Всего новостей: 2525533, выбрано 6 за 0.012 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Познер Владимир в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТАрмия, полицияМедицинавсе
Россия. США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > snob.ru, 25 мая 2018 > № 2635010 Владимир Познер

В жизни всегда есть место комплексу

Владимир Познер

Каково ощущать себя русским за границей и как должны себя вести российские политики в ответ на заявления международной следственной группы

Что происходит?

Международная совместная следственная группа установила, что малайзийский «Боинг-777» был сбит над Донбассом 17 июля 2014 года из зенитного комплекса «Бука», приписанного к 53-й бригаде ПВО, расположенной под Курском

Мне не кажется, что на вопрос «как ощущать себя русским за границей сегодня» есть один правильный ответ. В значительной степени это зависит от каждого отдельного человека — как он воспринимает то, что происходит, как он на это реагирует и чему он верит.

Если он в значительной степени верит тому, что говорят и пишут в СМИ на Западе — что его страна совершает преступление, а руководство этой страны публично лжет, — то, конечно, он будет чувствовать себя ужасно. Этот человек постарается скрыть, что он русский, и выдать себя за украинца, белоруса… кого угодно.

Если же, наоборот, считает, что это все вранье и специально раздуваемая кампания по представлению России в самом худшем виде, то, естественно, возникает агрессивность в поведении и желание доказать, что это все не так. Это тоже не очень приятно, потому что ты чувствуешь себя в состоянии постоянной обороны.

Наконец, есть целый ряд вещей, зависящих не от того, во что человек верит, а от того, как этот человек скроен. Есть те, кто плохо выдерживает недобрые взгляды, и те, кто на это не обращает никакого внимания.

Каждый решает для себя — хочет ли он реагировать или нет, вступать в диалог или нет.

Во время поездок за границу я не встречаю негативных взглядов в свой адрес. И даже если встречаю — я совершенно нормально разговариваю с людьми. Мне не кажется, что каждый живущий в России должен испытывать комплекс неполноценности или вины. Более того, на мой взгляд, за последние годы Россия была превращена средствами массовой информации западных стран и США в страшное место, которого надо бояться, а президента страны превратили в монстра пострашнее Сталина. Я не являюсь сторонником политики Путина, но прекрасно знаю, как создается негативный образ в СМИ. То, как представлены Россия и ее президент, имеет мало общего с реальностью. Мне, как человеку знающему многое о тех странах, о которых мы говорим, довольно легко в разговоре заставить моего контрагента сомневаться в своем убеждении.

Если же говорить о реакции политиков, то я не считаю, что на хамство следует отвечать хамством. Порой гораздо правильнее игнорировать и оказаться выше этого. Давать понять, что мы на этот уровень не опускаемся. Некоторые считают, что это проявление слабости. Я считаю это проявлением силы. Спокойно, не дергаясь, не реагируя, немножко даже с презрением — но нужно дать понять, что мы в такие игры не играем. Мне кажется, с точки зрения международного восприятия это более действенно, чем так называемые «зеркальные меры».

Россия. США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > snob.ru, 25 мая 2018 > № 2635010 Владимир Познер


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > snob.ru, 22 декабря 2017 > № 2461510 Владимир Познер

Рука Америки

Владимир Познер

Отношения России и США дошли до уровня, когда трудно представить себе, каким образом их можно изменить

Что происходит?

Владимир Путин лично поблагодарил Дональда Трампа за помощь в предотвращении теракта в Санкт-Петербурге. «Наши страны нужны друг другу», — прокомментировал этот разговор посол РФ в США Анатолий Иванов.

На мой взгляд, нужно повременить с выводами об улучшении отношений России и США. Сейчас они дошли до уровня, когда трудно представить себе, каким образом их можно изменить.

Все, что мы сейчас имеем, началось еще при президенте Билле Клинтоне, когда он вопреки договоренностям и логике развития позитивных отношений принял решение о расширении НАТО. Тем самым он заложил «бомбу замедленного действия», которая продолжает действовать и сегодня. Тогда по этому поводу высказался Джордж Кеннан — пожалуй, самый блистательный американский политолог ХХ века. Решение Клинтона он назвал «серьезнейшей ошибкой, о которой США еще будут жалеть». Ошибкой, которая приведет к изменению политики России, причем совершенно нежелательному для Соединенных Штатов. И он был, конечно, прав.

По сути дела, Клинтон тогда принял Доктрину Вулфовица, основанную на стремлении не допустить появления государства, которое бы могло угрожать Соединенным Штатам. И прежде всего речь шла о России. То есть им нужно было делать шаги по сдерживанию страны, направленные на то, чтобы Россия не стала снова сильной и влиятельной страной.

С того времени американская политика основана именно на этом. Все разговоры, что США хотят видеть сильную, демократическую Россию, — это, к сожалению, неправда. На мой взгляд, в значительной степени именно американская политика привела к тому, что президентом нашей страны является Владимир Путин с теми решениями, которые он принимает.

Во время дискуссий по поводу отношений между Россией и США звучит обида за то, что «из нас хотят сделать региональную державу». Уровень национальной обиды довольно высок

В конце концов, ведь России четко давали понять, что она — второстепенная страна, что она больше не является сверхдержавой, что она проиграла холодную войну и не следует дальше возникать. Что Россия — не та страна, которая может как-то влиять на международные события. И примером тому, конечно, были бомбардировки Югославии, вопрос Косово и много всего другого. Это в конце концов привело к знаменитому выступлению Путина в 2007 году в Мюнхене, когда он сказал о том, что мы не позволим так с собой обращаться, что Америке придется иметь в виду наши интересы, а Россия — это великая держава, и США придется с этим жить.

С этого момента на Западе Путин, конечно, превратился в злодея. Только так его теперь и демонстрируют, причем в Америке даже больше, чем в Европе. И конечно же, «возвращение Советского Союза» — тот факт, что Россия является страной, с которой приходится иметь дело, — вызывает дичайшее недовольство.

Я не очень себе представляю, каким образом на этом фоне вернуться к доверию между США и Россией. И я абсолютно уверен, что Путин совершенно не доверяет американскому руководству, а говорить об отношении к Путину со стороны американского руководства вообще не приходится. Поэтому те неожиданные вещи, что сейчас произошли, — это разовые события. В конце концов, когда Путин позвонил Бушу, чтобы выразить солидарность в день взрывов 11 сентября, это тоже можно было принять за позитивный сигнал. И, наверное, он таким и был. Но насколько следует говорить о реальном сдвиге? У меня есть по этому поводу сомнения.

Существует еще один фактор. В последние годы в нашей стране все больше и больше развиваются национализм, шовинизм и антизападные настроения. Я не знаю, достигли ли они критической массы. Но если посмотреть на телевидение сегодня — я имею в виду федеральные каналы, — то во время дискуссий по поводу отношений между странами в словах людей звучит обида за то, что «из нас хотят сделать региональную державу», и за желание американцев «развалить Россию, как развалили Советский Союз» (хотя к развалу последнего они на самом деле отношения не имели). Уровень национальной обиды довольно высок. И он не может не влиять на политические решения, которые принимает власть.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > snob.ru, 22 декабря 2017 > № 2461510 Владимир Познер


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 21 марта 2017 > № 2112848 Владимир Познер

А что сделал Путин?

Владимир Познер о реальности ядерной войны, скандале на «Минуте славы» и сделках с совестью.

Кристина Худенко, Delfi.lv, Латвия

«Что происходит и почему? В России ГУЛАГа нет. Да, отдельных людей посадили, но ГУЛАГа-то нет. У нас не расстреливают массово, как при Сталине. А впечатление такое, что это гораздо хуже…» — известный телеведущий Владимир Познер во время творческого вечера в Риге на тему «Противостояние Востока и Запада» высказал недоумение наращиванию военной истерии в мире и демонизации Путина, разложил по полочкам Дональда Трампа и Марин Ле Пен, призвал средства массовой информации выполнять свой долг — информировать, а не пропагандировать.

Встречи с Познером в Латвии устраивают с завидной регулярностью. И всякий раз телеведущий легко собирает полный зал, притом что билеты дешевыми не назовешь, а в социальных сетях его критики то и дело предвещают начало его конца. Особенно после скандальной истории на передаче «Минута славы», в которой Познер не дал путевку в финал танцовщику без ноги на том основании, что физический недостаток не позволяет судить объективно.

Сам Владимир Владимирович признается, что с Латвией его связывает нечто большее, чем гастрольная деятельность — у его жены тут дача. И охотно вспоминает свой первый приезд в Ригу в 1968 году.

«Я приехал летом, один. Это было плохое время в моей личной жизни, поэтому искал одиночества. Сел на электричку и уехал за 65 км от Риги — в Звейниекциемс. Рыболовецкая деревня с большими солидными домами… Стал искать комнату. Шел по улице — увидел человека: невысокого, седоватого, жилистого, в камуфляжных штанах. Спросил у него — он сурово посмотрел и ответил: русским не сдаем.

Тогда я решил зайти с другой стороны: «Sprechen Sie Deutsch?» Он ответил: «Ja-ja!». Разговорились. В итоге он сдал мне комнату. И рассказал о своей судьбе. Он 10 лет провел в лагерях. Сказал: я не жалуюсь, потому что ваших перестрелял много, так что 10 лет — это нормально… Вечерами приезжал его отец Карл. В буржуазной Латвии он держал две овощные лавки. В советской — был одним из первых председателей колхоза. Я его спросил, когда жилось лучше? Он ответил… сейчас. Тогда жилось хорошо, но надо было много работать. А сейчас живу неплохо, но можно ничего не делать».

Познер рассказал и о своих наблюдениях за современной Латвией. «Меня тут на радио спросили: вот нам обещали, что когда освободимся, то станем жить, как во Франции или Германии, но не стали. Почему? Я спросил: а почему вы хотите жить, как Франция или Скандинавия, а не как Латвия? Если это мой дом, то мне совершенно не хочется, чтобы он был, как другой. Вы можете себе представить, что француз скажет: хочу жить, как в Англии? Да боже упаси! В России я тоже наблюдаю это странное сочетание. С одной стороны, говорят, что умом ее не понять, а с другой — русским хочется быть на кого-то похожими. Американцы плохие, но джинсы носим и «Кока-колу» пьем. Национальная психология — очень любопытный вопрос».

Ведущий отметил, что за всю историю его встреч со зрителями к микрофону ни разу не вышел латышский латыш, со своим отношением к русским, и не задал вопрос. «Я все думаю почему? Им неинтересен я? Мне говорят, они все уехали. Я знаю, что уезжали они чаще всего в Англию. И сколько вернутся, в связи с Брекситом».

Познер дал свое напутствие и местным русским: «Мне говорят, что к вам тут плохо относятся… Но я некоторых спрашиваю: а вы выучили язык? Мне отвечают: зачем?! Но тогда у меня возникает вопрос, а что же вы хотите? Вы живете в стране, у которой есть собственные язык и культура, так сделайте небольшое усилие. Почему, когда люди приезжают в Англию или Америку, они считают нужным выучить язык? А здесь — нет? Не понимаю».

В целом, встреча продлилась два часа, во время которых Познер изложил свое видение на темы, которые сегодня волнуют его и ответил на вопросы зрителей.

Мировая политика: Трамп, Путин, Марин Ле Пен, ядерная война и пацифисты

Про опасность Дональда Трампа

Первое, что я хочу подчеркнуть: Дональд Трамп набрал на три миллиона меньше голосов, чем Хиллари Клинтон. Он выиграл, благодаря свойствам американской избирательной системы. Большинство американцев не проголосовало за него. В России этому избранию обрадовались. Во-первых, потому что Трамп неплохо говорил о России во время выборной кампании — он не ругал Путина, выражал желание с ним договориться. А люди устали от ощущения возможного столкновения. Нет сомнения, что большинство россиян хотят нормальных отношений с Америкой. Люди устали от противостояния, которое возникло давно, задолго до Крыма и Украины.

Казалось, что выигрыш Трампа что-то сдвинет с места. В то же время Клинтон говорила исключительно плохо о России и главным образом о Путине, которого сравнивала с Гитлером. И я подумал, а если бы она победила на выборах, как бы она потом разговаривала с человеком, которого сравнивала с Гитлером? Все-таки встретиться они должны были — так того требовала обстановка.

Но надо понимать, кто такой Трамп. Человек, который к политике не имел отношения и у него нет опыта. Думаю, он и не рассчитывал стать президентом. Хотел побыть на виду и заработать на этом некий капитал. Но потом пошел до конца — такой человек. Первый вопрос? Может ли он управлять такой страной без своей политической команды? Мое ощущение: вряд ли. Даже Рейган был губернатором штата Калифорния — два срока.

Сегодня это уже и в России понимают. Непонятно, какими будут отношения. Непонятно, какая его программа и есть ли она. Во всем этом есть что-то почти опереточное. Такое впечатление, что сейчас занавес закроется, и все пойдет нормально, а так до сих пор идет некий розыгрыш…

Никогда еще президент США не воевал со СМИ, заявляя, что журналисты — враги американского народа. Никогда еще СМИ, за редкими исключениями, так массово не выступали против своего президента. В Америке к президенту всегда относились с пиететом. Даже если мой кандидат проиграл, а другой победил, американец говорит: «Это мой президент». А сегодня очень многие говорят: «Это не мой президент». Америка разделена.

Что это сулит Европе, ЕС, а поэтому и Латвии? Каково реальное отношение Трампа к НАТО и ЕС? Непонятно — он так говорит. Никто сегодня не знает, что будет завтра в этих отношениях. А когда такая неуверенность, возникает опасность…

Про реальность ядерной войны

Сегодня все настороже. Никто не знает, чего ждать. В России считают, что США — главный и, пожалуй, единственный настоящий враг. Это мнение существует в народе… Как и в Латвии: главный враг кто — Россия. Одни мои знакомые были в Швеции. Зашли в магазин, говорили по-английски, но продавец услышала акцент и спросила: откуда вы? Из России. Продавец спрашивает: неужели вы собираетесь напасть на Швецию? Она верит в это.

Для России Америка — враг, а для Соединенных Штатов — Россия. Так считает больше 70% населения там и там. Напряжение не меньшее, чем в самые плохие годы холодной войны. Только почему-то люди забыли, что, если не дай бог, будет столкновение — оно будет обязательно ядерным. Потому что, если взять обычное вооружение, Россия в нем намного слабее США. И у России остается лишь один способ — ядерное оружие. А что это значит, надеюсь, понимаете: после всего этого останется Китай и немного Индии. Это не шутки.

Меня удивляет, что в те времена был реальный протест. В Западной Европе люди выходили на улицы — были демонстрации против войны, сотни тысяч считали своим долгом донести свое мнение до своих правительств. Сегодня этого нет. Как будто нет никакой опасности. Это странно.

Про шансы на президентство Франции Марин Ле Пен

Говорили, что в Голландии решено, что к власти придут эти самые. Не только не пришли, а заняли третье место. Верю, что она к власти не придет. Она не наберет больше 50 процентов в первом туре — никто не наберет. Но, скорей всего, она проиграет. Большинство французов не пойдут на это. Французы — все же особый народ с особой биографией.

Это совсем не то же, что случилось с США. Не надо сравнивать. Хотя, я допускаю, что Трамп тоже может оказаться катастрофой. Не удивлюсь, если он не досидит четыре года — то ли попадет на импичмент, то ли его вообще убьют. В Америке это бывает.

Предположим, что я ошибаюсь, и Ле Пен победит — это будет катастрофа для Франции и Европы. Это очень плохой признак. Значит, людям все надоело, и они хотят простых решений. Хотя вопросы сложные. Что делать с беженцами? Простое решение — выгнать к чертовой матери. Не получится. Получится кровавая баня. Зато как приятно сказать: «Я их всех выгоню! Стену построю стометровой высоты и не пущу их!» Но это же не решение, а, наоборот, осложнение ситуации. Если люди на это идут — это очень плохой признак. Значит, люди устали думать.

Про демонизацию Путина

Я приехал в Советский Союз, когда мне шел 19-й год, еще был жив Сталин. Это было время «дела врачей» — «убийц в белых халатах». Всему советскому народу было сообщено, что врачи-евреи поубивали Горького и каких-то советских военноначальников. Это была подготовка к тому, чтобы сослать всех евреев в Сибирь — всех. Но, к счастью, Сталин умер через два месяца после моего приезда.

Я хорошо помню, что к Сталину в США относились не лучшим образом, но из него не делали демона, как из Гитлера. Но то, что сделали из Путина — я такого никогда не видел. А собственно, что такого сделал Путин для всего мира? Крым взял? И вот этого прямо нельзя пережить? И это доказательство, что он пойдет на Латвию, Литву, Швецию, Эстонию и еще Польшу. Сделали из руководителя страны демона, страшилку настоящую. Посмотрите американские, английские, французские журналы, там на обложках, Путин — дьявол. Это уже не журналистика, а совсем другое.

Что происходит и почему? В России ГУЛАГа нет. Да, отдельных людей посадили, но ГУЛАГа-то нет. Не расстреливают массово, как при Сталине. А впечатление такое, что это гораздо хуже… Люди ездят повсюду без проблем — выездные визы от русских властей не нужны. Люди читают, что хотят. Ходят в кино и видят любые фильмы. Интернет — пожалуйста… Что такого ужасного происходит? Но люди в это верят. Так и создается общественное мнение.

Незадолго до того как Гитлер принял яд, его маршал и сподвижник Герман Геринг давал интервью одному американскому журналисту. Он сказал: никто не хочет воевать — ни немцы, ни французы, ни русские, но разве они принимают решения? Их принимает власть. И ей совсем нетрудно заставить всех идти за собой. Неважно: это фашистская диктатура, коммунистическая диктатура, парламентская демократия… Нужно только напугать людей и убедить в том, что на них нападут. И еще нужно пацифистов выставить предателями. И это работает везде. И он понимал, что говорил.

Меня очень беспокоит ощущение, что вот-вот нападут, этот страх — сильно существует. Причем не в одной стране и не вдруг. Это часть сегодняшнего дня повсюду. Поэтому случай может оказаться фатальным.

Я тут никого не представляю, и вообще не большой поклонник политики Путина. Я вообще не доверяю политикам и СМИ, которые в значительной степени перестали быть СМИ, а стали средством пропаганды и убеждения аудитории. Это происходит и в демократических странах. Где вроде бы полная независимость. Ситуация опасная. Увы, пока мы не пробудились, и этого не понимаем.

Про политиков в передаче «Познер»

Моя задача — просвещать публику, чтобы она понимала, кто ею руководит, что за люди. Сказать, что политики — более сухие, это не то слово. Видели ли вы мою передачу с Яровой (Ирина Яровая — депутат Государственной думы от партии «Единая Россия», заместитель председателя Государственной думы с октября 2016 года. Член Генерального совета партии «Единая Россия» — прим. ред.)? Уж никак ее сухой назвать нельзя. Да, государственные деятели более осторожные — так во всем мире. К сожалению, в основном политики отказываются приходить. Вместо того, чтобы воспользоваться возможностью объяснить свою политику. Они боятся вопросов, боятся назвать вещи своими именами, что они не смогут ответить. Я ведь не буду спрашивать у них про собачку. Поэтому получаю очень много отказов от официальных лиц…

Вовсе отказаться от политиков я не могу. Это было бы неправильно. Наоборот, всячески стараюсь. Неоднократно приглашал Путина — пока получаю отказ. Но буду дальше звать. Володина недавно приглашал, но он говорит, что очень занят.

Про нереальность дружбы народов

Трудно добиться того, чтобы мы относились без предвзятости к людям другого цвета кожи, которые на нас непохожи. Которые по-другому одеваются и ведут себя, говорят на другом языке — на этом основаны все предрассудки. Мы опасаемся этих людей… Древние римляне говорили «человек человеку волк» — и это в значительной мере до сих пор так.

Когда Киплинг писал «Восток есть Восток и Запад есть Запад, и вместе им не сойтись» — он был во многом прав. Это другое мироощущение и восприятие бытия. И религиозные штуки играют огромную роль: конфуцианство и буддизм не имеют ничего общего с христианством. Пытаться себе представить, что это можно отменить, я лично не могу. Никакого глобализма я не вижу. Другое дело, что можно жить. Но разное восприятие мира с рождения — это есть, это нормально, преодолевать это не следует.

Россия и русские: скандал на 'Минуте славы', роковое православие, пятая колонна

Почему выбрал жизнь и работу в России

Это за меня выбрал мой отец, который меня в Россию привез. Я почти сразу стал невыездным, а Советский Союз длился довольно долго. Если бы мог уехать тогда — уехал бы точно. Более того, когда в 1957 году в Москве проводили Всемирный фестиваль молодежи и студентов, я попал к американцам и две недели с ними жил — тогда я точно считал, что уеду. Это были мои люди. Я их понимал: почему они смеются, как ходят, говорят, едят. Когда я сказал отцу, что хочу уехать в США, он ответил: только попробуй — я сообщу в КГБ…

Когда уже стало возможно ездить, при Горбачеве, я был женат, двое детей, профессия. Я бы все равно уехал. В 91-м я поехал поработать в США — не думал, что вернусь. Но так случилось, что я потерял работу, Нашу программу закрыли, считая ее слишком левой — другой работы не мог найти. А в России меня только и ждали. Я вернулся и, можно сказать, преуспел. Я довольно успешный журналист. Знаю, что для многих я нужен и важен, а что может быть важнее… Во Франции в 83 года меня только и ждут — стоят в очередь за мной!

Про свою полную свободу

У меня исключительное положение. Я могу ездить и езжу. У нас квартиры в Париже и Лондоне. Нет такого, что я дико скучаю и не могу ездить. Так уж сложилось… Главное, что я свободен. Жаль, что не все ценят это слово. В России свобода печати и взглядов занимает 25-е место в шкале ценностей. Я понимаю почему. Трудно оценить то, чего у тебя этого не было. А когда это было и потом отняли — тогда да. А для многих людей свобода — теоретическая штука. Мне же это колоссально важно. Да, я работаю в России, и моя работа дает мне огромную радость и… шестое чувство советского человека — чувство глубокого удовлетворения.

Про религию и роковую роль православия для России

По моему глубокому убеждению, решение (крестить Русь), принятое князем Владимиром, которому поставили гигантский памятник возле Кремля, оказалось роковым для формирования русского менталитета. Я не поклонник религии, но, когда возникают разговоры на эту тему, предлагаю: давайте, расставим страны по благосостоянию и уровню комфорта жизни, довольствия жизнью, заботы о людях и реальной демократии. Мы увидим, что на первых местах — страны протестантские: Скандинавия, Финляндия, Британия… Далее — страны католические: Франция, Италия, Испания… На последнем месте — страны православные — Греция, Болгария, Россия… Это неслучайно…

Меньше всего на свете я хотел бы задеть чувства верующих. Будучи атеистом, я никогда не ставил такой цели. Я неоднократно читал Библию — Ветхий и Новый заветы — там много мудрых вещей. Я читал дважды Коран — там много мудрых вещей. Они перекликаются и с Библией. Уверен, что читать Коран и Библию всем надо — это как минимум культурный памятник, с массой мудрости, другое дело, что все это не работает. Две с лишним тысячи лет существует христианская вера, а человек не стал лучше. А посмотрите, что творится с исламом — что человек стал лучше, добрее, терпимее, открытее? Ничего похожего! Не работает, к сожалению.

Про скандал на «Минуте славы»

Я сказал (танцовщику-инвалиду), что мне представляется: когда у человека есть физические проблемы, это ставит судей в тяжелое положение. Другое дело, когда конкурс происходит без субъективного жюри. Например, человек бегает стометровку или метает копье. Тогда все ясно. А тут надо принять субъективное решение. Его состояние влияет — мы же не роботы. Сказал, что хоть я им и восхищаюсь, но против его участия. В интернете пошел вал возмущения, который кое-кем подогревался… Потом я подошел к парню и сказал, что сожалею, если обидел — не хотел. Он был суров, сказал, что не будет участвовать…

Шум продолжился. Но чем больше это продолжалось, тем больше я убеждался: вопрос не в том, что произошло с этим человеком. На деле, в России судьба людей с такими проблемами — физическими или умственными — незавидна. У нас мало туалетов и лифтов для колясочников. У многих домов нет пандусов. Отношение к инвалидам в целом — безразличное. Так в чем причина возмущения? В том, что нет большего удовольствия, чем поливать известного человека. Я так это понял. Это не сострадание или сочувствие к инвалиду. Нет в России такого особого сочувствия. Пока его не видать.

Про отношение к инвалидам

Все должно приходить постепенно. При наличии определенного общественного желания. Например, в Москве еще лет пять назад ездить за рулем было делом непростым. Никто никого не пропускал, все друг друга подрезали, ну а переходить улицу было просто опасно. Сегодня в Москве все машины останавливаются, как только человек ступает на переход. Постепенно стало понятно, что так удобнее: я пропускаю сегодня — меня пропускают завтра. Это не потому что кто-то сверху сказал: так надо. А потому что возникло понимание. Да, конечно, есть политическое желание и воля, но главное, когда в обществе появляется понимание, что жить так нельзя.

То же — в отношении к инвалидам. Это нельзя декретировать. Это постепенно. Конечно, важно, чтобы эта тема поднималась в кино, школе, чтобы учителя и родители говорили об этом с детьми. Это должно накапливаться количественно, что потом вызовет изменения качественные.

Про роль русского языка и культуры за пределами России

Есть страны, которые были завоеваны и стали частью империи, где язык завоевателя стал главным — скажем, страны Латинской Америки, где главные языки — испанский и португальский. Коренное население этих стран — индейцы — было практически уничтожено, да и находилось на другой ступени развития. Язык этих племен, по сути, исчез.

Другой случай, когда та или иная страна была присоединена к империи, и язык этой империи стал главным, но у этой страны был свой язык и история. Например, Алжир или Вьетнам. Когда они освободились, главным языком стал не французский, а арабский или вьетнамский. Это естественный путь развития.

Если говорить о странах Балтии, то не сказать, что они были завоеваны, но они были оккупированы в результате Второй мировой войны. Это была часть территории, которую Советский Союз взял себе. Это были страны со своей историей, языком, алфавитом, литературой. Это не сильно отсталые племена.

Когда империя распалась, а страны стали независимыми, для меня очевидно, что хоть имперский язык в них еще существует и будет существовать, но со временем его значение будет все больше уменьшаться. Потому что русскоязычное население не будет увеличиваться — русских будет все меньше. Так что роль русского языка в этих странах будет уменьшаться и не иметь былого значения. Так происходит всюду: в Грузии, Армении…

Это неприятно для вас, но на историю, надо смотреть, как она есть, а не так, как хотелось бы. Это не значит, что надо отказываться от языка и школ, но это естественное развитие… Я бы философски на это смотрел, хоть и понимаю, что для русскоязычного населения это неприятно. Если время покажет, что я был неправ, значит, скажу: да, я ошибался.

Про деятельность вопреки «общественному мнению»

Надо в любой ситуации вести себя нормально. Мало ли что о тебе говорят? На это не надо обращать внимание. Если будет конкретный разговор с кем-то — можете объясниться. В России тоже есть люди, которых называют пятой колонной. У нас есть недавно созданная организация «Царь-град», которая меня внесла в сотню главных русофобов 2016-го года. Неужели я буду на это реагировать? Смешно! Пускай говорят! Главное, знать кто ты, и делать то, что считаешь нужным.

Выбор Познера: профессия, сделки с совестью, заблуждения, формула успеха

Про свой выбор профессии

Лет в 16 я случайно ознакомился с опытами великого русского физиолога Ивана Павлова — условными рефлексами — и страшно этим увлекся, решив, что стану физиологом и раскрою тайны человеческого мозга. Поступив на биофак, к концу 3-го курса понял, что я — не ученый, не та голова… Одним из главных моих поступков было то, что я не пошел в биологию, как ни давили на меня родители.

Потом я хотел быть переводчиком — переводить английскую поэзию на русский. Два года работал у великого переводчика Самуила Яковлевича Маршака, но через два года понял, что всю жизнь этим заниматься не хочу. И случайно позвонил приятель: создают новое АПН — ищут людей с языками, может, пойдешь? Маршак платил 70 рублей, а тут предлагали 190 рублей. А у меня уже была семья — пошел. И попал в пропаганду. Но все-таки это было интересно, давало знакомства с разными людьми, и я понял, что это мое.

Одна из главных бед нашей образовательной системы, что она не помогает человеку понять, что такое его. Очень многие несчастны в своей профессии и не получают от нее удовольствия. Мечтают уйти на пенсию или найти клад, разбогатеть и не работать. А мне страшно повезло, что я счастлив в своей профессии.

Про сделки с совестью

Долгое время я был пропагандистом — работал на внешне-политическую пропаганду СССР в Агентство печати «Новости», в журнале Soviet Life, который издавался в Америке, в обмен на журнал «Америка», который издавался для советского читателя, потом перешел на Гостелерадио СССР — вел программы на США.

Я был воспитан своим отцом-эмигрантом, который вернулся в СССР, потому что поддерживал советскую систему. Я был воспитан в очень просоветском духе и долго верил в эту идею. Понимал, что не все блестяще, но идея-то хороша. Я не поклонник капитализма — это несправедливая организация общества. Впрочем, видимо, справедливости вообще нет.

Я делал свою работу очень успешно, потому что верил — это важно… Постепенно я стал понимать, что у меня не получается, моя вера ослабевает. У отца во Франции был приятель Йосиф Гортон, который вернулся в Россию в 36-м году, а в 37-м его арестовали — он получил 25 лет лагерей, как английский шпион. В конце концов, его реабилитировали, и мой отец в 1954 году столкнулся с ним в Москве. Тому было негде жить — папа предложил переехать к нам, потому что они с мамой уезжали в Германию, оставляя меня одного. Ему предложили пожить со мной.

Как-то он мне сказал: желаю вам одного, чтобы не случилось так, что вы только встали, пошли в ванную чистить зубы и, увидев свое лицо в зеркало, вдруг захотели бы плюнуть в него… В какой-то момент своей пропагандистской работы я начал об этом думать. Мучительно было расставаться с верой и признаваться себе, что занимаюсь неблаговидным и греховным делом. Но когда в конце концов я созрел — ушел.

Может, благодаря этому я смог принять для себя некоторые решения. Что я не буду никогда членом никакой партии, не буду никогда поддерживать никакое государство, что ни у кого не буду работать, а буду независим и буду делать работу так, как считаю нужными, или не буду ее делать вообще… Мне до сих пор это удается. Заметьте, я же не позиционер, не выступаю за или против — я занимаюсь своей работой, информирую. Очень редко высказываю собственное мнение. И я не в штате — Первый канал покупает мою программу. Это разные вещи.

Про переломные моменты и расставание с заблуждениями

Первым серьезным ударом для меня стала Чехословакия 68-го года, когда Советский Союз ввел войска. Никаким образом нельзя было это оправдать. Но мне надо было это оправдать в своей работе. И я нашел аргумент: сказал, что Западу выгодно спровоцировать, чтобы там не получился социализм с человеческим лицом. Потому что социализм с человеческим лицом — это социализм плюс западная демократия. А кто может против этого устоять? И все это специально сделали, чтобы у Советского Союза не было иного выхода. Теперь мне стыдно, что я такое говорил. Это был первый эпизод, когда тошнит.

Второе — это когда меня в 77-м году выпустили в «страны народов демократии» — в Венгрию… Я попросился в Будапешт — мне разрешили. Приятный городок. Гулял по нему. Вдруг вижу кинотеатр — на фронтоне написано на английском «One Flew Over the Cuckoo's Nest with Jack Nicolson»- «Пролетая над гнездом кукушки» с Джеком Николсоном». Я тогда не знал ни Николсона, ни «кукушки». Но кино шло по-английски с венгерскими титрами. Я обрадовался и пошел — это кино изменило мою жизнь.

Там есть сцена, где герой Николсона подзадоривает людей из сумасшедшего дома, чтобы они выпрямились. Он спорит, что может оторвать умывальник от пола. У него вздуваются жилы во лбу от напряжения, но ничего не получается. Поворачивается, а они над ним смеются. Он говорит: At least I tried it («По крайней мере, я это попробовал»). Я понял, что смысл жизни в этом — надо пробовать, неважно, если у тебя не получится. Это для меня стало откровением и совершенно изменило жизнь.

Третье — это преодоление страха. 19 августа 1991 года был путч, а 22 сентября я должен был уехать в Америку. Когда путч произошел, было понятно, что все закончилось: армия, КГБ, партия и правительство — все против Горбачева. Это конец. Я уже тогда был известен в США и Англии. Телефон разрывался. Я не отвечал. Ходил вокруг Белого дома и думал. И потом понял, что если не буду говорить, то не смогу жить с собой — тогда я буду плевать в свое отражение. Понимал, что это конец, что скорей всего, меня арестуют, и поеду не в Америку, а в другую сторону, но не мог иначе. И в этот момент я перестал бояться. Решил: я буду это делать.

Так что Прага, фильм и путч — это вещи, которые сыграли особую роль в моей жизни. Хоть и было много другого.

Про свой атеизм

Я знаю, что после смерти меня похоронят. Я неверующий и нерелигиозный человек. Хотел бы, чтобы после смерти меня сожгли и пепел развеяли над моим любимым городом Парижем. Надеюсь, что так оно и случится.

На самом деле, разные боги придуманы церквями. Из-за заявлений «только наш бог правильный» столько крови пролито и столько ненависти — это все из области политики и не имеет отношения к реальному существованию. Кому какое дело, за кого я молюсь? Это не мешает мне жить. Если меня за это не преследуют. Все это придумано для власти, которая всегда была сильно связана с церковью. На этом играют: безбожник, басурман… Я атеист. Как говорил Дон Жуан в замечательной пьесе Мольера: «Я очень верю в то, что дважды два — четыре».

Про самые ценные качества

В людях я ценю ум, доброту, преданность. Ненавижу — зависть, ложь и все, что имеет отношение к предательству.

Про язык своих мыслей

Я думаю на том языке, на котором в данный момент говорю. А когда остаюсь один — по-разному. Иногда сразу на нескольких языках. Зависит от ситуации. Иногда вдруг по-английски начинаю думать. Это называется шизофрения вообще-то.

Про свою формулу успеха

Нет такой формулы! Иначе все были бы успешными. Для меня лично главное — это терпение. Ведь я стал известен, когда мне было 52 года. Некоторые уже думают о пенсии, а я только прорвался. Может, потому так долго длится мой век? Просто надо не сдаваться — быть верным себе.

Мой любимый американский государственный деятель Линкольн когда-то замечательно написал своему другу: «Если бы я должен реагировать реагировал на все то, что говорят мои критики, пора было бы закрыть эту лавку. Я буду делать все, что могу, так, как могу, и пока могу. И если в итоге окажется, что я был прав, то все слова моих хулителей не будут означать ничего. А если итог будет другим, то 12 ангелов, поющих мне славу, ничего не изменят». Это и есть формула успеха. Делайте то, что вы считаете нужным — делайте.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 21 марта 2017 > № 2112848 Владимир Познер


Россия > СМИ, ИТ > kapital.kz, 25 февраля 2016 > № 1664058 Владимир Познер

Цензура недопустима. Самоцензура отвратительна

Эксклюзивное интервью известного телеведущего и журналиста

Ольга Фоминских

Казахстанские журналисты все чаще спорят о том, что такое профессиональная этика, должна ли у каждого из нас быть самоцензура? То ли из-за высокой конкуренции на рынке, то ли в борьбе за очередными рекламными бюджетами, то ли из-за собственных амбиций взаимные обвинения и поиск ошибочной информации друг у друга стали для многих нормой. Недавняя история с обвинением главы Союза журналистов РК Сейтказы Матаева показала, что журналисты все-таки могут сплотиться: подпись под обращением с призывом к проведению открытого расследования поставили сотни наших коллег. В целом же каждый день на рынке лишь разобщенность и упреки. И это все на фоне того, что профессию во многом вытесняют так называемые «гражданские журналисты». Мы обратились к известному и авторитетному тележурналисту Владимиру Познеру с просьбой рассказать, что он думает об этом.

- Владимир Владимирович, сегодня наблюдается такая тенденция, что блогеры, или так называемая «гражданская журналистика», вытесняют журналистов на информационном пространстве. Вы считаете, это нормальный процесс?

- Что касается «гражданских журналистов», то они, на мой взгляд, более всего похожи на народную самодеятельность. Много лет тому назад министр культуры СССР Екатерина Алексеевна Фурцева собрала у себя видных деятелей советского искусства, чтобы сказать им, в частности, что будущее – не за профессиональными актерами, режиссерами и так далее, а за народной самодеятельностью. Когда она закончила свою речь, выдающийся актер, народный артист СССР Борис Ливанов встал и спросил: «Екатерина Алексеевна, если у вас будут проблемы по женской части, вы пойдете к профессиональному гинекологу или к «народному?». Скандал был жуткий. Но в самом деле разве блогер – журналист? Разве он несет хоть какую-то ответственность за то, что пишет? Разве он обязан проверять точность так называемых «фактов», которые он приводит? Блогер вообще не журналист, а личность, в той или иной степени обладающая некоторыми способностями, которая более или менее хлестко излагает свое мнение по вопросам, в которых, как ей кажется, она разбирается.

Беда журналистики в России – да, думаю, в Казахстане тоже – в том, что журналисты в своем большинстве превратились в обслуживающий персонал власти, той или иной партии, поэтому они, строго говоря, перестали быть журналистами. Нет ничего удивительного в том, что их могут заменить блогеры, но заменяют-то они не журналистику, а тех, кто предал свою профессию.

- Недавно некоторые казахстанские СМИ опубликовали фотографию трупа парня, которого несколько дней разыскивала вся страна. Эта публикация разделила журналистское сообщество на два лагеря: одни активно критиковали тех, кто разместил фото на своих сайтах, другие же считают, что это нормально и мораль здесь ни при чем…

- Профессиональная этика – это всегда дело личное. То, что один считает неэтичным, другой считает нормальным. Когда самолеты врезались в здания Всемирного торгового центра 11 сентября 2001 года, главные американские телесети (ABC, CBS, NBC) договорились не показывать, как люди выбрасываются из окон. Почему? Потому что это не дает никакой реальной информации, а лишь играет на эмоциях, и это не этично.

- По вашему мнению, нужен ли в таком случае кодекс журналиста?

- Во многих странах у каждого СМИ есть свои правила, свой этический кодекс, и каждый сотрудник, подписав его, берет на себя обязанность соблюдать его и быть уволенным в случае нарушения этой договоренности.

- Самоцензура: должна ли она быть или цензура в любом случае недопустима?

- Цензура недопустима. Самоцензура отвратительна, потому что она основана на страхе, на шкурных соображениях. В отличие от ответственности, которой журналист ОБЯЗАН руководствоваться, понимая при этом, что он несет ответственность ТОЛЬКО перед своей аудиторией, а не перед государством, президентом, партией и прочее и прочее.

- Еще один спорный вопрос: имеет ли журналист право на отражение в публикации своего мнения или он должен отражать только сухие факты?

- Давайте определимся с терминологией: кто такой журналист? На мой взгляд, это человек, долг которого донести до своей аудитории МАКСИМУМ информации объективно (насколько он может, ведь все мы субъективны, речь идет о старании, стремлении) и честно (мы можем заблуждаться, но прекрасно знаем, когда врем или говорим полуправду). Журналист, если принять такое определение, не высказывает своего мнения, он дает читателю, слушателю, зрителю возможность выработать собственное мнение, предоставив ему ПОЛНУЮ (насколько возможно) информацию. Комментаторы, обозреватели, эксперты – это, на мой взгляд, не журналисты.

Россия > СМИ, ИТ > kapital.kz, 25 февраля 2016 > № 1664058 Владимир Познер


Россия > СМИ, ИТ > itogi.ru, 17 июня 2013 > № 859226 Владимир Познер

Закон Познера

Владимир Познер: «По-прежнему могу ошибаться в каких-то оценках, но глобальных заблуждений, определяющих жизнь, уже нет. Вылечился!»

В июле Владимир Познер, а вместе с ним и программа, с которой он поделился именем, уйдет на летние каникулы, чтобы в октябре вернуться в эфир Первого канала. По крайней мере, такие планы у автора и ведущего, а уж как оно будет по осени… Кто же в наше время загадывает в длинную? Тем более что последний, или, правильнее сказать, крайний, сезон у Владимира Владимировича выдался бурным и противоречивым.

— Вот зачем вы, Владимир Владимирович, на грубость нарываетесь? Все эти ваши эскапады в адрес Госдумы и «Единой России», фронда из серии «Не дождетесь»…

— Я никого не провоцирую, но мне хочется, чтобы некоторые господа и дамы не думали, будто они всех запугали и заставили замолчать. Есть люди, готовые им ответить, открыто выразить несогласие. Совершенно не рассматриваю это как попытки дразнить гусей. Оппозиционером не являюсь, но я журналист, люблю профессию, и мне очень не нравится, когда на нее наезжают. Особенно если не по делу.

— Парламентарии едва не создали прецедент, всерьез обсуждая возможность принятия закона вашего имени. Вас подобная перспектива пугала либо заставляла ощутить гордость от собственной значимости?

— Изначально считал, что документ ждет сложная судьба, хотя самолюбие было польщено, не скрою. Немногие могут похвастать столь повышенным вниманием депутатов. Но закон, запрещающий людям с несколькими гражданствами работать на государственном телевидении, трудно провести даже через нынешнюю Думу, а ведь его еще должен был бы подписать президент Путин. Видимо, кому-то хватило ума окончательно не позориться и дать задний ход. Поскольку речь надо вести не только обо мне. Я ведь не единственный сотрудник ТВ, у кого кроме российского паспорта есть иностранные. Достаточно упомянуть Russia Today, где полным-полно экспатов. Правда, они не критикуют Госдуму, но вдруг завтра картина изменится? Как тогда быть?

— И вы публично повинились перед депутатами после того, как слегка пощипали их.

— Да, но особо подчеркнул: это относится только к адресованной Думе оговорке. Исключительно к ней! Пошел на такой шаг после разговора с Константином Эрнстом, в котором он убеждал меня, что мой розыгрыш был мальчишеством. Я согласился.

— Но встретившись с гендиректором Первого канала и извинившись перед Госдумой, вы дали интервью Олегу Кашину, где подробно рассказали, как в действительности случилась та самая оговорка. Чем серьезно подставили Эрнста, отбивавшего вас от депутатских нападок.

— Очень сожалею о той беседе. С моей стороны она не была продумана, я сказал лишнее, совершил глупость, невольно создав дополнительные проблемы Константину Львовичу, ни в каком виде их не заслуживавшему.

— Вы, Владимир Владимирович, не производите впечатления человека, который, извините, не фильтрует базар.

— Тем не менее. Никто не застрахован… Всегда думаю, что говорю, и уж точно не говорю, что не думаю. А тут, увы, должен признать: да, лажанулся. Понесло почему-то. Дико неприятно! Наверняка нашлись люди, которые преподнесли Эрнсту все под нужным углом зрения: вот, мол, каков Познер… И он имел полное право счесть, что все так и есть. Мне было не по себе, на время я даже отказался от любых интервью коллегам. Вам в том числе…

— После этого у вас был еще разговор с Эрнстом?

— Извинился перед ним. Константин Львович мне не звонил, я сам напросился на встречу. Пришел и сказал, что прошу прощения. Мы пожали друг другу руки и на этом поставили точку.

— Но ведь любой ваш выпад в сторону власти так или иначе бьет по первому лицу канала. Из Кремля и Белого дома вряд ли станут звонить Познеру, чтобы вправить мозги, а Эрнсту могут. И наверняка звонят.

— Вы правы. Ситуацию, когда каждый последующий ход только ухудшает положение игрока, в шахматах называют цугцвангом. Вот и мы имеем нечто подобное. Стоит сказать что-нибудь неугодное режиму, тут же под удар попадает Эрнст. Получается, ничего нельзя говорить? Тогда в чем смысл моей работы? Константин Львович прекрасно понимает все риски, при этом не бьет меня по рукам, не ограничивает свободу. Известно, что наша программа выходит в прямом эфире на Дальний Восток, и при желании есть возможность что-то аккуратно вырезать, убрать из версии для Москвы. Так сказать, остановить на подступах к столице. Пока работаю в студии, в аппаратной практически всегда сидит руководящий товарищ. Это Андрей Писарев, отвечающий за общественно-политическое вещание канала.

— Смотрящий.

— У нас прекрасные отношения с Андреем Андреевичем. Контроль за Познером, уверяю вас, не главная его работа, но если Писареву кажется, что сказанное в эфире может вызвать недовольство наверху, он, предупредив меня, докладывает Эрнсту. Таковы правила игры. За несколько лет выхода программы было лишь несколько случаев, когда я слышал просьбу что-либо изменить. В этом смысле у нас товарищеские, открытые отношения с Константином Львовичем. Он умный человек и намного лучше меня знает, что происходит в высших сферах. Я всегда говорю: «Если вас что-то смутит в программе, позвоните, и мы это обсудим». Эрнст неукоснительно соблюдает условие. И в истории с обсуждением «закона Познера» он был на моей стороне, защищал. Утверждаю абсолютно точно. Поэтому к гендиректору Первого канала не могу испытывать ничего, кроме признательности.

— Тем не менее постоянно проверяете длину поводка.

— Безусловно. Полагаю, если это станет сильно раздражать Эрнста, он мне скажет. А я отвечу. Как не проверять? Поводок есть у каждого, на сей счет не питаю никаких иллюзий.

— Но роль «еврея при губернаторе» вас устраивает?

— Я не играю роли, а делаю свою работу, как хочу и считаю нужным. Если кто-то вкладывает в нее тот смысл, о котором говорите вы, пожалуйста. Меня это абсолютно не волнует и не задевает. Называйте, как хотите, только не мешайте. Никому и никогда не показываю вопросы, подготовленные для гостя, не даю до эфира прочесть прощалку, с которой обращаюсь к зрителю после интервью. Это мое правило.

— А внутренний цензор?

— Взвешиваю две вещи. Хочу ли продолжать делать свою работу. И несу ли ответственность за тех, кто входит в мою команду. В принципе я совершенно вольный человек. Обладая гражданствами Франции и США, что вызывает дикую злобу у тех, кто именует себя русскими патриотами, имея квартиру в Париже, что тоже не добавляет любви ко мне части российского общества, могу хоть завтра развернуться, сесть в самолет, улететь и не возвращаться. За жизнь я заработал достаточно, чтобы не оказаться на паперти. Не говоря уже о том, что с большим удовольствием буду жить в Париже. Очень люблю этот город.

— Ну и? За чем дело стало, Владимир Владимирович? Чемодан — вокзал — Париж!

— Нет. Пока нет. Я ведь и работу люблю не меньше. Ценю и дорожу ею. Как бы вам сказать, чтобы не прозвучало совсем пафосно? Горжусь, что у меня есть зритель, который прислушивается к моему мнению, доверяет тому, что говорю. Люди подходят на улицах со словами: «Можно пожать вам руку?» Такого не будет ни во Франции, ни в Штатах. Там я буду обеспеченным пенсионером, и только. А здесь могу задавать вопросы далеко не самым последним людям в России.

— Вот вы в прошлом году делали интервью с Медведевым. Смотрел я его, и не покидало чувство, словно играете в поддавки с премьером, не хотите обидеть острыми вопросами, не дожимаете.

— Меня застигло врасплох, что он вообще согласился прийти в студию. Я ведь позвал Дмитрия Анатольевича, обратившись напрямую в эфире. Через два дня позвонила госпожа Тимакова, пожурила, сказав, что так не приглашают, и подтвердила готовность патрона участвовать в программе. Заранее вопросы никто не просил, что все же необычно для персоны подобного ранга. Кроме того, во мне есть некий… как бы точнее выразиться... пиетет. Должность собеседника обязывает быть предельно корректным с ним. Я и был. Так же вел бы себя и с президентом Грузии или с премьер-министром Израиля. Доступно объясняю?

— В общих чертах.

— Я не стремился непременно приложить Медведева. Это вообще плохая цель для журналиста. Личная неприязнь к человеку не должна быть главенствующей, если берешь у него интервью. Да, соглашусь, беседа с Дмитрием Анатольевичем стала не лучшей в моей жизни, мог бы жестче формулировать вопросы, но не сделал этого.

— А Путина вы звали?

— Через Дмитрия Пескова, пообещавшего передать просьбу. Дней через десять он позвонил и сообщил, что Владимир Владимирович не придет. Без объяснения причин. Я подумал, по-своему это даже логично. Какой смысл? С ним бы я разговаривал не как с Медведевым.

— Без подыгрыша?

— Безусловно.

— Почему?

— Может, по той причине, что воспринимаю Путина более серьезно.

— Вам часто бывает скучно с собеседником? Порой кажется, что маетесь в студии.

— Мне никто не навязывает гостей. Могут порекомендовать, но не обязать. Да, иногда приглашаешь человека, рассчитывая на интересный разговор, однако ничего не получается. Что поделать? К примеру, с Димой Хворостовским у меня хорошие отношения, а интервью не сложилось. Я и так, и сяк, нет, не пошло. А с Марией Гулегиной, которую совсем не знаю, отлично поговорили. Иногда случаются такие открытия.

— С Ириной Яровой было еще круче.

— Да, это любопытно. Мы ведь звали ее как соавтора более сотни законопроектов, внесенных в Думу. Яровая согласилась на интервью не сразу. Склонен считать, она серьезно готовилась к встрече, может, советовалась со старшими товарищами по «Единой России». Полагаю, было решено мочить Познера, показать всем, что он сука, жидовская морда и американский шпион.

— А вы не ожидали такого поворота.

— Первую треть программы думал, что сможем разговаривать, потом понял, что нет. Дальше мне предстояло определиться, как себя вести. Сдержаться было крайне трудно, но я дал возможность Яровой излить накопленное до дна, чтобы зритель увидел ее во всей красе.

— Подобное с вами случалось?

— Пожалуй, нет. Ко мне приходили разные люди, с кем-то, как с писателем Прохановым, я спорил, но при этом мы уважали друг друга. Александр Андреевич человек яркий, думающий, с чувством юмора. А вот так, чтобы специально провоцировать в эфире, пытаться вывести из равновесия, — это впервые. Видимо, кто-то в коридорах власти очень уж сильно не любит мою персону.

— Вы сможете сформулировать закон Познера? Вычленить его зерно?

— Нет, конечно. Мы с вами не впервые общаемся, и я наверняка рассказывал, что долго был пропагандистом, расхваливал советское общество и образ жизни в СССР. Поначалу делал это искренне, потом понял, что говорю лишь часть правды и о многом умалчиваю. Постепенно шло внутреннее разрушение, пока окончательно не осознал, что дальше так не могу. Считаю, я совершил грех. Тяжкий. Не в религиозном, а в человеческом смысле. Я обманывал людей. Поклялся себе, что больше никогда. Никогда! Не буду врать, постараюсь всегда говорить тем, кто мне верит, правду. Это никакой не закон, но твердый принцип, которого придерживаюсь. Прошлое постоянно напоминает, каким я был, не позволяя повторять ошибок.

— И вам не в чем себя упрекнуть?

— Знаю, прозвучит нескромно, но я точно не лгу, ни когда задаю вопросы другим, ни когда отвечаю сам.

— Вы вернулись в Россию из Штатов в 97-м году. За это время атмосфера изменилась…

— Да, поменялось многое, но не скажу, будто сегодня дышится труднее, чем вчера. Это ведь давно началось. Отсылаю всех к выборам Ельцина на второй президентский срок, когда было понятно, что он проигрывает Зюганову, и Березовский с Гусинским решили с помощью телевидения любой ценой накачать рейтинг Бориса Николаевича и непременно приложить мордой об асфальт Геннадия Андреевича. Это делали мои коллеги, и в тот момент они перестали быть журналистами. Цинизм в российском обществе в целом и в нашей профессии в частности зашкаливает, люди порой не замечают, как превращаются в проституток, а когда понимают, менять что-либо уже поздно. Нельзя быть чуть-чуть беременной. Либо врешь и лицемеришь, либо говоришь правду. Каждый выбирает для себя. Я свою линию определил и не изменяю ей, хотя, не скрою, иногда хочется послать все далеко-далеко. Вдруг сознаешь бессмысленность того, чем занимаешься. И дело не во власти, а в людях. Но так бывает, пока куда-нибудь не поедешь. В связи с выходом книги «Прощание с иллюзиями» я много колесил по стране, встречался с читателями. Народу всегда собирается тьма. И всякий раз мое настроение менялось к лучшему, когда видел, как важно для пришедших, что говорю и о чем пишу. Хоть и слышу постоянно упреки в том, что я не русский, это не мешает мне искренне переживать за Россию. Не понимаю тех, кто с удовольствием обсирает ее.

— А кем вы себя ощущаете, Владимир Владимирович?

— Не узнавшему меня человеку говорю, что я помесь, дворняжка. Но если всерьез, более всего чувствую себя дома во Франции в целом и в Нью-Йорке в отдельности.

— Мне казалось, вы все о себе рассказали, а тут недавно признались, что двадцать лет назад переболели раком, но публично сообщили об этом лишь сейчас.

— И сделал по той причине, что присоединился к движению Stand Up To Cancer — «Вместе против рака», участвовал в рекламной кампании и продолжу в будущем. Смысл акции — собрать большие деньги, которые станут распределять между разными лабораториями, но работающими сообща и на один результат. В 1993-м мне повезло трижды: во-первых, болезнь рано обнаружили, а это стало возможным, поскольку я каждый год прохожу полное медобследование. Для меня это такое же правило, как чистить зубы утром и вечером. Во-вторых, помогло, что все случилось в Америке, где медицина на очень приличном уровне. И третье: Фил Донахью был знаком с выдающимся онкологом Патриком Уолшем, и тот виртуозно сделал мне операцию. А вообще, конечно, рак нельзя назвать везением…

— После болезни ваше отношение к жизни изменилось?

— Я умею преодолевать отчаяние. Хотя для меня важно, чтобы кто-то из близких погладил по головке, успокоил, сказал: «Ну что ты, не расстраивайся, все будет хорошо». Знаете, помогает! Я человек эмоциональный…

— А проститься с иллюзиями, о чем пишете в последней книге, получилось?

— По-прежнему могу ошибаться в каких-то оценках, но глобальных заблуждений, определяющих жизнь, уже нет. Вылечился! Это как с раком: предпочитаю знать, чем пребывать в плену надежд, мол, рассосется. Не надо ждать, пока шарахнет, лучше взять в руки скальпель… Мне ведь скоро восемьдесят! Сам не верю, тем не менее, как говорится, медицинский факт. Неприлично в таком возрасте заниматься самообманом.

— У вас род долгоиграющий?

— По-разному. Папа умер рано, в 66 лет, маме было 75. Две отцовские сестры, мои тетки, прожили до 93 и 96 лет соответственно. Так что… Три раза в неделю по утрам играю в теннис, дважды хожу на фитнес, девушки иногда даже поглядывают в мою сторону. Словом, возраста не ощущаю и ритм жизни снижать не собираюсь. Сейчас завершаем монтаж восьмисерийного фильма о Германии, который в октябре должен пойти в эфире Первого канала. Это будет не веселая история и не рассказ о красивых местах и достопримечательностях, как было с США, Францией или Италией, а серьезный разговор на непростые темы. Название «Германская головоломка» говорит само за себя.

— Рискну предположить: вы немцев не шибко любите, Владимир Владимирович.

— Отвечу определеннее: долгое время я их ненавидел. Но был вынужден решить внутренний конфликт, поскольку дочь двадцать два года живет в Берлине, замужем за немцем, и внук мой по-немецки говорит значительно лучше, чем по-русски. Отношение к Германии у меня изменилось, тем не менее не могу простить и забыть, что сотворили нацисты, и всякий раз начинаю рыдать, когда вижу документальную хронику о концлагерях и гетто. Это дикий ужас! Немцы сделали многое, чтобы очиститься от той заразы, но открытые вопросы остаются и сегодня. На них мы попытались дать ответ в фильме. Еще одно путешествие запланировано в сентябре в Англию.

— Опять с Ургантом?

— Ване сложно вырываться из Москвы из-за его собственной программы. Он же не только ведущий, но и продюсер. Нам он может дать не более двенадцати чистых рабочих дней, что маловато, хотя тоже неплохо. Посмотрим, что получится. Если все сложится, к марту закончим монтаж.

— Аккурат к вашему юбилею.

— Сам себе сделаю подарок. Почему бы, собственно, и нет?

Андрей Ванденко

Россия > СМИ, ИТ > itogi.ru, 17 июня 2013 > № 859226 Владимир Познер


США. Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 3 июня 2013 > № 829966 Владимир Познер

ВЛАДИМИР ПОЗНЕР O RT И ЛАРРИ КИНГЕ (" РУССКАЯ СЛУЖБА "ГОЛОСА АМЕРИКИ" ", США )

Данила Гальперович

Сенсацией стала новость, что на российском телеканале иновещания Russia Today (RT) будет работать прославленный американский журналист Ларри Кинг. Об этом сообщила главный редактор RT Маргарита Симоньян. Позднее Ларри Кинг опубликовал заявление, в котором пояснил, что на RT он работать не будет - российский канал купил у него готовую программу. В свою очередь, Симоньян поправила Кинга, сообщив, что его программа будет делаться эксклюзивно для RT.

Известный российский телеведущий Владимир Познер прокомментировал ситуацию.

- Как вы относитесь ко всей этой противоречивой информации?

- Я отвечать за слова госпожи Симоньян и объяснить ее заявления не могу. Но я был бы крайне удивлен, если бы то, что она сказала, соответствовало бы истине, поскольку, как бы ни относиться к каналу Russia Today - это все-таки пропагандистский канал. Смысл его заключается в том, чтобы наилучшим образом показать Россию - собственно, почему бы и нет? И я бы сильно удивился, если бы такой человек, как Ларри Кинг стал бы ведущим такого канала.

Кстати, этот канал также пытался получить в качестве ведущего Фила Донахью, моего близкого друга, и им это не удалось - Донахью отказался. История странная. Но, зная, какие цели ставит этот канал, что такое Russia Today, я не допускаю, чтобы Ларри Кинг согласился там быть ведущим.

- Насколько появление программы Ларри Кинга может укрепить позиции RT на американском рынке медиа?

- Мне известно, что Russia Today в Америке - по крайней мере, я это читал - из иностранных новостных каналов идет на втором месте после "Аль-Джаззиры". Какие-то люди, несомненно, его смотрят. Это определенные люди, их количество чрезвычайно невелико, но они есть.

Вообще в Америке почти не слушают и не смотрят ничего иностранного. Так что в данном случае второе место... Ну, вот представьте себе, что в забеге участвуют три бегуна. Вот если бы их было, скажем, триста бегунов, то второе место имело бы одно значение, а здесь - три, и значение совершенно другое.

Но Russia Today работает профессионально, и очень многие ведущие там - носители английского языка, американцы, канадцы, и поэтому они не воспринимаются на слух как иностранцы. Для американцев это имеет большое значение: они не очень любят, когда говорят с акцентом, а тут вроде как говорят свои. А поскольку там нет особого антиамериканского уклона, то я это понимаю, и меня это не удивляет.

- А вы знакомы с содержанием каких-нибудь передач RT?

- Нет, я их передачи, кажется, вообще никогда не смотрел.

- Вы сами назвали цели этого канала пропагандистскими. Разве люди, которые, возможно, из-за программы Ларри Кинга обратят внимание на Russia Today, это не почувствуют?

- Когда я сам был пропагандистом, работал в Гостелерадио СССР, в Главной редакции радиовещания на США и Англию, то та часть, в которой я работал, вещала на Соединенные Штаты. И тоже было определенное количество людей, которые нас слушали. Есть в Америке определенный контингент, который не согласен с американской политикой в отношении Афганистана, даже в отношении Ирана, и нельзя сказать, что это один-два человека. И поэтому канал, который критикует Соединенные Штаты, может получить определенную аудиторию

США. Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 3 июня 2013 > № 829966 Владимир Познер


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter