Всего новостей: 2526602, выбрано 2 за 0.531 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Мантуров Денис в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаТранспортМеталлургия, горнодобычаГосбюджет, налоги, ценыНефть, газ, угольАлкогольСудостроение, машиностроениеХимпромСМИ, ИТАвиапром, автопромОбразование, наукаАрмия, полицияАгропромЛеспромЛегпромМедицинавсе
Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > minpromtorg.gov.ru, 19 февраля 2018 > № 2511314 Денис Мантуров

Денис Мантуров - интервью газете "Ведомости".

– Вы только что вернулись с инвестиционного форума в Сочи – что можете сказать по горячим следам?

– Я думаю, у всех представителей государственного управления, побывавших на форуме, состоялся насыщенный и продуктивный диалог с региональными властями и бизнес-сообществом. Были препарированы и вынесены на публичное обсуждение довольно непростые вопросы – например, налогового регулирования. Важная тема, которая прозвучала на форуме, в том числе об этом говорил премьер-министр Дмитрий Медведев, – необходимость отладить схемы взаимодействия с регионами, что послужит существенным катализатором развития экономики страны. Со стороны Минпромторга это в первую очередь создание эффективной системы промышленных предприятий, которые обеспечивали бы потребности как настоящего времени, так и на перспективу ближайших лет. Появление новых производств, повышение технологического уровня предприятий невозможно без площадок с подготовленной промышленной инфраструктурой в регионах. С 2012 по 2017 г. число действующих и создаваемых индустриальных парков выросло более чем в 2,5 раза, с 64 до 166. Теперь задача – выравнять их количество по стране, помочь каждому региону создать свои конкурентные преимущества.

Приведу пример с производством строительных материалов. Отрасль перешла в ведение Минпромторга не так давно – и перешла в весьма драматичном состоянии. По ряду позиций производство значительно превышало спрос. Когда мы начали детальный мониторинг, стал очевидным дисбаланс: в некоторых регионах обнаружилось несколько предприятий, выпускающих аналогичную продукцию. Сейчас мы создаем интерактивную карту строительных производств – и это только одна из мер, которая будет способствовать адекватному восстановлению отрасли и гармонизации спроса и предложения.

Специальные инвестиционные контракты – еще один пример успешной формы партнерства государства и бизнеса. На форуме, кстати, был заключен целый ряд таких соглашений между регионами и крупными компаниями. Это мощный синергетический процесс. К примеру, мировой лидер в области производства ветрогенераторов Vestas заключил контракт с Ульяновской областью. Помимо инвестиций в 1,4 млрд руб. и более 200 новых рабочих мест это вклад в развитие зеленой энергетики в стране. То есть здесь стимул к развитию сразу по нескольким направлениям. Нам важно не просто решать локальные задачи, а вписывать их в глобальные государственные и мировые процессы. И здесь без помощи бизнеса и регионов не обойтись.

– Какой прогноз на рост промышленного производства в 2018 г.?

– В прошлом году индекс промышленного производства находился в плюсовой зоне и за год, по данным Росстата, составил 101%. А по нашим отраслям рост на уровне 2%. Немного просели секторы, которые не относятся к ведению Минпромторга, но при этом оказывают влияние на обрабатывающую промышленность. В частности, снизилось производство напитков и серьезный спад в производстве табачных изделий.

Думаю, мы в 2018 г. увидим положительную динамику по основным видам обрабатывающей промышленности. Ожидается рост в производстве лекарственных средств, автотранспортных средств, а также мебели, кожи и изделий из кожи. Краткосрочный негативный тренд, который мы наблюдали в конце 2017 г., переломлен, что уже отразилось в статистике по результатам января: индекс промышленного производства составил 102,9%, при этом в обрабатывающих производствах достиг 104,7%. Мы, конечно, понимаем, что такие показатели обусловлены во многом эффектом низкой базы в декабре, и на них не ориентируемся, прогнозируя итоги года. Но, повторюсь, рассчитываем, что результат по году будет положительным.

– Есть ли необходимость в девальвации рубля?

– Тут необходимо в первую очередь учитывать, как влияет курс рубля на различные промышленные предприятия. Переоцененный рубль выгоден предприятиям с низким уровнем локализации, приоритеты же нашей промышленной политики заключаются в ее углублении.

Укрепление рубля несколько затрудняет импортозамещение, замедляет темп, и есть определенная озабоченность российских и иностранных инвесторов по этому поводу. Также это снижает операционную прибыль для экспортеров, продающих продукцию за валюту. Для большинства отраслей, чтобы проекты импортозамещения и экспортные проекты были эффективными, комфортный курс – это на уровне 60–62 руб./$.

– Вы видите увеличение производства нефтегазового оборудования? Нефтяники опасаются, что стабилизация цен на нефть приведет к избыточному инвестированию в отрасли.

– Сформировав с Минэнерго межведомственную рабочую группу, мы скоординировали работу заказчиков нефтегазового оборудования, разработчиков, производителей. Последние два года идет уверенный тренд – рост и заказов, и производства. Почему это произошло? Санкции подстегнули наши компании к тому, чтобы ориентироваться на российского производителя.

Теперь наша задача – эффективно освоить тот объем оборудования, который мы хотим заместить у иностранного производителя. Если цены на нефть при ограничении добычи сохранятся на нынешнем уровне, предпосылок для развития отечественного нефтегазового машиностроения будет все больше и больше. В 2017 г. этот рынок вырос в стране на 1%, а производство российского оборудования – на 2,4%.

– Подходит к концу срок президентских полномочий Владимира Путина. Вы выполнили все его майские указы?

– Мы постарались справиться, несмотря на то что в 2012 г. были другие условия, другая социально-экономическая ситуация. Были непростые 2014–2016 годы, но прошлый год дает основания для оптимизма.

За Минпромторгом закреплено несколько направлений. Самое социально значимое – производство по списку жизненно важных и необходимых лекарственных препаратов: в нем долю отечественных препаратов необходимо довести до 90%. Последние два года мы шли четко по графику, на 31 декабря 2017 г. добились показателя в 84,6%, а в этом году, конечно, получим все 90%.

Другая важная задача – повышение производительности труда, создание новых высокопроизводительных рабочих мест. Особый акцент делался на предприятия оборонно-промышленного комплекса (ОПК), и производительность труда в ОПК уже растет двузначными темпами.

В принятом в 2014 г. законе о промышленной политике заложен такой инструмент, как специальный инвестиционный контракт, и в том же году создан Фонд развития промышленности (ФРП), на который в том числе возложено заключение контрактов. Сейчас видно, что получилась эффективная схема. Реализация уже подписанных федеральных специальных инвестконтрактов даст больше 5000 высокопроизводительных рабочих мест, суммарные инвестиции в промышленность составят не менее 274 млрд руб. По проектам, поддержанным ФРП, планируется привлечь в реальный сектор экономики более 117 млрд руб. и создать больше 18 000 рабочих мест.

Кстати, есть хорошая новость. Мы установили более выгодные условия займов от ФРП для тех предприятий, которые готовы создавать новые производства, делать прямые инвестиции в реальный сектор экономики: если наблюдательный совет фонда утвердит, то уже в марте эти компании получат опциональную возможность получить заем не под 5%, а под 3% годовых на первые три года по базовой программе «проекты развития» и программе «станкостроение».

– Опциональную?

– Да, снижение ставки – это именно опция, а не обязательное условие. Компании, которые предоставят другой вид обеспечения, будут, как и прежде, получать заем под 5% годовых.

Единственным же условием для льготного снижения ставки станет банковская гарантия заемщику – на весь срок и сумму займа, это для нас более надежный и удобный механизм обеспечения, чем залог земли, недвижимости, оборудования или акций. И эта новация, я уверен, повысит качество кредитного портфеля фонда.

– Когда ждать утверждения новой долгосрочной стратегии развития автопрома и нового инвестиционного режима для автопрома, который сменит соглашения о промышленной сборке? Вы его готовите совместно с Минэкономразвития, и у каждого министерства свое видение. Вы, например, считаете оптимальным использовать механизм специальных инвестиционных контрактов.

– У нас принципиальных разногласий с Минэкономразвития нет. Все настроены на максимальный результат. Главное – развивать компетенции в производстве ключевых компонентов и материалов. Автоконцернам осталось ждать недолго – мы постараемся всю работу по стратегии завершить до конца весны. Есть автопроизводители, которые не стали ждать и уже заключили с нами специнвестконтракты, – это СП «Мазда Соллерс» (выпуск двигателей и обновление модельного ряда существующего автозавода на Дальнем Востоке. – «Ведомости»), Daimler (строительство завода легковых автомобилей в Подмосковье. – «Ведомости»). У нас есть заявки от других компаний – их мы должны рассмотреть вне зависимости от сроков утверждения нового режима в автопроме.

– Заключить контракты хотели Hyundai и BMW. Hyundai давно в Санкт-Петербурге, Daimler уже строит завод, а когда ждать в России BMW с производством полного цикла?

– Инвестиционный проект по производству автомобилей BMW будет реализован в рамках специального инвестконтракта, параметры которого сейчас Минпромторг согласовывает с правительством Калининградской области. В качестве площадки немецкий автоконцерн выбрал Калининградскую область.

– Какую господдержку получат новые экологичные виды техники?

– Мы традиционно делим поддержку на две составляющие. Первая – это инструменты развития: субсидирование НИОКР, субсидии по кредитам, которые привлекаются из банков, а также льготные кредиты от ФРП. Вторая – поддержка спроса. Она зависит от конкретной отрасли. В автопроме это адресные программы, которые были запущены в прошлом году и показали свою эффективность: «Первый автомобиль», «Семейный автомобиль», лизинговая программа. Также в этом году у нас будут действовать две меры поддержки экологичного транспорта. Это субсидирование части скидок на электрический транспорт – электробусы, троллейбусы, трамваи. Другая мера – субсидирование скидок на газомоторные автомобили. И если в предыдущие годы это был только компримированный газ, то с этого года мы по поручению президента добавляем сжиженный газ.

Сегодня мы исходим из того, что нужно не только наполнять своими автомобилями внутренний рынок, но и активно двигаться на внешние рынки. Не уверен, что рост производства автомобилей за этот год превысит 10%, но мы должны стремиться к двузначным показателям.

– Когда вы покажете широкой публике автомобили проекта «Единая модульная платформа» («Кортеж») – лимузин, седан, минивэн, внедорожник? Успеете подготовить лимузин для инаугурации президента России?

– А вы, собственно, ответили на вопрос – к инаугурации президента это и произойдет. Мы уже начали передачу заранее согласованных комплектов автомобилей. В конце декабря передали один комплект автомобилей, после новогодних праздников сделали ряд доработок. До марта должны будем обеспечить поставку всех комплектов для завершения опытной эксплуатации. Это несколько лимузинов, седанов и минивэнов.

– Президент получит лимузин весной, а когда на автомобили проекта «Кортеж» пересядет правительство?

– Я думаю, что это может произойти в конце этого года – начале следующего. К этому времени все желающие уже смогут заказывать себе автомобили проекта «Кортеж».

– А вы лично себе возьмете лимузин, минивэн или седан?

– Лично я дождусь появления внедорожника. Мы до конца следующего года должны выпустить и добавить к линейке этот автомобиль. Скорее всего, у меня, как и у других членов правительства, будет седан. Правда, сомневаюсь, что в этом году удастся пересесть на него. Процесс заказа и изготовления длительный – этот год уйдет на опытную эксплуатацию, в том числе и на дополнительную сертификацию машин. До конца 2018 г. мы должны произвести и поставить 70 машин.

– Сейчас автомобили «Кортежа» выпускаются мелкими партиями на мощностях института НАМИ. Кто наладит полноценный, серийный выпуск для вывода их на рынок?

– Вы были на заводе?

– Пока нет: фотографировать там нельзя.

– Да, действительно мы просим этого не делать. После мая можно фотографировать. Для вас будет важно и интересно посмотреть, чего мы смогли добиться за такой короткий срок (проект начат в 2012 г. – «Ведомости»). Если бы мы начали проект лет 10 назад, то не уверен, что так же качественно и эффективно смогли бы справиться. За последнее время наш автопром сильно изменился. Не буду уходить в советский период, говорить о том, что мы тогда производили и за что нас критиковали, но сегодня мы производим совершенно другие автомобили, другого качества и на других платформах.

– То есть наш автопром место больше не проклятое?

– Да, я помню этот анекдот (улыбается). Нет, не проклятое.

– Последние годы акции стали нормой для покупателя, что заставляет ритейл и производителей полностью перестраивать работу. Адресная программа поддержки должна быть запущена уже в 2018 г., но до сих пор не заработала.

– В случае запуска адресной программы поддержки потребительского спроса, известной в СМИ как «потребительские сертификаты», государство с 1 руб. инвестиций получило бы до 1,8 руб. прибавки ВВП. Другой вопрос – как наладить процесс и найти источники финансирования. Очень рассчитываю, что в этом году мы в правительстве до конца решим эту задачу.

Другой уже одобренный вид поддержки бизнеса будет осуществляться через систему Роскачества. Суть ее в том, что если отечественный производитель демонстрирует качество продукции выше ГОСТов, то его продвижение в рознице будет поддержано софинансированием на проведение маркетинговых мероприятий. На эти цели в 2018 г. выделено 100 млн руб.

– Минпромторг полгода назад подготовил проект смягчения антимонопольного регулирования ритейла, предложив в ряде случаев превышать 25%-ную рыночную долю в границах городов и районов. В какой стадии работа над проектом? При каких условиях министерство может допустить превышение порога в 25%?

– В подготовленном нами документе речь о том, в какой момент считать эту долю: когда компания декларирует начало строительства магазина или в момент его запуска. Конечно же, справедливо и правильно делать это в момент декларации местным властям желания построить магазин. Ведь к открытию торговой точки кто-то из конкурентов может закрыть свой супермаркет и автоматически доля первого инвестора вырастет. И организация, которая начинала инвестиции, когда ее доля была меньше 25%, не сможет открыть магазин. Это тормозит инвестиции в строительство новых объектов и делает их непредсказуемыми. При этом давайте не будем забывать, что по количеству торговых площадей на душу населения Россия минимум в 2 раза отстает от развитых стран и мы должны поощрять инвестиции в строительство коммерческой недвижимости всех форматов, в том числе торговых сетей.

– Когда закончится работа над проектом?

– Я не возьму на себя ответственность называть конкретные даты за всех коллег. Но не думаю, что здесь мы встретим противодействие – это разумное и здравое предложение, и надеюсь, что нас поддержат.

– Не целесообразно ли увеличить порог? Например, для крупных игроков в Европе он может превышать 30%.

– На сегодняшнем этапе правильнее решить первую задачу, а потом жизнь покажет. Мы не можем постоянно совершенствовать законодательство – это тоже вредно, так как делает невозможным долгосрочное планирование бизнеса. Мы сторонники легких корректировок и изменений.

– Сейчас министерство прорабатывает проект стратегии до 2025 г., где будет отдельно прописано развитие онлайн-торговли, вопрос назрел. Какие меры регулирования этого канала сейчас отсутствуют, но нужны? И, напротив, какие уже действуют, но являются избыточными?

– Онлайн-торговля и традиционная торговля – вещи тождественные в том смысле, что в обоих случаях есть товар. Другой вопрос, если мы ведем разговор об электронной торговле и ее процедурах, то затрагиваем определенные категории товаров, требующих регулирования и особых подходов. Здесь надо предлагать такие законодательные инициативы, которые будут развивать это направление. Например, нам нужна легализация интернет-торговли алкоголем – с разумными ограничениями, конечно. Это, в свою очередь, подстегнет развитие интернет-торговли продуктами питания – сейчас ее доля в общем объеме онлайновой торговли ничтожно мала – меньше 1% – а в развитых странах она составляет 10–15%. В чем взаимосвязь? Очень просто: наличие в заказе алкоголя существенно снизит затраты на доставку, ведь обычные продукты – это товар тяжелый по весу и низкомаржинальный.

В то же время нужно легализовать в интернете торговлю лекарствами, ювелирными изделиями. Да и в отношении продовольственных продуктов нужно серьезно упростить санитарные нормы, чтобы можно было доставлять разные группы товаров в одном заказе, в одной таре, например в сумке. Это логично и соответствует мировому опыту.

Однако в целом интернет-торговля не сильно отличается от традиционной торговли. И там и там требуется серьезное дерегулирование, снятие административных барьеров. Этому в значительной мере и будет посвящена новая стратегия развития торговли.

– Некоторые объединения российских компаний сетуют на неравные условия по сравнению с иностранными площадками, работающими в России: первые платят НДС, а их конкуренты нет. Какие меры были бы оптимальными, чтобы не спугнуть иностранных партнеров, с одной стороны, а с другой – чтобы российский бизнес тоже себя комфортно чувствовал?

– Мы заинтересованы в первую очередь в поддержке отечественного ритейла, и в том числе работающего в интернете. Упомянутая коллизия по НДС – это про зарубежные онлайн-площадки, торгующие трансгранично, самый сложный вопрос, который не так легко будет решить.

Нужны такие механизмы, которые обеспечат конкурентоспособность российских компаний по отношению к западным производителям, уже давно работающим на российском рынке. Мы уже обсуждали с бизнесом вопросы транспортировки и логистики, и здесь вскоре будут результаты.

– Минпромторг последовательно реализует идею внедрения маркировки: сначала были шубы, потом добавились лекарства, на очереди – обувь и сигареты. Хотя главная проблема контрафакта на табачном рынке – разная акцизная политика в странах – участницах Таможенного союза.

– Регулирование рынка нужно с чего-то начинать. С идеей маркировки для борьбы с контрафактом и контрабандой выступили сами производители и импортеры табачной продукции. Уже решено, что это будет DataMatrix. Посмотрим, как пройдет пилот и что он даст на выходе. Не факт, что это лучшее решение. Потому что если мы говорим о маркировке через RFID-метку, то она стоит 3,5 руб., зато дает развиваться нашей отечественной микроэлектронике. Это распространенная мировая практика: хочешь развивать микроэлектронику – используй максимально ее продукцию за счет формирования целевого заказа.

– Главное, чтобы при этом табак не подорожал в 3 раза.

– Думаю, Минздраву это только в радость.

– Но курильщикам будет плохо.

– Им надо переходить на электронные методы доставки никотина, электронные системы нагревания табака (улыбается).

– Как Минпромторг планирует регулировать рынок электронных сигарет и устройств для нагревания табака?

– Мы вышли с инициативой выделить эти устройства в отдельную категорию, потому что они кардинально отличаются от традиционных сигарет и табака. В электронных устройствах отсутствует горение или тление табака, следовательно, в организм не попадают продукты горения, в частности смолы. А продукты горения и есть самая вредная, я бы даже сказал смертоносная составляющая при традиционном курении. Электронные устройства безопаснее: многие эксперты, в том числе западные, даже называют цифру: электронные средства доставки никотина на 95% менее вредные, чем обычные сигареты. С самой цифрой можно спорить, но факт, что вред намного меньше, как говорится, налицо. Поэтому одинаково регулировать оборот традиционных табачных изделий и электронных средств категорически неверно. Мы предлагаем закрепить специальным законом об обороте этих устройств наиболее очевидные ограничения: например, запретить продажи несовершеннолетним, курение в школах, детских садах, в других подобных местах, а также установить административную ответственность за нарушение этих ограничений. Также мы считаем, что эта продукция должна быть маркирована, но в то же время ставка акциза должна быть меньше по сравнению с традиционной табачной продукцией – сейчас, кстати, так и есть.

– Насколько меньше?

– Это вопрос к Минфину. Но подчеркну еще раз: эта продукция для потребителя намного менее вредная. Поэтому акцизная политика должна стимулировать переход курильщиков с традиционных табачных изделий на эти устройства, а не наоборот.

– Минпромторг активно содействовал организации производств в России зарубежными производителями и продавцами одежды и другого текстиля. В 2017 г. замминистра Владимир Евтухов заявлял о подписании контракта с испанской Inditex на производство одежды Zara в России. Подписан ли в итоге контракт? Если да, то с какой именно компанией и на производство каких товаров? Сколько составил объем выпуска за прошлый год?

– Мы составили с компанией Zara дорожную карту по локализации производства в России. Ее представители уже встречались с 16 трикотажными предприятиями, с несколькими кожевенно-обувными предприятиями, фабриками по производству сумок и аксессуаров. По итогам тестов были отобраны 17 фабрик. В ноябре 2017 г. первая партия российской продукции отправилась в Испанию для дальнейшей продажи в сети магазинов Inditex по всему миру. Трикотажная, швейная и кожевенно-обувная продукция российского производства будет направлена в головной офис Inditex в I квартале 2018 г.

– Что делает Минпромторг, чтобы убедить иностранных партнеров локализовать производство? Есть ли кто-то, кроме Inditex, кто уже готов к сотрудничеству?

– Несмотря на то что уже сейчас часть ритейлеров активно сотрудничают с российскими предприятиями, у компаний также имеются планы по дальнейшему расширению взаимодействия с российскими предприятиями. Например, «Декатлон» на данный момент имеет степень локализации 20% и за последующие два года планирует довести ее до 45%. Компания Finn Flare 91% трикотажных изделий и 9% швейных производит в России, «Спортмастер» – около 40% спортинвентаря и 13% одежды. Заинтересовано в сотрудничестве с российскими предприятиями также руководство Uniqlo, компания нацелена на продвижение предметов одежды местного производства.

Мы знаем от представителей ритейла, что основная проблема с размещением заказов в российском легпроме в отсутствии информации о предприятиях, готовых взять заказ, и их мощностях. Чтобы расшить эту ситуацию, Минпромторг запросил у органов исполнительной власти субъектов РФ данные о предприятиях и их производственных возможностях: примерно 140 предприятий более чем из 70 субъектов выразили готовность к сотрудничеству с торговыми марками и ритейлерами.

Кроме того, для продвижения продукции отечественного легпрома, сближения торговли и промышленности на крупнейших выставках-ярмарках совместно с ассоциациями организуются торгово-закупочные сессии, проводятся встречи с крупными торговыми сетями. В целом мы рассматриваем ярмарки и торговые фестивали как хороший, работоспособный канал для российских производителей, чтобы наладить сбыт. Это уникальная возможность продемонстрировать как нашим гражданам, так и байерам, профессионалам индустрии, возможности российских предприятий, потенциал молодых талантливых дизайнеров.

При этом мы никого не собираемся убеждать в необходимости локализации – это логичный вывод, к которому бренды приходят по соображениям экономической выгоды, логистических преимуществ и покупательских предпочтений. Но у нас есть все возможности для этого: высококвалифицированные кадры, передовые технологии и меры государственной поддержки позволяют в сжатые сроки реализовать проекты по расширению производства.

– Аптечные продажи лекарств в упаковках в прошлом году выросли на 3,5%, но во многом благодаря высокому сезону гриппа и ОРВИ в конце 2016 – начале 2017 г. В деньгах рынок растет в основном за счет повышения цен и перехода покупателей на более дорогие препараты. Какие меры поддержки вы считаете наиболее эффективными, чтобы люди не экономили на здоровье?

– С 2010 г. удалось не только переломить тенденцию к утрате российской фармацевтической и медицинской продукции на рынке, но и создать задел для развития инновационной фарминдустрии. Минпромторг сформировал целый комплекс мер поддержки – финансовых и нефинансовых.

Финансовые – это, в частности, субсидии на возмещение части затрат по проектам клинических и доклинических исследований и по организации производства лекарственных средств. К примеру, таким образом профинансированы три проекта для лечения гриппа на сумму около 140 млн руб. Многие проекты получают льготное финансирование через ФРП.

Также государство заботится о том, чтобы лекарственные препараты из перечня жизненно необходимых и важнейших были доступны не только физически, но и по стоимости, поэтому регулирует цены на них.

– Да, регулирует. А производители дешевых лекарств тем временем сетуют на невозможность работать без господдержки. И утверждают, что новая обязанность маркировать лекарства может их довести до банкротства, так как они еще не рассчитались по кредитам на переход к стандарту GMP. Отказаться же от таких лекарств невозможно, потому что это может спровоцировать социальное напряжение. Как вы будете реагировать на эту проблему?

– Поправки в закон «Об обращении лекарственных средств», которые запрещают производство и ввод в гражданский оборот лекарственных препаратов без маркировки, вступили в силу только что – с 1 февраля. Но законом предусмотрен и достаточно комфортный переходный период, чтобы не только производители, но и оптовые и розничные организации подключились к единой информационной системе (ИС) маркировки лекарственных средств: до 1 января 2020 г. У каждого производителя есть свой план-график внедрения ИС «Маркировка» и дополнительные механизмы поддержки, на которые направлено 1,5 млрд руб. в 2018 г. Предполагается, что ФРП будет выделять заемные средства под льготную ставку (до 1% годовых) на два года.

– Может ли Россия стать если не передовой фармдержавой, то хотя бы второй Индией?

– Перед нами стоит задача сделать российскую фармацевтическую промышленность передовой во всем мире. Смотрите: у нас за последние 10 лет было построено более 30 новых фармацевтических заводов. Производство увеличилось троекратно – более чем до 300 млрд руб. с 96 млрд руб. в 2009 г. Каждая вторая таблетка – отечественного производства, а в деньгах доля отечественных препаратов на рынке и в государственных закупках превышает 30%. Для сравнения: в 2012 г. она составляла 24%.

Стремительное движение вперед есть и в области передовых разработок: в России появились высокотехнологичные лекарственные препараты, разработанные на основе самых новых решений в области биотехнологий, – препараты рекомбинантных факторов свертывания крови для лечения гемофилии, цитокины и моноклональные антитела, применяемые при терапии онкологии и ревматоидного артрита, рекомбинантные инсулины и т. д. Выходят на рынок и совершенно новые молекулы – элпида, используемая в терапии ВИЧ, нарлапревир – при туберкулезе, гозоглиптин – при сахарном диабете. Ряд препаратов сегодня проходят регистрационные процедуры более чем в 60 странах мира. Важно, что все новые препараты производятся в России по полному циклу – начиная с производства субстанции.

В то же время развивающиеся сейчас прогрессивные подходы в области персонализированной медицины, тераностики и регенеративной медицины, а также технологий на стыке наук требуют от нас внесения коррективов в стратегию развития фармацевтической и медицинской промышленности, что и будет сделано в этом году. Россия уже сейчас находится на хороших позициях в мировой фарминдустрии и, думаю, к 2020 г. должна выйти в авангард.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > minpromtorg.gov.ru, 19 февраля 2018 > № 2511314 Денис Мантуров


Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > metalinfo.ru, 2 июня 2017 > № 2269477 Денис Мантуров

Развернутое интервью с главой Минпромторга РФ

Российская промышленность добилась значительных успехов по многим направлениям в последние годы и стала привлекательной для российских и международных инвесторов. О том, как министерство промышленности и торговли выполняет «майские» указы президента, о перспективах предприятий оборонно-промышленного комплекса и о новых инициативах в фармацевтической промышленности в интервью ТАСС в преддверии Санкт-Петербургского международного экономического форума рассказал министр промышленности и торговли РФ Денис Мантуров.

- Денис Валентинович, с момента публикации «майских указов» президента прошло пять лет. Какие задачи по выполнению указов легли на Минпромторг и чего удалось достичь?

- Работа Минпромторга по «майским указам» продолжается по нескольким направлениям, из которых самое социально значимое - это производство лекарственных препаратов из списка жизненно необходимых и важнейших (ЖНВЛП). Нам надо довести уровень производимых в России препаратов из этого списка до 90%, сейчас мы перешагнули за 81% и считаем, что до конца 2018 года эта задача будет выполнена. В целом вся программа "Фарма 2020", включая и медицинские изделия, и медицинскую технику, оказалась очень эффективной. Мы начали эту программу в 2009 году, и тогда присутствие российских компаний на отечественном рынке составляло 19% в денежном выражении. Сейчас эта доля составляет 30% в денежном выражении и 54% - в натуральном.

Другая задача из «майских указов» касается производительности труда. Необходимо увеличить этот показатель к 2018 году в полтора раза в сравнении с 2011 годом. Здесь в первую очередь акцент ставится на предприятиях оборонно-промышленного комплекса. Мы при расчете этого показателя ориентируемся и на объем производства, и на численность сотрудников на каждом отдельном предприятии. И если объем производимой продукции растет при сохранении числа рабочих, мы на бумаге получаем рост производительности труда. Поскольку мы проводим комплекс модернизации на предприятиях, рассчитываем добиться нужных показателей. Каждый новый станок позволяет экономить время и выполнять большие задачи меньшим количеством сотрудников.

- Как эти задачи сочетаются с другим направлением деятельности министерства - наращиванием объемов выпускаемой гражданской продукции на оборонных предприятиях? Тем более, что недавно на совещаниях у президента обсуждалась госпрограмма вооружений, учитывающая сокращение ГОЗ в следующие годы.

- В 90-е и в начале нулевых годов оборонные предприятия вообще выживали только за счет ВТС – не было ни гражданского, ни гособоронзаказа. А сейчас колоссального снижения гособоронзаказа и не будет. Равно как и не будет неожиданностей – мы знаем все параметры госпрограммы вооружений на период до 2025 года. Эта программа сбалансирована: там, где планируется определенное снижение по ГОЗ, оно будет компенсироваться гражданским направлением. Предполагается усиление военно-технического сотрудничества, поскольку есть потенциально интересные заказы, от которых прежде мы отказывались в связи с загрузкой мощностей и приоритетом в сторону своего главного клиента - Минобороны.

Опыт работы с гражданской и военной продукцией на одном заводе у нас был всегда. Мы сейчас производим среднемагистральный самолет SSJ-100 на предприятии двойного назначения в Комсомольске-на-Амуре, параллельно с истребителем СУ-35, и самолетом пятого поколения. Также происходит и в Иркутске, где будут собирать дальнемагистральный самолет МС-21. Объемы производства этого самолета будут постепенно нарастать, компенсируя сокращение по программе производства истребителя СУ-30. Также мы хотим действовать и по вертолетной программе. В прошлом году были выделены из госбюджета средства для докапитализации ГТЛК на 3,8 млрд рублей, что позволило приобрести заказчикам около 30 вертолетов в льготный лизинг. Хотим то же самое предложить правительству сделать и в этом году, обеспечив таким образом задел по производству гражданских вертолетов на следующий год. Рынок оживает, старые вертолеты Ми-8 еще 70х годов выпуска отживают свой срок эксплуатации, их будут списывать, но нужно что-то нужно взамен, а для этого должны быть конкурентные условия, чтобы авиационные компании могли себе позволить приобрести новый современный вертолет. Это и позволяет сделать ГТЛК.

Кроме этого, мы хотим за счет внедрения новых гражданских продуктов на предприятиях ОПК обеспечить приток технологий в военную сферу, а из военной - в гражданскую. В 90е годы ведущими, с точки зрения новых технологий, были оборонные производства. Теперь все наоборот. Очевидный пример – IT сектор. Там каждый год обновляется вся производственная линейка.

Сейчас мы увидим следующий принципиальный промышленный скачок. В Дубае появится беспилотное воздушное такси. На наш взгляд, это станет переломным моментом для всего транспортного и, в частности, авиационного сектора.

- Каких продуктов сейчас не хватает промышленности?

- Нам нужно создавать новые материалы. Мы производим медь, но при этом у нас нет медной фольги. А она нужна для производства электромобилей, квадрокоптеров, авиации в целом. В мировой промышленности больше будет использоваться литиевый концентрат, никель, вольфрам, металлический марганец. Эти и другие элементы и технологии придут на смену традиционным углеводородам. Первой, по нашим прогнозам, ослабнет зависимость от традиционных углеводородов в транспортном комплексе. На смену им придут продукты химического комплекса.

- Какие у вас планы в сфере добычи редкоземельных металлов?

- Мы, исходя из новых задач в сфере энергетики, с 2011 года развиваем отдельную подпрограмму по редким и редкоземельным металлам. Правда, когда мы запускали эту программу, Китай монополизировал этот рынок, что привело к росту цен – вплоть до $1 тыс. за килограмм продукта. Позже китайцы этот рынок отпустили, и цены также просели – в среднем, до $160. Это сделало программу уже не такой сверхприбыльной, но рентабельность проектов в этой сфере все же просчитывается. Без редкоземельных металлов невозможно реализовывать современные технологии. Поэтому я считаю, что мы абсолютно вовремя начали заниматься этим вопросом, привлекать бизнес, поддерживая его субсидиями на НИОКР и разработку. Как результат – мы сейчас реализовываем крупнейшее в мире месторождение редкоземельных металлов в Якутии – Томтор. Там добывается руда со значительным содержанием редкоземельных элементов. Но самая главная задача - получить из них концентрат. И последние пять лет мы потратили на разработку такой технологии. Рассчитываем выйти на освоение Томторского месторождения со следующего года. Но первую руду планируем получить в 2019-2020 годах. Потом из этой руды будем получать концентрат с использованием монацитовых песков, запасы которых у нас значительны.

Руда с Томторского месторождения будет отправляться в Читу, где на одном из предприятий Росатома и будет выделяться концентрат. А побочным продуктом при производстве концентрата будет торий - это уникальный природный элемент, не являющийся радиоактивным в природном состоянии. И дальше перед нами встанет новая задача – поиски способов ее использования в энергетике. Мы в этом плане не уникальны – Америка, Индия, Китай ведут аналогичные разработки. Минпромторг совместно с Росатомом и Академией наук будет так же искать способы создания реактора на основе этого элемента.

- С вашей точки зрения, в какие разработки в атомной энергетике стоит вкладываться?

- Сейчас сложно говорить однозначно, но мы пришли к выводу, что распределенная энергетика - то есть малые реакторы - будут колоссально дорогими, и их экономическая эффективность будет на первом этапе низкая. Наверное, когда малые реакторы начнут ставить, в том числе и на летательных аппаратах, и в других гражданских целях, их экономика станет более очевидной. Но сегодня таких технологий ни у кого в мире нет, поэтому стоит ориентироваться на высокоэффективные, крупные реакторы.

- Вы говорили об успехах фармацевтической промышленности? Какие инициативы вы планируете для того, чтобы развить и закрепить этот успех? Много говорят о вашей идее разрешить выращивание опийных растений?

- Начать стоит с того, что сегодня мы полностью импортируем субстанции для обезболивающих средств. Наверное, это неправильно. А другие страны легально выращивают у себя снотворный мак под контролем государства. Мне видится, что у нас есть такая возможность. Для этого нужно выделить 200 гектаров земли, такая возможность у нас в стране точно присутствует. Скорее всего, это Волгоград, Астрахань – южный регион с мягким климатом. На этой территории мы будем производить около 30 тонн маковой соломы, которая используется в производстве опийной субстанции. Это даст нам возможность на 80% обеспечить свой внутренний рынок основными субстанциями, которые сейчас импортируются.

Работу с опиумными веществами по разработке лекарств на их базе фактически осуществляет сегодня только одно предприятие – подведомственный Министерству Московский эндокринный завод. Он же и может заниматься выращиванием растений. Государство будет полностью контролировать этот проект, с учетом соответствующих норм безопасности, с контролем периметра и так далее.

- Понятны ли уже сроки и окончательные параметры стратегии развития автомобильной промышленности на период до 2025 года?

- При формировании этой стратегии нам нужно было учитывать изменившиеся правила игры. Особенно это заметно в городах. Люди во всем мире стали больше пользоваться коллективным транспортном. Это каршеринг, альтернативные формы общественного транспорта. Это своего рода триатлон. Ты сначала едешь на велосипеде, потом садишься на каршеринговую машину, доезжаешь до точки, садишься в метро, и подъезжаешь на работу. Интермодальные перевозки. И когда мы с коллегами из минэкономразвития готовили нашу стратегию, мы учитывали эти новые тенденции. В то же время, оглядываясь на другие страны, мы не могли обрушить уже созданную в нашей стране огромную индустрию, не учитывать нашу культуру, ментальность, привычки. Мы постараемся в ближайшее время доверстать программу, но в целом те параметры и подходы, которые в декабре прошлого года Минпромторг уже предоставил на рассмотрение общественности, останутся. Основной акцент сделан на локализации и автокомпонентах.

- Буквально на днях состоялся первый полет самолета МС-21. Сколько на данный момент выпущено опытных образцов самолета МС-21 и когда планируются первые продажи?

- Первый самолет совершил свой пробный полет, второй находится в Центральном аэрогидродинамическом институте им. Профессора Жуковского на испытаниях.

Сейчас уже изготавливаются третий и четвертый лайнеры. Мы рассчитываем, что уже в этом году начнут производиться пятый и последующие самолеты.

Они уже пойдут непосредственно эксплуатантам, заказывающим эти машины.

Мы рассчитываем, что в 2019 году завершим все испытания, получим сертификат летной годности и начнем первые коммерческие поставки.

Россия > Приватизация, инвестиции. Госбюджет, налоги, цены > metalinfo.ru, 2 июня 2017 > № 2269477 Денис Мантуров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter