа. Так, минимальная сумма инвестиций в капитал общества с ограниченной ответственностью — 1 млн рублей, поэтому для диверсификации вам потребуется инвестировать не менее 5 млн рублей в 5 разных компаний.

Минимальная сумма инвестиций по договору займа гораздо ниже — через некоторые краудфандинговые площадки можно инвестировать от 100 тысяч рублей. Поэтому, не имея достаточного опыта или капитала, лучше вложить 1 млн рублей в 10 компаний по договору займа. Так вы снизите риски и, наблюдая за развитием компаний, получите опыт, необходимый для более серьезных будущих инвестиций. Впрочем, вы можете и сразу начать инвестировать в капитал, покупая акции растущих компаний, но главное — диверсифицировать риск.

Рекомендация №3. Инвестируйте в то, что понимаете

Если вы работаете в сфере торговли, оценить интернет-магазин для вас будет проще, чем мобильное приложение. Но даже если вам захотелось попробовать новую отрасль, проведите глубокую отраслевую экспертизу. Например, мало кто сейчас решится инвестировать в автодилерский бизнес, который в кризис сильно просел и еще долго будет восстанавливаться.

А вот медицинская отрасль, долгое время существовавшая за счет госфинансирования, напротив, начала активно привлекать частный капитал. Это неудивительно, ведь полис ОМС не покрывает многие услуги, на которые стабильно растет спрос. В этой связи частная медицина (стоматология, пластическая хирургия, услуги МРТ) будет развиваться высокими темпами как минимум 15–20 лет.

Многие из проектов, получающих инвестиции, связаны с детьми — игровые приложения, частные детские сады и спортивные школы. Один из них — интернет-магазин детской одежды Little Gentrys. За 2 года он привлек более 100 млн рублей и кратно увеличил выручку. Возможно, дело в том, что даже в кризис люди не экономят на детях.

Привлекательными с точки зрения инвестиций в капитал традиционно считаются IT-проекты. Как правило, они имеют мало физических активов и могут довольно быстро расти.

Рекомендация №4. Потратьте 40 часов на анализ бизнеса, чтобы увеличить доходность в 6 раз

Что делать если вы хотите инвестировать в отрасль или бизнес-модель, в которой не разбираетесь? Начните с реального бизнеса, который можно «потрогать руками». Выберите направление и начните накапливать экспертизу, изучать рынок, общаться с предпринимателями и другими инвесторами. Потратьте время, чтобы снизить вероятность ошибок.

Помните, что краудинвестинговые площадки делают часть работы за вас — проверяют финансы и собственников компаний, доступно описывают бизнес. На некоторых российских площадках эти услуги для инвестора бесплатны.

По данным компании Kaufmann Foundation, инвесторы и фонды, потратившие на анализ более 40 часов, заработали в 6 раз больше, чем те, кто потратил менее 10 часов. А наличие отраслевой экспертизы увеличивает доходность еще в 3,5 раза. Даже если вам будут помогать аналитики краудинвестинговой площадки, не поленитесь потратить неделю на то, чтобы разобраться в ключевых вопросах самому.

Рекомендация №5. Разделите риски с другом, а еще лучше — с профессиональным инвестором

В странах, где развит рынок частных инвестиций в бизнес, например, в Канаде, более 60% всех сделок заключаются в синдикатах. Синдикатор — это профессиональный инвестор с опытом самостоятельных сделок. Он понимает бизнес и обычно приобретает значительную его долю, а потом участвует в управлении.

На российском рынке тоже есть синдикаторы. Вступите в клуб инвесторов, найдите синдикатора, еще нескольких коллег и инвестируйте в компанию вместе. Таким образом, вы не только посмотрите на бизнес глазами профессионала, но и диверсицифируете риск. Вложить в бизнес по 1 млн рублей вместе с четырьмя коллегами всегда менее рискованно, чем инвестировать 5 млн рублей одному.

Рекомендация №6. Договоритесь о правилах игры на берегу

Инвестируя по договору займа, пропишите в документе несколько условий. Договоритесь, на что пойдут инвестиции, и обяжите компанию регулярно раскрывать финансовую отчетность. Если заемщик по каким-то причинам откажется это делать, или выяснится, что деньги расходуются на что-то другое, вы вправе досрочно потребовать сумму займа с процентами обратно.

Неплохо было бы также заключить дополнительное соглашение о поручительстве, где поручителем выступит гендиректор компании. Так вы застрахуетесь от риска изъятия средств из оборота компании в пользу собственников.

Что касается инвестиций в капитал, обратите внимание на корпоративный договор (ООО) или акционерное соглашение (АО). Многие инвесторы по-прежнему не верят, что с помощью этих документов можно влиять на владельцев компании и тем более что-то доказать в суде. Это заблуждение. Судебная практика полна случаев, когда за невыполнение тех или иных правил, предусмотренных в договоре, виновники платили неустойку, причем довольно большую.

С помощью корпоративного договора и устава можно определить порядок управления компанией, установить контроль за действиями органов управления, утвердить бизнес-план и годовой бюджет, согласовать правила распределения прибыли и выхода из общества и так далее. Также в корпоративном договоре можно обозначить ликвидационные преимущества, которые определяют порядок возврата денег инвесторам в случае банкротства компании.

Рекомендация №7. Не инвестируйте, если не готовы рисковать

Мы работаем с любым растущим бизнесом, пусть даже этот рост негативно отражается на балансовых показателях бизнеса. Главное условие, чтобы из квартала в квартала у компании наблюдалась положительная динамика выручки.

Инвесторы часто спрашивают меня: «Как гарантированно не потерять деньги?». И я отвечаю: «Инвестиции, будь то венчур или краудинвестинг, — игра с высокими ставками, и если вы решили в ней поучаствовать, будьте готовы либо к большим доходам, либо к большим потерям».

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 15 января 2018 > № 2456944 Сергей Четвериков


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 15 января 2018 > № 2456625 Егор Гурьев

«Сборы от ICO все меньше и меньше»

ЕГОР ГУРЬЕВ

CEO Playkey

В результате ICO мы собрали больше 10 млн долларов по курсу Bitcoin и Ethereum на момент окончания кампании. Хороший ли это результат? Мы считаем, что прекрасный. Особенно если сравнить наши сборы с выручкой других проектов, проводивших ICO одновременно с нами. Сборы у новых проектов все меньше и меньше. Поэтому есть все шансы сравнять маркетинговый бюджет с итоговыми сборами на ICO или провалиться вовсе.

Что такое Playkey

Международный проект Playkey имеет российские корни и существует с 2014 года. Это «облачная» игровая платформа для геймеров: у нас есть технологическое решение, позволяющее владельцам слабых ПК или Mac запускать на своих компьютерах топовые требовательные к «железу» игры. С Playkey игра обрабатывается на мощном удаленном сервере — одном из сотни, расположенных в дата-центрах по всему миру. Игрок видит на своем устройстве только финальный видеопоток и может играть, даже если его компьютер изначально совсем не предназначен для игр.

Весной 2017 года, размышляя над развитием и масштабированием компании, мы пришли к идее новой модели работы Playkey. Было решено уйти от централизованной системы и дополнительно к собственным серверам привлечь пользователей с игровыми компьютерами: позволить игрокам сдавать в аренду друг другу свои игровые мощности по модели P2P. Осенью мы запустили preICO-кампанию, а 30 ноября 2017 года завершили ее со сборами свыше 10 млн долларов по курсу ETH и BTC на начало декабря.

Почему именно ICO

Идея выйти на ICO связана с задачей быстрого масштабирования проекта на еще не охваченную часть мира — рынки Азии и США. Более того, с технологией блокчейн можно делать децентрализованную сеть. Это значит, что мы не будем, как раньше, зависеть только от дата-центров на той или иной территории. Включение в экосистему майнеров — значительно более быстрый процесс, чем поиск по жестким критериям нового дата-центра и подписание договора с ним. Привычный договор в новой модели заменит смарт-контракт — электронный алгоритм, автоматизирующий процесс исполнения обязательств в блокчейне. Все участники — и майнеры, и геймеры — используют одну и ту же криптовалюту для расчетов — Playkey Token (PKT). А соблюдение условий (геймер заплатил майнеру, а майнер за оплаченное время предоставил свой ПК в аренду) контролируется автоматически — и это самый щепетильный аудитор.

В отличие от многих других проектов у нас не было задачи придумать, как привязаться к блокчейну, чтобы выйти на ICO. Блокчейн стал для нас не трендом, который пришелся «в кассу», а логичным решением задачи и вектором развития проекта.

Источники финансирования кампании

Идея новой P2P-платформы и token sale-кампании пришла в голову мне как фаундеру проекта и Алексею Лыкову, техническому директору. Стартовый маркетинговый бюджет был минимальный, это были частные средства. По мере получения криптовалютных платежей уже в рамках ICO собранные в ходе кампании средства вкладывались в текущую маркетинговую активность. Больше сборов — больше средств на дальнейшее продвижение. За несколько месяцев до старта ICO мы привлекли 2,8 млн долларов, но эти деньги предназначены исключительно на развитие уже работающей централизованной платформы Playkey.net и в ICO-кампании не участвовали.

Помогли и советники проекта — не финансово, а опытом, поддержкой и контактами. Когда в Playkey верят и поддерживают такие гуру игровой индустрии, как Диллон Сео (сооснователь Oculus VR), Георгий Добродеев (маркетинговый директор Epic Games), Альберт Кастеллана (советник NEM Foundation), Мико Мастамура (основатель биржи Evercoin), Майкл Ким (CEO CoinInside и бывший топ-менеджер Blizzard, Wargaming и Havok), Дэвид Карлсон (CEO GigaWatt), Арсений Стриженок (сооснователь Blockchainuniversity.io и Blockletter.co), Рубен Годфри (сооснователь Blockchain Association в Ирландии), Александр Агапитов (основатель Xsolla) и другие наши советники, это доверие обязывает нас в мировом масштабе. Но одновременно дает новые возможности.

Что было сложнее всего

Большая часть сложностей была связана с высокой динамичностью и непредсказуемостью рынка. В сентябре, когда подготовка к основному краудсейлу шла полным ходом, Китай объявил незаконными операции первичного размещения токенов криптовалют, запретил участие в ICO и торги криптовалютами внутри страны. Между тем Китай — это не только один из геоцентров криптовалют, но еще и крупная часть геймерского рынка. Дальше — больше. В ноябре, уже во время ICO-кампании, появились слухи про хардфорк биткоина. Хардфорк — это изменение программного кода, которое меняет структуру блока или позволяет использовать ранее недопустимые блоки, то есть изменение протокола Bitcoin. Часть инвесторов заняла выжидательную позицию, отложив покупку токенов на потом. Затем появилась информация, что хардфорк отменен, а через пару дней — наоборот.

Динамичная среда и высокий темп изменений, в условиях которого мы проводили краудсейл, вносили свои коррективы и заставляли быстро адаптироваться под ситуацию. Например, тот же запрет в Китае сильно повлиял на падение стоимости ETH на биржах, в результате нам пришлось пересматривать свою модель, привязанную к стандарту ERC20, и перед стартом снизить стоимость токена Playkey с 0,009 до 0,004 ETH.

Что сработало лучше всего

Если говорить про топ-3 ключей к успеху в коммуникациях, то первое место — за личной коммуникацией с инвесторами в ходе road-show. Несколько ключевых топ-менеджеров Playkey ездили по узкоспециализированным конференциям по всему миру, почти каждый день рассказывая о проекте на мероприятиях. Стоимость участия недешевая и измеряется тысячами долларов за каждую конференцию. При этом рынок перегрет, и, даже несмотря на высокий чек, на многие конференции уже были проданы все пакеты участников.

Но игра стоит свеч: многие выставки и выступления окупились сторицей, потому что помогли установить личные контакты с инвесторами. Весомую долю сборов обеспечили фонды и частные инвесторы, которые приобретали токены на суммы более 1 млн долларов.

Второе и третье места — за ICO-трекерами и рейтингами, где Playkey ICO оценивали независимые эксперты. Непредвзятая оценка проекта как Low Risk Rate с уже рабочим прототипом и слаженной опытной командой работает лучше всякой рекламы.

Итоги ICO

На этапе планирования ICO верхняя планка сборов, на которую мы рассчитывали, колебалась от 40 млн до 60 млн долларов. Фактически в ходе ICO мы собрали больше 10 млн (по курсу Bitcoin и Ethereum на начало декабря эта сумма превратилась в 20 млн). Мы считаем это прекрасным результатом. Особенно если сравнить наши сборы с тем, сколько получили другие проекты, запустившие ICO в ноябре. Мы обогнали всех.

Полноценный запуск P2P-платформы Playkey планируем на конец 2018 года. И это, безусловно, влияет на текущую стоимость токена, который сейчас можно приобрести уже только вторично на криптобиржах: эмиссия была однократная и объем токенов ограничен. Пока непосредственно децентрализованная платформа не запустилась в коммерческую эксплуатацию, потребность в токенах носит менее массовый характер, что сказывается на динамике роста цены PKT сегодня. Это нормальный процесс, хотя пользователям без инвестиционного бэкграунда и может мерещиться обман.

Их сложно винить — мир ICO полон мошенников. Однако логика «купить токен сегодня — продать дороже уже завтра» похожа на идею посадить картошку сегодня и выкопать ее уже завтра. Обычно токены сразу продают участники баунти-кампании — частные лица, которые вкладывались в покупку токена не деньгами, а своим временем и в обмен на криптовалюту Playkey распространяли информацию о проекте в социальных сетях и медиа, переводили информацию на разные языки и так далее. Им, как правило, маловажна долгосрочная инвестиционная перспектива, они отдают предпочтения выгоде здесь и сейчас.

Советы желающим выйти на ICO

Во-первых, примите как данность: сейчас собрать достойную сумму на краудсейле сложнее, чем раньше. Сборы у новых проектов все меньше и меньше, и если ваш токен — не новая криптовалюта от Павла Дурова, то есть все шансы сравнять маркетинговый бюджет с итоговыми сборами на ICO или провалиться вовсе. Во-вторых, покупатели токенов сейчас купаются в разнообразии проектов и предложений, и проекты для инвестиций теперь отбирают более придирчиво. В-третьих, если вы все-таки решитесь на ICO, готовьтесь, что будет жарко. Но если вы все-таки рискнули, желаем вам стальных нервов, железной выдержки и сплоченной команды!

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 15 января 2018 > № 2456625 Егор Гурьев


Чехия. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 января 2018 > № 2455366 Милан Зелены

Чешский профессор Зелены, признанный в мире экономист, уверен: «Санкции только вредят невиновным и укрепляют политические элиты. А что касается Крыма…»

Parlamentní listy, Чехия

Профессор, занимающийся системами управления, и один из самых уважаемых чешских экономистов Милан Зелены согласен с тем, что экономические отношения стоит поддерживать со всеми странами. Он хотел бы установления хороших торговых отношений и с Китаем. Успешность его деятельности в этом направлении подтверждает медаль, которую в декабре ему вручили представители Китайской академии наук за вклад во взаимный экспорт. По мнению профессора Зелены, санкции, в том числе антироссийские — это политическая ошибка. Санкции только вредят невинным людям, укрепляют позиции политических элит и ускоряют негативную трансформацию отстающих экономик.

— Parlamentní listy: Скоро закончится первый срок работы нынешнего президента Милоша Земана. Все это время он проводил политику «нескольких азимутов», которая предполагает при сохранении всех союзнических обязательств поддержание дружественных и, главное, экономических отношений практически со всеми странами или хотя бы со всеми крупными. Как Вы оцениваете эту позицию Земана?

— Милан Зелены: Я согласен с тем, что экономические отношения стоит поддерживать со всеми странами, особенно когда их могут выбирать сами фирмы и бизнесмены, сообразуясь с эффективностью собственных шагов. Политик не сможет понять экономику лучше, чем настоящий предприниматель. Национальная экономика не должна становиться заложником или инструментом политического шантажа. Но где же эти предприниматели? Почему они сами не отстаивают свою позицию? Оставаться в тени политиков нельзя. Политика и бизнес — два совершенно разных мира.

— Милош Земан не скрывает, что отдает предпочтение экономической дипломатии. Он хочет, чтобы послы помогали чешским экспортерам добиться успеха на зарубежных рынках, а также поддерживали их в том, чтобы избыточный капитал из-за рубежа отправлялся в Чехию. При этом Земану не нравится, когда некоторые политики претендуют на роль людей, формирующих мировую политику. В случае держав президент еще мог бы это понять, но для такой страны, как Чешская Республика, по его мнению, это смешно. Насколько справедливы его требования к дипломатам?

— «Экономическая дипломатия» — это оксюморон, то есть противоречие. Мы имеем дело просто с государственным политическим вмешательством в политических целях. Это своего рода государственная дотация (а также возможность для коррупции) для так называемых «бизнесменов». Представьте себе, чтобы Масарик возил Батю по миру. Они со стыда бы сгорели. И почему сегодня марку «Батя» развивают швейцарцы, а не чехи? Кто тому виной? Не позор ли это?

— В ноябре прошлого года во время своего визита в Российскую Федерацию президент Милош Земан возглавил самую большую за последние 25 лет бизнес-делегацию. Его сопровождали представители 120 чешских компаний. Перспективен ли для Чешской Республики бизнес с Россией, и если да, то в каких отраслях?

— Перспективность отраслей могут с уверенностью оценить только настоящие предприниматели, а не политические «попутчики» и государственные чиновники, политики и дипломаты. Не стоит возвращаться к солидарности коммунизма и деструктивному всемогуществу СЭВ. Свободный (но не вольный) рынок должен стать основой для потомков Бати. Поиск собственного пути, а не подглядывание из-за портьеры за другими — вот вызов, достойный чешских традиций.

— Торговлю с Россией ограничивают санкции, которые против этой страны ввел Европейский Союз и США из-за Крыма и отношения к боям на востоке Украины. Очень оживленные торговые связи с Россией поддерживает Германия, однако канцлер Меркель является сторонницей санкций. Президент Земан не скрывает, что санкции бессмысленны. Так какова ситуация с санкциями на самом деле? И пользу или вред Чехии приносит открытая позиция нашего президента?

— Я уже несколько раз ответил на этот вопрос: санкции — политическая ошибка. Чем больше сбой, который дает политика, тем чаще вводятся санкции. За них расплачиваются только фирмы, их сотрудники и, прежде всего, потребители, то есть избиратели. В некоторых культурах это происходит даже добровольно. При этом санкции только вредят невинным людям, укрепляют позиции политических элит и ускоряют негативную трансформацию отстающих экономик. Мы живем в Век трансформации (Transformation Age), правда, Чешская Республика — исключение. Последствия отмены каких-нибудь санкций, несомненно, оживили бы Чешскую Республику, но никому это не надо. Что касается Крыма, то, насколько я помню, исторически это российская территория, которую Украине подарил деспот Хрущев вместе со всем населением, как в средневековье.

— Другой державой, с которой Милош Земан добивался хороших торговых отношений, является Китай. Во время визита в Пекин весной прошлого года Земан стал единственным главой государства, который лично поддержал проект Нового шелкового пути. Где Чехия может извлечь больше выгоды из сотрудничества с Китаем? Непосредственно в этой стране, где уже успешны такие чешские компании, как и PPF и Home Credit Петра Келлнера и Škoda Auto, или у себя дома, где размеры китайских инвестиций достигают пока всего двух процентов? Или же для нас сотрудничество с Китаем в будущем будет иметь минимальное значение?

— С Китаем и я хотел бы поддерживать хорошие торговые отношения. Разумеется, Шелковый путь — другое дело: в рамках нашей организации ZET Foundation мы стараемся убедить китайцев в том, что Китаю выгодно, чтобы этот «путь» работал в обоих направлениях. Разумеется, экспорт должен быть взаимным, а Чешская Республика до сих пор не может его Китаю обеспечить. И я бы не спешил делать окончательные выводы по поводу успехов немецкой VW Škoda. Когда-то Батя экспортировал в Китай, но не обувь, а целые города, где размещалось обувное производство. Именно это в ZET Foundation мы и добиваемся: мы хотим создать чешский экспорт в Китай без всякой «экономической дипломатии», но с добавленной стоимостью.

— Германия и Великобритания весьма заинтересованы в сотрудничестве с Китаем. Достаточно вспомнить, как торжественно принимали китайского президента, который проехал по центру Лондона в золоченой карете с королевой Елизаветой II. А у нас во время такого же визита проходили протесты, и политики заворачивались в тибетские флаги. Какой будет роль Китая в Европе, и можно ли предположить, кто окажется прозорливее?

— Президент Си Цзиньпин не слишком гонится за этими «торжественными приемами», особенно в компании Елизаветы. Он заинтересован, прежде всего, в экономическом развитии Китая и стабильности своего режима, но посмеиваться над дипломатическим безумством Старого света у него получается превосходно. В ответ он без труда готовит им такие же глупости в виде незабываемых банкетов и представлений китайского театра Кабуки (так в оригинале статьи — прим. ред.). В Дели представители Китайской академии наук передали мне медаль как раз за вклад во взаимный экспорт, то есть за Интегрированные продуктивные пространства (IPP, те самые города), которые ZET-network планирует туда экспортировать.

— В странах Западной Европы промышленность переживает спад, однако там надеются, что импорт дешевого сырья и готовой продукции окажется выгодным, а доход обеспечит только сектор услуг. Что касается относительно новых членов Европейского Союза, включая Чехию, промышленность, наоборот, растет. Поможет ли нам в этой связи ориентация на экспорт на Восток, которую Милош Земан старался поддержать своими поездками не только в Россию и Китай, но и в некоторые страны бывшего Советского Союза?

— Сокращение рабочих мест в сельском хозяйстве, промышленности, сфере услуг и государственном секторе характерно для всех развитых экономик. Запад вошел в Век трансформации. Старое промышленное производство постепенно перемещается в страны с дешевой рабочей силой, такие, как, например, Чехия. Это временный этап: традиционное производство замещается автоматизацией и роботизацией на региональном и самодостаточном уровне. Это так называемая деглобализация. Разница между сельским хозяйством и промышленностью в этих IPP стирается, как я уже говорил раньше. Целый ряд дешевых экономик искусственно удерживается и остается в зависимости от 20 века. Я бы не стал делать ставку на то, что в итоге у нас останется только выбор между Россией и Китаем, ведь они трансформируются быстрее, чем мы. А мы остаемся сидеть в традиционной промышленной сфере давно минувших дней.

— К поискам нового главы государства для Чехии подключилась Экономическая палата ЧР, которая провела у себя дебаты кандидатов. Обсуждение вел президент палаты Владимир Длоуги. Целью было выяснить, какую конкретную пользу принесли бы предпринимателям претенденты на пост президента в случае избрания. Могли бы Вы рассказать, чем три прежних чешских президента помогли бизнесу?

— Экономическая палата ЧР является всего лишь единицей, или это ассоциация независимых, полноправных и друг друга дополняющих чешских предпринимателей, которые знают, чего хотят? Именно на этот вопрос предприниматели должны ответить в первую очередь и, главное, сами. Я не знаю, что общего с чешской бизнес-средой у президента, а тем более отдельных субъектов, а тем более политиков. Неужели предприниматели — только дополнение к политическим функционерам? А может, все же нечто большее? Неужели дух и наследие Бати полностью исчезли? Должна ли Чехия и в будущем остаться развивающейся экономикой? Не стоит ли уже начать по-настоящему и уверенно вести бизнес? А не только выполнять приказы иностранных владельцев.

— Перед выборами Мирек Тополанек, который в итоге проиграл, на основании противоречивых ориентиров Земана составил список, куда включил наших партнеров за пределами ЕС сообразно важности в рамках экономической дипломатии. Список возглавили США, Япония и Корея, а в хвосте оказались Африка, Китай и Россия. Михал Горачек, еще один кандидат, проигравший в первом туре, поставил на первые два места Соединенные Штаты и Великобританию (она покидает ЕС). Кроме того, Горачек хотел бы вернуться к политике прав человека, которая всегда должна предшествовать переговорам о бизнес-сотрудничестве с Китаем и Россией. По мнению Йиржи Драгоша, прошедшего во второй тур президентских выборов, стоит расширить нашу экономическую деятельность за счет стран БРИКС, то есть Индии, Бразилии и ЮАР, а также растущих экономик Латинской Америки, стран Юго-Восточной Азии, некоторых стран Африки. Что Вы думаете о такиих приоритетах?

— Я придерживаюсь того правила, что великие люди обсуждают идеи, посредственные люди комментируют события, а мелкие — других людей. Поэтому я не собираюсь комментировать этот список своеобразных «кандидатов». Неужели кто-то может всерьез считать, что действительно может знать, как и почему с той или иной упомянутой страной вести «экономическую дипломатию»? Что я думаю по поводу этих списков? Все это просто «идеи», но только настоящие и, что главное, чешские предприниматели могут разумно оценить свои шансы и потребности с точки зрения ЧР. Представьте себе, чтобы Бенеш говорил Яну Бате, надо или не надо работать с Китаем, Бразилией или Тайванем? Такое могло бы вдохновить даже Сальвадора Дали.

— Так что же на самом деле нужно делать для экономики? Вы не раз упомянули Фонд ZET, который Вы создали со своими соратниками для развития национального бизнеса. Какие его основные проекты?

— ZET-Town Network создает сложные интегрированные производственные комплексы для экспорта в регионы с трудной экономической обстановкой, то есть речь идет о размещении производства как можно ближе к конечному потребителю, о восстановлении автономного местного сообщества и ограничении вынужденной миграции, внешней и внутренней.

ZET-Tech-Share centers оказывает поддержку совместным технологическим центрам в образовательных целях. Консорциум предприятий позволяет осваивать и использовать самые передовые технологии для повышения конкурентоспособности предприятий и лучшего сотрудничества между ними.

Цель ZET-cubator Startup — развивать образование бизнес-талантов. Инновационные инкубаторы и стартапы предназначены для возрождения наследия чешских предпринимателей на уровне современной проблематики, технологий и знаний.

ZET-camps — это лагеря для молодежи, предназначенные для пробуждения талантов, мотивировки, для получения целенаправленных этических и креативных навыков и умений в самом эффективном возрасте, когда формируется характер, способности и цели молодого поколения.

ZET-Impulse — это особый бизнес-коридор Острава-Злин-Брно-Бржецлав-Братислава, как сеть сотрудничающих бизнес-университетов для отечественных и иностранных талантов. Цель — создание новых предприятий, интегрированных продуктивных пространств и оригинальных стартапов.

ZET-authority предполагает поддержку аккредитации образовательных программ в области бизнес-образования. Совместная работа государственных и частных институтов крайне важна для формирования инновационных, предпринимательских и стратегических навыков.

Бизнес-университет, о котором мечтал чешский Ян Батя. Бизнесу не научиться, читая книги о нем. Вести бизнес мы учимся, когда им занимаемся. Предпринимательство — это знание дела, а не его описание. Знать — еще не значит уметь.

ZET-solutions поднимает проблему роста числа и интенсивности конфликтов в обществе и в бизнесе в условиях, когда люди все хуже умеют решать конфликты. Традиционные методы не устраняют конфликты, а только вызывают новые. ZET предлагает так называемое «растворение» конфликтов благодаря известной альтернативе, которая обеим сторонам гарантирует лучшую позицию, чем традиционный компромисс.

Самообновляющееся предприятие ZET-Podnik. В эпоху постоянных перемен выживание традиционно организованного предприятия под вопросом. Современная компания должна работать как трехчастная организация, сочетающая в себе прошлое, настоящее и будущее.

Университет ZET-univerzita. В эпоху постоянных перемен самообразование и самообучение являются необходимыми дополнениями к традиционному школьному и вузовскому образованию. Вместо пассивно выслушиваемых лекций, вместо информации акцент делается на знания. Преобладают конкретные задания в виде нерешенных проблем, которые предстоит решить в команде.

— Во время интервью Вы постоянно подчеркивали, что мир политики нужно отделить от мира бизнеса. Вы спрашивали, что общего у политиков с чешской бизнес-средой. И Вы, разумеется, не поддержали бы того, кто руководствуется девизом «Руководить государством, как фирмой». Я прав?

— Государством нельзя управлять, как фирмой. Государство не зарабатывает деньги, а собирает, конфискует или печатает их. Деньги зарабатывают предприниматели, получая их за предложенную ими продукцию. Чешская попытка «трампизма» — это ошибка избирателей, но не тех, кто был избран. Они совершают ошибку только после избрания. Не извлечь урок из недавнего опыта США — значит добровольно отречься от функционирующего государства и экономики. «Порядок» — это только следствие, а не предпосылка хорошего государства и перспективной свободной экономики. Вспомните, сколько диктаторов начали свой путь с установления «порядка».

Чехия. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 января 2018 > № 2455366 Милан Зелены


Россия > Финансы, банки > inosmi.ru, 15 января 2018 > № 2455364 Андрей Мовчан

Как навести порядок в подорванной банковской системе России

Несмотря на драконовские меры регулирования, Центробанк слеп в вопросах надзора.

Андрей Мовчан, Financial Times, Великобритания

Частные российские банки терпят крах один за другим. В 2017 году друг за другом с интервалом в несколько недель обанкротились банки «Открытие» и «Бинбанк». За последние 17 лет 2 600 из 3 000 с лишним зарегистрированных банков лишились лицензий. За годы бесхозяйственности Банк России, как называют центральный банк страны, создал нечистоплотную и неэффективную банковскую систему. Сейчас ее необходимо перестраивать с нуля.

Современный финансовый сектор появился в России в 1990-е годы на развалинах советской банковской системы. Банки, попавшие под контроль олигархов, сосредоточились на накоплении заемных средств, чтобы финансировать покупку приватизированных предприятий акционерами. Банки получали прибыль в результате весьма сомнительной деятельности, в том числе посредством отмывания денег и уклонения от уплаты налогов. Многие из них потерпели крах к концу тысячелетия, однако большинство выживших банков не перестроились и не стали законными организациями, приносящими прибыль. Банкиры рассчитывали на то, что российский экономический рост, подпитываемый увеличением нефтяных цен, покроет скрываемые убытки.

Финансовый кризис 2008 года убил эти надежды. Казалось бы, после пяти лет экономической стагнации вполне логично рассчитывать на консолидацию разрозненного банковского сектора. Но слияния и приобретения происходят редко. В основном это вызвано тем, что Банк России создал такие условия, в которых подобные операции находятся под запретом, а выкачивание активов стало намного прибыльнее.

Центральный банк ввел чрезмерные нормы регулирования, которые мешают банкам действовать легально. Из-за бесконечной отчетности российские банки вынуждены нанимать в пять раз больше сотрудников в расчете на одолженный доллар, чем американские.

В такой атмосфере банки выживают за счет того, что ищут способы обойти закон стороной. Они выдают кредиты с поддельным обеспечением, завышают стоимость активов и преувеличивают официальную сумму капитала за счет структурированных сделок с дочерними компаниями. В страну вернулись отмывание денег и операции по обналичке. За последние 15 лет более 80% банков опустошили вклады своих клиентов за счет рискованных сделок и офшорных переводов на персональные счета акционеров.

Как это ни парадоксально, несмотря на драконовские меры регулирования, Центробанк слеп в вопросах надзора. Банк России пока не предсказал ни единого краха и постоянно снимает с себя любую ответственность. По поводу банка «Открытие» глава Центробанка Эльвира Набиуллина сказала, что эта организация завысила цены российских государственных облигаций в своей отчетности. Это возмутительно, что такие неверные представления не привлекли к себе внимание аудиторов из Центробанка, поскольку цены на облигации общеизвестны. Однако Банк России отказывается разбираться со своими аудиторами.

В такой обстановке банки выживают за счет поисков путей в обход закона.

Отрегулировать российский банковский сектор не в состоянии даже рыночные механизмы. Созданная Центробанком система, гарантирующая полную компенсацию вкладов на сумму до 25 тысяч долларов, лишила рынок важнейшего регулирующего механизма, каким является инвестиционный риск.

Центральный банк позволил российским банкам не выполнять свою главную функцию: играть роль эффективных посредников на рынках капитала. Теперь основная законная деятельность этих институтов сводится к тому, что они перенаправляют средства с депозитов вкладчиков на инвестиции в российские корпоративные и суверенные облигации.

Поскольку приток денег ведет к повышению рыночных цен, банки занимаются перекупкой бондов у Центробанка по несколько раз, используя значительные суммы заемных средств для увеличения прибыли. Цены поднимаются еще выше, из-за чего рынок становится непривлекательным для посторонних инвесторов.

Банковской системе нужен надзорный орган, независимый от Центробанка. Банкам, обслуживающим мелкую клиентуру, надо запретить вкладывать деньги в неликвидные активы, а рынок ликвидных ценных бумаг необходимо спасать от инвесторов. Небанковские кредитные организации и рынок кредитования способны помочь рынку отличить нормальных кредиторов от торгово-операционных компаний, дабы снизить риск проводимых транзакций. Чтобы вернуть на рынок элемент риска, страхование вкладов не должно покрывать всю сумму депозитов. Его должны финансировать сами вкладчики за счет страховых взносов.

Без таких мер российский банковский сектор останется банкротом, который лишь способствует обогащению людей, знающих, как можно пользоваться этой системой к собственной выгоде.

Автор статьи — старший научный сотрудник Московского центра Карнеги.

Россия > Финансы, банки > inosmi.ru, 15 января 2018 > № 2455364 Андрей Мовчан


США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 15 января 2018 > № 2455363 Стивен Коэн

США «предали» Россию, но эти не те «новости, которые можно напечатать»

Стивен Коэн (Stephen Frand Cohen), The Nation, США

Новое свидетельство того, что Вашингтон нарушил свое обещание не расширять НАТО «ни на дюйм к востоку» — роковое решение с продолжающимися по сей день последствиями — не было опубликовано ни одним из крупных американских СМИ, определяющих повестку дня, включая The New York Times.

Джон Бэчелор: Добрый вечер. С вами Джон Бэчелор. Я веду эфир из Дохи (Катар) в Персидском Заливе. К западу от меня находится Эр-Рияд, к северу — Персия. Приближается рассвет. Еще темно, но уже скоро покажется солнце. Я прибыл сюда, чтобы взглянуть на мир глазами жителей этого региона, следя за новостями, связанными с потрясениями последних лет и последних месяцев в таких странах как Иран, к северу отсюда, Сирия, к северо-западу от меня, и Йемен, еще западнее. Все эти войны, гражданские войны, являются частью более обширной мировой панорамы, и присутствие России здесь повсеместно. Это ее вотчина. Москва, расположенная далеко к северу отсюда, сегодня является дежурной темой разговоров о Ближнем Востоке особенно после того, как было принято решение об участии России в сирийском конфликте. Совершенно разные вещи: говорить о России здесь, в Дохе, и говорить о ней в Нью-Йорке, где в данный момент, кстати, находится мой коллега, с которым мы на протяжении многих лет обсуждаем историю новой холодной войны.

Позвольте представить вам Стивена Ф. Коэна (почетный профессор российских исследований Нью-Йоркского и Принстонского университетов). EastWestacord.com — так называется сайт, на котором мы начали нашу дискуссию в 2014 году во время кризиса на Украине.

Правда, с тех пор мы успели переместиться по карте в Сирию и в Прибалтику. А затем совершенно неожиданно после выборов в США 16 ноября российско-американский конфликт сделался настоящим политическим кошмаром для обеих сторон, а также для американцев, которые пытаются следить за этой историей обвинений, голословных заявлений, слухов и пересудов. И сейчас многие политические силы, входящие в разнообразные рабочие группы Палаты представителей и Сената, расследуют обвинения специального прокурора, а также обвинения, предъявляемые людьми, которые не находятся в Вашингтоне, но выступают действующими лицами этой драмы. Один из них — глава Fusion GPS Гленн Симпсон (Glenn Simpson). Итак, сегодня мы пригласили профессора, чтобы обсудить не столько историю конфликта на Ближнем Востоке, скольку историю конфликта в американских средствах массовой информации — конфликта, который отчасти объясняет трудности понимания этой истории: кому здесь верить.

Стив, добрый вечер! Приветствую вас за десять тысяч миль от Нью-Йорка. В начале эфира я упомянул о том, что здесь, в Персидском заливе, я воспринимаю Россию с совершенно иной точки зрения, чем когда нахожусь в Нью-Йорке. Это другое понимание того, что такое Россия, что такое Китай, что такое Индийский океан, где люди хотят жить своей жизнью. Добрый вечер, Стив.

Стивен Коэн: Что гораздо важнее, Джон, какая у вас температура?

Джон Бэчелор: Около 60°, очень комфортная температура.

Стивен Коэн: У нас тут довольно зябко, и я вот думаю, почему ты не взял меня с собой.

Джон Бэчелор: Прошу прощения, профессор.

Стивен Коэн: В общем, сегодня я хочу обратиться к тому, что в академической практике принято называть методологией. Студент или профессор может выдвигать тот или иной крупный тезис, но вместо того, чтобы делать общие выводы, они могут прибегнуть к тому, что называется анализом конкретной ситуации, единичного примера. И использовать этот пример для иллюстрации и, следовательно, доказательства более крупного тезиса. Поэтому в самом начале я собираюсь рассуждать немного по-ученому.

Мы с вами, в частности я, на протяжении последних лет много говорили о том, что я называю недобросовестной журналистикой, которую мы наблюдаем в американских печатных и вещательных СМИ. На самом деле я начал писать об этом в связи с Россией, причем задолго до скандала с российским вмешательством, еще в 1990-е. Сегодня я продолжаю говорить об этом и время от времени понимаю, что нам необходимо какое-то более отчетливое представление о том, в чем смысл злоупотреблений СМИ.

Позволю себе напомнить, что в истории американской журналистики было три наиболее значимых эпизода недобросовестного освещения российских событий. Первый был у всех на слуху. Это случай с известным журналистом Уолтером Липпманом (Walyer Lippmann) и его коллегой, которого звали Мерц Чарльз (Charles Merz), кажется так, но точно не могу сказать. В 1920 году они подготовили обширный материал, опубликованный несколько позднее как приложение к журналу The New Republic, в котором исследовали то, как в американской печати освещались события русской революции и гражданской войны 1917-1920 годов, взяв за основу в первую очередь The New York Times.

И они обнаружили там систематическое нарушение достоверности информации: как сообщаемые факты, так и интерпретация происходящего во время гражданской войны были в корне неверными, и все это делалось для того, чтобы убедить американских читателей, что коммунисты потерпят поражение в гражданской войне. В итоге, американское общество оказалось совершенно не подготовленным к появлению Советского Союза.

Этот конкретный случай искажения фактов в СМИ — данный термин в то время еще не использовался — был настолько показательным и стал таким мощным орудием в руках медийной критики, что в течение многих лет школы журналистики регулярно рассказывали о нем студентам-первокурсникам в качестве поучительной истории. Хотя понятно, что они давно уже перестали это делать.

Второй важный эпизод того, что я называю журналистской недобросовестностью в отношении России, произошел в 1990-е, когда почти все американские средства массовой информации — и печатные, и вещательные — представляли так называемые ельцинские реформы как благоприятный переход к демократии и капитализму, когда фактически все это десятилетие Россия жила в неописуемой нужде. Страна провалилась в ужасающую депрессию нашей современности, уровень жизни среднего класса резко упал, а сам он начал стремительно испаряться. Продолжительность жизни мужчин снизилась с 65 до 57 лет. Вышли на волю древние эпидемии, начался разгул мафии. И так далее. Сообщения СМИ были полуправдой.

И теперь, я бы сказал с момента прихода Путина к власти в России в 2000 году, мы наблюдаем третий эпизод, который еще хуже, поскольку более опасен: он предоставляет нам информацию, которая вводит в заблуждение не только обычных читателей, но и политиков.

По-моему, это особенно касается The New York Times, The Washington Post и в меньшей степени The Wall Street Journal, который уделяет России не так много внимания. Причина, по которой это важно, состоит в том, что когда-то у телеканалов были свои корреспондентские пункты в Москве, и они сами готовили новости. Сейчас, я думаю, так делает только CNN. Я много лет работал в CBS, в то время у них было свое подразделение в Москве. Равно как и у ABC, NBC. Сегодня все это свернуто. В результате отделы новостей вещательных компаний и особенно кабельные станции делают видеорепортажи о России на основе того, что пишут The Washington Post и The New York Times. Таким образом, эти издания пользуются колоссальным влиянием.

На мой взгляд, распространение дезинформации в отношении России началось с возвышения Путина, которого демонизировали, и продолжается сегодня так называемым russiagate (скандалом о вмешательстве России в американские выборы), о котором мы говорили.

То есть, теперь у нас есть наглядный пример, который на самом деле иллюстрирует проблему недобросовестной журналистики. Речь идет не просто о регулярных публикациях сомнительного содержания и о сомнительных фактах, которые не выдерживают критики, если вам известна вся история. И мы наблюдаем это на примере большого числа материалов, появившихся в The New York Times, The Washington Post и на сайтах кабельных новостных каналов, материалов, которые в итоге пришлось убрать. За последние месяцы, мне кажется, где-то 10 или 12 крупных репортажей о скандале с российским вмешательством оказались просто неправдой, они были основаны на ложных источниках, ложной информации.

Однако сегодня мы имеем дело с еще более важным явлением. И это спорный пример, потому что журналистская недобросовестность, на мой взгляд, заключается не только в том, что именно вы публикуете, но и в том, что вы решаете не публиковать. Умолчание о фактах, событиях и комментариях, которые не соответствуют общепринятому нарративу о России — такова усвоенная этими газетами практика.

Так вот, в декабре, если быть точным, 12 декабря, архив национальной безопасности в Вашингтоне, который является научным хранилищем документов, имеющих отношение к американской национальной безопасности, включая Россию, и отличается безупречной организацией (он пользуется поддержкой обеих партий, используется в научных целях и проделывает отличную работу) опубликовал статью, в которой подробно сообщается о том, что в 1990-1991 годах не только Соединенные Штаты во главе с президентом Бушем, его госсекретарем Джеймсом Бейкером, а также директором ЦРУ Робертом Гейтсом, но и все крупные западные державы обещали Михаилу Горбачеву, последнему лидеру советской России, что, если он согласится — а речь шла о самом актуальном на тот момент вопросе, как вы помните: 1990 год, падение Берлинской стены, воссоединение Германии, разделенной со времен Второй мировой войны на советскую и западную половины. Так вот на повестке дня было воссоединение Германии. Они хотели, чтобы Горбачев пошел им навстречу по двум вопросам: во-первых, согласился на воссоединение Германии, что в общем-то было раз плюнуть, потому что это так или иначе случилось бы. Однако Горбачев был вправе сказать «нет» по второму вопросу, то есть не дать согласия на то, чтобы эта новая воссоединенная Германия вошла в НАТО. Было ясно, что она не останется в распадавшемся советском блоке. Однако альтернатива заключалась в том, чтобы Германия сохранила за собой статус неприсоединившейся страны, подобно Австрии со времен Второй мировой войны.

Но Запад хотел заполучить Германию в НАТО. И они выдвигали в свою защиту всевозможные аргументы: мол, Германия представляла потенциальную опасность и нужно было привязать ее к возглавляемой Соединенными Штатами НАТО, чтобы она не спровоцировала новую мировую войну и тому подобное. Они пытались убедить Горбачева, но фактически…

Джон Бэчелор: Прошу прощения, Стив, мы еще вернемся к этой теме. Итак, перед нами задокументированный процесс: 12 декабря 1990-1991 года обещания, данные России, данные Горбачеву накануне распада Советского Союза. Мы с профессором Стивом Коэном беседуем о недобросовестном освещении в СМИ событий, касающихся России в XX веке, и, разумеется, перейдем к 21-му. С вами Джон Бэтчелор. Доха (Катар).

С вами вновь Джон Бэчелор. Я веду передачу из Дохи (Катар). И сегодня мы беседуем с профессором Стивом Коэном (Нью-Йоркский университет, Принстонский университет). Темой нашей беседы является нарушение журналистской этики сегодня и в 20-м веке. Мы говорили об обещаниях, данных Горбачеву, главе Советского Союза в 1990-1991 годах. Мы все помним, что конец Советского Союза пришелся на Рождество 1991 года, тогда Горбачев покинул свой пост. И мы обратились к человеку по имени Ельцин — президенту России, являвшейся лишь частью федерации — который в итоге стал президентом всей федерации. Были даны обещания, которые сегодня выглядят либо как обман, либо в случае администрации просто как отсутствие интереса к русской комедии. Стив, прошу Вас, продолжайте.

Стивен Коэн: Мы говорим об историческом событии, достоверном событии: намерении расширить НАТО от Берлина до российских границ. Но вернемся к 1991 году, когда Горбачев согласился с тем, что воссоединенная Германия войдет в НАТО. Это нанесло серьезный удар по его власти в России, которая на тот момент и так была довольно слабой. Горбачев принял важное решение. Но он сделал это, принимая во внимание то, что сказало ему западное руководство. Мы прекрасно знаем, с какими словами Джеймс Бейкер, тогдашний госсекретарь первого президента Буша, обратился к Горбачеву: «НАТО ни на дюйм не продвинется на восток», ни на дюйм на восток, и где НАТО сегодня? Разумеется, на тысячи километров восточнее, у границ России.

В общем, эта версия о том, что говорили тогда Горбачеву, на протяжении 20 лет, 25 лет оспаривалась людьми, которые занимались расширением НАТО. Они утверждали, что это миф, что ему никогда об этом не говорили, или он все не так понял. По сути они пытались отделаться от торжественного обещания разными поверхностными объяснениями. Но теперь архив национальной безопасности в Вашингтоне опубликовал документы, которые доказывают, что не только американское руководство, но и французы, англичане и немцы — все они говорили Горбачеву одно и то же: дай согласие на вхождение Германии в НАТО, и НАТО никогда не будет расширяться. И этот разговор изложен довольно подробно. В определенный момент Горбачев говорит: расширение НАТО в какой бы то ни было форме неприемлемо. На что Бейкер отвечает, и ему вторят французское и немецкое руководство: мы согласны, мы согласны с тем, что это неприемлемо. Все это было опубликовано.

Смотрите, перед нами ключевая информация об историческом событии, потому что расширение НАТО является одной из главных движущих сил новой холодной войны. Почему я привожу этот случай в качестве примера? Потому что эти документы, эта статья не были опубликованы ни в The New York Times, ни в The Washington Post, ни в The Wall Street Journal, они не были обнародованы ни одним из крупных телеканалов США. Это поразительно, потому что все отделы новостей, наверняка, об этом знали.

Одним из доказательств служит тот факт, что, нужно отдать им должное, два издания средней руки и не пользующиеся особым влиянием в соответствующих кругах — речь идет о вашингтонском The National Interest и о The American Сonservative, который, кажется, тоже публикуется в Вашингтоне — выпустили по этому поводу четыре статьи: одну — на следующий день, другие — через пару недель. Между тем The New York Times, чей девиз гласит: «мы печатаем все, что подходит для печати» — не нашла эти новости пригодными для печати.

Джон Бэчелор: Стив, я бы хотел подчеркнуть, что это свидетельство того, что в 1991 году Горбачева обставили.

Стивен Коэн: Сейчас вы интерпретируете это как…

Джон Бэчелор: Да, именно так, потому что в своей книге Уильям Таубман (William Taubman) совершенно четко говорит о перевороте лета 1991 года, когда консерваторы говорили: они лгут вам, Горбачев, они вводят вас в заблуждение, на самом деле они собираются взять нас всех в оборот. И как раз путч, случившийся летом 1991 года, покончил с единством в России.

Стивен Коэн: Как я уже говорил в начале нашей сегодняшней беседы, данное Горбачевым согласие на вступление объединенной Германии в НАТО значительно ослабило его позиции внутри страны и придало храбрости организаторам путча в августе 1991 года. Я думаю, что это прекрасно, потому что это было правильно. Я начинал с использования этого слова. Но что я хочу здесь подчеркнуть: как это возможно, что The New York Times, называющая себя официальным источником информации, и The Washington Post, которая провозглашает себя самой важной политической газетой в нашей столице, не опубликовали об этом ни слова?

Вот что я имею в виду, когда говорю о недобросовестности средств массовой информации. Это не только публикация вещей, которые не всегда можно проверить, но и решение редакции не печатать важные материалы, которые по какой-то причине не соответствуют общепринятому нарративу. Сегодня общепринятый нарратив состоит в том, что виновником новой холодной войны является исключительно лидер России Владимир Путин.

Джон Бэчелор: С вами снова я, Джон Бэчелор. Мы ведем эфир из Дохи (Катар) и беседуем с моим другом и коллегой — профессором Стивеном Коэном.

В последние годы мы обсуждаем новую холодную войну. Исследование новых документов, обнародованных национальным архивом, отчасти проливает свет на ее истоки. Теперь мы можем узнать о решениях, принятых или не принятых администрацией Джорджа Буша-младшего, а также средствами массовой информации, освещавшими дела его администрации в то время и теперь. Речь идет о документе, на основе которого можно говорить о своего рода плохой актерской игре.

Стив, я обратился к Вам, потому что знаю, что вас вместе с другими учеными попросили представить президенту и его советникам сведения о развале Советского Союза и о том, что следует делать.

Путина в то время даже на горизонте не было. Президентом России, входившей в федерацию Советского Союза, стал Ельцин — человек, которого воспитывали как популиста. А не Горбачев, человек, который прошел через коммунистическую партию, многое сделал для того, чтобы стать новым лидером гласности, перестройки, человек, решающий проблемы с Рональдом Рейганом, а потом стремящийся преобразовать советское государство. Это оказалось невозможно из-за неспособности Горбачева убедить руководство, аппарат. Из биографии Горбачева, написанной Уильямом Таубманом, я помню, что будущее, по его мнению, должно было строиться по модели капитализма, модели демократии.

Теперь вы выдвигаете здесь гипотезу о том, что США и их союзники пытались намеренно обмануть Горбачева и протолкнуть Ельцина, человека, который был абсолютно не способен осуществлять власть ввиду своих проблем со здоровьем. И что они наблюдают за тем, как это происходит в 1991 году, и что нынешнее недоверие Москвы к Вашингтону и Парижу, а также к нашим рекомендациям относительно того, что для них лучше, может корениться именно в тех событиях, когда советское государство пало не из-за американского давления, но из-за аферы США. Вы предлагаете нам такую возможность, Стив.

Стивен Коэн: Такая возможность не исключена, но вернемся к тому, на чем я хочу заострить внимание — к тому факту, что The New York Times и The Washington Post не сообщили об этом историческом обнародовании документов архивом национальной безопасности. И ваши слушатели могут зайти на сайт архива nsarchive. gwu. edu Университета Джорджа Вашингтона, найти публикацию от 12 декабря и прочесть не только соответствующую ознакомительную статью, но и сами документы.

Тот факт, что The Times и The Post об этом не написали, означает, что нам не разрешено — если, конечно, мы не обратимся к менее официальным источникам — обсуждать те самые вопросы, которые вы сейчас задаете. Пытались ли они сознательно ввести Горбачева в заблуждение? Действительно ли эти крупные державы верили в то, что говорили? Потому что надо помнить, что обещания не расширять НАТО давали не только Соединенные Штаты, но и Великобритания, Франция и недавно воссоединившаяся Германия. Они в единодушном порыве убеждали Горбачева: они никоим образом никогда не будут расширяться за пределы новой Германии. Думаю, что, возможно, там были смешанные мотивы и намерения. И это было путешествие, Джон, политическое путешествие к тому человеку, который на самом деле осуществит это расширение — Биллу Клинтону.

Когда в 1994-1995 году он принял решение о расширении НАТО, все эти проблемы возникли снова, но он настоял на своем, возможно, по политическим, возможно, по каким-то другим причинам. Вы знаете, что история — это политический процесс, но я хочу сказать, что сегодня мы находимся в опасной ситуации с Россией. И то, что The New York Times не сообщила об этих в высшей степени исторических и актуальных сегодня фактах, есть квинтэссенция этой халатности со стороны СМИ. Остановитесь и подумайте. К примеру, The Times говорит, что публикует все новости, которые подходят для печати. А теперь задумайтесь над последствиями расширения НАТО. Ведь это движущая сила новой и более опасной холодной войны, которая сейчас вместе с НАТО подступает к границам России. Именно по этой причине произошли две опосредованные американо-российские войны, сопровождавшиеся реальными боевыми действиями: в Грузии в 2008 году и на Украине с 2014 года — последняя продолжается по сей день. Между тем назревает еще один военный конфликт ввиду наращивания сил НАТО на границе с Россией в Прибалтике. Это действительно серьезное и провокационное наращивание сил. Все это — отчасти результат тех решений и обещаний, которые нарушались с 1990 года.

Но я хочу подчеркнуть кое-что еще. Примерно с 2000-2001 года оба российских президента — в первую очередь Путин, но также и Дмитрий Медведев, который за свои четыре года на посту президента успел сделаться большим партнером Обамы по перезагрузке — неоднократно ссылались на то, что Соединенные Штаты (я воспользуюсь их собственными выражениями) предали и обманули Россию. И они приводили свои примеры. Так, они заявляли, что Рейган и Горбачев договорились о доктрине по взаимной безопасности, согласно которой ни Россия, ни Соединенные Штаты не будут стремиться укреплять свою безопасность за счет безопасности другой страны.

С расширением НАТО об этом поспешили забыть. В 2002 году Президент Буш, второй Буш, в одностороннем порядке вышел из договора по ПРО, который был краеугольным камнем национальной безопасности России. Из недавних примеров у нас есть Ливия. Тогда Обама пообещал президенту Медведеву, что, если в Совете безопасности ООН Россия не наложит вето на решение провести военную операцию против Ливии, не будет предпринято никаких попыток лишить лидера Ливии, Каддафи, его полномочий. На самом же деле американские военные самолеты, натовские военные самолеты выследили Каддафи и способствовали его ликвидации.

Но главные нарушенные обещания, о которых Россия и российский политический класс никогда не забудут, это обещания, данные Горбачеву. Раньше от них отмахивались, называя мифом и недоразумением. Но теперь у нас есть опубликованные документы, в которых содержатся неопровержимые доказательства. Я бы резюмировал это, сказав, что потерей постсоветской России в качестве партнера по национальной безопасности в мире после распада Советского Союза мы обязаны нарушенному обещанию, данному Горбачеву, которое теперь является документом. Это не миф. Однако Джеймс Бейкер потом рассказывал всем, что такого обещания никогда дано не было. Если говорить прямо, бывший госсекретарь Бейкер лгал. Обещания были даны не только самим Бейкером, но и всеми его западными коллегами. Люди могут просто найти эту публикацию, о которой не сообщила The New Tork Times, в архиве национальной безопасности и сами прочитать соответствующие документы.

Поэтому, когда люди задаются вопросом, почему не только Путин, но и весь российский политический класс больше не проявляет дружественных чувств к американцам, они могут начать с 90-х годов, с того самого нарушенного обещания. И мы должны спрашивать, Джон, потому что ничто не происходит случайно. И The New York Times — это гигантская организация, где в курсе всего происходящего и где каждый день принимаются решения, что именно публиковать. И каждый день издание публикует множество весьма сомнительных материалов о России, о событиях в России и о скандале с российским вмешательством, множество неподтвержденных сведений. И вместе с тем она не публикует вот эти документы исторической важности, которые непосредственно связаны с нашей новой холодной войной сегодня, и причина — в том, что это не соответствует общепринятому нарративу.

Джон Бэчелор: Этому можно найти ряд объяснений. Во-первых, это не соответствует общепринятому нарративу, это я принимаю. Но также возможно, что этим изданиям недостает соответствующей подготовки. Они чрезмерно ориентированы на освещение событий внутри страны. За последние два десятилетия внешняя политика сошла на нет и сегодня по сути сводится к войне с терроризмом. Мы мало слышим о межгосударственных отношениях в Европе или о холодной войне. Вы знаете о преемственности в этой организации, Стив. Я не знаю, является ли эта институциональная память обычным делом для руководства The New York Times.

Стивен Коэн: Подобное объяснение могло бы быть уместным в случае Owensboro Kentucky messenger-inquirer — местной газеты того города, где я вырос. Но оно не подходит для The New York Times и The Washington Post. Во-первых, эти газеты позиционируют себя как наиболее информированные американские издания. Во-вторых, у каждой из них есть по крайней мере два, если не три, корреспондента в Москве. Эти корреспонденты прекрасно знают, что обсуждается в Москве, а если они этого не знают, значит, оба демонстрируют недобросовестность, потому что российские СМИ все время об этом говорят.

Джон Бэчелор: Что я хочу, чтобы они сделали, давайте в общих чертах обрисуем то, что должно быть сделано и когда — им бы следовало обратиться к первоисточникам, которые до сих пор с нами: Биллу Клинтону, Джорджу Бушу-старшему, Джеймсу Бейкеру, всем советникам администрации Буша и администрации Клинтона в 90-е годы и задать им вопрос, положить перед ними документ и спросить: что вы об этом знаете?

Стивен Коэн: Ну, можно начать с того же Строуба Тэлботта. Вы знаете, где он сейчас?

Джон Бэчелор: По-моему, он руководит Брукингским институтов.

Стивен Коэн: Он — президент Брукингса и скоро уходит на пенсию, но он руководит институтом уже на протяжении многих лет. Он был российской рукой Клинтона во время двух его администраций. Он был его главным советником по России, высокообразованным человеком, и впоследствии написал мемуары под названием «Рука России». В первые месяцы после публикации документов он хранит молчание. Между тем именно он был главным инициатором расширения НАТО при администрации Клинтона.

Теперь позвольте мне сказать, что обязательно найдутся люди, которые попытаются заболтать эту тему, и среди них, безусловно, будут авторы редакционных статей и обозреватели The New York Times. Они начнут высказываться. Поэтому позвольте мне их опередить и, если можно, прокомментировать.

Во-первых, они начнут говорить, что Горбачеву следовало облечь все это в письменную форму. Они скажут: ладно, ему так пообещали на словах, но, будь он настоящим политическим лидером, он бы потребовал договор, в котором бы ясно говорилось: я не имею ничего против вхождения Германии в НАТО, между тем Запад обещает, что НАТО никогда ни на дюйм не продвинется к востоку от Германии. Принимать такой аргумент значит признавать, что слово наших лидеров, данное в самой официальной обстановке, которая только возможна в конце холодной войны, ничего не стоит. Не верьте тому, что говорят вам наши лидеры. Это был бы конец американской дипломатии.

Во-вторых, все знали, что мы пользуемся политической слабостью Горбачева внутри страны. Вы уже упоминали об этом, и это документально подтверждается в новой биографии Уильяма Таубмана. Но я думаю, можно с уверенностью сказать, что начатый Клинтоном американский подход к постсоветской России, который я называю «победитель получает все», так или иначе подразумевал расширение НАТО. Даже если бы договор существовал, они бы его нарушили. И у нас есть тому пример. Договор по ПРО, вполне официальный договор, который предотвращал развертывание любых систем противоракетной обороны и являлся основой международной безопасности, был в одностороннем порядке нарушен вторым президентом Бушем в 2002 году. Ему больше не нужен был этот договор, он хотел разрабатывать и развертывать противоракетную оборону, поэтому он просто взял и вышел из договора. И то же самое было бы сделано в случае с НАТО.

Второй аргумент, который мы так часто слышим, заключается в том, что каждая нация, если захочет, имеет право вступить в НАТО. И я скажу вам: нет, не имеет. НАТО — это не американская ассоциация пенсионеров, где можно состоять десять лет, скидываться по 13 долларов на вечеринки и пользоваться всеми привилегиями и льготами, которые предлагаются. И это не какое-нибудь студенческое братство, куда могут войти все желающие. Это организация по безопасности. Неправда, что каждая страна имеет право к ней присоединиться. В Вашингтоне было принято сознательное решение привлечь именно те страны, которые представляли особый риск для международной безопасности, страны, которые затаили на Россию давние обиды. И поскольку в НАТО есть положение, что нападение на одну страну равносильно нападению на всех членов, мы играли с огнем.

Тогда они скажут: по крайней мере, это способствовало укреплению международной безопасности, и, даже если мы нарушили данное Горбачеву обещание, посмотрите, насколько безопаснее наша жизнь сегодня. И ответить на это можно лишь удивленным «да вы что?»

Сейчас мы являемся свидетелями новой и более опасной холодной войне, вызванной расширением НАТО. У нас было два военных конфликта: опосредованные войны между постсоветской Россией и США в Грузии и на Украине, и еще одна намечается в странах Балтии. Россию заставили вести себя так, что теперь она представляет собой угрозу, но этих угроз не было до тех пор, пока мы не спровоцировали Россию и не создали их сами. Британский ученый Ричард Шокли (Richard Shockley) как-то сказал, что Россия не представляет угроз, которых бы мы не создали сами.

И по-моему, это справедливое замечание. Я бы сказал, что в результате расширения НАТО весь мир сегодня менее безопасен, а ведь существовала альтернатива. Именно та, которую предлагал генерал де Голль, находясь у власти, и которую предлагал Горбачев, когда он был у власти — так называемый общий европейский дом от Португалии до Владивостока, общеевропейская система безопасности, которая включала бы в себя Россию, а не исключала, как это произошло с расширением НАТО.

Тогда они скажут: по крайней мере НАТО объединяет народы, которые разделяют наши либеральные демократические ценности. И здесь снова в пору протянуть риторическое «да вы что?» В рамках Европейского союза Польша политически движется сегодня в противоположном направлении. Венгрия — тоже, и Турция, напомню, еще один член НАТО. Это те страны, которые сегодня надежно отражают наши либеральные демократические ценности?

И есть еще аргумент, который Джо Байден — позвольте напомнить, что он баллотируется на пост президента…

Джон Бэчелор: Стив, оставайтесь на связи. Я также хочу, чтобы вы посоветовали, куда люди могут обращаться, чтобы получать новости об этих событиях. Чтобы дать голос молодым людям, которые нас слушают…

С вами Джон Бэчелор. Я беседую с профессором Стивеном Ф. Коэном (Нью-Йоркский университет, Принстонский университет). Мы обращаемся к научным деталям, которые, возможно, имеют принципиальное значение для конфликта, который теперь называется новой холодной войной.

Пытались ли Соединенные Штаты и их союзники ввести в заблуждение Горбачева и его коллег на закате советского государства? Это было сделано намеренно или получилось случайно, без всякого умысла? Создало ли это условия, в итоге приведшие к ухудшению положения россиян в 1990-е годы и к продолжающемуся по сей день отчуждению и конфликтам внутри и вокруг российского мира, а также к сложившемуся мнению о том, что США не следует доверять?

Стив затрагивает эти вопросы, пытаясь разобраться в загадочной позиции американских СМИ в отношении России в период новой холодной войны. И с тем, как СМИ реагируют на нарративы, которые не согласуются с идеей «Путин — злодей». Стив, что следует делать молодым людям, которые нас слушают? Где можно прочитать об этом документе из национального архива и где читать тех, кто работает с историческими фактами конца 20-го века?

Стивен Коэн: Как гражданин преклонного возраста я спрошу: почему только молодые люди? В общем, мы возвращаемся к клише о том, что нам приходится прибегать к тому, что называется альтернативные СМИ. И их очень много, много разных вебсайтов.

Ежедневно они производят более надежные, более ориентированные на критический анализ, более объективные материалы. Позвольте мне сказать, что значение The New York Times нельзя недооценивать. Если бы это издание предоставляло читателям адекватные комментарии по России, что она никогда не делает, например, публиковало мнения о том, что американская политика в отношении России неверна, что расширение НАТО было фатальной ошибкой, если бы у них сегодня были такие статьи, это порождало бы дискуссию в более крупных средствах массовой информации, порождало бы полемику в Вашингтоне, это поднимало бы те вопросы, которые сейчас задаете вы. Но The Times этого не делает. Она придерживается лишь собственного традиционного нарратива.

Таким образом, у нас есть эти альтернативные медиа. Проблема в том, что большинство людей работают, работают долго и много. Может, поздно вечером у них найдется час или два, чтобы подумать, почитать или послушать шоу Джона Бэчелора, посмотреть телевизор и так далее.

Мой единственный совет на данный момент звучит так: попытайтесь найти источники, которые предоставят вам альтернативные толкования событий и, да, альтернативные факты, потому что каждый историк-ревизионист скажет вам, что существуют альтернативные факты.

Есть два сайта, на которых публикуются статьи, идущие вразрез с традиционным нарративом The New York Times. Один из них называется Johnson's Russia list. Вы можете просто набрать в поисковике «Johnson's Russia list», и появится их сайт, и вы будете получать от Дэвида Джонсона ежедневную рассылку со статьями из разных источников на английском языке.

Другой сайт, и здесь я позволю себе немного саморекламы, относится к организации, к которой принадлежу я — Американскому комитету по соглашению между Востоком и Западом. Каждый день наш гораздо более скромный сайт рассылает серию статей, которые также не соответствуют позиции официальной прессы. Этот сайт так и называется eastwestaccord.com, он бесплатный, просто нажмите на него, попросите получать ежедневную рассылку, и каждый день у вас будет 4-5, так скажем, альтернативных статей.

Джон Бэчелор: Я настоятельно рекомендую eastwestaccord.com. Я регулярно слежу за его обновлениями.

США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 15 января 2018 > № 2455363 Стивен Коэн


США > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 15 января 2018 > № 2455309 Леонид Бершидский

Трамп нашел новый способ для разбазаривания «мягкой силы» Америки

Глобальное лидерство определяется способностью привлекать на свою сторону иммигрантов из далеких и очень разных стран.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Давайте на минуту забудем о той аномалии, что лидер государства называет другие страны «вонючими дырами» (очевидно, именно так поступил президент Дональд Трамп, жалуясь, что в США приезжает слишком много иммигрантов с Гаити и из бедных африканских стран, и слишком мало людей из государств типа Норвегии). Наверное, он говорил в привычной для себя манере, плюя на последствия, к чему привыкли и американцы, и европейцы.

Будучи одним из 257,7 миллиона человек, которые сегодня проживают не в своей родной стране, я должен кое-что сказать этим людям: ваши страны очень быстро утратят свое положение и репутацию в мире, если вы попытаетесь ограничить иммиграцию людьми из наиболее богатых государств.

Трамп наверняка не был в тех странах, которые он оскорбил, но я рискну предположить, что он имел в виду лишь то, какие они бедные и/или несчастные. Есть разные рейтинги, способные расставить их по этим критериям и показателям, таким как доход на душу населения, степень свободы или некие комплексные индикаторы типа качества жизни и счастья. Но поскольку мы ведем речь о миграции, здесь все эти показатели неприменимы. Если говорить о миграции, то худшими странами являются те, в которых самая большая доля населения, желающая и имеющая возможность проголосовать ногами. Например, Северная Корея по определению не очень хорошая страна, но ее границы наглухо закрыты. А Норвегия, если воспользоваться примером Трампа, это богатая и счастливая страна; однако довольно значительная доля норвежцев (по данным ООН, 200 тысяч человек, или 3,7% населения) в настоящее время живет за рубежом.

Это не самый наглядный список «вонючих дыр». Можно сказать, что склонность людей эмигрировать вовсе необязательно определяется мерой богатства или счастья. Палестину и Сирию никак нельзя сравнить с Португалией или Литвой по уровню жизни; но общая черта между этими странами заключается в том, что родившиеся в них люди зачастую предпочитают жить где-то в другом месте.

По причинам географического характера и иммиграционной политики основной приток иммигрантов в США идет не из той первой двадцатки стран, которые люди хотят покинуть. По данным ООН, самые крупные диаспоры в США — это пуэрториканцы, выходцы с Ямайки и сальвадорцы. Но там также большое количество канадцев, британцев, немцев и поляков, а также южных корейцев, индийцев и китайцев.

Большинство иммигрантов едет в Соединенные Штаты из тех стран, где довольно мало людей, не желающих жить у себя на родине. Кое-кто (их немного) приезжают из таких мест, которые многие их обитатели хотели бы покинуть. Равновесие между двумя этими группами является важным фактором, помогающим Америке поддерживать репутацию приятной для проживания страны. Если бы в США не было успешных и довольных местных жителей, претензии этой страны на мировое лидерство казались бы не очень убедительными большинству иностранцев.

Соединенные Штаты могут внести изменения в свою иммиграционную политику и принимать людей только из тех мест, которые довольно близки к США по показателям счастья, удобств для жизни и по доходам на душу населения. Судя по списку стран, из которых люди хотят эмигрировать, США получили бы более значительный приток европейцев (правда, скорее всего, это были бы латвийцы, литовцы и румыны, а не датчане или норвежцы). Однако люди, склонные к антииммигрантским настроениям, не захотят видеть у себя чужаков, как это случилось в Британии. Вероятно, главной причиной Брексита стала европейская свобода передвижения. В то же время, молва о США как о сверкающем городе на холме ограничится лишь небольшой группой государств, которые уже являются союзниками Америки.

Моя родная страна Россия в абсолютном выражении занимает четвертое место в мире по иммиграции. В основном туда едут люди из бывших советских республик. Они переводят деньги на родину и рассказывают о жизни в богатых российских городах. Все это во многом способствует укреплению «мягкой силы» России. В то же время, россияне (в основном живущие в странах Запада), составляют третью в мире по своим размерам диаспору. Они рассказывают о своей жизни в Европе, США и Австралии, и тем самым помогают поддерживать связи своей страны с западным миром, несмотря на возникшую недавно политическую враждебность.

География иммиграции является для страны важным инструментом международного влияния. Принимая в больших количествах иммигрантов из Турции, Германия стала одним из ключевых зарубежных партнеров этой страны и по сути дела превратилась в ту точку привязки, которая соединяет Турцию с западным миром. Кроме того, в Германии крупная русская диаспора, и отчасти именно из-за этого она является самым важным в Европе партнером России по переговорам. Сейчас, когда туда прибывает все больше иммигрантов с Ближнего Востока, Германия невольно начинает играть важную роль в делах этого региона. Это станет очевидно после того, как в Сирии будет восстановлен мир.

Для США, проводящих изоляционистскую политику, естественно отворачиваться прочь от стран и целых регионов. Запрет Трампа на иммиграцию способствует снижению востребованности и веса этой страны на Ближнем Востоке. Если США не будут пускать к себе иммигрантов из Центральной Америки и из стран Карибского бассейна, эффект будет тот же самый. На самом ли деле Америке нужно больше людей из Европы? Возможно, если учитывать то, что Трамп своими действиями разрушает доверие к США на этой стороне Атлантики. Но это должно быть осмысленное решение.

Содержание статьи может не отражать точку зрения редакции, компании «Блумберг» (Bloomberg LP) и ее владельцев.

США > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 15 января 2018 > № 2455309 Леонид Бершидский


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 января 2018 > № 2455294 Семен Новопрудский

Фейковая диктатура Путина

В 2018 году в России ускорится процесс смены власти без смены президента. Самопожирание путинской системы проявляется все отчетливее и будет нарастать.

Семен Новопрудский, Новое время страны, Украина

Главный парадокс президентских выборов в России состоит в том, что все знают победителя, но никто не знает, какой будет его политика. Впрочем, скорее всего — не вполне «его». Путин перестал быть эффективным президентом элиты, а народ защищать его явно не станет, поскольку давно лишен политической субъектности.

Из персоналистской диктатуры Путина, вроде бы прочно закрепленной аннексией Крыма, политическая система РФ неизбежно будет дрейфовать в сторону диктатуры фейковой. Системы, где за спиной мало что решающего президента, существующего в качестве декоративного диктатора, группировки силовиков будут доедать последние куски крупного бизнеса нищающей страны.

Самопожирание путинской системы проявляется все отчетливее и будет нарастать после президентских выборов до тех пор, пока тем или иным путем не произойдет буквальная смена власти.

Силовое окружение Путина уже открыто разговаривает на языке немыслимых даже по недавним путинским меркам уголовных дел, в которых самому президенту отведена роль статиста. Одна часть ФСБ сажает в тюрьму на 8 лет якобы за вымогательство взятки в 2 миллиона долларов у самого могущественного бизнесмена страны Игоря Сечина бывшего министра экономического развития Алексея Улюкаева. После этого приговора в России не осталось ни одного чиновника, включая членов правительства, который не примерял бы на себя возможность ареста в любой момент по самому немыслимому обвинению.

Другая часть ФСБ (конкурирующая и прямо конфликтующая с «сечинской») сажает под домашний арест самого известного сейчас за рубежом российского режиссера Кирилла Серебренникова и его коллег по проекту Седьмая студия — причем обвинение меняется несколько раз уже в ходе следствия. После этого дела (тут есть еще одно важное обстоятельство — Серебренников имел личные приятельские отношения с важными фигурами путинского режима, в том числе с одним из организаторов войны против Украины Владиславом Сурковым) ни один представитель российской интеллектуальной элиты не может чувствовать себя в безопасности.

При этом сам президент — вроде бы такой всемогущий — не в состоянии обеспечить привод в суд по делу Улюкаева главного свидетеля Игоря Сечина: суд безуспешно вызывал его повестками четырежды. Путин не может прекратить очевидно абсурдное дело против Серебренникова. Между тем никакими независимыми судами в России и не пахнет: по всем громким делам принимаются ровно те судебные решения, которые диктуются реальной властью. Значит, этой властью обладает кто–то другой.

Но главное — Путин не может отменить санкции против России, не поменяв кардинально внешнюю политику. Только в 2017 году без особых внешних потрясений, при рекордно низкой инфляции (следствие обвального падения доходов россиян с весны 2014 года), при двукратном росте мировых цен на нефть рухнули два банка из первой десятки и еще один из топ-15. Российские олигархи и просто очень крупные бизнесмены пачками начали не просто переходить в статус иностранных резидентов, но и покупать мальтийское гражданство — в том числе для того, чтобы избежать новых персональных санкций США.

Путин больше не может решать важнейший для элиты внутренний вопрос — личной безопасности при ее привычном существовании «над законом». Он не способен решить и важнейший для элиты внешний вопрос: гарантировать ей право жить как на Западе или прямо на Западе, конвертируя богатство в собственность и запасной плацдарм для семей в странах, с которыми Путин развязал холодную войну.

Эти два обстоятельства во многом будут определять содержание политики РФ после президентских выборов-2018 и чемпионата мира по футболу. Есть и третье. Главным внутриполитическим конкурентом Путина становится… Трамп. Он твердо намерен баллотироваться в 2020 году на второй срок. Но это станет возможно, только если Трамп реальными делами сможет смыть с себя клеймо «агента Кремля». РФ впервые с момента распада СССР оказалась частью внутренней политики США. А внутренняя политика для американцев всегда была важнее внешней. Россия хотела стать «настоящим врагом Америки! — и она им стала.

Без либеральных реформ, без окончания конфронтации с Западом России не выбраться из глубокой экономической ямы. Тактика «маленьких победоносных гибридных войн» практически исчерпана: санкции и так уже отбросили экономику на 10 лет назад.

Поэтому Путину предстоит стать могильщиком нынешнего варианта путинизма в новом президентском цикле. Или это сделают другие — в том числе те, кто сам является частью власти. Такое в российской истории бывало не раз и не два. Это не значит, что Россия станет похожа на западную демократию. Она запросто может стать похожей и на Северную Корею, если выберет путь самоизоляции и ядерного шантажа.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 января 2018 > № 2455294 Семен Новопрудский


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 января 2018 > № 2455388 Алексей Михеев

Цифровая реальность. Как биткоин стал частью нашей жизни и инвестиционным активом

Алексей Михеев

член Экспертно-консультационного совета при Росимуществе, доцент МГИМО

Блокчейн и криптовалюты ворвались в нашу жизнь поистине с космической скоростью. Еще год назад примерно в это же самое время о цифровых активах знал в целом лишь узкий круг профессионалов. Как грамотно инвестировать в новый инструмент?

Раньше о биткоине мало кто знал, но прошел всего лишь год, и все изменилось. Мы увидели, как создатель Ethereum Виталик Бутерин повстречался с первым лицом государства, как в столице каждый месяц проводились десятки конференций по токенам, ICO и другим доселе неизвестным явлениям, как в Екатеринбурге самой известной и востребованной из криптовалют, биткойну, поставили памятник.

Символом прошедшего 2017 года можно назвать стремительный взлет биткоина и столь же неожиданный его обвал. Но это вершина айсберга, а в его подводной части — структурные изменения, осмысление которых важно для прогнозирования того, как рынок криптовалют будет развиваться на горизонте ближайших нескольких лет.

Самое главное такое изменение состоит в том, что, как бы ни прыгал курс биткоина, в ряде развитых стран криптовалюты — уже часть экономической реальности. Они нашли применение в электронной торговле и оплате услуг в онлайн-платежах, зачастую применяются в качестве платежного инструмента для инвестиций в недвижимость или в финансовых операциях. Оборот биткоина уже превысил оборот средств такой известной платежной системы, как Western Union.

Виртуальная реальность

Однако рынок криптовалют виртуален и спекулятивен по своей природе. Криптовалюты не обеспечены реальными финансовыми активами, не соотнесены с такими базовыми классическими экономическими понятиями, как валовый внутренний продукт, национальный доход, экспорт и импорт. Доллар имеет в основе всю мощь современной высокотехнологичной американской экономики, рубль — нефтегазовые запасы страны, которых хватит на десятилетия, если не на столетия, юань — динамичный рынок потребителей из полутора миллиарда человек внутри Китая и всей планеты за его пределами.

Биткоин, эфириум и все другие альтернативные криптовалюты (собирательно называемые альткоинами), напротив, родились в недрах компьютерных сетей. В Венесуэле криптовалюту попробовали буквально на днях привязать к нефти, создав El Petro, но обратим внимание, что произошло это в национальной экономике, находящейся сейчас в пике гиперинфляции, то есть в стране, где деньги с каждым днем теряет свою ценность.

Вместе с тем, финансовая база у криптовалют существует. Тот же биткоин обладает конечным объемом денежной массы (21 миллион монет), из которой сейчас добыто уже 12 млн, и математически обоснованную конечную дату окончания майнинга — 2140 год, когда и будет добыт последний биткоин.

А это означает, что в отличие от классических денежных средств, криптовалюты не подвластны такому способу обесценивания, как денежная эмиссия — никто не может включить виртуальный станок, аналогичный печатному станку в мире классических денег, и обвалить курс криптовалюты. Возможно, именно поэтому правительство Венесуэлы схватилось за криптовалюты как утопающий за соломинку.

Вспомним также, что доллар — основная универсальная платежная единица — еще с 1978 года, с момента окончательной смены Бреттон-Вудской валютной системы на Ямайскую, основанную на свободной конвертации валют, давно уже не привязан к золотым слиткам.

Внешний и, особенно, внутренний долг США общим объемом более $19 трлн — это уже настолько астрономическая величина, что если два крупных кредитора Соединенных Штатов — Китай и Япония — вознамерятся обналичить свои ценные бумаги, то крупнейшую экономику мира ждёт неминуемый дефолт.

Конечно, такими деструктивными действиями ни эти страны, ни другие крупные кредиторы заниматься не будут, ведь в этом случае под обломками финансового краха окажется вся глобальная экономика без исключения, включая народные хозяйства упомянутых стран. Тем не менее из этого примера видно, что криптовалюты не более эфемерны, чем «традиционные» денежные средства.

Не только приумножить, но и сохранить

Еще одно уязвимое место криптовалют — вопрос о сохранности инвестиций. Недавно наделала много шуму история о том, как из-за ошибки разработчика программного кода компания Parity был вынуждена «заморозить» значительные суммы, размещенные во второй по степени популярности криптовалюте — эфириуме.

Разработчик кода, как утверждается, случайно уничтожил библиотеку данных, необходимую для использования клиентами электронных кошельков, прямой ущерб — не менее $160 млн.

Cложно отрицать, что современные криптовалюты далеки от идеала. Во-первых, бросается в глаза несовершенство вычислительного оборудования и вызванная этим фактором недостаточная скорость транзакций. Во-вторых, налицо недостаточная интегрированность с банковским сектором и финансовой системой в целом.

Однако все же представляется, что оппоненты криптовалют путают трудности первоначального развития крипторынка с долгосрочными трендами. Законы экономики говорят, что любая новая формация в экономике или политике возникает не сразу, а постепенно: она мутирует в старой системе, постепенно трансформируя ее и изменяясь при этом сама.

Так, первоначальный капитализм времен 16 века имел мало общего с современным капитализмом, точно также как современное государство — например, Россия — мало похоже на государство образца десятого века — Киевскую Русь.

Новая и старая формации всегда соседствуют и сосуществуют друг с другом. Взять хотя бы прискорбную историю с крепостным правом в России — по сути, рабовладением, отмененным, напомню, лишь в 1861 году, или же с отменой рабства в США, которое было окончательно запрещено Конституцией страны лишь в декабре 1865 года, после завершения гражданской войны.

От теории к практике

Исходя из всего сказанного, позволю себе несколько практических рекомендаций. Прежде всего, диверсифицируйте инвестиции. Принцип «не складывать все яйца в одну корзину» правилен во все времена: в портфеле должны быть и средства на банковских счетах, и акции с облигациями, и недвижимость, и деньги «под подушкой», и, конечно же, криптовалюты.

Второе: перед тем, как начинать инвестировать, приобретите минимальный багаж знаний по теме, хотя бы из соображений элементарной безопасности, чтобы не повторить, например, судьбу одного из энтузиаста криптовалют, который показал ключ от своего электронного кошелька в эфире телеканала и был, конечно же, тут же обчищен подчистую хакерами.

И, в-третьих, не присоединяйтесь к большинству инвесторов. Смотрите не только на биткоин и эфириум — кто знает, не являются ли они некими переходными формами криптовалют, которые уступят место новым веяниям. Вспомним, что на смену немому кино впоследствии пришло черно-белое, а пейджеры очень быстро уступили место мобильным телефонам.

Присмотритесь к перспективным проектам, которые реализуются с помощью альткоинов, и уловите тренд на ускорение транзакций и интеграцию цифровых решений с реальной экономикой.

С этой точки зрения важно отслеживать новые тенденции на рынке криптовалют, которые соответствуют ее переходу в качественно новую эру. Тем более что проекты, реализуемые на основе ряда альткоинов, позволяют создавать в ходе ICO токены под задачи реальной, а не только виртуальной экономики — от торговли золотом до долговых расписок и облигаций.

Наконец, в поисках признаков, отличающих надежную компанию на рынке криптовалют от неблагонадежных игроков, стоит присмотреться и к характеру инвестиций, осуществляемых с помощью криптоденег. Если эти проекты находятся на острие экономики будущего, включая создание «умных городов», «умных домов», роботизацию и другие аспекты экономики XXI века, то инвестиции, вполне возможно, оправданы — при условии, что организаторы ICO детально информируют вкладчиков о сути своих проектов, не ограничиваясь смутными заявлениями.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 января 2018 > № 2455388 Алексей Михеев


США. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 января 2018 > № 2455327 Леонид Бершидский

Что стоит и чего не стоит делать в процессе борьбы с вмешательством России

В своем масштабном докладе сенатор Бен Кардин предлагает выступить с решительным ответом на вмешательство России в дела западных стран. Но далеко не все его рекомендации являются разумными

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Влиятельный член сенатского комитета по международным делам Бен Кардин (Ben Cardin) представил 200-страничный доклад под названием «Ассиметричная атака Путина на демократию в России и Европе». Этот доклад представляет собой ценный источник информации о том, что в настоящее время Вашингтон думает о вмешательстве России и о способах противодействия ему. Однако далеко не все рекомендации, приведенные в этом докладе, можно назвать разумными.

Всеобщее подозрительное отношение — это та цена, которую режим президента России Владимира Путина платит за агрессивную риторику и за прошлое Путина в структурах КГБ. Эта советская служба безопасности вмешивалась во все проекты и начинания, которые имели отношение к внешнему миру, и, по мнению многих экспертов, при Путине эта практика возродилась и расцвела пышным цветом. Поэтому неудивительно, что в своем докладе Кардин аргументировал общепринятое мнение о том, что Кремль контролирует и использует ради достижения политических целей любые средства, от культурного обмена до манипулирования настроениями толпы.

Местами этот доклад, подготовленный сотрудниками аппарата сенатского комитета по международным делам, кажется довольно неуклюжим. Его авторы ссылаются исключительно на англоязычные источники и допускают грубые ошибки — к примеру, называют Норвегию членом Евросоюза. Более глубокое понимание этой запутанной ситуации, особенно когда речь заходит о денежных потоках, могло бы стать основой для более правдивой картины конфликта между стремлением Кремля использовать отток капитала в качестве рычага влияния, медленной интеграцией России в Европу посредством того же самого оттока капитала и циничным недоверием, с которым российское деловое сообщество относится к Путину и его антизападной политике. Более глубокое понимание ситуации также заставило бы экспертов подчеркнуть, что, хотя «деньги, перечисляемые в принадлежащие государству российские энергетические компании, используются для финансирования военных кампаний Кремля за рубежом, а также публичной и тайной деятельности, направленной на подрыв демократических институтов и социального единства в Европе и США», эти же самые деньги также используются для финансирования систем здравоохранения и образования в зависимой от нефти России, а также для оплаты транзита российских энергоресурсов через Украину, что является одним из важнейших источников дохода этой страны.

Однако более глубокое понимание нюансов, возможно, не соответствует задачам этого доклада. Вне всяких сомнений, Россия открыто и тайно пытается защитить и распространить свое влияние посредством множества каналов, и зачастую это влияние носит антизападный характер. «С точки зрения Путина и Кремля правда — это не объективный факт; правда — это то, что помогает продвигать интересы нынешнего режима», — отмечают авторы этого доклада, и, надо признать, совершенно справедливо. — Сегодня в эту категорию попадает все то, что позволяет лишить западные демократии легитимности и отвлечь внимание от действий российского правительства».

В докладе попытки России проецировать влияние были неоднократно названы «ассиметричными». Суть этого определения объясняется цитатой высказывания бывшего президента Эстонии Тоомаса Ильвеса (Toomas Hendrik Ilves): «Мы не можем поступать с ними так, как они поступают с нами… Либеральные демократии, характеризующиеся наличием свободной прессы, свободными и честными выборами, находятся в ассиметрично неблагоприятном положении… Инструменты их демократии и свободы слова могут быть использованы против них». Этой западной либеральной традицией необходимо дорожить, и авторы доклада, несомненно, это понимают: они высоко оценивают действия шведов, которые предпочли сделать ставку на повышение уровня медийной грамотности, а не на финансирование контрпропаганды. Однако некоторые рекомендации авторов доклада, по всей видимости, направлены на закрепление дисбаланса.

По их мнению, США необходимо увеличить расходы на противодействие российским операциям влияния в Европе и Евразии «до как минимум 250 миллионов долларов в течение двух следующих лет». Эти деньги необходимо потратить в первую очередь на противодействие российской пропаганде и на поддержку демократических институтов, особенно в тех странах, где эти институты неустойчивы, то есть в Венгрии, Сербии и Болгарии.

Это можно назвать наименее полезной рекомендацией в докладе комитета. Основанием для увеличения расходов послужило то, что Россия ежегодно тратит миллионы долларов на продвижение своей точки зрения за рубежом и что определить точную сумму этих расходов крайне трудно из-за присутствия в них крупного квази-частного компонента. Тем европейским странам, в которых Россия потерпела неудачу в реализации своих стратегий, удалось нейтрализовать их не посредством дополнительных расходов, а благодаря вере в их цивилизующие традиции: к примеру, в Германии партии договорились не использовать ботов и наемных троллей в соцсетях, чтобы бороться друг против друга. И, если шведская программа по повышению медийной грамотности сработает, шведы перестанут прислушиваться к финансируемой американским правительством контрпропаганде и к финансируемой российским правительством пропаганде. Возможно, это также будет способствовать росту антиамериканских настроений, которые во многих европейских странах не менее сильны, чем антироссийские настроения.

Еще одна рекомендация, которая выглядит не особенно разумной, заключается в том, чтобы американское правительство начало присваивать статус врага тем странам, которые вмешиваются в дела США — «государственный субъект гибридной угрозы» — с целью создать систему эскалации санкций в ответ на кибератаки и другие «ассиметричные» действия. Однако это всего лишь ораторский прием, который не поможет достичь никаких целей теперь, когда российско-американские отношения достигли самой низкой точки.

Авторы доклада также предлагают приложить дополнительные усилия для того, чтобы уменьшить зависимость Европы от российских энергоресурсов — США уже занимаются этим, пытаясь продавать больше своего сжиженного природного газа. Эта часть доклада является совершенно неактуальной: за последние несколько лет Евросоюз существенно сократил возможности России в использовании экспорта энергоресурсов в качестве политического рычага, заставив Россию действовать в условиях регулируемого, конкурентного рынка. Российский экспортер газа компания «Газпром» приняла эти правила игры под угрозой астрономических штрафов. В этой области Европа уже доказала, что ей не нужна помощь США.

Однако это вовсе не значит, что в докладе Кардина нет полезных рекомендаций. Его авторы решительно заявляют о необходимости выявлять грязные и связанные с Кремлем российские деньги, поступающие на Запад, и предотвращать их использование в политических кампаниях. В докладе также говорится о необходимости укрепить системы киберзащиты западных стран и о том, что Западу необходимо обратить пристальное внимание на Украину, поскольку она является тестовой площадкой для вредоносных действий Кремля в киберпространстве.

Авторы доклада также призывают усилить контроль над социальными сетями — не только в смысле обеспечения прозрачности политической рекламы, которая оказалась в самом центре дебатов в Конгрессе, но и в том, чтобы заставить эти компании «блокировать вредоносные неаутентичные и/или автоматизированные аккаунты», которые используются для распространения фейковых новостей. Ужесточение норм, направленных против ботов и троллей, не только существенно затруднят работу российских фабрик троллей, но и, возможно, помогут превратить медийный рынок, где социальные сети активно соперничают с профессиональными новостными организациями, в более однородную конкурентную среду.

Как отметил Марк Галеотти (Mark Galeotti), эксперт по России, на которого авторы доклада постоянно ссылаются, «нам необходимо в целом повышать нашу жизнестойкость. Проблема заключается не только в России. Это проблема современности». Лучшими рекомендациями этого доклада стали рекомендации о повышении сопротивляемости кибератакам, коррупции, незаконному финансированию политических кампаний и медийной неграмотности, которая ставит под угрозу основы демократии. Энергичные действия в этом направлении навредят путинскому режиму в гораздо большей степени, чем контрпропаганда, ответные санкции и агрессивная риторика. Такие действия обеспечат поражение этого режима — поражение, которое он уже потерпел в Западной Европе в 2017 году.

США. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 января 2018 > № 2455327 Леонид Бершидский


Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 января 2018 > № 2455326 Андрей Звягинцев

Режиссер Звягинцев: «Диссидент? Я скорее — клоун»

Зэн Брукс (Xan Brooks), The Guardian, Великобритания

Андрей Звягинцев снимает тяжелые политические драмы, которые отлично смотрятся, сильно ранят, задевая за живое, и оставляют неизгладимые яркие и болезненные впечатления. Его тема — разрушенная система, страна, в которой не действуют законы. И поэтому в его сюжетах — сплошь и рядом политики-интриганы и раздавленные жизнью жертвы. Автобусные остановки обклеены объявлениями о пропавших без вести людях, в ветвях чахлого городского дерева висит мертвая собака, а судебные чиновники зачитывают приговоры таким монотонным голосом и с такой бешеной скоростью, что слова теряют весь свой смысл. Его фильмы говорят нам, что ад существует и что имя этому аду — современная Россия.

На его родине, как и следовало ожидать, власти очень обижаются на него за это. Раньше они оказывали Звягинцеву горячую поддержку, а теперь, похоже, испытывают раскаяние, считая, что совершили ошибку. Они отвергли его фильм «Левиафан» 2014 года — сразу же после того, как номинировали его на премию «Оскар» от России. Его последний фильм «Нелюбовь» был снят без государственного финансирования при поддержке европейских компаний и представляет собой мрачный портрет представителей московского среднего класса. «Я — вне системы. Деньги находит мой продюсер, — объясняет Звягинцев. — Поэтому я — очень счастливый режиссер».

Мы встретились во время премьерного показа фильма в Каннах. Для встречи мы выбрали расположенный в стороне от дороги и скрытый от толпы за коваными воротами ветхий панельный дом, который используется еще и как бутик. Внутри помещения было не очень светло, но во время интервью Звягинцев — довольно хмурый человек средних лет с коротко стрижеными с проседью волосами — не захотел снимать солнечные очки. Он видит мир в мрачном свете. Это понятно по его фильмам.

«Нелюбовь» — фильм мрачный, но и прекрасный. Аудитория фильма, своего рода полицейского детектива, ширится, и вот он уже захватил всю страну — от богатых, раскрашенных див, делающих селфи в ресторанах, до огромного заброшенного спортивного центра на окраине города. Алексей Розин и Марьана Спивак играют Бориса и Женю, ненавидящих друг друга супругов-москвичей, находящихся на грани развода. Они настолько поглощены отношениями со своими новыми любовниками, что лишь через два дня обнаруживают исчезновение своего сына. Родители доведены до крайности, раздражены и, как положено, пытаются найти и вернуть ребенка. Но в глубине души, они, наверное, отчасти чувствуют облегчение после его исчезновения. «Я никогда никого не любил, — в какой-то момент объясняет Борис.- Только маму, когда маленький был. А она — злая одинокая стерва».

Проведя два часа в компании озлобленных Бориса и Жени, я вышел из кинотеатра, испытывая сильное желание принять душ. Бог знает, как Звягинцев выдерживал все это, снимая фильм неделями, месяцами. Он, должно быть, чувствовал, как гнетущая атмосфера фильма пронизывает его насквозь.

Режиссер с усмешкой отвечает, что ничего подобного не чувствовал. «Прежде всего, я люблю этих героев, несмотря на их недостатки. Мне было очень приятно найти хороших актеров на эти роли, которые смогли воплотить эти образы. И я радовался, что сценарий получился таким, каким я хотел. Так что этот фильм доставлял мне только удовольствие».

В детстве, живя в Сибири, он боготворил Аль Пачино и мечтал стать актером. Приехав в Москву, он жил случайными заработками. Убирал в домах, работал дворником — подметал опавшие листья, убирал снег во дворах. Последняя работа была самой плохой, говорит он. «Зимы в России очень суровые, очень длинные. Снега было много, и мне приходилось сгребать его лопатой и убирать из одного места в другое. Но это было еще ничего, убирать снег не так сложно. Самое тяжелое — это лед. Мне приходилось долбить его лопатой часами, просто чтобы расколоть. Так что видеть его теперь не могу. Этот лед меня чуть не угробил».

Потом он снимался в телесериалах и в рекламе мебели. И сейчас его не очень тянет сниматься, он говорит, что отошел от актерской работы с тех пор, как снял свой первый фильм. «Те времена, когда я играл в кино, давно в прошлом. Есть люди, которые умеют это делать гораздо лучше меня».

Его первой режиссерской работой стал фильм «Возвращение», вышедший в 2003 году — рассказ о взрослении и новом этапе жизни молодого героя. Картина была удостоена главного приза Венецианского кинофестиваля «Золотой лев». В 2007 году его фильм «Изгнание» был номинирован на «Золотую пальмовую ветвь» на кинофестивале в Каннах. Затем, начиная с фильма 2011-го года «Елена», Звягинцев стал делать акцент на особенностях российского общества, сопоставляя жизнь обитателей роскошного московского жилого комплекса с существованием жителей убогого поселка на городской промышленной окраине. Примерно тогда представители политического истеблишмента начали «охладевать» к нему, терять интерес. Но почему отчуждение? Может, он изменился? Или они?

Он отвечает не сразу. «Непростой вопрос. Я думаю, что мои первые фильмы на самом деле не касались современных реалий, поэтому Министерству культуры было легче их любить и финансировать. Начиная с фильма «Елена», я стал снимать в современной Москве, в современном политическом ландшафте. Проблема — в зеркале. Люди, облеченные властью, смотрят в зеркало, и им не нравится то, что они видят. Но это только моя точка зрения, мое восприятие реальности. Я могу ошибаться».

Полное отчуждение произошло с появлением фильма «Левиафан». На первый взгляд фильм представляет собой рассказ о провинциальном автомеханике, раздавленном бюрократической машиной, но его кульминацией стало торжество своеобразной российской разновидности зла в сочетании с фашистской риторикой представителей православной церкви и портретом Путина кабинете коррумпированного мэра. После того, как «Левиафан» был утвержден в качестве официального претендента на премию «Оскар» от России, власти внезапно решили, что этот фильм им не нужен. Ультраправый политик Владимир Жириновский осудил фильм, назвав его «заразой», а видная церковная группа заявила, что он является «гнусной клеветой». После выхода фильма на экраны министр культуры Владимир Мединский разработал новый набор руководящих принципов и норм, явно выбирая объектом своей критики фильмы, которые «оскверняют» Россию. Одним махом Звягинцев был переведен в разряд неугодных.

Я спрашиваю, считает ли он сейчас себя диссидентом, и вопрос ставит его в неловкое положение. Это слишком громкое слово; с ним нужно обращаться осторожно. «Да, господин Мединский был разочарован "Левиафаном″. Ему показалось, что Россия в нем показана в неблаговидном свете. Но я был искренен. Если я показываю мэра-коррупционера, то потому, что такие люди существуют. Это не потому, что я хочу быть диссидентом, и даже не потому, что я хочу критиковать Россию. Я просто рассказываю о том, что вижу вокруг. Так что, если я и диссидент, то это не специально».

Он надеется, что сможет и дальше снимать фильмы на родине. Его не привлекает перспектива привыкать к новому языку и культуре. Звягинцев считает, что ему должны разрешить остаться там, где он есть. Некоторые, возможно, даже скажут, что он служит обществу, оказывая ему важную услугу.

«Государство не хочет вспоминать, что роль художника — быть в оппозиции, — говорит он. — Иначе как представители властей увидят свое истинное лицо. В старину у правителей при дворе всегда были клоуны и шуты. С одной стороны, их держали, чтобы они развлекали короля. Но с другой стороны, они были единственными, кто мог сказать ему правду. Разумный, мудрый король знает, что шуты нужны. А глупый, неуверенный в себе король этого не знает». Грустно улыбаясь, Звягинцев продолжает: «Вы спрашиваете меня, диссидент ли я. На самом деле я считаю, что я скорее похож на клоуна».

Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 января 2018 > № 2455326 Андрей Звягинцев


США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 января 2018 > № 2455324 Энн Эплбаум

Той Америки, в которой нуждается Европа, больше нет

Энн Эплбаум (Anne Applebaum), The Washington Post, США

До сих пор никому так и не удалось выяснить, кто на самом деле управляет и финансирует их, хотя чешские журналисты потратили на это много лет. Но усилия этих журналистов не мешают 30 «пророссийским» сайтам ежедневно распространять в Чешской Республике теории заговора, клевету, выдуманные скандалы о несуществующих мусульманских мигрантах и атаках на США, НАТО и Евросоюз, а также превозносить Россию и пророссийского президента Чехии Милоша Земана (Milos Zeman).

На первый взгляд, число этих сайтов может показаться довольно незначительным, но в условиях маленькой страны с крохотным рынком рекламы и слабыми «ведущими» СМИ, подобные сайты превратились в настоящую силу. Четверть чешской общественности не только читает и доверяет пророссийским «альтернативным» сайтам, но и выбирает их в качестве основного источника новостей. Со временем неиссякающий поток фальшивых новостей и оскорбительных заявлений позволил изменить фокус общественных дебатов в этом государстве Центральной Европы, которое не так давно было опорой трансатлантической солидарности, и теперь в Чехии НАТО поддерживают менее 50% граждан, а Евросоюз — еще меньше.

Выдуманные истории — к примеру, история о том, что главный оппозиционный кандидат тесно связан с секретной полицией или что США тайно финансируют протесты против Земана — становятся фоном для президентских выборов в Чехии, первый раунд которых должен начаться уже в пятницу, 12 января. Хотя сейчас никакие варианты развития событий не исключаются — на результаты прошлых президентских выборов повлияло опубликованное в последние минуты заявление о том, что оппонент Земана связан с нацистами — особых сенсаций не ожидается, и аналитики вполне могут прийти к заключению, что «Россия не вмешивается» в эти выборы — так же, как они пришли к заключению, что «Россия не вмешивалась» в сентябрьские выборы в Германии.

Однако такой вывод аналитиков объясняется тем, что чешская политика, как и немецкая политика, уже во многих отношениях испытывает на себе влияние России. Начиная с информационных изданий с их тайными источниками финансирования и заканчивая явными связями между аппаратом президента Чехии и российской компанией «Лукойл», весь политический ландшафт уже подвергся деформации. Сенсационные утечки и публикация украденных хакерами материалов не нужны, когда значительная доля населения уже находится на крючке у поддерживаемой Россией пропаганды, а значительная часть правительства уже связана с Россией финансовыми узами.

Такая форма непрерывного искажения действительности стала главной темой 200-страничного доклада под названием «Ассиметричная атака Путина на демократию в России и Европе», который на этой неделе опубликовал аппарат комитета Сената по международным делам. В этом докладе нет раздела, посвященного Чехии, но там есть разделы, посвященные Франции, Германии и Великобритании, также Венгрии, Болгарии и странам Балтии. Большая часть материалов доклада не является чем-то новым — сноски ведут к опубликованным материалам и материалам открытых слушаний — но их кумулятивный эффект поразителен.

Этот доклад комитета Сената по международным делам рисует довольно мрачную картину многолетних непрекращающихся попыток дестабилизировать политику и экономику всех важнейших союзников США в Европе. Расходы российского государства на эту кампанию ничтожны: одни и те же дезинформационные материалы распространяются по всему континенту с небольшими изменениями, отвечающими предпочтениям жителей конкретной страны, а расходы на приобретение влияния и финансирование политических партий, по всей видимости, берут на себя частные компании.

Некоторые страны пытаются бороться с влиянием России. Страны Балтии и севера Европы начали реализацию программ по отслеживанию дезинформации, а французские СМИ подготовились к вмешательству России в прошлогодние президентские выборы и активно ему сопротивлялись. Между тем США пока не активизировались перед лицом вызова со стороны этого нового мира. Наша собственная политика настолько сильно искажена президентом, который отказывается признавать свои связи с Россией, что республиканцы-члены комитета Сената по международным делам отказались поставить свои подписи под этим подробным, аргументированным и совершенно несенсационным докладом и прислушаться к приведенным в нем разумным и прагматичным рекомендациям.

Часть европейского политического руководства постепенно начинает концентрироваться на этой угрозе — угрозе для единства альянса и демократии в целом — которую представляют собой российские кампании влияния. Но той Америки, которая в прошлом взяла на себя роль лидера в борьбе против фашизма и коммунизма, больше нет. Сейчас у США не только нет последовательной и тщательно продуманной стратегии — в докладе говорится, что Госдепартамент Рекса Тиллерсона (Rex Tillerson) по сей день отказывается относиться к этой проблеме серьезно, несмотря на все требования Конгресса, — но и даже символического стремления к солидарности союзников и отстаиванию демократических ценностей.

Белый дом, который в распространении фейковых новостей обвиняет свой собственный пресс-корпус, вряд ли помогает этим ослабленной независимой прессе в Праге. Президент, который разглагольствует по поводу ядерных кнопок в Твиттере, вряд ли может вернуть Америке роль лидера в мировой политике. Дело не только в том, что проамериканские чехи не могут рассчитывать на поддержку США в условиях нынешнего кризиса. Дело в том, что этот Белый дом может полностью лишить их шанса на победу в их спорах.

США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 января 2018 > № 2455324 Энн Эплбаум


Узбекистан > Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 13 января 2018 > № 2458814 Бахтиер Эргашев

Открытие Узбекистана. Итоги первого года президентства Шавката Мирзиёева

Узбекистан и Центральная Азия оценивают результаты первого года президентства Шавката Мирзиёева, который вступил на высший пост 14 декабря 2016 г. Все больше признаков указывает на то, что Ташкент решил перейти от экономической модели импортозамещения к модели экспортоориентированного развития страны. Это означает глубочайшие изменения для всего региона, привыкшего к своеобразному изоляционизму Узбекистана в экономике. Сейчас Узбекистан стремительно наращивает сотрудничество с соседями в регионе, Россией и Беларусью. Но как он при этом видит свою новую роль в Центральной Азии? На эти вопросы корреспонденту «Евразия.Эксперт» ответил заместитель директора по геокультуре и геоэкономике Средней и Центральной Азии Центра традиционных культур Бахтиёр Эргашев.

- Бахтиёр Исмаилович, какие основные итоги первого года президентства Шавката Мирзиёева в Узбекистане Вы бы отметили?

- Можно уверенно говорить о том, что в истории независимого Узбекистана 2017 год стал одним из самых динамичных за все годы постсоветского развития. Программа реформ, предложенная командой нового президента Узбекистана Шавката Мирзиёева затронула почти все сферы общественной и экономической жизни. При этом данная программа – это не революционный этап в развитии страны, а эволюционный переход от одной модели развития страны к другой.

Существующие методы «ручного» управления и директивного планирования были необходимы и во многом эффективны на переходном этапе, когда закладывались основы новой модели. Но их эффективность сильно падает в условиях, когда есть быстрорастущий частный сектор в экономике страны. Частный сектор нельзя регулировать старыми методами. Это вызов, и на него нужен был поиск ответа.

Вторым вызовом является то, что развитие предпринимательства и подъем правовой культуры населения приводят к тому, что граждане и бизнес хотят активно участвовать в процессе принятия решений. Есть рост запросов общества на более эффективное оказание государственных услуг и открытость всей системы госуправления. Исходя из этих двух вызовов, строилась деятельность президента и его команды в последний год.

Важнейшим результатом в системе госуправления, на мой взгляд, является то, что президент предложил политику большей открытости государства.

Несмотря на сомнения это сработало, и, на мой взгляд, важнейшее достижение правительства и лично президента Шавката Мирзиёева – это система прямой связи между обществом и государством. Не привыкшие к формату прямого открытого общения с населением чиновники были вынуждены начать осваивать новые формы отчетности перед населением и иногда отвечать на неудобные вопросы.

- Какие новые каналы для связи государства и общества появились?

- Помимо виртуальных приемных, куда поступают телефонные и электронные запросы граждан, впервые на телевидении Узбекистана начал внедряться формат ток-шоу в прямом эфире с участием государственных служащих. Появился новый круглосуточный новостной телеканал «Узбекистан 24». СМИ начинают формировать площадку для диалога между государством и обществом.

Вторым важным результатом стало то, что в стране создана единая национальная информационная система проектного управления. Это позволит повысить эффективность и транспарентность механизмов управления государственными региональными программами и инвестиционными проектами. Это решение было закреплено созданием Национального агентства проектного управления при Президенте Республики Узбекистан, которое может стать центральным органом управления, отвечающим за разработку и реализацию региональных и государственных программ.

Вместо системы ежегодно утверждаемых государственных инвестиционных программ планируется введение государственных программ развития стратегической направленности, рассчитанных на перспективу до 10-15 лет. В Узбекистане все эти годы ограничивались отраслевыми программами на 5-6 лет. В рамках серьезной работы по электронизации всей системы государственного управления создано Министерство инновационного развития.

Переработка и экспорт хлопковолокна являются важнейшей частью промышленности Узбекистана несмотря на то, что в целом происходит снижение роли сельского хозяйства в экономике страны. В этом направлении президенту удалось сделать несколько вещей.

Во-первых, удалось прекратить практику привлечения учащихся к сбору хлопка. Этот шаг снял претензии международных организаций к узбекскому хлопковолокну. Параллельно с этим реализуется программа по постепенному увеличению производства хлопкоуборочных комбайнов, что должно резко снизить объем ручного труда при сборе хлопка. Только в 2017 г. произведено около 600 единиц хлопкоуборочных комбайнов.

Я думаю, что постепенно будет демонтироваться система, когда отечественные предприятия текстильной промышленности были вынуждены приобретать хлопковолокно по экспортным ценам у монопольного поставщика хлопка. Это отрицательно сказывается на рентабельности производства и конкурентоспособности продукции.

Есть новая схема с фьючерсами, когда текстильные компании будут иметь право авансировать не менее 60% стоимости контракта с фермером или фермерским хозяйством. После этого он получает хлопок, перерабатывает его на заводе и использует только для производства текстильной продукции в Узбекистане. Он не может его перепродать, а должен довести ее до швейного производства, трикотажа.

Объявлена программа развития хлопкоперерабатывающей, текстильной и швейно-трикотажной промышленности. По ней к 2020 г. мощности узбекских местных предприятий должны обеспечить полную переработку всего производимого в Узбекистане хлопковолокна и реализовать более 150 новых проектов в сфере легкой промышленности. Их стоимость превысит $2 млрд. Только в 2017 г. намечено довести внутреннюю переработку до 70%.

Реализация этой программы сделает Узбекистан важным игроком на рынке готовой текстильной продукции и приведет к тому, что он уйдет из списка экспортеров хлопковолокна. При этом появятся десятки, а может и сотни тысяч новых рабочих мест.

Также Узбекистан резко увеличил экспорт плодоовощной продукции и собирается сокращать площади под хлопок и зерно, чтобы на этих площадях высеивать плодоовощную продукцию, а потом ее экспортировать и продавать внутри страны. Как минимум 200 тыс. га площадей начиная с 2017 г. будет отдано под сады, масличные, кормовые и овощные культуры, картофель.

Серьезные изменения знаменует собой строительство почти 1000 многоквартирных домов в рамках программы по строительству и реконструкции доступных многоквартирных домов на 2017-2020 гг. в Ташкенте и других городах. Молодые семьи получат возможность улучшить жилищные условия с помощью выгодной ипотеки на 15 лет, что даст высокий социальный эффект.

Также это даст экономический эффект, так как строительный сектор и отрасль строительных материалов получают возможность для роста. Я думаю, что эти отрасли имеют возможность стать локомотивом экономического роста в среднесрочной перспективе. Узбекистан был одним из лидеров по строительству сельского индивидуального жилья в СНГ. Теперь началась реализация программ строительства городского многоквартирного жилья. Это является показателем того, что правительство начинает заниматься вопросами урбанизации. Нельзя говорить об индустриализации, не занимаясь вопросами урбанизации.

И последнее – это совершенствование системы учреждений религиозного образования. В Узбекистане 94% населения исповедует ислам суннитского толка, и важнейшим вопросом остается задействование потенциала традиций просвещенного ислама.

В своем выступлении на Генеральной ассамблее ООН Шавкат Мирзиёев говорил о том, что на фоне усиления религиозного экстремизма необходима пропаганда гуманистической сути ислама. Я полностью с ним согласен в том, что нельзя ставить знак равенства между религией ислама и кровопролитием.

В начале лета вышло постановление о создании Центра исламской цивилизации в Ташкенте. Тогда же было создано еще одно исламское научное учреждение – Международный исследовательский центр имени Имама Бухари в Самарканде. Также одно из самых престижных духовных образовательных учреждений и знаменитое на весь мусульманский мир медресе Мири Араб получило статус высшего медресе, где студенты будут получать высшее теологическое образование.

В декабре 2017 г. создана Исламская академия Узбекистана, которая формирует стройную систему религиозных образовательных учреждений в Узбекистане. Академия будет готовить преподавателей для высших и средних специальных религиозных учреждений страны. Эта система религиозного образования поможет реализовать гуманистический потенциал просвещенного ислама.

- Среди результатов Вы не отметили введение свободной покупки и продажи иностранной валюты. Можно ли по итогам четырех месяцев отметить какие-то результаты этого нововведения для экономики?

- Подчеркну, что идет системная работа по переводу экономики страны с модели импортозамещения на модель экспортоориентированного развития.

С этим связан целый ряд реформ, в том числе либерализация валютного рынка. Конечно, за этим последовала девальвация узбекского сума в два раза. Но при этом ослабление сума сработало на поддержку экспорта и экспортеров, и в Узбекистане это заметно – есть рост экспорта.

Но доступ к свободной конвертации получили только юридические лица, которые что-то экспортируют. Физические лица имеют доступ к частичной конвертации: они могут продать доллары, но брать наличный доллар они не могут.

Постепенная конвертация, когда юридическим лицам можно больше, чем физическим – это правильный эволюционный путь. Мы придем к полной конвертации, но это будет не сразу. При этом было ожидаемо, что унификация курса приведет к обесцениванию сума, и доходы населения в долларовом исчислении уменьшатся. Несомненно, это сильно ударило по импортерам, есть инфляция и рост цен, но при этом катастрофического сценария удалось избежать.

Для стабилизации нужно увеличивать объем валюты, который будет заходить в страну, то есть увеличивать объем экспорта. Я уверен, что в следующем году инфляция будет ниже, чем в этом.

- Как происходит переход к экспортоориентированному развитию?

- Нынешний этап реформ в Узбекистане исходит из понимания пределов роста в рамках импортозамещающей модели развития и необходимости перехода к новой модели – экспортоориентированному развитию. Это делается эволюционно, и, на мой взгляд, за последний год наиболее системной является именно та часть работы, которая касается вопросов ускорения экспортоориентированного развития страны.

Начиная с прошлогодних октябрьских указов, тогда еще исполняющий обязанности президента Узбекистана сделал первые шаги в сторону отказа от системы обязательной продажи части экспортной валютной выручки для предприятий-экспортеров. Сначала снизили с 50% до 25%, а в 2017 г. вообще отказались от данной системы. Эти меры работают на стимулирование экспорта и деятельности предприятий-экспортеров.

Мера была заточена под интересы именно узбекских экспортеров. Мы еще много будем говорить о том, что 2017 год в институциональном смысле стал основой для экспортоориентированной модели развития Узбекистана. Через пять-десять лет об этом будут защищать диссертации.

Последний указ от 15 декабря 2017 г. отменил лицензирование экспорта товаров, за исключением небольшого числа специфических товаров, что облегчит экспортные операции для узбекских экспортеров-производителей.

В рамках визита нового президента Кыргызстана Сооронбая Жээнбекова была анонсирована реализация проекта по организации предэкспортного финансирования со стороны банков Узбекистана на сумму $100 млн. Для узбекско-киргизского товарооборота, который составляет чуть больше $100 млн, новые $100 млн – это серьезно. Узбекские банки дают киргизским импортерам деньги для того, чтобы те покупали узбекскую продукцию. Раньше таких инструментов предэкспортного финансирования Узбекистан никогда не использовал.

Это логичный шаг в рамках активизации экспортоориентированного развития Узбекистана. А если эту идею продолжить, то, на мой взгляд, следующий логичный шаг – это создание экспортно-импортного банка Узбекистана – Эксимбанка Узбекистана. Я думаю, что без него обеспечить устойчивый рост экспорта товаров именно с высокой добавленной стоимостью будет трудно. В любой стране, которая ориентируется на развитие экспорта, есть такой банк – о китайском Эксимбанке знают все. Несколько лет назад с большим трудом в России создали экспортно-импортный Банк России «Росэксимбанк». Узбекистан тоже должен создавать свой банк.

Узбекистан накопил опыт использования свободных экономических зон с 2007 г., когда мы создали первую свободную экономическую зону в городе Навои. Спустя 10 лет команда президента решила перенести опыт на новые регионы. За год было создано 4 новых СЭЗ – теперь у нас 7 свободных экономических зон. Они будут привлекать иностранные инвестиции и технологии и станут точками роста на региональном уровне.

Также еще в 2015 г. была заложена идея создания малых промышленных зон в регионах на базе неиспользуемых производственных площадей. Реализация шла медленно, но в этом году идея получила развитие. На месте заброшенных производственных площадей и земельных участков создано свыше 40 малых производств и промышленных зон. Недвижимое государственное имущество, находящееся на их территории, будет предоставляться предпринимателям в долгосрочную аренду на 10 лет, при этом процентная ставка будет нулевая. Если инвестор выполнит инвестиционные обязательства, то право собственности через 10 лет перейдет ему.

Также был создан инновационный центр по поддержке, разработке и внедрению информационных технологий. Это нечто вроде технопарка для наших программистов, но главная его особенность заключается в том, что он создается на принципе экстерриториальности в пределах всей страны. Резидентом может быть житель Андижана, Нукуса, Хорезма – ему необязательно находиться в Ташкенте, если он регистрируется в качестве резидента этого технопарка. Резиденты освобождены почти от всех видов налогов до 2028 г.

В целом, пока нет цифр за 2017 г., но по итогам 9 месяцев в Узбекистане экспорт растет. Продукцию начали экспортировать 360 предприятий, которые прежде этим не занимались, освоен экспорт свыше 120 новых видов товаров в Узбекистане. Я думаю, что за год будут еще более высокие цифры.

- Какие итоги торговли Узбекистана с Россией в 2017 г.? Какова динамика?

- В 2017 г. двусторонние отношения между Узбекистаном и Россией, прежде всего в экономической сфере, получили серьезный позитивный импульс. Мы ожидаем (пока нет цифр), что двусторонняя торговля между Узбекистаном и Россией в 2017 г. вырастет по сравнению с прошлым годом как минимум на 20% (а может и больше) и достигнет $3,5 млрд. За 8 месяцев 2017 г. экспорт российских товаров в Узбекистан вырос на 15,9%, а экспорт узбекистанских товаров увеличился на 30%.

Узбекистан может стать четвертым по величине торговым партнером России среди стран СНГ после стран, которые входят в ЕАЭС. Узбекистан не входит [в ЕАЭС], но при этом серьезно двигается во внешней торговле с Россией, наращивая ее объемы. Россия по итогам 2017 г. может снова стать крупнейшим внешнеторговым партнером Узбекистана, как это было до 2015 г., когда в первый раз Китай обошел Россию.

- За счет чего в 2017 г. шел рост?

- Рост взаимной торговли между двумя странами в основном обеспечивается благодаря продукции сельского хозяйства. Это давно ожидаемый рост пищевой промышленности, рост торговли промышленными товарами, прежде всего, из России в Узбекистан, но и из Узбекистана в Россию тоже.

За последние два года был сильнейший спад, а в этом году начинается подъем продажи узбекских автомобилей в России. И, конечно, важнейшая сфера – это военно-техническое сотрудничество. Узбекистан закупает в больших объемах российской военную продукцию – авиацию, самолеты и вертолеты, идет модернизация танков.

При этом инвестиционное сотрудничество между Россией и Узбекистаном развивается не только за счет нефтегазового сектора, который всегда был лидирующим в общем объеме российских инвестиций в Узбекистан. Например, в ноябре 2017 г. подписано Соглашение о создании совместного производства по сборке автомашин КамАЗ в Узбекистане.

То есть теперь КамАЗ будут собирать в Узбекистане: часть – для продажи в стране, часть – в третьи страны.

Рост идет, потому что в ходе государственного визита в начале апреля 2017 г. президента Узбекистана в Россию были подтверждены и далее доработаны соглашения, например, по упрощенному таможенному режиму для сельхозпродукции из Узбекистана в Россию, которое предусматривает сокращение фитосанитарных и других ограничений.

Также есть активизация российских производителей на рынке Узбекистана, начиная от производства водоочистных сооружений или оборудования для водоочистных станций и заканчивая строительством и модернизацией агрегатов на малых и средних ГЭС.

- Узбекистан и Беларусь заявили о намерении активизировать торгово-экономическое сотрудничество. Каков сейчас его уровень и по каким направлениям можно будет наращивать взаимодействие?

- Интенсификация контактов на правительственном уровне между Узбекистаном и Беларусью за последний год – это реальный факт. Но когда внешнеторговый оборот между двумя странами, у которых есть серьезный экономический потенциал, составляет всего около $100 млн в год, это смешно. Президент Беларуси Александр Лукашенко в октябре 2016 г. на встрече с Шавкатом Мирзиёевым употребил выражение «смешной товарооборот». Это действительно так для двух стран, у которых по $60-70 млрд ВВП.

В 2010 г. товарооборот между Узбекистаном и Беларусью достиг $153 млн, и это был максимум. С 2010 г. ежегодно шло снижение товарооборота, который в 2015 г. достиг исторического минимума – $65 млн. Структура экспорта из Беларуси в Узбекистан состоит в основном из нефтехимии: полиэфиры, смолы, лекарства, нефтепродукты, тракторы, сельхозмашины и механизмы, бытовая техника – традиционная продукция.

Экспорт из Узбекистана также традиционный: хлопчатобумажная пряжа, хлопковое волокно, свежая и сушеная плодоовощная продукция, виноград, трикотаж, одежда, полимеры. Когда наступил кризис, резко упал товарооборот. По поводу уровня политических связей можно сказать, что до сих пор в Минске не было посла Узбекистана в Беларуси.

Но есть условия для сотрудничества двух стран. Были встречи президентов в 2017 г., и была активизирована работа межправкомиссии, создана «дорожная карта» сотрудничества. Есть много похожих вещей, прежде всего, и Узбекистан, и Беларусь реализуют во многом схожие модели экономических и политических реформ. В обеих странах не пошли по пути радикальных реформ по рецептам либерал-монетаристов. Сформированы смешанные многоукладные экономики, где присутствует и частный сектор, и отрасли с преобладанием государственной собственности.

Узбекистан и Беларусь показали самые низкие цифры спада ВВП в 1990-е гг., когда шли реформы во всех постсоветских странах.

Для развития плодотворного сотрудничества возможно формирование совместных предприятий в текстильной сфере. При этом они могут располагаться как в Узбекистане, так и в Беларуси. Фармацевтика – еще один перспективный сектор. Уже сейчас планируется создание совместного узбекско-белорусского предприятия по производству фармпрепаратов для лечения гепатита и онкологии. При этом они собираются работать не только на рынке Узбекистана, который сам по себе довольно объемный – более 30 млн человек, но и на рынках сопредельных стран.

Предусмотрены поставки карьерной техники. Навоийский горно-металлургический комбинат собирается модернизировать свой парк крупных автомобилей, карьерной техники, самосвалов и экскаваторов за счет самосвалов БелАЗ. Намечена сборка тракторов BELARUS в Узбекистане на базе Ташкентского завода сельскохозяйственной техники.

Есть перспективные проекты в кожевенно-обувной и кондитерской отраслях. Беларусь может стать серьезным партнером для узбекских предприятий при реализации программ модернизации и технического переоснащения отраслей промышленности. Инвестиции превысят $30 млрд на ближайшие 10 лет.

- Как Узбекистан видит свою роль в Центральной Азии и в целом в Евразии в 2018 г. и в будущем?

- В стратегии развития Узбекистана по пяти приоритетным направлениям пятое направление – это внешняя политика. Там сказано, что важнейший приоритет внешней политики Узбекистана – это Центральная Азия. При этом отмечается, что Узбекистан заинтересован в налаживании прагматичного и взаимовыгодного сотрудничества и создании пояса добрососедства.

Произошел определенный прорыв в узбекско-киргизских отношениях, закреплены положительные тенденции во взаимоотношениях между Узбекистаном и Казахстаном, Узбекистаном и Туркменистаном. Я думаю, что в 2018 г. состоится визит президента в Таджикистан. Там тоже есть целый ряд вопросов, которые ждут своего прорыва. Пока это единственная страна в регионе, с которой не было встреч.

Что касается угроз региональной безопасности Центральной Азии, то это, в первую очередь, угроза терроризма и экстремизма, растущая угроза наркотрафика. Я думаю, что произойдет усиление угроз афганского направления, усиление потенциала вооруженного противостояния религиозных группировок в Афганистане. Все остальные угрозы, на мой взгляд, решаемы.

- Какие возможности для региона в 2018 г. Вы бы отметили?

- Год мы заканчиваем с тем, что наконец-то урегулирован казахско-киргизский пограничный спор. Это дает надежду на то, что страны региона все больше овладевают искусством нахождения консенсуса в отношениях друг с другом.

Этот шаг дает всем странам региона пример того, что они вполне договороспособны. Субъективные факторы начинают играть меньшую роль, а большую – объективные факторы, работающие на сближение и кооперацию.

У меня хорошие ожидания от 2018 г. по вопросам усиления процессов внутрирегиональной межгосударственной кооперации. Страны готовы сотрудничать, в них созданы условия, и, я думаю, что регион будет идти вперед на уровне кооперационных проектов в отдельных отраслях, между предприятиями.

Беседовала Юлия Рулёва

Источник – Евразия.Эксперт

Узбекистан > Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 13 января 2018 > № 2458814 Бахтиер Эргашев


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 января 2018 > № 2456937 Дональд Трамп

Текст интервью Дональда Трампа Wall Street Journal

The Wall Street Journal, США

В четверг утром президент Дональд Трамп дал интервью четырем репортерам из Wall Street Journal: Ребекке Боллхаус (Rebecca Ballhaus), Майклу Бендеру (Michael C. Bender), Питеру Николасу (Peter Nicholas) и Луизе Раднофски (Louise Radnofsky). Со стороны Белого дома присутствовали директор по стратегическим коммуникациям в администрации президента Хоуп Хикс (Hope Hicks), пресс-секретарь Сара Хакаби Сандерс (Sarah Huckabee Sanders) и директор Национального экономического совета Гэри Кон (Gary Cohn).

Ниже приводится предварительная расшифровка данного интервью. Некоторые его части были не под запись, и поэтому их исключили из стенограммы.

Wall Street Journal: Да, похоже, начать можно в любом месте, может быть, в Давосе…

Президент Дональд Трамп: Конечно.

— …Не могли бы вы немного рассказать о вашем решении поехать и о том послании, которое вы постараетесь донести до участников. Есть ли у вас какие-то мысли о том, что вы будете говорить?

— Ну, прежде всего я думаю о том, каких огромных успехов мы добились за прошедший год. Если вы вспомните первый квартал, а это был последний квартал Обамы, то ВВП был очень низкий. Это был самый медленный подъем экономики, очень незначительный подъем, это была худшая фаза оживления со времен Великой депрессии. И наша страна шла не в том направлении.

Мы шли вниз, шли очень долго. Мне кажется, если бы победу одержала партия наших оппонентов, то фондовый рынок мог рухнуть процентов на 50 вместо подъема, который мы видим сегодня, который мы отмечаем по росту показателей. Нормы и правила душили людей, душили компании как никогда прежде. Ситуация вышла из-под контроля и постоянно ухудшалась.

Отмена регулирования и многие другие вещи, которые мы сделали для страны — все это на пользу. А еще мы стали заводилами и вдохновителями для своей страны — и пожалуй, это тоже одна из причин, по которой я поеду в Давос, потому что мы задаем темп. Вчера было объявлено, что Toyota будет строить очень большой завод в Алабаме. Это будет дорого стоить, они собираются потратить миллиарды долларов. Но они создадут 4 000 рабочих мест, будут выпускать 300 000 автомобилей внутри страны в год. Именно этого я и хочу.

Об этом мне рассказал премьер-министр Абэ, и я очень настойчиво давил на него. Я тогда сказал: «Надо, чтобы ваши компании строили здесь. Нам не нужны стройки и заводы в Японии, мы хотим строить их у нас». У нас открывается множество заводов, открываются автомобильные заводы, у нас здесь многое происходит, чего ни в коем случае не было бы при демократах.

Я просто хочу рассказать о том, что происходит в Соединенных Штатах. А в США происходит множество грандиозных событий, включая то, что мы сейчас можем жить без удавки регулирования на шее. Вы написали одну из лучших статей на тему регулирования из тех, что я когда-либо видел, вы рассказали больше любого президента за всю историю.

Это был большой материал, это не было…

— Да.

— Ну, я весь его прочитал, потому что никогда прежде не видел статью по этому вопросу на всю страницу. А это была статься на полную страницу.

— Да.

— Это была статься на полную страницу, и в ней по сути говорилось о том, что в стране еще не было президента, который бы так тесно занимался вопросами нормативно-правового регулирования. Знаете, мы именно так это поняли. Мы понимаем, что нам нужно регулирование, но нам не нужны 19 разных барьеров в одном месте, а у нас была именно такая ситуация. Нам еще предстоит очень многое сделать, мы сейчас в большом количестве сокращаем дополнительные нормы и правила. Мы внимательно изучаем закон Додда-Франка (закон о реформировании Уолл-стрит и защите потребителей — прим. перев.), и я думаю, мы что-то будем с ним делать.

Думаю, мы будем это делать в двухпартийном порядке, будем заниматься и другими вопросами, но в основе всего — дух нашей страны. Вы видели вчера, с каким энтузиазмом развивается малый бизнес, показатели у него самые лучшие за всю историю отчетности, а такая отчетность ведется очень давно.

Бизнес в целом и производство на подъеме, а еще к нам в страну возвращаются компании, что вы видели вчера на примере Toyota.

— А вы видели другие вчерашние экономические новости? Рынки вчера немного пошли вниз, когда появились сообщения, что вы можете выйти из соглашения NAFTA (Североамериканская зона свободной торговли). Интересно, каково ваше мнение о NAFTA, и думаете ли вы о последствиях выхода или изменений условий этого соглашения для рынка.

— Я не уверен, что рынки проседают. Я думаю, что рынки — могу сказать, что насчет мировых рынков я не уверен, а вот американский рынок пойдет вверх, если я прекращу действие NAFTA или проведу переговоры о новой сделке.

Мы — когда я проводил кампанию, я говорил, что мы либо пересмотрим этот договор, либо прекратим его действие.

Ничего не изменилось. Я выполнил многие из своих предвыборных обещаний. Вам известно, что одно такое обещание сегодня серьезно обсуждается. Речь идет о стене на границе, и эта стена будет. Если вы посмотрите пункт за пунктом, то увидите, что у нас есть некоторые изменения. Всегда нужна гибкость. В качестве примера могу сказать, что мы заняли гораздо более жесткую позицию в отношении Китая. Я лично вел бы себя еще жестче, но все равно — они теперь во многом нам помогают с Северной Кореей.

Вы видите, что происходит с Северной Кореей, происходит весьма неожиданно. Китай во многом помогает, поэтому можно действовать немного иначе, но в основном я сделал все, о чем говорил.

— Мы заговорили о Китае, но позвольте дополнительно спросить про NAFTA. Выход из соглашения вы не исключаете?

— Если мы не заключим правильную сделку, я прекращу действие этого соглашения. Ясно?

Хочу ли я этого? Нет, мне хотелось бы его сохранить, но я чувствую, что если… знаете, с Соединенными Штатами обращаются очень и очень плохо. Для нас это ужасное соглашение, и если мы не сможем заключить хорошую сделку для нашей страны… мы теряем 71 миллиард долларов в виде дефицита торгового баланса с Мексикой. Мы теряем 17 миллиардов долларов с Канадой. Если мы не заключим честную и справедливую сделку для США и для американских налогоплательщиков, то тогда я аннулирую соглашение.

— У вас есть какие-то сроки, график? Я знаю, что в этом месяце у нас состоится очередной раунд переговоров.

— Нет, но знаете, я стараюсь сохранять гибкость, потому что нам предстоят выборы. Я понимаю, что накануне выборов обсуждать многие вопросы на переговорах трудно. У них скоро тоже будут выборы, и насколько я понимаю, им тоже немного сложно. Я не хочу принуждать другую сторону, а поэтому мы либо заключим сделку, либо… спешки никакой нет, но я скажу вам так: если мы не заключим справедливую по отношению к нашей стране сделку, сделку Трампа, тогда у нас не будет, тогда у нас не будет… Я аннулирую соглашение.

Но при всем при этом мне хотелось бы иметь возможность для ведения переговоров. Мы во многом продвинулись, добились успехов. Мы прекрасно движемся вперед. Боб Лайтхайзер (Bob Lighthizer) (торговый представитель США — прим. перев.) и остальные работают очень настойчиво и упорно. Посмотрим, что из этого получится.

Да, цифры великолепные, если говорить об автомобильных заводах, как это было вчера. Но как насчет всех тех предприятий, которые были выведены из страны и переместились в Мексику? Это как конфету у ребенка отняли. Нет, я этого не допущу.

— Вы упомянули связь между Китаем и Северной Кореей. На нашей прошлой встрече мы немного беседовали об этом.

— Верно.

— Такая связь существует, на ваш взгляд? Как вам кажется, Китай достаточно хорошо помогает…

(Говорят между собой)

— Недостаточно, но помогает. Давайте скажем так. Для меня они сделали больше, чем для любого другого американского президента. Но все равно — пока они сделали недостаточно. Но они сделали гораздо больше, чем для любого другого… у меня очень хорошие отношения с председателем Си Цзиньпином. Он мне нравится. А я нравлюсь ему. У нас прекрасные взаимные чувства симпатии. Он… Китай сделал для нас больше, чем для любого другого американского президента. Но при всем при этом он сделал недостаточно. Ему надо сделать больше.

— Если поговорить о некоторых решениях, принятых вами в этом месяце, скажем, по алюминию, стали, по делу 301 о компенсационных пошлинах, означает ли…

(Говорят между собой)

— Знаете, с самого начала у Обамы было такое ощущение, у президента Обамы было такое ощущение, что самая большая проблема для него — это Северная Корея. Он открыто говорил об этом. Он говорил об этом мне, он заявлял об этом открыто. Это большая проблема, и они не должны были оставлять ее мне. Эту проблему должен был решить Обама или Буш, или Клинтон, или кто там еще, потому что чем дольше она сохранялась, тем все становилось хуже, тем больше эта проблема разрасталась. Они не должны были сбрасывать эту проблему на мой рабочий стол, но сделали это, и теперь я ее решаю. Так или иначе, эта проблема будет решена.

Китай нам помогает, и я ценю эту помощь, но он мог бы сделать гораздо больше.

— Не кажется ли вам, господин президент, что отмена военных учений на полуострове перед Олимпиадой подаст неправильный сигнал Северу?

— Как вы сказали?

— Не беспокоит ли вас то, что отмена военных учений на Корейском полуострове ради Олимпиады подаст неправильный сигнал северным корейцам, поскольку они могут подумать, что вы им уступаете?

— Вы первый, кто задал мне этот вопрос. Нет, не думаю, что у кого-то возникнет впечатление, будто я уступаю. Мне кажется, что люди, если хотите, считают меня слишком жестким.

Я думаю, что неправильно проводить учения на берегу в тот момент, когда идет Олимпиада, когда на нее с надеждой приезжают миллионы людей, когда туда едет Северная Корея. Нет, я не думаю, что это станет неверным сигналом. Мне кажется, это будет хороший, а не плохой сигнал для Северной Кореи. Мне кажется, было бы совершенно неуместно делать это во время Олимпиады.

— Не кажется ли вам, что Северная Корея пытается вбить клин между двумя странами, между вами и президентом Муном?

— Я дам вам знать, Майк, в течение следующих 12 месяцев. Согласны?

— Конечно.

— Я дам вам знать. Но будь я на их месте, я бы попытался это сделать. Разница в том, что я президент, а другие люди нет. О клиньях я знаю больше любого другого человека на планете, и я дам вам знать. Скажу вам так. Вы ведете речь о клиньях, но у нас еще есть такая вещь как торговля. А у нас с Южной Кореей отрицательное торговое сальдо, составляющее 31 миллиард долларов в год. Для меня это серьезный козырь на переговорах.

При этом председатель Си ведет себя очень великодушно и слов на ветер не бросает. Мне он очень нравится. У меня с ним прекрасные отношения, и как вам известно, у меня также великолепные отношения с премьер-министром Японии Абэ. И вероятно, у меня очень хорошие отношения с северокорейским руководителем Ким Чен Ыном.

Я поддерживаю отношения с людьми, мне кажется, это может удивить вас.

— Хочу уточнить. Вы не разговаривали с северокорейским лидером. И когда вы говорите, что отношения с Северной Кореей…

— Не хочу это комментировать, не хочу комментировать. Я не говорю, есть у меня или нет. Но я просто…

— Кое-кто смотрит ваши твиты, и они порой весьма агрессивны по отношению к Ким Чен Ыну…

— Да, такое у меня часто бывает, и вдруг, совершенно внезапно человек становится моим лучшим другом. Я могу привести вам 20 примеров. И вы можете привести 30. Я очень покладистый человек.

— Кстати, о покладистости. Похоже, что иммиграционное соглашение, заключенное сенаторами на Капитолийском холме, направлено в Белый дом на утверждение?

— Близко к тому.

— Вы видели что-нибудь, поступившее из сената?

— Нет, но к этому все идет. Они хотят… знаете, я великолепно отношусь к программе DACA (запрет на депортацию нелегальных мигрантов, которые прибыли в США до наступления совершеннолетия — прим. перев.). Думаю, мы сможем что-то сделать с этой программой. Будет глупо, если мы ничего не сделаем. Эти люди здесь уже давно, они уже не дети, знаете ли. Люди говорят о них как о детях, но некоторым уже больше 40 лет. Кому-то нет еще и 20, и тем не менее, я думаю, нам надо что-то делать с программой DACA. Мне кажется, мы сумеем как-то помочь этим людям.

Они ни в чем не виноваты, это их родители приехали. Это не их вина. Поэтому мы сейчас пытаемся что-то придумать. Надеюсь, нам это удастся. Не думаю, что это займет много времени. Система лотерей — это настоящая катастрофа, мы должны избавиться от этой лотереи. Знаете, цепная… цепная миграция это ужасно. Вы видите объявления, вы все читаете, и вы знаете все о цепной миграции.

Вспомним того человека из Вест-Сайда — я вчера говорил об этом — который убил восемь и очень тяжело ранил 12 человек. Тяжело, потому что люди теряют ноги и руки. Но никто даже не говорит об этом. Сказали: убил восьмерых, и все. А некоторые из пострадавших останутся без ног. Один человек там выбежал на пробежку, а теперь он будет безногим. Задумайтесь об этом.

А этот человек, которого ни в коем случае нельзя было пускать к нам в страну, он попал в нее по лотерее. Полиция опросила его соседей, и они рассказали, что это ужасная личность. Они с ним здороваются, а он начинает их нецензурно ругать. Его не хотели пускать, и поэтому пустили через лотерею. И вот: поздравляем тебя, Америка, с подарком.

С этой лотереей надо кончать. Цепная миграция… знаете, говорят, что он по этой цепочке привез в страну 22 человека. Это 22 его родственника. Но с какой стати? Честно говоря, я думаю, что демократы в этом вопросе на нашей стороне. Мы это выясним. А кто не на нашей стороне? Кто? Только те, кто не любят нашу страну, а демократы любят нашу страну. У нас разные точки зрения, но демократы любят нашу страну.

Так что, Майкл, мне кажется, у нас есть все шансы заключить сделку. Нам нужна стена. У нас нет стены, мы не выполняем обещания.

— Достаточно ли профинансировано строительство, хватит ли 1,6 миллиарда долларов?

(Говорят между собой)

— Позвольте, я кое-что скажу вам об этой стене. Я всегда говорил, что стена нам нужна. Я также говорил, что заплатить за нее должна Мексика. Иногда по тому или иному случаю я снова задавал этот вопрос: кто будет платить? Мексика. И она за нее заплатит. А формы платежа бывают разные. Я навскидку могу назвать вам 10. Есть много форм платежей, и я не говорил, какая именно будет в этом случае.

— А пример можете привести?

— Ну, например, они могут заплатить за нее через… заплатить не напрямую, а через NAFTA. Ведь так? Скажем, мы заключаем хорошее соглашение по NAFTA, я беру небольшую часть сэкономленных денег и направляю их на строительство стены. Догадайтесь, кто будет платить? Платить будет Мексика. Ну да, Мексика может не захотеть заключать новое соглашение о свободной торговле. Ладно, тогда мы аннулируем NAFTA… Откровенно говоря, я думаю, это пойдет на пользу нашей стране. Но не думаю, что это пойдет на пользу Мексике. Не думаю, что это пойдет на пользу миру. Но это положительно для нашей страны, потому что я заключу сделку с гораздо лучшими условиями. Лучше всего будет, если я аннулирую соглашение NAFTA, а потом мы заключим новую сделку. Но мне кажется, у нас есть шанс заключить разумное соглашение, что мы и делаем.

— Об иммиграции. Можете ли вы подписать закон…

— Еще одно…о стене. Никто никогда не говорил, что она составит в длину 2 100 миль. У нас там есть горы, которые лучше любой стены, есть бурные реки, к которым никто даже не подойдет, есть такие районы…

Не нужна стена там, где есть естественные преграды, которые гораздо мощнее любой построенной стены, разве не так? Кто-то там начал говорить, мол, он сделает стену короче или меньше. Я не собираюсь делать ее меньше. Стена будет построена там, где она нужна. Есть районы, которые недоступнее любой рукотворной стены. Может быть, кто-нибудь когда-нибудь разъяснит это всем? Сара, сделайте это, пожалуйста.

Я видел, как по телевидению говорили: Дональд Трамп сделает эту стену меньше. Нет, стена будет такая, как она задумана. Другое дело, что мы тратим много времени на работу с пограничниками и с агентами иммиграционной полиции, которые знают это дело лучше всех. Это невероятные люди.

Оба ведомства поддержали меня. Это единственный раз, когда они поддержали кандидата в президенты. Они поддержали нас единогласно. У меня были встречи с ними, им нужно видеть сквозь стену. Поэтому нам нужно что-то вроде забора или окна. Я спросил: зачем вам это, какой от этого смысл? Они ответили, что им надо видеть, кто находится на той стороне.

Если у нас будет такая толстая стена из прочного бетона высотой 10 метров (а это много, гораздо выше, чем планировалось), то человек поднимется на такую высоту и не будет знать, кто находится с другой стороны.

— Да.

— А если мы не будем знать, кто с другой стороны, это проблема.

— Позавчера у вас была встреча, на которой вы говорили, что вам нужно согласие конгресса. В частности, я думаю о твитах аналитика Энн Коултер (Ann Coulter). Знаете, они хотят построить стену. Как вы думаете, у вас есть возможность для ведения переговоров со своими сторонниками, что касается стены?

— Не нужны никакие переговоры, потому что это будет такая же стена, о которой я говорил всегда. Теперь мне понятно, почему мы должны видеть сквозь нее.

— ОК.

— Если я стою там, то я должен видеть метров на 200. Я хочу видеть, что там происходит, мне не нужен непрозрачный кусок бетона.

— Да.

— А на стене мы установим камеры и всякое современное оборудование. Но стена нужна — пограничный патруль говорит, что другие варианты обойдутся дороже. Не дешевле. Мы должны видеть сквозь стену.

— Но…

— Это будет стена на уровне последних достижений научно-технического прогресса. Но я прекрасно понимаю, почему мы должны видеть сквозь нее. Нам надо видеть все на расстоянии 300-400 метров, а то мы понятия не будем иметь, кто находится на другой стороне. Это будет бессмысленно, это будет пустая трата времени.

— Хоуп Хикс: Вы постоянно говорите об этом. Это соответствует тому, что вы всегда говорите.

Трамп: Ну да, все без изменений. Надеюсь, завтра не будет заголовков на тему «Трамп собирается строить стену». Я всегда говорил, что нам нужна стена.

— Да.

— Я никогда не говорил, что она будет длиной две тысячи, ведь там есть огромные участки территории, через которые никто не пройдет.

— В политике есть знаменитая метафора о Никсоне, поехавшем в Китай.

— Верно.

— Возможно ли, что Дональд Трамп подпишет всесторонний закон об иммиграции, который даст возможность для получения законного статуса и гражданства тем 11 миллионам, которые находятся здесь нелегально?

— Ну, речь не идет об амнистии, это совсем не так. Речь не идет об амнистии, это совсем другое дело. Нет, думаю, мои сторонники на моей стороне. Они считают, что этих 800 000 молодых людей нельзя выбрасывать из страны. Мои сторонники на моей стороне, и теперь я, знаете ли, думаю, что база моей поддержки увеличивается.

Я делаю это вовсе не ради базы поддержки или чего-то другого, я делаю это от души и от сердца, я делаю это, исходя из здравого смысла. Я делаю это еще и с другой точки зрения. Очень многие из этих 800 000 упорно трудятся, у них есть работа. Нашей стране нужны рабочие, нам нужны люди, которые приезжают к нам работать, потому что в страну перемещаются очень многие компании.

Мне задают множество вопросов, типа мы хотим переехать в Висконсин. Например, компания Foxconn (крупнейшая фирма Тайваня, занимается производством электроники — прим. перев.) переезжает в Висконсин, это моя сделка. Вы знаете руководителя Foxconn, он мой друг. Он переезжает только благодаря мне. И губернатор там великолепный.

Губернатор Висконсина подготовил фантастические презентации и все прочее. Но это я предложил им заняться этим. Нам нужны люди, потому что у них работают тысячи сотрудников. Ну, вы знаете, это компания, которая делает iPhone для Apple.

— Да.

— И они будут здесь строить, будут обустраиваться, будут строить и многое другое.

Нам нужны люди, и поэтому мы обязаны проявлять гибкость. Я не хочу… у меня есть еще одно обязательство — о возвращении компаний в нашу страну. Я не хочу усложнять им жизнь до такой степени, чтобы они отказывались возвращаться.

Гэри, я правильно говорю, что нам нужны люди?

— Гэри Кон: Да.

— Когда вы говорите, что вам нужны люди, то конечно, есть эти 800 000 человек. Но есть еще большая группа людей, находящихся в данный момент в нашей стране…

— Это другая тема.

— Вы сказали во вторник…

— Это многогранная проблема, и если мы сможем ее решить, что ж, прекрасно. Не знаю, возможно ли это.

Есть большие… есть большие различия между… прежде всего, между DACA и «мечтателями» (программа DREAM, «Развитие, перемены и образование для несовершеннолетних мигрантов», для мигрантов — прим. перев.), не так ли?

Мечтатели — это другое. Я хочу, чтобы американская молодежь тоже была мечтателями, между прочим. Я хочу, чтобы американская молодежь тоже была мечтателями.

Но между DACA и DREAM есть масса различий. Очень часто, когда демократы то и дело произносили слово «мечтатель», я просил их: «Пожалуйста, используйте слово DACA». Вы знаете, что оно имеет совсем другое значение.

— Безусловно.

— Люди думают, что это взаимозаменяемые слова, но это не так.

Я — я думаю, что у нас есть все шансы договориться о DACA, и мне бы очень хотелось это сделать. Мне кажется, что мои сторонники согласятся со мной в этом. Я бы никогда не пошел на это без стены, стена есть стена, что бы о ней ни говорили. Знаете, она не нужна там, где есть горы, не нужна там, где есть реки — ну, где есть коварные и опасные реки.

Так что у нас есть своего рода естественные препятствия.

— Препятствия, да.

— Очевидно, что мы вовсе не намеревались (неразборчиво)…

— Это был вопрос для ясности, чтобы не было никаких недоразумений.

— Да, ясность нужна, и я хотел бы, чтобы она была, потому что я люблю Wall Street Journal. Надеюсь, вам теперь все предельно ясно. Ладно.

— Безусловно. Во вторник вы сказали, что поддерживаете идею подписания комплексной иммиграционной реформы…

— Нет, нет, я поддерживаю идею ее обсуждения.

— ОК.

— Может быть, ее удастся принять. Знаете, именно так надо поступать. Я заключаю сделки, я договариваюсь. Это несмотря на то, что вы читаете материалы, написанные людьми, которые меня не знают, которые никогда не давали… не брали у меня интервью.

— Представитель Белого дома: Но сначала нам надо (неразборчиво).

(Говорят между собой)

— Трамп: Человек с трехчасовым интервью, он провел три часа… он сказал, что провел три часа в Овальном кабинете, хотя я никогда не встречался с ним в Белом доме. Ну, знаете, несмотря на всех этих персонажей, которые… о которых вы говорите, есть законы о клевете, и мы должны совершенствовать и ужесточать наши законы о клевете, чтобы когда люди сообщают неточные сведения, как случается и с вами… чтобы была возможность защитить свои права через суд.

— У вас есть план на сей счет, господин президент?

— Да, есть. Я бы сказал, я не знаю, удастся ли провести его в жизнь, но думаю, когда кто-то выступает с ложными и клеветническими заявлениями — в книге, в газете или где-то еще — когда пользуются липовыми источниками, когда источников вообще не существует, тогда, как мне кажется, таких людей надо привлекать к ответственности.

— Вы думаете, конгресс должен разработать новые законы о клевете?

— Не знаю, хватит ли конгрессу мужества для этого.

— Но вы этого хотите?

— Я хотел бы, чтобы они изучили это дело. Да, хотелось бы. Смотрите, пресса никого так не порочит, как меня. Никого, даже близко. В истории, в истории нашей страны пресса ни на кого так не клеветала, и вы все это прекрасно знаете.

— Почему — как вы думаете, из-за чего это?

— Они меня недолюбливают. Либеральные СМИ меня недолюбливают. Знаете, я наблюдаю за людьми, я всегда добивался максимальных успехов в том, чем занимался. Я был… я, вы знаете… учился в Уортонской школе бизнеса, учился хорошо. Окончил ее, начал работать в Бруклине, в бруклинском офисе вместе со своим отцом. Я стал одним из самых успешных торговцев недвижимостью и застройщиков, одним из самых успешных бизнесменов. Я создал, наверное, самые замечательные бренды.

Потом я дополнительно к основной работе открыл телешоу, посвящая ему где-то пять процентов времени в неделю. Вы знаете, что «Ученик» часто занимал первое место на всем телевидении, и это был колоссальный успех. Шоу продолжалось 12 лет, колоссальный успех. Они хотели подписать со мной контракт еще на три года, а я сказал: нет, я не могу этого сделать.

Это одна из причин, по которой NBC меня так ненавидит. NBC ненавидит меня из-за того, что они хотели подписать со мной договор, продлить его еще на три года.

— Господин президент, вы ссылались на книгу. Стив Бэннон…

— Так что у меня был успех, успех, большой успех. Я всегда был лучшим спортсменом, люди этого не знают. Но я добивался успеха во всем, за что брался. Потом я решил баллотироваться в президенты, впервые, не три раза, не шесть раз. Я впервые баллотировался в президенты и — о чудо! — я победил. И тогда люди говорят: о, какой он умный человек! Я умнее всех их вместе взятых, но они не хотят это признавать. У них был плохой год.

— Вы упоминали книгу. Стив Бэннон был важным человеком для вашего штаба, работал в Белом доме, некоторое время состоял в Совете национальной безопасности. Вам не кажется, что он вас предал?

— Да, кажется. Я чувствую себя преданным, потому что так нельзя поступать, но у меня работает много людей, которые намного важнее Стива, вот так.

— Да.

— И еще другие. Ну, я могу поводить вас по кабинетам, могу показать вам много людей. Если нет — а некоторых из них вы не узнаете по именам (неразборчиво). Стив был… Стив всегда мне нравился, но он стал неэффективен, потому что он постоянный громоотвод.

И в итоге я уволил Стива.

— И что, отношения между вами и Стивом разорваны навсегда?

— Ну, я не могу этого знать, и вообще, я не очень понимаю это слово, что значит «навсегда». Не знаю, что значит слово «навсегда». Посмотрим, что будет, но Стив не имел никакого отношения к моей победе. Ну, очень косвенное отношение.

Величайшим достижением Стива было то, что он сумел убедить развращенные СМИ в своей прямой причастности к моей победе. Надеюсь, что вы следили за этим с самого начала. Просто из любопытства: как вы можете измерить в процентах вклад Стива в мою победу?

Ну, он конечно там присутствовал. Но Кори Левандовский (Corey Lewandowski) внес гораздо больший вклад.

— Да.

— Дэвид имеет к этому большее отношение. Многие люди — ну, то есть, было много людей. Это было незадолго до прихода Сары. Будь вы там, и вы тоже имели бы к этому определенное отношение. Нет, я очень мало разговаривал со Стивом, я не очень хорошо знал Стива, хотите верьте, хотите нет. Это они просто придумали — я имею в виду того человека, который написал книгу про Стива.

— Да.

— Не забывайте, я одолел 17 губернаторов, сенаторов, плюс пару очень умных и хитрых людей типа Бена, Карли и прочих. Я одолел их легко. Легко. По данным опросов, я побеждал на всех дебатах. Знаете, они проводят опросы — провели семь или восемь опросов. Журнал Time проводил, а там работают не самые большие мои фанаты.

Сайт Drudge, журнал Time, они провели семь опросов. Не думаю, что ошибаюсь — мне кажется, вы не найдете ни единого опроса, по данным которого я проиграл хотя бы на одних из 14, 15 дебатов. Включая президентские дебаты, ну, вы знаете, с ней. Они три раза были. Стив Бэннон, я просто желаю ему всего хорошего…

— Сэр, позвольте спросить…

— …но он не имел никакого отношения — да, он участвовал, но не имел никакого отношения к нашей победе. Он работал там два месяца, а что такое два месяца? Итак, я победил 17 человек, так? И, Майкл, вы знаете политику, пожалуй, даже лучше, чем я.

— Не лучше.

— Ну, вы занимаетесь ею дольше, ведь так? А я занимаюсь ею всего два года, два с половиной. Знаете, довольно неплохой результат. Вот они сказали, что Джефф Буш вышел из игры, Трамп уничтожил его во время дебатов, потому что он сейчас не губернатор. Он вне политики восемь лет. Да неужели только поэтому? Я вне политики… я вообще никогда не занимался политикой.

Так что интересно получается, я победил 17 человек, и поэтому нельзя говорить, что — ага — этот человек пришел спустя два месяца после моей победы и тут же дал мне новую политику, новые идеи. Нет никаких изменений в моих идеях, они прочно закреплены.

— Похоже, самые вопиющие высказывания Стива относятся к вашему сыну и к этим встречам с русскими.

— То, что он говорил о моем сыне, это ужасно. У моего сына была краткая встреча, потому что он думал, что думал. И он… кто-то начал говорить плохо об оппоненте. Да я не знаю ни единого политика в Вашингтоне, который бы… если ты политик, и кто-то тебе звонит и говорит, что у него есть информация на твоего оппонента, негативная информация…

Не уверен, но мне кажется, что в Вашингтоне нет ни единого политика, который отказался бы от такой встречи. Это первое. И второе. После встречи ничего не было. Иными словами, не было никакой договоренности типа давайте встретимся через месяц, давайте спланируем… ничего не произошло, это была безрезультатная встреча.

— А вы слышали об этой встрече во время кампании?

— Нет, ни разу. Я ничего не знал о ней.

— Представитель Белого дома: Извините, я… у нас осталось две или три минуты, а потом вам надо на встречу.

— Трамп: Да?

— Представитель Белого дома: Да, она состоится в 11:15. Ну, я могу продлить интервью на пять минут, но не больше. Так что время у вас истекает.

— Хотелось бы задать пару вопросов о ваших твитах по поводу расследования российского вмешательства.

— Да.

— Вчера вы сообщили, что хотите, чтобы контроль над этими расследованиями осуществляли республиканцы. Они контролируют конгресс. Вы хотите, чтобы они прекратили эти расследования?

— Нет, я думаю… я просто хочу… я вот смотрю на этих демократов типа Адама Шиффа — все, что он делает, так это проводит встречу, потом уходит с нее, потом опять созывает заседание, я созываю заседание, а он с него уходит. Он уходил со встреч, на которых опрашивали людей, и вдруг они рассказывают целую историю о том, что происходило на этих встречах.

Наверное, это незаконно, что он делает. А демократы знают, что это измышления. Они пользуются этим как предлогом, которым оправдывают свое поражение на выборах. Они знают, что это фальшивка. И тем не менее, они доят эту корову досуха. Я думаю, что республиканцы… правда, я должен сказать, что в последний месяц республиканцы начали вести себя очень жестко. Потому что они понимают: никакого сговора нет. Нет сговора.

— Вы думаете, они близки к завершению расследования?

— Надеюсь на это. Смотрите, меня избрали президентом. Я уверенно победил, набрав 306 или 304, в зависимости от вашего определения, а против меня было 223. Я победил в гонке, в которой никак не мог победить республиканец, потому что она была организована в пользу демократов. Ну, то есть, если подумать о Калифорнии, Нью-Йорке и Иллинойсе, когда ты начинаешь с проигрыша в этих местах, то потом тебе надо забирать все Восточное побережье и весь Средний Запад.

Я победил на выборах, на которых не должен был победить, потому что победить с коллегией выборщиков гораздо труднее, чем в ходе всеобщего голосования. Мне победить на всеобщем голосовании было бы намного легче.

— Чтобы окончательно все прояснить: вы не требуете, чтобы они прекратили эти расследования в конгрессе?

— Нет, я просто хочу, чтобы они действовали жестко, были сильными. Я также думаю, по поводу сговора, которого не было с нашей стороны, я думаю, что сговор был у демократов с русскими. А что происходило в ФБР? Человек оттуда сообщает своей любовнице, что если она проиграет, то они задействуют резервный вариант, страховку. Ну, если она проиграет, они перейдут ко второму этапу и все равно лишат этого парня власти.

То есть, речь мы должны вести о ФБР. Мне кажется, что это измена. Да, измена прямо там.

— И из-за этого вы…

— Между прочим, это акт предательства. То, что он сообщил своей любовнице, это акт предательства.

— И из-за этого вы менее склонны давать показания Мюллеру и говорить с людьми Мюллера?

Смотрите. В истории нашей страны не было ни одной администрации, которая, во первых, всегда поступала правильно, и во-вторых, вела себя более открыто со специальным прокурором. У нас… мои юристы очень хорошие люди. Мы приняли решение с самого начала. Изначально это была не их идея. Они думали: так, мы будем с этим бороться (неразборчиво).

Они изучили все письма, все факты, все электронные сообщения и ничего не увидели. Они сказали: «Надо действовать открыто». Ничего не было — они сказали: «Вы не совершили ничего плохого». Честно говоря, они наверняка были удивлены. Разве не так? Так бывает со всеми юристами. Они сказали: «Вы не совершили ничего плохого».

А еще они сказали, и я с ними согласен: «Мы должны быть откровенны, дайте им…». Мы дали им все.

— Так что, если спросить…

— За всю историю, за всю историю американских администраций не было ни одной, которая была бы настолько открыта, как мы. Вы это понимаете?

— Да.

— Мы дали им все. Мы не стали говорить в суде: «Этот документ мы вам не дадим, это нельзя». То, что мы дали им, показало… Мне никогда не звонили из России. Не было ни одного твита. Я… у меня не было ничего. У меня не было электронной переписки. Не было встреч. У меня была хотя бы одна встреча с… о России? А еще…

— Но Мюллер рассматривает и некоторые другие вопросы, верно? Например, препятствование следствию…

— Но позвольте (неразборчиво). Они придумывают преступление, хотя никакого преступления не существует. А потом говорят: препятствование. Какое могло быть препятствование с увольнением Коми? Когда отвечающий за это человек написал письмо, которое было намного сильнее всего, написанного мною. Он был на руководящей должности — заместитель генпрокурора Розенштейн. Он написал письмо, намного более резкое, чем даже мои заявления.

И еще одно. Один мой знакомый недавно поднял этот вопрос. Коми. Доказано, что Коми лжец, сливающий информацию. Это доказано. Он пытается выглядеть пай-мальчиком. То, как он поступил с Хиллари Клинтон, возмутительно. Он спас ей жизнь, потому что все эти обвинения — я называю это «Коми один, два, три» — все эти обвинения… и Коми победил, она была виновна. Ее надо было исключить из предвыборной кампании и отдать под суд.

А он этого не сделал. Он спас ей жизнь. Но как все смотрят на Коми? Все ненавидели Коми, а Коми… между прочим, говорите что хотите, но ФБР вернулось к тому моменту с Хиллари — в ФБР царила неразбериха. Все ненавидели Коми. Демократы хотели его отставки. Все хотели прогнать его. Посмотрите, что говорил о нем Шумер, посмотрите, что говорили все. Но как только я его уволил, все заявили: «Ах, какой он замечательный, как вы могли так с ним поступить».

Так что преступления не было, но оно было создано. Это фальшивое преступление, а они к тому же начали говорить о препятствовании следствию. Как можно говорит о препятствовании, когда я самый открытый человек в истории в плане — мы отдали им все бумаги, нет ни единого вопроса, на который бы мы не ответили.

Безусловно, я мог поступить иначе. Знаете, за все эти годы я довольно часто побеждал в судах, действовал весьма успешно. Я вообще успешный человек, можете проверить. USA Today как-то сообщила: «Он добивается больших успехов в судах». Разве нет?

— Неизвестный: Извините, что прерываю, но нам надо — вы опаздываете на встречу. Нет, понятно, закончите свою мысль, а потом — я хотел бы, чтобы перед уходом вы задали несколько вопросов об инфраструктуре или о налогах. Я знаю, что об этом был уговор перед интервью.

(Говорят между собой)

— Трамп: Они не хотят об этом говорить, не хотят говорить о важнейшем налоговом законе (неразборчиво).

— Неизвестный: Но у нас осталось около двух минут, так что — да, заканчивайте.

— Трамп: Ладно, Сделаем столько, сколько сможем.

В завершение. Все хотели отставки Коми. А потом, когда я уволил, я никогда не забуду, когда я уволил, все эти люди, требовавшие отставки Коми, они заявили: «Ах, он просто вышвырнул его». Теперь они — они перешли на другую сторону, теперь они демократы. Они так неожиданно изменились.

Достаточно взглянуть, достаточно взглянуть на это серьезно… все они хотели его отставки. А в ФБР была неразбериха. Когда он объявил о фиаско Хиллари Клинтон, что она виновна, виновна, виновна, как они брали показания? Без записи, без присяги, ничего такого — ну, вы знаете эту историю.

А теперь посмотрите на всех этих людей, которые начали критиковать меня за увольнение Коми. Все они хотели его отставки. Все они хотели его отставки, пока я не сказал: «Он уволен». И тут заместитель Розенштейн, который занимал руководящую должность, он написал письмо, которое было намного сильнее всего, написанного мною.

— Итак, вы заявляете, что препятствования следствию не было. А если Мюллер решит допросить вас и поговорить об этом, скажете ли вы…

(Говорят между собой)

— Конечно, никакого препятствования следствию не было. Не было препятствования. Но и преступления не было. А теперь они говорят, может быть… Я не слышал, чтобы они рассматривали вопрос о препятствовании, не знаю, что они говорили о препятствовании.

Но как можно… извините, это совершенно открытый диалог, я передал им все, это, во-первых. Это не препятствование следствию.

Во-вторых, все хотели отставки Коми. И еще. Было доказано, что Коми лжец, сливающий информацию. Если хотите, его отставку надо поставить мне в заслугу, так как я оказался прав, потому что о Коми очень многое удалось узнать. Ну, мне надо отдать должное за мою проницательность и интуицию — ведь про Коми очень многое удалось узнать, что не всплыло бы на поверхность, если бы я его не уволил.

— (Неразборчиво) инфраструктура (неразборчиво).

— Итак, вы понимаете…

— Извините.

— Заместитель генерального прокурора, отвечающий за это дело, хотел… достаточно прочесть его письмо. Так что, нет — не было никакого препятствования следствию.

— Как насчет вопросов о социальном обеспечении и налогах, прежде чем мы завершим?

— Да, давайте.

— Неизвестный: Да, давайте закончим с этим, потому что вам действительно надо идти, там в комнате Рузвельта полно людей, которые ждут вас. Так что давайте.

— Трамп: Надо идти?

— Неизвестный: Да, надо.

— Трамп: Хорошо, дайте мне список этих людей.

— Неизвестный: Да, сэр.

— Трамп: Посмотрю, какой уровень.

(Смех)

— Нравится мне это, правда.

— Да, это интересно, спасибо, что уделили нам время.

— Я вас только прошу, относитесь ко мне справедливо.

— Мы всегда так делаем.

— Мы продолжим наши беседы, каждый месяц будем проводить интервью. Но поскольку я уважаю и люблю Джерарда (Джерард Бейкер — главный редактор Wall Street Journal) — я всегда называю его самым утонченным собеседником — мне кажется, это были лучшие дебаты, по крайней мере, такова моя точка зрения.

— Да.

— Но он всегда очень утонченный интервьюер. Я так ему и говорю: «Ты самый утонченный ведущий».

Я встречался с некоторыми, кто был не настолько превосходен. Я прошу только об одном, и вы знаете, о чем идет речь, это просто: относитесь ко мне справедливо.

— Мы так и делаем.

И поэтому я хочу предельной ясности по этому вопросу. Вы готовы обсуждать всеобъемлющую иммиграционную реформу, вы готовы обсуждать в этих рамках способы получения гражданства?

— Готов? Комплексная иммиграционная реформа — это очень далеко от DACA. Я всегда готов обсуждать что угодно, но это не значит, что мы хотя бы приблизимся к ее реализации.

Я бы хотел добиться чего-то, если это приемлемо и целесообразно. Но мы не… я думаю, мы получим DACA, я действительно полагаю, что мы приближаемся к этому, и я обсуждаю этот вопрос с замечательными людьми со стороны демократов. Я имею дело с людьми, которые мне очень понравились.

— Кто это?

— И я считаю, что у них добрые намерения. Когда мы закончим с DACA (предположим, что это будет сделано), я бы очень хотел обсудить… знаете, комплексную реформу иммиграции. Не знаю, удастся ли нам договориться по этому вопросу.

— Понятно. А что касается социального…

— Вы понимаете, что я имею в виду.

— Да, я… я думаю, с этим все предельно ясно.

— И это совсем — совсем другая тема.

— Верно. Вы считаете, что реформа социального обеспечения или инфраструктура это более реально?

— Я думаю, мы начнем с инфраструктуры. Мы очень многое уже сделали. Гэри Кон вчера встречался с Элизабет Уоррен (Elizabeth Warren) (сенатор от Массачусетс — прим. перев.), и я слышал, что они провели очень хороший разговор. Моя команда — Гэри, у тебя там была целая группа людей — встречалась, и они провели хороший разговор. Начнем с инфраструктуры, а там посмотрим. Если мы займемся инфраструктурой, то мне кажется, что это будет работа для обеих партий. И мне кажется, что так и будет. Я думаю, мы заручимся серьезной поддержкой демократов.

Поэтому, если мы займемся реформой системы социального обеспечения, это тоже будет двухпартийная работа.

— Чтобы было понятнее: какие программы предусматривает реформа системы социального обеспечения?

— Ну, если честно, мне бы хотелось поговорить об этом позднее, потому что сначала мы будем заниматься инфраструктурой. Хорошо? Мы вернемся к этому вопросу.

— Инфраструктура. Это будут прямые федеральные ассигнования на триллион долларов? Или это будет государственно-частное партнерство?

— Это будет сочетание государственного и частного, и это сегодня актуальная новая тема. Мы вложим примерно 200 миллиардов долларов. Всего же может быть потрачено до 1,8 триллиона долларов. В мире есть много, много богатых страны, причем некоторые из них стали богатыми благодаря нашей стране, и люди там реально хотят вкладывать огромные суммы денег в инфраструктуру. Это позволит строить быстрее, строить лучше, строить по графику, в рамках бюджета, и Соединенные Штаты будут выделять на это не всю необходимую для строительства сумму.

— Откуда возьмется федеральная доля?

— 200 миллиардов долларов?

— Да.

— Ну, это не такая уж большая сумма. Вы задумайтесь вот о чем. Не хочу об этом говорить, но это не моя вина, что мы вошли в Ирак, я, между прочим, этого не хотел. По состоянию на ноябрь прошлого года мы потратили на Ближнем Востоке семь триллионов долларов. Мы добились немалых успехов на Ближнем Востоке, между прочим. Я победил ИГИЛ (запрещена в РФ, ред.) в Сирии и Ираке, и все такое, но… и мы добиваемся немалых успехов в Афганистане, впервые за все время. Вы увидите результаты через три-четыре месяца, и вы в это не поверите.

— Вы хотите взять деньги из военного бюджета?

— Нет, из военного бюджета ни в коем случае. Нет, нет, нет. У армии ничего отнимать не будем. Мы снова сделаем нашу армию сильной. Напротив, мы существенно увеличиваем военный бюджет, и вы это знаете.

— Я хочу узнать, вы пойдете на какие-то сокращения расходов, или это будут новые расходы? Захотите ли вы тратить на это новые деньги?

— Нет. Это будет… мы найдем на это деньги. Есть много мест, где можно найти 200 миллиардов долларов. А вот мест, где можно найти 1,8 триллиона, не так много. Я вижу, Гэри качает головой. Да? Правильно? 200 миллиардов — кажется, что это много, но в сравнении с той суммой, о которой идет речь, это незначительная сумма, и мы с этим легко справимся.

Опять же, будут люди, которые присоединятся и вложат крупные деньги. Они будут руководить проектами, они будут следить за выполнением планов и графиков, за соблюдением смет, и даже укладываться в суммы ниже выделенной сметы, что гораздо лучше. Поэтому мы ведем речь примерно о 200 миллиардах долларов. Да, Гэри, прав ли я, называя сумму 1,7-1,8 триллиона?

— Гэри Кон: Совершенно верно, сэр.

— Трамп: Приблизительно. Итак, это будет 1,8 триллиона долларов инвестиций в нашу инфраструктуру. Фактически это будет перестройка нашей инфраструктуры.

К ней относятся мосты, дороги, тоннели, к ней относятся многие другие объекты. И отдельно от всего этого мы будем заниматься авиадиспетчерской службой. Наша авиадиспетчерская служба как будто с другой планеты. Она ужасна. Там полная неразбериха.

Наша авиадиспетчерская служба не работает. За последние семь лет на нее потрачены миллиарды и миллиарды долларов. Миллиарды — и все бесполезно. Они нанимали разных подрядчиков для проведения разных работ, которые работали в разных местах на разных компьютерах и с разными компьютерными компаниями. В итоге они все сделали, но система не работает. Я хорошо в этом разбираюсь, и мы все наладим.

— Один последний вопрос, очень быстро.

— Давайте.

— Хочу задать вопрос о налогах.

— Закон о налогах оказался гораздо больше, чем мы ожидали.

— Можете ли вы что-нибудь сказать о нем в связи с промежуточными выборами? Будете ли вы пытаться убедить республиканцев в его необходимости и целесообразности?

— Он сам их убедит, Майкл. Он сам их убедит.

— А вы как-то намерены помочь с промежуточными выборами?

— Никто не ожидал, что эти компании станут выплачивать все эти деньги сотрудникам — миллионам и миллионам сотрудников. Начала это AT&T, потом подхватила Comcast и еще одна корпорация.

Сегодня многие объявляют, а те, что не объявляют — знаете, что происходит? Сотрудники там начинают спрашивать: а как же мы? Неужели вы про нас забыли? Этого никто не ожидал. Это лишь одно из многих преимуществ. Вы знаете этот закон, я с самого начала говорил, что это будет хороший закон. А демократы очень обеспокоены. Они очень обеспокоены. Этот закон оказался даже лучше, чем мы думали. Он получает очень много… я также слышу, что многие люди возвращают в страну деньги. Знаете, речь идет о четырех триллионах, такое возможно. Никто даже точно не знает, какая это будет сумма, но это большая цифра.

— По поводу промежуточных выборов: предпринимает ли администрация какие-то конкретные шаги, чтобы не дать России вмешаться в выборы 2018 года?

— Мы будем очень внимательны и осторожны. Будем очень и очень внимательны в отношении России — да и в отношении всех остальных, между прочим.

— Что вы делаете для этого?

— Мы абсолютно… в соответствующее время… прежде всего, мы разрабатываем разные решения.

Как вы знаете, прошедшие выборы никак не пострадали в плане голосов. Я думаю, вы понимаете, что все — с этим согласны даже демократы — что очень немногие пишут об этом. Мы изучаем всевозможные защитные меры, и мы сделаем так, чтобы ни одна страна, включая Россию, не могла ничего поделать с результатами промежуточных и всех прочих выборов. Ясно? В этом суть нашей страны.

— Неизвестный: Спасибо, господа, спасибо большое.

— Спасибо (неразборчиво). Спасибо, господин президент.

— Господин президент, как вы думаете, Рекс Тиллерсон останется?

— Да, мы с Рексом неплохо ладим.

— А Гэри Кон и…

— Насчет Гэри не знаю. Гэри, ты остаешься?

— Неизвестный: Гэри, ты остаешься?

— Гэри Кон: Буду рад. Мы — мы очень многое делаем в сфере экономики.

— Обычно Новый Год это то время, когда…

— О, я знаю это время. Но послушайте. Гэри может уйти, и Рекс может уйти, однако я жду другого. Я надеюсь, что Гэри останется, а там посмотрим.

— А Герберт Макмастер?

— Неизвестный: Спасибо, господа…

— Трамп: Знаете, что? Мне он нравится. Мне он нравится. Мне все они нравятся.

— ОК.

— Ну, выясним позднее. Но люди уходят и приходят. Вы ведь тоже можете уйти из Wall Street Journal, верно?

— Спасибо, большое спасибо.

— Спасибо большое вам.

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 января 2018 > № 2456937 Дональд Трамп


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458593 Слава Рабинович

Что будет, если президент США соврет на допросе?

Путин поставил Трампа перед «минным полем»: врать теперь опасно.

Слава Рабинович, Апостроф, Украина

Путинская Россия вмешательством в американские выборы поставила Дональда Трампа перед серьезным «минным полем» — именно таким испытанием может стать вероятный допрос президента США спецпрокурором Робертом Мюллером. Такое мнение высказал «Апострофу» российский финансист и блогер Слава Рабинович.

Любого рода интервью спецпрокурора с президентом — это уже приближение к разговорам на слушаниях в Конгрессе или сенатским слушаниям с участием любого американского физлица: будь то рядовой гражданин или человек, который находится в должности президента. Это касается любого человека, который должен поднять свою руку и сказать, что обязуется говорить только правду и ничего кроме нее.

И здесь возникает серьезная проблема в том, что называется правдой. Возникает вероятность, что человек под присягой начнет лгать. Это первый момент. Я об этом говорил год назад, когда в середине января 2017-го написал о том, что чем больше развивается скандал с российским вмешательством в американские выборы, тем больше вероятность того, что кто-то начнет врать под присягой. А импичмент возможен не только из-за того, что президент нарушил закон.

Помните же ситуацию с Биллом Клинтоном, которая почти привела к импичменту? Это была ситуация, которая не основывалась на том, что он что-то говорил или не говорил по поводу знаменитых пятен на платье Моники Левински или подробностей того, чем они занимались, а именно на том, что Клинтон врал под присягой.

И здесь то же самое. Вопрос российского вмешательства в американские выборы — это одна тема, а другая тема, смежная с этим вопросом — потенциальна ложь под присягой. Это очень опасная вещь — если Трамп будет уличен во лжи под присягой, то это является серьезным преступлением.

Второй момент — конечно же, политический. Когда президента США вызывают на ковер перед кем-либо, то это политически может быть очень и очень плохо, и будет использовано его противниками, политическими оппонентами, в целом Демократической партией, а, возможно, даже и некоторыми представителями Республиканской партии. Смотря кто какие цели преследует. Например, демократы — для возможного импичмента перед окончанием его первого срока, а если не импичмента, то, во всяком случае, непереизбрания на второй срок. Часть Республиканской партии — а у Трампа есть свои недруги и в партии — в целях того, чтобы наверняка избавиться от него, потому что он является очень условным республиканцем. Он хоть и шел на выборы от республиканцев, но побывал в большом количестве разных партий и также был беспартийным.

Потому этот факт будет использоваться против него. Соответственно, Трамп и его адвокаты будут искать пути, каким образом отвертеться от такого интервью. Интервью ведь только по-английски звучит как интервью, на самом деле это фактически допрос.

Я думаю, что он в любом случае там (на допросе — прим. ред.) предстанет не один, а с адвокатами. И, даже если без них, то он будет очень сильно натренирован командой своих адвокатов, чтобы ничего не «ляпнуть». Но проблема в том, что ляпнуть и лгать под присягой — это две разные вещи. Они могут быть одной и той же вещью, но могут быть и двумя разными. Например, он прижат к стенке определенными обстоятельствами расследования, которое лежит в книжечке у того, кто его интервьюирует, и он не знает все карты — они не раскрыты перед ним. Ему точно не известно, что другая сторона знает, чего она не знает, что знает наверняка и чего не знает наверняка. Соответственно, Трамп должен будет прямо на ходу оценивать обстоятельства и вопросы, анализировать их и делать у себя в голове некий тест — опасно ли лгать по тому или иному поводу.

На самом деле, сейчас Трамп оказался перед катастрофическим «минным полем», которое может иметь как моментальные, так и отложенные последствия. Ведь это все будет записываться, анализироваться, обсуждаться, может быть предано огласке. Потом все снова будет проанализировано, а другие стороны будут тестировать это на правду и ложь. Все это — реальное «минное поле» для Трампа.

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458593 Слава Рабинович


Россия. Мальта > Приватизация, инвестиции > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458587 Леонид Бершидский

Почему русские выбирают Мальту, а не Путина

Неоднозначная схема продажи паспортов оказалась чрезвычайно соблазнительной для деловой элиты.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Несмотря на усиление враждебности между Россией и Западом, президенту Владимиру Путину явно не удалось убедить российское деловое сообщество, что оно должно стать более патриотичным. В списке новых граждан Мальты, опубликованном правительством этого островного государства, достаточно много хорошо известных российских фамилий, чтобы Кремль осознал весьма неприятный для него факт: российскую элиту не очень-то привлекает путинский проект осажденной крепости.

На Мальте действует так называемая «программа для индивидуальных инвесторов», позволяющая иностранцам по сути дела покупать гражданство Евросоюза за 650 тысяч евро, которые выплачиваются государству, плюс 150 тысяч евро инвестиций в государственные ценные бумаги. Кроме того, необходимо купить собственность на острове или заключить контракт длительной аренды жилья, а также заплатить за финансово-юридическую экспертизу. Это предложение весьма благожелательно по отношению к семьям: жены и дети платят не более 50 тысяч долларов на каждого. Ни одна друга страна ЕС не предлагает таких условий.

В 2014 году эту схему осудил Европарламент, заявивший, что «гражданство ЕС нельзя продавать ни за какую цену». Он неоднократно возвращался к этому вопросу. Однако мальтийское правительство не уступает. Паспорт этой страны дает его владельцу возможность без визы посещать 160 с лишним государств, а также жить, работать и заниматься бизнесом в любой стране Евросоюза. Поэтому спрос на мальтийские паспорта высок, и в 2016 году Мальте удалось перейти от бюджетного дефицита к профициту. В том году страна получила от продажи гражданства 163,5 миллиона евро.

Мальта отказывается публиковать отдельный список приобретателей паспортов, но в своей официальной газете называет всех новых граждан по именам и фамилиям независимо от того, как они получили свой статус. В списке за 2016 год, например, фигурирует саудовский шейх, арестованный недавно в ходе чисток, пакистанские магнаты и один азербайджанский банкир. Кроме того, в него вошли десятки россиян.

Самый известный и, пожалуй, самый состоятельный из них — Аркадий Волож, основавший крупнейший в России поисковик «Яндекс» и службу вызова такси. В сентябре прошлого года Путин побывал в штаб-квартире «Яндекса» и узнал о достижениях компании в области создания искусственного интеллекта. Не все сотрудники фирмы были рады встрече с президентом (одному даже запретили появляться в офисе после того, как он сообщил в социальных сетях, что плюнет на Путина), однако Волож в письме своему персоналу заявил, что он считает этот визит чрезвычайно важным для рекламы компании. В целом «Яндекс» неплохо сотрудничает с Кремлем, а глава крупнейшего в России государственного банка «Сбербанк» Герман Греф с 2014 года входит в состав его совета директоров. Однако Волож, будучи ключевой фигурой в российском секторе информационных технологий, явно не чувствует себя в безопасности. Мальтийское гражданство он получил для всех членов своей семьи.

Среди новых граждан Мальты также есть несколько ведущих московских торговцев недвижимостью и девелоперов, соучредитель «Лаборатории Касперского», глава крупнейшей в России золотодобывающей компании, руководитель одной из ведущих энергетических фирм, один из главных в стране собственников сельскохозяйственных земель, учредители ведущей сети магазинов спортивных товаров, а также владелец крупной частной компании по производству водки. Все это — элита российского бизнеса.

Эти люди не эмигрируют, а их деловые интересы в России не позволяют им открыто выражать нелояльность по отношению к Кремлю. Но они не желают складывать все свои яйца в путинскую корзину, что постоянно вызывает у него раздражение.

В 2014 году, когда США и ЕС ввели против России санкции из-за ее действий на Украине, Кремль предложил бизнесменам «амнистию капитала», чтобы они могли вернуть в страну хотя бы часть из того триллиона долларов, который был вывезен после распада Советского Союза. Однако в рамках амнистии, срок которой истек в 2016 году, лишь 2 500 человек задекларировали свои зарубежные активы. Поскольку США могли подвергнуть санкциям неизвестное количество близких к Путину российских олигархов, президент удвоил свои усилия. Во время декабрьской встречи с ведущими бизнесменами он предложил желающим «вернуться домой» инвесторам особые государственные облигации.

Но многим мальтийский паспорт кажется более надежным вкладом капитала. У людей из мальтийского списка мало оснований опасаться санкций, поскольку они не входят в ближайшее окружение Путина и не являются крупными государственными подрядчиками. Но им стоит подумать о путях отхода на тот случай, если кто-то из этого окружения или из грозной правоохранительной машины Путина начнет действовать против них. Путин ничего не может с этим поделать: в построенной им системе даже он сам не в состоянии в полной мере сдержать алчность своих друзей и подручных.

Как отметил однажды по поводу осторожных российских бизнесменов бывший заместитель путинской администрации Владислав Сурков, ныне занимающийся Украиной, «даже называя многих этих людей „офшорной аристократией", отнюдь не нужно считать их врагами: все эти графы Бермудские и князья острова Мэн — наши граждане, у которых есть масса причин так себя вести». Эти причины не может отменить даже Путин со своими патриотическими выступлениями в стране и на международной арене. У Путина также нет возможностей для экспроприации богатства у неискренне лояльных капиталистов. Его система основана на сотрудничестве с ними и на их капиталовложениях, и он также хочет пользоваться их влиянием на Западе.

Спрятанные за границей российские миллиарды являются, пожалуй, ярчайшим свидетельством внутренней слабости путинской системы. Его терпят и даже боятся, но ему не очень-то доверяют. Будь мальтийские паспорта дешевле, русские потопили бы этот остров, встав в длинную очередь за ними.

Россия. Мальта > Приватизация, инвестиции > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458587 Леонид Бершидский


Россия. Украина > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458578 Андрей Курков

Украина должна сделать русский язык своей культурной собственностью

Писатель Андрей Курков уверен, что украинский русский язык тоже должен стать инструментом борьбы против самодержавия.

Александр Куриленко, Деловая столица, Украина

«Деловая столица»: Учитывая войну, можно ли сказать, что русский язык является оружием Москвы против Украины?

Андрей Курков: Русский язык вне России является самостоятельным явлением. Но, как и в случае франкофонии 150 лет назад, Россия пытается использовать русскоязычие в своих интересах. Для ограничения возможности России защищать на Украине русский язык нужно признать украинское русскоязычие украинской «культурной собственностью» и взять украинский русский под свой филологический контроль.

— И как это сделать?

— Например, открыть институт русского языка или институт русского и других языков национальных меньшинств под крышей Института языкознания им. Александра Потебни Национальной академии наук Украины, чтобы фиксировать различие украинского русского языка, работать над созданием русскоязычной Украины уже как собственного явления, а не как части общего «русского мира» за пределами России. Тем, кого тема русского языка на Украине раздражает, хочу напомнить, что речь идет не о статусе языка, а о миллионах украинских русскоязычных граждан, избирателей, которые, если их игнорировать или показывать только как врагов Украины, могут повлиять на исход любых будущих выборов — и парламентских, и президентских.

— Если смотреть на русскоязычных писателей из Украины, то есть весьма интересные, но часто и спорные фигуры. Например, Михаил Булгаков, Константин Паустовский, Виктор Некрасов. Как вы видите пантеон русскоязычных писателей Украины?

— Я не думаю, что нужно создавать какой-то отдельный пантеон для русскоязычных писателей. Если говорить о пантеоне, то необходимо создавать пантеон русскоязычной элиты Украины — политиков, историков, археологов, писателей и поэтов. А ставить их в пантеон людей, которые давно умерли и идентифицировали себя или с Российской империей, или с Советским Союзом, как Илья Эренбург, родившийся в Киеве, — это заранее провоцировать конфликт. Нужно сказать, что, да, Украина была родиной многих талантливых русскоязычных людей. Их не нужно объявлять патриотами Украины, они могли и не быть патриотами. Хотя, безусловно, большинство любило Украину как свою «малую Родину». С другой стороны, зачем отделять русскоязычную элиту от той же еврейской элиты Украины? Например, одесская культура, она преимущественно русскоязычная, но уже с акцентом идиш. Пантеон, если он будет виртуально создан, должен быть один и для представителей титульной нации, и для представителей других народов, живущих на Украине. Он должен будет отображать историю элиты государства Украина.

— Как понять, кто такие русскоязычные, ведь все украинцы понимают русский и могут говорить? Часто приезжих из РФ или других стран русский язык в Киеве, Одессе или Днепре сбивает с толку. Они думают, что если тут говорят с ними по-русски, то перед ними такой же человек, как в каком-то провинциальном российском городе…

— Русскоязычный человек — это человек, который дома говорит по-русски, а на улице может говорить и по-русски, и по-украински, и на других языках. И это, кстати, не означает, что перед вами человек русской культуры. Многие представители русскоязычного Донбасса, Слобожанщины, Запорожья и других городов и регионов говорят на русском языке, но не имеют представления ни о классической, ни о современной русской культуре. Тут другое дело. Никто не говорит о разнице между этническими русскими и русскоязычными. Поэтому на Украине размыто понятие этнических русских. Этнические русские составляют часть русскоязычных, которые по-разному думают, имеют разные политические взгляды, разные понятия о своей роли и своем месте на Украине, о том, что такое лояльность к своему государству и что такое патриотизм. Образовательные процессы — это не марши протеста. Их за два дня не организуешь и за три часа не закончишь. Чем серьезнее подходить к таким процессам, тем важнее и устойчивее будет результат.

— Говорят, что Владимир Путин просчитался в степени поддержки его «Новороссии» русскими и русскоязычными. На ваш взгляд, его представления о том, что думают русскоязычные на Украине, оказались неверны?

— Путину не важно, что думают этнические русские или русскоговорящие. Проекты, которые ему представляли, на мой взгляд, Путину нужны были для достижения геополитических целей, а не гуманитарных. Главное — отрезать Украину от моря, создать российский «пояс» до Приднестровья. Таким образом, Украина подталкивалась бы глубже в объятия РФ или Таможенного союза. Простой шантаж: «Хотите снова получить выход к Черному морю — идите к нам на поклон и станьте к Европе задним местом!» Россия финансировала разные группы: от ассоциаций и клубов русской культуры до политических объединений. В Крыму у нее получилось достичь желаемого, но не получилось в Харьковской и Одесской областях. Люди отреагировали на все эти события как на вторжение чужаков на Украину. На каком языке говорят чужаки — это не так и важно, чужак — явление психологическое, а не лингвистическое. Например, к вам ломятся в дверь и кричат на вашем родном языке: открой двери, твою мать! Это же не значит, что вы будете впускать человека и приглашать за стол.

— Как было бы правильно оформить статус языка — второй, официальный, оставить как есть — одним предложением в Конституции?

— Сейчас статус обсуждать нет смысла. Пока не закончится война и не пройдет какое-то время, которое остудит сознание людей, говорить нет смысла. С другой стороны, есть Европейская хартия защиты региональных языков и языков меньшинств. Все равно украинцы — этническое большинство на Украине. Этнические русские — меньшинство. Поэтому речь может идти о статусе языка национального меньшинства. В Закарпатье в 2012 году проголосовали за предоставление статуса региональных языков венгерскому, румынскому и русинскому языкам. Элита каждой языковой группы прекрасно знает украинский. Почему неэлита украинского не знает? Этот вопрос — к местным органам просвещения!

— Большевики в 1920-х проводили грандиозные проекты, в том числе русификацию и украинизацию. Насколько сейчас возможна русификация или украинизация?

— Любое насильственное действие будет отталкивать. Единственный путь продвижения языка — через культуру на этом языке. Чем больше денег будет вкладываться в современную культуру, музыку, литературу, театр, тем заметнее результат. Культурой можно и нужно расширять территорию популярности языка. Культура — самый действенный и самый понятный людям политический инструмент. В свое время даже проводилась кампания по украинизации пограничных районов в Курской и Воронежской областях. Проводилась не с помощью культуры, а с помощью приказов и предписаний. Ничего она не дала.

— Проблема в том, что сегодня путинская пропаганда сюда попадет даже без перевода. Им не надо на это тратиться — украинцы и так поймут, без создания RT. Каким образом бороться против пропаганды, учитывая перевес в языке, мы-то их язык знаем, а они наш — нет, и учитывая нефтедоллары?

— Бороться симметрично нереально. Но противостоять всему этому можно и нужно. Есть инструменты вне языка, визуальное искусство — выставка фотографий или настенные газеты, которые хорошо помнят на Донбассе, хоть о них уже забыли в Киеве и Харькове. На Донбассе до сих пор стенгазеты на предприятиях. Нужно учитывать психологию реципиентов информации, работать теми способами, которые они воспринимают.

— Нет ли опасности для украинского языка из-за того, что он попадет в равные условия с русским?

— Нет, законодательно они не могут уже быть равными. Все культурные инструменты, поддерживающие украинский, не распространяются на русский или языки меньшинств. Книжки для библиотек закупаются только на украинском. Легализация иноязычной культуры происходит через украинский перевод. Радио и телевидение постепенно переходят на государственный. Усиление роли и присутствия украинского языка влияет и на подсознание, и на сознание неукраиноязычных граждан Украины.

Другое дело, что украинский язык как инструмент культуры и политики должен нести европейские смыслы. Украинский язык должен стать инструментом донесения европейских ценностей. Украинский русский язык тоже должен стать инструментом борьбы против самодержавия и всего того, что сегодня ассоциируется с «русским миром» и российской элитой, исповедующей другую политическую религию и совсем другие ценности. Если этого не случится, то война мировоззрений автоматически превращается в войну языков. Точнее, война языков у нас идет уже не первый год потому, что украинский русский язык недостаточно наполнен украинскими и европейскими смыслами.

Другое дело, что наша политическая система демократичнее российской, но во многом она фейковая — из-за отсутствия в ней идеологии. Отсутствие идеологической политики, объединений людей по идеологическому принципу является слабостью Украины. Все действующие политические силы страны не ассоциируются ни с какими политическими направлениями. Вот что такое «Батьківщина»? Это консервативная партия или либеральная? Что такое «Оппоблок»? Что такое «Воля народа»?

— Думаю, что партии могут быть идеологически какими угодно…

— Но общество должно быть структурировано политически. Если политики легко переходят из фракции во фракцию, избиратели голосуют таким же образом. Если политическая система «жидкая», где политики легко «перетекают» из партии в партию, то общество такое же — значит, нет ничего твердого, из чего может быть построен устойчивый фундамент государства. Страну можно вылить, как воду, — в любую сторону. Это дает россиянам стимул бороться дальше с Украиной, они видят, что ее можно раскатать, как тесто.

— Но ведь постмодернизм не имеет ничего твердого, только знаки. Я не большой знаток теории литературы, но, на ваш взгляд, сейчас на Украине все еще доминирует постмодернизм в литературе?

— Постмодернизм возник как своего рода культурное издевательство над реализмом и модернизмом. Сейчас опять реализм набирает силу, потому что страна в состоянии войны. Любые народные движения, как патриотизм, требуют такого отображения, чтобы это соответствовало правде народа. В искусстве, литературе, кино и во всем остальном. В России ведь с самого начала писатели работали на государство, и государство их поощряло или напрямую заказывало «правильную» культурную продукцию. Поэтому у них с 1990-х появились романы о героических российских солдатах в Чечне и о плохих чеченцах. Для них это нормально, для нас нормально, что писатели подтянулись к участию в защите страны, когда она оказалась в опасности. Территория писателя — умы читателей. Здесь постмодернизм умер. Может быть, это и хорошо. Постмодернизмы долго не живут, их выталкивают из моды, которая всегда временная, более серьезные события.

— Как бы вы себя обозначили на политическом поле?

— Я либерал, европеец. Для меня единственное будущее Украины — Европа. Демократические и либеральные ценности мне наиболее близки.

— В Европе отношение к Украине изменилось?

— Простые люди следят за новостями. Из новостей Украина исчезла уже давно. Политики, а также те, кто интересуется Украиной или Восточной Европой вообще, в курсе событий. Есть критика Украины, но она не такая уж разгромная. Но и резко уменьшилось количество защитников Путина и российской политики. Они перестали приходить на круглые столы и дискуссии, чтобы кричать там про украинских фашистов. Эта волна тоже спала.

Нужно углублять отношения с Европой и избегать таких конфликтов, как «война памятников» с Польшей, как конфликт с Венгрией из-за венгерского языка в Закарпатье. Мы сегодня делаем все, чтобы повторить худшую политику Польши в ЕС: сейчас против нее Евросоюз грозит ввести санкции, так как она принципиально не выполняет требования Европы.

Украина уже заявила, что советы Венецианской комиссии по поводу закона об образовании выполнять не будет. Так мы программируем к себе такое же отношение, как к Польше и Венгрии. Но есть один маленький минус: Польша и Венгрия уже члены ЕС, а мы — нет. Мы сейчас подталкиваем Европу к мысли, что в будущем мы можем стать «новой Польшей». А зачем Евросоюзу источник новых проблем?

— Почему страны Центрально-Восточной Европы так беспокоят Брюссель?

— Во всех странах есть как минимум одна сильная антиевропейская популистская партия, которая так зарабатывает себе политический вес и собирает под свое крыло недовольных существующей ситуацией. Так же как «Национальный фронт» Марин Ле Пен во Франции. Это общеевропейская тенденция. Но у Старой Европы есть иммунитет, критическая масса избирателей, которые не допустят потрясений. У молодых демократий иммунитета нет, экономическая ситуация ухудшается, но политики не напоминают людям, что предыдущие успехи экономики были связаны с финансированием Евросоюза. Так легче настраивать людей против идеи единой Европы.

— Евросоюз распадется?

— Нет. Он не распадется. Фундамент ЕС намного прочнее, чем мы думаем. Здание Европейского Союза на таком фундаменте может выдержать еще несколько этажей. Главное — следить за уровнем образования и вовремя замечать новые коррупционные риски и реагировать на них с точностью хирурга.

Андрей Курков, украинский писатель, преподаватель, кинематографист. Родился в 1961 г. в Ленинградской области. Окончил Киевский государственный педагогический институт иностранных языков, школу переводчиков с японского языка. С 1988-го — член английского Пен-клуба. Произведения Андрея Куркова переведены на 36 языков. По сценариям Куркова снято более 20 художественных, документальных и телевизионных фильмов. По определению самого же Куркова, он «гражданин Украины и украинский писатель русского происхождения».

Россия. Украина > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458578 Андрей Курков


Россия. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458573 Ален Родье

Настоящие причины российского присутствия в Сирии

Сирийский конфликт становится для России театром боевых действий, который способствует продвижению и развитию ее вооруженных сил.

Ален Родье (Alain Rodier), Atlantico, Франция

«Атлантико»: В какой степени сирийский театр боевых действий становится тренировочным лагерем, полигоном и рекламой для российской армии, с точки зрения как техники, так и бойцов?

Ален Родье: Хотя геостратегические задачи Москвы в Сирии выглядят совершенно иначе (см. ответ на третий вопрос), сирийский театр боевых действий определенно становится гигантским тренировочным лагерем, а также полигоном для испытания техники и отработки тактики.

Пусть это и прозвучит ужасно, но для технической эффективности армии нет ничего хуже мира. Разумеется, другая крайность, то есть тотальная война, тоже серьезно подрывает ее силы, поскольку задействует все средства и ресурсы. При этом, Вторая мировая война стала толчком для невероятного технического прогресса с последствиями во многих отраслях, от авиации до мирного атома…

Даже если это и выглядит цинично, для военных нет ничего лучше небольшого внешнего театра боевых действий, который позволяет проводить тренировки в реальных условиях.

Ротация российского личного состава в Сирии проводится раз в три месяца. То есть, это явно не направлено на достижение оптимальной операционной эффективности, так как офицеры начинают по-настоящему разбираться в ситуации лишь по окончанию этого периода. Тем не менее это позволяет максимальному числу людей получить хороший боевой опыт, а руководству — оценить их навыки. Блестящий во время учений офицер может плохо проявить себя в боевой обстановке, которая пробуждает истинные личные качества. Как бы то ни было, за это приходится платить. К началу 2018 года Россия признала потерю 43 военных, в том числе двух генералов (к ним также следует добавить сотню наемников). Находящиеся в стороне частные военные компании делают в Сирии то, чем не занимается регулярная армия: охрана объектов (в том числе нефтяных), сопровождение, подготовка солдат и т.д.

Что касается вооружения, когда российский флот уничтожает крылатыми ракетами из Средиземного или Каспийского моря внедорожники посреди сирийской пустыни, речь идет не о тактической эффективности (это слишком дорого с учетом цели), а об испытании современного оружия. Пуски проводились даже с подлодок, причем во время погружения! То же самое касается и стратегических бомбардировщиков: они летят из России и выпускают в небе над Ираном ракеты, которые пролетают через север Ирака и бьют, может быть, по пустым зданиям… Помимо испытаний, все это позволяет показать другим странам, прежде всего членам НАТО, что у России имеются впечатляющие военные возможности. Кстати говоря, западные союзники были удивлены высоким техническим уровнем средств электронной борьбы, которые были задействованы на базе Хмеймим. Причем, такая борьба может быть направлена не против джихадистов, а против авиации союзников.

Стоит отметить огромный прогресс в плане поддержки с воздуха, в частности с применением вертолетов и беспилотников. Единственной серьезной неудачей стало катастрофическое турне авианосца «Адмирал Кузнецов» в 2016-2017 годах. После потери двух самолетов было решено перевести авиацию на сушу, чтобы уменьшить риск аварий.

— Постсоветскую Россию критиковали за низкий уровень классических военных возможностей. Удалось ли ей наверстать упущенное?

— Нельзя сказать, что модернизация российской армии доведена до конца. В значительной мере это связано с недостатком финансирования: в 2018 году Москва выделила на оборону 70 миллиардов долларов, а Вашингтон — в десять раз больше. Как бы то ни было, сирийский театр позволяет постепенно улучшить военные возможности путем изменения тактики и совершенствования техники, которая получает статус «проверено в боевых условиях».

Все это становится значимым фактором для расширения экспорта российского оружия в страны, которым нужно хорошее соотношение цены и качества. По данным вышедшего в 2017 году исследования центра «Ай-эйч-эс» (охватывает 40 000 оружейных программ в 65 странах), к середине 2017 года Россия поставила оружия на 7,2 миллиарда долларов, отставая лишь от США с их 26,9 миллиарда. Стоит отметить, что Франция заняла третье место с результатом в 5,2 миллиарда долларов. В Москве рассчитывали выйти к концу 2017 года к сумме в 15 миллиардов долларов.

— Стоит ли рассматривать этот аспект российской операции как главную причину? Какую другую приоритетную цель могло повлечь за собой такое решение?

— Ни одна власть не начинает военную операцию, чтобы создать тренировочный лагерь. Всегда должна быть политическая причина. Хотя часто говорят, что Испания послужила нацистам подготовительным полигоном перед Второй мировой войной (не сказать, чтобы это было так уж ошибочно в техническом плане, потому что именно там отрабатывались пикирующие бомбардировки «Штуки», которые нанесли огромный ущерб франко-британским войскам в 1940 году), политической целью Гитлера было обеспечить победу генерала Франко, чтобы затем привлечь его к державам Оси. Хотя Берлину удалось достичь первой цели, со второй он потерпел неудачу: Испания отказалась последовать за Германией, Японией и Италией в их кровавом безумии (не считая отправки добровольческой дивизии на восточный фронт и то только до конца 1943 года).

Цель России в Сирии — сформировать там на ближайшие 50 лет опорный пункт в Восточном Средиземноморье. Тем самым она реализует старую мечту о доступе к «теплым морям». Именно поэтому порт Тартуса должен быть модернизирован (там необходимо создать условия для захода судов с большим водоизмещением, которые пока что вынуждены бросить якорь в стороне), а авиабаза Хмеймим — укреплена (атаки с применением дронов и ракет в начале января показали наличие дыр в обороне Тартуса и Хмеймима). В будущем Россия надеется дополнить имеющиеся базы объектами в Египте и Ливии (в первую очередь ее интересует глубоководный порт в Тобруке).

Россия. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458573 Ален Родье


Россия. США > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458566 Том Малиновски

Я рассказал о российском вмешательстве

Том Малиновски (Tom Malinowski), Politico, США

Год назад, в последние дни пребывания Обамы на посту президента мы с коллегами по администрации спешили изо всех сил, пытаясь обогнать время.

Разведывательное сообщество уже пришло к выводу, что Россия вмешивалась в наши выборы 2016 года. Мы были полны решимости использовать оставшееся время, чтобы выяснить, каким образом Россия это сделала, поскольку мы понятия не имели, будет ли Конгресс или ФБР проводить тщательное расследование. Кроме того, мы пытались сделать все, чтобы наша неполная информация сохранилась, несмотря на попытки администрации Трампа и его союзников в Конгрессе скрыть и предать забвению то, что уже было выявлено.

В январе прошлого года я передал в ключевые офисы Сената США несколько несекретных отчетов разведслужб о вмешательстве России, надеясь, что сенаторы запросят полную информацию, и это послужит им стимулом для дальнейших расследований.

К счастью, за этим последовали реальные расследования. Благодаря расследованию под руководством специального прокурора Роберта Мюллера два человека уж признали вину. Кроме того, предъявлены обвинения двум ключевым советникам Трампа, и скорее всего, будут и другие. До тех пор, пока мы защищаем Мюллера и ФБР от беспардонных нападок президента Трампа, они в своих расследованиях в конечном итоге докопаются до сути того, что произошло. Таким образом, мы как страна сможем выяснить, состоял ли избирательный штаб Трампа в сговоре с русскими. И если состоял, привлечь виновных к ответственности за все преступления, которые они могли совершить.

Но нам не следует затягивать с действиями в отношении того, что нам уже известно. Поразительно, но ни администрация, ни Конгресс не сделали ничего, чтобы устранить те уязвимости (слабые звенья), которыми воспользовались русские и которыми другие противники, несомненно, воспользуются в будущем. Настало время защитить нашу демократию.

Сейчас я баллотируюсь в Конгресс, и расследование «российского вмешательства» — далеко не главная тема, которую люди обсуждают со мной здесь, в Нью-Джерси. Но то, с чем они связывают свои надежды — хорошая работа, доступная медицинская помощь, справедливые налоги, чистая окружающая среда — находится в опасности, если враждебная иностранная держава может манипулировать нашим демократическим процессом и даже «украсть» результаты наших выборов.

Есть множество хороших, здравых идей о том, как предотвратить это вмешательство, которые поддерживают представители обеих партий. И конгрессмены — как демократы, так и республиканцы — должны предпринять немедленные действия, чтобы принять единый, комплексный законопроект, который будет сочетать в себе лучшие из этих идей. Вот — наиболее важные цели и условия принятия такого комплекса мер:

Во-первых, необходимо обеспечить безопасность наших выборов. В 2016 году Россия осуществляла кибератаки на избирательные системы — как минимум в 21 штате. Кроме того, она попыталась скомпрометировать американскую компанию, занимающуюся разработкой программного обеспечения для электронных систем голосования. Тем не менее, многие американцы, в том числе и те, что живут в моем штате, Нью-Джерси, все еще голосуют, используя устаревшее, не защищенное от взлома оборудование, которое в случае подозрения в манипуляциях не позволяет получить бумажные копии результатов голосования. Двухпартийная группа сенаторов призвала федеральные власти предоставлять властям штатов информацию об угрозах, разработать национальные рекомендации по обеспечению безопасности выборов и выдавать штатам гранты для модернизации их компьютерных систем, используемых во время голосования. Эти идеи должны быть включены в каждый комплексный законопроект.

Во-вторых, следует запретить финансирование наших политиков из зарубежных источников. Мы уже запретили иностранные пожертвования политическим кандидатам, и мы должны ужесточить этот запрет, обеспечив более тщательную проверку пожертвований с использованием кредитных карт. Но нам следует идти дальше, и сделать так, чтобы иностранные физические лица и компании, направляя миллионы в нашу страну, не могли скрывать свои имена, названия и гражданство, используя подставные компании. Удивительно, но у нас практически нет законов, позволяющие пресекать подобные действия. И это отнюдь не гипотетическая угроза. Как показало расследование в отношении российских инвестиций в недвижимость президента Трампа в Южной Флориде, проведенное информационным агентством Reuters, владельцами примерно трети апартаментов в его кондоминиумах являются подставные компании, за которыми скрываются истинные владельцы. Таким образом, анонимные доноры — как американские, так и иностранные — могут направлять средства непосредственно компаниям, принадлежащим президенту Соединенных Штатов. Они также могут вносить деньги на счета специальных комитетов политических действий (super PAC), собирающих средства для агитационно-пропагандистских мероприятий по время избирательных кампаний.

Когда я работал в правительстве, я настоятельно призывал Конгресс принять меры и потребовать, чтобы информация о фактических владельцах компаний, зарегистрированных в США, предоставлялась Министерству финансов и (по запросу) в правоохранительные органы. Другие предложили создать публичный реестр для такой информации. Уже давно пора сделать это.

В-третьих, следует вести борьбу с пропагандой в интернете. Это самая важная задача, и решить ее с полной ответственностью труднее всего. В Госдепартаменте, где я курировал нашу дипломатическую работу в области прав человека, я часто сталкивался с диктатурами, такими как Китай, по поводу их цензуры в интернете, которую они оправдывали, утверждая, что просто отфильтровывают ложную информацию. Наше правительство не может и не должно идти по этому пути. В нашей Конституции закреплено право американцев на свободу слова.

Но мы можем убедить провайдеров социальных сетей, таких как Facebook, принимать меры самостоятельно, что они уже начинают делать, в том числе путем предоставления дополнительной информации о надежности и происхождении источников новостей. А в вопросах, касающихся политической рекламы, Конгресс может ввести правила на сайтах социальных сетей, так же, как он делает это на телевидении и радио. Как недавно предложила двухпартийная группа сенаторов, следует создать хранилище таких рекламных материалов с открытым доступом, чтобы все (а не только представители целевых групп, для которых предназначена эта политическая реклама, распространяемая с использованием технологии «микротаргетинга») могли их видеть и реагировать на ложные заявления. Как кандидат я пообещал сделать все мои агитационные материалы в социальных сетях публичными. Я бы хотел, чтобы Facebook сделал то же самое с рекламными материалами моего оппонента и представителей всех других групп, которые пытаются повлиять на мнения избирателей в моем округе — независимо от того, оплачивают ли они эту рекламу долларами или рублями.

Кроме того, я выступаю за свободу слова для людей, а не для роботов. Мне кажется ненормальным, что в прошлом году примерно каждый пятый пост в Twitter, связанный с выборами, был «размещен» программными «ботами», следы многих из которых ведут в Россию. Это способствует повышению очевидной популярности и убедительности безумных теорий заговора. Есть опасность, что дальше будет еще хуже, поскольку благодаря успехам в создании «искусственной эмпатии» становится все труднее отличить онлайн-ботов от людей. Мы не можем и не должны запрещать всех ботов, но Конгресс может потребовать, чтобы в «бот-аккаунтах» было четко указано, что за ними стоят роботы. В этом случае компаниям-провайдерам социальных сетей придется предпринять все разумные меры, чтобы избавить свои платформы от ботов, которые не соответствуют правилам.

Защита нашей демократии не должна быть делом какой-то одной партии. Объединившись для выработки таких отвечающих здравому смыслу мер, демократы и республиканцы в Конгрессе могут не только обеспечить защиту наших выборов, но и противодействовать все более губительной и поляризованной политике, которую пытались использовать русские. Конгресс должен сделать это сейчас.

Том Малиновски — бывший помощник госсекретаря США по вопросам демократии, прав человека и труда. Баллотируется на выборах в Конгресс от 7-го избирательного округа, штат Нью-Джерси.

Россия. США > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458566 Том Малиновски


Германия. Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458507 Каспер Рорштед

Глава компании «Адидас» Каспер Рорштед: «Мы должны привести в порядок отношения с Путиным»

Глава компании «Адидас» (Adidas) Каспер Рорштед (Kasper Rorsted) рассуждает о Чемпионате мира по футболу в России, о немецком высокомерии и немецких звездах. Кроме того, мы получаем от него советы в области фитнеса.

Георг Мек (Georg Meck), Frankfurter Allgemeine Zeitung, Германия

Frankfurter Allgemeine: Г-н Рорштед, праздники позади. Как теперь нам лучше всего вернуть свою обычную форму?

Каспер Рорштед: Всегда помогает сокращение потребляемой пищи. Но вот что самое главное — ведите здоровый образ жизни и больше двигайтесь! Лучше всего — с использованием товаров Адидас.

— Это понятно. Но нет ли на горизонте какого-либо модного вида спорта, который вы могли бы порекомендовать?

— В настоящий момент ничего на ум мне не приходит. Но вот лучший совет — начните заниматься спортом уже сегодня, не откладывайте это дело на послезавтра. Все человечество должно больше двигаться, и это везде признают, будь то в Китае или на Ближнем Востоке, — везде сегодня больше занятий спортом в школах, и делается это для борьбы с ожирением. Только в Германии сокращается количество часов для занятий спортом.

— Что вы собираетесь делать в 2018 году? Как активный спортсмен и как болельщик?

— Что касается активных занятий спортом, то я собираюсь поехать в горы. Январь — лучшее время для катания на лыжах — холодно, много снега и мало людей на склонах. Все великолепно. Поэтому я буду как можно больше кататься на лыжах.

— А разве вам не нужно работать?

— Нужно, однако выходные дни в конце недели я провожу в горах. А на неделе выполняю мою обычную программу и начинаю заниматься спортом ранним утром. В 5:30 утра я сажусь на велосипед и еду на нем от моей квартиры сюда, в фитнес-студию, расположенную в центральном офисе нашего концерна.

— Ну, это вы уже загнули! Разве есть такие люди, которые каждый день в полшестого утра направляются в фитнес-студию?

— Вот я, например. По крайней мере, когда я нахожусь в городе Херцогенаурахе, а не где-нибудь в другом конце мира. Я рано встаю, моя семья не живет в Херцогенаурахе, и поэтому я могу иначе планировать свой день.

— А чего вы с нетерпением ожидаете как спортивный фанат и как зритель?

— В основном, Чемпионат мира по футболу в России. Это будет потрясающее зрелище.

— Вас не беспокоит то, что радость у публики несколько снижена из-за того, что это будут праздник Путина? Россия — непростая принимающая сторона.

— Большая часть фанатов относятся к этому иначе, их радует встреча с футболом, у них нет никакого мнения по поводу Путина и большой политики. Это относится к публике в Германии, а также в других странах.

— Вы считаете, что после начала матча людям уже не до политики и прав человека?

— Я хотел бы предостеречь от морального высокомерия и слишком быстрых оценок! Олимпийские игры уже проводились в Китае, а чемпионаты мира — в Южной Африке и в Бразилии. Не существует статистической связи между одобрением публики и тем местом, где происходит крупное спортивное событие. Таковы факты. Я уверен вот в чем: Чемпионат мира 2018 года в России будет успешным, и он пройдет на хорошем организационном уровне.

— Вы не сомневаетесь в организационных способностях русских.

— Именно так. Они это доказали во время проведения Кубка конфедерации. В этой связи мне на ум приходят некоторые другие государства, о способности которых проводить крупные спортивные мероприятия у меня возникают некоторые сомнения.

— Вы вообще относитесь к этой стране с большей симпатией, чем к другим.

— Я не хотел бы проявлять односторонность в оценке, если вы это имеете в виду. Что касается конфликта с Западом, то виновата в этом не только Москва. Владимир Путин еще десять лет назад сказал о том, что нам нужен единый свободный рынок от Португалии до Москвы. Нельзя одобрять все то, что делает президент Путин, однако сближение с Россией — в интересах Европы, особенно если посмотреть на сегодняшний мир. У многих политиков в Европе возникли проблемы с американским президентом, в Северной Корее мы имеем дело с непростым президентом — а еще есть проблема беженцев из Африки. Было бы неплохо иметь пару союзников и посмотреть на то, где возможны альянсы — вместо того чтобы спорить со всеми на земном шаре.

— То есть, вы выступаете за то, чтобы западные санкции в отношении России были сняты?

— Я так не говорил. Я требую лишь вот чего: мы должны найти решение проблемы, связанной с нашими напряженными отношениями с Россией. Ошибается тот человек, который полагает, что с помощью санкций мы наказываем только Россию. И на Западе в результате введения санкций было потеряно большое количество рабочих мест. Политики весьма охотно скрывают последствия. Я выступаю за то, чтобы привести в порядок отношения с Россией. Мы не можем в течение многих лет проводить в отношении друг друга враждебную политику.

— Вы в таком дружественном тоне говорите о России из-за того, что этот рынок важен для компании «Адидас»?

— Это совершенно не так. На Россию приходится не более 3% оборота, и поэтому этот рынок не столь значим для нашего делового успеха. Но я знаю Россию уже много лет, она мне близка — мне нравится эта страна, мне нравятся живущие там люди. И вот что я обнаружил: в культурном отношении россияне значительно ближе Европе, чем многие другие народы.

— Теперь вы говорите почти так же, как бывший федеральный канцлер Герхард Шредер — человек, хорошо «понимающий» Путина, и друг Газпрома.

— Я выступаю лишь против попыток изображать все в черном или белом цвете. Каждый год я дважды посещаю Россию, и каждый раз получаю удовольствие от этого. У нас там великолепные сотрудники.

— А как вы, будучи спортсменом и бизнесменом, относитесь к постоянному раздуванию Чемпионата мира по футболу, к увеличению количества команд и игр?

— Что касается Чемпионата мира в России, то он будет проходить по старым правилам: 32 участника, и только после Катара (2022 год) количество участников увеличится до 48 команд. Я не думаю, что это хорошо. Качество игры имеет большее значение, чем количество команд. И мне больше нравится игра сборной Германии против сборной Мексики, чем поединок Дании против Норвегии. Будучи датчанином, я имею право так говорить. Интерес всегда вызывают игры с участием больших футбольных наций. А Дания не входит в их число — несмотря на победу над сборной Германии на Первенстве Европы в 1992 году, о которой я с удовольствием вспоминаю.

— Что касается оборота компании, то продолжительные турниры оказываются полезными, а увеличение количества команд означает продажу большего количества футболок.

— Но существуют и пределы насыщения, даже в футболе. Футбольные болельщики весьма избирательны.

— Сколько команд будут выступать в 2018 году в футболках Адидас?

— 12. Есть неплохие шансы на то, что будущие чемпионы мира тоже будут выступать в наших футболках.

— Для вас все это мероприятие будет успешным только в том случае, если вы продадите больше мячей и футболок, чем в последний раз, когда были достигнуты рекордные показатели?

— Цель фирмы всегда состоит в увеличении оборота. В противном случае мы не сможем правильно выполнять свою работу. Но еще более важной задачей на полях Чемпионата мира является привлечение людей на долговременной основе к футболу и к другим видам спорта. Именно это и способствует повышению доходов.

— Кто из немецких игроков на Чемпионате мира является наиболее важным с точки зрения бизнеса?

— Если посмотреть на количество фанатов в социальных сетях, то тогда Месут Озиль (Mesut Özil), у которого 31 миллион подписчиков в Фейсбуке и 15 миллионов в Инстаграме. Мануэль Нойер (Manuel Neuer) с 9 миллионами подписчиков занимает второе место.

— Все, что мы там видим, размещают и пишут сами футбольные звезды — так думают наши дети.

— Естественно, не всегда это так. Все мировые звезды имеют собственные команды, которые организуют их появление на публике, а также занимаются цифровыми медиа. Месут Озиль очень рано стал проявлять там активность, значительно раньше, чем многие другие, и у него много поклонников в других странах — у него немало фанатов в Германии, а также в Турции. Поскольку он раньше играл в Испании, а теперь выступает за один из английских клубов, то к нему проявляют интерес и жители других стран. То, что он размещает в Твиттере, привлекает к себе внимание.

— Больше, чем реклама на телевидении, которую оплачивает Адидас?

— Мы теперь почти не используем рекламу на телевидении.

— Сегодня реклама осуществляется через звезд, а также через видео популярных людей на портале ЮТьюб (YouTube)?

— Эта область стала исключительно важной, а ЮТьюб сегодня — вторая по величине поисковая машина в мире. В области дигитализации потребители намного опережают предприятия. И мы должны понять, как мы сможем сократить это отставание. Поэтому мы принимаем на работу такое большое количество молодых людей, которые без труда завоевывают цифровой мир, и это для них вполне естественно.

— Концерн «Адидас» постоянно молодеет и в какой-то момент превратится в детский сад?

— Пара таких более зрелых людей, как я, еще сохранятся, и по этому поводу не стоит беспокоиться.

— А каков средний возраст сотрудников компании Адидас?

— Здесь в центральном офисе он составляет 37 лет, а в целом по концерну — 31. И мы постоянно принимаем на работу молодых людей, поскольку нам сегодня нужны совершенно другие головы — информационные аналитики, цифровые дизайнеры. Таких профессий десять лет назад вообще не было.

— Все становится цифровым — таков ваш тезис, и вы хотите увеличить объем продаж через интернет в четыре раза?

— Мы находимся на правильном пути. И это совершенно необходимо. По одним лишь автомобилям, занимающимся доставкой товаров в городе, мы видим, как онлайновая торговля меняет мир. Поэтому мы ищем для себя таких партнеров из этой области как фирма Цаландо (Zalando), с которой мы тесно связаны — они имеют прямой доступ к нашим складам. Цаландо уже сегодня является в Европе самым важным каналом сбыта товаров.

— Каждый второй заказ клиенты компании Цаландо отсылают назад и ничего при этом не платят за доставку. Кто оплачивает эти расходы? Сам онлайновый магазин?

— Нет. Мы в этом тоже участвуем. Бесплатный возврат является стратегически важным элементом. Его введение было очень умным шагом со стороны компании Цаландо, это был смелый шаг, без которого не было бы такого количества клиентов. Эта фирма в противном случае не была бы на том месте, на котором она сейчас находится.

— А какой, по вашему мнению, будет доля онлайновых продаж в обороте через десять лет?

— К 2020 году вы хотим увеличить наш собственный онлайновый оборот и довести его до 4 миллиардов евро. Однако рост на этом не закончится, поскольку потребители все больше осуществляют покупок в режиме онлайн. Компания «Амазон» (Amazon) является сегодня вторым по величине продавцом спортивных товаров в мире, а в Америке она вообще на первом месте.

— В когда закроется последний магазин компании «Адидас» в центре города?

— Никогда. Однако стационарные магазины будут меняться. Они все больше будут становиться миром развлечений и популяризации бренда, но они не могут иметь в своем распоряжении весь ассортимент товаров — через интернет можно заказать любой из наших 30 тысяч товаров. Однако всегда будут существовать люди, которые заходят потрогать спортивную обувь и затем сразу же ее приобрести, а не ждать пару дней или пару часов курьера службы доставки.

— А есть еще и такие люди, которые покупают обувь, сделанную по индивидуальному заказу. Когда Адидас начнет это делать с кроссовками для бега?

— Мы уже пытаемся это делать. Благодаря нашему заводу Спидфэктори (Speedfactory) через два года мы сможет предложить товары, изготовленные по индивидуальным заказам.

— А сколько будет стоить такие изготовленные на заказ кроссовки с тремя полосками?

— На мой взгляд, клиенты будут платить за это, возможно, на 50% больше, чем за обычную обувь, если для них это важно. Когда-нибудь все это будет происходить так: клиент приходит в магазин, с него снимают мерку, затем он выпивает чашечку капучино, после чего возвращается домой с новыми кроссовками, изготовленными по индивидуальному заказу.

Германия. Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458507 Каспер Рорштед


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458413 Дейв Маджумдар

Что ждет российско-американские отношения

Андраник Мигранян обсуждает эту тему в Центре национальных интересов.

Дейв Маджумдар (Dave Majumdar), The National Interest, США

Есть ли какой-то выход из патовой ситуации на Украине? С точки зрения Москвы, сила — это единственно возможное средство, при помощи которого можно пробить стену в сегодняшнем украинском тупике. Об этом говорит Андраник Мигранян, преподающий мировую политику в Московском государственном институте международных отношений, который находится в ведении российского Министерства иностранных дел. Мигранян подчеркнул, что это его личная точка зрения. Он отметил, что такое развитие событий вполне возможно при администрации Трампа, которая, в отличие от администрации Обамы, решила снабдить Украину летальным оружием.

«Решить эту проблему можно только применением силы и ничем больше», — сказал Мигранян, выступая 11 января на семинаре в Центре национальных интересов.

По словам Миграняна, у которого хорошие связи в высших эшелонах российской государственной власти, в рядах московской элиты преобладает мнение о том, что Минские соглашения не действуют. Киев не намерен выполнять свою часть соглашения, а проблема еще больше усугубляется из-за решения Вашингтона поставить оружие украинским властям. Поэтому эскалация конфликта может стать для России единственным реальным вариантом.

Как отметил Мигранян, у России на Украине ставки намного выше, чем у США. Украина в силу своего географического положения жизненно важна для Москвы с точки зрения стратегии. Более того, между Россией и Украиной существуют многовековые культурные, этнические, экономические, языковые и религиозные связи. Далее Мигранян заметил, что сама русская цивилизация возникла в Киевской Руси, центр которой находился на независимой ныне Украине. «Украина является жизненно важной проблемой для России, и Россия никогда не допустит, чтобы она вошла в состав НАТО или еще какого-нибудь блока, — сказал Мигранян. — Украина у России в сердце».

По его мнению, есть три предварительных условия, которые необходимо выполнить, чтобы восстановить мир на Украине. Первое условие состоит в том, что Украина не должна входить ни в один враждебный по отношению к России альянс. Второе — что Киев должен предоставить больше автономии своим регионам. Третье — что русскоязычному населению Украины необходимо разрешить учиться и говорить на русском языке, а также изучать свою культуру, несмотря на протесты украинских националистов.

Россия, по словам Миграняна, выступает за сохранение территориальной целостности Украины — за исключением Крыма. Именно поэтому она целенаправленно сдерживала сепаратистские силы, действующие в Донбассе. Если бы Россия позволила, эти повстанческие силы захватили бы гораздо больше территории на юге, где в больших количествах проживает русскоязычное население.

Надо сказать, что в Донбассе уже существовали готовые структуры власти, которыми могли воспользоваться пророссийские повстанцы, однако Россия не использовала их в 2014 году. Теперь Россия может снова пойти на эскалацию конфликта, поскольку Соединенные Штаты начинают поставлять оружие на Украину. «Украина не является жизненно важной проблемой для США, Украина является жизненно важной проблемой для России, — отметил Мигранян. — Соединенные Штаты проиграют в любом конфликте на любом уровне, потому что Россия, действуя в своем заднем дворе, готова использовать любую возможность для защиты своих позиций и интересов».

Если положение Москвы на Украине окажется под серьезной угрозой, Россия может пойти на открытую интервенцию. «Поставки летального оружия, ведущие к эскалации конфликта, могут подтолкнуть Москву к открытому вмешательству с целью решения этой проблемы, которая существует уже давно, и не была решена радикально в 2014 году», — сказал Мигранян.

Это неизбежно приведет к еще большей напряженности с Соединенными Штатами, которые будут усиливать давление на Москву. Когда Вашингтон станет усиливать давление на Россию, она будет непременно сопротивляться. Более того, такой шаг вынудит Москву пойти на дальнейшее сближение с Китаем в целях противодействия Вашингтону. По мнению Миграняна, Москва приближается к «точке невозврата», когда она начнет стремиться к созданию полномасштабного военного альянса с КНР.

Он утверждает, что в условиях конфликта между США и Китаем Россия будет становиться более влиятельной. Как считает Мигранян, китайцы понимают, что Россия нужна им, дабы у них был шанс бросить вызов США как господствующей державе. По этой причине Пекин, скорее всего, будет поддерживать Россию, так как он не может допустить краха своего стратегического союзника под давлением Америки, ибо в одиночку Китай не выстоит перед США.

«Если это давление будет усиливаться, я не могу исключить, что Китай поймет: Россия не ведет борьбу за собственное выживание, — сказал Мигранян. — Это вопрос жизни и смерти для Китая. Если Россия будет сломлена и отодвинута в сторону, Пекин останется один на один с США. Вот почему для китайцев жизненно важно поддерживать Россию».

По мнению Миграняна, российско-китайский альянс будет намного сильнее Соединенных Штатов, действующих в одиночку. Но за союз с Китаем России придется заплатить свою цену, ибо в таком альянсе Москва окажется в положении младшего партнера. «Китай — не благотворитель, — сказал Мигранян. — Все имеет свою цену».

Если Соединенные Штаты будут упорствовать, продолжая оказывать нарастающее военное и экономическое давление на Россию, в будущем они столкнутся с серьезными последствиями в виде нового евразийского блока, который бросит вызов американскому превосходству, отметил Мигранян. Следовательно, Вашингтону надо тщательно просчитывать свои действия в отношении России, чтобы не допустить такого исхода. «Это будет настоящая трагедия, если Россию подтолкнут к военно-политическому альянсу с Китаем на финальной стадии конфронтации, — сказал Мигранян. — Это закончится катастрофически для всех».

Дейв Маджумдар — редактор The National Interest, освещающий военные вопросы.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2018 > № 2458413 Дейв Маджумдар


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter