Всего новостей: 2528159, выбрано 7 за 0.007 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Улюкаев Алексей в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыНефть, газ, угольФинансы, банкиАрмия, полицияАгропромвсе
Китай > Финансы, банки > economy.gov.ru, 17 января 2016 > № 1614625 Алексей Улюкаев

Алексей Улюкаев: У нас есть все шансы оказаться среди первых (интервью телеканалу "Россия 24")

В Пекине официально дан старт Азиатскому банку инфраструктурных инвестиций.

Алексей Улюкаев, Министр экономического развития России: Точно можно сказать, что этот региональный мировой вес есть. Вы сказали 57 стран. Из них 37 стран - региональные, а те, которые будут осуществлять все операции банка, еще 20 стран - это страны регионов. Это все европейские страны. Не все из этих стран уже выполнили внутригосударственные процедуры. 22 страны являются полноправными членами и они представлены управляющими, Россия одна из таких стран. Остальные - сейчас выполняют свои процедуры, будут присоединяться по мере их завершения.

Но нам известно и коллеги, и менеджмент банка заявляли, что есть порядка 30 стран, которые проявили интерес дополнительный и, возможно их включение в работу банка уже в близкое время. Так что, действительно, интерес очень большой.

- Алексей Валентинович, сегодня можно сказать, официально дан старт Азиатскому банку инфраструктурных инвестиций, 57 стран участниц уже. Можно ли уже говорить о том, что многие другие страны, которые пока не присоединились к этой организации уже изъявили желание? Насколько уже у этой организации есть региональный, скорее даже мировой вес? Региональным проектом, во многом региональным проектом, но при этом все говорят о том, что сейчас меняется в какой-то части и система мировых финансов. Я имею в виду, потенциальную конкуренцию, которую банк может составить и Всемирному банку, и Азиатскому банку развития и так далее. Можно ли говорить о том, что перекраивается вот эта картина мировых финансов сегодня с появлением АБИИ?

- Я бы все-таки, говорил о том, что это не прямая конкуренция, а дополнение той работы, которую ведут уже существующие финансовые организации - такие как Мировой банк, и Азиатский банк, и другие. И здесь важна именно нацеленность на инфраструктурные проекты, на снятие тех ограничений, которые существуют для торговли, инвестиций, экономики в целом. Это прежде всего, транспорт, связь, энергетика. Банк должен стать центром такой экспертизы. Все-таки регион, в котором он работает, это наиболее быстро развивающаяся часть мировой экономики, с которым связаны и надежды, и опасения всего мира. Смотрите, какое сейчас беспокойство по поводу снижения темпов роста в Китае. Нет в мире компании, которая сейчас живо не интересовалась бы этим обстоятельством. Поэтому здесь действительно, видно самый центр такой работы. Здесь будут нарабатываться качественные компетенции, лучшие практики инвестиционного взаимодействия. И мы очень рассчитываем на то, что и в развитие российской экономики тоже будет внесен существенный вклад, благодаря нашему участию в Азиатском банке инфраструктурных инвестиций.

- Если говорить о нашем участии, Вы назначены управляющим банка от России, а Россия по количеству голосов и количеству акций заняла третье место после Китая и Индии, примерно с 6 процентами, или чуть больше. Какое преимущество это третье место дает нашей стране при отборе проектов, принятии каких-то важных решений?

- Во-первых, действительно, мы третий по величине акционер банка, и мы акционер, который входит в региональную группу, там, где будут происходить операции Банка. Но есть еще и другая вещь: в таких организациях создаются группы - дирекции, которые представляют директоры. Вот формирующаяся сейчас группа под председательством российского директора включает 4 страны и по количеству голосов, их доле, которые консолидируются этой группой, мы уже выходим на второе место после Китая. Это очень важно, потому что позволяет занять позицию среди директоров. Сегодня прошло голосование, результаты еще не объявлены, но мы убеждены, что российский директор будет избран, благодаря как раз нашей весомой квоте. Это позволит также ввести наших сотрудников в состав менеджмента банка, которые будут заниматься непосредственно подготовкой проекта, и позволит повлиять на принятие решений о проектах, потому что принимать решения и готовить проекты к реализации будет штат банка, а принимать решения будет совет директоров. И принимать решение будет в зависимости от количества голосов, которыми оперирует тот или иной директор. В нашем случае это будет практически одна восьмая всех голосов Банка. И мы уверены, что благодаря этому мы сможем принимать эффективные решения в поддержку позитивных тенденций развития российской экономики.

- Можно ли уже предположить, было ли обсуждение, - какие в ближайшее время проекты будут рассмотрены? Не будем говорить о какой-то конкретике, но хотя бы на какой сфере сейчас сосредоточится Банк? Или разброс велик уже?

- Первое. Сейчас действительно, работа над проектами собственно, еще не ведется. Сейчас Банк должен принять старт, завершить организационную работу по формированию внутренних документов, штата, отладке взаимодействия, информационному обеспечению. Руководители, и в том числе избранный сегодня президент Банка, заверяют нас в том, что со второго квартала начнется предметная работа над проектами. Мы должны быть к этому готовы и мы готовимся к этому.

Что касается сфер, то это, прежде всего, транспорт - и железнодорожный, и автомобильный, и трубопроводный, и авиационный, и морской, это связь – телекоммуникации, энергетика, причем с упором на возобновляемые источники энергии. Слоганом работы Банка является три английских слова: lean, clean, green. Lean – это значит экономная, то есть снижение издержек, потому что инфраструктура - это ограничитель с точки зрения развития бизнеса. Это чистые технологии, экологически чистые, другая энергетика, другой транспорт, другие технологии. И это очень важно, и так мы будем ориентировать и российский бизнес относительно проектов, с которыми мы будем выходить в Банк.

- У России есть шансы оказаться в числе первых?

- Я считаю, что у нас есть все шансы оказаться среди первых.

- Какие сферы, как вы думаете? Какие регионы, прежде всего?

- Мы будем вести речь, прежде всего, о регионы Сибири и Дальнего Востока, которые и географически лучше ложатся в тематику работы Банка и для нас представляют наибольший риск с точки зрения недоинвестирования, потому что поднять внутренние инвестиции до решения инфраструктурных проблем Сибири и Дальнего Востока чрезвычайно сложно. Мы работаем в этом направлении, но нам очень нужна дополнительная финансовая поддержка по линии такого серьезного международного финансового института, каким становится Азиатский банк.

- Какие сферы, какие регионы, прежде всего? Я имею в виду пересечения проектов, которые финансируются, или имеют виды в разных финансовых институтах региональных: и банк БРИКС, и Азиатский банк развития, и банк нового Шелкового китайского пути и так далее. Будут ли здесь какие-то точки соприкосновения, может быть и противоречия. Есть такая опасность?

- Я, честно говоря, не вижу опасности больших противоречий, а вот синергия возможна. Все названные вами институты только создаются. Какими мы их сегодня сделаем, такая и будет практика работы над проектами.

Конечно, очень неплохо, когда возникает синергия. Например, когда один финансовый институт позволяет развить инфраструктуру – к примеру, железная дорога, которая поможет новому источнику полезных ископаемых выйти на рынки, а другой институт будет вкладываться в непосредственную разработку этих полезных ископаемых. И один обеспечивает, например, инфраструктурную составляющую, связанную с транспортом, а другой - с энергетикой. Это мне кажется, хороший и правильный путь для того, чтобы комплексно развивать территории, комплексно развивать новые точки роста.

- С вашей точки зрения, эта организация быстро ли создавалась? Грубо говоря, прошло 800 дней, наверное, это не так уж и много. Может быть связаны эта скорость и такая спешка с тем, что восстановительная экономика региона и, в первую очередь, Китая переживает сейчас непростые времена, и председатель китайский говорил о том, что, возможно, эта новая организация будет, таким способом помощи, и спасения, возможно, региональной экономики. Можно ли так относиться к новому Банку?

- Во-первых, действительно, организационная часть очень быстро проходится. Я не знаю примеров, чтобы такая крупная организациями - 100 млрд. долл. капитала, 20 млрд. долл. уже оплачено - создавалась за такие короткие сроки. Не знаю таких примеров. И действительно, это связано с теми вызовами, которые стоят перед регионом, потому что он недоинвестирован. Капитал с одной стороны, есть, а с другой стороны, нет капиталопроводящей сети. Мы можем говорить о том, что сейчас, например, в китайской экономике есть избыточный капитал, который ищет приложение. И мы знаем сферы, где он может приложиться. Но эти вот каналы несозданные - эта брешь закрываться должна Азиатским банком инфраструктурных инвестиций для того, чтобы соединить спрос на капитал и предложение капитала в тех качественных проектах, которые могут и должны появиться с комфортными условиями для заемщиков и с низким риском для кредиторов.

- Открытие банка происходит на фоне невероятной волатильности китайских бирж. На этой неделе все не успокоилось. Мы увидели в середине недели более-менее стабилизацию ставок цены на фондовых рынках Китая, и заодно и мировых, но в конце недели опять было падение Шанхайского индекса. Какие ваши прогнозы? Как вы интерпретируете эту ситуацию? Потому что все говорят о том, что прежде всего, это реакция, связанная с опасениями по поводу китайской экономики. Только ли в этом причина? И вообще точка эта начинается здесь, в Пекине, Китае, на ваш взгляд, точка такого беспокойства, тревожности?

- Тут есть несколько глобальных тенденций. С одной стороны, есть проблемы, которые переживает не только китайская экономика, а все развивающиеся рынки, которые в течение последних двух десятилетий были главным локомотивом мирового экономического роста. Сейчас немного эти позиции сдвинуты. Это естественно, потому что они теряют свое главное преимущество – низкие издержки, которые в этом случае были связаны с дешевой рабочей силой. Сейчас эти страны все больше становятся странами со средним уровнем доходов, теряются эти преимущества, следовательно, быть мастерской мира уже не получается, быть крупнейшим экспортером готовых товаров уже не получается. Поэтому нужно переориентироваться на другие направления. Китайская экономика ищет пути переориентироваться на внутренний потребительский спрос, связанный с иной политикой доходов населения, иной политикой сбережения, иным качеством кредитной работы банков. Одно дело кредитовать чемпионов, девелоперские проекты, другое дело – множественные предприятия, работающие на потребительский спрос. Это изменяет соотношение между производством товаров и производством услуг, которое все больше будет увеличиваться в доле китайской экономики. Это очень серьезные изменения, и они не могут пройти гладко. Поэтому эта волатильность естественна. Так получилось, что по времени совпали сейчас несколько факторов: проблемы всех развивающихся рынков, специфические проблемы китайской экономики, связанные с ее структурной перестройкой, проблемы, которые возникают в развитых экономиках. Затянувшаяся ситуация стагнации во всем мире – это факт. Европейская экономика никак не может выйти из этой ситуации в течение уже ряда лет. Возникают риски в Латинской Америке, российская экономика переживает не лучшие времена. Поэтому, конечно, говорить о том, что исключительно Китай – центр, который производит эти проблемы – не правильно. Просто с Китаем в течение четверти века было связано много ожиданий, все привыкли, что Китай – это такой исправный локомотив, который не имеет права сбавлять обороты. А он сбавляет обороты, он имеет на это право. Но все должны приспособиться к этой новой ситуации, китайские коллеги ищут эти пути, и мы ищем эти пути, понимая, что для нас это иной спрос на наши энергоносители, на товары нашего экспорта. Мы должны диверсифицировать свой экспорт, развивать, прежде всего, несырьевой экспорт (нетопливный), и в этом страховка от нежелательной волатильности.

- Алексей Валентинович, опасения связаны с тем, что трейдеры и инвесторы в мире не понимают, как поведет себя Народный банк Китая относительно курса юаня. Какие Ваши прогнозы на дальнейшую девальвацию, возможно ли укрепление юаня. Какие сейчас существуют факторы, что выгоднее в этом случае Китаю и миру?

- Мне трудно судить о том, какие шаги предпримет Народный банк Китая. Мы видим, что за последнее время, он проводит политику снижения курса юаня относительно глобальных валют. Наверное, с точки зрения конкурентоспособности в этом есть рациональная составляющая, но этот курс, эта политика не может быть постоянной. Она может позволить выиграть время, необходимое для структурной перестройки, но не может стать ее заменой. Здесь очень важно, насколько вместе с Центральным банков Китая будут работать регуляторы финансовых рынков. Насколько качественным будут структурные, инстуциональные преобразования в китайской экономике.

- Предпосылки для укрепления российской валюты на этой неделе говорили, существуют?

- Они существуют и, я бы даже сказал, есть две фундаментальных предпосылки. Первое, это не только мы, а фактически все аналитики ожидают, что за пределами 1-го квартала начнется некоторая стабилизация нефтяного рынка и, уровень цен долго будет невысоким, но существенно выше, чем те цены, которые есть сейчас. Это означает, что сальдо платежного баланса будет лучше. С другой стороны, капитальный счет платежного баланса также будет лучше сейчас, чем в прошлом году, хотя бы исходя из графика погашения обслуживания внешнего долга российских компаний и банков. Сейчас он в 2 с лишним раза более щадящий, чем в прошлом году. В прошлом году по графику было порядка 130 млрд. долл., а сейчас порядка 60. Это совсем другая картина, это означает, что, скорее всего, отток капитала, который связан с оплатой внешнего долга будет значительно меньше, а это дополнительный фактор укрепления. Поэтому я полагаю, что эти факторы и будут стоять и за возможными изменениями курсовых колебаний.

- Вы говорите о каких-то конкретных цифрах?

- Нет, ни в коем случае.

Китай > Финансы, банки > economy.gov.ru, 17 января 2016 > № 1614625 Алексей Улюкаев


Россия > Финансы, банки > economy.gov.ru, 13 января 2016 > № 1609211 Алексей Улюкаев

Алексей Улюкаев: Есть предпосылки укрепления рубля в 2016 году

- Алексей Валентинович, начать хочется с актуальной темы последних дней – это фондовые биржи. Год начался довольно напряженно. Тон на снижение задал Китай, причем, как и основных индексов, так и цен на энергоносители. Как Вы считаете, каковы сейчас действительно объективные причины снижения цен на нефть? Есть ли некая спекулятивная составляющая в таком резком движении вниз?

- Я думаю, на самом деле, есть и то, и другое. Есть объективная составляющая. Она связана с некоторым дисбалансом спроса и предложения, с тем, что исторически на высочайшем уровне находятся запасы нефти и нефтепродуктов в хранилищах, и есть риски дополнительного увеличения предложения со стороны стран-участников рынка, которые не хотели бы уступать свою долю на рынке. Но очень велика и составляющая спекулятивная. Если посмотреть набор факторов, то сейчас ситуация несильно изменяется от той, что была 2-3 года назад, а динамика совершенно другая. Поэтому очень велики элементы, связанные, с одной стороны, с политикой США и Китая, какие есть шансы на проведение ответственной фискальной монетарной политики, какие последствия могут быть для мира, в частности, от снижения темпов роста китайской экономики, которая предъявляет огромный спрос на сырье, и во многом является маркером на этом рынке. С другой стороны, конечно же, участники рынка открывают большое количество коротких позиций, и этим формируют краткосрочную нефтяную динамику. Если посмотреть на то, как оценивают ситуацию нефтяные аналитики и аналитики инвестиционных банков, ожидающие, что к концу первого квартала начнется постепенное восстановление цен нефти, ибо консенсус прогноз на 2016 год – 52 долл. за баррель. Это даже выше, чем действующий наш прогноз, к которому мы относимся довольно критично, полагая, что возможно, его следует ужесточить с точки зрения учета дополнительных рисков. Исходят при этом аналитики из того, что эта финансовая составляющая имеет тенденцию к быстрым сменам знака, и возможно закрытие коротких позиций и начало нового этапа отношений финансовых рынков к конъюнктуре нефтяных цен. С другой стороны, аналитики ожидают увеличения спроса на нефть в этом году на 1,25 млн. баррелей в сутки, что является большой величиной. И это позволяет рассчитывать на некоторый баланс спроса и предложения в 3-м квартале. Понятно, что никто не даст точного прогноза, но существенная логика в этом есть. Поэтому мне думается, что высока вероятность такого сценария. При этом еще некоторое время будет продолжаться период экстремально низкого уровня, может еще более низкого, чем сегодня, а затем, где-то со второго квартала, начнется стабилизация и возвратное движение на более высокие уровни.

- Что касается прогнозов по стоимости нефти. У нас бюджет сверстан из расчета 50 долларов за баррель. Сегодня на панельной дискуссии «Стратегия-2030» уже говорилось о том, что, возможно, придётся пересматривать бюджет из-за низкой стоимости на энергоносители в нынешнее время. Будет ли Минэкономразвития составлять свой план действий на случай еще более низких цен, если нефть упадет ниже 30 долларов?

- Первое, мне кажется, пересматривать бюджет преждевременно. Потому что высокая степень неопределенности волатильности рынков, и не нужно без нужды дергать бюджетополучателей, потому что они заключают контракты, реализуют проекты, стройки и так далее. Здесь нужна более осторожная, взвешенная политика.

Второе, мы, конечно же, в своих расчеты должны включить разные варианты. Поэтому сейчас мы прорабатываем, как возможные уточнения нашего базового варианта прогноза, с учетом той дополнительной информации о котировках нефтяных, которые сейчас есть, и прогноза динамики. Мы готовим такой стресс-тестовый сценарий, для того, чтобы быть готовыми к любой неожиданности, включая и то, что в течении целого года продлится полоса экстремально низкой цены.

Мы сейчас готовим даже расчеты на уровне 25 долларов за баррель. И этим, мне кажется, мы должны себя обезопасить от любых неожиданностей, быть готовыми и с точки зрения бюджета, и с точки зрения регуляторики. Для того, чтобы государственные учреждения, бюджетополучатели, бизнес-компании и граждане прошли этот непростой период спокойно и без больших потерь.

- Понятно, что из-за таких экстремально низких цен на энергоносители может увеличиться дефицит бюджета. Какой может быть эта величина, и за счет чего нам придется экономить средства?

- В стресс-тесте, который исходит из сохранения в течение всего года экстремально низких цен на нефть, мы рассматриваем вариант, когда бюджетный дефицит может увеличиться до 7-7,5 процентов ВВП. Сейчас в законе о бюджете зафиксирована цифра 3%, то есть увеличение на 4% этой величины. Соответственно, в случае наступления этих негативно-радикальных условий, обстоятельств, могут быть предложены меры, связанные как с дополнительным финансированием дефицита от внешних и внутренних заимствований, так и с активизацией программы приватизации.

Во-первых, реализации того плана приватизации, который существует, и откладывался долгое время, исходя из низкой конъюнктуры цен активов российских. Имеет смысл сейчас подойти к этому более ответственно, принимать более системные решения.

Во-вторых, необходимо подумать о дополнительном расширении круга приватизационных активов, в частности, наших крупнейших банков с государственным участием – таких как Сбербанк, банк ВТБ и некоторые другие привлекательные активы. Кроме того, конечно же, эта мера связана с дополнительным ростом собираемости и в сфере налогового, таможенного администрирования. Это иные меры по мобилизации доходов. И, наконец, это использование возможностей для привлечения средств. У нас есть иные государственные активы, которые не относятся к государственным, тоже могут быть реализованы. Но это все меры, рассчитанные на экстремальное развитие событий. Надеемся, что они не будут востребованы.

- От цен на энергоносители хотелось бы перейти к ситуации с российской валютой, поскольку вслед за нефтяными котировками рубль в ходе первых торгов этого года тоже существенно снизился на Московской бирже. И вот многие инвестбанки сейчас публикуют свои прогнозы по рублю и интересный прогноз у Nomura банка. Они достаточно точно неоднократно его предсказывали, и говорят, что в 2016 году рубль будет укрепляться, что в принципе совпадает с прогнозами по энергоносителям, о которых вы уже говорили. Есть ли действительно основания для того, чтобы кроме энергоносителей укреплялся еще и рубль?

- Первое. В начале этого года, несмотря на экстремальное снижение цен на нефть, снижение курса рубля было относительно незначительным, меньшим по амплитуде и очень спокойным. Помните декабрь 2014 года? Примерно такая же динамика курсовая сопровождалась паникой – паникой рынков, паникой населения, набегом вкладчиков на банки и т.д. Сейчас ровным счетом ничего такого не происходит, потому что очень плавно корректировка, меньше по амплитуде, чем корректировка нефтяных цен. Это означает, что есть иные факторы, которые влияют на платежный баланс, состоящий из двух частей: текущий счет на который больше всего влияет конъюнктура основных наших экспортных товаров, капитальный счет – движение капитала. То что мы уже видели по 2015 году, сокращение дефицита капитального счета. И, видимо, в этом году ожидается дальнейшее снижение дефицита капитального счета, становятся более привлекательными относительно дешевые российские активы, улучшается ситуация на фондовом рынке, уменьшается объем задолженностей наших компаний и необходимость ими выплачивать соответствующие суммы своим кредиторам. Все это позволяет рассчитывать на то, что есть действительно существенные шансы на некоторое укрепление рубля. Я напомню, что в базовом прогнозе он исходит из курса 63 с небольшим рубля за доллар. Стресс-тестовый анализ дает другие величины – 80 и даже за 80. Но мне и многим аналитикам кажется, что и нефтяная конъюнктура будет стабилизироваться, и курс рубля, который имеет еще некоторый потенциал к снижению, но в близкой перспективе будет баланс больше в пользу его укрепления.

- В условиях такой волатильности рубля и довольно непростой экономической ситуации стоит ли ожидать, что все-таки удастся каким-то образом увеличить потребительский спрос, который сейчас, к сожалению, падает? Что правительство намерено делать в этой ситуации?

- Увеличение потребительского спроса связано с тремя вещами. Первое, это, собственно говоря, номинальные доходы - это доходы бюджетников, и тех, кто работает в корпоративном секторе. Все обязательства по заработной плате бюджетников будут исполнены. В бюджете это защищенные статьи, которые не подлежат сокращению, и лимиты по которым доводятся в полном объеме.

Второе, это инфляция. Мы исходим из того, что инфляция будет снижаться, она уже снижается, динамика понижательная очевидна. Она не такая быстрая как хотелось бы, как мы ожидали, но она очевидна. И мы, конечно же, исходим из того, что в этом году инфляция будет измеряться однозначной цифрой, и будет меньше десяти. Где-то во 2-3 квартале мы войдем в этот тренд. Это означает, что соотношение для реальных доходов будет улучшаться.

Наконец, третье. Это сберегательное поведение населения. В 2015 году мы видели, что население предпочитало не тратить, а сберегать. Темпы роста банковских депозитов примерно 15% в прошлом году составили. Гораздо выше темпы роста кредита, чем темпы роста доходов и так далее. Люди создавали такую подушку безопасности.

Конечно же, будет очень много зависеть от того, как они в этом году будут оценивать эти риски. И если станет понятно, что риски ослабевают, то этот спрос 2015 года, который был отложен именно потому, что люди формировали подушку безопасности, может быть предъявлен на рынки, что позволит увеличить объем розничного товарооборота, товаров и услуг.

Россия > Финансы, банки > economy.gov.ru, 13 января 2016 > № 1609211 Алексей Улюкаев


Россия > Финансы, банки > economy.gov.ru, 1 июня 2015 > № 1394033 Алексей Улюкаев

Брифинг Алексея Улюкаева по завершении совещания о предельном уровне неналоговых платежей предпринимателей и организаций

Алексей Улюкаев: Добрый день, уважаемые коллеги! Сейчас на совещании у Председателя Правительства мы подробно обсудили предложения Минэкономразвития, которые были сформулированы по поручению Председателя Правительства, о том, какие меры можно предложить по сдерживанию роста фискальной нагрузки в той части, которая относится к неналоговым платежам и сборам.

Был проанализирован большой массив предложений бизнеса на этот счёт, всего порядка 70 позиций, и сформулированы предложения по 20 из них. По ряду позиций (по 6) были предложения о том, что, коль скоро ещё не вступил в силу нормативно-правовой акт, который определяет порядок уплаты соответствующих сборов и их срочность до 2019 года… По тем, по которым действует порядок уплаты, но были предложения по индексации и увеличению соответствующих тарифов, платежей, – это увеличение не проводить, сохранить ныне действующий уровень платежей. И третья группа, по тем предложениям, по которым сейчас разрабатываются соответствующие законопроекты, которые ввели бы обязательства предприятий по уплате соответствующих платежей и сборов, – эту работу не проводить.

О чём договорились? Да, новые законопроекты, даже если они будут разработаны, пока в действие не вводить. По практически всем позициям, которые связаны с изменением платежей, увеличением дополнительным ставок – решено сохранить в ныне действующем виде.

Может быть, за единичными исключениями по предложениям в области платежей банков в систему страхования вкладов, по которым будет это увеличение. И по позициям, связанным с отсрочкой введения требований, была довольно горячая дискуссия. По некоторым позициям было поддержано предложение о невведении, по некоторым напротив. Даны предложения по доработке этих предложений, в частности, с возможностью установления техтребований, например, требований по дополнительной оплате резервированных мощностей электрогенерации или требований о введении сопроводительных ветеринарных документов (в том случае, если они будут в электронной форме и бесплатны), о чём и разработан соответствующий законопроект. Так что было принято решение эту работу продолжить.

Вопрос: Таким образом, по шести было решено не проводить индексацию до 2019 года?

Алексей Улюкаев: Нет, из этого блока было принято решение по увеличению платежей банков в Агентство по страхованию вкладов. По всем остальным поддержано предложение не увеличивать.

Вопрос: А всего – 71?

Алексей Улюкаев: В целом была работа по примерно 70 позициям, из которых были подготовлены предложения по 20.

Вопрос: То есть как раз по 20, получается, можно говорить о моратории?

Алексей Улюкаев: По шести – предложения о моратории, – где уже принята правовая норма о том, чтобы ввести там с 15 июля. По ряду позиций, по которым уже сейчас действует это требование (тоже по шести позициям), – о неувеличении платы, неиндексации. Есть сегодня плата один рубль – один рубль и сохраним. И третье: по ряду позиций, где предлагалось не разрабатывать соответствующие законопроекты, мы всё-таки договорились их разработать, но решение о вступлении в силу, видимо, тоже приурочить, синхронизировать с режимом моратория.

Вопрос: Можно уточнить: не будет распространяться мораторий на увеличение взносов в Агентство по страхованию вкладов, а по каким пяти принят мораторий?

Алексей Улюкаев: Ну, например, по платежам за загрязнения. Там был у нас коэффициент понижающий 0,5 по отходам промышленного производства, которые предприятия складируют на собственных полигонах. Вот по ним сейчас действует коэффициент понижающий 0,3, было предложение отказаться от этого коэффициента, что означало бы увеличение фактически плат этих предприятий. И было принято решение не увеличивать. Спасибо.

Вопрос: А по АСВ всё-таки увеличивать?

Алексей Улюкаев: Ну, конечно. Дифференциация вводится.

Россия > Финансы, банки > economy.gov.ru, 1 июня 2015 > № 1394033 Алексей Улюкаев


Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 1 июня 2015 > № 1386061 Алексей Улюкаев

Брифинг Алексея Улюкаева по завершении совещания.

Стенограмма:

А.Улюкаев: Добрый день, уважаемые коллеги! Сейчас на совещании у Председателя Правительства мы подробно обсудили предложения Минэкономразвития, которые были сформулированы по поручению Председателя Правительства, о том, какие меры можно предложить по сдерживанию роста фискальной нагрузки в той части, которая относится к неналоговым платежам и сборам.

Был проанализирован большой массив предложений бизнеса на этот счёт, всего порядка 70 позиций, и сформулированы предложения по 20 из них. По ряду позиций (по 6) были предложения о том, что, коль скоро ещё не вступил в силу нормативно-правовой акт, который определяет порядок уплаты соответствующих сборов и их срочность до 2019 года... По тем, по которым действует порядок уплаты, но были предложения по индексации и увеличению соответствующих тарифов, платежей, – это увеличение не проводить, сохранить ныне действующий уровень платежей. И третья группа, по тем предложениям, по которым сейчас разрабатываются соответствующие законопроекты, которые ввели бы обязательства предприятий по уплате соответствующих платежей и сборов, – эту работу не проводить.

О чём договорились? Да, новые законопроекты, даже если они будут разработаны, пока в действие не вводить. По практически всем позициям, которые связаны с изменением платежей, увеличением дополнительным ставок – решено сохранить в ныне действующем виде. Может быть, за единичными исключениями по предложениям в области платежей банков в систему страхования вкладов, по которым будет это увеличение. И по позициям, связанным с отсрочкой введения требований, была довольно горячая дискуссия. По некоторым позициям было поддержано предложение о невведении, по некоторым напротив. Даны предложения по доработке этих предложений, в частности, с возможностью установления техтребований, например, требований по дополнительной оплате резервированных мощностей электрогенерации или требований о введении сопроводительных ветеринарных документов (в том случае, если они будут в электронной форме и бесплатны), о чём и разработан соответствующий законопроект. Так что было принято решение эту работу продолжить.

Вопрос: Таким образом, по шести было решено не проводить индексацию до 2019 года?

А.Улюкаев: Нет, из этого блока было принято решение по увеличению платежей банков в Агентство по страхованию вкладов. По всем остальным поддержано предложение не увеличивать.

Вопрос: А всего – 71?

А.Улюкаев: В целом была работа по примерно 70 позициям, из которых были подготовлены предложения по 20.

Вопрос: То есть как раз по 20, получается, можно говорить о моратории?

А.Улюкаев: По шести – предложения о моратории, – где уже принята правовая норма о том, чтобы ввести там с 15 июля. По ряду позиций, по которым уже сейчас действует это требование (тоже по шести позициям), – о неувеличении платы, неиндексации. Есть сегодня плата один рубль – один рубль и сохраним. И третье: по ряду позиций, где предлагалось не разрабатывать соответствующие законопроекты, мы всё-таки договорились их разработать, но решение о вступлении в силу, видимо, тоже приурочить, синхронизировать с режимом моратория.

Вопрос: Можно уточнить: не будет распространяться мораторий на увеличение взносов в Агентство по страхованию вкладов, а по каким пяти принят мораторий?

А.Улюкаев: Ну, например, по платежам за загрязнения. Там был у нас коэффициент понижающий 0,5 по отходам промышленного производства, которые предприятия складируют на собственных полигонах. Вот по ним сейчас действует коэффициент понижающий 0,3, было предложение отказаться от этого коэффициента, что означало бы увеличение фактически плат этих предприятий. И было принято решение не увеличивать. Спасибо.

Вопрос: А по АСВ всё-таки увеличивать?

А.Улюкаев: Ну, конечно. Дифференциация вводится.

Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 1 июня 2015 > № 1386061 Алексей Улюкаев


Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 16 декабря 2014 > № 1251359 Алексей Улюкаев

Совещание по финансово-экономической ситуации.

Дмитрий Медведев провёл совещание по финансово-экономической ситуации в России.

В совещании приняли участие Первый заместитель Председателя Правительства Игорь Шувалов, помощник Президента России Андрей Белоусов, Министр финансов Антон Силуанов, Министр экономического развития Алексей Улюкаев, председатель Центробанка Эльвира Набиуллина и первый заместитель Руководителя Аппарата Правительства Максим Акимов.

Брифинг Алексея Улюкаева.

Стенограмма:

А.Улюкаев: Уважаемые коллеги, сейчас мы – представители Правительства Российской Федерации и Банка России – обсудили нынешнюю очень непростую ситуацию на внутреннем валютном рынке, в целом на денежном рынке, и наметили набор мер, который должен способствовать стабилизации ситуации. Ситуация очень сложная, но не мы первые, не мы последние, которые проходят через сходные обстоятельства. Здесь очень важно обеспечить единство действий Банка России и Правительства. Эти действия будут направлены на то, чтобы обеспечить больший баланс спроса и предложения на внутреннем валютном рынке через увеличение предоставления валютной ликвидности Банком России, смещение акцентов предоставления рефинансирования с рублёвого на валютное по тем же инструментам, тем же залоговым объёмам, которые есть сейчас, с тем чтобы, с одной стороны, увеличить предложение валюты, с другой стороны, уменьшить спрос на неё через свободные рублёвые ликвидные активы.

А с другой стороны, очень важно в этой ситуации поддержать банковский сектор, добиться гарантии его бесперебойной работы с точки зрения обеспечения быстрого эффективного прохождения платежей и расчётов и обеспечения кредитования качественных заёмщиков. В этой связи обсуждались и наметились меры, в том числе и меры, требующие законодательных изменений, изменений нормативно-правовых актов Правительства Российской Федерации и нормативной базы Банка России, в части дополнительной капитализации российских банков, в части обеспечения большего надзорного и регулятивного комфорта для банков, который позволит им эффективно выполнять свои обязательства в этой непростой ситуации.

Вопрос: Обсуждался ли вопрос о возможности стабилизации курса?

А.Улюкаев: Безусловно, всё то, о чём мы говорим, – это именно о стабилизации курса. Мы считаем, что, конечно, курс сейчас не соответствует фундаментальным макроэкономическим обстоятельствам, и в общем видно даже, как он отрывается и от динамики, от конъюнктуры нефтяных цен. Это свидетельствует о том, что это просто определённые расчёты и ожидания участников рынка. Наверное, мы в состоянии дать более верные ориентиры ожиданиям участников рынка через вот те меры по дополнительным предложениям валютной ликвидности, о которых я говорил, через меры по уменьшению объёмов оборота рублёвой ликвидности.

Вопрос: Обсуждается ли введение мер валютного контроля в каком-либо виде?

А.Улюкаев: Нет, не обсуждается, ни в каком виде.

Вопрос: Разбор причин срыва в пике курса проводили? Кто виноват?

А.Улюкаев: Кто виноват и что делать? Мы больше занимались тем, что делать.

Вопрос: А как вы оцениваете решение о ставке, насколько оно своевременно? Может быть, раньше надо было это существенно поднимать?

А.Улюкаев: Вы знаете, мы все крепки задним умом. Конечно, надо было поднимать раньше, но ты никогда не знаешь тот момент, когда нужно делать раньше. Поэтому я считаю, что в целом это ответственный шаг, и если мы сможем этот ответственный шаг подкрепить теми мерами, о которых я сейчас сказал, а я уверен, что мы сможем подкрепить, то результат не заставит себя ждать.

Вопрос: Сильно придётся пересматривать прогнозы по дальнейшему развитию экономики в этой ситуации?

А.Улюкаев: Пока не могу ответить на этот вопрос. Надеюсь, что не очень сильно, потому что всё-таки большинство рисков, связанных с нефтяной конъюнктурой, связанных с санкционным режимом, а именно он оказывает давление на финансы компаний, которые не могут рефинансировать свои обязательства на глобальном рынке капитала, в основном уже заложено в тот прогноз, который был сделан к началу этого месяца. Поэтому коррективы, безусловно, потребуются, но не думаю, чтобы они были значительными.

Вопрос: Вы можете сказать, в чём сейчас следует хранить сбережения россиянам?

А.Улюкаев: Ровно в том же, в чём хранили до сих пор.

Вопрос: Каков обоснованный курс рубля сейчас?

А.Улюкаев: Вы хотите, чтобы я назвал эту цифру? Мне это очень трудно сделать. Цифры называть не буду.

Вопрос: Те или иные программы поддержки, которые предполагают привязку к ставкам, например субсидирование ставок для аграриев по кредитам, сегодня Минсельхоз уже об этом заговорил… Сейчас такое обсуждается?

А.Улюкаев: Да, мы обсуждаем механизмы поддержки этих приоритетных проектов. Это касается и проектного финансирования, и поддержки импортозамещения, и поддержки сельского хозяйства, каким образом обеспечить исполнение тех проектов, которые были инициированы.

Вопрос: А каким образом их поддержать?

А.Улюкаев: Именно теми способами, о которых мы говорим: субсидирование процентных ставок, укрепление капитальной базы банков, которые принимают участие в этих проектах. Конечно, этими способами.

Спасибо большое.

Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 16 декабря 2014 > № 1251359 Алексей Улюкаев


Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 7 июля 2014 > № 1116308 Алексей Улюкаев

Президент провёл рабочую встречу с Министром экономического развития Алексеем Улюкаевым.

В.ПУТИН: Алексей Валентинович, знаю, что завершена работа по созданию Агентства кредитных гарантий.

А.УЛЮКАЕВ: Именно так, да.

В.ПУТИН: Попрошу поподробнее рассказать об этом – первое.

И второе: на одной из наших последних встреч с коллегами, которые работают в экономическом блоке Правительства, с участием председателя Центрального банка, Вы говорили о том, что результаты пока скромные по экономике, но в целом они даже чуть-чуть лучше ожидаемых. Здесь хотелось бы тоже Вас послушать и поподробнее поговорить на эту тему.

А.УЛЮКАЕВ: Во-первых, об Агентстве кредитных гарантий.

Правительство в начале года приняло соответствующие решения, были выделены бюджетные средства – 50 миллиардов. Мы прошли в ускоренном ритме за три месяца все процедуры: лицензирование, формирование, бизнес-план, стратегия, набор соответствующих проектов. 30 июня агентство заработало, заключены соглашения с крупнейшими нашими банками, которые работают в области предоставления кредитов малому и среднему бизнесу. Это Сбербанк, это ВТБ-24, это Газпромбанк, Россельхозбанк. И 30 июня были выданы первые гарантии и контргарантии.

Имеется в виду, что Агентство кредитных гарантий достраивает всю систему тех агентств, которые у нас имеются, на уровне регионов. Они сейчас работают практически во всех регионах Российской Федерации, но они могут давать только поручительство, это не банковская форма. Тем не менее примерно 120 миллиардов рублей поручительства составили в портфеле этих агентств, они выдали примерно 250 миллиардов рублей кредитов на приемлемых для малого и среднего бизнеса условиях.

Мы в этом году только через Агентство, федеральную структуру, дадим дополнительно 50 миллиардов гарантий, за четыре года – порядка 350 миллиардов кредитов под эти гарантии будут выданы. Примерно триллион рублей дополнительных кредитов малому и среднему бизнесу будет выдано. Причём мы хотели бы сконцентрироваться прежде всего на инвестиционных кредитах. Сейчас первые гарантии – это 5–7 лет, это проекты на 200–300 миллионов рублей, которые, как мы надеемся, будут и в сельском хозяйстве, и в пищевой, и в лёгкой промышленности, в деревообработке, машиностроении, в инновационных сферах. Мне кажется, очень хороший результат, и он как раз будет работать на изменение общей картины в экономике.

Вы тоже упомянули – первые полгода этого года завершились, мы имеем результаты чуть лучше, чем прогнозировали, именно «чуть». Конечно, хотелось бы иметь более серьёзный отрыв. Тем не менее самый главный наш показатель, валовой внутренний продукт, вырос на 1,1 процента. Это пока предварительные оценки, Росстат потом уточнит показатели, но думаю, что они несильно будут отличаться.

Причём поквартально есть некоторый рост: у нас 0,9 – первый квартал, и 1,2 – второй квартал. Это по итогу примерно на 0,2 лучше, чем мы прогнозировали на этот период, и на такую же величину, примерно 0,2, лучше, чем мы проходили прошлый год.

Ещё лучше картина в области промышленности. В этом году у нас промышленность становится главным локомотивом роста. У нас по промышленному производству рост за полгода – 1,8, то же самое поквартально: первый квартал – 1,1, второй – 2,5 процента, причём внутри промышленности мы тоже видим довольно позитивную тенденцию: обработка идёт лучше, чем добыча. У нас по обрабатывающей промышленности за полгода – 3,3, опять же по кварталам, если посмотрим, начинали – 2,4 в первом квартале, сейчас вышли за четыре: 4,1 по второму кварталу. Всё это очень неплохо. Конечно, нужно понимать, что здесь отразилось изменение курсовых соотношений, то есть издержки для наших производителей стали меньше, соответственно, они выигрывают конкуренцию и за экспортные рынки. У нас улучшился экспорт по металлам, по удобрениям, по продуктам химии и нефтехимии, и внутри импорт меньше, импортозамещение пошло. Если мы подхватываем эту тенденцию своими какими-то дополнительными мерами, получаем результат. Результат в области обработки таков.

Надеюсь, что сказываются также и те меры, которые мы принимаем в области снижения издержек через регулирование тарифов. У нас, как Вы помните, нулевой рост по тарифам по железной дороге уже с января и по тарифам для электрических сетей и газоснабжению для промышленных потребителей – с июля. Это значит одновременно, что тенденция по инфляции тоже становится более управляемой. Мы, видимо, прошли высшую точку роста инфляции – на 7,6 [по отношению] к концу июня прошлого года. Мы надеемся, что выше этого скорее всего не пойдёт и будет некоторое снижение инфляции. Лучше ситуация стала с точки зрения платёжного баланса, лучше торговый баланс, лучше текущий счёт платёжного баланса, крепче рубль, чем мы предполагали. Это даёт нам основание, видимо, для пересмотра прогноза. Формально мы этот прогноз будем пересматривать ближе к сентябрю, когда в соответствии с графиком Правительство должно вносить прогноз и проект бюджета в Государственную Думу. Но уже сейчас можно сказать, что у нас будут лучше, видимо, показатели по нашей конъюнктуре, в том числе по нефтяной конъюнктуре, по курсу рубля, а самое главное по промышленному производству и по валовому внутреннему продукту.

Я напомню, что мы за последний год четырежды снижали свой прогноз и наконец-то, впервые наверное, будем повышать. Хотелось бы, конечно, чтобы эта тенденция продолжилась и в дальнейшем, но я думаю, что меры экономической политики, в том числе в области малого и среднего бизнеса, с чего мы начали сегодняшний разговор, они в этом направлении будут работать.

В.ПУТИН: И в этой связи очень важный вопрос. Мы неоднократно на рабочем уровне обсуждали различные меры стимулирования развития экономики, разогрева экономики с учётом позитивных – скромных, но всё-таки позитивных – тенденций. Думаю, что сейчас нет уже никакой необходимости говорить о каком-то изменении бюджетного правила. Что касается проектного финансирования – да. Ну а здесь, мне кажется, нужно уже как-то исходить из того, что Правительство в целом должно быть известным гарантом тех решений, которые ранее принимались и соответствующим образом будут исполняться. На этот счёт были большие дискуссии. Посмотрим, давайте не будем спешить со всеми этими возможными вариантами. Пока будем работать в тех условиях, о которых мы договорились раньше.

А.УЛЮКАЕВ: Владимир Владимирович, мы работу по проектному финансированию рассматривали не как меру стимулирования экономического роста, а как расшивку узких мест в предложении прежде всего снять ограничения по инфраструктуре транспорта, энергетики в долгосрочных проектах, потому что главное для нас сейчас – это, конечно, снизить издержки, упростить путь от производителя к потребителю, и эти узкие места, бутылочные горлышки так называемые, раздвигать и решать общеэкономические задачи.

В.ПУТИН: Это и будет расшивать экономику и будет стимулировать развитие.

А.УЛЮКАЕВ: Абсолютно так.

В.ПУТИН: Как складываются наши отношения с международными организациями?

А.УЛЮКАЕВ: Они, несмотря на известные трудности политического характера, развиваются довольно позитивно. Я имел встречу с генеральным директором Организации экономического сотрудничества и развития господином Гурриа. И мы обсуждали широкий круг вопросов, несмотря на то что формальная процедура вступления России в ОЭСР «заморожена» по известным обстоятельствам, мы договорились, что мы тем не менее работаем на экспертном уровне. Мы исходим из того, что эта работа нужна не Организации экономического сотрудничества и развития, не странам – членам этой уважаемой Организации, это нужно нам.

Улучшение в области корпоративного управления и государственного управления, в области антимонопольного законодательства и содействия конкуренции, экологические законы, лучшая лабораторная практика, наилучшие доступные технологии, повышение производительности труда – это всё в наших интересах. А Организация экономического сотрудничества и развития будет предоставлять нам дополнительную экспертизу. У нас есть рабочий план этой деятельности. И мы надеемся, что довольно активно будем в этом направлении работать.

Кстати говоря, эксперты Организации экономического сотрудничества и развития, может быть, менее ортодоксально смотрят на проблему использования фискальных стимулов. Они говорят, что можно всё-таки немножко использовать нефтегазовые доходы, для того чтобы вкладываться опять-таки в довольно узконаправленные сектора, такие как образование, активная политика занятости, инновации и развитие инфраструктуры.

В.ПУТИН: Мы будем иметь это в виду и в нашей экономической политике, безусловно, я с Вами согласен. Мы, собственно говоря, отчасти так и делаем, имея планы по использованию ФНБ для развития инфраструктуры. По сути дела, это оно самое.

А.УЛЮКАЕВ: Абсолютно точно.

В.ПУТИН: И эти средства достаточно большие, серьёзные. Нужно только, чтобы своевременно и качественно эти проекты были подготовлены.

А.УЛЮКАЕВ: В общем объёме средств ФНБ сейчас примерно 420 миллиардов рублей определены по проектам, которые прошли все необходимые стадии подготовки. Мы готовим комплексное обоснование, оцениваем соответствующие риски, потом готовим паспорт проекта, и уже потом принимает Правительство решение о возможности финансировать. Эти первые средства здесь зафиксированы. Пока ещё финансирование не пошло практически, но я думаю, что уже в текущем третьем квартале, по крайней мере по двум проектам: один в области железнодорожного сообщения, другой в области информационных технологий, так называемая ликвидация цифрового неравенства, – [работы] начнутся, уже в этом году, мы рассчитываем на эту работу.

В.ПУТИН: Хорошо. Алексей Валентинович, как Вы оцениваете перспективы всё-таки по инфляции к концу года? Я понимаю, что ЦБ за это в основном отвечает, но он совместно с Правительством работает.

А.УЛЮКАЕВ: Мне кажется, мы выходим, уже вышли на траекторию постепенного снижения. Наверное, уже июль покажет неплохой результат, потому что у нас же обычно повышение тарифов коммунального хозяйства привязано к 1 июля в большом количестве регионов. Этого скачка не будет. Это первое.

Второе. Поскольку в нашей корзине по индексу потребительских цен 38 процентов составляют продовольственные товары, очень важна глобальная продовольственная и наша внутренняя продовольственная ситуация. Она больших беспокойств не вызывает сейчас. И по сообщениям Министерства сельского хозяйства, ожидается урожай на уровне примерно 97–98 миллионов тонн, это неплохо совсем.

В.ПУТИН: Хорошо.

А.УЛЮКАЕВ: Поэтому мы ожидаем, что здесь и эта составляющая будет неплохо работать.

Кроме того, то изменение курсовых соотношений, которое произошло в феврале и в марте, наполовину уже отыграно в обратную сторону. То есть результат так называемого эффекта переноса, когда ослабление, девальвация национальной валюты ведёт к ускорению инфляции, которую действительно мы имели в последние 2–3 месяца, наверное, уже завершается или завершился, и теперь мы ожидаем постепенного снижения инфляции. Наверное, конечный результат можно будет оценить в диапазоне от 6 до 6,5 процента по индексу потребительских цен, что, конечно, цифра довольно большая. Но, учитывая инерционность нашей экономики, сам по себе факт снижения, а в прошлом году у нас было 6,5, поэтому снижение весьма вероятно, уже является, наверное, хорошим сигналом для всех экономических агентов.

В.ПУТИН: Согласен.

У нас положительное сальдо торгового баланса? Сколько?

А.УЛЮКАЕВ: У нас весьма положительное сальдо.

В.ПУТИН: Оно подросло немного?

А.УЛЮКАЕВ: Оно существенно подросло, у нас существенно подрос текущий счёт.

В.ПУТИН: Текущих операций?

А.УЛЮКАЕВ: Счёт текущих операций порядка 40 миллиардов долларов за четыре месяца текущего года. Это существенно лучше, чем было в прошлые периоды. Так что в этом смысле тоже ситуация не вызывает большого беспокойства.

К сожалению, по-прежнему у нас довольно негативные результаты по сальдо капитального счёта. Чистый отток частного иностранного капитала у нас порядка 80 миллиардов долларов, это в основном результаты первого квартала, когда большое количество депозитов – и домашних хозяйств, и бизнеса – были переоформлены, переведены в валютные депозиты или даже просто в наличную иностранную валюту, это примерно 20 миллиардов долларов.

В.ПУТИН: То есть, по Вашим оценкам, они никуда не ушли, просто переведены из рублей в иностранную валюту?

А.УЛЮКАЕВ: Они остались, безусловно, в экономике, но статистика ведётся не по принципу резидентства, а по принципу валюты номинации. Поэтому с этой точки зрения произошёл отток капитала, фактически эти средства находятся у населения и бизнеса.

В.ПУТИН: У нас в прошлом году положительное сальдо торгового баланса было сколько?

А.УЛЮКАЕВ: Порядка 170 миллиардов долларов, в этом году оно будет больше, в основном за счёт того, что экспорт не сильно изменится, а вот импорт будет существенно ниже. Поэтому мы ожидаем существенного увеличения сальдо торгового баланса.

Обычно капитальный счёт и текущий счёт находятся между собой в такой противофазе. Когда увеличивается положительное сальдо текущего счёта, как правило, возникает некоторый отток капитала. Поэтому они между собой находятся в большем или меньшем балансе. Но всё-таки мы должны принимать меры, которые стимулировали бы приток капитала, принятие решений инвесторов и внутренних, и внешних относительно инвестиций в российскую экономику.

Но мы сейчас видим, что на фондовом рынке немножко лучше ситуация, начиная со второй половины апреля улучшаются эти позиции. И в целом мы рассчитываем, что, наверное, мы не сможем перейти в положительную область во втором полугодии в части чистого оттока частного в основном капитала, он немножко продолжится, но будет незначительным по величине.

В.ПУТИН: Какой у нас сейчас объём инвестиций? Объём [иностранных] инвестиций в российскую экономику?

А.УЛЮКАЕВ: У нас в прошлом году был третий в мире объём иностранных инвестиций – в российскую экономику.

В.ПУТИН: После США и Китая, да?

А.УЛЮКАЕВ: Порядка 80 миллиардов долларов. В этом году он будет, наверное, меньше по двум причинам: потому что у нас нет такой большой разовой сделки, как это было в прошлом году с Роснефтью, и по тем причинам, о которых мы уже говорили, – ухудшение капитального счёта в конце первого – начале второго квартала. Но всё-таки, безусловно, величина будет довольно большая. Думаю, что она будет измеряться тоже десятками миллиардов долларов.

Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 7 июля 2014 > № 1116308 Алексей Улюкаев


Россия > Финансы, банки > mn.ru, 12 июля 2011 > № 370287 Алексей Улюкаев

Алексей Улюкаев: «В самом деле, может, не надо спасать такой банк?»

О том, с какой инфляцией мы закончим год, рассматривался ли властями вопрос о банкротстве Банка Москвы и как его санация отразится на банковской системе страны, в интервью обозревателю «Московских новостей» Наталье Кулаковой рассказал первый заместитель председателя Банка России Алексей Улюкаев.

Про инфляцию, валютный коридор и эмиссию денег впользу АСВ

—Алексей Валентинович, вы сторонник инфляционного таргетирования. В 2008 году вы говорили, что через два-три года, максимум в 2011 году, ЦБ может перейти к этому комплексу мер управления инфляцией. Так мы дожили до этого?

— И да, и нет. Кризис заставил всех, в том числе и нас, по-другому смотреть на таргетирование. Выяснилось, что те центральные банки, которые уже давно ввели эту систему и отказались от присутствия на валютном рынке, вынуждены были вернуться туда. В пример можно привести банки Швейцарии, Израиля, Японии— ведущих институтов. Поэтому когда мы приблизимся к таргетированию, это будет уже не то таргетирование, которое было два десятка лет назад. Мы никогда не откажемся от элемента валютных интервенций, но мы не будем их направлять на поддержание определенного валютного курса. Рынок сам решает, какой курс. А мы точно знаем, что избыточная волатильность мешает бизнесу развиваться. И наши усилия направлены на это— гасить волатильность.

На сегодняшний день мы прошли очень большой путь. Сточки зрения элементов курсовой политики, мы практически находимся в состоянии свободного плавания.

Мы почти не совершаем интервенций на границах коридора для того, чтобы поддерживать их. Они достаточно широки уже сейчас, и будут расширяться. Они плавающие. Нет некого уровня, на котором бы ЦБ стоял и который позволял бы инвестору, входящему в рублевые активы,строить бизнес-стратегию, позволяющую у нас выигрывать.

Гораздо гибче стала ситуация с ликвидностью, гораздо меньше зависимость от спекулятивного поведения. Вэтом смысле у нас практически свободное плавание.

Но в инфляционном таргетировании много аспектов, связанных с развитостью финансовых рынков. Если у вас нет канала курсовой политики, вы должны действовать через инструмент процентных ставок. Ваши процентные ставки должны определять цену денег на всех рынках.

— Но у нас это не очень работает.

— Нет, я считаю, что работает. Если вы посмотрите как складываются ставки на межбанковском рынке, то увидите, что они находятся в пределах нашего коридора процентных ставок. Тем не менее глубина и эшелонирование финансовых рынков пока еще недостаточны. Мы еще недостаточно продвинулись в вопросах создания центрального депозитария, работы через центрального контрагента и в вопросах клиринга на финансовых рынках. Абез этого не может быть четкой устойчивой системы передачи рынку необходимого импульса. Сейчас эта работа сдвинулась с мертвой точки. Особенно после того, как была создана группа по развитию в России международного финансового центра под руководством Александра Волошина. Сейчас удается многие противоречия снимать. Я думаю, что до конца этого года мы должны законодательно по трем перечисленным базовым вопросам продвинуться. Тогда эти механизмы заработают качественнее, и можно будет говорить об инфляционном таргетировании как о свершившимся факте. Вот с теми корректировками, о которых сказал выше.

— Правительство ставит задачу удержать инфляцию в рамках 7-7,5% по итогам года. При этом у нас резко упали темпы прироста частных вкладов. Население не устраивают низкие ставки по депозитам, люди начали тратить накопления. А это дополнительное давление на инфляцию. Удастся ли удержать ее в заявленных рамках и надо ли?

— Сначала про вклады. Тут есть эффект маятника. Слишком резкое сокращение потребительского спроса в 2008-м, 2009-м и начале 2010 года привел к тому, что соотношение между потреблением и накоплением сильно изменилось в сторону последнего. Избыточно сильно. Отсюда те высокие темпы прироста частных вкладов, которые мы видели,— свыше 30% по итогам 2010 года. Это означает, что домашние хозяйства не были уверены в будущих источниках дохода и стали создавать подушку безопасности. Так же вел себя и бизнес. Это обычное кризисное поведение. По выходу из кризиса накапливается потенциал отложенного спроса. Оценка экономического будущего вашей семьи, страны изменилась. Вы верите в то, что у вас будут источники доходов, и начинаете совершать отложенные покупки. Плюс к тому банковская система, оправившаяся от кризисных шоков, начинает возобновлять предложения кредитных продуктов населению и тем самым поощрять его потребительскую активность, а не сберегательную. Поэтому я не вижу в этом ничего угрожающего. Все равно темпы роста фондирования банков пока выше темпов роста кредитования. Ая не считал бы нужным пока как-то дополнительно поощрять процесс кредитования. Лучше постепенно увеличивать кредитование, не создавая избыточных рисков.

Теперь относительно того, как все это влияет на инфляцию. Безусловно, любое увеличение потребительской активности— это дополнительное давление на рыночные цены. Всякое оживление рыночной ситуации— это всегда некоторое ускорение инфляции.

— Ну, может, это и неплохо?

— Это объективно. В противном случае, ну давайте скажем, что нам не надо экономического роста. Вместе с тем монетарные власти должны определить разумные границы роста инфляции и защищать их. Мы считаем, что эти границы— 7% по итогам 2011 года. В отличие от правительства, которое пересмотрело свой прогноз до 7,5%, мы не пересматриваем свой и не будем этого делать. Все это время мы считали и считаем, что 7%— это реалистичная цифра. Хотя ваш брат журналист-аналитик когда тихо, когда громко над нами посмеивается. Если вы посмотрите, что писали ваши коллеги в январе-феврале: ну уж точно инфляция будет иметь двузначное значение. Только вот эти олухи в ЦБ могут обещать 7%. Потом они говорили о 9-9,5%, сейчас— 8-8,5%.

Я вас уверяю, что мы уложимся в 7%.

— Какие у вас для этого основания?

— Сейчас у нас 5% накопленной инфляции за полугодие, 0,2%— по июню. Статистически, начиная с прошлого июля, у нас наблюдался быстрый рост в основном за счет удорожания продовольствия. Сейчас эффект базы работает в нашу сторону. Впрошлом году он работал против нас. Это означает, что с каждым месяцем мы будем отыгрывать несколько долей как в рамках накопленной с начала года инфляции, так и в соотношении год к году. Сейчас у нас год к году (с июня 2010-го по июнь 2011-го) инфляция составляет 9,4%. Я думаю, что к окончанию третьего квартала мы не выйдем за пределы 5,5% накопленной инфляции. Унас останется 1,5% до семи, в которые мы должны уложиться. Впользу этого говорит глобальная ситуация: цены на топливо стабилизировались, практически с апреля они стоят. Глобальные продовольственные цены также практически стабилизировались и даже снижаются по ряду позиций. Продовольственная ситуация внутри страны нормальная. Даже тот риск, который мы видели в связи с отменой ограничений на экспорт зерна, он тоже ослабевает. Глобальные цены снижаются, поэтому мотивация вывозить продукцию уменьшается: сокращается разрыв между внутренними и внешними ценами, который стимулирует к таким операциям.

А самое главное, поскольку инфляция— это монетарный феномен, то посмотрим на монетарную ситуацию. Унас существенно замедлились темпы прироста основных денежных агрегатов. Если весь прошлый год они держались на уровне 30% (год к году, денежная масса иденежная база), то сейчас мы имеем примерно 21%. Это значит, что уменьшилось монетарное давление на инфляцию.

Монетарные факторы с лагом девять-десять месяцев передаются факторам ценовым. Так что мы уже начинаем пожинать, и еще где-то полгода-год будем ощущать, в хорошем смысле, последствия изменения денежного предложения.

Плюс изменения курсовых соотношений. Здесь лаг более короткий, порядка трех-четырех месяцев. Инфляционный скачок конца прошлого года был связан в том числе и с факторами предшествующего ослабления курса национальной валюты. Теперь мы имеем противоположный эффект: укрепление курса рубля в конце прошлого— начале нынешнего года дает уже сейчас эффект в виде благоприятного действия на уровень инфляции.

И наконец, элементы политики ЦБ, которые мы предпринимали, начиная с декабря. Это повышение общего уровня процентных ставок и сжатие коридора процентных ставок (за счет того, что поднимались депозитные ставки при неизменных кредитных ставках), что позволяет лучше управлять денежным предложением. Кроме того, мы проводили увеличение и дифференциацию резервных требований. Все это вместе заметно охлаждает механизм разогрева инфляции. Формируются иные инфляционные ожидания: ранее они были высоки, теперь они более умеренные.

— Вы не учли фактор помощи Центробанка Банку Москвы. ЦБ на его спасение выделяет огромные средства— 295 мрлд руб. По сути, эти деньги будут напечатаны, что означает дополнительный инфляционный риск.

— Да, это эмиссионные деньги. 295 млрд руб.— эмиссия в пользу АСВ, которое получает от нас кредит, а потом кредитует санатора Банка Москвы— группу ВТБ. И если бы эти деньги были бы выброшены на рынок,— это была бы одна история. Но они не будут выброшены. Часть пойдет на создание резервов банка по плохим активам. Часть средств будет вкладываться в обязательства по суверенному долгу, в ОФЗ. По этому вопросу у нас есть взаимопонимание с Минфином. То есть фактически будет проведена стерилизация этих средств. Я не вижу рисков для ликвидности, рисков для ценовой стабильности в связи с этим мероприятием. ЦБ и Минфин в состоянии структурировать эту сделку таким образом, чтобы эти риски не возникали.

Про Банк Москвы, проблемы и перспективы ВТБ и разделение функций Банка России

— И все же, беспрецедентно большая сумма выделена на спасение Банка Москвы. Рынок ее, по-моему, до сих пор осознать не может. А не рассматривался вариант «не спасать», раз уж такой ценой?

— Во-первых, что было бы, если бы группа ВТБ не приобрела его. Я думаю, что было бы то же самое, только в другие сроки и в другой структуре. Тот состав портфеля, который есть в Банке Москвы сейчас, формировался годами. И годами накапливались ненадлежащие активы, которые также обслуживались ненадлежащим образом. В течение какого-то времени, может, длительного, это можно скрывать от регулятора, от клиентов, от аудитора. Но вечно это скрывать нельзя. И чем больше ты это скрываешь, тем больше оказывается масштаб проблем, с которым потом сталкиваешься. Так или иначе проблемы Бака Москвы реализовались бы.

Второй вопрос. В самом деле, может, не надо спасать такой банк? Предположим, что проблемы банка выявили не новые собственники, а они проявились сами в какое-то время. Ну и сразу возникают очень большие риски для банковской системы, в целом. Банк Москвы— один из крупнейших банков в стране, шестой по активам. Он занимает лидирующее положение в московском регионе, где сконцентрирована деловая жизнь.

У него огромные обязательства перед частными вкладчиками— более 130 млрд руб. И подавляющую часть этой суммы, согласно закону о страховании вкладов, должно было бы выплатить вкладчикам АСВ, которое в свою очередь было бы профондировано за счет бюджетных средств.

Кроме того, на счетах банка находились большие суммы средств бюджета Москвы и государственных компаний и корпораций, то есть, по сути, федерального бюджета. Не буду называть точную сумму, хотя знаю ее. Могу сказать, что она превышает сумму обязательств перед физлицами. То есть только если считать обязательства перед физлицами и госбюджетом, под риском находилась сумма, превышающая ту помощь, которую государство сейчас выделило на поддержку банка.

Кроме того, косвенно проблемы столичного банка отразились бы и на других банках, и прежде всего на банках группы ВТБ, у которых есть определенные ковенанты (обещание в облигационном контракте или любом другом долговом соглашении, что определенные операции будут или не будут выполнены.— «МН») по привлеченным кредитам и размещенным облигациям Банка Москвы.

— То есть у ВТБ большие вложения в облигации Банка Москвы? Но это его риски.

— Нет, речь идет о собственных облигациях ВТБ, в ковенантах которых прописано право досрочного предъявления требований в случае ухудшения состояния капитала, резервирования, качества активов.

Но еще раз подчеркну, что косвенно проблемы БМ отразились бы и на других банках, вложившихся, например, также в облигации Банка Москвы. Банк крупный, объем его облигационных займов на рынке очень большой.

Кроме того, банкротство такого крупного банка сказалось бы на имидже банковской системы в целом. Аэто уже касается инвестиционного климата. Эта история отразилась бы при каждом новом выходе российского банка на IPO, заимствовании на зарубежных рынках капитала.

Эти потери нельзя прямо посчитать в рублях. Позиция не является счетной.

Такой риск существовал, и ЦБ, и Минфин учитывали и это обстоятельство тоже. Поэтому лечение Банка Москвы— необходимая вещь. Аего стоимость — счетная величина, вытекающая из той структуры активов банка, которая выявилась после того, как туда вошли новые менеджеры.

— То есть на момент принятия группой ВТБ решения о покупке Банка Москвы ни ЦБ, ни покупатель не знали об этих проблемах?

— ЦБ не знал, и ВТБ не знал. Конечно, здесь могут быть претензии, и существенные, к менеджменту ВТБ. Конечно, приобретению должна была сопутствовать более длительная и обстоятельная процедура изучения активов, due diligence. Этого сделано не было. В этом смысле менеджеры банка ВТБ с недостаточной ответственностью отнеслись к сделке. И я готов разделить эту ответственность, как член наблюдательного совета ВТБ. Я голосовал за это решение.

Но хочу отметить. Если бы это не было сделано, ситуация для банка ВТБ была бы значительно лучше, но для российской банковской системы она оставалась бы точно такой же.

Теперь, что касается надзора. Яне буду глубоко вдаваться в эту проблематику, но исходя из тех материалов, которые в предыдущие периоды были доступны, в принципе можно было заметить некоторое неблагополучие в банке, можно было придать ему большее значение. Этого сделано не было. Конечно, легко говорить это сейчас, когда ты смотришь на результаты тех проверок, зная, что там содержится что-то плохое. Тем не менее на начало этого года была ситуация ограниченного знания, ограниченной прозрачности и для регулятора, и для приобретателя.

— Бывший топ-менеджер ЦБ Сергей Алексашенко достаточно резко критикует тактику ВТБ по покупке Банка Москвы. И вообще называет ее рейдерским захватом. Как вы прокомментируете такое мнение.

— Когда приобретался банк, это был качественный банк, исходя из той информации, которая была доступна в то время: это данные проверок ЦБ, публикуемая отчетность банка, аудиторские заключения. Вообще должен сказать, что в целом с розничными клиентами, с корпоративными работа у банка была поставлена очень неплохо. Просто оказалось, что он имеет такую структуру матрешки. Внутри качественного банка спрятана еще одна фигура, которая занималась ненадлежащей банковской деятельностью.

Покупку Банка Москвы я считаю шагом в правильном направлении. Ведь о чем идет речь. Отом, в состоянии ли российская банковская система выиграть трансграничную конкуренцию. Не о том, чтобы ВТБ конкурировал со Сбербанком, Газпромбанком и другими российскими банками. Это важный элемент, но не это сейчас определяет суть, динамику и перспективы банковской системы. Унас нет валютного контроля, у нас нет трансграничных ограничений. Наши заемщики и сейчас работают с западными банками, которые предлагают комплексное обслуживание с низкими издержками при высоком качестве. Чтобы выстоять в такой ситуации, сохранить нашу национальную банковскую систему, мы должны иметь несколько крупных банков. Чтобы хотя бы стоять на двух ногах— Сбербанке и ВТБ. Ахотелось бы, чтобы таких опорных банков было больше.

Другой вопрос в том, как я уже говорил, что решение о покупке слишком поспешно реализовывалось. Исмешно и нелепо говорить о каком-то рейдерстве. Скорость сделки диктовалась в том числе ситуацией продавца. То есть правительством Москвы, которому надо было реализовывать этот актив.

Можно ли предъявлять какие-то претензии к процедуре продажи? Наверное, можно. Но повторюсь, в основном процедуру определяет продавец. Впринципе все согласны с тем, что сделка соответствует российскому законодательству и законодательству города Москвы, так как продавалась доля города.

— Вторая часть претензий Сергея Алексашенко касается уже самого ВТБ. Он считает, что у группы большие проблемы, которые периодически решает государство за счет кредитов или прямых вливаний в капитал банка. За последние два-три года государство так или иначе выделило группе несколько сот миллиардов рублей. Теперь же ВТБ маскирует свои проблемы при помощи покупки плохо стоящего на ногах банка.

— Ну господину Алексашенко неплохо было бы предъявить свои сокровенные знания. Оракулов у нас много, фактов маловато. Мы знаем о том, какую прибыль получил ВТБ за прошлый год— это 50 млрд руб. Вэтом году ожидается около 80 млрд руб. Мы знаем о рейтингах, которые присвоены банку, мы знаем о тех спредах, которые он получает при размещении своих обязательств на глобальных финансовых рынках. Все это говорит о том, что весь мир оценивает банк ВТБ как устойчивую финансовую организацию с хорошими перспективами. Это было продемонстрировано, когда продавался десятипроцентный пакет акций ВТБ, принадлежащий правительству. Это одна из крупнейших и успешных сделок.

Что касается средств, которое государство вкладывало в ВТБ. Этовопрос терминалогический. Можно говорить о некоторой помощи, а можно говорить об инвестициях, которые государство вкладывало в банк как собственник. Соответственно оно дополнительно вошло в капитал при определенных обстоятельствах, а затем реализовало 10% акций банка при лучшей рыночной конъюнктуре, получив хороший возврат на капитал. Этоочень осмысленная и интересная инвестиция. Даже если предположить, что государство ищет способ извлечения выгоды, то это очень интересная осмысленная операция. Нонадо полагать, что государство преследовало другие цели, а именно: обеспечить в момент кризиса поддержание кредитования в российской экономике на сколь-нибудь приемлемом уровне, чтобы не допустить избыточно большого спада промышленного производства. В2009 году и так был спад порядка 7%. Ивот чтобы не допустить большего, государство принимало меры по поддержанию кредитования прежде всего через свои афиллированные структуры, но также и через другие банки. Это нормальная практика. Она применяется во всем мире.

— По вашей инициативе в структуре ЦБ появился новый департамент финансовой стабильности, который будет выявлять риски финансовой системы. Вы будете рассматривать риск непрозрачности банковских активов, который, во-первых, как мы видим, несет угрозу не только банковской системе, а во-вторых, действительно становится системным. Межпромбанк, несколько не таких крупных банков, теперь вот Банк Москвы. И у всех выявляются одинаковы проблемы. В какой-то момент выясняется, что часть активов ничем не обеспечены.

— Те риски, о которых говорите вы, это все-таки традиционные риски, которые не подпадают под компетенцию нового департамента. Ужедавно существующие департаменты— банковского регулирования и надзора и департамент лицензирования деятельности и финансового оздоровления кредитных организаций— призваны заниматься этими рисками и занимаются этим. Они о специфике надзора расскажут вам лучше, чем я. Ялишь упомяну, что создание второго контура надзора, непосредственное присутствие наших офицеров в крупных банках, в том числе на заседаниях кредитных комитетов,— это дополнительный способ получения информации. Это должно помогать. Вдальнейшем у нас есть и поручение президента выйти с инициативой по развитию законодательной базы и других элементов банковского надзора. Мы это будем делать.

Теперь о департаменте финансовой стабильности, который действительно был создан по моей инициативе. Такого рода подразделения есть во многих центральных банках и других регулирующих органах в тех случаях, когда надзор в государстве отделен от монетарной политики. Такое подразделение создано и в рамках глобального регулятора— Совета по финансовой стабильности, где я представляю Россию. Речь идет о том, чтобы исследовать риски длябанковской системы не в сфере традиционного банковского надзора. Аименно в финансовой инфраструктуре, в финансовых рынках, в динамике разного рода активов. Далее последует глубокое изучение этих рисков и то, как они могут отразиться на балансах банков.

Кроме того, департамент будет изучать глобальные проблемы. Какмы вписываемся в те тенденции, которые есть на глобальных рынках и в деятельности глобальных регуляторов. Мы здесь хотели бы идти в ногу с мировым сообществом, не отставать и также тщательно и корректно развивать надзор, как они развивают.

— Вы упомянули сейчас такое обстоятельство как разделение функций надзора и монетарной политики. История с Банком Москвы уже породила новую волну критики в адрес ЦБ, за которой может последовать требование забрать у вас функции надзора.

Может, действительно эти функции стоит разделить? Существуют же примеры в мировой практике.

— Я не знаю никаких событий, которые подтверждали бы резонность такого разделения. Напротив, я знаю события, которые подтверждают необходимость иметь эти функции в одном месте. Этособытия, связанные с кризисом и выходом из него. Вот та критика в адрес надзорных функций, которой мы подвергались ранее, она была довольно острой, а концентрация пришлась на 2008 год. Начиная с сентября 2008 года критика полностью прекратилась. Ине думаю, что будет активно продолжаться.

Более того, во всем мире сейчас наблюдается тенденция по совмещению функций надзора и монетарной политики. Примером их разделения всегда былаВеликобритания. Но с 1 января 2012 года Банку Англии возвращают функции банковского регулирования. Аесть еще более продвинутые примеры. Так центральный банк Нидерландов, по сути, представляет собой уже мегарегулятор. Он контролируют деятельность банков, страховых компаний, пенсионных фондов и одновременно проводит монетарную политику.

И на европейском уровне, на уровне глобальном наблюдается такая же тенденция. Потому что, если у вас эти функции разделены, то один орган понимает риски, а у другого есть инструменты, которые позволяют эти риски нивелировать. Но соединить их вместе— это знание и инструментарий— бывает чрезвычайно сложно. Даже в тех ситуациях, когда есть глубокие традиции взаимодействия между ведомствами. Аесли этих традиций нет, так процесс вообще стопорится. Думаю, что мы как раз будем идти в ногу со временем, если сохраним совмещение функций в ЦБ. Приэтом, безусловно, должен быть существенно улучшен надзор и регулирование.

—Банк России сделал выводы по ситуации с Банком Москвы. На совете директоров она обсуждалась?

— Проверка Банка Москвы со стороны ЦБ только завершилась. Материалы ее сначала, естественно, рассмотрят соответствующие профильные департаменты, которые обобщат знания и доложат свои выводы председателю. Прежде чем история с Банком Москвы будет обсуждаться на совете директоров, потребуется какое-то время.

Но безотносительно к ситуации с этим кредитным учреждением ведется работа по укреплению финансовой стабильности банков. Ав целом из этой истории мы должны сделать системные выводы, которые будут касаться всех банков.

Про вывоз капитала, риски Еврозоны и трансграничную конкуренцию

— Вывоз капитала из страны во втором квартале резко, более чем в два раза сократился. С чем вы это связываете?

— Виюне мы даже статистически имеем плюс 3 млрд. Не нужно переоценивать эту цифру. Июнь всегда особняком стоит среди других месяцев, потому что, в частности, происходит начисление дивидендов в компаниях. Тем не менее мы говорили о том, что ожидаем изменение ситуации где-то с апреля-мая. Вот в мае-июне дождались. Чтопроисходило: не было достаточного спроса на рублевые инструменты. То есть экспортер свою выручку оставлял за рубежом, потому что, видимо, у него были опасения, связанные с курсом, инфляцией и т.д. Чем больше ситуация становится контролируемой, тем меньше этих рисков— инфляционного, курсового. Итем больше оснований уучастников рынка для того, чтобы конвертировать валютные активы в рубли и разместить их на денежном и фондовом рынках. Кроме того, мне кажется, уменьшается беспокойство, связанное с избирательным циклом.

Мы также полагаем, что ожидаются несколько размещений акций довольно крупных российских эмитентов. Прежде всего Сбербанка, но и других компаний, в том числе отложивших выход на рынок в первом квартале. Все это вместе говорит о том, что мы в оставшиеся полгода оттока не увидим, но и притока сильного тоже. Год, вероятно, закончим с тем объемом сальдо, который уже сложился к нынешнему моменту. То есть порядка 30 млрд.

— А в целом, вы видите тенденции по улучшению инвестиционного климата в стране?

— Откровенно говоря, нет. Я говорил до сих пор о текущей конъюнктуре. Это касается кредитов, займов и иных краткосрочных преимущественно инвестиций. То, о чем говорите вы сейчас, это скорее всего касается прямых инвестиций. Аэто оценка того, насколько инвестиционный климат у нас лучше или хуже по сравнению с другими странами. Пока такая оценка не в нашу пользу. Я не вижу здесь каких-то принципиальных сдвигов.

— Как вы оцениваете договоренности ММВБ и РТС по слиянию. И почему вы вышли из совета директоров валютной биржи?

— Я входил в совет в определенной ситуации и на определенное время. Вошел в октябре 2008 года, в разгар кризиса. Исчитал, что моя главная задача— удержать инфраструктурную ситуацию в рамках, обеспечить качественную работу по оказанию услуг для участников рынка в период кризиса. Атакже восстановление потенциала биржи по выходу из кризиса. Вторая задача— запуск важных проектов в рамках группы ММВБ. Аименно: структурирование группы, которая имела совершенно хаотичный вид, и перевод группы на единую акцию. Внедрение новых стандартов корпоративного управления. Инаконец, объединение наших ведущих компаний— группы ММВБ и группы РТС в глобального участника рынка, который сможет конкурировать с крупнейшими глобальными центрами за размещение иностранных и российских эмитентов. Вот сейчас идет дискуссия: снимать или нет ограничения на размещения наших эмитентов за границей. Ястою на позиции, «да, снимать». Мы должны регулировать рынок не административными мерами, а экономическими. Мы должны создать лучшие условия. Я хочу, чтобы эти размещения были у нас, на нашей бирже. Но для этого я должен хорошо поработать.

Я считаю, что за последние годы мы сильно продвинулись в вопросах защищенности наших инвесторов, снижения издержек для них, предоставлении более качественного продукта с тем, чтобы теперь полагать, что инвестор будет с большим комфортом оставаться на наших площадках. Ииностранные инвесторы будут к нам приходить.

Я считаю, что поставленные задачи выполнил, и могу смело уходить. Тем не менее в рамках своей должностив ЦБ япродолжаю курировать эту деятельность.

— В объединении бирж есть как положительные, так и отрицательные факторы. Эксперты, например, предполагают, что отсутствие конкурента внутри страны плохо скажется на новой структуре.

— Сейчас имеет значение только глобальная конкуренция. Конкуренция не между ММВБ и РТС, а конкуренция с Deutsche Borse AG, LSE, NYSE. Мы должны создать такого участника, который бы смог конкурировать с этими площадками. Мы живем в едином глобальном мире. Национальные границы все меньше играют роли, а конкуренция становится трансграничной.

— Тогда и проблемы становятся транграничными. Вот на днях был снижен рейтинг Португалии, в Греции продолжаются проблемы. На нас эта ситуация может как-то отразиться?

— Прямого влияния нет. Мы уже в течение более двух лет живем в ситуации значительных рисков для европейской периферии. Прежде всего Греции, а также Португалии, Ирландии. Мы видим, что европейские власти могут купировать эти ситуации, не давать им разрастаться по крайне мере. Они пока не могут их полностью санировать, но и не выпускают ситуацию из-под контроля. Поэтому все держатели активов, и мы в том числе, довольно спокойно относимся к судьбе евро. Ничего принципиально нового не происходит, и консервативный инвестор на эти события не должен никак реагировать. Просто никак. Только спекулятивный инвестор может пытаться ловить эти колебания. Но обычно получает отрицательный результат.

Я думаю, что перспективы евро в ближайшем времени связаны не столько с проблемами европейской периферии, сколько с тем, решится ли ЕЦБ на повышение ставок. Большинство инвесторов полагают, что уже в этом году ЕЦБ будет повышать ставки. Иэто заложено в их оценке курсовых соотношений. Новсе равно курс евро будет достаточно защищен властями.

— А населению в чем посоветуете хранить сбережения? Или, может, лучше тратить?

— Я точно не посоветую резких изменений структуры накопления и потребления. Вот как сложилось в семье, пусть так и будет. Если, например, откладывали 10%, ну пусть и продолжают действовать в таком соотношении. В какой форме сберегать? Я считаю, что это банковские депозиты. Подавляющая часть населения не подготовлена, чтобы работать на фондовом рынке, на том же форексе. Здесь высок риск совершить непоправимую ошибку. Лучше довериться специалисту, и банковский депозит в этом случае— хороший рецепт. Ачто касается валюты сбережений, то надо всегда исходить из структуры доходов и расходов. Если рублевые доходы, резонно накапливать в рублях. Собираетесь в отпуск, можно накопить суммы в евро и долларах. Если есть доходы в валюте, стоит и накапливать в этой валюте. Вообще нужно остерегаться любых попыток переформатировать свой портфель. Инвестиционные знания населения ограничены, люди действуют на основе непроверенной информации, и, как правило, всегда проигрывают. Независимо от того, входят они в рубли или выходят из них. А кто-то выигрывает. Зачем это нужно.

Россия > Финансы, банки > mn.ru, 12 июля 2011 > № 370287 Алексей Улюкаев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter