Всего новостей: 2528372, выбрано 2 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Воскресенский Станислав в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценывсе
Россия > Приватизация, инвестиции > mn.ru, 21 ноября 2011 > № 437356 Станислав Воскресенский

«Пока институты укрепляются, нам нужен ручной режим в решении проблем инвестора»

Замминистра экономического развития рассказал об улучшении инвестиционного климата в России

Александра Пономарева

Плохой инвестиционный климат остается среди главных препятствий для устойчивого роста российской экономики. Однако в Минэкономразвития указывают, что ситуация понемногу улучшается. О снижении административных барьеров в строительстве и на таможне, о работе инвестиционных омбудсменов и о новых, более справедливых, по мнению чиновников, правилах игры на розничном рынке электроэнергии замминистра экономического развития Станислав Воскресенский рассказал корреспонденту «МН» Александре Пономаревой.

«Надеюсь, что в следующем году наш рейтинг существенно повысится»

— Считается, что слабость государства и высокий уровень коррупции мешают привлечению инвестиций в Россию. Тем не менее в последнем рейтинге Всемирного банка Doing Business наши позиции немного улучшились. С чем вы это связываете и что могло бы помочь более радикальному продвижению в рейтинге?

— Doing Business специфический, но, должен признать, достаточно объективный рейтинг. Но он учитывает только ситуацию с малым бизнесом в самом крупном городе страны. В России это всегда Москва. Анализ делается в каждой стране на примере типовых случаев. Например, ситуация с разрешением на строительство измеряется по складу 1300 кв. м, расположенном на втором этаже и предназначенным для складских операций общего назначения (хранение книг, канцелярских товаров и т.п.). В каждой стране выбирается такой объект и анализируется законодательство и то, как оно применяется на практике. При этом рейтинг не учитывает макроэкономическую стабильность, политическую стабильность и другие факторы.

Минэкономразвития вместе с Всемирным банком проанализировали лучшие мировые практики по таким важным вещам, как подключение к электрическим сетям, разрешение на строительство, налоговая отчетность, корпоративные процедуры. Выявили лучшие примеры и посмотрели, что реально реализовать в России, и последовательно делаем.

— А что конкретно сделано?

— В этом году вступили в силу поправки, из-за которых в среднем по стране на 50% должны снизиться тарифы на присоединение к электросетям. Установлены существенные условия договора на подключение к сетям инженерно-технического обеспечения (газ, тепло, водоснабжение). Тоже важная вещь, потому что малый и средний предприниматель обычно не могут обсуждать условия договора с монополией. Какой дадут договор, такой и подписывают. Теперь существенные условия соглашения устанавливаются на уровне правительства. Вступил в силу закон о таможенном регулировании, который упростил ряд процедур. В три раза сокращен общий срок выпуска товаров, на 20% снижена сумма финансовых гарантий для таможенного представителя.

Конкретные сроки на выдачу документов зависят от конкретных регионов. В Москве, например, количество процедур в этом году по капитальному строительству сокращено с 53 до 18. Общий срок на прохождение процедур по экспертным оценкам должен сократиться с 540 дней до 124. Однако в любом случае должно пройти время, чтобы все это заработало. Но все равно мы начали двигаться, и Всемирный банк это оценил.

— Но поднялась Россия в рейтинге несильно.

— В нынешнем году мы поднялись всего на четыре позиции, но при этом обогнали Бразилию. Сегодня из стран БРИК мы номер два после Китая. Более того, по оценке Всемирного банка, мы вошли в число 25 стран с наибольшим прогрессом по улучшению деловой среды. Мы подняли свои показатели по девяти позициям из десяти. Надеюсь, что в следующем году наш рейтинг существенно повысится. Всемирный банк оценивает законодательство по состоянию на 1 мая каждого года. Поэтому многие наши уже проведенные мероприятия еще не нашли отражения в рейтинге. Плюс есть такие действия, которые в рейтинге не учитываются.

— А что системно делается для общего улучшения инвестклимата?

— Только в этом году сделано несколько важных вещей. Напомню. Для снижения роли госсектора в экономике объявлена программа масштабной приватизации. За три года планируется продать активов почти на $40 млрд. Создан Российский фонд прямых инвестиций, цель которого привести инвесторов, которые еще не работают в стране. Этот фонд будет соинвестировать вместе с иностранными инвесторами в российскую модернизацию. Есть ряд изменений в налоговой системе. Например, с этого года отменен налог на прирост капитала. То есть если вы продаете акции некотируемых ценных бумаг, которыми владеете более пяти лет, то ваш доход не облагается налогом. Кроме того, для усиления конкуренции и повышения качества услуг в здравоохранении и образовании для частного бизнеса там установлена ставка налога на прибыль в размере 0%. Снижены страховые платежи для IT-компаний, инновационных предприятий при вузах, резидентов технико-внедренческих зон.

«Для иностранных инвесторов был создан офис федерального омбудсмена»

— Россия стабильно находится на первых местах в рейтинге восприятия коррупции Transparency International. Как быть с этим?

— Transparency International, на мой взгляд, достаточно политизированный рейтинг. Я не слышал, чтобы на него ориентировались инвесторы. Но у кого-то в мире о России есть определенные представления — медведи на улицах и коррупция. И многие менеджеры, которые даже не знают, что это за страна, такие оценки дают.

— Но после падения Великобритании на несколько позиций в этом рейтинге там в этом году приняли специальный антикоррупционный акт.

— Никто не отрицает, что коррупция есть. Но одно дело говорить об этом и принимать политические акты в предвыборный период. Мы делаем по-другому: стараемся решать проблему. Например, для иностранных инвесторов был создан офис федерального омбудсмена. Если инвестор сталкивается с коррупцией со стороны чиновника, у него есть право обратиться за поддержкой в правительство. За год было 82 обращения, 56 проблем были успешно решены. Это не значит, что иностранный инвестор получил что хотел. Иной раз он понимал, что какой-то отказ, который казался необоснованным, все-таки обоснован. Просто в силу особенной ментальности наших чиновников, бизнесмену нормально не объяснили, почему то или иное решение невозможно. Во многом это проблемы в коммуникации. Оттого, что этот офис хорошо себя зарекомендовал, президент в августе создал его и на уровне полпредов. Теперь у нас есть региональные омбудсмены. Две трети проблем было связано именно с региональным аспектом. Классический случай — это случай с компанией Ikea. Если вы помните, полтора года назад компания заявила, что уходит из России из-за коррупции. Мы обратились к ним, они рассказали, что случилось. Были конкретные проблемы с Роспотребнадзором, незапуском магазина в Самаре и Уфе. И мы стали решать проблему за проблемой. В итоге со всем разобрались, и на встрече в начале года со шведским руководством Ikea обсуждались проблемы уже другого уровня: условия локализации производства в России и площадки для новых магазинов. Вот пример, как за полтора года у инвестора кардинально поменялось отношение. Мы вступили в контакт, и инвесторы увидели, что правительство действительно хочет разобраться со всеми злоупотреблениями.

— Да, но компаний много, а правительство одно.

— Это правда. Но что интересно, само наличие офиса инвестиционного омбудсмена уже улучшает ситуацию. Инвесторы нам рассказывают, что если они чувствуют какие-то потуги от чиновников злоупотреблять, то упоминание о жалобе в правительство уже снимает много проблем. Институционально это, конечно, не решение. Но как временная мера действует. Нельзя же побороть коррупцию за ночь. Пока институты укрепляются, нам нужен ручной режим в решении проблем инвестора.

— И как долго?

— Я не могу давать таких оценок, это не моя компетенция. Но давайте задумаемся, как изменилась страна за эти годы. По оценкам экспертов, средний класс сейчас составляет 22–26% от всего населения. Это уже приличная цифра. Другая еще более интересная цифра — количество людей с доходами домохозяйств выше $10 тыс. в год за шесть лет увеличилось почти в два раза. В 2004 году их было 17%, в 2010-м — уже 36%.

$10 тыс. — это, конечно, не такой большой доход. Но это уже не нищие люди, которые думают, на что бы им купить еду, и не собираются платить за услуги ЖКХ. Это люди, которые задумываются, почему счет за ЖКХ именно такой и нет ли тут коррупционной составляющей. Это более активный класс. Он укрепляется, и это внесет свой вклад в борьбу с коррупцией.

А другой фактор, который нам поможет, — это высокие технологии. За последние годы многие вещи ушли в публичную сферу. Каждая госзакупка каждого министерства обсуждается. В этом году несколько министерств отменяли некоторые госзакупки. Это, например, и наше министерство, и Минфин, и Минздравсоцразвития. Условия конкурса показались блогерам и журналистам непрозрачными. Это первые шаги. Но еще раз повторю, борьба с коррупцией — это проблема не одного дня.

«Малым и средним компаниям не всегда были понятны схемы, по которым рассчитываются цены»

— В министерстве вы отвечаете и за тему энергоэффективности. Уже почти год действует запрет на лампы накаливания в 100 Вт. Это норма закона об энергосбережении вызывала много споров. Как сейчас складывается ситуация с реализацией закона?

— На мой взгляд, достаточно неплохо. Мы знаем, что после запрета заводы стали делать 99-ваттные лампочки. Это нормально. Мы не собирались добиваться экономии за счет кармана граждан. Этот закон скорее дает сигнал — обратите внимание на энергосберегающие лампы. И определенные импульсы покупателям и производителям он дал. У нас уже появились производства энергосберегающих лампочек. Если говорить о самых перспективных лампах — светодиодах, то пока их время еще не пришло. Дело в том, что технологии, которые сильно удешевят стоимость таких ламп, появятся только в 2014–2015 годах. Пока светодиоды не привлекательны и для российских семей, и для европейских. Хотя уже сегодня они окупаемы. Но все мы люди, и чисто психологически выложить за лампу 1 тыс. руб., даже понимая, что она будет гореть десять лет и экономить электроэнергию, тяжело и для нашего уровня доходов пока неприемлемо. Но, как и с мобильными телефонами, которые поначалу были безумно дорогими, скачок доступности произойдет.

— А вы сами какими лампами пользуетесь?

— В моем кабинете уже два года все лампы светодиодные. И при этом свет как у ламп накаливания. Но энергосберегающие лампы — это вершина айсберга, про которую все говорят. А мы вообще-то, кроме самого закона об энергоэффективности, приняли еще около 40 различных документов. А в рамках комиссии по модернизации мы реализовывали пилотные проекты в 14 регионах. Цель была понять, какие решения нужно тиражировать по всей стране. Сейчас мы знаем, какие вещи можно делать везде и они точно окупятся, а что делать не надо. Например, мы поняли, что замена окон, конечно, дает эффект энергосбережения, но быстро не окупается. То есть менять окна можно и нужно, но лучше это делать просто в ходе капитального ремонта. Потому что это хорошо с эстетической точки зрения, и заодно экономит энергию.

Но тиражируемые мероприятия дают эффект энергосбережения, в зависимости от климатической зоны и тарифов, от 15 до 40%. Это достаточно простые решения — замена индивидуальных тепловых пунктов, установка теплоотражающих экранов и т.д. Теперь с наиболее активными регионами и банками (это прежде всего Газпромбанк, Сбербанк и ВТБ) мы будем их внедрять. Суть в том, что бюджетным учреждениям, например школе, не надо тратить свои деньги, чтобы экономить энергию. Это можно сделать вместе с энергосервисной компанией, которая потом заработает на экономии ресурсов. Но есть масса технических и юридических нюансов. Пока наши бюджетники побаиваются заключать с банками такие договоры — они для них не всегда понятны. Сейчас как раз Минфин готовит на этот счет разъяснения, так что будем надеяться, что процесс пойдет.

— Недавно в энергетике произошло громкое событие. Владимир Путин подписал постановление, меняющее систему расчетов между потребителями и сбытовыми компаниями. Какой будет новая система?

— Да, премьер на заседании правительства очень резко отреагировал на ситуацию со счетами, которые сбытовые компании выставляют потребителям. Дело в том, почти на каждой встрече в регионах представители малого бизнеса и фермерских хозяйств жалуются президенту и премьеру на завышенные цены на электроэнергию. Действительно цены высокие, но правительство над этой проблемой работает. В начале года был принят ряд мер по оптовому рынку. Они уже дали эффект. Например, в тех регионах, где цена для малого бизнеса зашкаливала за 6–7 руб. за кВт, сейчас цена 4–4,5 руб., что все равно высоко. Еще одна проблема заключается в том, что малым и средним компаниям не всегда были понятны схемы, по которым рассчитываются цены.

Постановление — это пока что точечные изменения. Самое главное, что это не документ, направленный против кого-то. Он просто наводит порядок в ценах, которые устанавливают сбыты. Отменяется несколько непрозрачных схем, например штрафы за недобор электроэнергии. Более системные изменения будут после принятия новых правил розничного рынка. Правительство поручило утвердить их до 20 марта. Сейчас будем работать над ними с Минэнерго.

— Вы курируете экономическое развитие кино. Как складывается ситуация в этой индустрии?

— Потихоньку меняется. Создан фонд поддержки кино. Он поддерживает как отдельные проекты, так и восемь крупнейших киностудий. Эти киностудии были выбраны прозрачно по четким критериям — размер кассовых сборов, количество наград на уважаемых фестивалях и т.д.

В свое время мы с консультантами проводили анализ, как вытащить индустрию в свободное плавание. Это точечные и достаточно скучные для обывателя меры, но они меняют ситуацию в кино. Но главное, что нужно делать, — это строить залы. В России сейчас 2750 экранов, в США — 43 тыс. А чем больше экранов, тем больше фильмов будет показано. Пока темпы роста строительства кинозалов у нас выше, чем в США и Европе, но идеально было бы как можно быстрее выйти на уровень 4,5–5 тыс. кинозалов.

Но уже сейчас наметился важный тренд. Кассовые сборы фильмов понизились, но при этом они стали устойчивыми. Например, еще в 2010 году почти половину сборов для российского кино обеспечивали три фильма. По итогам полугодия 2011 года вклад трех фильмов уменьшился до 30%, а вклад лучших десяти фильмов вырос до 85%. То есть теперь у нас не один на всех блокбастер в год, а каждая студия выдает кассовый фильм. Это показывает, что индустрия взрослеет. И мы надеемся, что она будет уверенно расти.

— Недавно в прокат вышел фильм «Два дня». По сюжету замминистра экономического развития, которого играет Федор Бондарчук, едет в усадьбу, на месте которой хотят создать центр непонятного назначения. В итоге после общения с местной интеллигенцией он отменяет решение о сносе. Не вы ли стали прототипом главного героя?

— Я консультировал фильм «Два дня», это правда. Был техническим консультантом по аспектам работы замминистра. Но история, конечно же, вымышленная. И образ министра в фильме абсолютно не соответствует действительности.

Россия > Приватизация, инвестиции > mn.ru, 21 ноября 2011 > № 437356 Станислав Воскресенский


Россия. СЗФО > Приватизация, инвестиции > mn.ru, 27 июня 2011 > № 364354 Станислав Воскресенский

«Мы не бизнес-лавочка и не ставим себе цель заработать денег»

Недавний экономический форум в Санкт-Петербурге запомнился участникам либеральным выступлением президента Дмитрия Медведева, многомиллионными контрактами и беспрецедентным количеством участников. Замминистра экономического развития Станислав ВОСКРЕСЕНСКИЙ, курировавший организацию форума, рассказал «МН», что обсуждали в кулуарах бизнесмены и журналисты, как выглядит самый большой кошмар организаторов и почему инвесторам не стоит бояться российского рынка.

— Главное впечатление прошедшего экономического форума в Санкт-Петербурге — речь президента, которую многие восприняли как предвыборное политическое заявление, а в кулуарах вновь бурно обсуждали тему, кто из действующего тандема пойдет на выборы. Вас не смущает, что любое экономическое мероприятие в России так или иначе сводится к обсуждению политических проблем? Вас как чиновника и гражданина беспокоит вопрос о том, кто из действующего тандема будет избираться на следующий президентский срок?

— Политика всегда всех интересует — и на форуме, и на кухне. Даже дети в школе обсуждают, кто будет президентом. Это нормально. Но в нашей ситуации, на мой взгляд, главное то, что кто бы ни принял решение баллотироваться, курс, выбранный действующим руководством, останется прежним. Это путь рыночных преобразований и создания рабочих мест нового качества. Поэтому нам сегодня надо обсуждать конкретные задачи и пути их решения.

— Вы были главным организатором экономического форума в Петербурге. Что можете ответить тем, кто считает, что подобного рода мероприятия не более чем красивый пиар для действующей власти? Какова реальная отдача от проведения таких форумов?

— Если и говорить о пиаре, то это пиар в первую очередь не для власти, а для страны в целом. Мы показываем Россию такой, какая она может и должна быть, показываем людей, инвестиционные возможности. И знаете, это отличается от того, что порой любят о нас говорить западные СМИ. А здесь люди приезжают и все видят сами. Вот приехал Эрик Шмидт (председатель совета директоров компании Google) и удивился. Его представления о стране, надо признать, серьезно изменились после форума. Кроме того, такие мероприятия позволяют нам решать сразу несколько глобальных задач. Первая — дискуссия элит. На форум приезжают представители международного истеблишмента, обсуждают самые острые вопросы мировой экономики, риски, кризис. Таким образом, мы создаем инфраструктуру для делового общения. Второй важный момент — соглашения и контракты. Да, существует традиция подгонять под форум большие сделки. Но еще более важны сами переговоры, в результате которых появляются идеи для будущих сделок в России.

— Вы сами признаете, что показываете Россию не такой, какая она есть, а такой, какая должна быть. В Петербурге все так красиво, инновационно, в то время как огромная территория России даже интернетом не покрыта.

— Россия большая страна, она разная. Такая же разная, как другие продвинутые страны. Но мы хотим показать лучшее — это нормально, это наша работа. Качеством форума мы показываем, что умеем, как уже изменилась Россия. Например, на нашем форуме некоторые технологические сервисы были круче, чем на Давосском.

— Вас самого сложно удивить, не первый форум проводите. Тем не менее что вас поразило больше всего на этот раз?

— Во время форума ко мне подошел корреспондент американского телеканала CNBC и говорит: «День еще не закончен, а я сделал интервью на один триллион долларов». Он имел в виду совокупную стоимость участников, с которыми он говорил.

— Во сколько форум обошелся бюджету?

— Из года в год бюджет тратит на мероприятие 50 млн руб. И эта цифра принципиально не меняется, несмотря на инфляцию. Остальное — деньги партнеров форума, среди которых в этом году 11 иностранных компаний. Могу добавить, что в номинальном выражении бюджет форума лишь на 10% превышает форум 2008 года, а с учетом инфляции даже обходится дешевле, несмотря на рост качества.

— Тем не менее сумма все равно немаленькая. Какая часть потраченных денег окупается? И можно ли это вообще посчитать?

— Мы не бизнес-лавочка. И не ставим себе цель заработать денег. Это масштабное государственное мероприятие, которое приносит и стране, и городу ни с чем не сравнимую выгоду. Но если хотите цифры, то они следующие. По итогам форума было заключено несколько десятков соглашений на сумму более 200 млрд руб. А сам город по результатам форума привлек 97 млрд руб. инвестиций. Как вы думаете, этого достаточно, чтобы окупить форум?

— С точки зрения организации что было самым сложным?

— Сложно ответить, потому что когда мы готовимся к форуму, то, по сути, строим новый город внутри Санкт-Петербурга. Форум — это 40 тыс. кв. м застройки, 19 временных павильонов, 9 мегаватт электроэнергии, 73 точки WiFi. И делаем мы это вовсе не потому, что хочется побольше денег потратить, а потому, что инфраструктура Санкт-Петербурга недостаточно развита для такого рода мероприятий. Например, из этих 9 мегаватт только 4,3 из постоянных источников. Остальное мы привозим с собой в виде временных генераторов. Если вы сейчас приедете в «Ленэкспо», то не поверите, что именно там проходил форум.

— Масштабные форумы всегда создают проблемы для жителей города, в котором проводится мероприятие. Вы не думали о том, чтобы проводить такого рода форумы не в больших городах, а в Бологом, например?

— От лица организаторов я приношу извинения жителям города, которым мы причинили неудобства. Но я уверен, что такой дискомфорт будет компенсирован теми инвестициями, которые в город приходят. Петербург, несмотря на три дня неудобств, стратегически выигрывает. Благодаря форуму строится больше гостиниц, идет модернизация аэропорта. А это значит больше туристов, больше возможностей.

— Есть ли у иностранцев реальный интерес к этому мероприятию? Становится ли отношение к нему серьезнее?

— Я уже давно обратил внимание на тенденцию, что к нам приезжают не для того, чтобы развеяться и посмотреть на загадочную Россию, а для того, чтобы делать бизнес, решать вопросы, искать партнеров. Несколько американских бизнесменов на форуме мне рассказали, что в Нью-Йорке с конца мая люди при встрече говорят: «Ну давай в Питере это обсудим, ты же будешь?» На этом форуме присутствовало более 70 первых лиц ведущих мировых компаний. И это не включая российских бизнесменов. Выводы делайте сами.

— На ваш взгляд, форум позволяет участникам публично поднимать проблемные вопросы? Или львиная доля разговоров проходит в кулуарах?

— Форум — это площадка для общения, и общение это может строиться как в формальном, так и неформальном ключе. Основное время участники проводят в переговорных, количество которых по сравнению с прошлым разом было увеличено вдвое. И все они были забиты.

— Форум — это красивая витрина для инвесторов. Но вы не можете не признать, что с инвестиционным климатом в стране, мягко говоря, не очень.

— А никто и не говорит, что мы создали рай для инвесторов. У нас еще есть над чем поработать, но это не повод для того, чтобы посыпать голову пеплом. Важно, что команда правительства над этим работает. Во-первых, через приватизацию дан политический сигнал о том, что в экономике будет меньше государства.

Во-вторых, существуют малые дела, которые гораздо более важны для реальных инвесторов. Это улучшение таможенных процедур, упрощение процедур, связанных с подключением к электричеству и коммунальным сетям, упрощение миграционных процедур, строительных.

Третье направление я называю «временными мерами». Нужно понимать, что работа по настраиванию институтов в стране займет время. И к этому надо спокойно относиться. Но не бездействовать: инвестиции нам все равно нужны сейчас. Поэтому, чтобы помочь инвесторам, в прошлом году мы создали офис федерального омбудсмена по решению проблем об иностранных инвесторах. Им был назначен первый вице-премьер Игорь Шувалов. Туда приходят десятки обращений, и вопросы решаются.

Сейчас разворачивается сеть региональных омбудсменов на уровне федеральных округов. Их задача снимать проблемы с бюрократией для российских и иностранных компаний.

— На прошлогоднем форуме Дмитрий Медведев говорил о создании российского фонда прямых инвестиций. Когда он заработает и какие у него будут главные цели?

— Деньги для фонда уже предусмотрены — общая сумма $10 млрд, в этом году будут выделены первые $2 млрд. Сейчас стоит задача сформировать команду и смотреть на первые объекты сделки. Фонд нужен прежде всего для инвесторов, которые в России еще не работают.

— Кто может претендовать на эти средства?

— Например, суверенные фонды иностранных государств. Многие фонды Ближнего Востока говорят: «Мы готовы инвестировать, но нам нужен обязательно кто-то со стороны государства, кто прогарантирует наши риски». Они не хотят изучать наше законодательство и риски. Они предлагают: будете инвестировать вместе с нами, мы дадим деньги. Это первый тип клиентов. Второй тип клиентов — фонды прямых инвестиций. Это те, кто видит привлекательные активы, но немного боится. Их позиция такова: «Будьте у нас миноритарным акционером, садитесь в совет директоров, нам будет спокойнее». Поставленные задачи — найти инвесторов и сформировать команду — быстро не решаются. В этом случае скорость не равняется качеству. Это займет как минимум еще несколько месяцев. Полина Еременко

Россия. СЗФО > Приватизация, инвестиции > mn.ru, 27 июня 2011 > № 364354 Станислав Воскресенский


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter