Всего новостей: 2528923, выбрано 3 за 0.147 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Башмет Юрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТвсе
Башмет Юрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТвсе
Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 3 мая 2017 > № 2165353 Юрий Башмет

Юрий Башмет: «Фестиваль — не магазин, а лаборатория»

Наталья Ломыкина

Внештатный автор Forbes

Почему Паганини охладел к альту, можно ли быть дирижером без палочки и халтурил ли Страдивари — Юрий Башмет честно о важном

С 1 по 9 мая в Ярославле проходит девятый Международный музыкальный фестиваль под руководством Юрия Башмета. Весенний ярославский и зимний сочинский фестивали — это два крупных проекта Башмета в России. В ярославской программе — немецкий романтизм, английская музыка от Ренессанса до джаза на медных духовых инструментах, день Испании, скандинавские мелодии и гала-концерт «золотых» лауреатов Международного конкурса им. П.И. Чайковского разных лет. Корреспондент Forbes Life поговорила с маэстро Башметом о фестивале, а заодно задала вопросы из серии «все, что вы хотели знать о классической музыке, но стеснялись спросить».

— Фестиваль в Ярославле проходит уже девятый год, как вам удается собирать такие разнообразные программы?

— Мы с самого начала создавали фестиваль по принципу показывать все самое интересное и редко звучащее в России. Каждый год мы представляем музыкантов, которые никогда прежде не выступали в России. Причем речь о звездных музыкантах и коллективах. Например, мы первыми пригласили сэра Джеймса Голуэя, Тан Дуна, ансамбль «Страсбургские ударные», палестинское трио братьев Джубран. Каждый год на фестивале происходят удивительные открытия и знакомства. А в этом году в Ярославль приезжает коллектив духовиков «Лондон Брасс». Мы проводим концерты в небольших городах и селах Ярославской области, — благодаря фестивалю там звучит живая музыка.

Программа этого года невероятно насыщенная, здесь и лауреаты первой премии конкурса им. П.И. Чайковского разных лет, от баритона Ариунбаатара Ганбаатара до скрипача Николая Саченко, от Густава Ривиниуса, единственного немецкого виолончелиста, выигравшего конкурс Чайковского в 1990-м году, до ирландского пианиста Барри Дугласа. В Ярославле впервые выступит лучший с моей точки зрения скрипач мира Максим Венгеров. А еще двукратные обладатели премии Грэмми, камерный оркестр «Солисты Тронхейма» из Норвегии с программой из сочинений Грига, Гайдна и Бриттена. Совместно с Крассел фестивалем из Финляндии мы устраиваем концерт европейских солистов на деревянных духовых инструментах. Плюс концерт, посвященный двум гениям немецкого искусства — Брамса и Шумана — и композиторов их круга.

— Как вы ищете композиторов, произведения?

— Это самое сложное. От нас не зависит, появится ли новый концерт Шнитке, Губайдулиной или Канчели, или нет. А нам надо, чтобы премьера произведения состоялась на фестивале. Это, конечно, риск. Но я легко рискую. Как-то Ростропович, узнав, что для меня написано более 50-ти произведений, сказал: «Да, обязательно нужно играть то, что для тебя пишут, потому что все равно из каждых десяти произведений три, как минимум, будут очень интересными и, может быть, появится и шедевр. Надо играть их все, чтобы для остальных авторов был стимул: они пишут — и их исполняют». Время показывает, что он был абсолютно прав. Вот сегодня из произведений, написанных для меня или посвященных мне, как минимум, пять — шедевры.

Когда-то давно в Пицунде был фестиваль, где я играл премьеру шикарного концерта Михаила Ермолаева, который он написал для меня. Я долго учил концерт, он очень сложный, но мне вообще нравятся произведения, где выясняется, что есть еще новые технические возможности. Концерт эмоциональный, сильный, с очевидным влиянием «могучей кучки». Я его учил-учил, выучил (где-то есть винил, слава богу, потому что больше я его не повторял). Мой папа, ныне покойный, прилетел в Пицунду и спросил (а он не музыкант): «А нельзя ли какую-то мелодию сочинить? Ведь это же для альта, а альт — это, прежде всего, красивое звучание».

Я уверен: неожиданные премьеры, интересные коллективы или тематические программы обязательно должны быть. Я по дружбе коллегиальной могу собирать бешеные имена, звезды, они ко мне приезжают, и я к ним точно так же приеду бесплатно. Но на этом нельзя строить фестиваль. Потому что самое главное — лицо фестиваля. Например, Пушкинский музей, «Декабрьские вечера» построены по принципу синтеза искусств. Живопись и музыка, объединенные общей темой. И не надо забывать, что это Ирина Антонова уговорила Рихтера, — я был свидетелем — проводить «Декабрьские вечера». Сначала хотели назвать «Дары волхвов», но потом решили, что это название не поймут, и переименовали в «Декабрьские вечера». Рихтер сам увлекался живописью, поэтому идея мгновенно стала ему понятна. На фестиваль привозят такие экспонаты, которые только Пушкинский музей может привезти, например, из Лувра. Вот в этом лицо «Декабрьских вечеров». И конечно, он очень звездный.

Фестиваль в Ярославле — по-настоящему уникальный. В городе не было военных действий, многие памятники сохранились. Поэтому задником сцены может стать настоящий храм, древняя церковь. Сочинский зимний фестиваль — фестиваль искусств, а не классической музыки. Но это очень широкий диапазон, и тут нелегко окучить все это, объединить одной темой.

— Вашим именем все и объединяется, на него все нанизывается.

— Для меня любой фестиваль — не только отдельные звезды, но обязательно еще и crossover, что называется. Я себя считаю всеядным, но очень осторожно отношусь к случайному синтезу. А вот к сознательному слиянию, crossover, стремлюсь всем сердцем. Как-то прочитал книжку эссе Сьюзен Зонтаг, где она говорит о том, что такое творческое счастье. Я так понимаю ее формулировку: творческое счастье — умение уйти от самообмана. Можно сделать эпохальное открытие. Но если начать его тиражировать, оно превращается в штамп. То, что родилось, к примеру, у немецкого дирижера Фуртвенглера в симфониях Бетховена, повторяется сегодня кем-то молодым, он даже не понимает, что к чему, и это слышно. Самый простой пример — Пятая симфония Бетховена. Там идет-идет нарастание энергии, фортиссимо, и в конце в этих же коротких нотах получается элемент самого начала. Кто-то из великих, естественно, это уже подчеркнул акцентом, мольто ритенуто. Но у самого Бетховена этого нет. Но это было хорошо сделано в первый раз, потом кто-то повторил, — правильно и замечательно, — но века проходят, а люди все играют и играют то, чего нет у Бетховена. Забывается такое понятие, как уважение к интеллекту слушателя.

За что я люблю свои фестивали — мы можем сидеть и обсуждать концерт с исполнителями — и все по-хорошему недовольны. Идет поиск, они не сыграли «как вчера», а попытались это сделать по-другому. Сцена фестиваля — это не магазин, где ты покупаешь исполнение. Это не запись, хотя и записи тоже проживают свою жизнь и в разное время по-разному воспринимаются. На этом фестивале сцена — следующая ступень в творческом процессе. Это как лаборатория, в которой каждый спектакль к следующему разу можно еще довести до нового уровня исполнения и прочтения.

Премьеры, новая музыка, непривычная, сложная, обязательно должны быть, даже если слушатель не выдержал, встал и ушел. Если не давать слушателю работать на концерте, он будет приходить только за «десертом», за тем, что хотел получить.

— В Ярославле на сцену выходят «Солисты Москвы», уже выращенный вами, сыгранный и опытный коллектив, а в Сочи играл всероссийский юношеский симфонический оркестр.

— Как-то, например, как-то на перекуре оркестранты все кучкой вокруг меня встали, и один парень очень симпатичный, задал вопрос: «Юрий Абрамович, а вот как быть, я слушаю профессиональные симфонические оркестры и вижу, что у этих людей, хоть они и хорошо играют, нет того драйва, который у нас. А они ведь работают и деньги получают». Ничего себе, думаю я. Но это вопрос самый главный. И такие вопросы, меня освежают. Или вот, скажем, девочка лет 10-11 подошла с просьбой уделить ей 20 секунд, чтобы она показала, как выучила свою партию. «Так я же слушал тебя в оркестре, иначе как бы ты сюда попала».

«Да, но вы же меня не слышите отдельно, когда играет весь оркестр».

Действительно, я же слушаю всех в массе. Ну давай, говорю, играй. И тут надо было иметь большую силу воли, чтобы не рассмеяться: так трогательно и с такой отдачей она играла свою партию вторых скрипок. Не какая-то известная тема, а вот этот аккомпанемент, две ноты звучащие. Но ей было важно, чтобы я послушал. В этом столько жизни, настоящей! Это ответственность невероятная у каждого.

Я видел, как Вадим Репин на сочинском фестивале себя вел перед выходом на сцену – волновался — хотя он наверняка сотни раз играл это произведение и сам понимает, что для них, детей, он — выдающийся скрипач. Я тут же вспомнил, как с нами в позапрошлом году этот же концерт играл Виктор Третьяков — для юных музыкантов он легенда, инопланетянин. Как Ойстрах в мое время, когда я учился, или Ростропович. У звездных исполнителей здесь совсем другая мера ответственности: перед текстом, перед самой музыкой, перед молодым оркестром за спиной. И это тоже часть фестиваля.

— В Ярославле перед концертами проходят встречи-предисловия с участием артистов, композиторов, критиков, чтобы зрители могли узнать, например, историю создания произведения. Как-то вы рассказывали историю альта Паганини. На нем действительно было так сложно играть?

— Я давно мечтал собрать личные инструменты Паганини и сыграть на них. Надеялся, что смогу вспомнить что-то на шестиструнной гитаре, на скрипке смогу сыграть, на альте тем более, — на всех этих инструментах играл Паганини. Поиски заняли несколько лет, я вел переговоры: выяснилось, что гитара Паганини хранится в музее в Париже, очень красивая, но абсолютно убитая, то есть не звучащая. Одна из его любимых скрипок, на которой он много играл, помимо знаменитой Гварнери, находится в Москве в частной коллекции. А вот альт никак найти не получалось. А с этим альтом очень много связано. Паганини увлекся альтом, об этом свидетельствуют его квартетные произведения, в ансамблях с гитарой, где альтовая партия —лидирующая. Кроме этого, Паганини заказал «Гарольда в Италии» Гектору Берлиозу. Оплатил, но не стал играть. После первой части, когда он увидел ноты, сказал, что это недостаточно виртуозно и, собственно, это не концерт. А Берлиоз уже ушел от понятия концерта, ему нужна была именно симфония с героем, Гарольдом, солирующим альтом. Есть подробное описание инструментов, оставшихся в комнате в момент смерти Паганини, включая маленькую скрипку-«половинку» Амати, на которой играл его сын. Но альт был только один, работы Страдивари. Золотого периода Страдивари, 1715 года.

И вот мы нашли этот альт в Токио, на нем играет артист из струнного квартета. Для того, чтобы собрать все инструменты на один вечер, мы пригласили этот токийский струнный квартет на «Декабрьские вечера». В этом квартете, кстати, много лет играл на первой скрипке Миша Капельман, его даже в шутку называли «Мишка Япончик». И вот утром в филармонию мне приносят футляр с альтом Паганини, небрежно бросают на стол. Я целый день репетировал, чтобы привыкнуть, ведь вечером концерт. Я привык к чужим инструментам, за все годы преподавания принципиально никогда не показывал студентам на своем альте. Студент должен слышать, как должен звучать именно его инструмент. Но вот к этому альту никак не мог приспособиться. И только одна нота гениально звучала: до-диез в третьей позиции. Остальное все шипело, свистело, узкий звук какой-то, ну никак не шел в зал, не получалось. Музыканты в оркестре говорили, что потрясающий инструмент, но ощущения были плохие. После каждого ухода за кулисы со сцены во время концерта я говорил такую фразу: «Бедный Никколо!» Там были и итальянцы, участники концерта, я им тоже говорил: «Povero Nikkolo!» После выступления на ужине японский альтист пожалел меня: «Бедный Юрий!» Оказывается, уже 19 лет он вынужден играть на альте, с которым ничего невозможно сделать. А у музыканта есть свой альт, потрясающий, старый, итальянский, мягкий, послушный. Но по контракту весь квартет должен играть на инструментах Страдивари, и он играет. Так что я-то был «бедный» всего полтора часа, а он — 19 лет.

Возможно, альт удастся привести в нужное состояние: положение дужки, вес смычка, подставка, — все это требует серьезного детального подхода. Но возможно и то, что это просто не самый удачный альт Страдивари.

—Может, Паганини оттого и увлекся альтом, из упрямства и упорства.

— Кстати, может быть. А может и другое: он пытался-пытался, а потом решил: «Да ну, к черту этот альт!»

— Вы часто в одном концерте стараетесь выступить и как солист на альте, и как дирижер. В вас как эти две ипостаси уживаются?

— Мне задавали и раньше этот вопрос, и я сам себе его задавал… Во время исполнения на альте мне кажется, что вот оно! Но без инструмента я получаю гораздо более широкие возможности. Конечно, я не сыграю на альте фортепианный концерт Брамса, но, продирижировав его, я во многом участвую. Чем больше лет проходит, тем отчетливее я понимаю, что важно как можно больше играть на инструменте. Это, во-первых, удовольствие для меня, а во-вторых, это живое — то, что я сам, руками могу делать. С дирижированием тоже бывает ощущение звука, и у дирижеров настоящих как раз в этом и фокус — поймать это ощущение.

— А вы настоящий дирижер?

— Это вопрос к публике и прессе. Знаете, давным давно нападали на Плетнева, когда он начинал дирижировать, потом со Спиваковым такая же история была. Дирижером становится тот, кто хоть на каком-то инструменте что-то умеет делать. Среди дирижеров много ударников, альтистов, пианистов. Я слышал великолепное исполнение Гергиева с концертом Моцарта на рояле. Там было тройное выступление, играли и другие звезды, но когда играл он, в этом была такая структурность и чистота! Я считаю, что профессия одна: музыкант. Остальное — трактовка. А вот специальности отличаются, конечно. Поэтому я считаю необходимым существование специальных кафедр дирижирования. Школа — это не как размахивать руками.

—А почему вы без палочки дирижируете?

— Важный вопрос. Я несколько раз видел, как дирижеры откладывают палочку и дирижируют какие-то медленные фрагменты без нее. И как-то попробовал палочку совсем убрать, и мне показалось, что это даже точнее для самого дирижера: раз — и фиксация нужной точки. Была такая история, когда дирижер Кирилл Петрович Кондрашин никак не мог добиться оркестра, ему отказывали. И, уходя от министра культуры Фурцевой, по-моему, после отказа уже в десятый раз, он сказал: «Это потому, наверное, что я дирижирую без палочки...» И вот на следующем совещании Министерства культуры Фурцева говорит: «А вы знаете, что он единственный, кто дирижирует без палочки?» — все были поражены: о, значит, он такой вот настоящий, уникальный… И все решилось. Ну это, конечно, байка, но так мне рассказывали дирижеры.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 3 мая 2017 > № 2165353 Юрий Башмет


Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 3 декабря 2015 > № 1641457 Юрий Башмет

Юрий Башмет: «Московская консерватория остается лучшей в мире»

Евгения КРИВИЦКАЯ

5 декабря Юрий Башмет выступит как солист и дирижер со студенческим оркестром Московской консерватории. Этот благотворительный вечер продолжает серию концертов к 150-летию прославленного вуза.

культура: Вы с энтузиазмом откликнулись на приглашение встать за пульт консерваторского коллектива. Он состоит из блестящих, но не слишком опытных солистов...

Башмет: С молодежью я много встречаюсь — и руководя Всероссийским юношеским симфоническим оркестром, и проводя мастер-классы.

культура: Буквально на днях открылся Ваш Культурно-образовательный центр в столице. Это важное событие, примите искренние поздравления.

Башмет: Спасибо. Мне кажется, что я обладаю определенным набором средств, и готов поделиться ими с ребятами, объяснить, как решается та или иная техническая задача. Важно не просто сказать — играйте выразительно, но показать, какими средствами этого добиться. Хочется передать студентам свой опыт. А они пускай решают, подходят им мои советы или нет. Но память о нашем общении останется с ними на всю жизнь, как для меня незабываемы встречи с Фуатом Мансуровым, работавшим с консерваторским оркестром, с Мстиславом Ростроповичем, феноменально дирижировавшим Шестой симфонией Чайковского.

культура: Это же был его прощальный концерт в Большом зале Консерватории накануне отъезда на Запад?

Башмет: Да. Помню детально, как и что он советовал нам по интерпретации Шестой симфонии.

культура: Вы же выбрали Пятую симфонию. Ваше кредо в отношении исполнения музыки Чайковского?

Башмет: Уйти от любых традиций, даже самых гениальных, и максимально приблизиться к замыслу самого композитора. Петр Ильич все равно лучше знал, о чем его симфония. В этом я надеюсь убедить моих молодых коллег.

культура: Прозвучит и увертюра-фантазия «Ромео и Джульетта». Чем обусловлен выбор?

Башмет: Трагическая история двух влюбленных — для молодежи близкая и понятная тема. Такой уж возраст. При этом романтическую музыку, а Чайковский — это пик романтизма в России, играть труднее всего. Важно сохранить чистоту вкуса. Надеюсь, у нас получится. Конечно, отметить юбилей можно было более праздничными опусами, но я посчитал, что к 150-летию Консерватории, носящей имя Петра Ильича Чайковского, уместнее всего выбрать его сочинения.

культура: В Вашей программе заявлены два композитора по фамилии Чайковский...

Башмет: Верно. С Александром Чайковским нас много лет связывает большая личная и творческая дружба, он написал для меня немало прекрасной инструментальной музыки.

культура: А недавно посвятил Вам оперу.

Башмет: Признаюсь, что на протяжении десятилетий за мной тянется шлейф «альтиста Данилова». В 1980-е, когда я уже приобрел «свою публику» по всему Советскому Союзу, во многих городах меня мучили вопросами: правда ли, что я послужил прообразом героя Владимира Орлова. Мне показалось, что Данилов мешает Башмету, и я решил посвятить одну из передач «Вокзала мечты» на канале «Культура» развенчанию этого мифа.

культура: На самом деле прототипом являлся альтист оркестра Большого театра Владимир Грот, не так ли?

Башмет: Да. Я пригласил его и писателя Орлова в студию, и получилась очень удачная программа: звучал альт, мастер Анатолий Кочергин двигал дужку, показывая, как меняется тембр инструмента. Все шло хорошо, но в конце эфира автор романа на прощание мне вручил книгу — 36-е издание «Альтиста Данилова», вышедшее на японском языке. На обложке вытеснен... мой портрет! Он, извиняясь, объяснил, что «в Японии так любят Башмета», что попросили разрешения поместить мое изображение. Так развенчание до конца не удалось. Прошли годы, дискуссии поутихли... Но пару лет назад позвонил Саша Чайковский и спрашивает, могу ли я принять участие в премьерных спектаклях оперы «Альтист Данилов», сыграть вживую на альте. Поскольку оперу композитор посвятил мне, то, когда позволяет график гастролей, я действительно выхожу на сцену Камерного театра имени Покровского как герой постановки. Так Данилов настиг меня вновь.

культура: Почему в юности Вы остановили свой выбор на Московской консерватории?

Башмет: Еще школьником понял, что хочу учиться в столице. В 14 лет показывался Федору Дружинину — родители думали перевести меня в ЦМШ. Но мой будущий консерваторский педагог отсоветовал: «Зачем мальчику бросать семью, жить в интернате. Его прекрасно учат во Львове, пусть оканчивает школу и приезжает поступать». Так и произошло, но на выпускном экзамене председателем Госкомиссии оказался Вадим Борисовский, тогда заведующий кафедры альта и арфы в Московской консерватории. Он оценил мою игру на «отлично» и пригласил поступать к нему в класс. Получилось неловко, но судьба распорядилась так, что спустя год Борисовский ушел из жизни, и я перешел в класс к Дружинину. Надо отдать ему должное — он тактично не вспоминал о моей невольной «измене». Бывало всякое, меня даже исключали из Консерватории, но такие эпизоды стираются из памяти на фоне счастья от того, что я имел возможность общаться со множеством выдающихся музыкантов.

культура: Вспомним время, когда Вы — беззаботный первокурсник и впереди только радужные мечты...

Башмет: Как и сейчас, большинство студентов готовилось на конкурсы, но когда я поступил в Консерваторию, не существовало еще состязаний для альтистов, и творческие перспективы мне представлялись равными нулю. Какой выход? Я организовал квартет, позвав туда моих лучших однокурсников. Но официально предмет «квартет» начинался позже, не с первого года. Я подумал: почему не попросить о досрочных уроках, и пошел к известному консерваторскому профессору Асатуру Петровичу Григоряну. Он с радостью откликнулся и согласился заниматься с нами на «шефских началах». Мы все вечера и ночи проводили в репетитории студенческого общежития на Малой Грузинской, изучая разные квартеты. Моими единомышленниками стали скрипач Михаил Вайман и виолончелист Иосиф Фейгельсон — они давно живут и работают за границей. А примариусы в квартете менялись: начинал с нами Сергей Гиршенко, ныне концертмейстер Госоркестра, а спустя какое-то время мы стали сотрудничать с Александром Винницким. Очень скоро нам удалось завоевать репутацию лучшего студенческого квартета, и кафедра струнного ансамбля без прослушивания рекомендовала нас на международный конкурс «Пражская весна». Нас к тому времени уже хорошо знали, поскольку мы переиграли массу новых сочинений композиторов, преподававших в Консерватории — Карена Хачатуряна, Евгения Голубева...

культура: Теперь Вы сами профессор, заведующий кафедрой, причем реформировали систему образования альтистов.

Башмет: Альтисту, чтобы полноценно реализовать себя в профессии, очень важно иметь навыки игры в ансамбле и в оркестре. Поэтому в 1996 году я предложил открыть параллельно с существующей кафедрой альта и арфы экспериментальную, где бы ансамблевая игра специально изучалась под руководством опытных музыкантов — квартетистов, концертмейстеров оркестров. Ребята проходят альтовые партии самых знаменитых ансамблей, изучают оркестровые соло. С 2005 года мы объединили обе кафедры в единую структуру, а арфе предоставили автономность.

Когда я учился, Московская консерватория была лучшей в мире, только Джульярдская школа могла конкурировать с нами, хотя, если коснуться истории, то фундамент скрипичной школы и там заложен выходцами из России. Но прошедшее время здесь неуместно: Московская консерватория по-прежнему остается лучшей. Те, кто работал ассистентами, теперь знаменитые музыканты, уважаемые профессора, крупные творческие личности. Разумеется, я могу назвать прекрасные учебные заведения в других странах, например, Консерваторию Новой Англии в Бостоне. Но при всех достижениях, там нет такого широкого и комплексного подхода к музыкальному образованию, как в моей альма-матер.

Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 3 декабря 2015 > № 1641457 Юрий Башмет


Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 24 января 2015 > № 1282354 Юрий Башмет

Встреча с Юрием Башметом

Владимир Путин поздравил с Днём рождения Юрия Башмета – альтиста, художественного руководителя и главного дирижёра Государственного симфонического оркестра «Новая Россия».

В.ПУТИН: Юрий Абрамович, здравствуйте! Хочу поздравить Вас с Днём рождения.

Ю.БАШМЕТ: Спасибо большое.

В.ПУТИН: Вам спасибо большое за Ваше творчество, за Вашу общественную позицию, за работу с детьми, что особенно хотелось бы отметить. Вы проводите действительно колоссальную работу, которую мало кто видит. Вас видят в основном либо с инструментом, либо за дирижёрским пультом. Немногие знают, какую огромную общественную работу, прежде всего работу с детьми, Вы проводите. За это Вам отдельное огромное спасибо.

Ю.БАШМЕТ: Спасибо, что нашли время при большой занятости.

В.ПУТИН: Ничего, мы все заняты.

Ю.БАШМЕТ: Я потом Вам представлю документ: снят фильм об этих детях, прекрасный фильм про их гастроли, и в Крыму мы выступали. Нас ещё до игры принимали стоячей овацией в трёх городах: это Симферополь, Севастополь и Керчь.

В.ПУТИН: А как Вы отбираете детей? По какой методике?

Ю.БАШМЕТ: Там, где у нас концерт, мы взяли за правило в день концерта два часа – в детском музыкальном учреждении. Либо колледж, либо музыкальная школа. Они к этому готовятся, для них это конкурс. Кстати, это коллектив, отобранный в 39 городах. И наградой, премией для них является участие в этом оркестре. И это не просто одноразовый продукт, а действующий, причём замечательно. Я Вам подарю этот фильм и запись. Там, к сожалению, есть ротация [в связи с ограничением по возрасту] от 9 до 22 лет. Поэтому это действующий и уже прекрасно зарекомендовавший себя коллектив. Отвернётесь – не поверите, что это детский оркестр.

В.ПУТИН: А кто с ними на постоянной основе работает? Кто их воспитывает как музыкантов?

Ю.БАШМЕТ: Их учителя на местах, наши концертмейстеры из «Новой России», наши учителя, мои ассистенты, в конце концов я приезжаю, и они наизусть уже знают партии.

Одна девочка из Чебоксар, девятилетняя, подошла во время репетиции и говорит: «Юрий Абрамович, пожалуйста, послушайте меня одну минутку». Я говорю: «Тебя же выбрали, ты же победила в конкурсе». – «Но Вы же меня лично не слышите, когда сто человек играют. А я Вам хочу показать, как я знаю, выучила наизусть». И стала мне играть партию второй скрипки. (Напевает.) То есть нет ни мелодии, ничего – партия второй скрипки. Забавно было.

В общем, бесконечный идёт процесс и ротация.

В.ПУТИН: Поздравляю Вас ещё раз с Днём рождения. Хочу пожелать Вам всего самого-самого доброго.

Ю.БАШМЕТ: Спасибо.

Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 24 января 2015 > № 1282354 Юрий Башмет


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter