Всего новостей: 2528861, выбрано 12 за 0.039 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Шохин Александр в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаТранспортГосбюджет, налоги, ценывсе
Россия. США > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 19 апреля 2018 > № 2575695 Александр Шохин

«После кризисов Россия стала терять свое место в мире»

Глава РСПП: бизнес ждет новое правительство и не торопится с инвестициями

Петр Нетреба

Предприниматели ждут поддержки от государства на фоне ужесточения санкций США. Соответствующие переговоры с премьер-министром Дмитрием Медведевым начались 30 марта и продолжились 12 и 17 апреля. Бизнес настаивает на предсказуемой экономической политике и очередном моратории на изменение налоговой системы до 2024 года, рассказал в интервью «Газете.Ru» основной участник этих переговоров, глава РСПП Александр Шохин.

— Насколько сильный «запас прочности» у российского бизнеса перед внешними вызовами? Почему последние санкции США, объявленные 6 апреля, и эскалация российско-американских отношений по сирийской проблеме не нанесли глубокую травму экономике?

— Внешние вызовы сказываются на российских компаниях по-разному. Разумеется, вся российская экономика страдает из-за чрезвычайно высокой неопределенности и волатильности рынков, связанных с действиями ряда иностранных государств и, в частности, США. Так, курс рубля за последние несколько дней сначала испытал десятипроцентную девальвацию по отношению к евро и доллару США, а затем частично отыграл падение. Существенно снизились индексы ключевых российских фондовых площадок. Так, с 6 по 12 апреля 2018 года индекс РТС снизился с 1236,5 до 1125,1 пункта, максимально опустившись за указанный период до 1083,5 пункта. За аналогичный период индекс Московской биржи опустился с 2281,2 до 2210 пунктов при минимальном уровне в 2090,9 пункта.

В результате в «водоворот» попали даже те компании, в отношении которых новые ограничения не были введены, но которые были в той или иной форме связаны с соответствующими секторами экономики.

Кроме того, из-за новых санкций существенно осложнился трансферт технологий из-за рубежа. Так что я бы не стал говорить о том, что последние санкции остались не замеченными российской экономикой, по крайней мере, в краткосрочном периоде.

Впрочем, на сегодняшний день в условиях высокой зависимости бюджетных поступлений от углеводородов подпадание под санкции металлургов сказывается на пополнении российского бюджета не настолько сильно, как было бы в случае распространения аналогичных ограничений на нефтегазовый сектор. Так, министр финансов Антон Силуанов в конце 2017 года прогнозировал долю нефтегазовых доходов в бюджете России в 2018 году в 37%.

Что касается отдельных компаний, то их устойчивость перед внешними вызовами и точечными санкциями связана со значимостью в их бизнесе внешних рынков в целом и рынков государств, введших санкции, в частности. Немаловажна и зависимость бизнеса от доллара США. Для попавших под санкции компаний исполнение контрактов в долларах будет крайне затруднено, если вообще возможно. Соответственно, особенно актуальной становятся задачи выхода на новые рынки и заключение контрактов в иных иностранных валютах или в рублях.

Кроме того, последние санкции привели к дополнительному росту неопределенности ввиду разрыва между реальной стоимостью акций попавших под санкции компаний в соответствии с рыночными условиями и показателями их деятельности, с одной стороны, и фактической оценкой компаний на основе спекулятивных действий и опасений рынка, с другой. При этом последние события не слишком сильно сказались на волатильности рынков сырья и продукции, производимой бизнесом, пострадавшим от санкций.

Это говорит о том, что после некоторого успокоения рынков цена акций компаний может постепенно вырасти. Соответственно, в выигрыше могут оказаться те инвесторы, которые не поддадутся панике и приобретут ценные бумаги российских компаний.

— Стоит ли сейчас относиться к задаче, повторно поставленной президентом, по увеличению экономического роста до среднемировых 3—4% как к реалистичной? Тем более, что эта задача ставилась неоднократно и ни разу не была выполнена. А к 2018-му году мы подошли с ростом всего 1,5%, что, скорее, похоже на стагнацию …

— Действительно, президент уже не первый и даже не второй раз ставит задачу о темпах роста. Еще в 2007 году, перед кризисом 2008 - 2009 годов, стояла задача догнать и перегнать по душевому ВВП Португалию и стать пятой экономической державой в мире. Многим из этих задач уже второй десяток лет. А после двух кризисов, 2008 — 2009 годов и 2015 — 2016 годов, Россия стала терять свое место в мировой экономике и торговле.

Но дело не только в цифрах. Мне кажется, более важно то, что президент в последнем послании Федеральному собранию акцентировал внимание, прежде всего, на необходимости технологического развития.

Хроническое отставание России в технологиях, какие бы темпы роста ни были, все равно не позволяет сохранить свое место и влияние в глобальной экономике, в глобальном разделении труда, в глобальных цепочках добавленной стоимости.

Отсюда одновременно и такие добавки, если можно так выразиться, к этим макроэкономическим сюжетам: мы обязаны не только в экономике, но и в цифровизации управления, в подготовке кадров выходить на рубежи передовых стран. А для этого нужен рывок.

— Как его обеспечить?

— Еще десять лет назад можно было полагаться на углеводороды. И за счет этих ресурсов какие-то задачи можно было решать, потихонечку трансформируя экономику, снижая зависимость от экспорта нефти и сырья. Сейчас таких возможностей все меньше и меньше. Сырьевые экспортные товары, прежде всего, нефть, подешевели, и перспектив выйти на цифры, которые еще недавно казались незыблемыми, нет.

Ситуация нас подталкивает к тому, чтобы двигаться как можно быстрее. Прежде всего, это надо делать в высокотехнологичных производствах. Двигаться надо, основываясь на притоке инвестиций в основной капитал. Не случайно появилась еще одна задача — выйти на уровень инвестиций в основной капитал не ниже 25% ВВП. И здесь мы наталкиваемся на нашу традиционную проблему — уровень инвестиций у нас намного ниже уровня сбережений. То есть деньги в экономике, у населения есть, но инвестиций мало.

Поэтому необходимо создать условия для трансформации сбережений в инвестиции и на основе этого сделать рывок в экономическом росте. Эту задачу надо немного по-другому, может быть, переформулировать, чтобы было понятно, что речь не идет об установке роста в 1,5% ВВП или 3,8%. Это только внешний индикатор. По существу нужно, действительно, сделать рывок на основе более активного инвестиционного процесса.

Он, в свою очередь, возможен только на основе расширения пространства экономической предпринимательской свободы, на основе частной собственности и частной инициативы.

Если мы выстроим эту цепочку правильно, то выйдем на ту траекторию, которая нам позволит развиваться именно темпами между Германией и Китаем.

— Где можно взять деньги на инвестиционный рост: в федеральном бюджете, у корпораций или населения?

— Бюджет не должен быть основным инвестором, он должен быть соучастником процесса. Государство должно создавать нормальные условия для того, чтобы и население, и корпорации, и малый бизнес, а не только крупные компании и корпорации, инвестировали в развитие производства.

Наши исследования показывают, что бизнесу и населению не хватает уверенности в завтрашнем дне. Неясно, какая будет экономическая политика, будут ли повышаться налоги, будут ли страховые платежи оставаться страховыми или через бюджет будут приходить в виде неких пособий. Даже в чисто экономическом поле есть много развилок и вопросов, на которые пока нет ответов. Эти ответы нам обещают дать «как только — так сразу».

Вот, прошли выборы, пройдет инаугурация, будет сформировано новое правительство — и оно ответит на все эти вопросы. Коль скоро это так — можно подождать. Подождать и не торопиться с теми или иными проектами, планами развития компаний и так далее.

Многим корпорациям до сих пор непонятна не только конкретная конструкция тех или иных видов налогов, таких как, например, НДС или налог на прибыль. Разговоры о налоговом маневре подзатихли, но я думаю, что точка не поставлена. В мае эта дискуссия начнется, может быть, с новой силой. Но бизнесу до конца не понятны окончательные решения по донастройке налоговой системы, даже безотносительно к налоговым маневрам.

Возьмем неналоговые платежи. Мораторий некоторый на их повышение был объявлен. Тем не менее, креатив и федеральных, и региональных, и муниципальных органов власти, и бюджетных учреждений различного уровня таков, что можно обложить этими неналоговыми платежами бизнес так, что мало не покажется. Даже стабильность налоговой системы здесь не поможет. Не случайно, что бизнес последнее время сконцентрировал свой диалог с правительством именно на теме неналоговых обязательных платежей.

Например, те же экологические и утилизационные сборы. Мы понимаем, что экология важна. Но очень плохо, когда нет определенности в том, как соотносится экологическая компонента с фискальной. Если эти платежи будут переданы в Налоговый кодекс и будут администрировать ФНС, то это будет еще с большей очевидностью фискальным компонентом системы, нежели экологическим.

Далее, страховые взносы. Ликвидируют ли все страховые фонды, по сути дела, и будет эта система частью бюджетной? Или сохранится страховое начало в деятельности того же Фонда социального страхования? Что будет с накопительной пенсионной системой? Таких вопросов, к сожалению, очень много.

Последнее время мы часто упражняемся в разработке стратегических документов. Но окончательных ответов на многие, на первый взгляд, частные вопросы нет.

А таких частных вопросов так много, что это, вообще-то, превращается в системную проблему отсутствия предсказуемости экономической политики.

— До выборов президента многие ждали тот или иной вариант социально-экономической программы, а получили краткое поручение администрации президента разработать «национальные цели развития РФ на период до 2024 года». Как вы будете определять приоритеты?

— Это вы ждали. На самом деле, раньше середины мая 2018 года ждать этой программы не стоит. Экономическая программа действующего президента и одновременно кандидата в президенты не может быть чересчур конкретной. Слава богу, что в ней не было популистских обещаний решить те или иные вопросы, как предлагали другие его соперники по выборам.

Возьмем пример другого рода. Есть такой непредсказуемый президент Дональд Трамп. Он, действительно, импульсивный и непредсказуемый. Тем не менее, он одно из своих ключевых предвыборных обещаний реализовал, принял налоговую реформу, даже несмотря на то, что ее не так просто было провести через Конгресс. То есть даже наиболее чувствительные реформы можно быстро не только объявить, но и реализовать.

Честно говоря, мы хотели бы жить не в сослагательном наклонении. Мы не имеем права тратить время понапрасну. И так его много потеряли.

Кроме того, у нас пакет тех или иных реформ уже есть. Даже если взять наработки Центра стратегических разработок, то многие из них можно реализовывать с колес. Например, предложения по судебной реформе. Некоторые изменения в процессуальных нормах, в УПК, в КОАПе, в процессуальном кодексе Верховный Суд сейчас вносит в Госдуму. Безусловно, ничто не мешает еще дальше продвинуться на пути снижения правоохранительного давления на бизнес.

РСПП еще пару лет назад выдвинул такие предложения. Так, мы давно ставили вопрос о том, чтобы члены органов управления хозяйственных обществ применительно к уголовному преследованию рассматривались как предприниматели. Есть такая гуманная норма в законодательстве, что нельзя предпринимателей арестовывать до суда. Но в реальности предпринимателями оказывались индивидуальные предприниматели, предприниматели без регистрации юридического лица и так далее. Сейчас в Государственной Думе уже в первом чтении рассмотрен вопрос о поправках, согласно которым, председатели советов директоров и члены советов директоров, наблюдательных советов, члены правления будут приравнены к предпринимателям. Тогда их нельзя будет закрывать до суда, а придется использовать другие формы — домашний арест, залог или поручительство. Хотя понятно, что от новой формулировки до имплементации этой нормы дистанция огромного размера.

Мы также считаем, что надо больше использовать механизмы чисто фискального наказания. Если возмещается ущерб, платится штраф в бюджет, то по определенным составам преступлений надо освобождать от уголовной ответственности. Такая финансовая ответственность уже достаточно сильное наказание. Есть целый ряд других предложений, которые мы обсуждаем, в рамках созданной два года назад рабочей группы по мониторингу правоприменительной практики в отношениях бизнеса и правоохранительных органов. Если этот набор обсуждаемых и лежащих на поверхности предложений будет не только обсужден, но и доведен до поправок в законодательство, а эти поправки может внести президент, то их можно принять уже в рамках весенней сессии Думы. Это будет серьезный шаг в направлении создания большей определенности и предсказуемости деловой среды.

Безусловно, какие-то вещи нужно делать, если угодно, показательно. Я имею в виду не показательные процессы и возбуждение дел против членов списка российского Forbes. Я имею в виду показательные действия, например, по снижению доли государства в экономике. Но пока что мы видим, что доля государства в экономике все время растет. Так расчистка банковского сектора тоже привела к увеличению доли государства.

Конечно, мы видим заявления ЦБ, что все, по сути, национализированные через Фонд консолидации банковского системы банки будут продаваться. Но вопрос в том, кто их будет покупать. Иностранных инвесторов особо нет, и в ближайшее время, наверное, не будет. Стало быть, деньги нужно искать внутри. Но для этого должна быть определенность в том, что банковский бизнес будет доходным, перспективным и маржинальным. Выставить на продажу легко, а продать не так просто.

Поэтому очень важно государству определиться, что важнее, фискальная компонента от сокращения доли государства, от приватизации либо структурно-институциональная.

Мы считаем, что ожидания продать подороже привели к тому, что доля государства в экономике вдвое увеличилась. Кроме того, мы видим, что фискальный интерес реализовать очень сложно. Поэтому нужно идти через структурный интерес. Расширять поле частной инициативы и частного капитала. И за счет этого рассчитывать, что в будущем мы получим дополнительный эффект от сокращения расходов государства и бюджета на поддержку госкомпаний и в расчете на расширение налоговой базы. Такие демонстрации очень нужны как показатель того, что государство начинает двигаться в этом направлении.

— А нужна ли бизнесу реформа надзорных и карательных органов власти, например, создание аналога ФБР — структуры, совмещающей в себе функции СК, ФСБ и МВД?

— В конце 1991 года, когда развалился СССР и полномочия перешли к российскому правительству, возникла идея создать министерство государственной безопасности, слив МВД и остатки КГБ. Просуществовала эта объединенная конструкция очень недолго. Потому что сразу возникло ощущение, что это будет структура-монстр с концентрацией всей власти в одних руках.

И сейчас объединять в одном месте силовые функции достаточно опасно.

Но нужно ли держать в каждом правоохранительном органе свои следственные подразделения — это тоже вопрос. Можно говорить о необходимости большего прокурорского надзора за следствием. И, в этом смысле, считаю, что можно поддержать генерального прокурора Юрия Чайку, который недавно как раз говорил о том, что часть полномочий прокуратуре неплохо было бы вернуть, которые при реформе, связанной с созданием СКР, прокуратура потеряла.

Речь идет, прежде всего, о том, чтобы прокуратура представляла интересы государства, в том числе в судебном процессе. Когда я говорил о том, что в ряде случаев по экономическим преступлениям надо расширить перечень составов, при которых возмещение ущерба и штраф являются достаточным наказанием, здесь мы должны больше ориентироваться на оценку интересов государства. А так у нас обвинительный уклон: следователь начал, прокурор поддержал. Судье деваться некуда, лучше поддержать и тех, и других, а то, глядишь, следователь придет выяснять, почему судья такой добренький. В результате у нас нет в этой системе защиты интересов именно государства, а не конкретных ведомственных интересов. Может быть, какая-то реформа здесь в ближайшее время и имеет право на существование, но не в виде концентрации всех следственных действий в одних руках.

— Так ли остра, по-вашему, в бизнес-среде проблема наследования, как об этом говорят эксперты?

— Мы считаем, что многие элементы англосаксонского наследственного права не мешало бы инкорпорировать в российскую правовую систему. В частности, условное наследство. Когда наследство передается наследникам при условии, что они выполнят какие-то обязательства. Например, не распылять тот или иной пакет акций. Наше законодательство не позволяет это делать. В итоге богатые и не очень богатые, средние предприниматели обращаются к англосаксонскому праву, к их наследственным фондам, трастам и так далее. Не потому, что они бегут из России, а потому, что наше законодательство несовершенно. И мы поддерживали инициативы депутатов, в частности, председателя комитета по госстроительству Госдумы Павла Крашенинникова, что законодательство нужно усовершенствовать и повысить привлекательность российской юрисдикции для наследственных дел. Вот недавно один из ведущих предпринимателей заявил, что он уже готовится к тому, что придется передавать бизнес наследникам. Но он выставил условие, что распыления акций не будет. Но это условие по российскому законодательству не проходит. Значит, придется регистрировать все эти наследственные фонды или соответствующие условия «на той стороне».

Мы уже много сделали для повышения привлекательности российской юрисдикции. И решение еще и наследственного вопроса, может, не главный, но очень важный, на мой взгляд, шаг. Это не значит, что мы должны переходить с континентальной системы права на англосаксонскую. Но многие элементы англосаксонской системы вполне можем инкорпорировать в российско-континентальную, по сути дела, правовую систему.

— Как долго еще стоит продолжать обсуждать варианты изменений налоговой системы? Вы говорите о том, что до сих пор толком не известно, в каком объеме бизнес несет налоговую нагрузку: «Надо сначала все посчитать и, когда правительство предложит налоговый маневр, придерживаться этого объема, не допуская роста налогов». Почему Вы опасаетесь, что базовое предложение Минфина налогового маневра по формуле 22% на 22% все же приведет к росту налоговой нагрузки?

— Общая конструкция такова, об этом министр финансов неоднократно говорил, что любой такого рода маневр обладает фискальной нейтральностью. То есть повышения ставок не будет. Нам нужно, оценивать последствия не только макроэкономические, что доля налогов в ВВП не увеличится, а если будет увеличиваться, то только с точки зрения улучшения собираемости, как это произошло в 2017 году.

Нас сейчас больше интересует роль налогов, стимулирующая инвестиционный процесс. В этой связи надо дать ответ на многие вопросы. Например, должна ли в современной цифровизирующейся экономике снижаться цена труда? Труд у нас дефицитный ресурс. Главный ли фактор то, что экономика находится в тени и у нас высокие затраты на труд, в связи с чем многие работодатели, как считается, платят в конверте? Поэтому суммарный платеж страховых платежей в 30% — это тормоз для того, чтобы обелить экономику? А снижение до 22% — это уже стимул выходить из тени или нет? У нас же ведь сейчас суммарная ставка страховых платежей 34%. А 30% – это, вообще-то, льготная временная ставка.

Я считаю, что если мы зафиксируем 30% как постоянную ставку страховых взносов, это уже бы повысило предсказуемость этой системы.

Если же мы повысим НДС или введем налог с продаж, то это приведет к сужению спроса. У нас только-только начали расти реальные доходы населения. До этого они несколько лет только снижались. Теоретически можно перераспределить нагрузку в сторону косвенных налогов, но сейчас для этого не самое подходящее время.

Поэтому идет спор о том, можем ли мы в ближайшие годы сделать рывок на основе этого налогового маневра, либо нам что-то другое нужно. Улучшение предпринимательского климата и деловой среды может сыграть более существенную роль, чем такое перераспределение налоговой нагрузки.

Я не считаю, что наша налоговая система совсем уж неэффективная. Она по многим параметрам лучше налоговых систем, существующих в ряде других стран. Донастраивать ее, безусловно, нужно. Мы как раз и предлагаем правительству думать на эту тему. Могут быть использованы механизмы селективной, выборочной поддержки, не отраслей и регионов, а инвестиционных процессов. Например, есть специнвестконтракт. Сейчас готовится закон о развитии этого механизма. Главная идея в том, что инвестор, принесший свой миллиард рублей, получит гарантию от всех регуляторов в том, что условия реализации проекта не будут меняться весь период его окупаемости. Мы должны открыть всем, кто готов инвестировать, возможность это сделать и получить предсказуемость на разумный период. Это же ответ и на вопрос о том, как использовать инвестиционный ресурс компании.

Сейчас ликвидность есть, а предсказуемости нет.

— То есть решение по налоговой модели может быть отложено…

— Нет, я считаю, что его не надо откладывать, надо принимать решение.

— И это решение не должно нарушить действующую модель?

— Принципиально не трогая нынешнюю модель.

А решение, на самом деле, состоит в том, что какое бы решение или отсутствие решения ни имело место, нам лучше его заморозить не на год-два, а до 2024 года как минимум.

— Вам удалось добиться от правительства исчерпывающего перечня неналоговых платежей?

— Такой перечень мы в принципе, имеем. У нас есть версия бизнеса из 70 с лишним платежей обязательных платежей. И есть версия Минэкономразвития и Минфина, в которых около 50 платежей. Даже если считать, что эти 50 позиций предмет для обсуждения, то уже сейчас мы договорились о том, что мы их рассортируем. Некоторые из этих платежей носят характер государственной пошлины. Их можно смело убрать в тот раздел Налогового кодекса, который так и называется «Государственные пошлины». А некоторые платежи носят характер коммерческих услуг. В этом случае проблема, оказывается, связана не только с неналоговыми платежами, а со всей бюджетной системой.

Многие функции федеральные региональные и муниципальные органы исполнительной власти перекладывают на бюджетные учреждения, которые они создают. Чтобы получить то или иное решение федерального органа, предприниматели вынуждены идти по указанному им адресу и за деньги получать ту или иную экспертизу. Например, в одном из регионов требуется такая спецоценка условий труда, когда вы должны оценить к какой категории относятся условия труда, там высокие риски, низкие, по заболеваемости, профессиональные и т.п. Компании делают этот аудит за деньги и, казалось, получают результат. Но в регионе вводится платеж за экспертизу качества выполненных экспертиз условий труда. И опять бизнес платит.

То есть, можно придумывать многочисленные пирамидальные системы неналоговых платежей, которые никто не контролирует. И если мы переводим неналоговые платежи в закон, что-то надо делать с этими бюджетными учреждениями, которые работают на своеобразном хозрасчете. Если мы им устраняем возможность зарабатывания денег на бизнесе, то их нужно финансировать из бюджета. Но если мы их в свободный полет пускаем, они будут резвиться сколь угодно долго.

Сейчас мы договорились с правительством, что часть неналоговых платежей будут отражены в Налоговом кодексе, а часть — в отдельном законе. В этом законе самый важный пункт будет о том, что реестр платежей будет устанавливаться на федеральном уровне. Лезть в этот перечень можно только через закон. Это такой минимум, о котором мы договорились. Но многое зависит от того, что мы включим в Налоговый кодекс. Для бизнеса включение неналоговых платежей в Налоговый кодекс дает плюс в том, что это высокий уровень законодательства. А минус в том, что сейчас за неуплату этих неналоговых платежей грозить только административное наказание. Но если они попадут в Налоговый кодекс, наказание станет уголовное. Поэтому нам важно посмотреть, а являются ли эти платежи налогами, как нас убеждают некоторые наши оппоненты. Например, экологический сбор, утилизационный, «Платон», и так далее, когда их вводили, говорили о сугубо целевом характере этих взносов.

Поэтому лучше сделать первый шаг, понимая, что потребуется и второй: принять универсальный закон о неналоговых платежах и механизме их введения, пересмотра ставок, который бы поднял бы уровень принятия решений. Спор с правительством еще идет, но теперь по деталям. Сейчас мы смотрим по каждому виду платежей куда лучше их перевести: в Налоговый кодекс или в отдельный закон, или вовсе отменить. Мы считаем, что начинать надо с того, чтобы часть их отменить. Потому что они явно являются результатом креатива органов власти и тех бюджетных учреждений, которых расплодилось чересчур много.

-Какой реформы институтов социальной поддержки вы ждете? Надо ли объединять ПФР, ФОМС и ФСС «физически» или достаточно оцифровать их данные в единую базу?

— Мы 15 с лишним лет выстраивали систему страховых платежей, и не случайно все эти фонды называются страховыми. Если их сейчас все погрузить в бюджет и сделать просто «мешками», через которые проходят платежи, с администрированием через ФНС, наверное, можно что-то сэкономить. На численности, на зданиях и сооружениях. Но я бы не торопился их объединять в одно ведомство. Системы по-разному функционируют. Например, ФОМС страховым принципам особо не следует. В ряде случаев мы видим, что регионы, уплачивая взносы за неработающее население, несут нагрузку в меньшем объеме, чем работодатели, платящие за своих работников. А стандарты обязательного медицинского страхования равнозначны — что для работающих, что для неработающих.

Но что касается Фонда социального страхования, то он на 95%, если не больше, страховой фонд. Там не страховых платежей всего два: единовременное пособие при рождении ребенка и пособие женщинам, ставшим на ранний учет при небольших сроках беременности. Если эти два платежа отдать в бюджет, все остальное — страховое.

Конечно, многие вещи можно реформировать.

Но лучше, если принципы совершенствования страховой системы будут обсуждаться с социальными партнерами — работодателями и профсоюзами, как это делается, например, в Германии. Государство не вмешивается в эту систему, оно создает только базовые условия, и даже тарифы не обсуждаются.

Мы считаем, что вполне можем выйти на такой же механизм. Изъять Фонд социального страхования из государственной системы и сделать его публично-правовой компанией, с особым регулированием, со своим фондом и самостоятельным определением тарифов. Это все могут делать социальные партнеры. Это и предмет коллективных договоров, и отраслевых тарифных соглашений, генерального соглашения социальных партнеров. Государству туда лезть, в принципе, незачем.

Россия. США > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 19 апреля 2018 > № 2575695 Александр Шохин


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 30 марта 2018 > № 2550933 Александр Шохин

Встреча Дмитрия Медведева с президентом Российского союза промышленников и предпринимателей Александром Шохиным.

Обсуждались, в частности, вопросы развития института специального инвестиционного контракта, а также совершенствования системы неналоговых платежей.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Александр Николаевич, мы с Вами не так давно обсуждали текущую экономическую ситуацию, обсуждали определённые идеи в сфере налоговой политики и некоторые другие вопросы, которые волнуют предпринимательское сообщество. Вы рассказывали о подходах РСПП к решению отдельных проблем, в том числе и по совершенствованию такого неплохо зарекомендовавшего себя экономического института, как специальный инвестиционный контракт. Не скрою, многие проекты у нас предлагают реализовывать именно в такой форме, имею в виду набор преимуществ, льгот, а также налоговых режимов, которые применяются при исполнении этого контракта. Знаю, что Вы над этим работали. Какие предложения?

А.Шохин: Во-первых, хотел бы сказать о том, что мы, не только Российский союз промышленников и предпринимателей, но и другие бизнес-объединения активно включились сейчас в реализацию Послания Президента Российской Федерации Федеральному Собранию. Безусловно, такие прорывные задачи, как выход на темпы роста выше среднемировых, увеличение инвестиций в основной капитал с нынешних 17,5% до 25% как минимум, – это серьёзные задачи, которые требуют повышения стимулирующей роли налоговой системы.

И у нас действительно целый ряд конкретных предложений на этот счёт есть. Мы более двух лет работали с Правительством, Министерством экономического развития, Министерством финансов, Министерством промышленности и торговли, и мне кажется, что подготовлен неплохой вариант закона о специальных инвестиционных контрактах, который, мы надеемся, уже в ближайшее время будет рассмотрен на Правительстве и внесён в Государственную Думу. Что прежде всего в этом законе нас привлекает как бизнес? Это сохранение неких базовых налоговых регуляторных условий на разумный, адекватный период, связанный с реализацией проекта. Это даже более важно для бизнеса – предсказуемость условий ведения предпринимательской деятельности, нежели даже конкретные налоговые льготы. Мы хотели бы, чтобы этот базовый принцип в финальной версии закона остался, и есть все основания полагать, что можно этот закон принять уже в рамках весенней сессии Государственной Думы.

Кроме того, мы включились в работу по реализации Вашего поручения, Дмитрий Анатольевич, по проработке темы неналоговых платежей. В частности, две недели назад на совещании под Вашим председательством было решено, что некоторые из этих неналоговых платежей можно инкорпорировать в Налоговый кодекс. Мы с этим в принципе согласны, но мы видим целый ряд проблем, которые надо решить, прежде чем это делать. Возьмём, например, экологические платежи. Экологические платежи – это не чисто фискальная мера, как мы надеемся, это ещё и способ устранить проблемы, связанные в том числе с утилизацией отходов производства и так далее. Здесь явно фискальная функция, то есть налоговая, и экологическая функция в определённом противоречии находятся. И многие предприятия, если будут сами перерабатывать отходы производства и активно этим заниматься, не будут платить эти платежи. Как крайний вариант такое возможно, но тогда никакого экологического сбора не будет, и налоговой службе нечего будет собирать. Поэтому надо вопросы, связанные с администрированием, с более чётким прописыванием, что нам важнее – экология или сбор налогов…

Д.Медведев: И то и другое для нас очень важно.

А.Шохин: Я согласен, баланс нужен какой-то. Кроме того, в том проекте закона, который Минфин подготовил, содержится норма, которую бизнес горячо поддерживает, о том, что все решения о новых неналоговых платежах, об изменении ставок должны приниматься за шесть месяцев до начала финансового года. А в том проекте Бюджетного кодекса, который сейчас обсуждается, подготовленном Минфином, три месяца значатся. Хорошо было бы всё-таки в пользу бизнеса решить этот вопрос. Для нас ведь важно подготовиться к этим изменениям. Но при этом мы исходим из того, что будет обеспечена, как говорят финансисты, фискальная нейтральность всех этих изменений. Я думаю, что в течение нескольких месяцев мы сумеем выйти здесь на оптимальные формулировки, удовлетворяющие и бюджет, и бизнес. И очень важно было бы сдвинуть вопрос о неналоговых платежах с нынешней дискуссионной ситуации в соответствующие решения. Для нас очень важна базовая позиция, Правительство её проводит достаточно чётко, а именно то, что все неналоговые платежи должны иметь законодательное оформление. Стало быть, должна быть предсказуемость в этой области.

Сейчас идёт также активная работа по инвентаризации налоговых льгот, и здесь мы тоже хотели бы вступить в активный диалог с Правительством. Нам хотелось бы, чтобы не было такого упрощённого подхода к налоговым льготам по принципу, что некоторые типы налогоплательщиков сразу будут исключаться – например, налогоплательщики, включённые в консолидированную группу налогоплательщиков, или какие-то отрасли целиком будут изъяты, металлургия например.

Также хотелось бы, чтобы была оценка комплексного мультипликативного эффекта от налоговых льгот. Многие компании ведь не только строят заводы и другие производственные объекты, они строят и социальные объекты, социальную инфраструктуру: дороги, школы, больницы и так далее. И нам очень важно, чтобы учитывались эти инвестиции компаний и относились эти расходы на себестоимость. Об этом тоже мы неоднократно говорили, но хотели бы, чтобы в рамках этой работы по инвентаризации льгот и по повышению их эффективности все эти соображения были учтены.

Буквально сегодня Центральный банк предложил ограничить сумму пеней и различного рода штрафов полуторным размером от основного тела долга. Такого рода подход можно было бы применить и к безнадёжной задолженности юридических лиц. Скажем, определить, что сумма пеней не может быть выше какого-то размера.

Д.Медведев: По отношению к основному долгу Вы имеете в виду?

А.Шохин: К основному долгу. Это позволило бы фактически безнадёжную задолженность, которая накопилась в кризисный период – 2015–2016 годы, урегулировать без разрушения бизнеса. Многие компании готовы, что называется, платить. Было бы неправильно здесь прощать долги, иначе добросовестные налогоплательщики оказываются в худшем положении, но продумать такую схему реструктуризации вполне возможно. Мы с Государственной Думой уже начали вести диалог, с Министерством финансов. Думаю, здесь главное найти количественные критерии.

Ещё один вопрос в контексте донастройки налоговой системы – это судьба страховых фондов, фондов социального страхования. Хотел бы проинформировать Вас, что социальные партнёры, РСПП как общероссийское объединение работодателей и ФНПР (Федерация независимых профсоюзов России) как сторона профсоюзов Российской трёхсторонней комиссии, готовят сейчас предложение по трансформации Фонда социального страхования в публично-правовую корпорацию, с тем чтобы социальные партнёры в большей степени несли ответственность за управление этим фондом. Он носит чисто страховой характер, за небольшими исключениями. Здесь можно было бы отработать и страховые принципы, и механизм публично-правовой корпорации, которая уже есть у нас не только в теории, в законодательстве, но и на практике, я имею в виду фонд дольщиков.

Мы довольно много имеем предложений по прикладным, если можно так сказать, направлениям – донастройке налоговой системы, системы обязательных платежей – и хотели бы, чтобы диалог с Правительством здесь продолжался так же активно, как и раньше.

Д.Медведев: Этот диалог, действительно, никогда не прерывался. Мы совсем недавно, Вы упомянули об этом, обсуждали и систему неналоговых платежей, и интеграцию этой системы в действующее правовое поле. Здесь я абсолютно солидарен с позицией, которую Вы высказали, собственно, я и сам об этом неоднократно говорил: вся эта система должна быть в легальном поле. Нельзя допустить ситуацию, когда то или иное ведомство изобретает эти платежи, умножает их количество и этот процесс становится неконтролируемым. Это бьёт и по бизнесу, и по экономике в целом. Поэтому давайте работу и над этими вопросами, и над специальным инвестиционным контрактом, его новым оформлением продолжим и обсудим сейчас более подробно.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 30 марта 2018 > № 2550933 Александр Шохин


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 9 февраля 2018 > № 2494238 Александр Шохин

Съезд Российского союза промышленников и предпринимателей.

Владимир Путин принял участие в работе отчётно-выборного съезда Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП).

В ходе работы съезда обсуждались, в частности, вопросы снижения административных барьеров, оптимизации государственного контроля и развития конкурентной среды, стимулирования инвестиционной активности, повышения производительности труда и эффективности взаимодействия бизнеса и власти.

Съезд проходил в рамках организуемой РСПП XI Недели российского бизнеса с 5 по 9 февраля.

* * *

В.Путин: Добрый день, уважаемые друзья! Коллеги! Дамы и господа! Благодарю вас за приглашение.

Прежде всего хотел бы поприветствовать всех участников и гостей съезда Российского союза промышленников и предпринимателей. Ваше авторитетное объединение традиционно занимает деятельную, конструктивную позицию по актуальным темам экономической повестки.

Вы не только участвуете в дискуссии, но работаете напрямую, в прямом смысле этого слова, с Правительством, вносите предметные предложения по самым насущным проблемам, волнующим предпринимателей, в том числе по таким, как таможенное регулирование, совершенствование контроля, надзора, подготовка профессиональных кадров, активно участвуете в подготовке законодательных решений, направленных на улучшение делового и инвестиционного климата.

В конце января при непосредственном участии РСПП подписано Генеральное соглашение профсоюзов, Правительства и работодателей, которое определяет направления развития социально-трудовых отношений в России на ближайшие три года.

Со многими из присутствующих мы встречались в декабре прошлого года, обсуждали ситуацию в экономике страны и на внешних рынках, говорили о том, что волнует отечественное деловое сообщество, как сделать российскую юрисдикцию более привлекательной и конкурентоспособной.

Хочу напомнить, что в конце прошлого года принят ряд решений, направленных на поддержку и развитие бизнеса. Так, уже вступил в силу закон о регулировании договора синдицированного кредита, изменены правила налогообложения прибыли контролируемых иностранных компаний, прорабатываются параметры отечественных облигаций внешних займов, номинированных в иностранной валюте.

Сегодня Государственная Дума приняла уже в третьем чтении пакет законопроектов об амнистии капитала. По сути, мы запускаем второй этап такой амнистии сроком на один год – с 1 марта 2018 года по 28 февраля 2019 года.

Не буду скрывать, многие знают: мы консультировались по этому вопросу с международными финансовыми организациями, они относятся к этому с пониманием и нас поддерживают в этом решении.

Рассчитываю, что этот шаг навстречу российскому бизнесу придаст ему дополнительную устойчивость, создаст новые возможности для тех, кто хочет честно, цивилизованно, «в белую» работать в России, создавать здесь предприятия и новые рабочие места.

Уважаемые коллеги! Россия вступает в сложный, напряжённый и очень важный период развития. Именно от усилий бизнеса во многом зависит, насколько успешно мы его пройдём, каких результатов добьёмся.

Мы с вами знаем и о внешних ограничениях, сейчас не буду на этом подробно останавливаться. Скажу только, что наша позиция хорошо известна: политика искусственных ограничений в международных деловых отношениях – это путь тупиковый, который приводит всех, в том числе и самих инициаторов такой политики, к упущенной выгоде и прямым убыткам. Должен сказать, что, общаясь с вашими коллегами из других стран, я вижу, что они эту точку зрения разделяют.

Совсем недавно, как вы видели, была встреча с представителями крупного французского бизнеса. Мы только что с Президентом Франции говорили об этом по телефону. Мы в целом позитивно относимся к тому, что можем сделать вместе не только с Францией, но и с другими странами по развитию наших деловых связей.

Политика ограничений, как вы знаете, велась очень давно, всегда, по сути дела. Поправка Джексона – Вэника была отменена, и тут же, чуть ли не в этот же день – не «чуть ли», а в этот же день, – был принят так называемый закон Магнитского, просто, без всяких оснований. И это было ещё задолго до событий на Украине, в Крыму. Просто потому, что вот так хотят с нами работать.

И повторяю: думаю, что это им самим скоро надоест – тем, кто это делает. Всё-таки надеюсь, что мы выйдем на какой-то путь нормальных отношений.

Нам нужно говорить не только об этом, но и о том, что новая технологическая волна серьёзно меняет ландшафт мировой экономики. Вот что самое главное. Если так можно сказать, сегодня карты сдаются по новой: будут формироваться принципиально новые рынки товаров и услуг, появляться новые лидеры. И естественно, что конкуренция сейчас будет обостряться. В такой ситуации с конкурентами, в том числе в глобальной бизнес-среде, конечно, надо прямо сказать, церемониться не будут. В ход могут пойти любые формы давления, любые формы конкурентной борьбы.

Очевидно, что санкционный вызов носит неконъюнктурный характер и, скорее всего, сохранится на какую-то перспективу. Но повторяю: всё-таки надеюсь, что здравый смысл возьмёт верх и в интересах всей мировой экономики мы будем двигаться вместе со всеми нашими партнёрами в нужном направлении.

Необходимый задел прочности для такого развития, считаю, создан. В том числе говорю здесь о макроэкономической устойчивости. Благодаря совместным действиям Правительства, Центрального банка нам удалось добиться низкой инфляции, сохранить нужный уровень государственных резервов, выйти на нисходящий тренд процентных ставок. Важно воспользоваться возможностями, которые предоставляет текущая ситуация, в полной мере их реализовать.

Уже не раз говорил, ключевым фактором роста является повышение эффективности национальной экономики, увеличение производительности труда на базе современных технологий и компетенций. Здесь ведущая роль, конечно, принадлежит вам – бизнесу.

Мы продолжим улучшать деловой климат в России, формировать комфортные условия для инвестиций в новые производства, в создание качественных рабочих мест, устранять барьеры в регуляторике, развивать инфраструктуру. И конечно, будем настраивать систему профессионального, высшего образования на потребности отечественной промышленности, сельского хозяйства, других отраслей.

Планирую подробнее поговорить обо всём этом и в Послании Федеральному собранию. А сегодня, конечно, с удовольствием послушаю ваши мнения, ваши оценки, предложения по поводу того, как мы вместе с вами должны строить работу.

Благодарю вас за внимание. Спасибо большое.

А.Шохин: Уважаемый Владимир Владимирович!

Разрешите от имени делегатов и гостей съезда поблагодарить Вас за участие в нашей работе. Для нас Ваше участие в работе съезда – это не только оценка нашего вклада в разработку и реализацию социально-экономической политики, но это ещё и возможность обсудить программу действий Правительства на среднесрочную перспективу, которая сейчас активно обсуждается и в ближайшие месяцы будет готова для реализации. Мы не только участники процесса этого – подготовки документов в диалоге с Правительством, о чём вы сказали, – но мы рассчитываем на то, что и реализация этой стратегии будет также нашим совместным делом.

В рамках Недели российского бизнеса мы провели восемь форумов, несколько круглых столов, заседание Федерального совета РСПП, Делового совета Евразийского экономического союза. Форумы были посвящены приоритетным направлениям нашего диалога с властью: это налоговый форум, финансовый форум, форум по надзорно-контрольной деятельности, форум по экологии, международный форум, социальный форум, форум по техническому регулированию и по цифровой трансформации.

Сегодня на наших дискуссиях в рамках съезда с ключевыми министрами российского Правительства мы обсуждали приоритетные направления на перспективу и проводили опрос, причём опрос этот проходил двухэтапно. Мы при регистрации наших коллег на различного рода форумы, это около трёх тысяч человек, спрашивали их о ключевых проблемах или приоритетах на будущее. Из этого мы вычленили наиболее важные темы и сегодня в интерактивном режиме предлагали министрам российского Правительства дать оценку этим направлениям.

Хотел бы назвать несколько тем из озвученных сегодня и названных приоритетными. Обсуждая ключевые направления улучшения инвестиционного климата, прежде всего мы обратили внимание на проблему, связанную с доступностью заёмного финансирования. Треть опрошенных считают, что это реальная проблема.

Спасибо Центральному банку: сегодня на очередные 25 пунктов ключевая ставка снизилась. Но, безусловно, ключевая ставка – это важный драйвер улучшения ситуации в этой области. Нам предстоит ещё многое сделать, в том числе и системы резервирования, и системы тех или иных механизмов поддержки, таких как проектное финансирование, и так далее. Но успехи в деле снижения инфляции позволяют рассчитывать на дальнейшее снижение ключевой финальной ставки для заёмщика.

Обсуждая ключевые направления в области фискальной политики, налоговой прежде всего, коллеги выделили в качестве самого важного направления предсказуемость фискальной политики. То есть речь идёт не только и не столько о том, чтобы не снижались ставки, хотя это, безусловно, важно, и стабильность уровня фискальной нагрузки – второй важнейший приоритет, тем не менее предсказуемость, то есть принятие тех или иных налоговых решений с запасом времени, чтобы можно было адаптироваться или даже поучаствовать в оценке регулирующего воздействия. Кстати, на налоговые ставки ОРВ не распространяется до сих пор. Эта тема волнует бизнес в первую очередь.

Обсуждая ключевые направления промышленной политики, здесь мы распределились между такими направлениями, как внедрение наилучших доступных технологий. И речь идёт не только о контексте экологическом. Безусловно, речь идёт о модернизации. Кстати сказать, в этом контексте мы много говорили о том, чтобы вывести в качестве объекта налогообложения из налоговой системы налог на движимое имущество, которое является, по сути дела, налогом на модернизацию. Поддержка несырьевого экспорта стала одним из ключевых [направлений] и повышение эффективности институтов и инструментов развития.

Обсуждая ключевые направления политики в регуляторной сфере и в системе надзорно-контрольной деятельности, делегаты съезда и участники опросов выделили в качестве ключевой проблемы необходимость сокращения количества проверок. Хотя процесс идёт очень активно, сокращение проверок идёт сейчас быстро и планируется в этом году ещё на 30 процентов сократить количество плановых проверок, а вот с внеплановыми проверками ситуация за четыре последних года меняется не очень существенно.

И в этой связи то, что Вы год назад сделали по просьбе малого бизнеса (а именно: замена штрафов на предупреждение при первом нарушении), мы предлагаем распространить на весь бизнес, поскольку это практика позволяет акцентировать внимание на профилактике тех или иных нарушений, а не на штрафных санкциях.

Ключевые направления работы в социально-трудовой сфере. Здесь на первое место выходит тема модернизации системы профессионального образования, о чём Вы сказали в своём выступлении, и либерализация трудового законодательства. Мы, обсуждая государственную приоритетную программу «Повышение производительности труда» на Совете по стратегическому развитию, в Министерстве экономического развития, в Министерстве труда пришли уже к целому перечню ограничений, снятие которых необходимо для того, чтобы повысить производительность труда и либерализовать трудовое законодательство в контексте, естественно, учёта интересов работников.

Безусловно, это лишь те темы, которые мы сумели в публичном пространстве озвучить до Вашего прихода на форумах, о которых я говорил. И сегодня в Вашем присутствии коллеги ещё могут поднять ряд вопросов.

Хотел бы, чтобы этот разговор продолжили мои коллеги Алексей Александрович Мордашов – председатель совета директоров «Северстали», и Владимир Сергеевич Лисин – председатель совета директоров Новолипецкого металлургического комбината. Они будут говорить как раз о программе повышения производительности труда и роли крупных компаний в этом процессе и об условиях инвестирования, о том, как они изменились за последние 5–6 лет.

Хотел бы поблагодарить ещё раз Вас за участие в нашем съезде и выразить надежду, что мы будем надёжными партнёрами в формировании программы действий власти на следующий среднесрочный период и будем активно её воплощать в жизнь.

А.Мордашов: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Хотел бы сказать несколько слов по теме производительности труда. Очевидно, что тема эта крайне актуальна для всех нас. Ни для кого не секрет, что по этому показателю мы отстаём от целого ряда лидирующих стран в мире. По данным ОЭСР, производительность труда в нашей стране на один час рабочего времени составляет примерно треть от американского уровня.

И мы знаем, что это ключевой фактор для обеспечения нашей конкурентоспособности. И много говорилось сегодня, и будет говориться ещё о тех инструментах, которые способны повысить производительность труда. И конечно, велико значение макроэкономических факторов. Крайне важно продолжать экономические реформы, обеспечивать макроэкономическую стабильность, обеспечивать доступность капитала.

Но хотел бы сказать и о несколько другом аспекте – микроэкономическом, который, мне кажется, сегодня начинает играть всё большую и большую роль в силу тех технологических изменений, о которых сегодня много говорится, чему мы являемся свидетелями. Я говорю о тех мерах, о тех инструментах, которые на каждом предприятии существуют и направлены на снижение издержек, повышение производительности, улучшение качества продукции и обеспечение в целом конкурентоспособности, эффективности работы предприятий.

Мы на «Северстали» очень много времени и сил уделяем этому вопросу, и у нас есть то, что мы называем бизнес-системой «Северстали». И по нашим внутренним оценкам, эта система даёт нам дополнительную эффективность, дополнительный заработок примерно на уровне двух миллиардов рублей в год.

Знаю, что многие руководители компаний, многие компании, которые представлены в этом зале, уделяют тоже большое внимание этому вопросу. И мы видим уже, что накопился определённый опыт в нашей стране у передовых компаний – как правило, это компании крупные, но не только, – который, во–первых, нам позволяет повышать нашу эффективность, во–вторых, если бы он был доступен всем компаниям в нашей стране, он бы позволил и в целом поднять уровень производительности труда в России.

Как мне кажется, это особенно важно с учётом тех изменений, о которых мы слышим сегодня, в технологиях: цифровизация экономики, появление STI 4.0, несомненно, дают нам новые возможности и несут новые угрозы. И, может быть, что–то такое на уровне России в целом, на уровне Российского союза промышленников и предпринимателей, что–то поддержанное Правительством для ускорения обмена этими лучшими практиками было бы очень полезно.

Я, вообще, видел бы это в форме какого–то государственно-частного партнёрства, какой–то базы данных, какого–то аналитического центра, который бы собирал данные со всех, куда можно было бы записаться, представить информацию о своих достижениях и лучших практиках, сделать её доступной для других и получить информацию о том, какие лучшие практики есть в этом центре, принесённые другими. Мне кажется, что это было бы очень полезно и очень интересно для всех нас.

Мы знаем об инициативе Минэкономразвития во главе с Максимом Станиславовичем Орешкиным. Мы с ним, кстати, совершенно случайно оказались на одной рабочей группе в Давосе, обсуждая проблемы производительности труда, и, в общем, очень похожие выдвигали предложения о том, как решить этот вопрос.

Есть государственная федеральная программа производительности труда. Мне показалось, что такого рода инициатива могла бы быть нам очень всем полезна. Тем более, повторяюсь, есть очень много хороших практик, которые есть в самых разных компаниях, и этот микрофокус, мне кажется, очень важно нам всем не упускать из вида, и государственная поддержка в этом вопросе была бы очень полезна.

Но здесь ещё раз хочу подчеркнуть одну вещь. Речь не идёт о том, что государство должно распространять лучшие практики. Речь идёт о том, что мы, прежде всего каждый из нас, движимые нашим коммерческим интересом, может быть, больше внимания должны этому уделять. Но все мы вместе способны помочь друг другу и каждому из нас при поддержке государства.

Ещё раз хотел сказать большое спасибо и всех призвать нас уделять внимание всему этому, особенно с учётом тех технологических изменений, участниками которых мы являемся.

Спасибо.

В.Лисин: Уважаемые коллеги! Уважаемый Владимир Владимирович!

Пока Вас не было, у нас был достаточно длинный период времени, когда мы обсуждали разные проблемы. Я не хочу сейчас говорить о большом оптимизме, который у нас в зале витает. Тем не менее есть вещи, которые, на мой взгляд, должны отвечать на вопрос, который был задан в самом начале программы моего выступления.

Как вернуть инвестиции в промышленность? Нельзя объять необъятное, это понятная, банальная вещь. Тем не менее, может быть, опустившись на землю, отойдя от макроэкономических показателей, или что происходит сегодня в мире, и как идёт волна ожидания нового кризиса или всё–таки не кризиса, а спада, мы в этой ситуации должны опускаться на землю и смотреть в эту промышленность.

В промышленности на самом деле простой цикл. Если не говорить о принятии решения об инвестициях, первый вопрос – надо проектировать. Второй вопрос – надо строить. Третий вопрос – нужна инфраструктура. Четвёртый вопрос – это регулирование, которое складывается на весь этот процесс.

Попробую по нескольким моментам пройтись, что, собственно, произошло. И полезного много было сделано за последний период. Но, в общем–то, если мы ставим вопрос «как улучшить?», значит, соответственно, есть моменты, которые надо просто снимать. Или они являются вопиюще любопытными и любой инвестиционный процесс, в том числе и в нашей компании, когда мы его делаем, мы поворачиваемся назад и смотрим на свои ошибки, что нам, собственно, мешало раньше. И уже в следующий раз их не повторяем. Наверное, стоит иногда на некоторые наши процессы взглянуть с этой стороны.

Налоговая система. Начну с неё, потому что она, с одной стороны, несколько проще. Действительно, сама налоговая система, прямая налоговая нагрузка достаточно стабильная. Обижаться нам не на что. В общем–то, что Налоговый кодекс говорит, он стабилен для нас. Есть какие–то поправки, но непринципиальные. Надо здесь отдать должное, мы действительно в этом плане удержались, и помогли нам удержаться Правительство, Президент и собственно Министерство финансов. Эти обещания выполнялись.

Тем не менее мы и здесь немножко умудрились поиграть, если говорить о промышленности или инвестиционном цикле и модернизации. Мы начали играть в 2013 году, отменив сначала поправку, связанную с платежами за недвижимое имущество, потом в 2016 году её ввели, потом в 2017–м её уполовинили и на всякий случай передали регионам, пусть они, собственно, и думают, как им давать или не давать эту поправку.

Мы прекрасно понимаем, что у нас сегодня произошло: около пяти регионов согласились и дали это бизнесу, остальные регионы просто не могут это сделать, потому что всё–таки есть вопрос бюджетной обеспеченности. И поэтому понятно, что если государство в этом плане, давая такую льготу, не поддерживает одновременно этот регион, то понятно, что регион просто физически – не буду говорить финансово – не может обеспечить вот такую льготу на модернизацию.

И мы понимаем, что модернизация – это всё–таки современное и дорогостоящее оборудование, и как бы мы ни хотели, это стоит денег. И как принимать инвестиционное решение, когда мы понимаем, что его можно менять в принципе через каждые полтора-два года, играя в эту игру? Это касается Налогового кодекса сегодня.

У нас, наверное, нет сегодня проблем с налоговыми органами. Наверное, может быть, немножко надо всё–таки заканчивать историю, бумажки с печатями таскать, когда можно из таможни в электронном виде передавать документы. Всё остальное по большому счёту, наверное, даже действительно служба сделала много, чтобы сегодня мы не сильно здорово об этом говорили. И нас, на мой взгляд, не сильно перегружают налоговыми проверками, потому что научились видеть это сегодня в цифровом виде достаточно быстро.

Теперь принимаем хорошее решение – ускоренного возврата НДС. Принимаем решение в 2016 году о том, что надо ускоренно… Но только маленький вопрос был связан с тем, а кому мы дадим. Давайте эту границу проведём: какой сырьевой будет сектор, какой несырьевой будет сектор, какой несырьевой сектор получится от ускоренного возврата НДС?

В результате уже второй год мы тут с бумагами из ведомства в ведомство бегаем. Ребята, или дайте всем этот ускоренный возврат в конце концов, либо скажите: вот у нас негодяи сырьевики-нефтяники, мы им не дадим. Что–то одно уже можно сделать? Хотя, на мой взгляд, надо давать всем, хватит играть в эту игру, притормаживая деньги. Если уж мы говорим о стимулировании экспорта, по–моему, самое лучшее – взять и решить эту проблему окончательно, а не пытаться согласовать, каким же отраслям давать, каким не давать.

Ввели множество механизмов стимулирования: РИПы, ТОРы. Вы сейчас все слышали, многие губернаторы перед нами выступали на эту тему. Ну хорошо, ввели. В принципе сам собой фактор вполне нормальный, где–то это работает. И, кстати сказать, это точечные инвестиции, точечные проекты, и если по большому счёту, они тоже имеют ограничения: в одном месте – нельзя, в другом месте – опять на усмотрение региона, в третьем случае – только гринфилд. То есть если с нуля, в поле строишь завод – да, а если модернизация – не подходит, и так далее, взяли и сами набросали этих ограничений. Может быть, уже тут не надо просто это делать? Мы, с одной стороны, делаем хорошее дело – и тут же сами его таким образом регулируем.

Владимир Владимирович, можно я анекдот расскажу на эту тему, как у нас происходит? Старый советский анекдот. Колхоз, идёт собрание. Встаёт председатель и говорит: «Вы знаете, у нас проблема: посевная на носу, а кузнец запил. Надо что–то делать. Какие есть предложения?» Поднимается самый продвинутый, говорит: «Давайте его отправим на лечение». Он говорит: «Какое лечение? Посевная на носу, а кто будет ремонтировать? Один кузнец! Всё, пропали, других же нет. Какие ещё предложения?» Кто-то говорит: «Давайте его лишим квартальной премии». Он говорит: «Ну да, трое детей. Он сейчас просто пойдёт в соседний колхоз, и мы тоже потеряли, один же человек, вы что? Давайте что-нибудь получше!». Кто-то говорит: «Давайте морду ему набьём!» – «Ребята, вы чего? Сорок лет мужику, набить морду – он просто развернётся и бросит всю работу. Так же тоже нельзя!». Тянется рука, говорит: «Давайте его изнасилуем!». Председатель разводит руками: «Вы что, с ума посходили? Что за предложение!» Тянется вторая рука, говорит: «А давайте изнасилуем тракториста?». Он говорит: «Почему тракториста?» – «У нас их двое!» (Смех.)

Мы иногда таким образом принимаем решение. Я вам сейчас расскажу конкретный пример из нашей практики.

В.Путин: Володя, сказал бы про доярку хотя бы! Куда вас тянет? (Смех.)

В.Лисин: Не успел дойти!

Все знали прекрасно: строим трубопроводы. Понятная тема, стратегический вопрос – строим трубопроводы. По–моему, абсолютно все мы представляем, что это количество нефти, которое идёт в трубопроводы, конечно, не попадёт в РЖД. Понятно, ничего страшного, цистерны и стоят. В принципе не так страшно это, по большому счёту, никто сильно не теряет.

Теперь одновременно президиум Госсовета, Владимир Владимирович, с Вашим участием принимает решение о том, что необходимо развивать водные пути и создавать в сезон перевозки альтернативу железнодорожному транспорту – речным. Уважаемый Минпром в лице Мантурова финансирует ставку рефинансирования для строительства судов, Вы принимаете решение – развязывается узкий узел Городецкого узла, 180 миллиардов рублей, для того чтобы расширить движение по этой магистрали.

То есть, соответственно, река экологически чистая, в сезон это вполне нормальное явление. Но что дальше? Дальше построили больше 100 судов на наших верфях, в том числе 60 наливных, и лизинговые компании, банки – все поучаствовали, потому что идёт нормальный процесс поддержки государством.

И тут одновременно в прошлом году у нас уважаемая РЖД даёт скидку именно в этот сезон, именно на направление речного транспорта 25 процентов от перевозки наливных продуктов. Отобрали миллион тонн у речного флота, соответственно, что дальше с инвестиционными проектами? Два миллиарда долларов отобрали у речного флота, РЖД получили 600 миллионов рублей прибыли.

Вроде бы надо подумать, что делать дальше. Ничего подобного, в этом году предлагается ещё 37 процентов сделать скидку. Дальше, соответственно, кто суда–то будет строить, зачем мы инвестировали во всю эту тематику? Сначала мы положим судоходство речное, а потом положим опять судоверфи. Подождите, это же кузнец номер два!

В.Путин: Тракториста только не трогай, ладно. (Смех.)

В.Лисин: Ещё одна история о так называемой нерыночной надбавке. Принимаете вы решение о том, что да, наверное, для того чтобы для реконструкции тепловых мощностей устаревших тепловых станций необходимо сдать надбавку промышленности всем работающим, для того чтобы была произведена эта реконструкция. Правильно, вы делаете поправку, которая не выше инфляции. А мы, между прочим, ещё прошлые не окупили, там уже рядышком с инфляцией.

Хорошо, к этому вопросу сразу приходит решение: давайте сюда ещё добавим атомную станцию. Теперь возникает вопрос. Мы сейчас все получим надбавку к нашему тарифу, который в несколько раз превысит инфляцию. Я, может быть, считаю, что, конечно, должна быть реконструкция, но уж не таким же варварским способом.

Я строю тепловую станцию за свой счёт. Потом мне государство возвращает тело этого кредита, проценты кредита. А я ещё, соответственно, зарабатываю на рынке. Прямо такие сладкие условия, дальше некуда. Чего мы такие вдруг стали добрые? Тоже непонятно. И, соответственно, всё это возлагаем на промышленность, на тарифы и хотим, чтобы в этой ситуации мы опять получили дальше рост тарифа. Вот откуда инфляция, она же начинается с этого.

Регулятивная среда. Строительство. Новое требование появилось – лавинообразное обрушение. Наверное, расчёт лавинообразного обрушения при проектировании и строительстве нужен там, где гражданское строительство, много людей живёт, где спортивные сооружения, нагрузка. Как мы можем посчитать доменную печь на трёх ногах? Что за глупости? И всё это в промышленность. Это какой–то совершенно другой сектор. Всё это в СНиПы ввели, и теперь нам говорят: ребята, посчитайте нам, если подпилить одну ногу доменной печи.

Мы понимаем, с чем это может быть связано. Но так же нельзя таким же способом эти все расчёты заставлять делать! И на самом деле ещё по большому счёту это, конечно, будет удорожать строительство. Здесь надо просто выборочно понимать, что это норма совсем для другой сферы. На стадии проектирования требуется определить уже многие вещи. На стадии проектирования – вплоть до отделки.

Во-первых, все, кто проектировал, прекрасно понимают, что, когда дело доходит до рабочей документации, понятно, что идут поправки в проект: электропроводка, освещение, коммуникации, вода, газ, даже иногда оборудование переставляется. Теперь придумали следующую вещь, что каждый раз мы должны снова это переутверждать на стадии строительства, идти получать разрешение, это порядка 200 дней удлинение всех этих историй. А если ты это не сделал вовремя, у тебя останавливается строительство. Слава богу, пока не остановили, но зачем такие нормы вводить и пытаться думать о том, что это как–то позволит ускорить инвестиции?

Ещё одна у нас поправка появилась – экологическая экспертиза. Раньше вроде всё было в «одном окне». Приходили, показывали в «одно окно», давали. Теперь решили, что надо экспертизу ещё дополнительно в другом «окне» проходить. Ту же самую, экологическую.

У нас что, проблемы, что ли, с экологическими экспертизами? Мы там что–то понастроили в последнее время такое грязное, что мы начинаем удлинять цикл. А это проектирование, а значит, в этой ситуации инвестиционный проект начнется с опозданием 180, 200, 300 дней.

Мы посчитали всю эту историю, взяли посмотрели в ретроспективе. Ровно пять лет назад на 100 миллиардов рублей наших инвестиций просто в объектовые мы приблизительно 40 миллиардов платили за все вещи регуляторные, надбавочные и так далее. Сейчас – 54. Вот, собственно, прирост такого объёма дополнительных инвестиций. Конечно, конкурентоспособность промышленности в этом случае будет падать.

Мы в неплохом положении находимся, конечно, в рейтинге Doing Business, но когда мы посмотрим этот рейтинг с точки зрения по строительству, у нас 115–е место.

Что бы хотелось сказать? В принципе, для того чтобы каким–то образом взвешенно…

А.Шохин: Немного оптимизма.

В.Лисин: Да. (Смех.)

Мне кажется, что, может быть, наступило время оптимизма, связанного с тем, что пора от точечных настроек по налоговой ситуации переходить на страновые вопросы. Ну набрали опыта, понимаем. Может быть, надо просто уходить от точечных всех этих вещей и переходить на общестрановые. В конце концов, инвестиционный климат, это понимание, мы сейчас получаем информацию о том, что снижается, обсуждение идёт о снижении налоговой нагрузки на прибыль, и в Великобритании налог на прибыль – снижение. Все понимают, что что–то будет происходить в этом вопросе. Мы не требуем, может быть, снижения, но определённые преференции, которые бы мы хотели получить по росту ВВП и развитию промышленности, надо, конечно, делать уже, наверное, в страновом масштабе.

Была система мониторинга, как вы помните, достаточно приличная. Её почему–то остановили. Мне кажется, во–первых, её надо восстановить, а, собственно, ещё дальше распространить и на инвестиционные проекты. Мне кажется, мы все получали достаточно приличные данные, по ним можно было ориентироваться. Как–то жалко, мы их потеряли.

С точки зрения налоговой нагрузки и неналоговой нагрузки. Было принято решение полтора года назад Председателем Правительства о том, что до выхода закона неналоговую нагрузку не повышать. Вы все понимаете, неналоговая продолжает повышаться. Закон до сих пор находится на рассмотрении, полтора года. Нагрузка растёт, закон не выходит. До появления закона не повышать! Это вещи, которые, на мой взгляд, достаточно оперативно и быстро надо делать.

То, что касается тех вещей, о которых я сказал. ДПМ или те вещи, которые у нас принимаются. Всё–таки надо иногда, прежде чем уже принимать окончательное решение, Правительству в этой ситуации делать экономический расчёт: то, что было сделано предыдущим ДПМ, делать анализ и точно показывать, где же мы хотим увеличивать или, будем говорить, реконструировать дополнительные мощности. Потому что мы прекрасно знаем: в профицитном центральном регионе у нас сегодня два блока атомной станции строится. Где у нас профицит сегодня, кому надо помогать – это должно быть всё–таки целевым образом и точечно показано.

Общее регулирование, конечно, я абсолютно согласен, большинство здесь говорило о том, что на каждый новый акт надо убирать два предыдущих. За последнее время мы пытались посчитать, сколько у нас этих актов: 30 процентов из всех принятых несколько тысячных последних «регулёрок» приходятся на бизнес. Мне кажется, цифра должна быть гораздо больше на принятие нового акта и ликвидацию предыдущих.

Остальное мы понимаем, что всё, что происходит, сегодня не для нас, если мы не будем оптимистичны и не будем двигаться, и в этой ситуации не обращать внимания на то, что происходит вокруг нас. Иногда, может быть, это даже обидно с точки зрения внешнеполитических ситуаций и так далее, но бизнес всегда был устроен таким образом, что мы только тогда получаем успех, когда двигаемся. Я знаю, что в этой ситуации все, кто сегодня получает успех, именно в этом направлении настроен.

Спасибо за внимание.

А.Шохин: Спасибо, Владимир Сергеевич.

Владимир Владимирович, если у Вас есть желание прокомментировать… Кузнеца и тракториста Вы уже прокомментировали.

В.Путин: Во-первых, и Александр Николаевич [Шохин], и Алексей [Мордашов], и Владимир Сергеевич [Лисин] подняли вопросы, которые мы постоянно обсуждаем.

Что касается лучших практик, то нужно найти – собственно, мы стараемся это сделать – такой механизм, который эффективно работал бы. Здесь, кстати говоря, объединения – в том числе РСПП и прежде всего РСПП, с которым мы находимся в контакте, – конечно, могут играть более заметную роль.

Владимир Сергеевич поднял ряд вопросов. Вы знаете, из этого я делаю несколько выводов. Мы достаточно регулярно встречаемся, но я вижу, что содержательных встреч маловато, надо будет это исправить. Почему я говорю «содержательных»? Потому что то, о чём Володя сказал, – это же вещи, которые на самом деле легко решаются. Надо только этим озаботиться, заняться нужно этим. И можно своевременно это делать.

Владимир Сергеевич многие вещи сказал. Одна из них – совершенно очевидна. Построили речные суда, а потом РЖД приняли ряд решений с понижением тарифа на перевозку по железной дороге, и всё это просело. Надо было заключить соглашение с Правительством при строительстве судов. В Минэкономразвития должен быть такой механизм: на время окупаемости этих вложений, значит, нужно было держать тариф. Представители Правительства в РЖД должны были об этом сказать. И всё остальное – примерно то же самое. Разные механизмы, но они должны быть созданы. Очень жаль, что мы до сих пор таких элементарных вещей, которые в целом на поверхности лежат, не сформулировали. Это нужно обязательно сделать.

Что касается в целом наших намерений на ближайшее время, думаю, что и Правительство в целом, и Минэкономразвития, Минфин, Центральный банк ещё поработают как следует с объединениями, с крупными предприятиями отдельно, с объединениями среднего, малого бизнеса.

У нас, уверяю вас, настрой очень серьёзный, решительный на то – я уже говорил об этом как-то публично, – чтобы всё, что мешает нам двигаться вперёд, было зачищено.

Мы очень рассчитываем на то, что эффект, получаемый от этой работы, будет инвестироваться, и инвестироваться сюда. Потому что хоть нас и отвлекают всякими внешнеполитическими несуразицами, но всё-таки эти несуразицы имеют хоть и пустой звон, с одной стороны, с другой стороны – они идут нам и на пользу. Потому что всё-таки мы же со многими сидящими здесь, в зале, общаемся напрямую, и я вижу озабоченность, которая возникает по поводу того, что там будет. Поэтому инвестировать лучше сюда. А наша задача – создать условия для этих инвестиций, защитить их.

Сейчас ещё рановато об этом говорить, но набор мер, он в принципе понятен. Он на поверхности, вопрос только в том, как расставить эти приоритеты, что больше, что меньше сделать, как настроить налоговую систему, о которой Владимир Сергеевич говорил.

Разумеется, мы понимаем, что самое главное – чтобы она была стабильной. Но мы постараемся её сделать не только стабильной, мы постараемся её сделать ещё и эффективной с точки зрения работы бизнеса. Правда, и я думаю, что это всем понятно, государство должно при любом варианте обеспечить выполнение своих социальных обязательств. Но всё-таки приоритетом на ближайшее время, мы будем исходить из того, что приоритетом является опережающее развитие экономики.

Я хочу, чтобы было понято, что у нас не просто желание есть, у нас есть понимание, что по-другому мы добиться кардинального успеха, в том числе в социальной сфере, не можем. Всячески будем к этому стремиться.

Надеюсь, что в контакте с вами мы некоторые элементы настроим, в том числе те, о которых с иронией и с болью говорил сегодня Владимир Сергеевич.

Я постараюсь так организовать и свою работу, чтобы мы почаще могли встречаться именно не для ритуальных, а для таких содержательных, глубоких разговоров.

А.Шохин: Спасибо.

Уважаемые делегаты съезда, гости! На этом повестка дня съезда исчерпана. Разрешите объявить его закрытым, поблагодарить Владимира Владимировича за участие в работе и за приглашение продолжить диалог по многим рабочим вопросам.

В.Путин: Спасибо.

Александра Николаевича хочу поздравить с избранием на новый срок в качестве руководителя.

А.Шохин: Спасибо.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 9 февраля 2018 > № 2494238 Александр Шохин


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 2 июня 2017 > № 2471777 Александр Шохин

Шохин: налоговый маневр остается одной из гипотез

Президент Российского союза промышленников и предпринимателей рассказал, чем новое понятие спецконтрактов помогает бизнесу, что тормозит эту помощь, а также чего ждать от налоговых изменений

Новое слово — СПИК. Что оно означает, как поможет бизнесу, и что тормозит эту помощь? Об этом — и не только — в кулуарах Петербургского экономического форума рассказал президент Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин. С ним беседовал главный редактор Business FM Илья Копелевич.

Очень много панелей на форуме. Сколько вы успели сегодня обойти?

Александр Шохин: На самом деле, чересчур много, и приходится бегать. Пространства большие, и накручиваешь километры. Я думаю, за день десяток люди пробегают между сессиями.

Среди всего этого разнообразия что вы считаете самым главным? Главное — вроде бы макроэкономическая панель.

Александр Шохин: Дискуссии на тему макроэкономики ведутся, пожалуй, с Гайдаровского форума, то есть с начала года, шесть месяцев уже мы в этой теме, в том числе и дискутируем по ключевым развилкам, по которым до сих пор не договорились. В частности, в январе была заявлена тема налогового маневра «22/22». Судя по совещанию у президента на этой неделе, налоговый маневр остается пока одной из гипотез. Решение не принято. И если в январе энтузиазма было много — и у экспертов, и у министерств — сейчас, по-моему, эксперты уже потеряли интерес к теме налогового маневра, причем я имею в виду экспертов вроде группы Кудрина, группы Титова. Тема осталась внутри правительства. По всей видимости, может быть, президент объявит свое решение на форуме, будет маневр или нет. Тем не менее, сейчас все увлеклись тонкой донастройкой налоговой системы. Кстати, бизнес в этом заинтересован: целый ряд решений может быть принят уже сейчас, в этом бюджетном цикле, то есть в том бюджете и налоговой политике, которые будут в сентябре уже лежать в Государственной думе. Если эта дискуссия затягивается, в том числе по той формуле, которую предложил сам президент — 2017 год посвятить дискуссиям по налогам, в 2018-м принять все необходимые решения, с 2019-го запустить — то мы как минимум теряем год. Во-вторых, если бы точно знали, что будет с 1 января 2019 года, можно было бы готовиться, адаптироваться, принимать те или иные бизнес-решения, исходя из того, какой налоговая система в 2019-м и последующим годах. Поскольку этого нет, стало быть, неопределенность.

Может быть, этого и не будет уже с 1 января 2019 года? Может быть, и не будет вообще?

Александр Шохин: Поэтому, я думаю, надо сейчас определить те направления налоговой донастройки, которую уже сейчас можно запустить. А происходят у нас какие-то вещи, не очень приятные для бизнеса вещи. Например, есть такой хороший механизм — специнвестконтракт, СПИК. Этот контракт требует разработки регионального законодательства и применения этих норм в том числе в регионах. По нашим оценкам, только 40 регионов приняли соответствующее законодательство, а их у нас, как вы помните, чуть больше.

Почти в два раза.

Александр Шохин: Вот вам тема, которую надо быстро урегулировать, подталкивая регионы.

Специнвестконтракт, насколько я помню, подразумевает налоговые льготы от пяти до десяти лет, и это важная штука, налог на прибыль.

Александр Шохин: Важная. Более того, он предполагает так называемую дедушкину оговорку: если вдруг условия деятельности бизнеса ухудшаются, для тех, кто в режиме СПИКа работают, они сохраняются на весь период реализации проекта такими же, как они были. Вообще-то говоря, для бизнеса иногда это важнее, чем льготы. Потому что люди входят в проект на одних условиях, потом вдруг — кадастровая оценка, налог увеличивается в десять раз, не потому, что кто-то увеличил налог, а кадастровая оценка выросла десятикратно! И поди доказывай, что ты заходил в проект, не имея это в виду. Так вот эта «дедушкина оговорка» — для многих иногда единственное, что им нужно. Гарантируйте, что условия контракта останутся такими же на весь период реализации. Или другой пример: налоговая льгота на вновь вводимое современное оборудование. Она есть, но будет сейчас применяться в случае, если регионы решат, давать или не давать. Но, поскольку у регионов сложная достаточно ситуация с бюджетами, скорее всего, они, по крайней мере, не все будут давать.

А вот эти СПИКи — это тоже региональное решение?

Александр Шохин: В принципе, это совместное решение и регионов, и федерации. Все стучатся в Минпром. Сейчас СПИКи — хороший инструмент, но только промышленность им пользуется. Дело идет к тому, чтобы подтянуть энергетику. В принципе, сельское хозяйство можно переводить. Там есть и минусы в этой формуле СПИКа. Они связаны с тем, что участникам СПИКа гарантируется спрос со стороны государства, регионов и так далее. Вот для чего нужны законодательные нормы. Это механизм единственного поставщика, то есть я инвестирую деньги, а мне федеральный орган или региональный говорит: мы у тебя всю продукцию купим через пять лет, когда ты ее произведешь. Но за эти пять лет могут появиться энергичные частные предприятия, которые не хуже могут выйти на сопоставимый объем продукции, с хорошим качеством. В итоге здесь надо очень аккуратно определять механизм вхождения, чтобы не появилось ущемления конкуренции. Если вход в эти СПИКи будет кулуарный, скажем так, то это нарушение конкуренции. Если мы обеспечим прозрачность, и, условно говоря, все желающие, отвечающие универсальным критериям — финансовый план, финансовое состояние предприятий — могут войти в эти СПИКи...

Тогда и цену нужно оговаривать, если берется обязанность покупать.

Александр Шохин: Безусловно. Поэтому тут можно попробовать формулу, которая в фармацевтике применяется. Это формула «третий лишний». Запускать в этот механизм не меньше двух компаний, чтобы и цена правильно определялась, чтобы была конкуренция и так далее. Во всяком случае, я сейчас говорю о том, что есть много вопросов, которые можно назвать тонкой донастройкой налоговой системы.

Специнвестконтракты уже где-то действуют или это пока только в разработке? Я встречаю этот термин, и, по идее, это то, что бизнес просит.

Александр Шохин: Несколько компаний уже получили режим специнвестконтрактов, причем первый — иностранная фирма, немецкая Claas. У нее завод в Краснодарском крае. Это сельхозтехника. Несколько фармпредприятий получили, иностранные тоже. Кстати, это характерно, что иностранные компании получают доступ к специнвестконтракту иногда при наличии сопротивления со стороны чисто российской — с какой стати иностранцам давать? Но они локализуют производство на уровне, гораздо более высоком, чем наши компании. Они сразу могут разворачивать производство комплектующих и так далее, в то время как наши еще часто комплектуются из-за рубежа. По импорту — если «железо» у них свое, то «мозги», чаще всего, импортные. А вот тот же Claas, допустим, предложил вполне проходной вариант, когда ясно, что и «мозги» будут просто локализованы.

Их «мозги» будут просто не нужны.

Александр Шохин: Ну, это в идеале, конечно, но это, скорее всего, к отечественному производству. Такая конкуренция между российскими компаниями и зарубежными за СПИки, это неплохо, потому что стимулирует в том числе высокий уровень локализации зарубежных компаний в России. Они становятся российскими. Это условие, что вы будете производить продукцию и не менее чем на 80% комплектоваться из российских поставщиков, хорошо действует. Сегодня на форуме подписали соглашение-меморандум об открытии завода французской компании «Санофи-АвентисВосток» в Орловской губернии. Это фарма. Но интересно-то другое: главная часть этого проекта заключается не в том, что локализовано производство субстанции готовых форм инсулина, а то, что они выходят с этой продукцией на европейский рынок. Они возвращаются — в Германию, в ту же Францию, в большую Европу поставляют ту же продукцию.

Большое событие — когда пойдет поставка.

Александр Шохин: Уже да, наверное, скоро будет отмечать. В Орел поедете? Или в Германию? Ну, я в данном случае отклонился немного от темы, речь шла о большом налоговом маневре, либо о том, чтобы попытаться те инструменты, которые, как мы знаем, частично запущены, частично работают, частично, к сожалению, отменяют, отладить всю эту машину, и чтобы они с 1 января следующего года действовали, и их уже менять не надо. Надо шаг за шагом внедрять все проверенные механизмы и создавать большую определенность.

Александр Николаевич, резюмируя тему с налогами, она, собственно, одна из важнейших…. Вам не кажется, что никакой большой налоговой реформы не будет, потому что нет единства? Радикальные меры вначале привлекают своей новизной, потом при дальнейшей обкатке…

Александр Шохин: Вот я лично чего боюсь при радикальной смене этой налоговой конструкции. Первое: если радикализм выражается в том, чтобы снизить страховые платежи, что неплохо для бизнеса, безусловно, дешевый труд лучше, чем дорогой, экономия на затратах, а сейчас все стремятся на костах экономить, но, вообще говоря, у нас труд-то дефицитный. У нас рабочая сила сокращается. У нас за последние десять лет, даже чуть меньше, на 10 миллионов человек сократился показатель. А за дефицитный товар приходится больше платить. Поэтому если вы снижаете эту планку, меньше платите за рабочую силу, то у вас какой источник? Это дешевая рабочая сила из-за рубежа, а она кончилась тоже, то есть на гастарбайтеров уже ориентироваться нельзя. Но если бы они даже были, они бы дестимулировали технологическое обновление производства. Если у вас есть рабочие, которые могут копать траншею лопатой, зачем вам экскаватор? Поэтому тут и есть вопрос...

Чем дальше, тем больше вопросов.

Александр Шохин: Второе. Если вы снижаете социальные налоги, но увеличиваете косвенные налоги, налоги на потребление, НДС — это все-таки повышение цен. Но у нас реальные доходы населения не растут уже давно, и когда начнут расти, неизвестно. Стало быть, нормальный работодатель... мы опрос проводили: что вы будете делать, если страховые взносы снизятся, а НДС повысится? Мы вынуждены будем повысить зарплату людям. Мы не можем у них отнять. естественно, инфляция подскочит, пусть даже единовременно, но вот на этот скачок мы вынуждены будем повышать зарплату, иначе разбегутся людей. Я имею в виду, что дефицит кадров есть. Или начнется все равно конкуренция за рабочую силу и придется доплачивать. Ну, и есть ряд других вопросов. Например, можно ли снижать вот эти страховые платежи, не имея картинки, какой будет пенсионная система? Потому что ясно, что вы, снижая страховые платежи, по-другому должны пенсионную систему формировать. Либо вы ее делаете бюджетной, субсидируете в полном объеме, либо вы меняете какие-то принципы страховой системы, в том числе на основе предложений того же Кудрина и его группы. Они предложили и баллов побольше зарабатывать, чтобы пенсию получать, и стаж побольше, и так далее. Но это серьезная реформа, которую прорабатывать надо не один месяц. Ну и есть еще один аргумент — это выборы президентские. Многие решения носят, мягко говоря, не очень предвыборный характер. Тут надо непопулярные меры применять. Поэтому, честно говоря, радикального маневра, скорее всего, не будет. Это не значит, что в нем нет плюсов. В нем и плюсы, и минусы есть. И мы вот с самого начала, как и РСПП, сказали: мы будем считать, где плюсы, где минусы. И, безусловно, какие-то отрасли выигрывают от этого, какие-то проигрывают. Тоже самое о конкретных компаниях малого или среднего бизнеса. Во всяком случае, было бы, конечно, неплохо, чтобы в той или иной форме началось более широкое обсуждение конкретных предложений с бизнесом, потому что сейчас мы в ситуации, когда вроде бы дуракам полработы не показывают...

Да. Президент на съезде РСПП сказал: не надо выносить налоговые проекты на публику. Народ пугается.

Александр Шохин: Правильно, на самом деле, потому что он повторил это на том совещании, которое недавно проводил. Он сказал так: если сейчас вбросить любую программу, будет, может, неверное толкование, что она и есть основа экономической политики в ближайшем будущем. А это ведь не так, поэтому давайте мы на экспертном уровне еще все просчитаем, прежде чем что-то выносить. Поэтому на съезде мартовском он сказал: рано вы выносите решение, оно не принято, поэтому на совещании в Кремле и до этого Дмитрию Медведеву дал понять — надо еще посмотреть, какая программа будет основной и что в нее можно добавить из других программ.

Мне кажется, они уже сильно перемешались, за редким исключением.

Александр Шохин: Это правда.

Есть какие-то принципиальные пункты у Столыпинского клуба, которые другие не приемлют, а во всем остальном, мне кажется, они сильно сплелись.

Александр Шохин: Борис Титов сказал на этом совещании: я со всем согласен, что написано у Кудрина, ну, за малым исключением. Так же как, наверное, и он со всем согласен, кроме нескольких пунктов. Но несколько пунктов принципиальный характер носят. Если Алексей Кудрин немножко подвинулся в своих жестких оценках, у него раньше ориентация была на 1% бюджетного дефицита и на цену на нефть в 40 долларов, и бюджетные правила, исходящие из этих 40 долларов за баррель, сейчас у него уже в последней презентации — 45 долларов за нефть,как цена отсечения формирования резервного фонда, и бюджетный дефицит допустимый — 1,5%. У Титова 3% составляет бюджетный дефицит.

Но мне кажется, в программе Кудрина тоже гораздо больше разделов появилось, посвященных технологическим инициативам. Промышленным в том числе. Их администрированию, поддержке. Все это как-то взаимно друг друга обогащает, хотя при этом публика окончательно запуталась и ждет каких-то простых слов.

Александр Шохин: Не только публика, но и бизнес. Нет, многие вещи прописаны там абсолютно верно, они даже не требуют доказательств, что называется, что нужно цифровой экономикой заниматься, повышать эффективность системы управления. Важны механизмы-инструменты. Или возьмем, например, реформу судебной системы. И в той, и в другой программе — и Титова, и Кудрина — есть блоки такие. Правда, за этими слайдами есть еще какие-то доклады, расчеты и так далее, но, тем не менее, как сделать судей независимыми? Вопрос, который мы себе задаем не первый год. Но никто же не против независимости судей и того, чтобы суды принимали быстрые и справедливые решения. Вопрос в том, как это сделать. Как повысить квалификацию судей? Как сделать так, чтобы они не зависели от региональных руководителей, которые им дают квартиру или другие блага обеспечивают. Значит, судьи должны быть обеспеченными. Значит, им надо платить высокую зарплату. Может быть, в обмен на поражение в правах, то есть как в Соединенных Штатах. Они под колпаком, что называется. Их могут в любой момент и прослушать, и посмотреть конкретные дела не сильно публично, поэтому они дорожат своим местом, поскольку они занимают какое-то выдающееся положение. Можем мы себе позволить? У нас в судьи идут бывшие секретари суда. Девочки, которые стаж необходимый набрали, до 28 лет поработали в суде. Естественно, это не свидетельствует о высокой квалификации. Надо судей специально готовить. Любые институциональные реформы оказываются дорогими. Или контрактная армия. Ну, кто же против контрактной армии? Дорого контрактную армию держать. Конечно, можно сделать так, что очередь выстроится. Сейчас, кстати, во многие части ВДВ тоже очередь. Раньше бегали к знакомым в Минобороны, чтобы мальчика «откосить» от армии, а сейчас — чтобы записать в какую-то элитную часть типа ВДВ. Даже уже шутку я слышал среди военных: нам надо побольше частей объявить ВДВ, чтобы туда шли, а там уже разберемся. Поэтому институциональные реформы дорогими являются, но ими надо заниматься. В том числе потому что ведь сейчас какой дисбаланс основной? Раньше все недостатки нашей системы, системы управления, правоохранительной системы, судебной и так далее, коррупция та же, компенсировались достаточно высокой доходностью от операций. Компенсировались в том числе и наличием офшорных схем. И, в принципе, экономили где-то на налогах. Доходность была высокая. Кредиты достаточно дешевые зарубежные. Можно было инвестпроекты делать и решать вопросы с проверяющими и так далее. А сейчас доходность упала, издержки большие, а институты такие же плохие. Они не стали хуже, будем исходить из этого, но и лучше не стали. А уже платить никто не может. Может, он и хотел бы, но не может.

Решать вопросы, как прежде, да нечем.

Александр Шохин: Да, поэтому нечем решать вопрос по прежней схеме. Отсюда у бизнеса — у малого, у среднего, у крупного — есть запрос на институциональные реформы, на радикальное повышение эффективности государственного управления, эффективности судебной системы и так далее. То есть все равно, вот, кстати, оговорка есть у программы Титова, говорят, что у нас институты плохие. Да мы же работали с этими институтами, поработаем и дальше. Вот это ошибочная позиция, на мой взгляд, что давайте мы пока деньгами решим проблемы повышения темпа в ближайшее время, а институты пусть остаются такими, какими они сложились. Если мы начнем деньгами, ну, не заливать экономику, а подпитывать ликвидностью через полтора триллиона в год, там и проблемы инфляции, и прочее, но это означает, что опять мы восстановим эту систему, когда более высокой доходностью можно компенсировать недостатки институтов. А именно — решать вопросы откатами, взятками и так далее. Нам все-таки всю систему надо менять — и экономического управления, и правоохранительную.

Спасибо. Вы очень точно нам рассказали про запутанную систему подготовки нашей стратегии.

Александр Шохин: Наших стратегий. Больше стратегий — хороших и разных! Но будет одна стратегия называться «Предвыборная программа кандидата в президенты». И вот тогда мы поймем, что стратегия у нас одна — ясная. И начнем работать.

Илья Копелевич

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 2 июня 2017 > № 2471777 Александр Шохин


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 16 марта 2017 > № 2111752 Владимир Путин, Александр Шохин

Пленарное заседание съезда РСПП.

Владимир Путин выступил на пленарном заседании съезда Российского союза промышленников и предпринимателей.

По окончании съезда Президент встретился с членами бюро правления РСПП.

Съезд проходит в рамках юбилейной, X Недели российского бизнеса (НРБ), которую с 13 по 17 марта проводит Российский союз промышленников и предпринимателей. Участники НРБ формируют предложения по актуальным направлениям взаимодействия государства и бизнеса, обсуждают ключевые экономические проблемы, в частности вопросы налоговой и финансовой систем, инвестиционного климата, устранения административных барьеров, рынка труда и социальных инвестиций.

* * *

Стенографический отчёт о пленарном заседании съезда РСПП.

В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги! Я очень рад приветствовать всех участников съезда Российского союза промышленников и предпринимателей, который представляет интересы ведущих отечественных компаний и предприятий.

Хотел бы вновь подчеркнуть: мы, безусловно, видим во всех вас, в представителях делового сообщества России, важных, эффективных, надёжных партнёров в решении ключевых задач национального развития. Вы активно участвуете в реализации значимых проектов, в социальных программах, в совершенствовании законодательства Российской Федерации, в подготовке преобразований в экономике, да и практически во всех сферах жизни страны.

Сегодня по традиции хотел бы воспользоваться площадкой съезда РСПП для обсуждения экономической повестки. Отмечу, что на протяжении трёх последних лет мы вели целенаправленную работу по адаптации экономики к новым внешним условиям. Они всем вам хорошо известны: это двукратное падение цен на нефть, на производные от нефти, ограничение доступа к капиталам на международных финансовых рынках. Напомню только, что в 2013 году средняя цена нефти марки Urals была равна 107,9 доллара за баррель, а в 2016-м, в ушедшем, только 41,7 доллара за баррель.

Особые усилия мы направили на обеспечение макроэкономической стабильности. Для поддержки целого ряда отраслей были реализованы специальные антикризисные меры. Запущены программы импортозамещения и содействия экспорту, нацеленные на изменение сырьевой структуры российской экономики, на развитие отечественной промышленности.

Сейчас темпы роста экономики возвращаются к положительным значениям. Увеличивается промышленное производство, в том числе в обрабатывающих отраслях, растёт, как мы с вами хорошо знаем, и сельское хозяйство. Для справки могу сказать, что, по оценкам, в январе рост ВВП составил 0,8 процента. По данным Роскомстата, в январе этого года промышленное производство выросло на 2,3 процента, обрабатывающие отрасли – на два процента.

Мы вышли на траекторию устойчивого снижения инфляции, что считаю чрезвычайно важным. По состоянию на 13 марта она составила 4,4 процента в годовом исчислении. Удалось удержать на приемлемом уровне бюджетный дефицит, курс национальной валюты. Важно, что мы не просто сохранили, но и наращиваем золотовалютные резервы и резервы Правительства. Например, на 1 января 2016 года они составляли 368 миллиардов долларов, на 1 января 2017 года – уже 377 с лишним, а на 1 марта – 397,3 миллиарда.

Отмечу, что и в период экономической нестабильности мы не упускали из виду долгосрочные планы развития. Сейчас, когда период адаптации экономики к новым условиям практически завершён, эти задачи становятся ключевыми.

Правительство завершает подготовку плана по повышению темпов роста отечественной экономики. Как отмечалось в Послании, он рассчитан до 2025 года. Но, повторю, уже на рубеже 2019–2020 годов темпы роста должны опережать мировые.

Какие направления работы считал бы наиболее важными. Необходимо провести серьёзные структурные преобразования, существенно увеличить производительность труда и обеспечить промышленность квалифицированными кадрами, ускорить разработку и внедрение передовых технологий, с помощью настройки налоговой системы, качественного улучшения делового климата сформировать условия для привлечения инвестиций, для создания новых рабочих мест. Подчеркну, такие условия должны быть созданы и на федеральном, и на региональном, и на муниципальном уровне.

Знаю, что РСПП совместно с другими деловыми объединениями представили свои предложения в план действий. Готовность делового сообщества разделять ответственность за достижение общих целей, участвовать в развитии России мы все очень высоко ценим и рассматриваем как значимый, ценный вклад в развитие страны.

Сейчас принципиально важно вместе найти сбалансированные, выверенные решения по многим сложным вопросам. Они напрямую затрагивают интересы бизнеса и чувствительны для граждан страны. И от того, какой путь мы выберем, в значительной степени зависит успех России, эффективность, конкурентоспособность национальной экономики, ну и в конечном итоге благополучие наших граждан. Рассчитываю, что мы, как и прежде, будем работать как партнёры, слышать, понимать друг друга, помогать друг другу в интересах России.

Уважаемые коллеги! Предлагаю сегодня сосредоточить особое внимание на совершенствовании налоговой системы. Очевидно: её задача не только в пополнении бюджета, она призвана стать одним из мощных инструментов стимулирования развития отечественной экономики и социальной сферы, регионов, муниципалитетов.

Как и все аспекты ведения бизнеса в России, налоговая система должна быть конкурентоспособной, понятной, максимально прозрачной и предсказуемой. Конечно, это непростая задача, но к этому нужно стремиться, это ключевое условие реализации экономически эффективных, успешных проектов. При этом важно сохранить устойчивость бюджетной системы, обеспечить исполнение социальных обязательств государства перед людьми.

Знаю, что у РСПП есть своя позиция по дальнейшему совершенствованию налоговой системы. Мы с Александром Николаевичем [Шохиным] не так часто, но всё-таки регулярно встречаемся, он передаёт мнение бизнес-сообщества. Это касается и механизма взимания налога на имущество. Мы можем обо всём этом поговорить.

На следующей неделе на заседании Совета по приоритетным проектам будут обсуждаться конкретные решения, направленные на повышение производительности труда. От неё напрямую зависит конкурентоспособность и эффективность каждого предприятия всей отечественной экономики. Хотел бы, конечно, услышать и ваше мнение о проблемах, о барьерах, ограничениях, с которыми сталкивается бизнес при реализации программ повышения производительности, какие изменения в нормативную базу вы считаете целесообразными и необходимыми.

Подчеркну: задача и бизнеса, и государства – создавать благоприятные условия для формирования качественных, достойно оплачиваемых рабочих мест в современных, высокотехнологичных отраслях в малом, среднем бизнесе, помочь людям получить новую специальность или укрепить профессиональные навыки. И конечно, было бы очень интересно услышать ваше мнение о том, как работает система профессиональных квалификаций, какой вклад вносит и намерен вносить РСПП в совершенствование профессионального образования и развитие национальных чемпионатов рабочих и инженерных специальностей, молодых профессионалов.

Я хочу вас всех поблагодарить и пожелать вам успехов. Спасибо большое!

А.Шохин: Уважаемый Владимир Владимирович, разрешите Вас поблагодарить за участие в Съезде Российского союза промышленников и предпринимателей.

Сложилась уже добрая традиция, когда раз в год Вы приходите к нам и определяете основные направления взаимодействия бизнеса и власти. Надо сказать, что съезд РСПП – это финальная часть нашей работы. Мы 10 лет проводим недели российского бизнеса, и в этом году мы уже провели десятую Неделю российского бизнеса. На ней проходили и традиционные дискуссии, в частности это налоговая политика, надзорно-контрольная деятельность, экология и природоохранная деятельность в контексте перехода на наилучшие доступные технологии, это и техническое регулирование, стандартизация, оценка соответствия; это и международный форум, и социальный форум. На них мы не только обсуждали эти проблемы вместе с министрами, руководителями федеральных органов исполнительной власти и ключевыми руководителями комитетов Государственной Думы, профильными комитетами, но мы и уточняли свои предложения.

Вы упомянули о том, что ведущие бизнес-объединения подготовили свои предложения в комплексный план Правительства до 2025 года. Действительно, у нас есть развёрнутый перечень предложений и мероприятий. Развёрнутый список включает 149 позиций. Мы, понимая, что не так просто Правительству дочитать до конца этот перечень, ужали его до 25 позиций. Сегодня в рамках съезда мы по этим 25 позициям провели голосование. Оставили дюжину, для того чтобы можно было как минимум рассчитывать на то, что они в первую очередь будут рассмотрены Правительством. Кстати, результаты голосования у Вас на столе лежат, можно будет с ними ознакомиться. Но Вы, по сути дела, выделили ключевые направления в своём выступлении, которые и у нас оказываются приоритетными.

Первый большой блок вопросов – это фискальная нагрузка. Вы видите, что на первом месте у нас стоит неналоговая нагрузка, неналоговые платежи. Мы считаем, все бизнес-объединения считают, что нужен и реестр неналоговых платежей, и законодательное оформление неналоговых платежей, процедур, схожих с теми, которые прописаны в Налоговом кодексе.

Я не буду подробно рассказывать о содержании наших предложений, мои коллеги будут выступать и некоторые из них раскроют. Хочу сказать, что и регуляторная деятельность, и создание благоприятной инфраструктуры снятия ограничений – эти основные блоки позволяют говорить о том, что, во-первых, консолидированная позиция бизнеса будет лучше услышана Правительством, а во-вторых, мы и с Правительством имеем понимание по многим ключевым вопросам.

И как у Вас и в Послании было обозначено, и как это вытекает из наших дискуссий, конечно, одна из ключевых задач – это донастройка налоговой системы. И мы специальный налоговый форум провели, мы его традиционно проводим. И несмотря на то, что, насколько мы понимаем, Вы против того, чтобы предложения тех или иных ведомств раньше времени выносились на публичные обсуждения, тем не менее мы благодарны ключевым министерствам за то, что они с нами это обсуждают. Потому что у нас есть возможность просчитать последствия тех или иных вариантов, предложить свои аргументы. Так что просьба не сдерживать активность членов Правительства по встречам с нами и по обсуждению всех этих вопросов.

Я хотел бы в продолжение этого налогового сюжета предоставить слово председателю Комитета по налогам РСПП, члену бюро РСПП, председателю Совета директоров Новолипецкого металлургического комбината Лисину Владимиру Сергеевичу. Пожалуйста, Владимир Сергеевич.

В.Лисин: Тема, конечно, для нас болезненная. Может быть, с этого и стоит начать, о том, что новация, которая была произнесена здесь, на съезде, – «22/22», или как угодно её теперь можно называть, – она, в общем-то, вызвала бурное обсуждение, разные догадки, расчёты и прочее. Наверное, какие-то имеют место быть, какие-то – нет. Но самое главное – то, что мы не слышим, и, на мой взгляд, это наша позиция, мы должны понимать, зачем, какую цель мы хотим достигнуть.

Любая новация, которая касается Налогового кодекса, – какая цель достигнута? Мы хотим усилить инвестиционный процесс? Мы хотим срочно собрать налоги, которых нам не хватает? Мы хотим сделать «длинные» решения, которые позволили бы нам собрать эти налоги через пять лет быстрее, или в этом году мы хотим это сделать? Конечно, нужен расчёт. Расчёт, который предлагалось сделать, к чему приведёт? Какие последствия он вызовет? Два процента инфляции? Четыре? Неужели мы не понимаем, что трансформатор с 4 процентами НДС превратится в 8–10 и так далее процентов? И прежде всего он будет на ЖКХ, и прежде всего ляжет на население. Неужели это непонятно? И всё можно обсуждать.

Цель. Это очень важная составляющая, которую мы хотели бы всегда слышать, – какую цель в этот момент хотим достигнуть, чтобы себя не обманывать. И потом – важность оценки таких принятых решений.

Конечно, налоговая система и наш Налоговый кодекс достаточно стабильны, надо отдать должное и Вам, Владимир Владимирович, и Правительству. Мы за эти годы, в принципе, пришли к достаточно сбалансированной системе, нам, по большому счёту, жаловаться на неё грех, мы получили достаточно понятную систему. Тем не менее, когда мы говорим о том, что что-то в стране должно меняться, и Вы абсолютно правы, налоговая система должна помочь многим процессам. Конечно, инвестиционный процесс для нас наиболее важен, мы это понимаем, промышленность, тем более что инвестиции должны, по большому счёту, быть как-то мотивированы и стимулированы. Понятно, что для инвестиций разные институты могут работать, не только этот, но Налоговый кодекс и налоги – один из главных движков этого процесса.

Но что происходит сейчас с инвестициями? По данным Всемирного банка, за последнюю пятилетку в Китае показатель – 45 процентов от ВВП, Индия и Индонезия в странах Восточной Европы – 30–35, в России же этот показатель колеблется на уровне 22, а по данным Росстата – вообще ниже 15. Но при таком инвестиционном процессе мы можем ожидать рост только от ценовой экономической конъюнктуры, а не от того, что у нас начнётся приток инвестиций. Поэтому привлечение инвестиций в основной капитал, на мой взгляд, это одна из приоритетных задач в данном случае налоговой системы. Это, в общем-то, вопрос стабильности налоговой системы, это возможность просчитать свой расчётный бизнес-план. И нам кажется, что должен быть установлен мораторий на какие-либо изменения ставок, конструктивно основных налогов, а также введение новых налоговых и неналоговых платежей. Просто остановиться с мораторием, по крайней мере не ухудшать условия, последовательность, конечно, и правопреемственность нужна. А правоприменение, практика, я её коснусь тоже, она в этой ситуации играет значительную роль. Корректировка в случае таких вещей как раз должна касаться того, что мы хотим добиться в этот период и в «длинной» перспективе, и тогда понимать то, что мы можем легко просчитать последствия тех или иных новаций.

Что же у нас происходило? За последние несколько лет мы этот процесс активно меняли. В 2013 году освободили от налогообложения движимое имущество, с 2018-го предлагаем вернуть в состав облагаемого за счёт передачи администрирования в регионы. Вот первое изменение.

В 2012 году создали институт консолидированного налогоплательщика, в 2014-м ввели мораторий, потом частично мораторий сняли, а в 2017-м ограничили за счёт убытков компании. По-моему, вполне понятна сегодняшняя ситуация, при которой крупные компании, имеющие дочерние структуры в разных регионах страны, единственным способом поддержания там, где они являются достаточно слабыми экономически, является, в общем-то, ценовая политика. Либо их надо закрыть и понимать социальные последствия таких вещей. И никуда здесь не уйти.

Не мы ведь придумали консолидированного налогоплательщика как защиту от перетекания налоговых платежей из региона в регион. Но, вообще-то, в принципе, если налогоплательщик платит одно и то же количество налогов, просто не наше дело вообще, по большому счёту, заниматься этим пересчётом. Если суммарно нет потерь бюджета, почему мы должны делать? Мы понимаем, когда навели сегодня порядок с трансфертным ценообразованием за рубеж. Да, здесь мы много продвинулись, и, в общем-то, абсолютно понятные и прозрачные схемы в большинстве работают, и нет проблем сегодня. Но внутри-то страны почему производитель, налогоплательщик должен заниматься и думать о том, какая «дочка» и сколько он платил, если суммарное количество налогов не пострадало?

И вот представляете, мы все создали бухгалтерии, начали этим заниматься, а потом сказали: а теперь мы вошли в ограничения. Это последний случай этих вещей. На прибыль ввели ускоренную амортизацию, потом сократили число случаев, когда применяется ускоренная амортизация. Но это ведь та же самая система. Сначала мы же говорили, что инвестиционную льготу отменяем, но будет ускоренная амортизация. Вот как раз процесс, связанный с тем, что мы хотели бы увеличить количество инвестиций, инвестиционный рычаг увеличить. Да, но потом, соответственно, взяли и убрали и вообще сократили эту часть, и сейчас практически она отсутствует с точки зрения экономики.

Что такое правовая система? Ещё пять лет назад большее количество судебных процессов налогоплательщики выигрывали в судах, и естественно, потому что защищали свой собственный интерес. Сейчас практически все, кто может советовать, и мы в том числе, советуем постараться урегулировать до судебных разбирательств, потому что фактически налогоплательщик сегодня лишён возможности что-либо отстоять. Фактически мы все суды, особенно если нет крупного бизнеса, который бы достаточно мог защищаться, все проигрываются, мало того, что начинает вводиться новая правоприменительная практика. У нас появилось два института: налоговой выгоды и фактического получения дохода.

Налоговая выгода выглядит следующим образом. Всё под этой маркой объясняется следующим образом: пятый поставщик любого предприятия, пятый, обратите внимание, не второй, третий, четвёртый, а пятый. Если он не заплатил НДС, то проще всего – этот НДС на вас. Хотел бы понять, а каким способом узнать, кто пятый поставщик продукции? Как он заплатил или не заплатил НДС? Не мы ведь регистрируем его в налоговой инспекции, которая потом эти вещи исполняет, которых мы даже увидеть не можем. Но почему налогоплательщику, который добросовестный, печать ставится о получении необоснованной налоговой выгоды и он платит штраф за этого пятого? Это сегодня такая правоприменительная практика, и она, конечно, сильно будет отражаться на инвестиционных возможностях и расчётах инвестиционных возможностей. Понятно, что судебная практика в этой ситуации должна развиваться.

Бизнесменов не надо уговаривать, все прекрасно понимают, что любой инвестиционный процесс, любой бизнес-план будет внутри какого-то времени. Нет сегодня таких процессов окупаемости в индустрии, чтобы мы говорили: два-три года. На пять, на семь лет сегодня считаем проекты, а то ещё и больше, сроки окупаемости. Но налоговая система тоже должна быть максимально фундаментальной, стабильной, как на эти периоды, иначе возможности просчёта не будет. Каким образом считать, если вдруг завтра меняются правила игры? Поэтому это для нас, мне кажется, фундаментальный принцип, и здесь необходимо к нему больше подходить.

В связи с тем, что у нас прошла реформа судебных органов, мы понимаем, что сегодня много законодательных актов и те, которые касаются налогов. И повышение стабильности в правоприменительной практике, выпуск соответственных разъяснений и правоприменительной практики, конечно, хотелось бы, чтобы их больше появлялось, в том числе сбалансированность с бизнес-сообществом и с министерствами, ведомствами. Сегодня количество этих документов резко упало. А это как раз иногда расшифровки и те вещи, которые мы требуем и хотим, чтобы они появлялись и эта практика внедрялась.

Если всё-таки говорить о том, что нас интересует поток инвестирования в страну, которое, на мой взгляд, всё-таки является одним из важнейших факторов развития, необходимо вернуться к вопросу инвестиционной льготы. Это на самом деле может всколыхнуть заново инвестиционный процесс и не отставать, находиться в таких позициях, где мы 15 или 22 процента от ВВП имеем сегодня.

При существующих условиях налоговой амортизации даже с использованием амортизационной премии, повышающих коэффициентов предприятие не окупается инвестицией до момента полной амортизации. Вот так сегодня сложилось. Пока оборудование не амортизировано полностью, оно не окупается. И это в принципе то, что мы сегодня имеем с точки зрения налогов. Предлагается ввести полноценное освобождение от налога на имущество на 5 лет новых объектов, основных средств, это позволяет как минимум за 5-летний период на 10 процентов улучшить эффективность, рентабельность проекта.

Теперь то, что Александр Николаевич сказал, неналоговые платежи. Мы их насчитали уже практически, по разным отраслям, порядка 100 неналоговых различных платежей. Нас услышали, появились решения Правительства о том, что необходимо сделать законодательную базу для этих вещей. Пока она не появилась. Вроде бы сказали, что должен быть мораторий, однако по факту мораторий уже не работает. 28 февраля этого года утверждён новый вид платежей за электроэнергию для переработки твёрдых бытовых отходов. 35 миллиардов вся промышленность заплатит через электроэнергию за утилизацию твёрдых бытовых отходов. И это изменения двухнедельной давности. Опять неналоговый платёж.

При работе над базовым законом о неналоговых платежах необходимо рассмотреть все виды неналоговых платежей, а не те, которые легко администрируются, и, в общем-то, сформировать реестр этих неналоговых платежей как федерального, так и регионального и муниципального уровней, иначе мы просто запутаемся во всех этих историях. Основные параметры должны быть заданы.

Ну и из последних вопросов. Мы сейчас достаточно сильно продвинулись в международной практике. У нас готовятся соглашения на подписание. Активно внедрялись национальные стандарты, многие вещи. ОЭСР предлагает так называемые BEPS 13 и BEPS 15. Это также вопросы, связанные с налогообложением. Вот здесь, конечно, тоже бы стоило подумать: а что получит Россия от этого? В сегодняшних условиях это говорит о том, что страна ничего не получит с этого. А вот компании, холдинги, которые работают сегодня, легко получат в данном случае снижение налоговой нагрузки, потому что появится право просто прийти и сказать: у вас слишком много в России доходов. И мне кажется, это работа с бизнес-сообществом и проверка просто на холдингах, как это может работать. И как завтра фискальный орган в любой европейской стране скажет: а ну-ка, поделитесь вот этой прибылью, которую вы создали на территории России. Тут государство ничего не получит, а бизнес просто потеряет. Я уж не говорю об огромной административной нагрузке. Поэтому, уж коль мы сейчас занимаемся этими вопросами, интересы страны надо учитывать и в многосторонних соглашениях, конечно, надо бизнесу участвовать.

Я бы ещё долго мог говорить, Владимир Владимирович, на эту тему. Я думаю, что основные блоки мы сказали, и всё-таки большинство здесь сидящих на эту тему говорят. Не стоит сейчас расшатывать Налоговый кодекс, он у нас достаточно стабильный и работает по тем направлениям, только там, где мы хотим точно стимулировать. У нас же есть примеры. У нас есть положительные экономические зоны, где, в данном случае, мы давали целевые льготы, и люди получали, и там развивалась промышленность, предприятия. Мы имеем некоторые по видам деятельности (IT-сектор и так далее), когда какие-то целевые вещи дорабатывались, но одновременно думать о том, что фискальную нагрузку надо делать, социальные обязательства надо выполнить, инфляцию не раскрутить и ещё чтобы инвестиционный процесс продолжался. Как-то не получится всё вместе, на наш взгляд.

Спасибо.

А.Шохин: Спасибо.

В.Путин: Я коротко, потому что Владимир Сергеевич очень много вопросов затронул. Начну с того, что было сказано в начале, по поводу дискуссии в Правительстве. Дискуссии нужны, и с бизнесом нужны, мы всегда за это выступаем и всегда стимулируем эту дискуссию. Вопрос не в дискуссии на профессиональном уровне, она, конечно, должна быть открытой, а вопрос в том, что я, например, считаю преждевременным обсуждение в средствах массовой информации, пока нет общего решения, в том числе и выработанного вместе с вами. Вот я о чём. Ведь участие в дискуссиях принимают, допустим, представители РССП, других объединений, но это всё-таки люди доверенные, люди, пользующиеся уважением, проверенные, специалисты хорошие, но решение пока не принято, а мы через СМИ выносим это на широкую публику и можем порождать какие-то либо ненужные ожидания, либо тревоги. Вот я о чём говорю. А то, что я вчера об этом поговорил или позавчера, а вы уже здесь это рассказываете, – это говорит о том, что у нас продолжаются утечки из Правительства. (Смех.)

Ну ладно, мы люди свои здесь, мы понимаем, о чём говорим.

А.Шохин: Это всё от журналистов утечки.

В.Путин: Понятно. Ладно.

Теперь по поводу того, что Владимир Сергеевич сказал. Он так хорошо начал, за здравие, а закончил, как у нас говорят, за упокой. В общем, по существу, конечно, я не смогу на всё сразу здесь отреагировать, потому что Владимир Сергеевич очень много вопросов затронул важных и чувствительных. Цель любых изменений, конечно, обеспечить наилучшие условия для развития, обеспечить темпы экономического роста и качество этого роста.

Я позволю себе озвучить несколько вещей таких, как мне показалось, очень важных. Сказано было, допустим, о высоком уровне инвестиций в отдельных странах. Да, это правда. Там и экономика другая, и всё. Важен не только объём, хотя это важный показатель, важное качество. Важно, чтобы эти инвестиции не приводили к росту «пузырей», с которыми потом неизвестно что делать и которые потом начинают снижать темпы экономического роста. Это тонкая работа. Мы обсуждаем тоже много проектов, которые инвестиционно ёмкими являются у нас, в России. А к чему это приведёт? Мы должны посмотреть, к чему это привело в других странах. И далеко не всегда, скажем, инвестиции в строительство ведут к развитию этой отрасли. Потом непонятно, куда девать. Или какие-то другие крупные проекты. Скажем, то же железнодорожное скоростное движение. А потом, если компания накапливает убытки в сотни миллионов, то тогда, наверное, надо было взвесить все составляющие. Так в любой отрасли. Поэтому, конечно, мы должны ориентироваться, и мы должны привлекать инвестиции частные, иностранные, российские, но всегда нужно понимать, что это за инвестиции, куда они идут и к чему это приведёт.

По поводу освобождения от налога на имущество. Я понимаю, что чувствительно, и здесь сидящим хотелось бы вообще, чтобы не было налогов, наверное. Но у нас существует здравоохранение, пенсионное обеспечение. Вопрос ведь не в том, чтобы их не было, правда? Вопрос в том, чтобы это было оптимально организовано, шло на пользу как бизнесу, как экономике, так и гражданам, которые вроде бы с бизнесом напрямую не связаны. Но у нас есть уже многочисленные льготы, как в ТОРах, как в инвестиционных региональных проектах, как в свободных портах (Владивосток и ещё целый набор), в свободных экономических зонах. Можно, конечно, и дальше смотреть. Владимир Сергеевич, уважаемые коллеги, можно смотреть, конечно, но надо, как Вы сами правильно только что сказали, смотреть за тем, что будет дальше, какие последствия будут.

Теперь по неналоговым платежам. Здесь я с вами полностью согласен, вы знаете мою позицию, я уже говорил об этом: здесь нужен анализ того, что у нас есть, здравый и полноценный. Конечно, какая разница бизнесу, он платит налоги либо платит неналоговые платежи, всё равно это уходит. Поэтому даже если теоретически природа разная – результат практически один и тот же. Здесь нужно не только провести анализ, нужно вложить в нормативную базу, чтобы была уверенность в том, что здесь не будет никакой вакханалии. И поэтому мораторий, о котором мы говорим, даже если он пока и не работает, – всё равно этого вынуждены добиваться, я здесь полностью с вами согласен.

А по поводу налогообложения холдингов надо посмотреть внимательно. Конечно, Российское государство не может перед собой ставить задачу, чтобы создавать лучшие условия для администрирования фискальных органов других государств, но задача в том, чтобы обеспечить интересы самого государства, чтобы, если добавочный продукт в стране создаётся, в России, в любом виде, в любом качестве, – налоги должны уплачиваться именно здесь. Вот, собственно говоря, в чём цель, и ещё в том, чтобы не было никаких лазеек ухода от налогообложения. Это не наша новация. Во всём мире этим занимаются, во всём мире. Этим занимаются и в Штатах, кстати, наиболее активно и жёстко и, я бы даже сказал, агрессивно этим занимаются, и в Европе этим занимаются, и в Азии этим занимаются. Поэтому здесь никакой новизны здесь нет. Я согласен с Владимиром Сергеевичем в том, что это должно быть сделано корректно и не во вред ни государству, ни бизнесу, это правда.

Но много других аспектов, мы ещё вернёмся к ним. Спасибо.

А.Шохин: Владимир Владимирович, год назад на съезде Вы поддержали нашу идею использовать согласованную с Минфином методику оценки фискальной нагрузки, и Минфин инкорпорировал этот документ в основные направления налоговой политики, но для анализа скорее. Хотели бы, чтобы на основе согласованной методологии мы устанавливали предельный размер фискальной нагрузки, с тем чтобы можно было потом и каждое действие, не только Правительства в целом или законодателей, но и в том числе федеральных органов власти, которые вводят те или иные неналоговые платежи, оценивать с точки зрения этого критерия. В этой связи просили бы (и у нас это один из главных приоритетов, которые мы предлагаем Правительству включить в комплексный план до 2025 года), чтобы шаг за шагом Вы поддерживали движение в этом направлении.

В.Путин: Это, конечно, поставит Правительство и наши соответствующие инстанции в жёсткие рамки, в ограничения определённые, но к этому надо стремиться. Насколько это будет возможно, это надо будет посмотреть, посчитать. Но, безусловно, согласен, определённостей было бы больше, а самое главное, насколько мы понимаем, – это определённости в налоговой системе и вообще, и в неналоговых платежах. Всё это вместе нужно понимать, чтобы просчитать нормально любой инвестпроект. Это я прекрасно понимаю, надо к этому стремиться.

А.Шохин: Спасибо за поддержку в принципе, а по деталям будем договариваться.

В.Путин: Просто есть и другая сторона, чтобы вы тоже знали, были в курсе. Некоторые министерства, ведомства хотят обязательно пронормировать все свои расходы. Условно, я не знаю какое, любое ведомство – здравоохранение – всё должно быть пронормировано. Но если мы всё пронормируем, мы никогда ничего не исполним. К сожалению, так. Просто невозможно всё пронормировать и исполнить – никакого бюджета не хватит, хотя, конечно, к этому надо стремиться.

Всё хочется пронормировать в силовых структурах: сколько стоит питание, сколько стоит одно, другое. Если всё просчитать, бюджет уйдёт только на силовые структуры. Просто мы находимся в такой стадии развития экономики, когда это всё очень сложно сделать, хотя, разумеется, ко всему этому надо стремиться. Порядка будет больше, если мы в конечном итоге выйдем на такую систему расчётов по всем направлениям.

В.Шохин: Владимир Владимирович, Вы упомянули в своём вступительном слове по поводу кадастра налога на недвижимость, и Владимир Сергеевич эту тему затронул. Если позволите, более подробно на эту тему выступил бы Роман Викторович Троценко, член бюро РСПП, председатель совета директоров инфраструктурной компании Aeon.

В.Путин: Конечно.

Р.Троценко: Уважаемый Владимир Владимирович!

Поставленную Вами задачу повышения темпов экономического роста РСПП считает для себя приоритетной. Мы видели, как с 2000 по 2013 год средние темпы экономического роста составляли более 6 процентов в год, создав тем самым самый длительный и успешный период постоянного экономического роста в российской экономической истории.

Не единственной, но важной основой этого периода роста была возможность дозагрузки существующих не загруженных, но уже построенных производств. На сегодняшний день производственные мощности в большинстве отраслей уже загружены максимально и оптимально. Экономический рост нового периода невозможен без строительства новых производств и создания новых мощностей. Сложившиеся налоговые реалии подходили для этапа дозагрузки, но они на сегодняшний день не стимулируют строительство производственных фондов и новых предприятий.

При этом хотелось бы отметить, что сама фискальная нагрузка в России не является высокой. 31,6 процента ВВП, который приходится на налоги, является показателем чуть ниже среднего для стран G20, поэтому нам на это жаловаться грех. Налоги администрируются на сегодняшний день в России неплохо, однако сама система не является поддерживающей инвестиции, о чём говорилось до этого.

Мы провели опрос всех четырёх бизнес-объединений, и проблема налога на имущество, и инвестиционные льготы по налогу на прибыль всеми бизнес-объединениями всегда ставились в пять самых главных проблем, которые требуют налоговой донастройки.

По налогу на имущество, мы видим, что в последнее время был ряд инициатив, в том числе передача порядка определения кадастровой стоимости в регионы. Напомню, что предельная ставка – 2,2 процента от стоимости фондов предприятий, которая платится каждый год. По своей сути, каждое предприятие, если оно запустило новое производство, платит этот налог в полном объёме, а в том случае, если предприятие использует старое, самортизированное оборудование, оно этот налог не платит, то есть он является дестимулирующим. При этом разница на период самого бизнес-плана, скажем, на 10–12 лет, может составить до четверти стоимости предприятия. Это очень большая величина, которая зачастую останавливает компании от создания новых мощностей и сокращает их планы запуска новых производств.

Следует отметить, что налог на имущество по своей природе ещё и не связан с результатами производственной деятельности. Предприятие начинает его платить с момента покупки оборудования или запуска нового цеха, несмотря на то, что оно, допустим, ещё не произвело ни одной единицы продукции. В этом плане он является также некоторым образом несправедливым.

Сложностью является то, что налог является полностью региональным, и он составляет очень существенную часть региональных бюджетов. Поэтому просто его отмена приведёт к тому, что региональные бюджеты, оставшись без этого налога, будут неполноценными, будут испытывать дефицит. Мы видим, что целый ряд регионов активно применяли льготы и отменяли у себя налог на имущество, что со временем приводило к тому, что их бюджеты становились дефицитными.

Мы предлагаем и считаем, что одной из мер по снижению негативного влияния этого налога может стать предоставление регионам диспозитивного права менять налог на имущество на увеличенную ставку налога на прибыль, которая идёт в региональный бюджет, скажем, на 2 процента. То есть регион в этом случае будет устанавливать предельную ставку не в 20 процентов с налога на прибыль, а 22. Условно говоря, регион отказывается сегодня от получения и налогообложения создаваемого имущества, но рассчитывает в дальнейшем на большую долю в прибыли.

Это такие принципы частно-государственного партнёрства для регионов. Хозяйственные условия регионов чрезвычайно различны. Есть богатые регионы, на территории которых находится очень много имущества, – Москва, Московская область, Санкт-Петербург, Татарстан. Конечно, таким регионам эта новация будет неинтересна. Но для регионов, которые заинтересованы в том, чтобы создавалось новое имущество на их территории, эта новация может дать дополнительные рычаги к развитию. Мы считаем, что эта норма должна быть диспозитивной и приниматься регионом на период, скажем, 10 лет, чтобы не каждый год регион менял модели, налогообложение внутри себя.

Ещё одной мерой, которая может стимулировать инвестиции, является предоставление льготы по налогу на прибыль, инвестиционной льготы. Она была в 90-е годы, потом была отменена, мы видели, были периоды и были случаи злоупотребления этой льготой предприятий.

В то время налог на прибыль администрировался не очень здорово, но, тем не менее, мы видим, что бизнес на сегодняшний день считает, что это самая простая и самая эффективная форма поддержки новых инвестиций. Например, она могла бы быть озвучена следующим образом, что предоставляется льгота в размере до 50 процентов налога на прибыль при приобретении оборудования российского производства и выполнении работ по строительству производственных мощностей и монтажу оборудования силами российских компаний.

При этом мы понимаем, что необходимо сохранить баланс поступления налога на прибыль. Считаем, что можно провести ревизию льгот по налогу на прибыль и отменить другие льготы, которые на сегодняшний день менее значимы, чем задача возобновления инвестиционного роста. Допустим, пересмотреть ускоренную амортизацию, чтобы у нас не было льготы на льготу, что, наверное, является несправедливым.

В последнее время получило широкое распространение введение отдельных точечных режимов налогообложения в виде зон опережающего развития или специальных инвестконтрактов с отдельными предприятиями. Это хорошо, но для ускорения общего экономического роста по-прежнему более важным является регулирование общих экономических режимов в стране для всех субъектов хозяйственной деятельности.

Уважаемый Владимир Владимирович, мы просим Вас дать поручение Правительству по поиску и проведению расчётов и проработать предложения по донастройке налоговой системы с целью стимулирования экономического роста.

Спасибо.

В.Путин: Вы знаете, Роман Викторович ключевые вопросы затронул. Естественно, и я тоже здесь в детали вдаваться не буду, потому что это предмет специального рассмотрения. Вот, допустим, это не Вы сказали, а я, а Вы дискутируете не со мной, а я дискутирую с Министерством финансов. Я говорю: «Налог на имущество». Они сразу говорят: «Опустим сразу региональные бюджеты». Я им говорю: «Слушайте, у нас ведь нет ещё этого имущества. Речь идёт о новом имуществе». – «Мы тогда разрушим принципы налоговой системы». У нас очень часто такая дискуссия возникает, часто, вы поверьте, так и есть.

Льгота до получения прибыли. Антон Германович вам ответит: «Если мы им дадим такую льготу, прибыли никогда не увидим». Всё, льготный период будет вечным. Но это не значит, что над этим нельзя думать. Конечно, нужно подумать. Там можно выработать определённые системы, которые будут стимулировать эти самые инвестиции, о которых Вы сказали.

По поводу инвестиционной льготы до 50 процентов в том случае, если приобретается оборудование отечественного производства и отечественные подрядчики привлекаются. Всё вроде правильно и хорошо. Вопрос только в том, что считать отечественным продуктом, потому что, допустим, конечный продукт, полученный из иностранных комплектующих, – это отечественный продукт или нет? А компания с контрольным пакетом иностранных вкладчиков – это отечественная компания или не совсем?

Хочу, чтобы было понятно. Я не против этого. Наоборот, я считаю, что мы постоянно вместе с вами должны думать, отсекать всё, что нам мешает, то, о чём говорил Владимир Сергеевич (много ещё того, что мешает в работе), и искать эффективные пути стимулирования инвестиций и создания хороших условий для бизнеса. Давайте рассмотрим и Ваши предложения, вот коллеги сидят, слушают, мы это сделаем.

Спасибо большое.

В.Шохин: Мы с коллегами сегодня утром на съезде такого рода тему уже обсуждали, они готовы включиться в обсуждение в конструктивном ключе.

Владимир Владимирович, сегодня несколько раз звучали слова «производительность труда». На следующей неделе Вы проводите заседание Президентского совета по стратегическому развитию. Тема производительности там будет одной из тем повестки дня. Но дело не только в этом, это актуально, наши компании прекрасно эту материю понимают: нехватка квалифицированных кадров, необходимость модернизации оборудования, необходимость трудоустройства освобождаемых работников и так далее.

Я хотел, чтобы Владимир Олегович Потанин, генеральный директор «Норникеля» и член бюро, председатель комитета РСПП, на примере в том числе и компаний, наших компаний – членов РСПП, эту тему раскрыл.

Спасибо.

В.Потанин: Спасибо.

Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемый Александр Николаевич! Уважаемые участники съезда!

В своём кратком выступлении по поручению бюро правления я хотел бы затронуть проблематику роста производительности труда.

Тезис о том, что производительность труда является тем рычагом, ухватившись за который можно придать существенный импульс нашей экономике и, в частности, обеспечить рост валового внутреннего продукта, он представляется достаточно очевидным.

Анализ того, что происходит в других странах, сопоставимых с нами по уровню производительности труда и по уровню валового дохода на душу населения, как раз об этом говорит. Мы выглядим, для примера, чуть лучше Мексики по этому показателю, при примерном сопоставимом объёме валовом продукции – чуть хуже Турции, при таком же уровне производительности труда, но при меньшем доходе на душу населения, ЮАР смотрится с нами в одной весовой категории.

Конечно, мы сильно отстаём в этом от наиболее развитых стран, наиболее продвинутых стран, и нас вряд ли это может устраивать. Тем не менее объективности ради надо сказать, что если проанализировать данные о том, сколько у нас доход на душу населения и какая у нас производительность труда, то, в принципе, мы находимся где-то в средних значениях. То есть там мы и должны были бы находиться. Вопрос в том, как нам переместиться в сторону воображаемой диаграммы, где находятся лидеры.

Дело в том, что вопросы повышения производительности труда уже давно находятся в центре внимания, и Вы, Владимир Владимирович, лично обращали на это внимание неоднократно. Целевые индикации по росту производительности труда были и в программе Правительства 2008 года, перед кризисом, и в Ваших майских указах. Соответственно, мы этих целевых показателей пока не достигаем. Это повод для того, чтобы проанализировать, как они формировались, эти показатели, и дать им новую жизнь.

Но это абсолютно не повод для пессимизма, потому что опять же анализ совокупной факторной производительности, которая была в Российской Федерации начиная с 2000 года, говорит о том, что мы вышли на достаточно приемлемые, я бы даже сказал, высокие темпы роста совокупной факторной производительности. Говорю об этом как об агрегированном показателе, который может давать нам основания судить о более долгосрочных трендах. Так вот этот показатель варьировался от 3 до 6 процентов в период с 2000 по 2008 год. И если посмотреть на воображаемый график этого движения – резкий провал в момент кризиса. То есть можно говорить о том, что на этом пути нас довольно сильно подкосил кризис. Соответственно, сейчас в дополнение к этому ещё и неблагоприятные внешние факторы. Они продолжают оказывать давление на «кривую» наших успехов. Надо эту тенденцию развернуть.

За счёт чего это можно было бы сделать? Прежде всего, многие уже об этом говорили, тоже, на мой взгляд, очевидная аксиома, что производительность труда прежде всего связана с инвестициями, с инвестициями в модернизацию, в основной капитал, в обновление производства.

Мы живём в условиях, когда, как Вы совершенно справедливо сказали, нам удалось в целом обуздать инфляцию, выход на показатели 4,4 процента, например в марте этого года, говорят о том, что с этим «зверем» уже как-то мы научились бороться и справляться. Но я понимаю настороженность, с которой Центральный банк подходит к снижению ставок, с тем чтобы не переломить эту тенденцию. Следует, конечно, ожидать, что какой-то период времени исторический, короткий, – может быть, полтора, два, три года, – мы всё-таки будем жить ещё в условиях, когда ставки будут достаточно высоки для того, чтобы сделать капитал доступным для долгосрочных масштабных инвестиций.

В этих условиях чрезвычайно важно сохранить точечное воздействие, точечную поддержку проектов, которые могут давать результаты, и такие проекты есть, о них уже сегодня говорили, даже не проекты, а подходы. К ним относится и региональная льгота по инвестиционным проектам, и наша компания широко пользуется такими рода льготами, в том числе в Забайкальском крае. Это и инвестиционные контракты, которые заключаются, насколько я понимаю, в основном по линии Министерства промышленности, которые дают даже не столько материальные гарантии, сколько стабильность налогового и других режимов на период инвестирования. Многие коллеги, мы об этом говорили, что важно даже иногда бывает не собственно стимулирование в виде субсидирования каких-либо расходов, хотя ни один бизнесмен от этого не откажется, но главное всё-таки – это стабильность и предсказуемость режима, который позволял бы сделать точные расчёты.

Помню, что в 90-е годы многие наши иностранные партнёры и потенциальные партнёры, упрекая нас (возможно, не без оснований) в несовершенном налогом режиме и изъянах в бизнес-климате, инвестиционном климате, в качестве панацеи от всех бед приводили соглашение о разделе продукции. Это можно было на многих конференциях услышать: «Давайте скорее соглашение о разделе продукции заключать». Но 2000-е годы показали, что на основе нашего национального налогового режима мы достигли большого притока иностранных инвестиций. То есть, грубо говоря, стоило навести порядок, что называется, в целом, и сразу пропала необходимость в каких-то специальных режимах.

Я говорю о том, что, может быть, Владимир Владимирович, пора задуматься над тем, чтобы обобщить опыт (удачный, безусловно, опыт) инвестиционных контрактов, территорий опережающего развития, некоторых индивидуальных решений. Как, например, в случае с «Норильским никелем», когда мы закрывали никелевый завод и для высвобождения рабочих нам нужно было произвести определённые социальные траты, инвестиции, для того чтобы это производство на модернизированных мощностях организовать, – государство пошло нам навстречу и разрешило снизить платежи по пошлинам досрочно, которые примерно привели к тому же эффекту, что мы, собственно, и вложили (порядка 11 миллиардов рублей) в разрешение этой проблемы.

То есть существует система различного рода индивидуальных точечных способов поддержать различного рода полезные с точки зрения повышения производительности труда проекты, и они очень важны в условиях, я ещё раз повторю, прогнозируемого недостатка капитала, доступа к финансированию.

Но мне кажется, уже пора задумываться над тем, чтобы сделать их более унифицированными. Я вот провожу аналогию между соглашением по разделу продукции и национальным эффективным налоговым режимом. Деликатно, но, как говорится, время быстро пройдёт, и я бы сейчас начал над этим задумываться.

Второй аспект, о котором я хотел в своём кратком выступлении сказать, – это то, что производительность труда, модернизация – это всегда высвобождение определённого количества работников. Вся последняя история промышленного развития во всех станах мира – это сокращение людей, занятых в основном производстве, и увеличение числа занятых во всём, что вокруг, – в социальной сфере, в IT-технологиях и так далее. В этом смысле мы, безусловно, гордимся как высоким достижением низким уровнем безработицы у нас в стране. Тем не менее эта низкая безработица в том числе содержит скрытую угрозу, потому что часть работников реально не востребована на предприятиях, они просто не увольняются и составляют определённую скрытую безработицу.

Получается, что, с одной стороны, модернизация будет приводить к высвобождению работников, в том числе этой скрытой безработице, с другой стороны, есть потребность в некоторых регионах в рабочей силе, потому что там создаются сейчас более интенсивными темпами новые производства и возникает вопрос об увеличении мобильности рабочей силы.

Многие страны с гораздо более высокой производительностью труда, чем мы, они, соответственно, обладают и большей мобильностью рабочей силы. Если в среднем взять по Евросоюзу, то, например, мобильность рабочей силы там раза в три выше, чем у нас. Соответственно, этот процесс тоже, мне кажется, его бы бизнес подхватил в какой-то момент и с точки зрения создания хороших электронных баз, в которых могли бы находить работодатели и высвобождаемые работники друг друга, и создания рынка арендного жилья. Была же у нас создана, на мой взгляд, довольно серьёзная и хорошо работающая система социального жилья. А рынка арендного жилья, который бы использовался именно для увеличения мобильности рабочей силы, у нас пока нет. Нужно этот процесс стимулировать, а для этого, возможно, нужно было бы какую-то определённую помощь предприятиям, которые этим занимаются, оказать.

Я умышленно сейчас не «надкусываю» тему какой-то конкретной меры, потому что всё это упрётся в сокращение фискальных сборов. Просто считаю, что над этим надо думать.

Дело в том, что вообще высвобождающихся работников из сферы основного производства способна абсорбировать другая, новая экономика. В этом смысле людей надо к этому готовить. На этот счёт есть очень хорошие примеры. Например, мой коллега Алексей Мордашов, затевая масштабную модернизацию «Северстали» около 15 лет назад, инициировал создание некоммерческого партнёрства «Агентство развития Череповца». Деятельность этой организации позволила создать большое количество рабочих мест в малом и среднем бизнесе, положительно повлияла на структуру налогов в городе и так далее.

Мы сейчас пользуемся в Норильском промышленном районе той же технологией, то есть при высвобождении работников из закрываемых вредных, устаревших производств мы, с одной стороны, проводим их переподготовку в нашем корпоративном университете, с другой стороны, в Агентстве развития Норильска пытаемся оживить городскую среду, для того чтобы она как-то втягивала этих людей.

Знаю, что и другие компании этим занимаются. Но думаю, что можно было бы подумать над тем, чтобы сделать какую-то федеральную программу, которая бы стимулировала создание вот этих самых рабочих мест для малого и среднего бизнеса именно для высвобождаемых в результате модернизации работников.

В завершение хотел сказать о том, что повышение производительности труда является очень интересным таким магистральным путём, позволяющим оценивать очень много факторов нашей эффективности или неэффективности в целом.

Например, в странах, где более высокая производительность труда, там люди проводят в среднем меньше времени на больничном, а это упирается в вопросы здорового образа жизни, здравоохранения. То есть в решении вопроса о повышении производительности труда как в капле воды высвечивается очень много аспектов проблематики, с которой мы сталкиваемся. И поэтому я хотел сказать, что думаю, что это действительно тот оселок, который поможет нам создать положительный импульс в развитие нашей экономики.

Спасибо, уважаемые коллеги. Спасибо, Владимир Владимирович.

В.Путин: Владимир Олегович, фундаментальные вопросы Вы затронули. Тоже здесь можно до вечера дискутировать и времени не хватит.

По поводу роста производительности труда и роста доходов. Владимир Олегович без бумажки говорил, но две совершенно конкретные вещи сказал, очень чувствительные для сегодняшнего периода. Мы с некоторыми коллегами нашими, которые здесь тоже присутствуют, вчера только эту тему тоже обсуждали. Это, как Вы сказали, не повод для пессимизма – может быть, но это, точно совершенно, тревожный сигнал и повод для того, что нам нужно задуматься.

О чём я хочу сказать? О том, что у нас начали расти доходы и не растёт производительность труда. Это очень тревожный фактор, потому что мы опять возвращаемся в то состояние, в котором когда-то находились. У присутствующих здесь (вы все такие большие начальники, не знаю, часто ли бываете на производстве, а у ваших подчинённых, совершенно точно, возникает проблема, она давно у всех квалифицированных кадров есть) начинается переманивание квалифицированных кадров. Это ещё больше стимулирует рост доходов, во всяком случае менеджмента высокого класса, что тянет за собой и другие слои. А производительность труда не растёт. Связано это с инвестициями в основной капитал? Конечно, связано. Владимир Олегович прав.

По поводу доступности капитала. Коллега, выступающий, всуе вспомнил про Центральный банк. Я тоже сейчас не буду Эльвире Сахипзадовне предлагать дискутировать с вами, я скажу за неё, что бы она вам ответила. Необоснованное и преждевременное снижение ставки, чего бы очень, конечно, хотелось, может привести к инфляции и к ослаблению национальной валюты. А если у нас ослабнет рубль, то тогда снизятся ваши инвестиционные возможности, потому что дороже будет за рубли закупать то новое оборудование, которое повышает производительность труда. Вот вам круг и замкнулся. Поэтому здесь нет линейных решений, это всё вещи, которые взаимно связаны и требуют отдельного анализа и взвешенных шагов. Здесь спешка может дорого стоить, хотя всё нужно делать своевременно, обоснованно и в нужном объёме. Это правда, точно.

Теперь – индивидуальные точечные решения. Вы правы, по сути, так и нужно делать. Но я вам хочу сказать, что мы так и делаем. Во-первых, существует целая серия программ по линии Министерства экономического развития, существует целая серия программ по линии Министерства промышленности. И то и другое, по сути, через коммерческие банки по достаточно приемлемым ставкам фондируется Центральным банком. Но и здесь нам не должно изменять чувство меры, с тем чтобы не нарушить тех самых макроэкономических параметров, которыми мы так дорожим.

Теперь по поводу высвобождающейся рабочей силы в случае модернизации. Это одна из очень важных тем, может быть, самых важных. При новом витке технологической революции, при новом укладе технологическом это неизбежно. Но это эксперты во всём мире говорят, предрекают это: будет неизбежным, будем наблюдать высвобождение рабочей силы. И вот здесь, уважаемые коллеги и друзья, чрезвычайно будет востребовано сотрудничество между государством и бизнесом. Здесь и в ваших, и в интересах государства, чтобы этот процесс протекал как можно более безболезненно, чтобы он был естественным, чтобы люди находили достойное место работы и достойный заработок. Это чрезвычайно важная вещь.

В этой связи, как вы помните, один из моих коллег, тоже здесь присутствующих, дискутируя с другими здесь присутствующими, говорил о реформе пенсионной системы. Он говорил: «Вот если будет высвобождение, вы куда людей денете? Так хоть они на пенсию пойдут, а в этом случае чего, если повысить возраст? Что будет?» Но и это тоже очень вопрос тонкий, чувствительный, требует неспешного подхода. Хотя и здесь тоже своевременные решения должны быть.

Что совершенно точно, это нужно подумать о мобильности рабочей силы, трудовых ресурсов, и в этой связи, конечно, об арендном жилье. Здесь Владимир Сергеевич абсолютно прав. Но я хочу сказать, что некоторые наши компании этим и занимаются. Одни идут по пути предоставления льгот при приобретении в собственность, а другие, например, на Урале некоторые металлургические предприятия на корпоративном уровне даже создают это арендное жильё. Ну и государственные программы, конечно, должны развиваться по арендному жилью, это совершенно очевидно. Мы так и стараемся делать.

По поводу федеральной программы для создания новых рабочих мест. Вы знаете, мы же всё время говорим, тоже с подачи другого объединения предпринимательского, о создании 25 миллионов новых высокотехнологичных рабочих мест. То есть это у нас по разным программам разбросано. По сути дела, государство как раз в этой части именно настроено на достижение этой цели, хотя, может быть, можно подумать и о том, чтобы где-то сконцентрировать и иметь в виду общее поле перед глазами, что происходит и что нам нужно вместе делать.

В.Шохин: Спасибо, Владимир Владимирович.

Владимир Владимирович, я хотел бы обратиться к Вам с одной просьбой. У нас достаточно много предложений, не все они прозвучали в Вашем присутствии. А есть такая бюрократическая технология – то, что не прозвучало в Вашем присутствии, не входит в перечень поручений.

Можем ли мы рассчитывать поработать с Администрацией, с Экспертным управлением и расширить этот перечень проектов-поручений, которые по итогам Недели российского бизнеса, съезда прозвучал и вошёл в резолюцию съезда?

В.Путин: Разумеется, конечно.

В.Шохин: Тогда, уважаемые дамы и господа, разрешите и за это поблагодарить Владимира Владимировича.

Он не всё услышал, но всё увидит.

В.Путин: Спасибо большое.

В.Шохин: Спасибо, коллеги.

На этом мы завершаем работу съезда.

Спасибо всем за работу.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 16 марта 2017 > № 2111752 Владимир Путин, Александр Шохин


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 18 января 2017 > № 2043659 Александр Шохин

Встреча Дмитрия Медведева с президентом Российского союза промышленников и предпринимателей Александром Шохиным.

Обсуждались, в частности, вопросы участия предпринимательского сообщества в работе по подготовке комплексного плана действий Правительства на 2017–2025 годы.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Хочу вручить Вам медаль Столыпина. Вы работали в Правительстве на разных должностях – и министром труда, и министром экономики, и заместителем Председателя Правительства, но такой правительственной награды у Вас нет.

А.Шохин: Сочту за честь. Воспринимаю её как признание моих заслуг не только в качестве члена Правительства в прошлом, но и как президента РСПП. А поскольку РСПП только что отметил 25-летие своей деятельности, то считаю, что это признание Правительством нашего вклада в общее дело.

Д.Медведев: Это признание в целом Вашего вклада в развитие нашей страны. Вы упомянули свою деятельность в РСПП. Мы много взаимодействуем с РСПП, Вы регулярно участвуете и в совещаниях, которые проходят у меня, и в тех, которые другие коллеги по Правительству проводят. Сейчас есть целый ряд больших задач, в том числе по подготовке плана развития страны. Что РСПП думает на эту тему?

А.Шохин: Получив награду Правительства России, невозможно не сказать о реформах, поскольку Столыпин – реформатор. Сейчас такое время, когда и по поручению Президента, и по решениям Правительства развёрнуты работы по подготовке комплексного плана действий Правительства до 2025 года. Безусловно, мы самым непосредственным образом должны быть включены в эту работу. Четыре ведущих бизнес-объединения, не только РСПП, но и ТПП, «Деловая Россия», «Опора России», уже выработали технологию совместной работы. Мы, в частности, подготовили наши предложения о том, каким должен быть по структуре этот комплексный план. При этом мы опирались на предложения Правительства, в том числе на перечень приоритетных проектов, которые прорабатываются в рамках Совета при Президенте по стратегическому развитию и приоритетным проектам. Мы тоже в эту работу включены, в частности, я возглавляю общественно-деловой совет по такому направлению, как реформа контрольной и надзорной деятельности. Мои коллеги по бизнесу возглавляют другие общественно-деловые советы, так что у нас много направлений совместной работы.

Мы хотели бы, чтобы к марту, когда по графику, который Правительство утвердило, будет готов проект программы действий, публичные обсуждения проходили в том числе и на площадках бизнеса. В частности, у нас в середине марта традиционно будет проходить Неделя российского бизнеса.

Хотелось бы, чтобы члены Правительства приняли активное участие в наших форумах, конференциях. И поскольку мы хотели бы вынести на обсуждение именно наше видение программы действий Правительства до 2025 года, то участие членов Правительства более чем обоснованно. Поэтому я подготовил письмо на Ваше имя с просьбой дать соответствующие поручения. Члены Правительства сейчас активно присутствуют на публичной площадке – Гайдаровский форум тому подтверждение. Ключевые министры и вице-премьеры не просто приходили туда доложить о своих планах, намерениях, но активно участвовали во многих панельных дискуссиях. Я сам с несколькими членами Правительства участвовал в этих обсуждениях.

Неделя российского бизнеса будет традиционно проходить в середине марта, с 13 по 17 марта Мы начинаем с налоговой конференции…

Д.Медведев: Я на все конференции, естественно, готов отправить наших коллег, министров и членов Правительства. Потому что такой диалог действительно очень нужен, тем более что целый ряд разделов непосредственно затрагивает бизнес, в частности, регулирование экономических отношений. Поэтому такое поручение я дам, они обязательно примут участие.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 18 января 2017 > № 2043659 Александр Шохин


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 19 декабря 2016 > № 2012232 Александр Шохин

Встреча с представителями российских деловых кругов.

Владимир Путин встретился с представителями российского бизнес-сообщества – главами крупнейших частных компаний и компаний с государственным участием, руководителями банков, общественных организаций и объединений предпринимателей.

В.Путин: Уважаемые коллеги, добрый день!

Я очень рад всех приветствовать накануне наступающих новогодних праздников. Желаю всем вам успехов, процветания вашим компаниям и всего самого доброго всем вашим сотрудникам: и менеджменту, и рядовым сотрудникам.

Мы – когда я говорю «мы», имею в виду и Администрацию Президента, и Правительство – находимся с вами в постоянном контакте. Правительство и Администрация делятся не только своими планами по поводу готовящихся решений, но многие из этих решений готовятся вместе с вами.

Сегодня исполняется 25 лет Краткая справка Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП) Российскому союзу промышленников и предпринимателей, который очень многое сделал за предыдущие два с половиной десятилетия – сделал для поддержания не только хорошего диалога между властью [и бизнес-сообществом], причём властью и на федеральном уровне, и на региональном уровне, но и с точки зрения, как я уже отметил, подготовки концептуальных решений по развитию российской экономики.

Много внимания мы с вами уделяем улучшению делового климата. Хочу вас поблагодарить за те предложения, которые были вами сформулированы для принятия окончательных решений. Как мы с вами знаем, это были не пустые решения, но те, которые привели к заметным изменениям к лучшему.

Я сейчас не буду говорить о всяких рейтингах, дело не в рейтингах, а в том, чтобы работалось отечественному бизнесу более комфортно, с тем чтобы общий результат был лучше того, что мы имели до сих пор. И действительно, ситуация улучшается, несмотря на известные неблагоприятные события на мировых рынках да и в политической сфере. Нам удалось вместе с вами стабилизировать ситуацию в экономике. Это сегодня уже совершенно очевидный факт. Нужно выходить и на стратегию уверенного роста, и это мы с вами тоже сделать и обеспечить в состоянии.

Конечно, ещё много нерешённых проблем. Конечно, нас ещё многое не удовлетворяет, и, разумеется, мы должны многое поменять, для того чтобы чувствовать себя ещё увереннее. Но, во всяком случае, у нас есть полное понимание, что нужно делать, как нужно делать и в какие сроки мы можем это сделать.

Я, обращаясь к вам с этими предновогодними словами, с поздравлениями, очень рассчитываю, что мы и дальше в таком же режиме совместно с вами будем работать.

Пожалуйста, Шохин Александр Николаевич.

А.Шохин: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Сегодня состоялся юбилейный, XXV съезд Российского союза промышленников и предпринимателей. Мы не только и не столько подводили итоги 25–летней работы, сколько определяли направления работы на перспективу. И в ходе съезда мы провели голосование, какие направления совершенствования делового климата являются наиболее значимыми в среднесрочной перспективе.

Мы разделили на два блока наш опрос. В блоке повышения эффективности системы управления очевидным лидером является расширение сферы проведения оценки регулирующего воздействия. 44 процента высказалось за повышение эффективности этого направления. Речь идёт о том, чтобы и законопроекты, принимаемые во втором чтении Государственной Думой, проводить через эту публичную процедуру. Речь шла и о том, чтобы включить в оценку регулирующего воздействия те элементы делового климата, которые сейчас, что называется, проходят мимо этого механизма, и прежде всего это налоговая система. Мы по налоговой системе диалог выстраиваем довольно эффективный, но он скорее является доброй волей Правительства, нежели результатом формализованной процедуры.

На втором и третьем месте пересмотр системы надзорно-контрольной деятельности и совершенствование регулирования субъектов естественных монополий. По надзору и контролю рассчитываем, что в рамках стратегического приоритетного проекта мы сумеем вместе с Правительством активно поработать. И уже сейчас бизнес включился через деятельность Общественно-делового совета в эту работу.

В блоке снятия ограничений для развития производственной деятельности, экономической активности мы нашли чёткого лидера – это снижение фискальной нагрузки на бизнес. И хотя сейчас у нас базовым тезисом является мораторий на увеличение фискальной нагрузки, тем не менее бизнес рассчитывает уточнить в рамках Вашего поручения в течение 2017–2018 годов параметры налоговой системы, с тем чтобы обеспечить её стабильность. В последующие годы мы всё-таки сумеем выйти и на некоторое снижение фискальной нагрузки, включая не только налоги, но и так называемые неналоговые платежи публичного характера.

Бизнес также озабочен доступом к финансированию. Мы сегодня на съезде обсуждали этот вопрос с Председателем Центрального банка Эльвирой Сахипзадовной Набиуллиной. Мы верим в то, что… Оценка Центрального банка, что проинфляционные риски будут снижены в следующем году. Надеемся, что в первом полугодии следующего года Центральный банк снизит ключевую ставку, и вслед за этим будут снижаться и процентные ставки по кредитам.

Но дело не только, как нам представляется, в кредитных ресурсах, нужно развивать инструменты финансового рынка. В частности, мы рассчитываем на то, что опять-таки в рамках Вашего поручения, вытекающего из Послания Федеральному Собранию, будут расширяться механизмы доступа средних динамичных компаний и к механизмам заемного финансирования, таким как облигации. Если облигации средних динамично развивающихся компаний будут включаться в ломбардные списки Центрального банка, безусловно, это позволит им динамично развиваться. Это касается и возможности выхода такого рода компаний на IPO. Московская биржа уже прорабатывает вместе с Центральным банком как с регулятором и такого рода вопросы.

Мы также выявили необходимость развития системы профессиональных квалификаций в качестве приоритета. Национальный совет по профессиональным квалификациям, который Вы создали 2,5 года назад, подвел буквально 10 дней назад итоги деятельности в 2016 году. Мы сейчас выходим на массовое применение независимой оценки квалификаций. Будем надеяться, что это будет способствовать сокращению разрыва между уровнем подготовки специалистов и запросами рынка труда.

Безусловно, не могу не назвать и такой приоритет, как обеспечение роста экспорта продукции с высокой добавленной стоимостью. Здесь, безусловно, важно включаться в глобальные цепочки добавленной стоимости, и не только включаться в эти цепочки, но и формировать цепочки добавленной стоимости в самой Российской Федерации.

Мы надеемся, что эти направления найдут своё отражение в комплексном плане действий Правительства на 2017–2025 годы. Мы также будем прорабатывать вопрос и о плане действий, который позволит на рубеже 2019–2020 годов выйти на темпы экономического роста, превышающие среднемировые.

Четыре ведущих бизнес-объединения – РСПП, ТПП, «Деловая Россия», «Опора» – уже договорились о совместной работе. Будем готовить предложения в формате «дорожной карты». Сегодня на нашем съезде, обсуждая этот вопрос с первым вице-премьером российского Правительства Игорем Ивановичем Шуваловым, мы договорились, что ни мы не будем ждать предложений от Правительства, ни Правительство не будет ждать предложений от нас, а будем совместно работать по выработке этой «дорожной карты».

Направления, по которым мы готовы представить предложения, безусловно, шире, чем те проблемы и направления, которые я назвал. Думаю, мои коллеги сегодня об этих направлениях скажут.

Я на этом закончил бы своё вступительное слово. Ещё раз хотел поблагодарить за высокую оценку деятельности РСПП и за благодарность, которую Вы объявили нашей организации своим распоряжением.

Спасибо.

В.Путин: Спасибо.

У нас много вопросов, которые мы решаем совместно: обсуждаем вопросы налоговой политики и подготовки кадров, развитие малого и среднего бизнеса.

Давайте сейчас поговорим о поддержке экспорта и имплементации Таможенного кодекса Евразийского экономического союза. Кстати говоря, это отдельная тема, за которую я многих из вас хотел бы поблагодарить, имея в виду, что многие из вас или ваши эксперты принимали участие в выработке тех или иных решений. Особенно это касается совместной работы над Таможенным кодексом. Чрезвычайно важная, чувствительная сфера для практической деятельности, для практического применения. И здесь мы с вами вместе достаточно эффективно поработали.

Пожалуйста, Алексей Александрович Мордашов.

А.Мордашов: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые участники встречи!

Спасибо большое за признание важности Таможенного кодекса для всех нас. И спасибо за оценку нашего участия в этом вопросе.

Как мы знаем, через неделю ожидается, что будет поставлена точка в этой многолетней работе. И Вы, Владимир Владимирович, вместе со своими коллегами – главами государств Евразийского экономического союза подпишете новый кодекс, который вступит в действие. Этот важный документ должен задать те самые правовые рамки для регулирования внешней экономической деятельности, внешней торговли стран – членов ЕАЭС и нашей взаимной торговли.

При этом нам кажется, что благодаря тому сотрудничеству, которое сложилось в рамках подготовки кодекса между представителями Правительства Российской Федерации и представителями бизнеса, о чём Вы только что сказали, нам в целом удалось добиться, чтобы кодекс отражал те лучшие практики в области внешнеэкономической деятельности, таможенного администрирования, которые есть в мире. В кодексе есть целый ряд таких важных принципов, как создание «единого окна», возможность уплаты таможенных платежей после выпуска, вопросы транзита товаров, вопросы возврата излишне уплаченных платежей, свободных таможенных зон и так далее.

Пользуясь случаем, хотел бы сказать большое спасибо Вам, всему Правительству, Министерству финансов и Федеральной таможенной службе за это сотрудничество. Но хотелось бы попросить не снижать уровень совместной работы, поскольку сейчас нам всем предстоит очень большая работа по отражению в российском законодательстве и в большом количестве подзаконных актов, а их ожидается несколько сотен, тех положений, которые есть в кодексе.

Во-первых, сам по себе кодекс содержит очень много отсылочных норм, которые, собственно, и были компромиссом между разными интересами. Это означает, что в российском законодательстве эти отсылочные нормы должны быть как-то урегулированы, а таких норм около трёхсот. И вся эта работа, как нам кажется, даёт шанс нам, Российской Федерации, создать благоприятный экономический режим для ведения внешнеэкономической деятельности.

Сегодня Александр Николаевич в своём вступительном слове говорил о важности встраивания российского бизнеса, российской экономики в международные цепочки разделения труда. Игорь Иванович Шувалов, выступая на съезде сегодня, говорил о том, что мы слышим всё больше и больше позитивных оценок развития бизнес-климата в России. Но при этом мы слышим постоянно голос предпринимателей, говорящих о том, что хорошо бы, чтобы таможенные процедуры упростились. В связи с этим хотелось бы продолжить совместную практику работы бизнеса с Минфином и ФТС, а там намечается очень большая работа, и хотелось бы, чтобы вся она велась в тесном взаимодействии, в тесном сотрудничестве. Повторяюсь, мы очень благодарны и Минфину, и ФТС за тот уровень работы, который сложился, но хотели бы просить поддержки, чтобы эта работа не ослабевала и в дальнейшем.

Кроме того, есть целый ряд таких важных вопросов, как создание «единого окна». Российская Федерация пока не определилась даже с уполномоченным государственным органом, как того требуют правила таможенной организации. И, кроме того, по соглашению о содействии торговле, которое Россия подписала и ратифицировала, нам предстоит выполнить ряд обязательств, в том числе перейти к механизму «единого окна».

В целом мы очень надеемся, что та работа, которая велась, будет продолжена и что Вы её поддержите. И нам удастся всё-таки за счёт этой работы внести хороший вклад и сделать ещё один шаг в сторону упрощения, улучшения внешнеэкономической деятельности, а за счёт этого – к созданию благоприятного бизнес-климата в нашей стране и подъёму экономики.

В.Путин: Спасибо.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 19 декабря 2016 > № 2012232 Александр Шохин


Россия > Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 24 марта 2016 > № 1697676 Александр Шохин

Пленарное заседание съезда РСПП.

Владимир Путин принял участие в пленарном заседании съезда Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП).

Съезд РСПП состоялся в рамках Недели российского бизнеса. Обсуждались вопросы экономической повестки, улучшения делового климата.

По окончании съезда Российского союза промышленников и предпринимателей глава государства также встретился с членами бюро правления РСПП.

* * *

Пленарное заседание съезда Российского союза промышленников и предпринимателей.

А.Шохин: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Мы сегодня с вами проводим заключительную часть нашего съезда с участием Президента Российской Федерации, это уже стало доброй традицией. На протяжении многих лет Владимир Владимирович находит возможность встречаться с бизнесом, и не только с нами, с РСПП, но и с другими нашими коллегами. На мой взгляд, это лучшее доказательство того, что бизнес и власть слушают друг друга и слышат друг друга.

Владимир Владимирович, на наших площадках на протяжении недели мы провели уже около десяти различных форумов и конференций, обсуждали самые животрепещущие для бизнеса и для диалога бизнеса и власти вопросы. Безусловно, на одно из первых мест вышла проблема фискальной и административной нагрузки на бизнес. Мы, в частности, считаем, что нужно измерять не только налоговую нагрузку, но и фискальную нагрузку в целом, включая страховые платежи, другие обязательные платежи – от экологии до обязательного страхования ответственности. Мы выработали методологию подсчёта этой фискальной нагрузки. Сегодня Министр финансов Антон Силуанов согласился с тем, что нам нужно состыковывать методологические подходы. Более того, мы даже договорились до того, что собираемся снижать налоговую нагрузку, – не только зафиксировать налоговые условия до 2018 года, но и стимулировать экономический рост, в том числе путём распределения выгод от правильной экономической политики между бюджетом и бизнесом.

Тема административной нагрузки в части налогов тоже стоит. Мы считаем, что действительно можно добиться многих дополнительных преимуществ за счёт правильной организации администрирования налогов и сборов. Безусловно, нас не в меньшей, если не в большей степени интересует и волнует общая ситуация с надзором, контролем, правоприменением, в том числе различного рода досудебные механизмы и процедуры.

Мы считаем, что здесь и законодательство нужно совершенствовать, в том числе принимать закон о надзорно-контрольной деятельности государственной и муниципальной, где бы можно было зафиксировать переход к риск-ориентированному подходу не только при плановых, но внеплановых проверках. Нужен исчерпывающий перечень требований к проверяемым, целый ряд других вопросов должен быть решён. Безусловно, важно, чтобы и взаимоотношения бизнеса с правоохранительными органами выстроены были, как Вы вчера сказали, транспарентно, прозрачно и предсказуемо. Это тоже одна из тем нашего обсуждения на Неделе российского бизнеса и на съезде.

Не может, безусловно, не волновать и доступ к финансовым ресурсам. Мы, конечно, понимаем, что снижение ключевой ставки связано с созданием соответствующих условий, Эльвира Сахипзадовна Набиуллина нам ещё раз разъяснила политику Центрального банка, но в то же время мы видим, что многие институты и инструменты развития и поддержки предприятий (и промышленных в том числе предприятий) могут скомпенсировать на ближайшее время нехватку этих универсальных финансово-кредитных ресурсов. Поэтому мы вели и будем вести разговор о повышении эффективности этих инструментов.

Безусловно, важна интеграционная тема. И в контексте евразийской интеграции здесь не только расширение Евразийского экономического союза имеет значение, но и определённая конкуренция и юрисдикции внутри Евразийского союза. И взаимоотношения между различными интеграциями, будь то, с одной стороны, Европейский союз или новые механизмы и преференциальные соглашения, в том числе транстихоокеанское соглашение, трансатлантическое и так далее. С одной стороны, мы выступаем за то, чтобы универсальные стандарты и правила действовали, а с другой стороны, как Вы отмечали, происходит фрагментация торгово-инвестиционных отношений в мире и формируются такие блоки, в которых мы не участвуем.

Но мы считаем, что там, где мы можем участвовать, например в инвестиционной рамке Организации экономического сотрудничества и развития, которую можно, наверное, распространять на нашу практику даже без присоединения к ОЭСР, или всеобъемлющее торговое соглашение, в котором и Китай, и Россия могут участвовать, либо такие сюжеты, как сопряжение «Экономического пояса Шёлкового пути» с евразийской интеграцией, – всё это требует повышенной активности и бизнеса, в том числе повышенной активности по продвижению инфраструктурных инвестиционных проектов и соответствующих механизмов и законодательного оформления.

Я не буду перечислять все темы, но хотел бы, Владимир Владимирович, показать вам результаты нашего голосования. Здесь видно, что на первое место из проблем, которые волнуют бизнес-сообщество, выходит необходимость повышения предсказуемости государственной политики. К сожалению, не все решения властей понятны бизнесу. И хотелось бы, чтобы была большая определённость и более высокий статус среднесрочных документов, таких как и трёхлетние основные направления налоговой политики.

Мы приветствуем возвращение к трёхлетнему бюджету, о чём Правительство говорит. Нам важны ведь не только цифры и не готовность угадать эти цифры, спрогнозировать правильно – нам важны основные элементы экономической политики, которые могут, конечно, меняться в зависимости от той или иной экономической ситуации, тем не менее они должны быть понятны, как они меняются, исходя из каких критериев.

На втором месте, как Вы видите, снижение административной нагрузки, на третьем – снижение ключевой ставки, что можно толковать ещё и как доступ к финансовым и кредитным ресурсам. Собственно говоря, наверное, вокруг этих тем и будут выступления моих коллег. Но прежде чем дать им слово, мы хотели бы, чтобы Вы обратились к съезду, к делегатам и гостям съезда не только с приветствием, но и обозначили определённые приоритеты в нашем взаимодействии.

В.Путин: Я посмотрел, снижение фискальной нагрузки – только на четвёртом месте, поэтому Силуанов так легко с этим со всем соглашается. Пока о снижении фискальной нагрузки зайдёт речь, нужно сначала решить вопросы административной нагрузки, снижения ключевой ставки. Но я уверен, что вы с коллегами обо всём этом говорили, и, разумеется, будем говорить.

Александр Николаевич в своём выступлении уже указал на те темы, которые вы обсуждали. И я в своём выступлении тоже на это же обращу внимание, потому что мы с вами в тех или иных форматах со многими из присутствующих в этом зале встречаемся регулярно и всё это постоянно находится в повестке дня. Есть наверняка и вопросы, которые требуют особого внимания. Наверное, коллеги сегодня выскажутся ещё.

Формат встреч с РСПП и с другими деловыми объединениями мы, конечно, будем обязательно поддерживать. Рассматриваем бизнес, предпринимательское сообщество как естественных союзников государства, власти любого уровня в строительстве конкурентоспособной экономики сильной благополучной страны.

Уважаемые коллеги! В текущем году Российскому союзу промышленников и предпринимателей исполняется четверть века. И бизнес, и общество в целом прошли через непростой этап становления рыночных отношений. Важно, что за эти годы выросло доверие и уважение к предпринимателям, их труду, ценностям экономической свободы.

Я сейчас не буду цифры приводить, но, в общем, хорошие цифры с точки зрения отношения общества к предпринимательской деятельности, и динамика положительная. Российский бизнес стал более ответственным и зрелым, растёт число отечественных компаний, которые работают по прозрачным и цивилизованным правилам, выполняют свои обязательства перед государством, перед обществом, но и самое главное обязательство – исправно платят налоги. Предприниматели и налоговые службы в целом смогли выстроить нормальное взаимодействие, деловое, основанное на доверии и сотрудничестве. Свою эффективность доказали и риск-ориентированные подходы, широкое внедрение информационных технологий. Словом, работать «вбелую», как у нас говорят, стало не просто выгодно, а репутация законопослушного налогоплательщика и предпринимателя начинает служить доказательством инвестиционной привлекательности, устойчивости той или иной структуры, той или иной компании.

Бизнес стал надёжным партнёром государства и в совершенствовании системы подготовки кадров, мы на эту тему много с вами говорили. Наши компании создают собственные образовательные центры, вкладывают средства в модернизацию колледжей, создание детских технопарков, активно работают в наблюдательных советах в высших учебных заведениях.

Особо отмечу интерес предприятий к соревнованиям по профессиональному мастерству. Они теперь проводятся не только на национальном уровне, но и внутри самых компаний. Такие чемпионаты позволяют оценить уровни подготовки рабочих, инженеров, ориентироваться на самые современные и передовые стандарты.

Я также просил бы активнее включиться и в подготовку нашей сборной команды к чемпионату мира по рабочим специальностям WorldSkills, который должен пройти в Казани в 2019 году. Добавлю, что в рамках Национального совета по профквалификациям продолжается разработка профессиональных стандартов. При вашем непосредственном участии формулируется система независимой оценки квалификации работников. Кстати, соответствующий законопроект рассматривается сегодня на заседании Правительства, во всяком случае Правительство планировало его рассмотреть.

Мы чувствуем и стремление отечественного бизнеса заинтересованно работать над формированием экономической повестки, улучшать деловой климат. Собственно говоря, мы с вами постоянно совместно этим и занимаемся. РСПП предлагает действительно содержательные поправки в законодательство, направленные на повышение привлекательности национальной юрисдикции. В результате совместной работы Правительства, РСПП и Торгово-промышленной палаты принят закон «Об арбитраже (третейском разбирательстве)». И, как уже говорил, рассчитываю на активное участие делового сообщества в формулировании, в создании авторитетного состава третейских судов.

Отдельно хотел бы отметить вашу деятельность в рамках международных организаций, продвижение российских интересов в «деловой двадцатке», например. Кстати, в текущем году «деловая двадцатка» вновь пройдёт на полях Санкт-петербургского экономического форума. Мы будем проводить её совместно с нашими китайскими партнёрами, которые сейчас председательствуют в G20.

Уважаемые друзья! В ходе встречи с Александром Николаевичем Шохиным в феврале текущего года мы договорились создать на площадке Администрации Президента рабочую группу, которая будет заниматься анализом правоприменительной практики в сфере предпринимательства, Александр Николаевич сейчас только об этом вспомнил. И вчера вы видели наверняка это в средствах массовой информации: с участием правоохранительных ведомств, деловых объединений состоялось первое её заседание. Обсуждаемые вопросы вам тоже известны – повторюсь, наверное: это расширение оснований освобождения от уголовной ответственности по преступлениям в экономической сфере.

Второе, это увеличение минимального порога причинённого ущерба, которое служит основанием для определения крупного и особо крупного размера хищения. Этот вопрос поднимался вашими коллегами на одной из наших встреч – по–моему, это была «ОПОРА России».

Третье, это расширение возможностей допуска нотариуса к предпринимателю, заключённому под стражу или находящемуся под домашним арестом. Представитель прокуратуры отметил, что речь должна идти не только о предпринимателях, а о любых гражданах. Очевидно, это правильно, но для предпринимательского сообщества это особенно важно.

Четвёртое, это определение в УПК срока признания изъятых предметов вещественными доказательствами по уголовному делу и возврата предметов, которые таковыми не признаны.

Далее, это разграничение пороговых значений нанесённого ущерба по статье «Мошенничество» в зависимости от того, кто совершил мошеннические действия. Было бы оптимальным, чтобы депутаты Государственной Думы внесли необходимые поправки в уголовное и уголовно-процессуальное законодательство уже до конца весенней сессии. Конечно, коллегам поручено предварительно проработать эти вопросы, в том числе и с депутатским корпусом.

Хочу ещё раз повторить, задача создать комфортную среду для всех добропорядочных предпринимателей – одна из главных у нас. Защитить права, собственность людей, сделать нормы закона более объективными и справедливыми по отношению ко всем, кто честно ведёт своё дело. И, безусловно, принцип справедливости должен определять и нашу налоговую и фискальную политику в целом.

Мы ввели мораторий на изменение уровня налоговой нагрузки на бизнес до 2018 года. Очевидно, что у предпринимателей должен быть и длительный горизонт для планирования своей деятельности и дополнительные средства для развития. Если Минфин считает, что можно даже говорить о снижении фискальной нагрузки, – прекрасно, но тогда Правительство должно определить, что нужно снять из обязательств государства перед гражданами. Что там сократить нужно: пенсии, пособия, затраты на оборону и безопасность – что нужно сделать? Потому что просто так, как мы понимаем, проблемы не решаются, но думать над этим, безусловно, нужно.

Я хочу, чтобы здесь тоже это прозвучало и было вами услышано. Несмотря на известные бюджетные ограничения, они всегда во все времена есть, бюджетные ограничения, и в период высоких цен на нефть, и в период низких цен на нефть, это неизбежно, но хочу, чтобы вы знали: мы постоянно думаем о том, как снизить фискальную нагрузку, это правда, это не шутка. Вопрос в том, что добиться этого решения трудно, тем не менее мы постоянно это обсуждаем.

Вы знаете, что в Послании Президента Федеральному Собранию было дано поручение правительственной комиссии по административной реформе представить конкретные предложения по устранению избыточных и дублирующих функций контрольно-надзорных органов – и сделать это совместно с деловыми объединениями. Александр Николаевич тоже говорил об этой проблеме. Судя по всему, конечно, она окончательно не решена. Если у вас есть какие–то в этом смысле пожелания, соображения, наблюдения, были бы очень благодарны вам за подсказки.

РСПП участвовал в подготовке и нового Таможенного кодекса Евразийского экономического союза, в формировании системы технического регулирования на евразийском пространстве. Хотел бы также услышать, с какими, возможно, проблемами, сложностями текущего порядка в практической жизни сталкиваются отечественные компании в связи с формированием условий функционирования Евразийского экономического пространства.

Благодарю вас за внимание. Спасибо большое.

А.Шохин: Владимир Владимирович, хотел бы, возвращаясь к Вашему выступлению, особо поблагодарить Вас за создание рабочей группы и за те решения, которые вчера были приняты на её первом заседании. Мне кажется, что, действительно, принятие соответствующих поправок к законодательству уже в рамках весенней сессии было бы хорошим сигналом и для бизнеса, и для правоохранительных органов; что мы знаем, куда двигаться, и быстро принимаем решения, по которым есть взаимопонимание.

Действительно, этот блок вопросов, административная нагрузка (которая оказалась более значимой, чем даже фискальная, по нашим экспресс-опросам) предполагает, что мы не только будем двигаться по такому важному, но частному вопросу, но и в целом по надзорно-контрольной деятельности и её совершенствованию. Вы в своё время предложили надзорные каникулы для малого бизнеса – мы, конечно, не претендуем, чтобы надзорные каникулы были для всех, но совершенствовать эту работу, безусловно, надо.

Хотел бы дать слово Андрею Владимировичу Варичеву, председателю комитета по административно-контрольной деятельности и снижению административных барьеров.

А.Варичев: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые делегаты и гости съезда!

В течение текущей недели прошла уже очередная конференция номер четыре по совершенствованию контроля и надзора в Российской Федерации. Основным фокусом доклада, который подготовлен со стороны комитета РСПП, было внимание к контрольно-ревизионной деятельности, к исполнению функций контроля, надзора в Российской Федерации. И, конечно, базовый основной фокус был, как перейти к риск-ориентированному подходу.

Вопрос сложный. Безусловно, нужно вводить категорирование рисков, сначала рисовать эскизно, потом применять их к практике и внедрять профили рисков, классифицировать более опасные производства, менее опасные, но эту работу надо делать. И мы как деловое сообщество, безусловно, к этой работе готовы и надеемся, что в ходе реализации федерального закона № 294 та подготовительная базовая работа, которая будет проделана в течение 2016–2017 годов, позволит с 2018 года перейти на риск-ориентированный подход в максимально возможных сферах деятельности.

Конечно, хочется исключить дублирование, сделать прозрачными процедуры, исключить лишние вспомогательные, дополнительные проверки. Те поручения, которые на сегодняшний день существуют и реализуются в рамках работы Комиссии по административной реформе, это, безусловно, должна быть единая работа и хороший совместный аппарат, в хорошем смысле слова «аппарат», работающий практически безупречно, с тем чтобы положения закона вступили в действие в срок и реализовывались по мере того, как каждый этап, каждый раздел будет внедряться.

Что необходимо? Необходимо, безусловно, собраться с силами и не бояться этого пути. На этом пути будут встречаться нам разные проблемы, но раз в год, два раза в год необходимо проводить эти встречи, корректировать, и все изменения, которые будут вводиться, внедрять в следующем периоде уже законодательно.

Мы очень рассчитываем на работу по грейдированию этих рисков и по управлению, самое главное, по управлению этими рисками.

В.Путин: А сейчас как организована эта работа?

А.Варичев: Сейчас составлена дорожная карта. Она должна быть утверждена распоряжением Правительства для внедрения всех норм закона с 18-го числа, должна быть утверждена распоряжением Правительства до 1 апреля. И, конечно, Комиссия по админреформе – это такой хороший рабочий аппарат, хороший орган для того, чтобы администрировать всю эту дорожную карту вместе с Открытым правительством, РСПП и прочими нашими всеми объединениями работодателей.

В.Путин: Вы включены в эту работу?

А.Варичев: Да, конечно.

В.Путин: Алексей Валентинович, под вашим ведомством находится эта комиссия?

А.Улюкаев: Да.

В.Путин: Думаю, что как минимум два раза в год, это точно, нужно собираться. Это как минимум.

Скажите два слова, пожалуйста.

А.Улюкаев: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Действительно, Министерство экономического развития – это разработчик по поручению Правительства закона о контрольно-надзорной деятельности. Подготовлена первая редакция этого закона. Широкое обсуждение с деловым сообществом и с заинтересованными ведомствами показало, что требуется дополнительная работа. Попытка была сделать такой всеобъемлющий закон, который бы охватывал слишком большое поле деятельности.

Сейчас, на настоящем этапе, мы в контакте с экспертным сообществом, с Открытым правительством. Практически сняли весь набор разногласий, который был прежде по этому закону. С нашей точки зрения, находится в высокой степени готовности.

Мы максимально открыты для учёта мнений коллег. Если есть какие–то неизвестные нам новые замечания, то мы готовы, безусловно, на них ответить и встречаться в том режиме, о котором говорит предпринимательское сообщество.

В.Путин: По времени как это выглядит, как Вы считаете?

А.Улюкаев: Мне кажется, мы очень близки к завершению.

А.Шохин: Здесь основной рубеж, Владимир Владимирович, – это сроки полномочий нынешней Думы. Потому что, если это уйдёт в следующую Думу, ей придётся ещё раскачиваться какое–то время. Поэтому, конечно, хотелось бы, чтобы закон ушёл в весеннюю сессию.

А.Улюкаев: Мы считаем, что в весеннюю сессию, конечно же, мы готовы внести.

В.Путин: Можно успеть?

А.Улюкаев: Да.

А.Шохин: Там есть параллельное «домашнее задание» для бизнеса, и для Правительства, и для наших надзорных органов – это, действительно, составить перечень обязательных требований, его систематизировать. Сначала была идея включить в закон все виды надзора: государственного, регионального, муниципального. Мы возразили: по какой причине? Если мы всё существующее включим в новый закон, то трудно будет что–то отменять. Поэтому мы параллельно должны проинвентаризировать все виды надзора и контроля, устранить дублирующие функции, избыточные функции и так далее. Это параллельно к закону такая серьёзная работа, которую мы вместе должны провести.

В.Путин: Мы пытались это делать, ещё, знаете, когда я был начальником Контрольного управления Администрации Президента. Первый подход к снаряду был тогда сделан, потому что это такая действительно сложная работа.

Если Министр говорит, что до конца весенней сессии можно сделать, на это тогда будем ориентироваться. Спасибо.

А.Шохин: Правда, от депутатов тоже зависит.

В.Путин: Да. Я обязательно с депутатами переговорю в Думе, с коллегами.

А.Шохин: Владимир Владимирович, Вы заметили, что снижение фискальной нагрузки может потребовать снижения неких социальных или иных обязательств бюджета. Мы вопрос, честно говоря, так не ставим. Мы хотели бы, чтобы снижение фискальной нагрузки расширило налоговую базу, чтобы можно было и социальные обязательства выполнять в необходимом объёме, и бизнес поддерживать.

В.Путин: Александр Николаевич, мы исходим именно из такой логики. Мы прекрасно понимаем, что в условиях, когда есть определённые сложности в экономике, самый верный путь – это снижение фискальной нагрузки и увеличение экономической свободы. Вопрос только в том, что есть определённый временной лаг так называемый от момента снижения нагрузки и до получения соответствующего эффекта. А за это время стоит вопрос, что делать с этими и другими обязательствами государства. Там кроме прямого снижения нагрузки есть ещё и другие аспекты, связанные не с налогами, а связанные с неналоговой нагрузкой.

А.Шохин: Да, если можно, об этом Владимир Сергеевич Лисин, председатель нашего налогового комитета.

В.Лисин: Владимир Владимирович, действительно, есть кроме фискальной чисто налоговая составляющая, которая в какой–то степени сегодня застабилизирована, но есть некоторые отклонения в разных отраслях, в том числе это нефтяная отрасль, металлургия, транспортная и так далее: есть специфика. Конечно, неналоговые поползновения постоянно идут.

Мы взяли, посмотрели, сделали всю методику, она сейчас находится у Андрея Рэмовича [Белоусова], посмотрели, что с налоговой нагрузкой: она потихонечку ползёт вверх. А, к сожалению, неналоговая – это фактически игра каждого ведомства в отдельный вид спорта, то есть все, фактически любые попытки – экологические составляющие, хорошо, в конце концов можно как угодно рассуждать, но железнодорожный транспорт в конечном итоге – это тоже неналоговая нагрузка, 7 процентов отдали. Нам ведь рынок ничего не отдал в этом году, никому, он только снижается. А мы говорим: «А здесь можно ещё 7 процентов добавить», – и по кругу пошли все. Все по кругу попадаем в эту историю. У нас нет в этом плане консолидации, в общем–то, ведомства, кто бы, по большому счёту, всё время мониторил эту историю и постоянно отсекал эти вещи – попытки нагрузить бизнес.

Я сейчас не буду обсуждать по мелким деталям, но их очень много по разным направлениям, в том числе и различные административные вещи, когда необходимо за те или иные функции платить, и так далее, и это выливается в постоянные платежи, это с точки зрения нашей внутренней проблемы. Внешняя проблема – это попытка нас втянуть в эту историю с торговлей углеродом.

В.Путин: Чем торговлей?

В.Лисин: Углеродом, выбросы СО2. Я понимаю, что очень часто люди не понимают, что СО2 – это газ без запаха, без цвета, и дым на трубе – думают, что это СО2. Тем не менее ни Китай, ни Индия не согласились с тем, что они будут участвовать в этой тематике. Мы сегодня, по расчётам, ниже, чем в 1990 году, – 60 процентов у нас, в общем–то. Нам почему–то при методике расчётов посчитали, что у нас леса нет, Красноярский край у нас вообще типа степь, то есть у нас нет обратного поглощения. И нас сейчас втягивают в эту историю, хотя, по большому счёту, мы можем просто ударить по промышленности, что в Европе и происходит. Мы в этой ситуации тоже продолжаем рассуждать про различные платежи с точки зрения этих выбросов. Но это совсем уже против нас игра.

Вот, пожалуй, всё, но детали мы всегда готовы предоставить отдельно.

В.Путин: Знаете, я не собираюсь с Вами ни спорить, ни оппонировать, я полностью с Вами согласен. Какая разница, куда платить – в налоговую службу, либо штрафные санкции платить, либо за транспорт, либо за какую–то экологическую нагрузку, подчас и необоснованную. Поэтому это всё, конечно, должно быть сбалансированно. Мы не первый раз об этом говорим, Вы тоже знаете об этом. И с руководителями различных объединений обсуждали это неоднократно. Александр Николаевич знает, присутствовал, сам поднимает эти вопросы постоянно.

Мы договорились о том, что мы систематизируем всю нагрузку в целом и должны будем понять, а какова она и где можно реально и обоснованно снизить эту нагрузку после систематизации. Такая работа проводится. Мне кажется, предпринимательское сообщество должно быть включено. Вы как–то принимаете в этом участие?

А.Шохин: Мы включены, в том числе после февраля, когда Вы дали рекомендацию Минфину включить РСПП в рабочие группы, мы стали активнее работать, но ещё резервы есть. Мы и с ФНС активно работаем. Пользуясь тем, что тут картинка очень интересная, рядом сидит Михаил Викторович Шмаков и Михаил Владимирович Мишустин, мне интересно узнать, договорились они по страховым платежам в их администрировании или нет.

Реплика: Переговоры.

А.Шохин: Переговорный процесс идёт. Нас, безусловно, что волнует: если сейчас все неналоговые платежи включить в Налоговый кодекс – с одной стороны, это неплохо; многие процедуры, которые доказали свою эффективность в Налоговом кодексе (например, досудебное обжалование и так далее), будут распространены на неналоговые платежи.

С другой стороны, мера ответственности и наказания, если такая же будет по всем неналоговым платежам, то бизнес это не очень устраивает. Поэтому один из вариантов: процедуры и механизмы, такие же, как в Налоговом кодексе, прописывать для неналоговых платежей, но в то же время либо это отдельный закон, либо надо принимать закон о порядке принятия федеральных законов и нормативных актов и туда как бы вписывать это. Это вопрос не чисто формальный, где это лучше урегулировать, – мы просили бы на это тоже внимание обратить.

В.Путин: Мы сейчас с голоса этот вопрос не решим, это нужно аккуратненько посидеть, посмотреть на все минусы и плюсы.

А.Шохин: Андрею Рэмовичу поручить не хотите?

В.Путин: Безусловно, будем это делать при вашем самом активном участии. Но я не могу ещё раз не сказать, что я полностью согласен с коллегой, который выступал, – коллега Лисин. И мы должны это сделать. В какой форме? Безусловно, это должна быть такая форма, которая улучшает ситуацию в ведении бизнеса, а не усугубляет её.

Вы знаете, что нами предпринимаются определённые административные шаги, например в налоговую службу мы перенесли обязанность собирать некоторые неналоговые социальные страховые средства. Поэтому с целью систематизации – не с целью увеличения сборов, а как раз с целью наведения большего порядка – постепенно по этому пути будем двигаться. Давайте вместе подумаем над всеми соображениями, которые сейчас здесь прозвучали.

А.Шохин: Нам хотелось бы также, чтобы налоговая служба, как говорится, довела свои обещания до реализации, а именно что у нас и проверок меньше будет, и платёжек меньше будет.

В.Путин: Разве это увеличивается?

А.Шохин: Нет, дело в том, что один из сюжетов, если часть администрирования уходит с соответствующими проверками в ФНС, а останутся те же проверки и так далее в старых структурах, то бизнес не только не почувствует облегчения, но, может, даже усугубление будет.

В.Путин: Мы же с Вами в своё время обсуждали и при Вашем непосредственном участии приняли решение, согласно которому все избыточные проверки должны контролироваться прокуратурой.

Кстати, вчера, по–моему, только там был и смотрел материалы. Огромное количество, просто огромное количество необоснованных проверок прекращено либо предотвращено прокуратурой. Поэтому в этом направлении мы двигаемся и готовы двигаться дальше.

А.Шохин: Но Мишустин обещает всё равно.

В.Путин: Нет, так он выполняет свои обещания. У них же очень много сейчас без выезда на место проверок, в электронном формате, многих они не проверяют. Мы же договорились о том, что не будем проверять те предприятия, которые в течение трёх лет зарекомендовали себя положительно и не допустили никаких ошибок.

Мы попросим – может, два слова скажет руководитель. Пожалуйста.

А.Шохин: И одновременно, Михаил Владимирович, дополнение вдогонку. Ведь важно, чтобы передача администрирования не сопровождалась повышением уровня обложения в связи с отменой порогов и так далее.

М.Мишустин: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые участники!

По цифрам. Первое – по проверкам. В течение пяти лет тренд снижения выездных налоговых проверок идёт, мы это докладываем регулярно Вам, Владимир Владимирович. В частности, в 2015 году проверок стало меньше на 5,5 тысячи, и они составили всего 30,5 тысячи выездных проверок на всю страну. А всего в течение пяти лет снизилось примерно в 2,2 раза.

Эффективность проверок растёт за счёт камеральных, абсолютно правильно сказали, это проверки, связанные с информационным взаимодействием, мы смотрим отчётность, и в этом плане риск-ориентированный подход – у нас 12 основных критериев, по которым мы проверяем, мы его публично всегда налогоплательщику заявляем.

В частности, почему приходит? Я просто приведу наиболее частую проблему: это налоговая нагрузка компании, в которой идёт выездная проверка, ниже среднеотраслевой по такому же виду экономической деятельности, средняя зарплата в компании гораздо ниже, чем по отрасли, и всё это является предметом соответствующих проверок.

То, что касается малого бизнеса, здесь вообще практически ситуация, практически не приходим на проверки, если нет участия в схемах, они уже закончились 1,5 года назад по НДС. Я скажу, что на 30 процентов в этом году снизилось количество проверок малого бизнеса: с 6,5 тысячи проверок примерно до соответственно минус 30 процентов, порядка 1800 проверок убрали. И у нас в этом плане, по опросам «ОПОРЫ» и так далее, вопросов нет. Мы просто видим хорошо по информационному взаимодействию, что творится с малым бизнесом.

По поводу страховых, о чём Вы говорите, мы исполняем поручение Президента. Проект Министерство финансов соответствующих изменений в Налоговый кодекс подготовило, он на днях идёт в Правительство. Если Вы спрашиваете моё мнение, я считаю, что должны быть погружены эти процедуры в Налоговый кодекс, они должны быть однообразны. В этом плане налог на доходы физических лиц и страховых взносов похожи, имеют одну базу, это фонд оплаты труда, и в этом смысле упрощение процедур администрирования и создание одной.

Я сторонник того, чтобы это была всего лишь одна форма взаимодействия: это документация, которую мы будем в фонды все соответствующие поставлять после периода отчётности. Это упростит нагрузку на бизнес. Один контролёр должен быть – не все фонды, а налоговые исчисления проверять в этом смысле. А уже дальнейшее совершенствование, в случае если эта база единой будет, надо проводить путём того, чтобы, например, щипать их на казначействе и так далее. Надеюсь, я ответил на эти вопросы.

В.Путин: Спасибо.

А.Шохин: Владимир Владимирович, Вы затронули тему евразийской интеграции и Таможенного кодекса Таможенного союза. Действительно, РСПП и комитет по таможенной политике, ВТО и интеграции во главе с Алексеем Александровичем Мордашовым активно над этим документами работал и продолжает работать. Если можно, он несколько слов скажет.

А.Мордашов: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Спасибо за предоставленную возможность выступить. Я бы хотел высказать несколько коротких соображений по перспективам, возможностям и повышению эффективности нашей экономики в части снижения издержек внешнеэкономической деятельности.

Трудно переоценить значение внешнеэкономических связей для экономики нашей страны. Россия является естественной составной частью мировой экономической торговой системы, несмотря на любые трудности и сложности конъюнктурного и прочего характера.

Недавно состоялось событие, которое ещё раз подтвердило приверженность России принципам свободной торговли и эффективной торговли. Владимир Владимирович, Вы подписали 2 марта Федеральный закон, согласно которому наша страна стала участником Соглашения Всемирной торговой организации о содействии торговле, что открывает для нас, на мой взгляд, дополнительные возможности по снижению транзакционных издержек во внешнеэкономической деятельности. Причём, по оценкам ОЭСР, эти издержки могут снижаться от 11 до 17 процентов, а для стран БРИКС, например, на 14–15 процентов.

Реализация этих механизмов особенно актуальна для России просто потому, что у нас существует по–прежнему определённое количество разночтений в документах, большое количество правил, регламентирующих внешнеэкономическую деятельность, значительные сложности при прохождении товаров границы, и, очевидно, всё это вызывает и задержки по времени, и дополнительные издержки, связанные со всем этим.

При этом мы знаем, что в России в последние годы реализуется целый ряд направлений по повышению эффективности несырьевого экспорта, созданы мощные системные институты стимулирования экспорта, существует дорожная карта Агентства стратегических инициатив по поддержке экспорта, совершенствованию механизмов доступа на внешние рынки, совершенствованию таможенного администрирования.

Между тем всё равно трудности в этой сфере остаются. Лучшие практики, которые закреплены в Соглашении о содействии торговле, к которому мы теперь присоединились, позволяют нам, применяя их в нашей стране, сделать существенный шаг в снижении транзакционных издержек. Тем более мы знаем, что эта сфера администрирования на границе традиционно вызывала целый ряд нареканий.

Здесь открывается путь упрощения документооборота за счёт использования электронных документов. По сути, мы можем перейти к созданию реального единого окна на границе, когда участник внешнеэкономической деятельности, экспортёр, импортёр, мог бы один раз ввести документы, получить быстро на них ответ и быстро пройти все необходимые процедуры. Особенно важно это для поддержки малого и среднего бизнеса, которые, несомненно, имеют гораздо больший потенциал участия во внешнеэкономической деятельности, чем используют сегодня. И во многом им гораздо сложнее, чем крупному бизнесу, проходить через все эти бюрократические вещи.

Нам кажется, что создание единого окна при внешнеэкономической деятельности как стратегической цели, закрепление её в каких–то дорожных картах, возможно дорожных картах АСИ, которые сейчас закреплены только для морских портов, сделать это всеобъемлющим принципом. Плюс ещё целый ряд всяких инструментов и механизмов, которые могли бы упрощать и ускорять прохождение товаров через границу, например говорить о возможной уплате таможенных платежей после выпуска – очевидно, не сразу, не сейчас, но ставить всё это как стратегическую цель.

Мы прекрасно понимаем большие сложности, которые может вызвать достижение этих целей. Мы точно не готовы к этому сегодня и совсем не претендуем на это. Но, как нам кажется, стратегически это было бы правильной целью для нашей страны для того, чтобы снижать транзакционные издержки в столь важной сфере, как внешнеэкономическая деятельность, особенно с учётом того, что мы только что говорили и о сложностях фискального характера, нехватке инвестиций зачастую для решения наших серьёзных проблемных вопросов.

Эта сфера, которая всё–таки, как нам кажется, требует меньших инвестиций, не требует каких–то фискальных больших усилий и может дать большой результат. Мы, конечно, просили бы привлечь бизнес, как это сегодня, в общем, происходит, к обсуждению этих тем, к выработке решений, но стратегически выбрать это как цель для нашей деятельности, нам кажется, было бы правильным.

В.Путин: Вы сами упомянули сейчас о механизмах поддержки экспорта, которые мы создаём: это и финансовая поддержка через различные инструменты, и административная поддержка, поддержка через наши торговые представительства за рубежом. Они все сориентированы на то, чтобы поддерживать наш бизнес за границей. Конечно, основное здесь – поддержка несырьевого экспорта, это очевидно. Но не менее важны и вопросы администрирования, Вы правы.

Здесь много проблем. Я бы выделил две из них. Первое, нужно сокращать количество организаций, сидящих на границе, и всё делать через одно окно, о котором Вы упомянули.

И, второе, конечно, нужно снижать в этой связи различные виды нагрузки, в том числе можно добиваться этого путём организации электронного учёта движения товаров. Два основных вопроса, есть и другие, но, на мой взгляд, это основные. По второму вопросу мы тоже действуем достаточно энергично – надеюсь, что это будет так выглядеть.

Практически мы договорились в рамках Евразийского союза с нашими партнёрами в Белоруссии, и в целом у нас сформирована и сформулирована система работы в электронном виде. С Казахстаном пока такая работа не выстроена. На последнем саммите мы об этом очень подробно говорили, Президент Казахстана понимает важность организации работы по этому направлению. Договорённость такая неформальная: до июля текущего года создать электронную систему движения товаров – до июля текущего года.

Я не знаю, прямо сейчас не готов сказать, где мы находимся с точки зрения решения этого вопроса в обговорённые сроки, но сейчас уже конец марта: апрель, май, июнь – три месяца осталось; надеюсь, что мы это сделаем. Добавить нечего, кроме того что в Евросоюзе это активно применяется и работает эффективно, мы это знаем и будем стремиться к тому, чтобы организовать эти формы работы у нас.

Да, и что касается одного окна на границе. Эта работа тоже продвигается, там не нужно, конечно, больших инвестиций, но всё–таки нужны определённые – для того, чтобы один-два органа на границе исполняли функции всех тех (их там около десяти, по–моему), которые сегодня работают на границе. Там нужно определённую инфраструктуру всё–таки создавать – она создаётся.

А.Шохин: Владимир Владимирович, мы достаточно активно взаимодействуем с Евразийской экономической комиссией и должны буквально на днях, был даже план в рамках съезда, но не получилось, подписать соглашение о взаимодействии между Деловым советом Евразийского союза, куда входят пять ведущих бизнес-организаций стран-членов, и Евразийской экономической комиссией. По всем направлениям компетенции работать будем, но ключевыми направлениями, зарекомендовавшими себя, являются, кроме таможенно-торговой политики, ещё техническое регулирование и связанные с этим вопросы.

Хотел бы Дмитрию Александровичу Пумпянскому, председателю комитета по техническому регулированию, стандартизации и оценке соответствия, дать возможность высказаться по проблемам, которые здесь ещё имеют место и которые мы собираемся решать вместе и с Правительством, и с Евразийской комиссией.

Пожалуйста, Дмитрий Александрович.

Д.Пумпянский: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые участники съезда!

Действительно, в последние годы в России и в Евразийском экономическом союзе выстроена новая, ранее совершенно не работавшая система технического нормирования. Проделана огромная работа. Достаточно сказать, что уже вступили в действие 35 регламентов Таможенного союза. Мы все эти годы системно взаимодействуем и с федеральными органами исполнительной власти, и с депутатами Государственной Думы, и, конечно, с ЕАЭС.

В России система технического регулирования держится на трёх китах – трёх законах: базовый закон о техническом регулировании, закон о стандартизации и закон об аккредитации. Два года назад здесь же, на съезде, мы с Вами говорили об актуальных на то время вопросах, просили помочь в принятии закона о стандартизации. Закон принят, с 1 июля этого года вступает в действие. Спасибо Вам большое за это.

И вторая тема, которую мы затрагивали, – это тема федерального контроля и надзора. Речь о присутствии на рынке некачественной продукции с недостоверными сертификатами. Здесь, к сожалению, мы продвинулись, но недостаточно. Федеральной службой по аккредитации проводится системная работа по устранению с рынка недобросовестных органов по оценке соответствия. Только за прошедший год количество таких «предпринимателей» уменьшилось на 30 процентов. Это хорошо. Тем не менее нам не удалось добиться главной цели, то есть обеспечить достоверность результатов испытаний, добиться полного выполнения требований технических регламентов.

Параллельно на рынках ЕАЭС тоже растут эти недостоверные сертификаты, выданные с нарушением установленных процедур и, что нас больше всего напрягает, зачастую выданные без вообще каких–либо испытаний, которые на самом деле предполагается, что они нужны. Естественно, что это становится пропуском на рынок недоброкачественной, даже опасной продукции, создаётся благоприятная почва для недобросовестной конкуренции, страдают не только потребители, но и добросовестные производители.

Тем более что всякие хитроумные схемы принимаются, используется уход от процедур, которые контролируются Федеральной службой по аккредитации. Наверное, это место, где нужно посмотреть более тесное участие и правоохранительных органов. ФСА уже сегодня подготовила поправки в Кодекс об административных правонарушениях – КоАП. Мы считаем, что пришло время это делать.

Одновременно с этим мы считаем, что одними административными мерами эту проблему не решить, и поэтому предлагаем обсудить дополнительное введение новой специальной процедуры, так называемой, она в мире известна, нотификации, или уполномачивания органов, работающих в сфере обязательной сертификации, что в принципе соответствует и международной практике, и стандартам ISO, Международной организации по стандартизации.

Понимание по этому вопросу уже есть. Например, правительственная программа по поддержке транспортного машиностроения на 2016 год предусматривает нотификацию органов по сертификации железнодорожной техники. По нашему мнению, этот пример и эту процедуру нужно системно внедрять и в других стратегически важных отраслях.

Предлагаем в этой связи дополнительно к процедуре аккредитации, осуществляемой Федеральной службой по аккредитации, предусмотреть инструмент нотификации уполномачивания, который позволит наделить правом сертификации продукции в стратегических важных отраслях. Сложно? (Смех в зале.)

В.Путин: Дима не надо мной смеётся.

Д.Пумпянский: К сожалению, тема такая.

В.Путин: Тема сложная, правда.

Д.Пумпянский: Дополнительная процедура, и надо её обязательно обсудить, что эта дополнительная процедура позволит сократить количество участников на этом рынке, организаций, выдающих сертификаты в стратегически важных отраслях, имеющих влияние на безопасность потребителя.

И новелла, которую мы предлагаем, и она уже предварительно обсуждена с Минпромторгом, Росстандартом, Росаккредитацией, Евразийской комиссией, что функции эти должен на себя взять исполнительный орган государственной власти. Поэтому, собственно, мы к вам и обращаемся. Ответственность за выполнение требований конкретного технического регламента. В свою очередь орган, который будет нотифицирован, к нему должны предъявляться повышенные требования, он должен иметь собственную испытательную базу, это обязательно.

У нас сегодня сотни испытательных лабораторий, грубо говоря, банкротятся, потому что в обход них это выдаётся, – мы теряем базу, теряем квалификацию и опыт работы не менее двух-трёх лет. И, что особенно важно, этот орган должен отвечать за результаты своей деятельности, его ответственность должна быть застрахована.

В этой связи предлагаем поддержать нашу инициативу. Она кажется такой занудной, но на самом деле это то, с чем предприниматели и бизнес сталкиваются каждый день. Потому что, любую продукцию выводя на рынок, ты должен получить сертификат, должен пройти процедуру сертификации ведомственную, государственную в аккредитованных органах. Сегодня здесь определённый бардак есть, и мы победить его не можем.

Поэтому предлагаем рассмотреть вопрос – поручить Правительству внести поправки в базовый закон № 184 о техническом регулировании, о введении процедуры нотификации, то есть уполномочивания в Российской Федерации. И параллельно обратиться в Евразийскую экономическую комиссию к нашим коллегам по ЕврАзЭС о введении этой процедуры на уровне ЕврАзЭС.

В.Путин: Два слова буквально скажу.

Во–первых, вопрос считаю очень важным. Совсем недавно на одной из встреч с объединением, не помню сейчас каким, постоянно у нас встречи проходят…

А.Шохин: Может, объединить их всех?

В.Путин: Можно объединить, это Ваше решение. Как Вы посчитаете целесообразным поступить, так и сделайте, мы поддержим.

Вопрос, действительно, поднимался применительно, по–моему, тогда к сельскому хозяйству. Там одна из коллег ставила вопрос, но с известными сельхозпродуктами, с молоком постоянно и так далее. Если кто–то обходит эти вопросы, связанные с регламентами, то он получает преимущество на рынке.

Создавая новые механизмы, мы должны иметь в виду несколько обстоятельств. Первое, чтобы создаваемые инструменты сами не стали бы инструментом недобросовестной конкуренции, чтобы они не создавали условий для злоупотреблений. И, второе, мы, конечно, должны стремиться к созданию таких норм и схем, которые были бы сопоставимы с тем, что функционирует у наших основных партнёров и в рамках ЕврАзЭС (Евразийского экономического союза), и у наших партнёров, скажем, в Европе. Там такая система нотификации существует и успешно функционирует, это правда.

Я полностью согласен с тем, что нужно начать эту работу более активно, в том числе используя ваши предложения. Безусловно, мы должны оградить и потребителя, и для участников экономической деятельности создать необходимые прозрачные условия конкуренции.

Не знаю, в Администрации Президента, Андрей Рэмович, занимались этим вопросом? Можете два слова сказать, прокомментировать?

А.Белоусов: Эта тема относится к Минэкономразвития в первую очередь. Связано это в основном с тем – у нас сегодня что получилось: у нас вопросы технического регулирования в основном отданы сейчас на уровни Евразийской экономической комиссии, решаются эти вопросы там. Что же касается выпуска сертификатов, то существуют взаимные признания сертификатов, которые выдаются в рамках пяти стран, но при этом это прежде всего национальная функция, а присматривает за сертификацией у нас Росаккредитация, которая относится к Минэкономразвития.

Коллеги говорят о том, и справедливо, что сегодня возник такой зазор между масштабами: между механизмом работы Росаккредитации и мощностью тех организаций, которые продуцируют сертификаты. И фактически эта функция, особенно в части так называемой добровольной сертификации, в значительной мере вышла из–под контроля.

Коллеги говорят о том, что нам нужно ввести ещё одну процедуру, то есть фактически поставить ещё один фильтр под названием «нотификация», которая упорядочит этот рынок организаций, которые выдают сертификаты. В принципе мы с коллегой Пумпянским эту тему обсуждали, мы это поддерживаем. Я считаю, что внедрение такого механизма, если, конечно, здесь не перегибать палку и не превращать это в лицензирование просто под другим названием, то в принципе такой механизм был бы оправдан. Он повысит эффективность работы Росаккредитации, поскольку они смогут сосредоточить своё внимание прежде всего на этих органах. И он даст более полное осуществление, раскрытие возможностей того закона о стандартизации, который мы приняли в прошлом году, который как раз направлен на то, чтобы больше упорядочить национальные рынки и национальные механизмы в этой области. Прежде всего это касается, конечно, технически сложной продукции, поэтому здесь для нас это всё достаточно актуально.

В.Путин: Давайте мы так сделаем. Вы сформулируете своё предложение, как Вы видите. И я об этом сказал, и коллеги из Администрации – мы в целом поддерживаем Ваше предложение, поэтому Вы его сформулируйте в письменно виде, Андрею Рэмовичу отдайте с тем, чтобы у меня была возможность поручение изложить и дисциплинировать как бы процесс работы по этому направлению.

А.Шохин: Владимир Владимирович, мы хотели бы передать в Администрацию, в частности Андрею Рэмовичу Белоусову, не только те предложения, которые Вы услышали, но и которые обсуждались на съезде и на других площадках. А уж тогда мы их потом профильтруем, конечно, и по тем, которые представляют взаимные интересы, мы просили бы Вас дать поручения, как это принято, поскольку этот способ работы является наиболее эффективным, хоть он и называется ручным управлением.

В.Путин: Хорошо.

А.Шохин: Уважаемые коллеги! Разрешите мне на этом работу съезда закрыть.

Действительно, у нас 15 выступающих было: были выступления в присутствии Владимира Владимировича Путина, выступали министры, руководители институтов развития, члены РСПП. Мне кажется, и съездовская дискуссия, и предсъездовская дискуссия, и постсъездовская (завтра у нас ещё форум саморегулируемых организаций будет) – это серьёзный вклад в улучшение деловой среды, в реализацию принципа, который, Владимир Владимирович, Вы провозгласили, а нам вместе его реализовывать, что экономическая свобода – главный драйвер восстановления экономического роста. Я надеюсь, что у нас получится совместными усилиями продвинуться по этому пути.

Спасибо Вам за совместную работу.

В.Путин: Спасибо за приглашение. Всего доброго!

Россия > Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 24 марта 2016 > № 1697676 Александр Шохин


Россия > Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 15 февраля 2016 > № 1651801 Александр Шохин

Встреча с президентом Российского союза промышленников и предпринимателей Александром Шохиным.

Владимир Путин встретился с президентом Российского союза промышленников и предпринимателей Александром Шохиным. Обсуждались актуальные вопросы взаимодействия бизнеса и государства, а также основные проблемы бизнес-сообщества. Отдельно глава РСПП рассказал о подготовке к очередному съезду Российского союза промышленников и предпринимателей.

А.Шохин: Владимир Владимирович, прежде всего хотел поблагодарить – у нас действительно режим регулярных встреч. И в начале года, когда Вы встречаетесь со мной, я Вас приглашаю обычно на годовой съезд Российского союза промышленников и предпринимателей. Хотел бы и сейчас сделать это приглашение. Надеюсь, что в Вашем графике найдётся место для посещения и съезда, и встречи с ведущими предпринимателями, как это было в предшествующие годы.

В.Путин: Спасибо.

А.Шохин: Мы в рамках недели российского бизнеса, кульминацией которой является съезд, обычно проводим целую серию форумов, конференций: это и налоговый форум, и международный социальный форум, экологическая конференция, конференция по надзорно-контрольной деятельности, и обсуждаем на съезде доклад о состоянии делового климата.

Конечно, сейчас особая ситуация, мы не просто хотели бы обсуждать состояние делового климата, но и включиться в обсуждение антикризисной программы. Причём, как это уже заявило Правительство, а это и наш подход, важно антикризисные меры сочетать со стратегическими – как минимум среднесрочными – задачами.

В этой связи сейчас на диалог бизнеса и власти ложится особая нагрузка. Мы хотели не только быть услышанными, но и быть включёнными в процессы разработки соответствующих предложений и в их реализацию.

В этой связи хотел бы, пользуясь случаем, остановиться на некоторых проблемах, которые сейчас обсуждаются в бизнес-сообществе и будут обсуждаться на съезде. В частности, это касается системы неналоговых платежей. Принято решение о том, что администрирование неналоговых платежей будет централизованным под эгидой Федеральной налоговой службы.

Но нам хотелось бы, чтобы по неналоговым платежам в целом, не только по таможенным или страховым, был принят специальный закон. Мы увидели в проекте антикризисной программы, такой пункт у Правительства есть, мы это поддерживаем.

В этом специальном законе, конечно, хотелось бы определить принципы неналоговых платежей: не только их администрирование, но и принципы функционирования этой системы. На наш взгляд, они должны быть состыкованы с Налоговым кодексом. Но всё–таки должен быть отдельный закон, в Налоговый кодекс это было бы неправильно включать, потому что в Налоговом кодексе более жёсткая система ответственности по неналоговым платежам, очень много у нас администраторов.

Но, во–первых, нужен реестр неналоговых платежей, здесь мы поддерживаем предложения наших коллег по бизнес-сообществу. Во–вторых, безусловно, нужны такие единые принципы, как, например, установление налоговых платежей, ставок этих платежей до начала финансового года, то есть до 1 января, все решения должны быть приняты желательно даже до бюджета, как это и принято для налогов.

Кроме того, нам хотелось бы, чтобы и принципы администрирования, такие как, например, проведение консультаций или досудебное обжалование тех или иных решений, также были прописаны в этом законе.

Особая тема – страховые платежи в социальные внебюджетные фонды. Здесь, с одной стороны, мы согласны с тем, что администрировать нужно, может быть, более эффективно, но чего мы опасаемся в бизнес-сообществе? Мы опасаемся того, что через призму упрощения администрирования страховых платежей может быть повышена реальная нагрузка на бизнес, фискальная нагрузка.

В частности, если будут устранены пороги – ведь сейчас с более высоких зарплат работодатели меньше платят за своих работников в Пенсионный фонд, – так вот если эти пороги будут устранены, что упростит, конечно, администрирование, то нагрузка реально вырастет.

Мы посчитали, что если пороги будут устранены, то надо будет суммарный взнос в Пенсионный фонд и Фонд соцстраха снизить где–то на 2,5–3 процента, чтобы не менялась налоговая нагрузка. Но в то же время мы считаем, что там где можно надо страховые принципы сохранять, пока ещё, видимо, преждевременно говорить о том, что эта схема исчерпала себя.

Более того, мы считаем, что такие виды страхования, как страхование от несчастных случаев и профзаболеваний, можно вообще передать из ведения государства на уровень социального партнёрства. Профсоюзы эту тему поддерживают, мы тоже, можно было бы этот вид страхования вывести на режим такого саморегулирования и ответственности социальных партнёров.

Поэтому мы считаем, что при этом процессе реформирования, который сейчас начат, очень правильно было бы выполнить установку из Вашего Послания Федеральному Собранию о неповышении фискальной нагрузки – в широком смысле этого слова, а не только налоговой – на бизнес. Это одна из тем, которую мы сейчас активно обсуждаем.

Ещё хотел бы отметить, что, говоря об ответственности объединений работодателей, мы готовы не только брать ответственность по управлению Фондом социального страхования в части профзаболеваний и от несчастных случаев на производстве, но, в частности, и целый ряд других функций объединения работодателей могут взять на себя.

Очень важно вернуться к теме, которую мы уже обсуждали с Вами, это об обязательности членства территориальных объединений работодателей в региональных, а региональных отраслевых – в общероссийских. Тогда у нас ответственность не просто бизнеса, а именно бизнеса как работодателей будет выстроена достаточно системно. И здесь мы можем рассчитывать на то, что профсоюзам как социальным партнёрам достаточно комфортно будет иметь дело с организованным бизнесом в виде объединения работодателей.

Важная тема для бизнес-сообщества – это открытость законотворческого процесса. Мы не один раз ставили вопрос о так называемой оценке регулирующего воздействия по второму чтению законопроектов. Мы понимаем, что это достаточно сложно сделать, в частности, потому, что депутаты суверенны в своем праве вносить поправки, в том числе даже в день голосования по закону во втором чтении.

Тем не менее было бы, наверное, правильным ускорить разработку и внесение закона о порядке принятия федеральных законов и иных нормативно-правовых актов. В этом законе можно было бы чётко прописать и механизмы публичности, транспарентности публичного обсуждения и так далее, которые сейчас неплохо прописаны на уровне Правительства, но на уровне деятельности законодателей, а именно во втором чтении законов, есть некоторые у нас пробелы, если можно так сказать.

Пока закон, конечно, будет идти, это не значит, что надо ждать, а даже в рамках существующих процедур можно действовать через фракцию, например, «Единой России» в Государственной Думе, – скорректировать регламент Думы таким образом, чтобы, например, во второе чтение законопроект не мог поступать раньше чем через 15 дней после внесения соответствующим комитетом, тогда у нас была бы возможность отследить те поправки, которые делают депутаты. Конечно, бывают крайние случаи, когда надо срочно какой–то закон принять, но здесь тоже можно предусмотреть, что по ходатайству спикера Государственной Думы процесс может быть ускорен.

По приватизации. Безусловно, мы поддерживаем Ваш подход по критериям большой приватизации. Очень важно обеспечить социальную направленность приватизации, и здесь, мы считаем, на первый план должны выйти такие структуры, как негосударственные пенсионные фонды, которые участвовали бы в приватизации на рыночных условиях.

Мы понимаем, что рыночная цена многих активов сейчас достаточно низкая, и если будут участвовать какие–то крупные предпринимательские структуры, которые, скажем, ранее участвовали в приватизации, могут возникнуть вопросы. А вот если будут участвовать пенсионные фонды, если при этом мы не будем «замораживать» накопительную часть пенсии и тоже пустим ее в этот процесс, то тот факт, что сейчас не самая высокая цена – хотя, конечно, для текущих бюджетных проблем это не здорово, – на перспективу может дать очень хороший результат в виде повышения устойчивости пенсионной системы.

Кстати, мы предлагали такую конструкцию и в 2009 году, когда прошлый кризис был в разгаре, но тогда были найдены другие возможности – Резервный фонд был достаточно большим. Сейчас нам кажется, что увязка приватизации со стратегией пенсионной реформы – это очень выигрышная и в социальном плане схема, и бизнес как миноритарный партнёр мог бы поучаствовать в такого рода конструкциях. Одновременно можно было бы привлечь и иностранные суверенные фонды по линии, например, Российского фонда прямых инвестиций.

То есть вот такая комплексная конструкция, но центром этого ядра должна быть пенсионная система. Негосударственный пенсионный фонд, на наш взгляд, может оказаться очень эффективным [инструментом] не только для 2016 года, но и в среднесрочной перспективе.

Хотелось бы также обратить Ваше внимание на целый ряд вопросов, связанных с международной деятельностью. Стартовала «бизнес-двадцатка» под председательством наших китайских партнёров, и мы договорились с ними, что на площадке Санкт-Петербургского форума мы проведём региональный форум «деловой двадцатки». Я хотел бы попросить Вас включить наших партнёров по «деловой двадцатке» в число участников Вашей традиционной встречи с иностранными инвесторами и бизнесменами.

Такого же рода просьба есть и по саммиту Россия–АСЕАН, который будет проходить в мае этого года в Сочи. Мы готовим вместе с Торгово-промышленной палатой деловую часть этого события, и было бы, наверное, неплохо, если бы делегация бизнеса могла бы рассчитывать на встречу с Вами или с Вами и с лидерами стран АСЕАН.

Сейчас у нас восточный вектор сотрудничества с АТР, сотрудничество на евразийском пространстве набирает обороты, и нужны такие, в некотором смысле политические, схемы, как вовлечение бизнеса в этот процесс. Если бы эта схема была реализована и в Сочи, и в Петербурге, это было бы выигрышно и для нашего бизнеса, и для наших партнёров.

Кстати сказать, Владимир Владимирович, мне уже приходилось говорить о том, что бизнес-сообщество иногда, может быть, несколько сумбурно выстраивает свои отношения с зарубежными странами. У нас может с одной и той же страной быть несколько деловых советов, советов делового сотрудничества, бизнес-диалогов, комитетов, форумов глав компаний и так далее.

С одной стороны, мы обращались к Правительству, чтобы руководители таких двусторонних деловых структур входили в межправкомиссии, в том числе на уровне заместителей председателей межправкомиссий. С другой стороны, мы, наверное, должны – и Вы вправе, и Правительство вправе требовать – структурировать их более чётко, более организованно. Мы готовы, если будет такое поручение, вместе с МИДом и Минэкономразвития такую реструктуризацию провести и упорядочить деловые структуры, работающие на ключевых направлениях с нашими зарубежными партнёрами.

Владимир Владимирович, не хотел бы перегружать нашу встречу вопросами, которые хотелось бы обсудить, в том числе и на съезде. Хотел бы Вам передать наше обращение с приглашением на съезд. Я тут некоторые из затронутых тем обозначил. Если Вы сочли бы возможным дать соответствующее поручение проработать их, с тем чтобы на съезде мы могли бы уже посмотреть реакцию Правительства, а в ряде случаев Администрации Президента, был бы эффективным наш диалог. Мы могли бы уже не просто ставить вопросы, но говорить о том, о чём уже договорились.

Есть, безусловно, вещи достаточно, может быть, и срочные. Например, сейчас мы с Государственной Думой работаем над Кодексом по административным правонарушениям. Это новый КоАП, и в нём содержится, на наш взгляд, чрезмерно обвинительный уклон. С одной стороны, если из Уголовного кодекса, который будет гуманизироваться, как Вы об этом говорили в Послании, часть наказаний перейдёт в административный, тогда это усиление ответственности в административном кодексе оправданно. Но если более жёсткий административный кодекс будет принят раньше, а про гуманизацию уголовного мы забудем или отстанем с ней, то у нас получится жёсткий уголовный и жёсткий административный кодексы.

В частности, сроки давности увеличиваются в разы, штрафы увеличиваются в разы, вводятся новые меры наказания, такие как, например, ликвидация юридического лица, и так далее. Если эти жёсткости компенсируют вывод из Уголовного кодекса тех или иных наказаний, это оправданно. Но надо параллельно, видимо, решать эти две задачи и не торопиться с принятием нового КоАП, условно говоря, к лету, как многие депутаты хотят.

Хотел бы, Владимир Владимирович, ещё несколько, может быть, частных вопросов поставить. В частности, мы составили список благотворительных фондов, которые ведут члены бюро РСПП. Есть благотворительные фонды личные, частные, семейные, есть и корпоративные фонды. И нам кажется, что нужно поощрить деятельность предпринимателей, которые вкладываются в такого рода программы.

Есть такой знак отличия, государственная награда, называется знак «За благодеяние» – очень подходящий для таких целей, на мой взгляд, знак. Я тут перечень таких фондов сделал. Это не для того, чтобы сейчас уже представлять [к наградам], я не уверен, что все из названных здесь коллег захотят быть на виду, что называется, тем не менее, если сочтёте эту идею правильной, мы бы проработали эту тему.

В.Путин: Александр Николаевич, думаю, что все предложения, которые Вы сделали, интересные. Нужно внимательно, конечно, с этим разобраться. Знаю, что Минфин поддерживает Вашу идею о систематизации неналоговых платежей, и это требует особого, конечно, внимания со стороны Правительства и со стороны бизнес-сообщества. Надеюсь, что в этом направлении вы совместно поработаете, так, как уже и сложилась практика работы по вопросам подобного рода, интересующим бизнес и относящимся к этой сфере деятельности. Это первое.

У меня тогда есть предложение – хотя бы раз в квартал проводить встречи и выявлять тонкие места и вещи, которые беспокоят, с одной стороны, правоохранительную систему, а с другой стороны, бизнес-сообщество.

Второе, что касается нормотворческой деятельности. Я с Вами согласен, вопрос гуманизации уголовного законодательства и принятия новых норм в административном судопроизводстве в будущем, соответствующих норм в рамках административного права, конечно, должен синхронизироваться, и ситуация не должна ухудшаться. За этим тоже нужно внимательно посмотреть.

Конечно, участие пенсионных фондов в приватизационных процессах, безусловно, тоже востребованно и может быть интересно. Нужно проработать, но в целом это, я с Вами согласен, долгосрочные вложения, даже несмотря на сегодняшнюю конъюнктуру, а для фондов, наоборот, может быть, сегодняшняя конъюнктура и хороша: можно войти по более низкой цене и иметь возможность перспективы роста. В целом эта идея, безусловно, заслуживает внимания.

И, наконец, есть ещё один вопрос, который Вы неоднократно поднимали на предыдущих встречах, – это правоприменительная практика и взаимодействие с правоохранительной системой. Как сейчас обстоят дела?

А.Шохин: На самом деле ситуация, безусловно, меняется, но меняется, скажем, плавно к лучшему. Если говорить о надзоре-контроле, например, включая правоохранительную систему, то мы идём волнами, на мой взгляд.

С одной стороны, мы планомерно добиваемся снижения количества проверок, административных барьеров и так далее. Но пока мы занимаемся теми вопросами, которые находятся в повестке дня, у многих ведомств появляется желание себя сохранить, и они часть функций восстанавливают, часть новых функций на себя берут. Поэтому, к сожалению, нет линейной зависимости снижения нагрузки и давления административных и силовых структур, она идёт действительно волнами. Поэтому всё время надо держать руку на пульсе, всё время мы будем и впредь ставить эти вопросы.

Мы, кроме этой линии – на неповышение фискальной нагрузки на бизнес в условиях кризиса, – считаем, что главное средство реализации Вашей установки на большую экономическую свободу, свободу предпринимательства – это, безусловно, существенное снижение этого административного, правоохранительного давления.

Не знаю, насколько сейчас возможно ставить вопрос о приостановке некоторых законов. Хотя мы в принципе согласны, например, с тем, что следственные органы должны иметь право возбуждать уголовные дела по налоговым преступлениям. Надо сейчас посмотреть на правоприменительную практику в этой области. И если вдруг окажется, что резко возрастёт количество соответствующих возбуждённых дел при малом результате, может быть, что–то надо скорректировать.

Все меры, которые в последнее время принимались, будь то закон о деофшоризации контролируемых иностранных компаний – слава богу, сейчас поправки к нему принимаются, согласованные с Вами ещё почти полтора года назад, медленно процесс идёт, – либо по возбуждению уголовных дел по налоговым преступлениям, или постоянное сокращение перечня надзорно-контрольных органов, которые делают проверки с согласия прокуратуры, а те или иные структуры пытаются вывести надзорно-контрольные органы из–под действия этого закона, – в итоге постоянно нужно держать руку на пульсе, и мы здесь рассчитываем очень на постоянный диалог.

Очень рад, что Вы этот вопрос поставили. Было бы гораздо хуже, если бы Вы сказали: этот вопрос Вы уже ставили, сколько можно! А мы его будем всё время ставить, потому что иначе баланс будет не в пользу экономической свободы и свободы предпринимательства.

В.Путин: В этой связи у меня тогда есть предложение. Вы сейчас сказали, что постоянно будете ставить этот вопрос. Диалог с Правительством понятен, он является естественным. А вот диалог с правоохранительной системой сложнее, это более тонкая вещь – бизнес и правоохранение.

Тем не менее на сегодняшний день это востребованная вещь, поэтому предложение заключается в том, чтобы на площадке Администрации Президента выстроить такой диалог между бизнесом и правоохранительной сферой, но не прямой, а при посредничестве Администрации Президента, с тем чтобы не отдельные компании, не физические, или даже отдельные юридические лица формулировали свои претензии и просьбы, а чтобы объединения предпринимателей, скажем РСПП, ТПП, «Деловая Россия», «Опора России», с одной стороны, и такие министерства и ведомства, как Генеральная прокуратура, МВД, ФСБ, Следственный комитет, скажем, на уровне специально назначенных заместителей министров могли хотя бы раз в квартал при посредничестве Администрации Президента проводить встречи и выявлять тонкие места и вещи, которые беспокоят, с одной стороны, правоохранительную систему, которая обязана обеспечивать интересы всего общества, а с другой стороны, бизнес-сообщество. С тем чтобы и разрабатываемые нормативные акты, и, что очень важно, правоприменительная практика после принятия этих актов соответствовали интересам государства в целом.

А.Шохин: Это было бы очень эффективным инструментом.

Владимир Владимирович, и всё–таки без достаточно регулярных встреч под Вашей эгидой с руководителями правоохранительных, силовых структур, наверное, не обойтись. Я помню, где–то года два назад Вы организовали такую встречу, сидели все руководители силовых структур, высших судов и руководители бизнес-объединений. У нас очень продуктивный разговор был о том, что действительно в настоящий момент мешает бизнесу, какие проблемы можно снять через поправки в законах, что через правоприменительную практику.

Поэтому предложенный Вами механизм, думаю, будет хорошим способом готовить такого рода встречи. Если накапливаются проблемы, требующие участия и решения Президента, то тогда можно было бы обращаться и к Вам. Думаю, учитывая Ваше внимание к этой теме, это, наверное, было бы возможно.

В.Путин: Давайте продумаем механизм. Можно когда–то и с моим участием, и с участием руководителей соответствующих правоохранительных органов, а когда–то с участием, скажем, Руководителя Администрации Президента и заместителей руководителей соответствующих ведомств.

А.Шохин: Если они будут знать, что время от времени Вы можете всех позвать и спросить, то нам, может быть, и не понадобится к Вам обращаться.

В.Путин: Может быть. Давайте продумаем этот механизм.

Россия > Приватизация, инвестиции > kremlin.ru, 15 февраля 2016 > № 1651801 Александр Шохин


Россия > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 5 августа 2015 > № 1447864 Александр Шохин

Встреча Дмитрия Медведева с президентом Российского союза промышленников и предпринимателей Александром Шохиным.

Стенограмма начала встречи:

Д.Медведев: Я на прошлой неделе встречался – хотел сказать «с вашим альтер эго» – не совсем так, тем не менее всё-таки с вашим партнёром, безусловно, социальным. Я имею в виду председателя нашей Федерации независимых профсоюзов Михаила Викторовича Шмакова. Мы обсуждали вопросы деятельности трёхсторонней комиссии и в целом текущую ситуацию – конечно, в значительной степени под углом зрения профессиональных союзов.

Но абсолютно правильно было бы посмотреть на эту ситуацию и со стороны работодателей, которых вы представляете, и поговорить о совершенствовании законодательства, наверное, в том числе с упором на поддержку малого и среднего бизнеса, который, конечно, связан с большим бизнесом, но у которого сейчас, может быть, и больше проблем в чём-то, чем у крупного бизнеса.

А.Шохин: Спасибо, Дмитрий Анатольевич, за эту возможность представить позицию работодателей. Действительно, у нас с профсоюзами, в рамках Российской трёхсторонней комиссии в том числе, идёт активный диалог по многим вопросам. По многим вопросам мы продолжаем спорить, по некоторым позиции можно считать согласованными, сбалансированными.

В частности, даже те темы, которые Вы обсуждали с Михаилом Викторовичем Шмаковым, – это минимальная оплата труда и так далее... У нас разные взгляды на это дело, мы скорее считаем, что это не социальная гарантия, заработную плату на уровне МРОТ надо ещё заработать. И мы считаем, что здесь нужно дать каждому возможность зарабатывать это. Но это конкретный пример.

Сейчас мы больше обсуждаем бюджет – и с Правительством, и с профсоюзами. Понятно, что бюджет сложный, поскольку ситуация непростая и меняется довольно динамично не в лучшую сторону, к сожалению (я имею в виду мировую конъюнктуру). Поэтому мы будем продолжать диалог.

Я сейчас не хотел бы говорить о конкретных цифрах, оценках, мы надеемся в ближайший месяц-полтора вести диалог с Правительством. Но хотел бы обратить внимание на технологию обсуждения бюджета, в том числе в рамках Российской трёхсторонней комиссии. Мы, к сожалению, часто обсуждаем эти темы на РТК (Российской трёхсторонней комиссии) после того, как они уже рассмотрены на заседании Правительства, что, безусловно, оставляет иногда такой запал критический где-то на площадке за пределами вот этих формализованных структур. На мой взгляд, можно было бы до финального обсуждения на Правительстве в середине сентября на РТК ещё раз посмотреть бюджет. И было бы, наверное, неплохо, если бы Министр финансов пришёл на это заседание и объяснил основные новеллы бюджета, которые, безусловно, волнуют и работодателей, и профсоюзы. Я думаю, это было бы правильней для повышения в том числе и статуса Российской трёхсторонней комиссии.

Д.Медведев: Ну и для лучшей представительности работы этого органа. Я думаю, что это нормальная идея абсолютно. Он сейчас в отпуске, вернётся, и я ему скажу о том, что такое поручение есть.

А.Шохин: И ещё одна важная тема, на мой взгляд. Сейчас мы наблюдаем, что многие коррективы, такие стратегические что ли коррективы в социально-экономической политике идут через призму бюджета и Основных направлений бюджетной политики. Нужно иметь в виду, что многие из этих принципиальных положений отражены в стратегических документах иных, и тут нужно параллельно двигаться нам и по обсуждению других документов, чтобы не возникало такого ощущения, что мы их отодвигаем, как говорится, в сторону и забываем о них.

А по этим стратегическим документам у нас сложилась неплохая технология обсуждения и в рамках Экспертного совета при Правительстве, Открытого правительства в целом и так далее. Поэтому эти вопросы я тоже просил бы не забыть.

Д.Медведев: Конечно, мы о них забывать не можем, я с вами согласен. Вопрос заключается в том, что мы действительно находимся в довольно непростой ситуации, которая, с одной стороны, скажем прямо, не является драматической (в том плане, что требует немедленной корректировки всех стратегических документов). Я неоднократно говорил, что мы не собираемся отказываться от основных стратегических направлений, которые были избраны государством, сформулированы Президентом, Правительством за последнее время, но в то же время мы должны быть реалистами и должны смотреть, что работает, а что не работает. В этом плане определённая всё-таки модификация этих документов возможна, но степень глубины изменений – так, чтобы это не меняло самой стратегии, – это как раз тот вопрос, который подлежит уяснению, в том числе и в экспертном диалоге с участием представителей бизнеса, с участием различных других экспертных кругов. Считаю, что это было бы правильно.

Я не так давно собирал, кстати, экспертов, мы говорили даже о том, как могла бы выглядеть наша экономика в следующем десятилетии. Понятно, что это, в общем, длинная дистанция, это длительный горизонт планирования, но задумываться об этом нужно уже сейчас, даже несмотря на то, что мы находимся далеко не в лучшей точке экономического развития за последние 15 лет. Давайте обязательно продолжим эту работу с участием РСПП и других бизнес-объединений.

А.Шохин: Хотел бы, пользуясь случаем, затронуть ещё несколько тем.

Хотя РСПП многие рассматривают как организацию большого бизнеса, тем не менее мы сейчас активно работаем над схемами поддержки средних компаний – быстрорастущих, по крайней мере до кризиса растущих, компаний с экспортным потенциалом, с потенциалом импортозамещения. В частности, мы с нашими коллегами по бизнесу (с «Деловой Россией», «Опорой», ТПП) учредили такой экспертно-инвестиционный совместный комитет для отбора проектов, которые мы уже будем лоббировать не по отдельности, а будем отбирать их, исходя из критериев таких структур, как Фонд развития промышленности, Российский фонд прямых инвестиций и так далее, чтобы не заваливать их непроработанными, неупакованными проектами и чтобы в то же время эти институты развития видели, что есть консолидированная позиция бизнес-сообщества по наиболее привлекательным для реализации проектам.

Мы уже с Фондом развития промышленности активно работаем сейчас. В рамках проекта «Инвестиционный лифт» начали работать с Агентством стратегических инициатив и Российским фондом прямых инвестиций. Надеемся также поработать с новой корпорацией поддержки малого и среднего бизнеса. Самое главное, что мы хотели бы привнести такой единый подход бизнеса в деятельность всех этих институтов с точки зрения технологии отбора проектов. Поэтому хотел бы, чтобы и нас, РСПП, Вы рассматривали как институт, направленный на поддержку и малого, и среднего бизнеса в том числе.

Д.Медведев: Александр Николаевич, мы же с вами понимаем, что малый бизнес, он, конечно, иногда может и сам развиваться, и примеров тому довольно много, особенно в сфере услуг, например, тех же самых. Но очень часто малый и средний бизнес, по сути, отпочковывается от большого бизнеса или обслуживает как раз большой бизнес, создавая кооперативные производства и так далее. Так что то, что вы этим занимаетесь вместе с коллегами, это абсолютно нормально. Хорошо, мы готовы будем проанализировать все предложения по малому и среднему бизнесу, которые вы подготовите.

Россия > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 5 августа 2015 > № 1447864 Александр Шохин


Россия > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 18 июня 2014 > № 1103733 Александр Шохин

Встреча с членами бюро правления Общероссийского объединения работодателей «Российский союз промышленников и предпринимателей».

Стенограмма:

Д.Медведев: Уважаемые коллеги! Просили встретиться с бюро правления РСПП и вообще с представителями нашего бизнеса по одной достаточно актуальной теме, она касается законопроекта в сфере деофшоризации так называемой. Мы с вами понимаем, насколько это чувствительная задача. Для экономики принципиально важно создавать комфортную бизнес-среду, обеспечивать понятные и прозрачные правила работы для предпринимателей, повышать привлекательность нашей юрисдикции. Собственно, на это и должны быть направлены усилия Правительства, бизнес-сообщества, общественных организаций.

Если говорить о проблематике этого законопроекта, то контроль над офшорами, над специальными налоговыми юрисдикциями, над деятельностью резидентов таких юрисдикций – это распространённая практика, занимается этим абсолютное большинство государств. Подобные законы принимаются в самых разных государствах мира, скажем прямо, где-то они жёсткие, где-то они помягче.

Я помню, как это всё начиналось. Это, наверное, в такую активную фазу вошло в 2009 году, начинали мы это обсуждать на заседании «большой двадцатки». Сначала об этом французы заговорили, потом другие европейцы поддержали, потом американцы, затем были приняты известные нормативные акты, направленные на контроль налогообложения иностранных счетов. Дальше эта работа стала активно развиваться по линии ОЭСР, и были приняты отдельные законы в целом ряде развитых экономик. Ещё раз подчёркиваю: законы эти разные, здесь нет единообразия, собственно, поэтому мы с вами и собрались, для того чтобы поговорить на эту тему.

Общая цель, которую я здесь вижу, – совместными усилиями сделать новые налоговые правила не только прозрачными и понятными для участников, но и исполнимыми. Прожектёрством никто заниматься не собирается, смысла в этом никакого нет, тем более есть и определённая специфика в том уровне развития экономических отношений, правовой системы, которая существует в нашей стране. Поэтому крайне важно добиться чёткости формулировок, избежать двойного, а то и тройного и более толкования и постараться учесть все позиции, которые могут быть высказаны. Мы с Александром Николаевичем (А.Шохин) эту тему обсуждали. Я знаю, что прошёл целый ряд совещаний в Министерстве финансов, которое отвечает за подготовку законопроекта. Как я понимаю, часть вопросов удалось согласовать, часть вопросов сохраняется, с чем, собственно, и связано вот такое наше совещание с участием РСПП.

Я, наверное, больше специально об этом говорить не буду. Суть законопроекта известна: законопроект предлагает изменения в Налоговый кодекс в части, которая касается так называемых CFC, или контролируемых иностранных компаний. Речь идёт об иностранных компаниях, часть уставного капитала которых принадлежит нашим компаниям или нашим физическим лицам. Законопроект предлагает механизм их налогообложения. Как и всякий механизм, он, наверное, не идеален, и надо постараться на стадии подготовки законопроекта снять все возможные проблемы. Нам не нужно бежать впереди паровоза, но в то же время нужно находиться, что называется, в тренде, а этот тренд, как я уже сказал, сформировался в начале экономического кризиса.

Документ был опубликован для обсуждения бизнес-сообществом ещё в марте, прошёл через обсуждение в различных экспертных кругах, и вы в этом тоже участвовали как представители достаточно крупного бизнеса, которые так или иначе используют соответствующие иностранные компании для достижения коммерческих целей.

Я бы на этом, наверное, ограничил своё выступление и попросил бы тогда Александра Николаевича (Шохина) изложить те вопросы, которые ещё сохраняются по законопроекту.

Доклад президента Общероссийского объединения работодателей «Российский союз промышленников и предпринимателей» Александра Шохина.

А.Шохин: Во-первых, Дмитрий Анатольевич, хотел поблагодарить за достаточно оперативную реакцию. Эта встреча действительно является для нас очень важной, поскольку для Российского союза промышленников и предпринимателей эта тема не потому, что мы используем, как Вы намекнули, эти схемы (члены союза), а прежде всего потому, что...

Д.Медведев: Александр Николаевич, я, во-первых, не говорил про схемы, а я сказал о том, что используются соответствующие юридические приёмы. И я, кстати, не сказал, что это плохо. Я просто сказал, что это практика, ну и всё.

А.Шохин: Хорошо. Это принимается, безусловно, и речь идёт действительно о том, чтобы, с одной стороны, быть в тренде, как Вы выразились, и мы действительно поддерживаем здесь инициативы ОЭСР по борьбе с размыванием налоговой базы и перемещением прибыли. На нашей деловой «двадцатке», которую РСПП по поручению Президента проводил в прошлом году, мы эту тему специально обсуждали и давали свои рекомендации главам государств и правительств и Президенту России. Одновременно мы исходим из того, что самое главное – это обеспечить реализуемость предлагаемых мер на практике. Здесь у нас, безусловно, есть своё видение, свои предложения и так далее.

Собственно говоря, смысл сегодняшней встречи в том, чтобы обсудить, как лучше эти идеи деофшоризации и налогообложения контролируемых иностранных компаний реализовать, с тем чтобы, с одной стороны, получить эффект и для бюджета, и вернуть в российскую юрисдикцию часть капиталов, не сокращать возможности экспансии российского капитала за рубеж и так далее. Вот в этой связи несколько принципов я хотел бы упомянуть, на которых должно базироваться соответствующее законодательство.

Во-первых, это прежде всего борьба с серым и чёрным бизнесом, использующим офшоры и иностранные юрисдикции, контролируемые иностранные компании для уклонения от налогов. И вовсе эта цель не должна заключаться в борьбе с добросовестным налогоплательщиком и не должно быть концентрации усилий на тех компаниях, крупных в том числе, которые и так прозрачны, как правило, являются публичными компаниями и так далее.

Во-вторых, безусловно, нам важно, чтобы конкурентоспособность российских компаний по сравнению с зарубежными не снижалась, чтобы отсутствовали и не вводились новые ограничения для выхода российского капитала за рубеж. Безусловно, важно, что действительно стимулировалось возвращение капиталов в Россию.

И ключевой вопрос, абсолютно принципиальный, который сегодня хорошо было бы обсудить более подробно, – это техническая реализуемость, администрируемость предлагаемых норм, потому что Вы абсолютно правильно сказали, что прожектёрство...

Д.Медведев: Я об этом сказал.

А.Шохин: То есть самые идеальные конструкции, если они не будут работать, дискредитируют саму эту идею.

Сейчас уже обсуждается третий вариант законопроекта. Вы упомянули о том, что в марте он был вывешен. Окончательная версия была 27 мая вывешена. На неё, собственно говоря, мы сейчас и реагируем. Даже тот факт, что Минфин в течение вот этих двух месяцев корректировал некоторые принципиальные позиции, означает, что предмет довольно сложный, безусловно, тут есть предмет для обсуждения. Я хотел бы, пользуясь случаем, поблагодарить и Министра финансов, и его коллег по министерству, которые действовали как открытое министерство, и мы иногда по несколько раз в неделю собирались, особенно в последние дни. Важную роль в обсуждении законопроекта принимало Министерство экономического развития. Поскольку оно отвечает за экономический рост и за привлекательность и конкурентоспособность российской юрисдикции, то, безусловно, и позиция министерства принципиальное значение имеет.

Какие основные развилки и разногласия у нас остались? Во-первых, цель законопроекта. Хотелось бы сегодня из уст Министра финансов услышать, что предполагается облагать и какие задачи при этом будут решены. Во-вторых, кто подпадает под действие законопроекта и не слишком ли широк круг лиц (физических, юридических), которые столкнутся с новым таким серьёзным администрированием и фискальными проблемами, дополнительными транзакционными издержками после принятия. Не хотелось бы, чтобы законопроект стал ограничителем и для зарубежной экспансии добросовестного бизнеса, особенно для активных зарубежных операций.

Насколько корректно определение офшорности через предложенный в законопроекте механизм, и не окажутся ли многие белые юрисдикции благодаря предлагаемым компаниям, стимулирующим инвестиции, мерам в этих юрисдикциях – не окажутся ли они в числе офшоров, потому что мы сами используем такого рода стимулирующие меры. Это в том числе и территории опережающего развития, и здесь есть опасность, что мы получим зеркальные действия со стороны других стран.

Насколько реализуем законопроект на практике, будет ли у компаний возможность получать, например, все необходимые документы для отчётности перед российскими налоговыми органами и, соответственно, администрирование обеспечить? Дело в том, что подтверждение расходов, например, в практике Соединённых Штатов и англосаксонской практике не требуется, декларирует сам налогоплательщик. У нас и трамвайный билет нужно прикладывать, чтобы доказать тот или иной расход. Поэтому, безусловно, вот такое администрирование и проблема учёта оказываются не техническими, а принципиальными вопросами.

Насколько чёткие и однозначные формулировки используются в законопроекте? Вы тоже об этом сказали, что двойное или тройное толкование может привести к коррупционным в том числе рискам или к сложностям администрирования. Безусловно, речь идёт в том числе и прежде всего, может быть, о тех терминах, которые раньше не использовались в российском налоговом законодательстве и в целом в законодательстве.

Эти системные вопросы упираются в конкретные пороговые значения, конкретные оцифрованные предложения Минфина. Их, наверное, тоже сегодня коллеги будут обсуждать, и здесь в конкретике можно, наверное, как-то двигаться, но хотелось бы, чтобы мы системно...

Д.Медведев: Вы знаете, раз уж мы собрались, а мы в общем по вполне конкретному поводу собрались, пришло довольно много членов бюро правления РСПП, вы можете и цифры конкретные назвать, если вы считаете это правильным. Я кое-какие материалы смотрел.

А.Шохин: Коллеги назовут, чтобы я тут не солировал.

Д.Медведев: Хорошо. Пожалуйста.

А.Шохин: В принципе прогресс довольно существенный есть. Я хотел бы здесь отдельно отметить деятельность Открытого правительства, Экспертного совета при Правительстве. Мы на этой площадке, на мой взгляд, выработали перечень таких пунктов, по которым компромисс, безусловно, возможен.

Поскольку и Минфин, и бизнес, и эксперты, все сошлись на том, что предлагается, по сути дела, налоговая революция и введение достаточно новых правил игры для бизнеса в целом, то здесь цена ошибки, безусловно, очень велика. При этом Вы абсолютно правильно отметили, что надо быть в тренде, но это не означает, что надо быть лидерами во введении всех этих норм, поскольку многие страны адаптируют эти рекомендации ОЭСР – например, применительно к своим национальным интересам и возможностям трансформации существующей налоговой системы к этим рекомендованным стандартам ОЭСР.

Нам очень важно, учитывая, что инвестиционный климат в стране далёк от идеала, не создавать новых серьёзных трудностей в условиях, когда одна из главных задач – восстановление экономического роста и поддержание устойчивого роста. Мы считаем, что – об этом, кстати, Президент Путин говорил на съезде РСПП в марте – деофшоризация должна сопровождаться существенным улучшением инвестиционной и деловой среды, и, в частности, один из примеров – качество судебной системы. Мы, наверное, согласимся все с тем, что часто англосаксонские офшорные юрисдикции используются по причине использования и английского права, и судебной англосаксонской системы, которая в большей степени приспособлена для урегулирования контрактов, соглашений акционеров, и рядом других проблем она лучше владеет.

Мы считаем, что законопроект сейчас не в той степени проработки, чтобы можно было бы его Правительству продвигать в Государственную Думу и принимать в первом чтении в рамках весенней сессии. Поэтому даже при очень интенсивной работе, наверное, его надо оставлять на осень. Безусловно, это не означает просто передвижку. Мы готовы серьёзно работать, особенно если иметь в виду, что мы согласились с Минфином и Экспертным советом, что положения законопроекта должны предполагать этапность их реализации и наличие переходных периодов. Мы хотели бы сегодня также поговорить о том, что могло бы быть первым этапом, который мог бы быть с 1 января 2015 года задействован, какие этапы должны быть в результате подведения итогов первого этапа.

В принципе Минфин настроен на то, насколько я понимаю, чтобы принять целостный закон, а в нём определить этапность. Так было, например, в законе по трансфертному ценообразованию, отдельные положения которого вступали в силу в разные годы, и пороговые значения менялись, штрафные санкции тоже не сразу вводились и так далее. В принципе, если удастся этот закон прописать таким образом, это было бы идеально. Но, если вопросы окажутся достаточно сложными и по всем развилкам мы не пройдём, мы предполагаем (и вроде бы предварительное понимание есть), что в любом случае надо принимать какие-то меры по деофшоризации в виде поправок к Налоговому кодексу уже осенью, с тем чтобы 1 января они вступили в силу.

Остальное – по принципу антимонопольных пакетов. Игорь Иванович (Шувалов) хорошо знает, что такое «второй, третий, четвёртый», и сейчас четвёртый антимонопольный пакет обсуждаем. То есть по мере готовности и снятия разногласий можно будет вносить в Государственную Думу и в течение следующего года, например, можно отработать все элементы налогообложения контролируемых иностранных компаний по деофшоризации. Но при этом хотелось бы, чтобы параллельно (это не всегда компетенция Минфина, безусловно, а скорее ответственность Правительства) принимались какие-то решения по повышению привлекательности российской юрисдикции. Часть решений лежит в чисто налоговой сфере. Например, мы давно на встречах с Вами говорим о возможности возвращения к инвестиционной льготе, к ускоренной дополнительной амортизации и так далее. Хорошо бы принять закон о государственно-частном партнёрстве, в котором новые инструменты прописываются, такие как отсроченные налоговые платежи (механизм TIF).

Но часть вопросов, безусловно, за пределами компетенции Минфина. Например, мы обеспокоены тем, что только что вступил в действие закон, который перевёл в подведомственность судов общей юрисдикции споры по кадастровой стоимости объектов недвижимости. Идея эта очень простая: эти споры рассматриваются как споры с государством, стало быть, это не экономический спор, а административный.

Но и налоговый спор – это спор с государством. Не дай бог, что в следующем году и налоговые споры уйдут в суды общей юрисдикции. Поэтому есть вопросы, которые, на первый взгляд, напрямую никакого отношения не имеют к теме повышения привлекательности российской юрисдикции, к возврату капитала, к созданию стимулов по возврату капитала, но на самом деле они таковыми являются. Я бы на этом закончил своё общее представление нашей позиции.

Владимир Сергеевич Лисин у нас председатель Комитета по налоговой политике, он мог бы добавить, в том числе оцифровать какие-то идеи, которые и самим Министерством финансов высказываются, – комитетом была сделана оценка регулирующего воздействия с цифрами по этим предложениям, – и по целому ряду других позиций Владимир Сергеевич мог бы более конкретно высказаться.

Д.Медведев: Хорошо, Владимиру Сергеевичу мы слово дадим.

Спасибо за представленные предложения по совершенствованию закона. Очевидно, что, завершая публичную часть, нам нужно выработать оптимальную модель. Задача заключается не в том, чтобы всё сломать, а в том, чтобы новая модель действительно была работоспособной, администрируемой, полезной для государства и приемлемой для бизнеса.

Поэтому когда вы сказали о том, что есть суд, есть англосаксонская система и она даёт там определённые преимущества, то я сначала напрягся, думал, что вы имеете в виду, что и делать ничего не надо до тех пор, пока наша судебная система не заработает так же, как работает судебная система в целом ряде других стран, но потом я понял, что всё-таки речь идёт об определённых этапах по регулированию этой деятельности, этой сферы. Это, наверное, разумный подход, с ним трудно спорить, потому что невозможно ждать создания идеальной правовой и судебной системы – мы должны работать в тех условиях, в которых мы сегодня находимся.

Договорились.

Россия > Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 18 июня 2014 > № 1103733 Александр Шохин


Россия > Приватизация, инвестиции > mn.ru, 18 июня 2013 > № 838021 Александр Шохин

"ФИНАНСОВАЯ КОНСОЛИДАЦИЯ НЕ ДОЛЖНА ПРЕПЯТСТВОВАТЬ ЭКОНОМИЧЕСКОМУ РОСТУ"

ГЛЕБ БРЯНСКИЙ

На полях экономического форума в Санкт-Петербурге 20 июня соберутся представители предпринимательских сообществ стран "Группы двадцати" (G20) для того, чтобы утвердить рекомендации "бизнес-двадцатки" (B20) к встрече руководителей государств и правительств в сентябре

О том, как идет диалог между представителями бизнеса и властью в странах "двадцатки", рассказал председатель "бизнес-двадцатки", президент Российского союза промышленников и предпринимателей Александр Шохин.

- Какие успехи, на ваш взгляд, были достигнуты в ходе российского председательства?

- Я считаю, что достижением нашей "бизнес-двадцатки" является то, что нам наконец удалось обобщить все рекомендации, которые были сделаны на разных саммитах, и оценить эффективность.

- Могли бы вы выделить самые приоритетные рекомендации, которые нуждаются в скорейшем воплощении?

- Финансирование инвестиций в инфраструктуру, включая создание специального фонда подготовки проектов. Есть идея создания многостороннего фонда для подготовки трансграничных инфраструктурных проектов.

- Что может получить российская экономика от реализации рекомендаций B20?

- Национальные инфраструктурные проекты в России встраиваются в общую схему глобальных поставок. Дальний Восток - морские порты, логистические центры, контейнерные терминалы - это торговый мостик между АТР и Европой. В наших интересах добиться утверждения этих рекомендаций, поскольку мы хорошо вписываемся в глобальные транспортные инфраструктурные проекты. То же самое в отношении телекоммуникационной инфраструктуры. Понятно, что Россия, по территории которой это все может пройти, крайне заинтересована в таких проектах.

Надо чтобы и у других стран был интерес. Речь идет о создании фонда подготовки проектов, а институты, которые кредитуют и финансируют, есть. Тот же Всемирный банк или суверенные фонды стран - членов "двадцатки". Есть инструменты, важно, чтобы были проекты. Мы нащупываем такие пути, где страны, заинтересованные в развитии частно-государственного партнерства, смогут сформулировать такие проекты.

- Какие совместные проекты вы могли бы назвать?

- В целом это использование транзитного потенциала России. Это и телекоммуникации, это и железнодорожные перевозки и морские. Сейчас груз из Азиатско-Тихоокеанского региона в Европу по морю идет 28 дней. По железной дороге с учетом перегрузки в портах Приморья мы можем его перебросить за десять дней.

Но наш Дальний Восток с точки зрения логистики - это "бутылочное горлышко". Туда нужны серьезные вложения. На данный момент мощности сингапурского порта такие же, как мощности наших портов Приморья вместе взятых. Стало быть, надо на порядок увеличивать транспортные мощности. Вторые пути нужны. В этих проектах должна быть заинтересована не только Россия, как страна, привлекающая инвестиции, но другие страны, которые должны видеть выгоды использования российского транзитного потенциала. А когда растают льды в Арктике, то тогда и Северный морской путь появится.

- От принятия каких решений вам хотелось бы предостеречь руководителей стран "двадцатки"? В чем вы видите свою основную задачу на данный момент?

- Тезис о том, что финансовая консолидация не должна препятствовать экономическому росту, а бюджетные деньги надо пускать не на поддержку плохих банков или выкуп плохих долгов, а на поддержку экономического роста - вот это понимание как раз сейчас и формируется.

Наша задача как "бизнес-двадцатки" как раз в том и состоит, чтобы главы государств и правительств не только обсуждали сокращение дефицита бюджета и суверенного долга или схемы управления суверенным долгом. Это, конечно, приоритет, и мы отдаем его на откуп правительству. Но наша задача, чтобы методы решения этих проблем не препятствовали экономическому росту. Отсюда и тема инвестиций в инфраструктуру, как драйвера экономического роста и создания налоговой базы в будущем.

Нельзя одновременно заниматься финансовой консолидацией, сокращая инвестиции в экономику, и требовать от бизнеса создания рабочих мест. Если нам эту логику удастся довести до финальных документов "большой двадцатки", мы будем считать это большим успехом.

Нельзя одновременно заниматься финансовой консолидацией, сокращая инвестиции в экономику, и требовать от бизнеса создания рабочих мест

Есть идея создания многостороннего фонда для подготовки трансграничных инфраструктурных проектов

АЛЕКСАНДР ШОХИН, председатель "бизнес-двадцатки", президент Российского союза промышленников и предпринимателей

Россия > Приватизация, инвестиции > mn.ru, 18 июня 2013 > № 838021 Александр Шохин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter