Всего новостей: 2524377, выбрано 12 за 0.032 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Горьков Сергей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыФинансы, банкивсе
Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 14 декабря 2017 > № 2422660 Сергей Горьков

Брифинг председателя Внешэкономбанка Сергея Горькова по завершении заседания.

Из стенограммы:

С.Горьков: Завершилось заседание Наблюдательного совета. Это последнее заседание в этом году. Основные результаты Наблюдательного совета: мы утвердили финансовый план на следующий год и впервые в истории ВЭБа утвердили КПЭ, то есть коэффициенты, показатели нашей эффективности. Поэтому мы входим в новый год уже с понятным бизнес-планом, понятным бюджетом и понятными показателями, что очень важно.

Второе для нас важное событие – сегодня в целом Наблюдательный совет утвердил сделок на 80 млрд рублей. Это тоже, наверное, самый большой по объёму портфель по сделкам в этом году. Таким образом, мы будем заканчивать год с новым портфелем сделок больше 160 млрд рублей. Это означает, что показатели, которые мы перед собой ставили в начале прошлого года, хотя они казались кому-то, может быть, несбыточными,– мы выполнили. И могу сказать, что часть этих сделок уже сформирована для того, чтобы они могли пойти на фабрику проектного финансирования, которая будет запущена в I квартале следующего года. Мы ожидаем, что первое подписание – уже в середине февраля 2018 года. Поэтому для нас это, безусловно, очень важное событие.

Кроме прочего, принят ещё ряд решений, направленных на работу банка в целом. Поэтому мы считаем, что это был очень хороший Наблюдательный совет. Ещё раз: он определил план, бюджет и достаточно большой объём сделок.

Вопрос: По Тайшету. Общая сумма финансирования участия доли ВЭБа в проекте?

С.Горьков: Мы одобрили сегодня эту сделку. Да, Тайшет для нас важная сделка. В целом её размер около 1 млрд долларов. Эта сделка будет происходить в форме синдикации совместно с другими крупными российскими коммерческими банками, и в этой сделке ВЭБ впервые выступает организатором синдиката, что, в общем, является тоже новостью для ВЭБа как финансового института, не как института развития. Могу сказать, что у нас сегодня очень важное событие: во втором чтении были приняты законы – о банке развития и о синдикации. У нас есть надежда, что до конца года они будут приняты в третьем чтении. И в следующем году фабрика проектного финансирования с февраля начинает работать. Поэтому для нас это очень важное событие.

Вопрос: А по Красноярскому заводу одобрена сделка?

С.Горьков: По Красноярскому заводу мы также одобрили сделку с определённым отлагательным условием, нам немного нужно будет её доработать, но в целом это такой технический параметр. Я думаю, что мы его тоже доработаем и до конца года сможем эту сделку уже подписать.

Вопрос: Участники синдицированного кредита потенциальные не изменились – это по-прежнему ВЭБ, Газпромбанк и Сбербанк (по Тайшету)?

С.Горьков: Я не готов сейчас раскрывать, так как это коммерческая информация, но могу сказать, что у нас достаточное количество участников. В принципе даже больше, чем нам необходимо. Все условия подтверждены, поэтому мы в этой сделке ни в коей мере не сомневаемся. Общий объем проекта – 1 млрд долларов, ВЭБ финансирует 30% и является организатором синдиката.

Вопрос: Вы сказали, что КПЭ определёны. Будет ли в следующем году у ВЭБа прибыль?

С.Горьков: Понятно, что наш бюджет и план зависят от многих обстоятельств, в том числе внешнего характера. В целом мы планируем, что в следующем году выйдем на прибыль.

Вопрос: А порядок цифр сможете сейчас назвать?

С.Горьков: Мы не сможем сейчас сказать чёткие параметры, но в целом это уже событие. Мы, кстати, когда готовили стратегию, говорили, что в 2018 году ВЭБ выходит на прибыль. Мы сейчас утвердили бюджет, утвердили наш бизнес-план, он предполагает прибыль.

Вопрос: Вы не договорились с Правительством и Минфином по поводу возможной замены урезанного объёма финансирования депозитами?

С.Горьков: Договорились, да. Принято решение по объёму депозитов. И мы сейчас говорим как раз не про капитал, мы говорим про депозиты в размере нескольких сотен миллиардов рублей. Это платные депозиты. Но они позволяют нам решить определённые проблемы с ликвидностью.

Вопрос: Они не субординированные будут?

С.Горьков: Не субординированные, это обычные депозиты, платные, ещё раз повторю, но условия, которые мы надеемся до конца года подписать с Минфином, позволят нам закрыть проблему с ликвидностью.

Вопрос: Они долгосрочные?

С.Горьков: Они по характеру долгосрочные, по форме будут краткосрочные, потому что юридически нет возможности сделать долгосрочные. Но по характеру, по сути, они будут долгосрочные.

Вопрос: Они будут из ФНБ предоставляться?

С.Горьков: Нет, не из ФНБ. Откуда – это вопрос к Минфину.

Вопрос: Несколько дней назад появилась информация о том, что якобы украинский бизнесмен Ярославский покупает Проминвестбанк.

С.Горьков: Господин Ярославский действительно с нами вёл переговоры в начале – середине этого года. До финальной сделки мы с ним не дошли, и никакого согласия о том, что он представит на согласование документ в НБУ, мы не давали. Поэтому Вы лучше у господина Ярославского спросите, почему он считает, что покупает Проминвестбанк. Нам об этом ничего не известно. Сделки нет. Да, мы вели переговоры, но они ничем не закончились.

Вопрос: Была информация, что планируется создать отдельный банк по финансированию гособоронзаказа и рассматривается в том числе Связь-банк.

С.Горьков: Пока решения нет. Насколько я понимаю, рассматривается несколько банков. В том числе и наш банк. Пока мы никакого решения не получали.

Вопрос: Сергей Николаевич, по итогам девяти месяцев вы получили убыток. По итогам 2017 года вы ожидаете рост этого убытка или всё-таки будет в IV квартале положительный результат?

С.Горьков: Давайте говорить по РСБУ. По РСБУ у нас прибыль. Но мы говорили: у нас идёт сделка по Проминвестбанку, и, когда она совершится, нам придётся зафиксировать определённые убытки. И ещё, наверное, по ряду объектов, но в первую очередь – продажа банка. Поэтому в целом мы ожидаем, что 2017 год мы с прибылью не закончим по РСБУ, хотя де-факто у нас достаточно приличная прибыль по итогам девяти месяцев. И по итогам 11 месяцев мы показываем такую же устойчивую в целом прибыль. По факту продажи нам придётся, конечно, зафиксировать убытки, но мы, кстати, и не планировали в стратегии в 2017 году прибыль, мы планировали прибыль в 2018 году. Но что я могу вам с уверенностью сказать: результаты 2017 года будут значительно лучше, чем мы планировали изначально. Я сейчас не могу назвать цифру, потому что мы ещё не закрыли год и имеем право сделать это только после окончания года. Но в целом результаты будут значительно лучше, чем мы ожидали.

Вопрос: А если говорить про украинскую «дочку», переговоры идут?

С.Горьков: Конечно, идут переговоры, мы не стоим на месте, мы работаем. Очевидно, что и сам банк работает. Он находится в достаточно устойчивом состоянии по ликвидности. Конечно, для нас важно выйти из украинского рынка, но просто этот шум, который был в целом вокруг Ярославского, не соответствует действительности.

Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 14 декабря 2017 > № 2422660 Сергей Горьков


Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 14 ноября 2017 > № 2388691 Сергей Горьков

«Вызов для меня сам по себе является мотивацией». Forbes сыграл в Го с председателем ВЭБа

Николай Усков, Дмитрий Яковенко

Председатель ВЭБа Сергей Горьков рассказал Forbes о проблемах банка, его новой стратегии, игре в Го и джиу-джитсу, а также о роли Германа Грефа в своей судьбе

Каким был ВЭБ, когда вы пришли?

Это назначение было для меня неожиданным, если честно. За три недели до этого я вообще не мог представить, что буду назначен на такую должность, я никогда не думал, что окажусь в государственной организации. Я считал, что это не моя стихия. Конечно, я привык менять какие-то организации советского типа. Но все равно Сбербанк находится в коммерческом поле, и это мне более понятно. Тем не менее судьба сложилась так, как сложилась. Итак, когда я здесь появился, первое ощущение, что это pure «совок». Здание 1980-х годов, здесь сидели разные министерства и ведомства, перестроить его очень трудно. Мы вот сейчас переделываем крылья под open space, но само здание фундаментально изменить невозможно. В вестибюле стояли такие темные «стаканы», было ощущение, что ты приходишь в склеп. Председателю полагался отдельный лифт, на этаже сидел милиционер, столовой не было. И люди, и подходы, и ценности, и запахи, и атмосфера — какой-то атавизм 1980-х. Здесь даже не было мобильной связи, я уже про вай-фай не говорю.

А вас уговаривали три недели?

Вы знаете, меня, наверное, не надо было уговаривать, потому что я такой человек — принимаю вызовы. Вызов для меня сам по себе является мотивацией. Мне интересно в жизни что-то создать, сформировать, запустить что-то новое. Это был очень серьезный вызов, потому что банк находился на грани дефолта, из шести ковенантов пять было на грани пробития, поначалу невозможно было даже оценить, каков реальный масштаб проблем. Я пришел в банк, попросил посмотреть мгновенную ликвидность, а мне говорят: можно, но через неделю. Я говорю: как через неделю? Мгновенная ликвидность — это прямо на момент, на сегодняшние сутки. А они мне отвечают, что у них нет таких механизмов.

Вас называют человеком Германа Грефа.

Я очень уважаю Германа Оскаровича, он как реформатор, как макроэкономист очень многому меня научил.

А вы давно знакомы?

Мы пересекались, но близко не были знакомы до того момента, пока я не начал работать в Сбере.

Это он рекомендовал вас в ВЭБ?

Ну да, он рекомендовал меня.

Вам сам президент позвонил?

У меня была встреча с президентом, перед этим с премьер-министром. Видимо, было несколько кандидатов. И вот на нескольких встречах меня спрашивали, какая у меня мотивация, и я сказал, что меня мотивирует вызов. ВЭБ — это институт развития страны, во мне живет желание развивать страну.

На самом деле президент, на тот момент премьер-министр, Путин создавал Банк развития и говорил все те же слова про институт развития, которые произносите сегодня и вы. Что тогда пошло не так?

Ошибка банка была в том, что у нас не было фокуса. В этом особенность русской модели управления, у нас никогда не бывает фокуса, мы все время раскидываемся на многое — все надо делать, все очень быстро, все побежали и так далее. Здесь было то же самое. ВЭБ — институт развития, значит нужно развивать все: и сельское хозяйство, и любые отрасли промышленности. Но нельзя охватить необъятное. Все-таки это не гигантский банк, который, знаете, мог себе позволить иметь неограниченный капитал и неограниченное фондирование. Произошло распыление портфеля. Плюс, учтите, в то время была хорошая конъюнктура, можно было взять деньги на Западе, а размещать здесь. Внешэкономбанк привлекал средства на мировых рынках капитала по относительно низкой ставке, что позволяло развивать долгосрочные проекты в России, наращивать кредитный портфель.

Двадцать миллиардов долларов на момент вашего прихода.

Да. С 2008 года фактически изменилось все. После того как фундаментально изменилась банковская система в Америке, фундаментально изменилась и эффективность вложений в России. А прежняя модель продолжала существовать. Есть еще один нюанс. Коммерческие банки кредитуют более короткие проекты, в основном с риском на саму компанию. А в ВЭБе кредитовались проекты на SPV (special purpose vehicle). На то, чтобы их построить и запустить, нужно было где-то пять-семь лет. Это более длинные проекты с большим риском. Действующая модель этого не учитывала, а ориентировалась на опыт коммерческих банков. Взять деньги, разместить, без учета длительных сроков, плюс заемное финансирование по факту оказалось непомерно дорогим. Эти обстоятельства всю эту модель и обрушили. Наверное, система рисков в целом не была отлажена. Есть хорошие заводы, но недооценены риски. Продукция некоторых заводов не нужна ни в России, ни за границей, изменился рынок. Например, у нас есть СТЭС во Владимире, предприятие, которое производит утеплитель. И вроде бы потребителю он нужен, но на самом деле это полуфабрикат. На рынке востребован не утеплитель как таковой, а кожух с утеплителем на трубу. Другой пример — мебельная фабрика «Мекран», там установлено новейшее оборудование, лучше любой итальянской фабрики. Но она рассчитана на дорогой сегмент. Считалось, что надо замещать дорогую итальянскую мебель. Пока шла подготовка к Олимпиаде, строились гостиницы, в этом была потребность, потом рынок скукожился и оказалось, что такого продукта не требуется. И вот такой большой завод дорогой мебели оказался ненужным, мы сейчас его переформатируем в другой сегмент. То есть это стечение обстоятельств. И качество проектов, и то, что они длинные, и ситуация на рынке, и санкции — все это вместе сыграло.

ВЭБ в прежнем виде напоминал такую кубышку правительства, откуда брали деньги на что угодно.

Ну в прямом смысле все-таки нет. Кубышка — это когда там деньги есть. Дело в отсутствии фокуса, как я уже сказал. Существовали отдельные проекты, поручения, которые давались ВЭБу. Среди них встречались и неплохие. «Мираторг», кстати, был сформирован по поручению. Разве это плохой проект? Тогда в стране вообще не было отрасли по производству говядины. Это была совершенно новая идея — привезти в Брянск этих ковбоев с новой технологией. Никто в это не верил, а в результате мы имеем теперь первоклассного игрока, все полностью профинансировал ВЭБ по поручению. Но поскольку в целом фокуса не было, ВЭБ со временем перестал играть предназначенную ему роль института развития.

Какую стратегию ВЭБ выбрал для работы со старым портфелем, в первую очередь с проблемными активами?

Весь кредитный портфель ВЭБа составляет порядка 2,2 трлн рублей. Когда мы только начинали работать в прошлом году, в «черной» зоне находилось примерно 1,5 трлн рублей, из них на сегодняшний день удалось принять решение по проектам стоимостью около 1 трлн рублей.

С начала 2017 года мы реализовали только четыре актива, которые принесли нам 4 млрд рублей прибыли. По всем остальным проектам, какими бы сложными они ни были, мы приняли другую стратегию, так называемый подход turn around. Смысл в том, чтобы сначала запустить каждый из проектов и увеличить его стоимость. Потому что если предприятия не работают, продать их можно только по остаточной стоимости, а это для нас прямой убыток. Так мы сделали по целому ряду предприятий в деревообработке, сельском хозяйстве, запустили несколько промышленных площадок, например в Оренбургской области. Все они сегодня приносят доход, большинство вышло на операционную прибыль.

Тем не менее в начале октября вы начали подготовку к банкротству концерна «Тракторные заводы» (КТЗ).

Некоторые активы, действительно, не получилось запустить, по ним пришлось принять дефолтную стратегию. Это два крупных объекта, которые долго «висели» на плечах ВЭБа и требовали жесткого, но правильного и понятного решения.

Первый — как раз КТЗ. В декабре прошлого годы мы предложили его собственникам план реструктуризации, чтобы вложить дополнительно 5 млрд рублей и вытащить концерн из дефолта. Но текущие собственники КТЗ не совершили действий, установленных планом, поэтому на последнем наблюдательном совете была принята дефолтная стратегия. Это большой актив, в концерне работает порядка 20 000 человек, поэтому мы предусматриваем план, который позволит не допустить остановки предприятия.

Второй актив — «Чек-Су», проект добычи марганцевых руд в Хакасии. Еще в советское время они были определены как трудноизвлекаемые. Почти год мы вместе с ведущими российскими и международными экспертами пытались понять, можно ли с новыми технологиями разрабатывать эти месторождения. В итоге пришли к выводу, что на сегодняшнем этапе это невозможно.

Есть и другой пример — производитель индейки «Евродон». В прошлом году мы сделали реструктуризацию, но зимой случился форс-мажор, болезнь унесла 30% поголовья птицы. Мы еще раз рассмотрели этот кейс и вместе с совладельцем и гендиректором «Евродона» Вадимом Ванеевым разработали программу реструктуризации, чтобы провести очистку зараженных птичников, загрузить их и позволить компании выйти на плановые показатели — теперь уже не по заселению птичников, а по выпуску продукции.

Что сейчас происходит с олимпийскими объектами ВЭБа?

В прошлом году была принята большая реструктуризационная программа для всех объектов. Мы продлили кредиты на 25 лет по ставке 2,5% годовых. Реструктуризация позволила нормально существовать всему морскому кластеру, который сейчас работает с положительной EBITDA, несмотря на то что год оказался сложным для Сочи — большую часть турпотока забрала Турция.

По горному кластеру немного другая ситуация, по этим объектам было сделано больше капитальных вложений. Возможно, потребуются дополнительные решения, но они будут уже фрагментарными. Основной шаг сделан — на таких коротких трехлетних кредитах, какие были у олимпийских объектов, инфраструктурные проекты не делаются.

Что происходит с проектом застройки завода «Слава»?

У нас был в свое время план по застройке этой территории. Проект разрабатывался до 2014 года, когда были совсем другие цены на коммерческую недвижимость, он предполагал высокую аренду при небольшом предложении площадей. Сегодня такая модель не работает. Поэтому мы с иностранными инвесторами изучаем возможность реализовать совсем другой проект, с другой бизнес-логикой.

Как вы решили проблему с фондированием, после того как для ВЭБа фактически закрылись западные рынки капитала?

В прошлом году у нас была острая — порядка 300 млрд рублей — нехватка ликвидности. Сегодня у нас около 300 млрд рублей профицита.

Мы активно работали на российском рынке капитала, кроме того, заключены соглашения о привлечении финансирования в юанях в Китае, эквивалентного $3,5 млрд.

Но нам как институту развития нужно фондирование по ставкам ниже рыночных. Наш наблюдательный совет определил 26 отраслей, которые мы должны финансировать. Проекты в этих отраслях безубыточные и важные для экономики, но при этом не высокодоходные, в которые не заходят коммерческие банки. Сейчас у нас есть около 300 проектов, с которыми можно работать в будущем, но для этого нам нужны длинные — как минимум десятилетние — и дешевые деньги. Для этого совместно с Минэкономразвития мы реализуем фабрику проектного финансирования. Ее суть заключается в предоставлении финансирования через три транша. Есть транш, который предоставляет ВЭБ, при этом ВЭБ свою ставку субсидирует. Есть транш, под который выделяется гарантия Минфина, чтобы была возможность привлекать деньги пенсионных фондов. И есть транш, предназначенный для коммерческих банков. Зачем это надо? Банки часто говорят, что у них есть деньги, но нет проектов. Почему? Потому что риски высоки. Фабрика позволяет сделать для них приемлемой часть риска — через гарантии Минфина и субсидии. Планируем, что первые сделки можно будет заключить уже в феврале следующего года, а совокупный объем финансирования от ВЭБа через фабрику достигнет 200 млрд рублей.

В России почти сорок институтов развития. В чем вы видите уникальность ВЭБа?

В том, что он самый большой. ВЭБ — это банк, не все институты являются банками. Тем не менее ВЭБ не подотчетен ЦБ. У нас есть фактически агентская функция, которую мы выполняем для Минфина, есть экспертная история и фонд управления активами, есть задача поддержки экспорта — все вместе. Большинство институтов развития — это, как правило, фонды, инвестирующие деньги как портфельные инвестиции.

А вам не кажется, что институтов развития больше, чем самого развития?

Очень важно обратить внимание на координацию различных институтов развития. Много раков, много лебедей и много щук, тянущих в разные стороны телегу. Сорок — это много, все таки их должно быть меньше, они должны быть более сфокусированными и действовать скоординированно.

А кто, по-вашему, должен координировать, Минэкономики?

Наверное, это будет правильно. Минэкономики в связи с приходом сейчас нового, молодого, амбициозного, активного министра находится в стадии изменений. Я думаю, что для него тоже очень важно определить фокус. Мне кажется, Максим Станиславович [Орешкин] в этом смысле талантливый человек и точно сможет дать дополнительный импульс. Но всегда нужно определиться с фокусом. В ВЭБе мы с целями определились. И если ко мне сейчас обращаются с сельскохозяйственными проектами, я отправляю в Россельхозбанк, это тоже институт развития, целый банк с большими полномочиями. Конечно, те проекты, которые у нас были, мы не бросим. Но новыми проектами должен заниматься институт, специально для этого созданный. То же касается поддержки малого и среднего бизнеса. Мы им не занимаемся. Вот сейчас у нас есть 26 отраслей, и на 26 отраслей я могу составить качественную экспертизу, но я не могу сформировать ее на сто пятьдесят. Это просто невозможно. Фокусировка позволяет увеличить глубину проработки. Это принцип Парето, который работает всегда: 20% вашей активности дает 80% результата. Мы сфокусировались на том, что важно для экономики страны.

А что важно?

Мы должны сфокусироваться на прорывных технологиях, потому что догоняющие технологии важны, но в будущем они не будут определять экономику в мире. Мы считаем, что нужно строить новую экономику высоких переделов, поскольку мы сидим на низких переделах, это плохо. Если мы уже производим нефть, то сам Бог велел финансировать химию, нефтехимию и глубокую химию. Например, в Саудовской Аравии глубина переделов в нефтехимии значительно выше, чем у нас, а изначально, 30 лет назад, у них вообще не было химической промышленности.

Если мы говорим про деревообработку, ну уж точно нам нужно не просто заниматься кругляком. Мы должны идти на более высокий передел, связанный с целлюлозой, с какими-то новыми продуктами деревообработки. И да, пока мы не очень умеем делать мебель. Или бумагу. Вот у нас есть лесопилка в Красноярске. Очень пил много, качественная распилка, качество просто сумасшедшее, но разве задача России делать только это? Мы запустили этот завод, потому что до этого он стоял без дела, завод стал приносить прибыль, но мы разворачиваем второй передел. Создали свое экспертное подразделение по деревообработке и решили строить ЦБК впервые за 30 лет. Сегодня это не только бумага, сейчас древесина используется и в тканях. Этот рынок очень быстро растет. Мы думаем, что, возможно, и ткань будем производить. Нестандартная история, потому что ЦБК в мире заканчивается на четырех основных видах конечной продукции. Дальше уже подключаются текстильные предприятия. Но почему бы и нет? Для принятия окончательного решения нам нужны очень серьезные эксперты.

Едва ли такая задача под силу просто банковским служащим.

Конечно. Надо понимать глубину этой технологии. И поэтому мы сейчас в банке сформировали особое подразделение — Business Solutions. Мы прямо сказали, что до конца года по всем нашим направлениям мы соберем экспертов. Но всякое экспертное мнение сейчас быстро устаревает, слишком велики объем информации и скорость изменений. Поэтому к такому эксперту мы добавляем сетевую панель по образцу McKinsey. У них есть такая панель на 50 000 экспертов.

Особенно когда приходится работать на глобальном рынке.

Особенно на глобальном рынке, правильно. Поэтому мы берем эксперта и к нему привязываем панель. Чего раньше, в общем-то, не было здесь. Потому что коммерческий банк оценивает риски и выдает кредиты, а нам нужно оценить более широкую технологическую, рыночную составляющую и перспективу, особенно технологическую.

Вот смотрите, сейчас появились компании, которые за два-три года становятся крупными и тут же умирают. Посмотрите, сколько крупных компаний поднимается и умирает за пять лет. И вроде бизнес-модель новая, все красиво, стартуют, поднимают капитализацию и тут же падают. Почему? Потому что технологии существенно меняют в том числе и рынок. И происходит это все быстрее и быстрее. А у вас только стройка на пять лет. Только через 15 лет проект начнет отдавать. За это время может два цикла поменяться, поэтому нужна глобальная экспертиза.

У нас скоро будет лекция, которая называется: «Мультимодальные стратегии, китайская философия и игра Го». Китайцы столкнулись с этим приблизительно в I тысячелетии до н. э., в эпоху Сражающихся царств. Семь княжеств, или царств, находились в постоянном противостоянии, мир был очень подвижен, и китайцы задумались над тем, как эту мультимодальность описать. Так возникла игра Го. Первый китайский император хотел как-то подготовить своего сына к выживанию в сложном, постоянно меняющемся контексте. Фактически тогда был разработан, как я считаю, первый компьютер, который позволяет моделировать множество стратегий. В шахматах разворачивается одна игра, одно сражение. В Го множество сражений, и главная задача — понимать, как одно сражение может повлиять на другое. В свое время император запрещал людям ниже определенного уровня играть в Го и распространять информацию, как играть, потому что игра считалась стратегической, в нее должны были играть только высшие сановники. Мао Цзэдун, кстати, играл очень хорошо.

Долго учиться?

До высокого уровня — да, а так можно за месяц. Но, конечно, так быстро, как в шахматы, нельзя, нужно время. Шахматы — про атаку, победу, поражение и быстрый расчет, здесь расчет тоже есть, просто он как бы на порядок больше, поэтому компьютер только недавно смог выиграть в Го у чемпиона мира. В следующем году состоится новый поединок. Эта игра про мультимодальность, и сейчас мультимодальность в силу скорости изменений становится все более существенным фактором. Раньше все-таки были более длинные сроки.

В русском прижилось японское название игры.

Да, в Китае Го называют Вэйци. В Россию игра попала через Японию. Там, кстати, Го — главное интеллектуальное увлечение. Хотя корейцы сейчас занимают первые места, что объясняется агрессивностью их игры. Китай вводит Го в университетские курсы как основу логического мышления. Но среди руководителей китайских компаний, признаюсь, мало кто играет. Говорят, очень сложно.

В Го любая ситуация может быть обращена к победе?

У мастеров игра может идти пять-шесть часов. Конечно, есть проигрышные ситуации, но Го хороша тем, что это постоянная мультистратегия. Раньше как в бизнес-школах учили: разработайте хороший и плохой сценарий. А мир устроен по-другому. Между хорошим и плохим существует куча других сценариев, и кто вообще сказал, что плохо, а что хорошо. Мир всегда меняется. Ситуация в ВЭБе напоминает мне Го: много активов, много историй, по-разному влияющих на портфель, конечно, нужно выбирать главное, но ты не можешь не понимать, что маленькое влияет на большое.

Го не единственное ваше китайское увлечение. Я слышал еще про джиу-джитсу.

На джиу-джитсу подсадил сын Николай. Он начал в шесть, пять лет уже занимается. Сейчас у него, наверное, до 30 медалей, российских, американских, европейских. Его мечта — выиграть чемпионат мира. К сожалению, в прошлом году он проиграл финал, но готовимся к следующему году. А когда-то мы поехали с ним на кубок Европы в Швецию, и у нас заболел тренер. Я как отец сел секундантом. В детстве я занимался вольной борьбой. Но джиу-джитсу сильно отличается от вольной борьбы, и я в какой то момент понял, что кроме «давай-давай», ничего не могу сказать. А что «давай», непонятно. Там, кстати, и «давать» не всегда нужно, чаще нужно использовать ошибку противника. И когда я вернулся, то попросил тренера объяснить хотя бы базовые вещи, чтобы я давал ребенку дельные советы. И он сказал: «Ну выходи на татами!» И я вышел на татами. С тех пор я уже участвовал в трех кубках Европы — сам. Для меня это тоже был вызов — первый раз выйти.

А это когда было?

В первый раз я вышел в 2015 году в Будапеште. Теперь у меня все занимаются джиу-джитсу, кроме жены и младшей дочки, потому что младшей дочке год, и она еще просто не в состоянии. Всего у меня четверо детей. Мой старший сын, которому двадцать, был совершенно не про спорт, но вдруг тоже начал тренироваться, и моя старшая дочь, которой пятнадцать, на кубках Европы и России уже взяла серебро.

Получается, джиу-джитсу и ВЭБ начались в вашей жизни примерно в одно время?

Джиу-джитсу немного раньше. Это тоже был очень большой вызов. Мне 48 лет, а это «мастер три», я обычно выхожу на татами с соперниками на 10 лет младше, потому что редко есть идиоты, кто в таком возрасте, как я, соревнуется на реальных соревнованиях. Вот я был на кубке Европы, там максимум можно встретить три-четыре человека моего возраста в разных весовых категориях, и у тебя всегда группа на 10 лет младше. Конечно, это не футбол. Потому что в футболе можно сачкануть. На татами ты один и надеяться не на кого. Первым делом нужно оценить противника, чтобы применить ту или иную практику. Надо понять, откуда противник. Если человек больше дзюдо занимался — одна техника, если тхэквондо или ушу — другая.

Награды имеете?

В апреле на кубке Европы в Швеции взял серебро, но проиграл финал.

Наверное, еще и бегаете, как все.

Да, длинные дистанции. В этом году пробежал полумарафон. В следующем году хочу пробежать Венский марафон, готовлюсь. Полумарафон я нормально бегу, но марафон — это большие нагрузки на суставы. Я считаю, что спорт должен быть с вызовом, но все-таки про здоровье.

Ну это же элемент соревнования с самим собой, потому что однажды больше не с кем соревноваться.

Наверное, один раз в жизни надо. А так у меня в режиме дважды в неделю пробежать 10 км, и я к этому отношусь очень позитивно. Я всегда шучу, что я лучший бегун из джиу-джитсеров (а джиу-джитсеры не любят бегать) и лучший джиу-джитсер среди бегунов. Я занимаюсь и тем и тем, ищу баланс.

Россия > Финансы, банки > forbes.ru, 14 ноября 2017 > № 2388691 Сергей Горьков


Россия. ДФО > Финансы, банки > regnum.ru, 5 сентября 2017 > № 2464723 Сергей Горьков

Председатель Внешэкономбанка рассказал в интервью ТАСС о соглашениях, которые банк планирует подписать на ВЭФ-2017, а также о развитии технологии блокчейн и добычи криптовалюты на Дальнем Востоке

Восточный экономический форум, который пройдет во Владивостоке с 6 по 7 сентября, соберет на своей площадке более 700 представителей бизнеса из 55 стран мира. Среди участников также будут главы крупнейших российских корпораций.

В преддверии ВЭФ о своих планах в интервью ТАСС рассказал председатель Внешэкономбанка Сергей Горьков. По словам главы госкорпорации, ВЭБ подпишет на форуме ряд важных соглашений, касающихся инфраструктуры региона, а также развития технологии блокчейн и добычи криптовалюты на Дальнем Востоке.

— Сергей Николаевич, мы с вами встречаемся накануне Восточного экономического форума. В каких проектах заинтересован ВЭБ на Дальнем Востоке? Что вы ожидаете от ВЭФ?

— Для ВЭБ Дальневосточный регион традиционно очень важен. При нашем участии здесь уже реализуются восемь проектов с объемом участия Внешэкономбанка — больше 267 млрд рублей. Проекты сложные, но мы стараемся сделать их успешными.

В качестве примера реализованного при поддержке ВЭБ проекта могу назвать новый пассажирский терминал в международном аэропорту города Владивосток, который занимает ведущее место в Дальневосточном регионе по объемам пассажирских перевозок.

Сейчас на рассмотрении и экспертизе во Внешэкономбанке еще шесть инвестиционных проектов на Дальнем Востоке. Предполагаемая доля участия ВЭБ составляет почти 106 млрд рублей. Эти проекты охватывают инфраструктуру аэропортов, портов, железной дороги, а также высокотехнологичные отрасли промышленности.

Уверен, что реализация этих инвестиций даст мощный толчок развитию экономики региона.

Что мы ожидаем от ВЭФ? Прошлогодний форум для нас был очень удачным, он стал фундаментом для дальнейшей работы в регионе — мы подписали соглашения с китайскими коммерческими банками на 10 млрд юаней. Для нас это стало знаковым событием форума, подтверждающим, что ВЭБ получил признание с точки зрения взаимоотношений с финансовым сектором Юго-Восточной Азии.

В этом году наша задача на форуме немного иная. С одной стороны, для нас важно сфокусироваться на проектах, которые мы собираемся реализовывать, с другой стороны, мы идем в регион с темой блокчейна. На форуме состоится очень интересная сессия по блокчейну, куда приглашен Виталик Бутерин (разработчик Ethereum — прим. ТАСС).

На форуме мы планируем подписать соглашение с Дальневосточным государственным университетом о создании филиала Центра компетенций по блокчейну.

Владивосток близок к Юго-Восточной Азии, это является позитивным фактором для обмена опытом с соседями, который нам очень интересен. Процесс внедрения блокчейна в Китае набирает фундаментальную скорость. Думаю, что у России есть все составляющие для того, чтобы догнать Китай в сфере внедрения блокчейна.

Также мы подпишем несколько инфраструктурных соглашений, связанных с аэропортами. Планируем с Хабаровским аэропортом подписать соглашение о финансировании строительства международного терминала. Хабаровск в этой части страны является важным звеном с точки зрения логистики.

Для нас очень важен лесопромышленный комплекс. У нас есть четыре проекта, в которые ВЭБ инвестировал в свое время. Эти проекты сейчас в стадии реализации. В прошлом году мы говорили о необходимости создания деревообрабатывающего кластера.

На ВЭФ-2017 мы сделаем следующий шаг для того, чтобы все-таки сформировать кластерный подход к деревообработке, так как деревообработка — это тоже фундаментальное направление для Дальнего Востока.

На форуме мы также планируем обсудить проекты, связанные с химией и нефтехимией для реализации на Дальнем Востоке. Пока это только обсуждение проектов, мы не планируем подписания соглашений по этому направлению.

Подводя итог, могу сказать, что на Дальнем Востоке мы рассматриваем проекты сразу по нескольким направлениям: блокчейн — с точки зрения новой технологии, инфраструктура, в том числе Хабаровский аэропорт, традиционная лесопереработка, но в новой ипостаси, а также химия и нефтехимия.

— Есть ли уже понимание, на какую общую сумму Внешэкономбанк планирует подписать контракты на ВЭФ?

— Мы сможем раскрыть эту цифру по итогам форума, после того, как подпишем все соглашения.

— Вы уже затронули тему блокчейна. Сейчас ВЭБ рассматривает варианты площадок для строительства в России вычислительных мощностей для майнинга. Рассматриваете ли вы Дальний Восток в качестве одной из площадок?

— ВЭБ изучает разные площадки. К сожалению, у нас пока такое законодательство, что тариф (на электроэнергию — прим. ТАСС) и логистика сильно бьют по интересу к майнинговым мощностям.

Думаю, что должны быть какие-то специальные решения, чтобы эти мощности найти.

Кроме того, Дальний Восток — очень фрагментарный регион: где-то есть избыток электроэнергии, а где-то нехватка.

Но все же мы рассматриваем его в качестве площадки для строительства майнинговых центров.

— На ваш взгляд, когда в России может появиться первая площадка для майнинга?

— Сложно сказать. Мы пока находимся в поиске вариантов отработки этой истории. Сейчас очень много майнеров как отдельных людей. Каждое физическое лицо может майнить коины или эфир (вид криптовалюты — прим. ТАСС). Поэтому здесь важен подход.

Возможно, майнинговые центры и не нужны. Интерес людей к майнингу — это "хайп" последнего года. Раньше считалось, что майнинговые центры должны быть в руках конкретных компаний, а этот год показал, что это необязательно.

— Сейчас активно идет работа над законопроектом о криптовалюте. Как вы считаете, как можно регулировать майнинг и чем можно обеспечить криптовалюту?

— Честно говоря, пока непонятно, к чему привязывать криптовалюту. Очевидно, что это явление есть, и его нельзя игнорировать.

Это совершенно новое явление, потому что все регулирование было построено под другую экономику.

Я думаю, что сейчас нет прямых ответов, что с этим делать. Наверное, будет две партии: одна будет говорить, что давайте сделаем все свободным, а другая — зарегулируем. И то, и другое очень опасно. Полное регулирование убьет эту энергию. Истина где-то посередине.

Поэтому сейчас очень важно всем участникам процесса найти правильное решение — пока оно неочевидно. Ни в одной стране пока решение не придумано, все двигаются разным путем.

Что есть у нас? В России есть сейчас гибкость, потому что пока это не запрещено. Мы можем создать гибкое законодательство, что очень важно.

— А вы как глава ВЭБ, госкорпорации, которая заинтересована в этой теме, занимаетесь майнингом?

— Чтобы быть майнером, нужно этим заниматься систематически. У меня для этого нет времени. Я точно не майнер.

— Внешэкономбанк не так давно объявил о том, что совместно с Минздравом России планирует запустить пилотные проекты на блокчейне. Что это будут за проекты? Есть ли какие-то сроки по их реализации?

— Было проведено совместное заседание ВЭБ и членов коллегии Минздрава, где мы обсуждали возможные направления внедрения технологии блокчейн. Сейчас мы прорабатываем конкретные пилотные проекты.

Очевидно, что медицинские книжки — это одно из направлений, где блокчейн смог бы решить ряд задач. Его применение позволит при срочной необходимости оказания медицинской помощи предпринимать конкретные шаги по экстренному лечению.

Например, если вам стало плохо на улице, блокчейн позволит мгновенно поднять вашу медицинскую историю и понять, что нужно сделать. Это может значительно сократить количество смертей, которые происходят. Это очень важно.

Сейчас мы изучаем, в какие еще направления в медицине будет внедряться блокчейн. Перечень направлений мы утвердим в октябре на рабочей группе по блокчейну при правительстве РФ.

Но медицинские книжки — это очевидно. Более 150 млн человек имеют медицинские книжки, это большой объем информации, поэтому надо понять, как это сделать не только технологически, но и содержательно. Это очень большая работа.

— Сколько ВЭБ готов в это инвестировать?

— ВЭБ будет инвестировать в Центр компетенций по блокчейну. Это небольшие инвестиции в размере 100 млн рублей. Но этот Центр даст возможность аккумулировать всю деятельность и средства для развития блокчейна в России.

ВЭБ как ведущий институт развития ставит перед собой задачу не инвестировать в проект, а создать место, которое станет центром притяжения для всех и всего, что происходит в стране в области блокчейна.

Уверен, что Центр компетенций по блокчейну ВЭБ станет местом распространения "вируса блокчейн".

— Уходя на каникулы, депутаты Госдумы успели принять в первом чтении проект закона о синдицированном кредитовании. Этот законопроект очень важен для ВЭБ. Я знаю, что вы готовите ряд поправок к нему. Что вы будете предлагать?

— Мы ожидаем принятия закона о синдицированном кредитовании в 2017 году. Все участники рынка в этом заинтересованы, потому что закон открывает новые возможности.

Развитие правового регулирования синдицированного кредита позволит увеличить объемы кредитования реального сектора экономики и повысить доступность кредита при одновременном снижении кредитных рисков, принимаемых отдельными кредиторами.

Президент РФ Владимир Путин, выступая на ПМЭФ, подчеркнул важность механизма синдицированного кредитования и принятия закона, который должен обозначить правила создания синдикатов. Такого же мнения придерживаются и участники рынка.

Поправки в закон позволят ВЭБ стать активным участником синдикаций. Ранее такой возможности не было, это было препятствием для максимально эффективной реализации новой стратегии. Сейчас идет формирование поправок ко второму чтению закона о синдицировании.

Работа ВЭБ будет направлена на активный поиск проектов, структурирование синдиката; предоставление финансирования как на ранних стадиях, так и долгосрочного; предоставление гарантий на отдельные риски.

Банк готов формировать синдикаты как с крупнейшими банками, так и с банками второго эшелона.

Закон должен упорядочить всю эту деятельность и дать необходимое юридическое поле и комфорт участникам этого процесса.

— Производитель летающих мотоциклов ООО "Яхнич Моторспорт" (проект HoverSurf) заключил с Внешэкономбанком соглашение о сотрудничестве в разработке дронов. На ваш взгляд, насколько реально масштабное производство и применение таких летающих мотоциклов? Есть ли интерес у армии или полиции к таким разработкам?

— ВЭБ много внимания уделяет поддержке проектов, направленных на получение прорывных технических решений, которые в обозримом будущем способны сформировать принципиально новые рынки.

Проект, реализуемый ООО "Яхнич Моторспорт", открывает новые горизонты в применении технологий, уже вошедших в нашу повседневную жизнь.

И если вопросы создания и использования автономных или дистанционно управляемых дронов, обеспечивающих решение самых разных задач — от фото и видеосъемки до доставки грузов — уже решаются многими компаниями по всему миру, то создание на базе таких платформ пилотируемых аппаратов является пионерским решением.

Безусловно, финансирование проекта — это вклад в будущее. Если в ближайшей перспективе ожидается появление первых коммерческих прототипов, использование которых возможно в индустриях развлечений и экстремального спорта, то вопросы повсеместного использования, в том числе для целей специального назначения, требуют более серьезной проработки, в том числе нормативной.

Кроме того, нужно проработать вопрос обеспечения безопасности как пилота, так и других пользователей воздушного пространства.

— В РФ будет создан консорциум по изучению квантовых технологий, в каких областях вы видите применение этих технологий? Когда консорциум соберется, кто его возглавит? Ряд банков уже тестируют квантовую связь, когда ВЭБ будет делать что-то подобное?

— Задача ВЭБ как банка и института развития — преодоление так называемых провалов рынка для решения задач, которые не могут быть оптимально реализованы на данный момент рыночными механизмами.

Никто не отрицает огромный потенциал квантовых технологий и достигнутый в последнее время прогресс, но пройдет еще много лет, прежде чем появятся массовые коммерческие продукты, основанные на данных принципах.

Именно поэтому ВЭБ взял на себя лидирующую роль и на данный момент ведет переговоры с широким кругом заинтересованных сторон о создании консорциума, но не по изучению, а по разработке продуктов на основе квантовых технологий.

Мы видим перспективы как в направлениях квантовых симуляторов, которые позволят создавать новые материалы и лекарства, так и в области квантовых сенсоров и квантовой криптографии.

На данный момент именно квантовая криптография в России находится на самой продвинутой стадии, и уже существует несколько решений, которые обеспечивают устойчивую связь на расстояниях до 70 км, что позволяет связать между собой разрозненные офисы в рамках одного города.

— Сергей Николаевич, большое спасибо за беседу. Увидимся на ВЭФ!

Беседовала Мария Степанова

Россия. ДФО > Финансы, банки > regnum.ru, 5 сентября 2017 > № 2464723 Сергей Горьков


Россия > Финансы, банки > regnum.ru, 19 июня 2017 > № 2469928 Сергей Горьков

Внешэкономбанк (ВЭБ) и Банк Харбина на полях IV Российско-китайского ЭКСПО в Харбине (КНР) договорились создать группу фондов по поддержке инноваций с целевым объемом инвестиций до $700 млн. В интервью ТАСС глава ВЭБа Сергей Горьков рассказал о подробностях создания фондов, а также о планах по поддержке инновационных проектов.

— Для финансирования каких проектов планируется создать фонды ВЭБа и Банка Харбина?

— ВЭБ намерен содействовать созданию инновационной экосистемы в стране. В соответствии со стратегией развития банка до 2021 года ВЭБ должен запустить проекты трансформации, в том числе цифровой. Задача создаваемых фондов — сформировать портфель проектов и привлечь частных инвесторов.

Создается новый инструмент поддержки инноваций с выходом на один из ключевых рынков. Эта инициатива — пример привлечения иностранных инвесторов для финансирования российских инновационных разработок. Предполагается инвестирование в следующие отрасли: промышленность, программное обеспечение, интернет, цифровое мультимедиа, интернет-коммерцию, коммуникации, полупроводники.

Создается новый инструмент поддержки инноваций с выходом на один из ключевых рынков. Эта инициатива — пример привлечения иностранных инвесторов для финансирования российских инновационных разработок

Группа ВЭБ видит в этом возможность получения успешного опыта софинансирования проектов, что соответствует стратегии ВЭБа. Совместная деятельность с китайскими партнерами будет оказывать действенную поддержку инновационным компаниям в выходе на международные рынки и стимулировать экспорт. Мы рассчитываем, что соотношение частных и банковских инвестиций составит 3:1.

В числе перспективных для инвестирования из средств фондов ВЭБ будет предлагать проекты Национальной технологической инициативы (НТИ) и научно-исследовательского центра "Курчатовский институт". Рассчитываем на то, что первые сделки будут рассмотрены уже в этом году.

— Фондов будет несколько?

— Предполагается создание трех фондов, ориентированных на поздние стадии. Их инвестиционная деятельность направлена на поддержку как непосредственно инновационных проектов, так и фондов, инвестирующих в инновации.

— Вы уже коснулись темы проектов, которые планируется поддержать при помощи средств фондов. Не могли бы вы рассказать подробнее, о каких сферах идет речь? Это будут только российские проекты или же и других стран?

— Инвестиционный фокус венчурного фонда — инновационные компании из России и Китая, разрабатывающие инновационные продукты, услуги и технологии, вышедшие на траекторию роста и имеющие доказанную бизнес-модель. В настоящее время для венчурного фонда рассматриваются сделки в сфере коммуникаций, космических технологий, транспорта и в сфере энергоэффективности.

— Есть ли уже понимание того, на какие сроки создаются эти фонды?

— Фонды создаются на срок до десяти лет, инвестиционный период — пять-семь лет.

— Это будут вложения в капитал или заемное финансирование?

— Финансирование предполагается предоставлять в форме акционерного капитала в акции или доли инновационных компаний, в форме займов, а также в капитал инвестиционных фондов.

— Был ли у ВЭБа уже похожий опыт по поддержке инновационных компаний?

— Группа ВЭБ видит большие перспективы у российских инновационных компаний. Мы готовы активно поддерживать их проекты в части финансирования и наработанных партнерских контактов за рубежом. Поэтому в рамках новой стратегии ВЭБ активно поддерживает проекты, направленные на опережающее развитие, те отрасли, в которых Россия может быть мировым лидером.

Группа ВЭБ видит большие перспективы у российских инновационных компаний

ВЭБ становится одним из крупнейших игроков в области инвестиций в инновационные отрасли. Так, на ПМЭФ-2017 Внешэкономбанк подписал соглашения с компаниями, инновационные разработки которых были представлены на стенде банка, среди которых "МаксимаТелеком" и "Даурия Аэроспейс".

В начале июня Внешэкономбанк подписал c индийской SREI Infrastructure Finance Ltd меморандум о взаимопонимании с целью создания совместного фонда по поддержке IT-технологий и инноваций с целевым объемом инвестиций до $200 млн.

Кроме того, ВЭБ планирует запустить масштабный проект по поиску идей для высокотехнологичных отраслей экономики и популяризации новых технологий. С 1 июля на специально созданной онлайн-платформе начнется всероссийский отбор стартапов в таких отраслях, как искусственный интеллект, машинное обучение, "интернет вещей", цифровые платформы и блокчейн, дополненная реальность и альтернативная энергетика. Принять участие в проекте смогут команды предпринимателей из всех регионов страны, разрабатывающие бизнес-идеи в одной из этих отраслей. Выход в эфир телешоу о технологических предпринимателях планируется осенью этого года на телеканале НТВ.

Подготовлено редакцией экономической информации

Россия > Финансы, банки > regnum.ru, 19 июня 2017 > № 2469928 Сергей Горьков


Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 18 мая 2017 > № 2181159 Сергей Горьков

Брифинг председателя Внешэкономбанка Сергея Горькова по завершении заседания.

Из стенограммы:

С.Горьков: Состоялось заседание Наблюдательного совета Внешэкономбанка. Были рассмотрены несколько вопросов. Один из них – предоставление финансирования компании «Трансмашхолдинг». Связано это с предоставлением кредита на приобретение порядка 760 вагонов для московского метро. Сделка сегодня была утверждена, её объём 38 млрд рублей. Она предполагает использование средств Фонда национального благосостояния. Сделка достаточно крупная, важная, позволяет загрузить предприятие объёмом работ и рабочими местами, а москвичей обеспечивает новыми и качественными, современными вагонами метро.

Кроме прочего, сегодня Набсовет утвердил создание ООО «ВЭБ Инновации». Стратегия Внешэкономбанка предусматривает свой подход к инновациям. Он предполагает формирование целого ряда в том числе фондов по поддержке компаний в инновациях. Поэтому создали новое ООО под названием «ВЭБ Инновации» в целях именно поддержки как проектов НТИ, так и других инновационных проектов.

Ещё был рассмотрен один из важных вопросов по созданию комитета по аудиту. Мы считаем, что ВЭБ должен иметь ряд комитетов, которые в значительной степени будут смотреть за нашей работой, за работой менеджмента. Один из таких комитетов был создан, это комитет по стратегии, который рассматривает, каким образом ВЭБ инвестирует деньги, в какие направления и приоритетные проекты. Сегодня было утверждено создание комитета по аудиту, который возглавит Антон Германович Силуанов, Министр финансов, член нашего Наблюдательного совета. Это позволит в значительной степени сделать более прозрачными результаты нашей работы, работы менеджмента.

Что ещё важно – сегодня принято решение о том, что мы передаём КРСК (Корпорация развития Северного Кавказа) безвозмездно государству, потому что это не соответствует нашей стратегии. КРСК должна управляться напрямую через министерство, Минкавказ. Об этом тоже решение принято.

Вопрос: Планируется провести совещание по вопросам создания фабрики проектного финансирования. Исходя из повестки, там ещё принимали участие представители Альфа-банка. Что это предполагает?..

С.Горьков: По проектному финансированию действительно было совещание, представителей банков на нём не было, кроме ВЭБа. Проект, который обсуждается, выработан совместно Минэкономразвития и ВЭБом. Действительно, в стране есть потребность в реализации проектов, есть и необходимость создания механизмов поддержки проектов и вообще механизмов проектного финансирования. Проект закона о синдикации сейчас активно обсуждается. Совещание было посвящено как раз этому. Сейчас много вопросов, которые требуется решить. Идёт достаточно активное обсуждение.

Вопрос: К чему планируется привязать ставку в рамках этих проектов?

С.Горьков: Сейчас идёт активное обсуждение и пока чёткой позиции нет. Проходят совещания, которые должны именно выработать все основные параметры. В настоящее время только представлен подход, требуется ещё работа для уточнения.

Вопрос: Принято какое-то согласованное решение, что всё же ВЭБу нужно субсидировать процентную ставку в рамках фабрики?

С.Горьков: Механизм предполагает разные формы поддержки со стороны государства. Сейчас пока рано говорить об этом: проект представлен, мне кажется, сама задача интересная, интересная идея, но требует ещё доработки.

Вопрос: Сергей Николаевич, говоря о ситуации с ЕБРР, Максим Орешкин отметил, что Россия будет концентрироваться именно на таких институтах развития, как ВЭБ. В связи с этим что планируется делать?

С.Горьков: Новых проектов ЕБРР нет, старые де-факто уже реализуются в такой форме, какая есть. Мы считаем, что часть проектов интересная, мы готовы рассмотреть эти проекты, в том числе для рефинансирования.

Вопрос: В каких направлениях будут эти проекты?

С.Горьков: Там четыре основных направления. Сельское хозяйство мы не готовы будем рассматривать, для этого есть другой институт – Россельхозбанк, у нас нет этого в стратегии. А, например, проекты по инфраструктуре, проекты по энергетике мы готовы посмотреть и, возможно, рефинансировать какие-то проекты.

Вопрос: Вы можете рассказать про Проминвестбанк? Там уже есть подвижки, два физлица подали документы на приобретение крупных долей в Нацбанк Украины. Когда вы ожидаете, что сделка может быть закрыта?

С.Горьков: Давайте подождём решения НБУ. У нас это не единственные претенденты. Соответственно, сейчас ответ за НБУ, будем его ждать.

Вопрос: А есть какие-то подвижки в Связь-банке и «Глобэксе»?

С.Горьков: Могу сказать, что Связь-банк успешно закончил квартал, больше 400 млн рублей чистой прибыли. «Глобэкс» также вышел на операционную прибыль, достаточно успешно. Я думаю, что Центральный банк тоже доволен результатами с точки зрения управления нашими дочерними банками. С точки зрения процесса мы ведём дальнейшие переговоры по уточнению позиций. У нас есть несколько претендентов, мы продолжаем изучать. Думаю, что мы, наверное, сможем структурировать основные параметры сделки где-то в июле, не раньше.

Россия > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 18 мая 2017 > № 2181159 Сергей Горьков


Россия. Весь мир > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 10 февраля 2017 > № 2070475 Сергей Горьков

Встреча с председателем Внешэкономбанка Сергеем Горьковым.

Глава Внешэкономбанка информировал Президента о результатах работы в прошлом году и текущей деятельности госкорпорации. Обсуждались также вопросы кредитования производственных секторов экономики и поддержки российского экспорта.

В.Путин: Сергей Николаевич, как дела в банке, как ваши планы осуществляются – и в самом банке, и как идёт работа по проектам?

С.Горьков: Несмотря, как Вы помните, на сложную ситуацию начала прошлого года и в целом года, банк закончил год хорошо. В целом нормализована вся ликвидность, мы закончили год с лучшим результатом, чем ожидали. Кроме прочего профинансировали проекты где-то на 100 миллиардов рублей – для прошлого года это достаточно хороший результат.

В конце декабря принята новая стратегия банка, которая определила фокус на поддержку таких отраслей, как экспорт, инфраструктура, инновации, поддержку НТИ и новых технологий, новых переделов, новых технологических производств.

В этой части мы в этом году планируем увеличить объём финансирования до 140 миллиардов рублей в год – больше, чем в прошлом году, на 40 процентов. Банк, думаю, закончил «антикризисный» этап развития и переходит, действительно, в этап «банка развития» – настоящего, действительного банка развития. Мы с уверенностью смотрим в будущее.

В.Путин: Какие проекты считаете наиболее важными?

С.Горьков: В декабре мы одобрили несколько проектов, таких как Ивановский полимерный завод, к примеру, – по техническому текстилю. В России не было такого завода, большая инвестиция – 500 миллионов долларов. Это достаточно большое новое производство, тем более для такого региона, как Иваново, это является, наверное, крупнейшим заводом.

Завод в Торжке. Это крупное деревообрабатывающее предприятие глубокой переработки, инвестиции порядка 40 миллиардов рублей, – это достаточно большое предприятие. Это второй, третий передел, это не просто выпуск брёвен с лёгкой обработкой, это глубокая переработка.

Мы финансируем сейчас сделки по поддержке экспорта «Сухой Суперджет» в Европу. Это новое направление – Ирландия – позволит увеличить объём экспорта «Сухой Суперджет» в Европу. В целом у нас в плане порядка 100 новых сделок сейчас.

В.Путин: Хорошо.

Россия. Весь мир > Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 10 февраля 2017 > № 2070475 Сергей Горьков


Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 21 декабря 2016 > № 2016492 Сергей Горьков

Брифинг председателя Внешэкономбанка Сергея Горькова по окончании заседания Наблюдательного совета Внешэкономбанка.

Из стенограммы:

С.Горьков: Главный вопрос – утверждение новой стратегии. Новая стратегия была принята и утверждена, теперь ВЭБ живёт с новой стратегией на ближайшие пять лет. Для нас это важно, потому что это совершенно новый тренд, который мы определили. Это поддержка несырьевого экспорта, высоких переделов в промышленности, инноваций НТИ, инфраструктуры и развития, перевод продукции военно-промышленного комплекса на гражданские рельсы, то, что было в поручении Президента. Мы приступаем к реализации стратегии.

Рассмотрели также финансовый план на 2017 год. Мы считаем, что это позволит нам в 2017 году провести до конца реструктуризацию бизнеса, построить новый банк, так называемый ВЭБ 2.0, и выйти в 2018 году на прибыль.

Вопрос: Будет ли меняться подход к одобрению кредитов, имеется в виду в части спецпроектов? Как это будет реализовано в ВЭБе 2.0?

С.Горьков: У нас выработан механизм. Был сформирован специальный фонд. Пока он касается конкретно одной большой сделки, но тем не менее как механизм он создан. Механизм принятия спецпроектов определён меморандумом. Мы не меняем сам процесс. О новых спецпроектах мы не говорим, новых у нас нет. Надеюсь, что их не будет. А если будут, то механизм существует.

Вопрос: То есть они сразу попадают на баланс фонда, а не на баланс ВЭБа 2.0?

С.Горьков: Это будет зависеть от структуры сделки и конкретной задачи по сделке. Пока говорить о перспективе, не зная сделки, невозможно.

Вопрос: Был одобрен финансовый документ на 2017 год. Какие основные показатели по убыткам?

С.Горьков: Он определён в формате затрат этого года, которые мы будем нести. Но нам придётся рассмотреть ряд возможных влияний на наш бюджет, связанных с продажей наших коммерческих банков. Стоит задача – в первом полугодии их реализовать, до конца сделку закрыть. Также украинский банк: наша задача – закрыть до конца II квартала. Насколько этот эффект повлияет, будет зависеть от клозинга, потому что это вопрос цены, вопрос курса и так далее. Конкретный результат, цифра будет зависеть от этих событий.

Вопрос: Не могли бы вы уточнить, какой объём финансирования от государства заложен на 2017 год? Этого хватает?..

С.Горьков: Те же 150 млрд государственных субсидий, что и в этом году, бюджет утверждён. Если вы говорите про внешние обязательства, на следующий год они составляют порядка 240 млрд рублей. Этого не хватает, как не хватало и в этом году. Тем не менее мы ситуацию с ликвидностью решили. Напомню, ВЭБ начинал с того, что у нас была негативная ликвидность, достаточно большая, порядка 400 млрд рублей. А сейчас мы заканчиваем с позитивной ликвидностью больше 100 млрд рублей. Это, конечно, наш запас на следующий год, поэтому менеджмент банка считает, что вопрос ликвидности следующего года, в общем-то, закрыли. Поэтому этих 150 нам хватает для того, чтобы закрыть проблемы ликвидности нашего банка и выплатить по нашим долгам нашим инвесторам.

Вопрос: В прежнем варианте стратегии упоминалось использование пенсионных накоплений, которые находятся под управлением группы ВЭБа, в том числе для участия в финансировании каких-то проектов. И в том числе для спасения самого ВЭБа. Что в итоге решили?

С.Горьков: Такая возможность существует, потенциально всё зависит от заёмщика. На сам ВЭБ мы не планировали такое, но возможно использование в других инструментах. В текущем году мы этим не воспользовались. В следующем году, возможно, будем обсуждать.

Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 21 декабря 2016 > № 2016492 Сергей Горьков


Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 22 ноября 2016 > № 1981949 Сергей Горьков

Встреча Дмитрия Медведева с председателем Внешэкономбанка Сергеем Горьковым.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Сергей Николаевич, несмотря на определённые финансовые трудности, ВЭБ продолжает свою деятельность в качестве кредитора, коммерческой организации и института развития. Какие проекты в ближайшее время вы предполагаете осуществлять, а какие находятся в стадии завершения?

С.Горьков: Сейчас в портфеле банка больше 20 проектов, которые были профинансированы на 80–85%. Они были приостановлены по разным причинам. Это связано прежде всего с тем, что не было ликвидности и фондирования. Теперь мы имеем возможность их финансировать.

Д.Медведев: Какие это проекты?

С.Горьков: К примеру, это фармацевтика – завод инфузионных растворов в Калуге. Мы видим возможность дофинансировать небольшой объём – это всего несколько сот миллионов рублей, и в феврале мы уже готовы его запускать.

Или, например, электростанция, которая находится в городе Тутаеве, недалеко от Рыбинска. Также небольшой объём, порядка сотни миллионов рублей. Можно запускать, и мы готовы это сделать до января, чтобы в зимний сезон она уже работала.

Таких проектов разного объёма – больше 20. Общий объём финансирования – порядка 150 млрд рублей. Все эти проекты могут быть запущены за два предстоящих года. Мы считаем, что это будет существенный вклад в экономику, 0,2–0,3% ВВП.

Это 13 регионов России, от Хабаровска до Калининграда, девять разных отраслей. Это и энергетика, и металлургия, и машиностроение, и агропромышленный комплекс, а также фармацевтика, химическая промышленность. Мы подсчитали, что это – около 23 тыс. рабочих мест.

Д.Медведев: Нужно постараться все эти проекты довести до логического завершения.

Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 22 ноября 2016 > № 1981949 Сергей Горьков


Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 12 сентября 2016 > № 1897335 Сергей Горьков

Встреча Дмитрия Медведева с председателем Внешэкономбанка Сергеем Горьковым.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Сергей Николаевич, расскажите о том, как идёт работа над планом развития банка с учётом тех поручений, которые Наблюдательный совет давал, и необходимости оптимизации деятельности ВЭБа в целом, его докапитализации.

С.Горьков: Дмитрий Анатольевич, работа банка нормализована. Мы за полтора месяца привлекли дополнительно 3 млрд долларов ликвидности, в том числе от китайских региональных банков 10 млрд юаней. Это позволяет нам достаточно уверенно чувствовать себя в этом году по ликвидности.

Мы завершаем работу по стратегии, готовы на ближайшем набсовете представить её, с Минпромторгом согласовали основные направления развития, выработали новую стратегию по лизингу-экспорту.

Поэтому в целом банк сейчас находится в нормальном состоянии. При этом ведём инвестиционную деятельность, хотя, конечно, ограниченно – ликвидность пока не позволяет этого в полной мере. Но могу сказать, что на прошлой неделе мы запустили завод в Красноярске. Это завод «Краслесинвест», который производит лесопиломатериалы экспортного направления.

Д.Медведев: Этот завод – кредитный проект или вы в капитал входите?

С.Горьков: И так, и так – входили в капитал, были и кредиты. Этот завод сейчас имеет мощность 300 тыс. т, собираемся 600 тыс. сделать в следующем году. Будет один из крупных заводов.

Д.Медведев: Такие предприятия нам нужны, потому что это переработка леса на территории Российской Федерации, а не то, что обычно происходит, когда круглый лес переправляется через границу и перерабатывается там, а мы получаем только совсем небольшие деньги за сырьё.

Ещё что-то было важное за последнее время?

С.Горьков: На этой неделе мы запускаем завод в Оренбургской области по производству бытовых плит (газовых плит) и холодильников. Это тоже важно с точки зрения экспорта, в первую очередь в Среднюю Азию, Иран.

И на этой неделе состоялось открытие стадиона ЦСКА. Тоже небольшая часть дофинансирована нами.

У нас в портфеле много таких проектов. Мы стараемся, несмотря на ограниченную ликвидность, находить способы такие проекты завершать.

Д.Медведев: Проекты, которые есть, – важнейшие для страны, для экономики, – конечно, нужно завершать, находить необходимое финансирование, при этом не забывая об основных уставных задачах банка: это и поддержка экспорта, в том числе несырьевого экспорта за границу, и поддержка малого и среднего бизнеса, имея в виду, что вы участвуете в целом ряде программ и есть специальные на это ресурсы. Вот этим надо заниматься.

Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 12 сентября 2016 > № 1897335 Сергей Горьков


Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 3 августа 2016 > № 1848477 Сергей Горьков

Встреча с председателем «Внешэкономбанка» Сергеем Горьковым.

Глава «Внешэкономбанка» информировал Президента о текущей работе банка.

В.Путин: Сергей Николаевич, ситуация смотрится так, что Вам удаётся решать задачи, которые стояли перед Вами как перед новым руководителем банка.

С.Горьков: У нас пришла новая команда. Могу сказать, что работа банка нормализована. В целом восстановили доверие инвесторов, привлекли больше миллиарда долларов с рынка. Можно сказать, что проблему с ликвидностью мы на этот год решили. Хотя непростая была задача.

Продолжаем кредитовать промышленность, хотя и ограниченно, потому что ресурсов пока у нас для этого недостаточно, но делаем это.

Что важно, в рекордные сроки сделали новую стратегию. Она оказалась достаточно уникальной, потому что даже McKinsey признавал, что хочет использовать наш кейс для других банков развития.

В целом, я думаю, что в этом году мы сможем построить основные процессы, в 2017 году уже вывести банк на нормальную работу и в 2018-м выйти на прибыль.

В.Путин: Мы исходим из того, что сохраняем его как институт развития.

С.Горьков: Да, конечно. Сохраняем как институт развития с главными задачами финансирования высокотехнологичной части экономики, промышленности, инфраструктуры, экспорта, несырьевого в первую очередь, и поддержки инноваций.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Финансы, банки > kremlin.ru, 3 августа 2016 > № 1848477 Сергей Горьков


Россия > Финансы, банки > gazeta.ru, 5 июля 2016 > № 1843989 Сергей Горьков

«Я по натуре не человек, который уничтожает»

Глава ВЭБа рассказал, от каких активов планирует избавиться

Светлана Бабаева

Глава Внешэкономбанка (ВЭБ) Сергей Горьков в интервью «Газете.Ru» рассказывает, от каких активов планирует избавиться, что намерен развивать, как будет менять систему мотивации в банке и сможет ли он сказать «нет».

«Я с удовольствием еду на работу»

— Как в ВЭБе обстоят дела с эмоциональным интеллектом? Знаю, этому придают большое значение в Сбербанке, из которого вы пришли.

— В Сбербанке не оценивается эмоциональный интеллект, его технологически не замеряют, просто нет такой шкалы. И спрашивать, наверное, нужно у сотрудников…

— Отнюдь. Частью эмоционального интеллекта является способность оперативно принимать верные решения, качественно проходить стрессовые ситуации, находиться в любимом опять же Сбером состоянии потока, так что вопрос к вам: как вы все это оцениваете у сотрудников?

— Это разные понятия. Организация не может находиться в состоянии потока. Он имеет отношение к личности. Когда тебе нравится то, что делаешь, это приносит удовлетворение. Если спросите меня: да, я нахожусь в состоянии потока.

— Вот сейчас, в ВЭБе?

— Да. Я с удовольствием еду на работу. Каждый день.

— Это плотоядное желание все разнести или что-то создать?

— Я по натуре не человек, который уничтожает. Я люблю строить что-нибудь, создавать. Но

иногда для того, чтобы построить, нужно сначала убрать ненужное. Или привести к состоянию, когда можно расти.

Потому что бывает состояние, когда расти нельзя. Тогда сначала нужно от чего-то освободиться, выздороветь.

А состояние потока может быть в любой деятельности. Мне, например, еще два года назад сложно было представить, что я стану с огромным желанием ходить в спортзал.

— Но вы же не будете подбирать или сохранять в структуре сотрудников по принципу, спортивные они или нет.

— Совершенно не собираюсь никого заставлять заниматься спортом.

— И все же, судя по библиотеке Сбербанка, можно предположить, что наличие эмоционального интеллекта у сотрудников обеспечивает им более быстрое карьерное продвижение. Будете ли вы это делать здесь?

— Это будет происходить через ценности, которые мы приняли в нашей новой стратегии. Как это было? Обычно ценности выбирает правление или председатель. Они утверждаются, потом каскадируются. Мы сделали наоборот: пошли снизу.

— После чего задекларировали патриотизм, конкурентность, что-то еще. Простите, это банальность.

— Я верю в ценностную модель. Ценность лежит в основе деятельности любого человека.

— Вы идеалист…

— Может. Но я так живу. Внутри себя, внутри своей семьи. И считаю, что организация тоже должна жить ценностями. Не декларировать, а потом забывать, а жить ими. Поэтому важно, чтобы ценности шли не сверху, а чтобы люди высказывали то, что считают важным для компании.

Ценности «конкурентность», кстати, в стратегии нет, а «патриотизм» возник уже по ходу опроса и проявляется в конкретных действиях, они описаны. Еще одной ценностью сотрудники назвали партнерство. Обычно в компаниях пишется клиентоориентированность. Мы пришли к пониманию партнерства. Потому что клиенты у нас очень разные: государство, институты развития, компании. И с ними разные процессы взаимодействия. Мы же не только выдаем кредиты, мы делаем экспертизу, работаем с проектами. То есть возникает именно партнерство.

«Он не должен этим заниматься»

— Как соотносится с вашими ценностями тот факт, что банку дали денег из наших пенсионных накоплений?

— Видите ли, ВЭБ — институт развития государства. Давайте представим, что банк попадает в дефолт. Что происходит? У ВЭБа около $15 млрд обязательств. Если банк объявляет дефолт, это сразу отражается на государстве в целом. Может привести к снижению кредитного рейтинга России и потерям в сотни миллиардов долларов. На мой взгляд, такой сценарий допустить нельзя. Это не местническая, а государственная история.

— Однако в стратегии вы заложили логику сохранить наиболее привлекательные активы, при этом предложив государству продолжать докапитализировать вас.

— Логика совсем другая. Получилось так, что институт развития оказался обременен функциями, которые ему несвойственны. Например, управлением коммерческими банками. Он не должен этим заниматься, равно как и еще частью активов, которые — так получилось исторически — оказались на балансе ВЭБа.

Нужно идти рыночным путем и решать эту проблему: банки нужно продавать. Они оказались в ВЭБе на санации, Агентства по страхованию вкладов еще не было, искали, куда эти проблемные банки пристроить, и пристроили в ВЭБ. Сейчас важно, чтобы банки, во-первых, жили, потому что там есть вкладчики, кредиты, с другой стороны, они должны быть выведены из состава Внешэкономбанка.

— Ровно в этом вас и начали обвинять: хотите вывести токсичные активы, оставив себе только хорошие.

— Нет задачи вывести все токсичные активы, у нас на балансе, к сожалению, не так много хороших активов. Есть задача вывести активы, несвойственные институту развития. К примеру, украинский банк.

Почему институт развития России должен заниматься украинским коммерческим банком? И дай бог еще найти покупателя на Украине, это сложная задача.

— Только что глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев нам в интервью сказал: вы не можете просто взять и от чего-то избавиться. Вам все равно для этого нужен капитал от государства. А в этом году вам уже дали 150 млрд руб.

— Финансовый разрыв, связанный с обслуживанием долга, составляет по этому году 220 млрд руб. Дать нам планируется 150 млрд. В первом квартале получено около 74 млрд. Согласен, ничего бесплатно не бывает. Одна из причин, по которой реализуются активы, — бюджет не может выделить банку весь объем необходимой ликвидности.

Принято решение по олимпийским активам. В ближайшее время будет проведена реструктуризация с каждым кредитором. Повторяю: я не считаю олимпийские активы проблемными. Ни один кластер в мире не создавался за несколько лет. К примеру, высокогорный кластер Франции начал строиться с плана Маршалла, развитие получил в 1960-х, когда начался бум катания на лыжах, но только к 1990-м стал тем, чем является сейчас. Поэтому странновато ждать от кластера в России чуда за пять лет.

Что касается акций «Газпрома», это чувствительная информация, поэтому мы раскроемся, когда состоится публичная сделка. Есть другие сделки, мы решаем одновременно несколько задач.

Мы должны изменить саму модель ВЭБа, который перегружен проблемными активами.

— Когда изменить?

— Наблюдательному совету были представлены стратегия на пять лет и финансовый план на три года. При проведении правильной реструктуризации мы в 2018 году видим ВЭБ прибыльным. Тогда не будет проблем с внешним долгом, а банк станет настоящим институтом, реализующим задачи развития, а не несущим головную боль государству.

«Раньше ВЭБ был всеяден»

— Каково в принципе после работы в банке, который пухнет от ликвидности, работать там, где ее нет вовсе?

— В Сбербанке я отвечал за международную часть, поэтому у меня была похожая проблема, особенно последние два года… Я отношусь к этому философски.

— Министр экономического развития говорит, что следующее заседание набсовета будет в сентябре. А сейчас вроде ничего и не принято.

— Стратегия принята за основу. Есть протоколы решений. До сентября нам предстоит отработать механизмы. К примеру, в стратегии зашит один из принципов софинансирования. То есть к некоторым проектам ВЭБ может привлекать коммерческие банки. Не ко всем. К сентябрю нам нужно проработать критерии, в каких проектах возможно коммерческое софинансирование.

Второе. Необходимо отработать механизм реализации проблемных активов. Стратегия, как вы понимаете, механизмы не описывает.

Наконец, инновации. Мы описали направления приоритетных отраслей, куда хотим идти. Раньше ВЭБ был всеяден. А когда это все — это ни о чем. Мы сказали: нет, мы не всеядны, мы ориентированы на высокие технологии, но идем в ограниченное количество отраслей. Даже не отраслей, потому что это тоже очень широкое понятие, а составляющие отраслей. В какие — должны проработать до сентября с Минпромторгом.

— Вы сказали, токсичных активов больше, чем хороших. Вы согласны с оценкой в 800 млрд?

— Скажем так, это часть.

— А сколько хороших?

— Зеленый портфель, который обслуживается в срок и не требует реструктуризации, составляет не больше 20%.

«Сейчас смотрим людей»

— Какие изменения будут происходить по экспортным операциям? Уже меняется топ-менеджмент в РЭЦе, ожидаются изменения в ЭКСАР.

— РЭЦ остается в группе ВЭБа, у него как у института будет меняться роль, появится новый, более авторитетный набсовет. В экспорте мы видим большую синергию между ВЭБом и РЭЦом, поэтому сейчас задача — построить комплементарный механизм.

Смотрите, приходит клиент в какое-нибудь подразделение ВЭБа и говорит: я хочу достроить такой-то цех или завод, дайте мне кредит. С ним и будут работать по этой части, и совершенно никто не спросит про экспортную составляющую: есть ли экспорт, нужно ли страховать его, возможно, есть вопросы с гарантией. А если у клиента самого возникает такое желание, ему говорят: это вам туда.

— То есть линейка предложения сама по себе, клиент сам по себе?

— Абсолютно. Сейчас применяется технология «Дизайн мышления». Это когда не банк вырабатывает продукт, а потом выходит на рынок и говорит: смотрите, какой у меня продукт, а сначала изучает потребности клиентов. Такое фотографирование процесса: что клиент делает, как совершает покупку. Потом делается прототип, стыкуется с клиентами, они говорят: это нравится, это не нравится. Розница этим очень активно пользуется. Мы применили технологию к корпоративным клиентам.

— Помимо клиентов, вы объявили, что активно занимаетесь персоналом, и 1 июля обещали новую промежуточную структуру.

— Блочная структура утверждена на набсовете 23 июня. Теперь наша задача — сделать более детальную структуру, чтобы в сентябре начать жить в ней с новыми задачами и целями.

— Менеджеров будете искать по рынку?

— Будем. Есть два новых направления, которые в ВЭБе не были представлены. Поэтому мы активно смотрим людей с совершенно новыми компетенциями. Если мы говорим про business solutions, это нечто большее, чем отраслевая аналитика, которая обычно присутствует в банках. Нужно не только наличие отраслевой экспертизы, но и понимание, как строить бизнес-модели, вести оценку рынка.

Другая компетенция — управление проектами, которые мы хотим видеть на новой IT-платформе. Это тоже новый симбиоз — не классический банковский мониторинг, а совершенно другое, когда в реальном режиме времени вы можете видеть на компьютере любой проект с точки зрения всех его взаимозависимостей.

Вот на все это сейчас смотрим людей.

Даже в Силиконовой долине некоторых российских специалистов, которые уехали, хотим уговорить вернуться.

«Это не технология, это философия»

— Не могу не спросить про еще одну любовь Сбербанка — технологию Agile. Будете применять?

— Уже применяем.

— Как в принципе она может быть применима в госбанке, который, в свою очередь, является составной частью централизованного государства?

— Это вообще целое направление, в Стэнфорде уже курс лекций есть «Agile в государственных организациях». А бюрократия от страны к стране мало чем отличается…

Agile — это вопрос подхода к работе. Большую часть процессов в банке нужно перестраивать: процесс рисков, кредитный, HR-процесс. У меня был выбор: все это делать по новым технологиям или немного по старинке. Я принял решение делать по технологии Agile. Вообще, это даже не технология, это философия. А есть технологии Design Thinking, о которой я уже говорил, Scrum. Создано около десяти рабочих групп, которые меняют процессы.

Например, есть проект создания новой системы мотиваций. У нас зарплаты ниже рынка.

— Да ладно!

— Значительно. Кроме того, их структура… ну, такая, какая сложилась.

— Вам на это скажут: мало того что они от государства капитала требуют, так еще и на зарплаты просят.

— А мы не просим. Мы просто меняем систему мотивации. Потому что

она никак не была связана с результатами. Не было performance-менеджмента, базовых вещей с точки зрения HR. Сейчас все это начали делать, с января планируем внедрить.

Идет работа по группам, задача разбивается на спринты — отрезки времени. Раз в неделю проходит встреча, на которой обсуждаются результаты и постановка задач каждому сотруднику на неделю. Раз в день «на ногах» проходит летучка. Почему «на ногах»? Каждый должен примерно за минуту сказать, что будет делать сегодня. Таким образом, достигается взаимоувязанность, понимание друг друга и того, кто что делает и для чего он нужен. Мотивация — это межфункциональная история. Ты не можешь делать только сам, необходимо вовлечь финансистов, другие подразделения. В группу также включены внешние консультанты, в частности PWC.

— Вы же McKinsey привлекали?

— Компания McKinsey привлекалась для разработки стратегии. По сегментам работают конкретные нишевые консультанты.

— По ходу беседы вы несколько раз четко артикулировали слово «нет»: это не будем, то не будем. Вашего предшественника между тем обвиняли именно в том, что он не говорил «нет». Объясните, как в принципе можно говорить «нет» в госкорпорации, которая полностью завязана на государство?

— Есть люди, которые приходят, достают, как в той старой шутке, «первый конверт», что предыдущий руководитель плохой и т.д. Я не сторонник такого подхода. Были свои обстоятельства, своя ситуация, говорил он «нет», не говорил,

извините, не мое право оценивать его работу. Посмотрим, как я справлюсь.

А с точки зрения «да» и «нет» вопрос, в каком контексте говоришь. Контекст бывает разный. Могу ли я говорить «нет»? Могу. Готов ли я говорить при определенных обстоятельствах «нет»? Готов. Вопрос зависит от обстоятельств.

Россия > Финансы, банки > gazeta.ru, 5 июля 2016 > № 1843989 Сергей Горьков


Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 23 июня 2016 > № 1806105 Сергей Горьков

Брифинг председателя Внешэкономбанка Сергея Горькова по завершении заседания Наблюдательного совета Внешэкономбанка.

Стенограмма:

С.Горьков: Сегодня у нас состоялось заседание Наблюдательного совета. Было достаточно много вопросов. Конечно, главным вопросом было рассмотрение новой стратегии. Стратегия принята за основу. Нам поручено разработать до сентября конкретные механизмы её реализации. Для нас это очень важный момент – для всего коллектива Внешэкономбанка и для наших клиентов тоже. Я думаю, что это немаловажно в целом для всей нашей страны, потому что ВЭБ всегда был институтом развития, институтом, который способствовал развитию экономики страны.

Вопрос: Ваша новая стратегия, с которой мы ознакомились, по-прежнему предполагает большую помощь от государства, то есть вы будете зависеть от государства. Вы это в принципе уже обсуждали с Правительством? И как вам кажется, это правильно?

С.Горьков: Все институты развития, которые существуют, не только ВЭБ, вообще в мире, зависят от источников долгих денег и дешёвых, от фондирования. Так же и ВЭБ зависит от долгих источников и дешёвых относительно рынка. Поэтому, конечно, мы с точки зрения новых выдач будем зависеть от источников, которые будет предоставлять государство. Очевидно. Поэтому для нас есть определённые ограничения, которые существуют с точки зрения объёмов, но это реальность.

Вопрос: Сегодня рассматривался финансовый план на три года. Какие-то конкретные объёмы поддержки из бюджета в следующем и в 2018 году были названы?

С.Горьков: В этом году у нас определено 150 млрд рублей. Порядка 72 млрд мы уже получили, остальные получим до конца года. На следующий год предстоит в бюджетном цикле ответить на эти вопросы, и с точки зрения бюджетного цикла будет определена сумма.

Вопрос: А судьба коммерческих банков и выделение их как-то из структуры обсуждались?

С.Горьков: У нас принято решение, что мы эти банки будем докапитализировать и потом реализовывать в рынок.

Вопрос: Отдельно в стратегии прописано, что будет с проблемными активами ВЭБа, олимпийской стройкой, кредитами украинским заёмщикам? Можете оценить их объём и что с ними дальше будет?

С.Горьков: Что касается олимпийских объектов. Я уже, будучи на форуме в Петербурге, говорил, что не считаю олимпийские объекты проблемными.

У нас сегодня на Наблюдательном совете принято решение об изменении подхода с точки зрения реструктуризации олимпийских объектов. Это решение в целом позволит, во-первых, всем нашим заёмщикам обслуживать долг, во-вторых, оно позволит в принципе развивать инфраструктуру олимпийскую.

Реструктуризация предполагает срок 25 лет и пониженный процент. Поэтому это позволяет в принципе олимпийским объектам стать не проблемными, и кластер в Сочи точно будет активно развиваться.

Вопрос: Предыдущие условия реструктуризации какие были?

С.Горьков: Это был более короткий срок, и был очень высокий процент. Раньше было 5 лет. Сейчас это позволяет совершенно по-другому, с моей точки зрения, зажить этим объектам. И плюс, вы видите, спрос повышается, сейчас там не найдёшь свободных мест. Поэтому я думаю, что это очень хорошее решение и для ВЭБа, и для заёмщиков, и для страны в принципе.

Вопрос: А какой объём таких кредитов?

С.Горьков: У нас больше 200 млрд рублей – это кредиты по олимпийским объектам. В общем, для нас это существенный объём, но важно всё-таки было дать возможность развиваться объектам. Мне кажется, это решение даёт возможность развития, причём существенного.

Вопрос: Сергей Николаевич, а что решили по поводу «ВЭБ-лизинга» и «ВЭБ-капитала»? В какие сроки они будут выведены?

С.Горьков: «ВЭБ-лизинг» и «ВЭБ-капитал» не будут выводиться из структуры. Это те наши дочерние общества, которые остаются. В «ВЭБ-лизинге» осуществляется реструктуризация, и не планируем никакой вывод.

Вопрос: Можно спросить про единое окно на базе РЭЦа? В какие сроки и как вы предлагаете это сделать?

С.Горьков: В настоящее время РЭЦ и так существует, просто мы меняем в целом механизмы. РЭЦ, мне кажется, в целом очень хороший механизм для поддержки экспорта. Важно было обеспечить синергию с ВЭБом, и вот этим мы сейчас занимаемся. Кстати, если вы видите вот – это в том числе как мы работаем с клиентом, там можете посмотреть экспорт. То есть мы как раз пытаемся именно моделировать, делать прототип клиента. В том числе этот прототип сделали не мы, а сами клиенты. Мы таким образом хотим увязать клиента со всеми нашими инструментами.

То есть, к примеру, если это компания, которой нужны гарантии по экспорту, и в то же время мы видим, что ей нужен какой-то инвестиционный кредит, мы будем всё это вместе увязывать. Пока, до этого времени, ВЭБ не увязывал: рассматривался отдельно клиент РЭЦа и отдельно – клиент ВЭБа, отдельными подразделениями, с отдельным механизмом, отдельной бюрократией. Это создавало такую не совсем правильную клиентоориентированность, неправильные партнёрские отношения.

Вот мы хотим таких партнёрских отношений, как внутри группы, и таким образом дать им возможность получения дополнительных каких-то условий с точки зрения сервиса.

Вопрос: Вопрос по олимпийским кредитам. С учётом того, что будет проводиться реструктуризация, как ВЭБ оценивает потери?

С.Горьков: Это не потери, здесь нет потерь. Здесь есть разница между ставкой. Мы вынуждены будем досоздать резервы. Мы не видим в этом большой проблемы, потому что в целом олимпийские объекты у нас были дорезервированы достаточно сильно, высоко. Конечно, будет разница между ставкой, которую мы сейчас предоставляем, и ставкой, которая является рыночной. В этом есть аспект, но де-факто у нас они уже зарезервированы достаточно, очень высокий уровень.

Вопрос: Были ли приняты какие-то кадровые решения на заседании Наблюдательного совета?

С.Горьков: На заседании совета было принято несколько кадровых решений. Одно из них: по заявлению Петра Фрадкова он переходит работать в РЭЦ. Второе: меняется глава нашего украинского банка, появляется новый глава украинского банка, Андрей Рожок.

Вопрос: По созданию медкластера, о котором Дмитрий Анатольевич говорил: уже известно, какой это объём средств?

С.Горьков: Вопрос, скорее всего, не к ВЭБу. ВЭБ в данном случае инструментом выступает, мы выполняем решение Правительства. Этот вопрос, скорее всего, надо адресовать Министерству по Кавказу.

Вопрос: Помимо средств на ликвидность в стратегии предусматриваются средства в капитал банка?

С.Горьков: На самом деле все средства в капитал предполагаются. У нас нет прямых средств в ликвидность. Они все, если от Министерства финансов, все в капитал. Ничего с точки зрения ликвидности – в прямом смысле ликвидности – не предполагалось никогда. Механизм такой, что Минфин всегда предоставляет средства в капитал.

Вопрос: А насколько стоимость фондирования новой стратегии снижается?

С.Горьков: Что вы называете стоимостью фондирования? Стоимость фондирования – это понятие достаточно условное. Мы предполагаем, что в новой стратегии за счёт фондирования, предоставляемого государством, за счёт того, что будем делать микс с привлечением, к примеру, на рынке, мы сможем иметь всё-таки на несколько процентов ниже ставку. И это будет нашим не то что конкурентным преимуществом, нам это позволит финансировать проекты, важные для страны. И для нас очень важно то, что сказал Президент о поддержке Национальной технологической инициативы. Мы в том числе сконцентрируемся на высокотехнологичных, инновационных отраслях, это тоже, я думаю, очень важно.

Вопрос: А по украинским кредитам какие-то были приняты решения?

С.Горьков: Мы работаем над этим вопросом. Решение не принималось.

Вопрос: А ВЭБ закрыл сделку по акциям «Газпрома»?

С.Горьков: Мы сегодня получили решение набсовета по сделке по ADR «Газпрома», одобрение набсовета получено. Пока она не закрыта, закрывать будем.

Россия > Финансы, банки > premier.gov.ru, 23 июня 2016 > № 1806105 Сергей Горьков


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter