Всего новостей: 2528376, выбрано 5 за 0.015 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Никитин Андрей в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыСМИ, ИТНедвижимость, строительствоОбразование, наукавсе
Россия > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 1 июля 2016 > № 1810249 Андрей Никитин

Брифинг генерального директора Агентства стратегических инициатив по продвижению новых проектов Андрея Никитина по завершении совещания по улучшению инвестиционного климата.

Стенограмма:

А.Никитин: Мы обсудили три вопроса на совещании. Это три конкретных кейса из области правоприменения этих «дорожных карт» Национальной предпринимательской инициативы, которыми мы занимаемся четыре года. Первый вопрос был связан с тем, что по показателю «Международная торговля» в рейтинге Doing Business мы опустились со 160-го на 170-е место, притом что мы везде растём. Мы провели очень серьёзную работу с Минэкономразвития, выезжали в порты, смотрели, в чём дело, почему это происходит. А происходит это не потому, что таможня что-то делает недостаточно хорошо, а потому, что нет никакой координации между действиями всех контролирующих органов на территории порта. Плюс стивидоры, по мнению бизнеса, иногда завышают цены на свои услуги, причём номинируют эти цены в американских деньгах. Поэтому в сумме оценки достаточно негативные были у предпринимателей Всемирного банка. Мы подготовили перечень предложений, которые должны эту ситуацию снять. Сегодня мы с Дмитрием Анатольевичем это обсудили.

Первое и самое главное – это, конечно, режим одного окна. Если таможня главная, она должна принимать решения в первую очередь, то есть, если нужны дополнительные проверки Россельхознадзора, других организаций, тогда уже таможня должна решать, надо или не надо их проводить. Договорились о том, что такой эксперимент мы будем проводить в портах Санкт-Петербург, Находка, Большой Владивосток в этом и следующем году. Попробуем эту историю централизовать.

Вторая история пришла к нам из контрольных закупок. Клуб лидеров, деловые объединения сделали контрольную закупку и выяснили, что у нас каждое ведомство требует отдельную ЭЦП, за которые удостоверяющие центры просят денег. То есть электронная цифровая подпись создавалась для того, чтобы снять барьеры, а по факту мы получили, что предприниматель в Росреестр идёт с одной флешкой, в таможню – с другой, в налоговую – с третьей и так далее. До шести флешек надо иметь совершенно разных, для того чтобы ходить и подписывать эти документы. Совершенно очевидно, что эту ситуацию надо убирать. Это вторая история, которую мы обсуждали.

Третья история возникла из национального рейтинга инвестпривлекательности регионов – это подключение к газовым сетям. Если ситуация с подключением к электричеству для малого и среднего бизнеса сдвинулась, это стало довольно удобно и быстро, то в газе эта ситуация до 800 дней занимает. Вдумайтесь: 800 дней на подключение к газовым сетям! При этом есть кейс Тюменской области, где это занимает 45 дней. Как можно объяснить разницу в одной стране между 800 и 45 днями в подключении? Прошлой осенью мы докладывали эту ситуацию Дмитрию Анатольевичу. Было поручение сделать «дорожную карту» по подключению к газовым сетям как часть большой карты по энергетике. Такая карта была бизнесом сделана, в феврале она была направлена в Правительство, соответственно, ведомства продолжают её согласовывать по состоянию на 1 июля. Мы попросили Дмитрия Анатольевича, чтобы эту ситуацию всё-таки завершить, ускорить, принять карту и начать наконец эти барьеры убирать. Это была третья история, которая обсуждалась на совещании.

Вопрос: А карта предусматривает финансирование?

А.Никитин: Вопрос не в финансировании, вопрос в бумагах –предприниматель должен бегать в разные концы и согласовывать. Она предусматривает просто сокращение бюрократических процедур. Ничего там финансировать не нужно. Ну и по факту, когда к газу люди подключаются, говорят, что поборов с них много требуют. Потому что над каждой бумажкой какой-то человечек сидит и рассуждает: хочу подписать – не хочу подписать. Это всё надо переводить в электронный вид.

Вопрос: Андрей Сергеевич, отмена санкций в отношении Турции как повлияет на инвестклимат, в том числе на то, что вернутся, видимо, турецкие компании на наш рынок. Смогут ли они занять ту же самую нишу, ту же долю на российском рынке, что и до санкций?

А.Никитин: Мир всегда лучше ссоры, это во-первых, это важно. Наши компании за последнее время очень серьёзно пробились на московские рынки, самые сложные, и на рынки других городов-миллионников. Поэтому, наверное, турецкие товары вернутся, но наши тоже мышцы нарастили, и я надеюсь, что мы сохраним это присутствие российских продуктов, особенно продовольственных, на российских прилавках. За это время появились инструменты поддержки – государство должно по-умному поддерживать отечественных производителей, но не запрещать иностранцам приходить, иначе мы столкнёмся с низким качеством и ростом цен. Поэтому мне кажется, что это хорошо, и мы к этому готовы сегодня больше, чем раньше.

Россия > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 1 июля 2016 > № 1810249 Андрей Никитин


Россия > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 1 декабря 2015 > № 1567916 Андрей Никитин

Брифинг генерального директора Агентства стратегических инициатив Андрея Никитина.

Вопрос: Андрей Сергеевич, рассматривается ли возможность принятия новых «дорожных карт» или дополнения уже принятых?

А.Никитин: Да, такая возможность обсуждается. Есть вещи, которые не закрыты, скажем так, теми «дорожными картами», которые существуют. Это, например, подключение к газораспределительным сетям, подключение к разного рода коммунальным услугам – к воде, водоотведению, теплу и так далее.

О чём говорит бизнес? Бизнес говорит: да, с энергетикой сроки сократились, но это не всё, к чему мы подключаемся, создавая своё предприятие. И мы попросили на совещании Председателя Правительства рассмотреть возможность по этим темам всё-таки дополнить существующие и, может быть, создать новые «дорожные карты». Но их будет крайне немного, и в целом нормативный этап для национальной предпринимательской инициативы, мы считаем, пройден. Теперь этап правоприменения и мониторинга.

Вопрос: Близится Послание Президента Федеральному Собранию. Что бы вы хотели услышать? И не опасаетесь ли вы, что на фоне обострения политической обстановки экономике может быть уделено меньше внимания в этом послании?

А.Никитин: Очень сложно говорить за Президента, что он будет говорить. Я могу вам одно сказать: спасибо огромное Президенту – за четыре с небольшим года существования агентства он всегда уделял внимание вопросам инвестклимата, вопросам сокращения административных барьеров. Мы это и в мае на Наблюдательном совете АСИ обсуждали (В.Путин – Председатель Наблюдательного совета АСИ). Я надеюсь, конечно, что это внимание сохранится. У нас существует ещё масса абсолютно бессмысленных административных процедур, которые никак не связаны с внешней политикой и которые, безусловно, надо убирать. Поэтому я надеюсь, что в Послании это будет. Спасибо.

Россия > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 1 декабря 2015 > № 1567916 Андрей Никитин


Россия > Приватизация, инвестиции > mn.ru, 18 июня 2013 > № 838018 Андрей Никитин

"КАКОЙ ВЕЛОСИПЕД НАМ НУЖЕН"

Открыть карты

Глава АСИ Андрей Никитин о комплексной системе привлечения инвесторов в Россию

Глава Агентства стратегических инициатив Андрей Никитин о создании системы привлечения инвестиций

- Какой ключевой вопрос повестки форума вы можете выделить? Какие обсуждения наиболее актуальны для АСИ?

- Ключевой вопрос для нас - это вопрос глобальной конкурентоспособности. В ситуации стагнации мировой экономики конкуренция за ресурсы предельно обостряется. Для АСИ форум интересен тем, что мы в этих дискуссиях можем понять, насколько темп, которым идем мы в вопросах улучшения бизнес-климата, соответствует темпам в других странах. И второе - важно не изобретать велосипед. Все виды велосипедов в принципе уже существуют. Базовые принципы работы с инвесторами, работы по улучшению инвестклимата в принципе одинаковы для всех. Конечно, есть велосипеды шоссейные, а есть горные. Наверное, наш велосипед пока должен быть для грунтовых дорог. Учет специфики РФ - это как раз наличие мощного протектора на шинах, чтобы в любых условиях он удерживался.

- Вы будете представлять новые пакеты мер, "дорожные карты"?

- Мы постараемся в дискуссиях затронуть ряд важных вопросов. Сейчас вместе с Российским фондом прямых инвестиций мы работаем над тем, как связать задачу по привлечению зарубежных инвесторов, которой занимается фонд, с нашими задачами по работе с регионами. На декабрьском Госсовете мы говорили о необходимости формирования инвестиционной карты России. Мы сейчас этим занимаемся. Когда регион начинает внедрять разработанный нами инвестиционный стандарт и инвестстратегию, он сам начинает понимать, какие у него ресурсы и возможности. В результате мы реально узнаем возможности региона: его кадровые компетенции, его ресурсную базу, логистику, инфраструктуру. После чего мы берем карту России и наполняем конкретный регион конкретным содержанием.

- То есть потенциальный инвестор видит, куда он может вложить деньги?

- Если он уже готов рассматривать Россию как страну для вложения инвестиций, то перед ним встает вопрос: а куда? С помощью карты мы можем сказать: под ваши желания у нас есть, например, четыре региона, которые готовят специалистов в нужной области, из этих четырех регионов два находятся на западе, два на востоке. Наилучшие условия по льготам предлагает такой-то регион, наибольший запас по энергомощностям в таком-то регионе. Дальше инвестор выбирает два-три региона, которые он хотел бы посмотреть. И мы его передаем тому региональному агентству развития, которое там существует. Но если регион не занимается внедрением стандарта или занимается этим формально, а такие регионы есть, то мы на карте его не увидим. Конечно, есть объективные факторы дифференциации регионов, в том числе, например, географический. Но есть и другая проблема. Для российского инвестора, который успешен в каком-то регионе, бывает просто страшно переходить в другой регион. Я это знаю, потому что сам работал в бизнесе. Почитаешь газету, а там коррупция, милиция, непонятно что. Мы должны создать такую систему, чтобы у наших предпринимателей возникали возможности для масштабирования своего бизнеса по крайней мере внутри страны.

- Иными словами, речь о создании единой системы привлечения инвестиций. - Именно об этом. О ее необходимости президент говорил и на Госсовете, и в послании Федеральному собранию. Мы ее сейчас совместно с коллегами активно обсуждаем и строим. И надеюсь, что на питерском форуме мы в определенном смысле поставим финальную точку в обсуждении. Мы будем предлагать руководству страны конкретные варианты, как должна выглядеть эта система. АСИ будет частью этой системы в области своей компетенции. Я думаю, что с учетом глобальной повестки именно создание образа России как места для инвестиций - наша задача.

АНДРЕЙ НИКИТИН, глава Агентства стратегических инициатив

Россия > Приватизация, инвестиции > mn.ru, 18 июня 2013 > № 838018 Андрей Никитин


Россия > Приватизация, инвестиции > mn.ru, 11 июня 2013 > № 838596 Андрей Никитин

"ГУБЕРНАТОР ДОЛЖЕН ВНЯТНО ОБЪЯСНИТЬ, ЧТО ОН ХОЧЕТ"

Беседовала Ирина Граник

Губернаторский вклад Глава АСИ Андрей Никитин о том, как регионы должны привлекать инвесторов

Глава Агентства стратегических инициатив Андрей Никитин

- Еще в прошлом году АСИ разработало своего рода инвестиционный стандарт - по сути методическую базу для регионов по улучшению бизнес-климата и привлечению инвестиций. Президент одобрил его с тем, чтобы регионы взяли его на вооружение. В какой мере его уже используют губернаторы?

- Разработанный нами совместно с "Деловой Россией" стандарт улучшения инвест-климата в регионах дает не только рекомендации, что надо делать, но и как надо делать. Как разрабатывать инвестиционную стратегию региона, как снимать административные барьеры, как в принципе взаимодействовать с инвесторами. Многие губернаторы уже действительно начали использовать этот стандарт, в регионах пошла активная работа с бизнесом. Правда, не надо ждать эффекта от таких мероприятий сразу, в первый год. Кроме того, есть регионы, которые исполняют стандарт бюрократически, то есть пишут план, потом его медленно и кое-как начинают исполнять.

- Опыт каких регионов вы учитывали при разработке стандарта?

- Мы отрабатывали стандарт в конце 2011 - начале 2012 года с учетом опыта регионов - лидеров в улучшении инвест-климата - Татарстана, Калужской, Липецкой, Свердловской, Ульяновской областей и Пермского края. Эти регионы быстрее других идут вперед в привлечении инвестиций. Опыт Калужской области у всех на слуху. Или Татарстан, который не только внутренних инвесторов активизировал, но и увеличил в несколько раз объем прямых иностранных инвестиций за год.

- Но что мешает, например, аналогичным Калуге, близким к московской инфраструктуре регионам идти по этому пути? - Здесь вопрос в том, насколько губернатор эффективен как лидер команды. Пример Калужской области - это пример того, как были эффективно губернатором распределены обязанности между членами команды. И каждый из них давал какие-то конкретные результаты. Они же там очень слаженно работали. Их можно пересаживать на транснациональную корпорацию, и они тоже справятся. Это управленческая команда.

- Может, вести вахтовый метод в регионах - высаживать управленческие команды?

- Вариант, конечно. Но это может не сработать. Важно, чтобы управленцами были люди, которые в регионе выросли. Доза патриотизма все-таки должна быть в этой работе. Но в целом для развития региона самое главное, чтобы губернатор и его команда могли ответить на простой вопрос: "Что вы хотите в регионе видеть через десять лет?" Если губернатор кратко и внятно не может дать ответ, то скорее всего у его команды нет и стратегии никакой. А на этот вопрос как раз у нас мало кто отвечает. А они должны четко формулировать.

Например, "делаю ставку на аграрное развитие потому-то и для того-то". Кстати, председатель правительства абсолютно прав был, когда сказал, что когда-нибудь мы будем экспортировать продовольствие, а не нефть. То есть сельское хозяйство очень перспективно на долгосрочной основе. А та же Калуга сказала: "У нас будет регион с обрабатывающей промышленностью".

И они использовали свое положение между Москвой и Киевом. Хотя, например, Тверь могла бы сделать то же самое. Но почему-то там этого не произошло в таком объеме. Вот, собственно говоря, две проблемы: наличие команды управленцев и наличие цели.

- В какой степени за счет грамотного управления можно существенно выровнять социально-экономическое положение регионов?

- Вопрос лидерства в проблеме дифференциации развития, конечно, стоит. Но ни одному большому государству не удалось выровнять это на 100%. В США есть так называемые штаты лесорубов, а есть Калифорния, которая совершенно уже в другой экономике живет. Тут как в бизнесе. Рынок в какой-то одной отрасли один для всех. Но есть компании, которые изначально находятся в лучшем положении. Например, из-за налогов. Но всегда выигрывает управленческая команда. То есть можно обыграть даже самые худшие условия. Я прекрасно помню Калужскую область больше десяти лет назад: едешь и только травой заросшие поля. Так до сих пор вокруг Московской области есть такие же точно регионы, где одна трава на полях. А здесь эти поля превратились в заводы.

10-е место занимает Калужская область по объему производства товаров и услуг на душу населения, 23-е место по объему инвестиций в основной капитал на душу населения и на 13-м месте по объему иностранных инвестиций на душу населения

0 иностранных инвестиций на душу населения в республиках Северного Кавказа и Республике Алтай

Россия > Приватизация, инвестиции > mn.ru, 11 июня 2013 > № 838596 Андрей Никитин


Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 18 июня 2012 > № 577375 Андрей Никитин

Зачем глава Агентства стратегических инициатив ходит к Путину со списком

Александр Левинский

Интервью с руководителем Агентства стратегических инициатив Андреем Никитиным, где он рассказывает о бизнесе, назначении в АСИ и роли в этом друзей Путина — братьев Ротенбергов

Владимир Путин объявил о создании некоммерческой организации — Агентства стратегических инициатив (АСИ) в мае прошлого года. По задумке президента оно должно отбирать перспективные предложения малого и среднего бизнеса, продвигать их, помогать получать финансирование и преодолевать административные барьеры. Путин сам возглавил наблюдательный совет, а в экспертный совет вошли как известные менеджеры, так и руководители небольших предприятий. Конкурсная комиссия провела отбор кандидатов на должность главы АСИ, фаворитом среди которых считался президент консалтинговой компании «НЭО центр» Артем Аветисян. Однако Путин выбрал гендиректора УК «Рускомпозит» Андрея Никитина. Сегодня Никитин отвечает на вопросы Forbes.

Forbes: Вы пришли не из бюрократии, а из бизнеса. Из среднего бизнеса. Судя по отчетности «Рускомпозита», у вас две площадки — уфимская «Стеклонит» и тверская «Тверьстеклопластик». Оборот УК в 2010 году (за 2011 год данных в Spark пока нет) составлял 141 млн рублей, чистая прибыль — 1 млн.

Андрей Никитин: Нет, надо не так смотреть. «Рускомпозит» — управляющая компания, а смотреть нужно показатели торгового дома «Стеклонит Менеджмент». У него оборот около €100 млн, чистая прибыль примерно €15 млн. И 30% [маржа] по EBITDA.

— Короче, не «Роснефть»…

— В общем, средний бизнес.

— Spark утверждает, что до 2009 года вам принадлежало 20% «Рускомпозита». Затем собственность была перерегистрирована на офшор, и стало непонятно, что происходит с этой долей. Сколько у вас сейчас?

— До 2009 года компания, которая сейчас называется «Рускомпозит», занималась другим проектом, и у нас с партнером…

— С Сергеем Фахретдиновым, которому принадлежало 80%?

— Да, с ним. У нас была идея сделать ресторанную сеть [под названием «Стар-Фудз 2007», греческой кухни «Пита-пита», итальянской «Ла Пастерия» и других], и 20% у меня было в том проекте. Проект не пошел. Компанию переименовали в «Рускомпозит», сделали управляющей, и в ней у меня никакой доли не было. Я всегда был руководителем. Если посмотреть мою декларацию [о доходах], там все отражено.

— То есть у вас были чисто менеджерские функции?

— Да. Плюс участие в прибыли.

— Насколько для вас это назначение стало социальным лифтом? В одном интервью вы говорили, что потеряли в доходах и сейчас у вас средняя зарплата для некоммерческой организации — примерно 300 000 рублей…

— Ровно 300 000, да.

— И что тогда мотивировало вас к переходу на госслужбу?

— Давайте я издали начну? Композиты — это мировой тренд. Мировой рынок композитов (материалов, состоящих из нескольких компонентов — армирующих элементов и связующих элементов, таких как стекло- и углепластики. — Forbes) — это десятки миллиардов [долларов]. Наша маленькая компания с 100 млн оборота — это ровно половина российского рынка. И в какой-то момент я стал думать: а что мешает в России развивать эту отрасль? Я попытался обратиться в Минпром, и оказалось, что там нет даже отдела, который бы этим занимался. Есть только отдел, для которого композиты — боковая тема, и начальник этого отдела сказал мне, что не видит целесообразности даже встретиться. Потом я познакомился с людьми в Министерстве экономического развития, там подход был более современный, но в целом мне стало обидно за то, что мы делаем. У меня не было желания просить у государства денег, но я хотел, чтобы оно стало думать об обучении специалистов композитного профиля. Мы всегда сами финансировали свое развитие и готовы это и дальше делать своей командой, но государство должно бы, например, оплатить институтам лаборатории для изучения сопротивления композитных материалов. Но это никому не было нужно. И тут «Деловая Россия» включила меня в список [приглашенных], и 16 мая 2011 года меня позвали на встречу с Владимиром Владимировичем [Путиным], на которой он рассказывал об АСИ. Я подумал тогда, что было бы хорошо войти в экспертный совет и, может быть, донести…

— Пролоббировать…

— Даже не пролоббировать, а убрать барьеры. Я подал заявку в экспертный совет, в который вошли 25 финалистов конкурса [за право войти в него]…

— Из 2400 предпринимателей, которые подали заявки.

— Да-да-да.

— И 25 — это шорт-лист?

— Да. И буквально за час до объявления результатов конкурса меня пригласил к себе Владимир Владимирович и предложил мне возглавить агентство.

— Для вас это было совершенно неожиданным?

— Абсолютно.

— Среди участников конкурса было мнение, что часть финалистов попала в руководство АСИ, как они выражались, «через VIP-кабинеты». Как вы думаете, могло сыграть роль то, что у вас в обоих предприятиях есть доля Дмитрия Калантырского, партнера друзей Путина братьев Ротенбергов по СМП банку?

— Мы с ним абсолютно никогда эту тему не обсуждали.

— С Калантырским?

— Да. Я даже не советовался с партнерами, потому что не собирался агентство возглавлять. Взаимодействовать с государством — часть моей работы как генерального директора, а стать экспертом [в АСИ] было моей инициативой.

— Думаете, никто не скажет, что вы с подачи Ротенбергов в АСИ попали?

— Нет. Если вы посмотрите на историю компании… Например, на завод «Стеклонит», у которого было в 2002 году 300 млн рублей оборота и около 7% отрицательной рентабельности, или на «Тверьстеклопластик» — там году в 2007-м такая же была история… Я считаю, что немало поработал, выйдя с $10 млн на $100 млн оборота и 30% по EBITDA. Я думаю, что [в назначении меня руководителем АСИ] вот это сыграло роль. Так получилось — это мое личное мнение после тех вопросов, которые задавал Владимир Владимирович, — сыграл роль и производственный опыт, и то, что у нас инновационное производство. С одной стороны, это реальный бизнес, с другой — он успешный, с третьей — он построен на инновациях.

— Но вы и до того, как вас назначили в АСИ, взаимодействовали с государством. Например, в проектах «Росмолодежи»: и выступали на Селигере, и оборудовали там лагерь…

— Это была чисто общественная тема, не производственная.

— То есть ваш благотворительный проект?

— В «Деловой России» тема [сотрудничества] с «Росмолодежью» была слабой. Контакт формально был, но работы не было. И [председатель ДР] Борис Юрьевич [Титов] попросил меня поработать годик-два, попробовать что-то сделать. Мы участвовали и в Питерском молодежном форуме, и в Селигере. А потом мне понравилась работа на Селигере у [руководителя программы «Ты — предприниматель»] Лены Бочаровой. Это было интересно, там хорошие ребята. Я ничего не могу сказать про историю с другими, политическими целями, но это было хорошо. Кроме того мы как компания получили очень существенную выгоду оттого, что в том году спонсировали Зворыкинский проект (назван в честь российского изобретателя электронных оптических приборов Владимира Зворыкина. — Forbes) по композитам. В Голландии нам за решение таких задач озвучивали цену в несколько миллионов евро, а тут ребята молодые…

— Что значит «озвучивали»?

— У нас в компании есть продукт — мобильные композитные плиты, чтобы быстро строить дороги через болота. Самые большие проблемы [этих плит] — края. Потому что гусеницы [по ним] идут, а композиты подвержены стираемости. Мы это заявили в конкурсе Зворыкинского проекта, ребята прислали предложения, и теперь кто-то из них даже работает в компании.

— Эти плиты — что-то вроде временных дорог для танков?

— Нефтяники и газовики используют их для быстрой ликвидации аварий.

— После вашего конкурса на Селигере их используют?

— Использовали до и используют сейчас. Их надо было дорабатывать. Мне нужны были новые идеи, новые кадры, и я подумал, что Зворыкинский проект может сработать.

— Наверное, не у меня одного создается ощущение, что с приходом Путина на третий срок история кое в чем повторяется. В 1999 году у него был проект, в названии которого было слово «стратегический» — Центр стратегических разработок, созданный для планирования перемен в экономике и политике. Сейчас — Агентство стратегических инициатив. ЦСР стал для многих участников социальным лифтом: Герман Греф, Эльвира Набиуллина, Аркадий Дворкович заняли высокие посты в Кремле и в правительстве… АСИ в этом смысле то же самое?

— Мне сложно сравнивать. Когда был ЦСР, я еще в институте учился.

— В Стокгольмской школе экономики?

— Нет, я же в 2001 году только закончил Университет управления. Но, как мне кажется, разница между нами в том, что Центр стратегических разработок сам генерировал идеи, которые потом внедрялись. Его задачи сложнее. Мы должны модерировать идеи предпринимателей. У меня нет функции аналитики. У нас в чистом виде площадка, и наша задача — правильно собрать думающих предпринимателей, подключить такие ресурсы, как [консалтинговые компании] Boston Consulting, Ernst & Young, привнести лучшие мировые практики. Я против того, чтобы мое мнение было доминирующим.

— Но свою магистерскую диссертацию вы писали, если я правильно помню, на тему управления изменениями…

— У меня и кандидатская по этой же теме.

— Эта тема — верх менеджерского искусства…

— Это то, что мне приходилось делать в бизнесе, а кроме того, эта тема про людей. Потому что ты не сможешь ничего изменить, пока не наберется критическая масса сторонников. И по сути агентство — это площадка для вербовки сторонников изменений. Мы же вовлекаем в свою деятельность и талантливых чиновников, и талантливых бизнесменов, у них возникают интересные горизонтальные взаимодействия. Я принципиально не чувствую себя готовым что-то навязывать. Наша задача — правильно упаковать то, что придумали предприниматели. Часто бывает, что они легко формулируют проблему, но, поскольку они не владеют языком чиновников, не владеют бюрократическими навыками… Вот, например, фура не идет быстро через таможню. И что делать? Тут они, как правило, начинают ошибаться, потому что никто из них не читает таможенных внутренних документов.

— Вы хотите быть переводчиком?

— Коммуникатором, переводчиком… При этом, чтобы перевод был верным — потому что понятно, что не все ведомства заинтересованы в таком переводе, им удобно обладать сакральным знанием, — мы используем систему консультантов. Мы привлекаем людей, которые были чиновниками, а сейчас в бизнесе, но язык знают.

— Перевербованные?

— Угу. Сейчас мы будем создавать четыре новые [экспертные] группы. Например, по регистрации собственности, по регистрации предприятий. Они достаточно простые, по ним понятен набор решений, и Федеральная налоговая служба очень поддерживает эту тему. Я думаю, что мы быстро найдем хороший формат. А две другие группы сложные. Допуск среднего бизнеса к закупкам госкомпаний. Это то, что [в России] сейчас очень сложно, а в мире это то, что стимулирует малый и средний бизнес. В Штатах даже есть законодательные требования, связанные с долей малого бизнеса в этих закупках. И вторая сложная тема — это защита прав инвесторов. Мы здесь или уйдем в законодательство и судебную систему, или в какие-то финансовые гарантии…

— Вы упомянули судебную систему. Как я понимаю, идея АСИ родилась из желания поднять Россию в международном рейтинге Всемирного банка Doing Business с 120-го места на 20-е. Не возникает ли от такой постановки задачи угроза, что ваши действия будут направлены на совершенно понятные шаги — сокращение времени регистрации предприятий, пропуска фур через таможню, — при сохранении условий, мешающих бизнесу и инвестклимату. Таких как коррупция, например. Без независимого суда и подавления коррупции ничего не изменится, а у вас нет полномочий изменить чиновничий аппарат, изменить суды, другие части правоохранительной системы. Посмотрите на Белоруссию: она в рейтинге Doing Business на 69-м месте и высоко поднялась за счет процедур, но инвестклимат там никакой. Вы не боитесь упереться в эту стену?

— Может быть, когда мы изменим то, на что у нас есть полномочия, эти проблемы станут более заметными. Уже нельзя будет сказать, что все плохо, потому что предприятия регистрируются за неделю, а нужно за 10 минут. Как бывший предприниматель я могу сказать, что, например, в арбитражном суде реальные изменения произошли.

— Это правда.

— То, что сделал [глава Высшего арбитражного суда Антон] Иванов, мы почувствовали. У нас с каждым разом суды принимали все более объективные решения, более обоснованные.

— Но ведь сегодня основной механизм нечестной конкуренции — это перевод дел из поля арбитражного суда в поле уголовного. Известное дело Алексея Козлова, вторично осужденного за якобы мошенничество с акциями компании «Искож».

— У нас нет сейчас прямой задачи заниматься этими вопросами, но есть такой орган — Открытое правительство, и там эта задача была поставлена. Ее поставил [министр по связям с Открытым правительством Михаил] Абызов. Мы видим себя партнером этого института. И будем эти связи поддерживать. Я в АСИ ни от чего не завишу: не получаю служебную квартиру, зарплата — мой единственный источник доходов, и у меня нет проблемы сказать моему начальнику, что по моей линии нужно сделать. Другое дело, что я очень четко понимаю ответственность и понимаю, что говорить что-то в режиме лозунгов я точно не буду. Когда у меня будет что-то, что будет упираться в судебную систему, я обязательно буду об этом говорить. Когда говорят, что у нас плохая судебная система, мне как не эксперту интересно знать, что плохо. Когда говорят, что у нас суды завалены делами, я думаю: «А разве это плохо? Разве то, что граждане перестали лица бить на улице, а начали судиться, разве плохо? Может, больше надо судов? Так пусть это будет так». Но это не то, что сейчас входит в рамки моей компетенции.

— Какой у АСИ бюджет? Обещалось 100 млн рублей от ВЭБа в виде имущественного взноса.

— Это в прошлом году было на четыре месяца.

— А в этом?

— В этом году около 500 млн бюджет на операционные расходы.

— Этого достаточно для ваших задач?

— Абсолютно. У нас наибольшая часть расходуется на оплату экспертизы.

— А вы занимаетесь конкретными проектами? Понятно, что ваша задача изменение самой атмосферы бизнеса, но если к вам обращается бизнесмен и говорит: не могу пробить барьеры …

— Если это чисто бизнесовый проект, то это к [директору направления «Новый бизнес»] Артему Аветисяну, если связанный с бизнесом в социальной сфере, то к [директору направления «Социальные проекты»] Владимиру Яблонскому, если с образованием, то к [директору направления «Молодые профессионалы»] Дмитрию Пескову…

— Чем вы можете помочь?

— Мы можем до предела обострить вопрос. Вынести его напрямую на наблюдательный совет [который возглавляет Путин].

— Насколько часто вы встречаетесь с Путиным?

— Раз в квартал. Мы так и делаем: приходим со списком, показываем. Но сейчас появилась хорошая практика: оказывается, достаточно знания, что мы можем это сделать. На совет мы выносим только самые острые вопросы.

— Вы можете привести пример, когда решили проблему малого или среднего бизнеса?

— Например, компания «Интерскол», производитель дрелей, шуруповертов. У них есть площадки в Испании и Китае. Они хотели в России на площадке [оружейного] Ижевского механического завода сделать производство. Им не хватало чего-то, чтобы договориться с «Ростехнологиями». С нашей помощью они там сейчас начинают производство.

— Что с вашей программой обучения менеджеров?

— Есть такие специальности и компетенции, которые меняются раз в год. Например, у производителей лекарств, которые борются со смертельными болезнями. Для этого нужно иметь людей, которые постоянно учатся. У нас образовательные стандарты меняются очень редко, а наш совет убедил Министерство образования в том, что нужна Академия фармацевтической промышленности. Это будет государственное дополнительное образование, и под каждую группу будет делаться новый стандарт. Это пилот, и, если он получится, мы будем его масштабировать там, где это необходимо.

— А образовательный проект — финансирование получения магистерских степеней…

— …за рубежом? Сейчас на выходе указ, который мы подготовили. В нем заложена очень простая идея: потратить 5 млрд рублей и обучить молодых доцентов и преподавателей региональных вузов…

— 5 млрд?

— Да, на три года.

— Это дополнительно к тем 100 млн рублей, которые вам выделены?

— Нет, это не наши деньги. Это деньги, которые будут выделены на программу «Глобальное образование». Мы сможем ребят отправлять учиться за рубеж, а потом они будут отрабатывать здесь.

— В госорганах и госкомпаниях?

— Не хочу в госорганы и госкомпании. Хочу по-другому. Чтобы молодые преподаватели, которые потом станут заведующими кафедрами, потом ректорами. Учиться они будут в Сингапуре, в Германии, может быть, в Америке и привозить сюда технологии обучения, управления образованием. Это проект, очень сильно направленный в будущее. Чтобы у нас ректоры были не в бронзе, не сами себе памятники, а людьми, которые могут построить современный вуз.

— В вашей программе было заявлено шесть регионов, создающих для себя стандарты обеспечения благоприятного инвестиционного климата.

— Их уже одиннадцать. Добавились Челябинск, Ярославль, Астрахань, Башкирия.

— И они защищают у вас свои стандарты?

— Они не у нас защищают. Мы в каждом регионе создали экспертный совет из представителей местного бизнеса, и они [местные чиновники] должны «продать» своим предпринимателям эту свою работу. Если они своих предпринимателей не убедят, что инвестклимат хороший, те никогда не будет свою долю инвестиций повышать. А мы президенту доложим, как эта работа идет.

— А через вас будет оценка со стороны президента?

— Да. И то, что они сейчас делают, мы через год должны масштабировать на всю страну. Спасибо пилотным регионам, которые добровольно вызвались [начать эту работу]. Это тяжело. Мы же повернули ситуацию на 180 градусов, заставляем их вести с бизнесом прямой диалог не с позиции «я начальник, вице-губернатор, а вы тут…».

Беседовал Александр Левинский

Россия > Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 18 июня 2012 > № 577375 Андрей Никитин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter