Всего новостей: 2221838, выбрано 582 за 0.129 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист СМИ, ИТ: Швыдкой Михаил (101)Петровская Ирина (88)Путин Владимир (71)Малюкова Лариса (61)Быков Дмитрий (59)Тарощина Слава (52)Медведев Дмитрий (42)Мединский Владимир (36)Латынина Юлия (30)Мозговой Владимир (30)Поликовский Алексей (29)Найман Анатолий (27)Сокуров Александр (26)Стуруа Мэлор (26)Генис Александр (24)Пиотровский Михаил (22)Плахов Андрей (21)Архангельский Андрей (20)Венедиктов Алексей (20)Мартынов Кирилл (20) далее...по алфавиту
США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 18 сентября 2017 > № 2314474 Ангелина Кречетова

Не просто мессенджер: почему оценка сервиса Slack превысила $5 млрд

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Slack получил новую инвестицию, хотя еще не потратил предыдущие вложения. При этом его оценка выросла на $1,3 млрд по сравнению с предыдущей. Этот прогресс стартапа укладывается в крупную тенденцию последнего года: крупные компании стремятся создать полноценные платформы для поддержки бизнеса на базе мессенджеров. Forbes выяснил, почему они избрали такую стратегию

Сервис для корпоративной переписки Slack в ходе последнего раунда финансирования привлек $250 млн. Большую часть полученных инвестиций внес фонд Vision Fund японской группы SoftBank. В ходе раунда сервис оценили в $5,1 млрд, таким образом, его оценка с прошлого раунда финансирования, который состоялся в апреле, компания подняла свою оценку на $ 1,3 млрд.

«Сейчас Slack представляет собой платформу с огромным количеством сервисов, на которой уже работают больше 1 млн пользователей. В перспективе это может превратиться в аналог AppleStore для b2b-пользователей, а это уже совсем другие деньги и рынки», — объяснил Forbes интерес к стартапу со стороны инвесторов управляющий портфелем ФРИИ Сергей Негодяев.

Исполнительный директор Slack Стюарт Баттерфилд по итогам сделки отметил, что именно японский фонд планировал инвестировать большую сумму и, возможно, останется инвестором сервиса для бизнес-переписки в будущем. «Странный мир. Если бы это было 10 лет назад, мы бы вышли на IPO», — отметил Баттерфилд и уточнил, что в будущем сервис Slack и нацелен на IPO. В то же время, по его словам, это произойдет не ранее, чем в 2018 году. Сегодня сервисом Slack пользуются около 5 млн пользователей в сутки по всему миру. Из них у 1,5 млн человек оформлена платная подписка на использование сервиса.

Представители основанного в Сан-Франциско стартапа отмечают, что полученные средства предназначены для «оперативной гибкости», а не для конкретной цели. В Slack добавили, что по-прежнему имеют на балансе большую часть из $591 млн, привлеченных ранее. Компания ранее объявила о расширении своего сервиса – теперь он доступен для работы на немецком, французском, испанском и японском языках.

Конкуренция с глобальными и российскими компаниями

Slack идет по пути глобального расширения, поскольку вынуждена конкурировать с командами Microsoft и сервисом HipChat от Atlassian для корпоративных клиентов. Очередной раунд финансирования одного из самых дорогостоящих софтверных стартапов в сфере бизнеса (за все время Slack привлек $841 млн) состоялся на фоне запуска мессенджера от Microsoft — Teams, который намерен потеснить Slack, отмечает Financial Times. У Microsoft по-прежнему есть Skype, в котором также присутствуют решения для бизнеса.

«Мы видим, что необходимость использования подобных [Microsoft Teams] сервисов возникает как в крупных компаниях, так и у предприятий среднего и малого бизнеса. Согласно нашему совместному с SuperJob исследованию, бизнес сообщил о важности создавать системы коммуникаций нового типа, внедряя мобильные средства и элементы совместной работы», — объяснила Forbes популярность сервисов совместной работы пресс-секретарь российского представительства Microsoft Кристина Давыдова. Она отметила, что по результатам исследования 78% руководителей компаний согласны, что технологии мобильной и совместной работы нужны для улучшения бизнес-показателей. В случае с Teams она отметила возможность подключать сотрудников компании и специалистов из других проектов, а также обеспечение безопасности сервиса: «Данные постоянно проходят шифрование, многофакторную аутентификацию…».

До этого о запуске собственных решений для корпоративного сектора, включающих мессенджеры заявляли разные компании, в том числе Google, Facebook и российские «Яндекс», Mail.ru Group, Facebook и другие. Так, Mail.Ru Group в декабре 2016 года объединила свои корпоративные сервисы на единой платформе для бизнеса на базе проекта «Mail.Ru для бизнеса». «Яндекс» в апреле показал собственный сервис для управления проектами с корпоративным мессенджером «Яндекс.Коннект». В этот поезд давно стремится Facebook: компания в октябре прошлого года представила версию соцсети для корпоративных пользователей под названием Workplace.

Большое количество конкурирующих проектов Негодяев объясняет размахом бизнеса: «Размер рынка и его география позволит успешно сосуществовать нескольким продуктам, а привычка пользоваться уже выбранным продуктом позволит удерживать пользователей и зарабатывать на них дополнительные деньги, продавая в них как собственные, так и партнерские продукты».

Время мессенджеров для бизнеса

Генеральный партнер международного венчурного фонда Target Global Михаил Лобанов в беседе с Forbes отмечает, что такие сервисы — это гораздо больше, чем мессенджеры для бизнеса. «Сам по себе мессенджер не имеет такой большой ценности — для бизнеса можно пользоваться и рядом чатов в Telegram. То, что действительно имеет ценность — это данные — информация о том кому и когда повысили зарплату, о том у кого родились дети, кто кем руководит и так далее», — подчеркивает он.

Все это, по мнению собеседника Forbes, позволит перечисленным сервисам продавать дополнительные сервисы своим клиентам, и за счет этого сильно увеличивать выручку. «Этот софт — это эффективный способ добраться до большого количества малого бизнеса. Получить таких клиентов прямой рекламой почти невозможно — затраты на это никогда не окупятся. Таких клиентов можно получить только создавая для них ценность — продукт, которым они будут пользоваться ежедневно. Дальше через эту платформу можно продавать этим бизнесам другие продукты и услуги», — объясняет партнер фонда.

Использование мессенджеров в основе построения сервисов для ведения бизнеса директор по маркетингу западного направления «Битрикс24» Дмитрий Давыдов объясняет стремлением организаций к минимизации задержек при принятии решений: «Многие компании и корпорации, а особенно транснациональные «монстры», понимают — скорость внутренних коммуникаций и время принятия решения чрезвычайно важны. В 2017 году это фактор, который напрямую влияет на развитие, прибыль и рентабельность бизнеса». Давыдов считает, что эти факторы заставляют компании отказаться от внутрикорпоративной «утомительной переписки» по e-mail и перейти на новые форматы.

Чат особенно зарекомендовал себя как крайне важный инструмент совместной работы в маленьких группах, считает Давыдов, но добавляет, что в целом на рынке сейчас идет борьба нескольких моделей: «Несколько лет назад разработчики Yammer считали, что совместную работу надо строить вокруг внутренней социальной сети. Slack полагает, что оптимально делать это вокруг чата. Box и Dropbox строят отношения сотрудников вокруг системы документооборота. Asana и Wrike уверены, что центральная точка — управление задачами».

Он добавляет, что есть и альтернативные точки зрения: «Есть и такие игроки, как «Битрикс24», которые не верят в «золотую пулю». И делают ставку на универсальность продукта. Философия таких сервисом состоит в том, что победит тот, кто создаст лучший комплект инструментов для совместной работы «в режиме одного окна», а не будет уговаривать людей бросить e-mail, чатиться по каждому поводу или превращать все в задачи».

«Чья модель окажется правильной, сможет претендовать на миллиарды долларов, которые сейчас тратятся на решения типа SharePoint или Lotus Notes», — определяет главный стимул вложений в Slack и подобные проекты Давыдов. Он добавляет, что хотя некоторые инвесторы считают, что именно американский стартап нашел правильное решение, но предупреждает: «Огромные средства — не гарантия долголетия и тотального доминирования на рынке. Примеры с накачиванием деньгами того же Yammer, SugarCRM, Evernote, Google +, Google Wave [перечисленные проекты были перезапущены, стагнируют или закрыты — Forbes] это подтверждают».

США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 18 сентября 2017 > № 2314474 Ангелина Кречетова


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 15 сентября 2017 > № 2310619 Хиллари Клинтон

Рашагейт страшнее Уотергейта

Хиллари Клинтон о выборах 2016: «Что случилось»

Хиллари Клинтон написала книгу воспоминаний (вышла в свет 12 сентября 2017) «Что случилось» (What Happened) о кампании по выбору в 2016 году президента США. Редакция ИноСМИ перевела отрывки, касающиеся нашей страны.

Хиллари Клинтон (Hillary Clinton), ИноСМИ, Россия

Часть пятая

Но даже если о прямых связях ничего не удастся узнать, мы должны понять, каким образом война правых против правды открыла двери для российской атаки.

После выборов бывший радиоведущий консервативного ток-шоу из Висконсина по имени Чарли Сайкс (Charlie Sykes) попытался объяснить, как это получилось. По его словам, средства массовой информации и политики правого толка на протяжении нескольких лет убеждали своих сторонников не верить ничему из того, что сообщают ведущие СМИ основного направления, и в то же время проталкивали сумасбродные конспирологические теории таких людей как Алекс Джонс (Alex Jones) (ведущий, продюсер, режиссер, известный конспиролог — прим. пер.) и Трамп, который стал главным распространителем расистской лжи о месте рождения Обамы. «Цена оказалась гораздо выше, чем я предполагал, — сказал Сайкс. — Суммарным эффектом этих атак стало то, что медийный мейнстрим лишился своей легитимности, а правые утратили невосприимчивость к ложной информации». Это принесло пользу Трампу, когда он стал кандидатом, потому что он получил возможность отмахиваться от негативных материалов ведущих СМИ и нашел восприимчивую аудиторию, которая верила его лживым словесным нападкам на меня. Русским это тоже было выгодно. А Трамп продолжил свою линию даже после того, как пришел в Белый дом. «Лгут все администрации, но в данном случае мы наблюдаем атаку на саму правдоподобность», — сказал Сайкс. Он привел слова российского шахматного гроссмейстера и противника Путина Гарри Каспарова, который сказал: «Смысл современной пропаганды не только в дезинформации и проталкивании той или иной повестки. Смысл состоит в истощении нашего критического мышления, в уничтожении правды».

Наверное, больше всех в этом плане сделал Руперт Мердок и ныне покойный Роджер Айлс (Roger Ailes). Долгие годы Fox News является самой мощной и самой заметной площадкой для ведения войны с правдой силами правых. Бывший советник Ричарда Никсона Айлс создал Fox, демонизируя и выставляя в ложном свете ведущие средства массовой информации, которые пытались придерживаться традиционных стандартов объективности и точности. Fox дала гигантский мегафон в руки тем, кто утверждал, что климатические изменения — это выдумки науки, что снижение безработицы — это результат математических манипуляций, что свидетельству о рождении Барака Обамы нельзя верить. Айлс и Fox настолько успешно раскалывали аудиторию, что к 2016 году большинство либералов и консерваторов получали новостную информацию из разных источников, а поэтому у них уже не было общего набора фактов.

В годы президентства Обамы появилась Breitbart News Network, которую поддержали Роберт и Ребекка Мерсер (спонсоры республиканцев — прим. пер.), а возглавил их советник Стив Бэннон, ныне являющийся главным стратегом Трампа. Эта сеть составила достойную конкуренцию Fox. Как сообщает правозащитная организация Southern Poverty Law Center, Breitbart поддерживает идеи «экстремистов-маргиналов из рядов правых консерваторов». Чтобы вы поняли, о чем речь, приведу несколько запоминающихся заголовков Breitbart:

КОНТРОЛЬ РОЖДАЕМОСТИ ДЕЛАЕТ ЖЕНЩИН НЕПРИВЛЕКАТЕЛЬНЫМИ И БЕЗУМНЫМИ

НЕТ НИКАКОЙ ПРЕДВЗЯТОСТИ ПРИ ПРИЕМЕ ЖЕНЩИН НА РАБОТУ В КОМПАНИИИ ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ. ПРОСТО ОНИ НЕПРАВИЛЬНО СЕБЯ ВЕДУТ НА СОБЕСЕДОВАНИЯХ

НАЦИОНАЛЬНАЯ АССОЦИАЦИЯ СОДЕЙСТВИЯ ПРОГРЕССУ ЦВЕТНОГО НАСЕЛЕНИЯ ПРИСОЕДИНЯЕТСЯ К АРМИИ СОРОСА, КОТОРАЯ МЕШАЕТ РАБОТЕ ВАШИНГТОНА, ПРИЗЫВАЕТ К ГРАЖДАНСКОМУ НЕПОВИНОВЕНИЮ И МАССОВЫМ АРЕСТАМ

ТЕМПЕРАТУРА В МИРЕ ОПУСКАЕТСЯ. ЛЕДЯНОЕ МОЛЧАНИЕ ПАНИКЕРОВ, ТВЕРДЯЩИХ О КЛИМАТИЧЕСКИХ ИЗМЕНЕНИЯХ

ДЕРЖИ ЕГО ВЫСОКО И ГОРДО: СЛАВНОЕ НАСЛЕДИЕ ФЛАГА КОНФЕДЕРАЦИИ

ПРОВЕРКА НА СООТВЕТСТВИЕ ФАКТАМ: БЫЛИ ЛИ ОБАМА И ХИЛЛАРИ ОСНОВАТЕЛЯМИ ИГИЛ? ЕЩЕ БЫ!

Это было бы смешно, если бы не было так страшно. Весь этот информационный мусор «убеждал» американцев, говоря словами Сайкса, признать и поверить российской пропаганде, хлынувшей в нашу страну в 2016 году.

Роберт Мерсер является ключевой фигурой для понимания произошедшего. Этот специалист по информатике сколотил миллиардное состояние, применяя сложные алгоритмы и анализ данных на финансовых рынках. Находящийся под его управлением хедж-фонд Renaissance Technologies добивается колоссальных успехов. По всем меркам, Мерсер — правый антиправительственный экстремист. Еженедельник New Yorker привел слова одного его бывшего коллеги по Renaissance, который сказал: «Мерсер счастлив, когда люди не верят государству. А если президент — идиот? Его это устраивает. Он хочет, чтобы все рухнуло». New Yorker также привел слова другого сотрудника Renaissance Technologies, занимающего высокий пост, который рассказал, что Мерсер ненавидит Билла и меня, и что однажды он обвинил нас в принадлежности к секретному наркокартелю ЦРУ и в убийстве оппонентов. Если эти обвинения кажутся вам горячечным бредом, вы правы. Но Мерсер сегодня является одним из самых влиятельных людей в Америке.

Breitbart — это лишь одна из многих организаций, которыми управляют Мерсер и его семья. Еще у них есть Cambridge Analytica, получившая скандальную известность за то, что при помощи данных Facebook она воздействовала на избирателей в интересах своих клиентов, таких как Трамп. Если посмотреть на деятельность Cambridge Analytica, трудно отделить реальность от вымысла; но недооценивать Мерсера нельзя. Как пишет New Yorker, «проведя революцию в сфере использования данных на Уолл-Стрит, он захотел совершить такой же подвиг в сфере политики». Вообще-то в использовании данных и воздействии на избирателей нет ничего необычного, поскольку этим занимаются все предвыборные штабы, в том числе и мой. Проблемы могут возникнуть в том случае, если данные получены или используются неподобающим образом. Когда появились статьи с вопросами о том, не причастна ли Cambridge Analytica к Брекситу, британские власти начали расследование, пытаясь выяснить, какова ее роль в создании и работе сайта Leave.eu, и не противоречат ли методы работы Cambridge британским и европейским законам о конфиденциальности информации (компания это отрицает).

Мерсер не одинок. Братья Кох, управляющие второй по величине частной компанией в Америке, которой принадлежат многочисленные нефтяные и газовые холдинги, тоже вкладывают в это дело огромные деньги, лишая общество связи с реальностью и продвигая свои идеологические установки. Например, они потратили десятки миллионов долларов на финансирование целой сети аналитических центров, фондов и лоббистских организаций, которые занимаются лженаукой, отрицая климатические изменения и отстаивая их интересы. От Кохов можно ожидать еще большего, поскольку они намерены потратить любые деньги на укрепление своей власти над правительствами штатов и на расширение своего влияния в Вашингтоне.

И давайте не будем забывать самого Дональда Трампа. Прошло какое-то время, и Мерсер, Кохи и Fox News осознали, что Трамп может поднять их войну против правды на новый уровень, и что их поддержка его кандидатуры бесценна. Во многом Трамп является олицетворением всего того, за что они боролись и борются, а также идеальным троянским конем для Путина. Часто и много пишущая о Путине журналистка Маша Гессен как-то заметила: «Дело не в том, что Путин и Трамп лгут. Дело в том, что они лгут одинаково и с одной целью: лгут нагло, утверждая свою власть над правдой».

Что дальше?

На слушаниях в сенате в июне 2017 года сенатор от штата Мэн Ангус Кинг (Angus King) спросил Джима Коми: «Была ли активность России на выборах 2016 года единичным случаем? Или это составная часть долгосрочной стратегии? Вернутся ли они?»

«Вернутся, — уверенно ответил Коми. — Дело здесь не в республиканцах или демократах. Дело в Америке».

Спустя несколько минут он вернулся к этому вопросу. «Речь идет об иностранном государстве, которое посредством технического проникновения и множества других методов пыталось повлиять на наш образ мышления, на наши действия, на то, как мы голосуем. Это очень важно. И это необходимо признать, — сказал Коми. Дело не в республиканцах или демократах. Они ведут охоту на Америку».

В этом Коми был абсолютно прав. В вышедшем в январе 2017 года докладе разведывательного сообщества кампания российского влияния была названа «новой нормой». Там прозвучал прогноз о том, что Москва будет продолжать нападки на США и на наших союзников. А поскольку Путин добился больших успехов, следовало ожидать вмешательства в будущие выборы, а также еще более агрессивных кибератак и пропагандистских усилий. И действительно, после выборов стали появляться новые сообщения о российских кибератаках на американскую армию, в ходе которых русские нацелились на тысячи аккаунтов американских солдат в соцсетях; о хакерах, взламывающих компьютерные системы компаний, управляющих американскими атомными электростанциями; а также о расширении российских шпионских сетей на территории США.

Нам также следует исходить из того, что война против правды будет продолжаться. Поскольку Трамп сталкивается с нарастающими политическими и правовыми проблемами, он со своими союзниками будет все активнее пытаться опорочить ведущие СМИ, судебную власть и всех тех, кто угрожает его версии действительности.

Можно ли каким-то образом устранить эти угрозы и защитить нашу демократию? Да, если мы отнесемся к этому со всей серьезностью. В 1940 году, когда наша страна была в гораздо большей опасности, писатель Джон Бакен (John Buchan) написал: «Из нас вытрясли наше самодовольство, нас предупредили о большой беде, и в этом предупреждении лежит наше спасение. Диктаторы оказали нам большую услугу, напомнив об истинных ценностях жизни». Сегодня американцы нуждаются в такой же бдительности и решимости.

Во-первых, нам надо добраться до сути того, что на самом деле произошло в 2016 году. Следователи и пресса должны копать и дальше. Судя по тому, как развиваются события, вполне возможно, как это часто случается в вашингтонских скандалах, что предполагаемое укрывательство станет самой серьезной юридической и политической проблемой для Трампа. Но что бы ни случилось, американский народ все равно должен узнать правду о том, что сделали русские. Поэтому я считаю, что в дополнение к расследованию специального прокурора надо создать независимую комиссию с правом вызова для дачи показаний, подобно той, что расследовала теракты 11 сентября. Эта комиссия должна представить полный публичный отчет об атаке на нашу страну и выработать рекомендации по укреплению мер безопасности на перспективу. Трудно понять, каким образом республиканцы, с большим энтузиазмом требовавшие создания специальной комиссии для расследования моих действий в связи с событиями в Бенгази, могут помешать такому шагу.

Во-вторых, мы должны со всей серьезностью отнестись к кибервойне. Государственный и частный сектор должны теснее объединить свои усилия в целях совершенствования нашей обороны. Для защиты наших сетей и национальной инфраструктуры потребуются значительные капиталовложения, и корпоративная Америка должна считать это своей первоочередной обязанностью, так как государство в одиночку с этим не справится. В то же время наши вооруженные силы и спецслужбы должны в ускоренном порядке разрабатывать средства ведения кибернетической и информационной войны, чтобы мы в случае необходимости были готовы ответить на агрессию соответствующим образом.

Сейчас у нас нет эффективных средств сдерживания и предотвращения кибернетической и информационной войны, в отличие от ядерной и неядерной войны. Россия, Китай и другие страны полагают, что они могут действовать в так называемой серой зоне между войной и миром, крадя наши секреты, срывая наши выборы, манипулируя нашей политикой, а также запугивая наших граждан и компании, и не опасаясь при этом серьезных последствий. Чтобы изменить их расчеты, я предлагаю провозгласить новую американскую доктрину, в которой будет сказано, что кибератака на жизненно важные объекты нашей инфраструктуры считается актом войны, на который обязательно будет дан соразмерный ответ.

В-третьих, нам надо занять более жесткую позицию по отношению к Путину. Он реагирует только на силу, и именно ее мы должны продемонстрировать. Было отрадно смотреть на то, как новый французский президент Эммануэль Макрон, стоя на пресс-конференции в Париже рядом с Путиным, осудил Россию за вмешательство и пропаганду. Если на такое способны французы, то наши собственные лидеры и подавно. Недавно конгресс вопреки возражениям Трампа принял закон об ужесточении санкций против России, и он неохотно подписал его. Мы должны делать все возможное в целях изоляции Путина. Бывший госсекретарь Кондолиза Райс заявила в мае: «Я потрясена тем, что сделали русские, и мы должны найти способ наказать их за это». Администрация Обамы доказала жесткими санкциями против Ирана, что такого рода давление может принудить наших противников к изменению курса. Россия намного больше и намного сильнее, но у нас в распоряжении есть немало средств, и даже Путину не защититься от такого давления. Мы должны укреплять НАТО, помогать союзникам снижать свою зависимость от российских энергопоставок, которые для Путина являются ключевым инструментом воздействия, и вооружать украинское государство, чтобы оно могло оказывать сопротивление агрессии Москвы.

В-четвертых, нам надо отразить нападки на правду и благоразумие у себя дома и возродить доверие к нашим институтам. Руководитель компании Apple Тим Кук призвал провести массированную кампанию против фальшивых новостей. «Все наши компании информационных технологий должны создать некие инструменты, помогающие уменьшить объем информационных вбросов», — сказал он.

Такие компании как Twitter, Facebook и Google уже предпринимают шаги в этом направлении, внося поправки в алгоритмы, деактивируя сети ботов и сотрудничая с организациями по проверке фактов. Но они должны сделать гораздо больше.

Facebook на сегодня является самой крупной новостной платформой в мире. Такая огромная власть сопряжена с большой ответственностью, и мы должны это признать.

Ведущие средства массовой информации также несут ответственность за разоблачение лжи, которая отравляет жизнь нашего общества, и должны гораздо решительнее призывать лжецов к ответу. Американские журналисты, с готовностью и безо всякой критики повторявшие все то, что во время кампании вываливала на них WikiLeaks, могут многому научиться у французской прессы, которая более ответственно отнеслась к хакерской атаке против Макрона. Важно также сохранять бдительность и разоблачать дезинформацию, как это сделала в июле 2017 года Рэйчел Мэддоу (Rachel Maddow) из MSNBC. «Чтобы нанести удар прямо в сердце агрессивным американским репортажам на эту тему, достаточно расставить ловушки для американских журналистов», — предупредила она. Да, о скандале с Россией журналисты писали много и замечательно, но нам надо с такой же твердостью разоблачать ложь администрации и республиканцев в конгрессе по всем вопросам, начиная с бюджета и здравоохранения, и кончая изменениями климата. (Я восхищаюсь, когда CNN проводит проверку фактов в режиме реального времени в своих титрах с наложенным изображением. Пожалуйста, продолжайте в том же духе.)

Если говорить о республиканцах, то они должны прекратить потакать Трампу и преклоняться перед миллиардерами типа Мерсеров и Кохов. Здесь немалую роль может сыграть действенная реформа в вопросах финансирования избирательных кампаний, а также усиленная Федеральная избирательная комиссия. Но если этим не займутся принципиальные республиканцы, нашей демократии придется и дальше расплачиваться за такое бездействие.

Каждый из нас должен внести свой вклад, если мы действительно хотим восстановить доверие друг к другу и к нашему государству. Бывший агент ФБР Клинт Уоттс (Clint Watts), ныне работающий старшим научным сотрудником в Центре кибернетической и внутренней безопасности (Center for Cyber and Homeland Security), заявил в своих показаниях в сенатском комитете по разведке: «Пока мы основательно не разберемся в фактах и вымыслах в нашей стране… у нас будут большие проблемы». Каждый из нас должен быть хорошо информирован и принимать верные решения, которые должны быть разумными и хорошо продуманными. Это особенно важно при голосовании. Выбирать надо мудро, не поддаваясь обману. Голосовать надо внимательно и осознанно, действуя точно так же, как вы поступаете, когда вкладываете деньги, или покупаете машину. Все мы имеем возможность прислушаться к себе и к другим, а также пообщаться с людьми, придерживающимися иных политических взглядов. Действовать надо непредубежденно, с готовностью время от времени изменить свои взгляды. И даже если нас будут отвергать, не стоит оставлять эти попытки. У нас у всех в Америке общее будущее — и лучше идти в него с открытыми сердцами и с распростертыми объятиями, нежели с недоверием и со стиснутыми кулаками.

Хуже, чем Уотергейт

События продолжают развиваться, но в кампании был один момент, который я постоянно прокручиваю в голове, делая это снова и снова. Это было во время моих третьих дебатов с Трампом. Он только что выступил с нападками на меня, вырвав из контекста и процитировав несколько фраз из моего письма, украденного русскими и опубликованного WikiLeaks. Модератор Крис Уоллес (Chris Wallace) из Fox News тоже наседал на меня. Я подумала, что американский народ имеет право знать, что происходит на самом деле.

«Самый важный вопрос сегодняшнего дня, Крис, в конечном итоге состоит в том, признает ли Дональд Трамп, что это сделали русские, осудит ли он их за это, и скажет ли без обиняков, что на этих выборах он не станет прибегать к помощи Путина», — сказала я. Трамп занялся перечислением своих обычных аргументов в защиту Путина: «Он хорошо обо мне отзывался. Если бы мы поладили, то это было бы здорово». Затем он повернулся ко мне и добавил: «Насколько я вижу, Путин без уважения относится к этому человеку».

«Что ж, — ответила я, — все это из-за того, что он хотел бы видеть на посту президента США марионетку». Трамп был сбит с толку. «Не марионетка. Не марионетка. Это вы — марионетка», — пробормотал он.

Сейчас я вспоминаю эту фразу всякий раз, когда вижу его на телевидении. Когда он смеялся в Овальном кабинете с российским министром иностранных дел и разглашал секретную информацию. Когда он оказывал холодный прием канцлеру Германии Ангеле Меркель и другим европейским союзникам. Когда он бессовестно лгал о России и обо всем остальном. «Не марионетка. Не марионетка. Это вы — марионетка». И этот человек — президент Соединенных Штатов. Больше всех этим доволен Владимир Путин.

====================

В середине июля 2017 года, когда я заканчивала писать эту книгу, Трамп встретился с Путиным в Германии. Он не только не осудил его публично за вмешательство в наши выборы — он выдвинул идею создания совместного подразделения кибербезопасности, что является классическим примером приглашения лисы в курятник. А потом появилось сообщение о том, что Дональд Трамп-младший, Пол Манафорт и Джаред Кушнер встречались в июне 2016 года с юристом из Россия, которая была связана с Кремлем и обещала предоставить компрометирующую информацию на меня, а также хотела обсудить вопрос о снятии санкций против России, в том числе, включенных в закон Магнитского. И Дональд Трамп-младший все это признал! Он был разочарован тем, что ему не принесли ту грязь, которую он надеялся получить. Тут и добавить нечего. Но я уверена, что появятся и другие новости такого рода, так что не переключайтесь.

Я знаю: найдутся люди, которые небрежно отмахнутся от всего того, что написано в этой главе, назвав это моей попыткой снять с себя вину за поражение на выборах. Это не так. Речь идет о будущем. В 19-м веке было два типа войн: на суше и на море. В 20-м веке войны начали вести еще и в небе. В 21-м веке войны будут все чаще разыгрываться в киберпространстве. Однако наш президент слишком высокомерен, слишком слаб или слишком близорук, и не хочет встретить эту угрозу лицом к лицу. В современной истории ни одна держава не нападала на нас столь безнаказанно, и это создает опасность для всех нас.

Я говорю об этом не как демократ и не как бывший кандидат в президенты. Я говорю об этом как человек, который любит нашу страну и всегда будет благодарен Америке за те благодеяния, которые она принесла мне и миру. Я встревожена. Меня беспокоит состояние демократии у нас в стране, беспокоит ложь и коррупция, угрожающая нашим основополагающим ценностям, институтам и власти закона. Меня также тревожит будущее демократии во всем мире. Целые поколения дальновидных лидеров по обе стороны Атлантики объединяли свои усилия, чтобы построить новый либеральный порядок на пепелище Второй мировой войны. Они отстаивали всеобщие права человека, бросали вызов тоталитаризму, и тем самым обеспечили беспрецедентный мир, процветание и свободу. Это наше американское наследие. Мы должны им гордиться, и мы должны его защищать. Но сейчас все то, что стоит между Трампом и Путиным, оказалось в опасности.

В июне 2017 года Джима Клэппера (Jim Clapper) (бывший директор Национальной разведки — прим. пер.) спросили, можно ли сравнивать скандал с Россией и Уотергейт. «Я пережил Уотергейт. В то время я находился на действительной военной службе в ВВС. Я был молодым офицером. Это было страшное время, — ответил он. — Но я должен сказать, что если сравнивать два этих скандала, то, на мой взгляд, Уотергейт бледнеет в сравнении с тем, что мы видим сейчас».

Я тоже пережила Уотергейт. Я была молодым юристом и работала в юридическом комитете палаты представителей, занимаясь расследованием по делу Ричарда Никсона в рамках подготовки импичмента. Я слушала записи. Я копалась в доказательствах преступлений Никсона. И я согласна с Джимом Клэппером. То, с чем мы сталкиваемся сейчас, — намного серьезнее. Это нападение на нашу демократию со стороны нашего главного внешнего противника, который мог действовать при поддержке и подстрекательстве президентской команды.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 15 сентября 2017 > № 2310619 Хиллари Клинтон


Россия > СМИ, ИТ > inopressa.ru, 15 сентября 2017 > № 2310609 Наталья Синдеева

Гендиректор "Дождя": "Правда и есть оппозиция"

Франк Герольд | Tagesspiegel

Наталья Синдеева, генеральный директор телеканала "Дождь", занимается независимой журналистикой в России - за это она и была удостоена немецкой премии в области СМИ M100 Media Award, сообщает немецкое издание Tagesspiegel. Интервью записал журналист Франк Герольд.

"Я не чувствую себя защитницей свободы слова. Когда семь лет назад мы создавали наш телеканал, нам и в голову ничего такого не приходило. Мы были и остаемся независимой журналистской платформой. Но если вы меня спросите, есть ли свободное слово в России, я буду вынуждена вам ответить: да, есть, потому что есть мы", - говорит собеседница издания.

"Сначала власть думала, что мы какой-то небольшой московский канал. Но когда мы начали вещать на регионы, нас придавили, (...) и мы остались только в интернете. (...) Прямой цензуры нет, но она и не нужна", - замечает Синдеева, имея в виду налоговые органы как механизм оказания давления.

"Мы не можем постоянно думать только о плохом. Мы должны работать согласно нашей журналистской этике и на основании российских законов о СМИ. Я, будучи владелицей и директором телеканала, должна подстраховывать своих людей, чтобы власть не нашла повода атаковать", - говорит гендиректор "Дождя".

По словам Синдеевой, телеканалу удается сводить концы с концами. В свое время, когда доходы сократились, пришлось сократить количество сотрудников наполовину, "мы теперь больше не делаем новостей о спорте, о культуре. Только самое основное: новости, интервью, политическая аналитика. Практически все вживую - так дешевле. "Дождь" живет за счет абонентов - и на 15% на средства, вырученные с рекламы и продажи наших расследований. От неправительственных организаций мы денег брать практически не можем. Если они поступают им из-за границы, тогда, по российским законам, мы станем "иностранными агентами".

Синдеева не согласна с бытующим мнением, что "Дождь" - один из немногих медийных голосов оппозиции. "Это стереотип (...), он мне не нравится, и к тому же это неправда".

Цитируя Вацлава Гавела, Синдеева говорит о том, что "если в стране правит ложь, то правда - это и есть оппозиция". "Эмоционально мы на стороне российских либералов. (...) Но мы решили, что мы - независимая медиакомпания. Мы не группа поддержки Алексея Навального только потому, что он против Путина".

"Если Путин снова примет участие [в выборах], о чем он еще однозначно не заявил, ничего не изменится", - говорит она в заключение.

Россия > СМИ, ИТ > inopressa.ru, 15 сентября 2017 > № 2310609 Наталья Синдеева


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 15 сентября 2017 > № 2310582 Хиллари Клинтон

Атака русских, Джеймс Коми, Обама и команда Трампа

Хиллари Клинтон о выборах 2016: «Что случилось»

Хиллари Клинтон написала книгу воспоминаний (вышла в свет 12 сентября 2017) «Что случилось» (What Happened) о кампании по выбору в 2016 году президента США. Редакция ИноСМИ перевела отрывки, касающиеся нашей страны.

Хиллари Клинтон (Hillary Clinton), ИноСМИ, Россия

Часть четвертая

Что сделало ФБР

Во-первых, нам стало известно, что расследование ФБР началось гораздо раньше, чем о нем было публично объявлено.

В конце 2015 года европейские разведывательные агентства узнали о контактах между соратниками Трампа и агентами российской разведки. Разведка США и их союзников, по всей видимости, вела за ними наблюдение и перехватывала их коммуникации на протяжении всего 2016 года. Теперь мы знаем, что к июлю 2016 года элитный Отдел национальной безопасности ФБР уже начал проверять, могли ли предвыборный штаб Трампа и Россия координировать свои действия с целью оказать влияние на исход выборов. Они также занялись изучением финансовых связей Пола Манафорта (Paul Manafort) с пророссийскими олигархами.

Летом 2016 года, как сообщило издание Washington Post, ФБР убедило Суд по делам о надзоре за иностранными разведками в том, что есть повод полагать, что советник Трампа Картер Пейдж (Carter Page) действовал как агент России, после чего бюро получило разрешение вести наблюдение за его коммуникациями. ФБР также занялось анализом досье, подготовленного бывшим агентом британской разведки, в котором содержались скандальные заявления о том, что русские собрали компромат на Трампа. Разведывательное сообщество отнеслось к этому досье достаточно серьезно и ознакомило президента Обаму и избранного президента Трампа с его содержанием до инаугурации последнего. К весне 2017 года большое жюри федерального суда уже выписывало повестки в суд деловым партнерам Майкла Флинна (Michael Flynn), которому пришлось уйти в отставку после того, как он солгал о своих контактах с русскими.

Мы также многое узнали о том, насколько по-разному различные департаменты правительства США реагировали на данные, касавшиеся связей между командой Трампа и Россией, которые поступали от разведки на протяжении 2016 года. ЦРУ, казалось, было встревожено больше всех, и его руководство тоже было убеждено, что цель России — помочь Трампу и навредить мне. Еще в августе 2016 года директор ЦРУ Джон Бреннан (John Brennan) позвонил своему московскому коллеге и предупредил его о необходимости прекратить вмешиваться в ход выборов. Бреннан также провел беседы с каждым из членов «банды восьми» (Gang of Eight) лидеров Конгресса, поделившись с ними своими опасениями. Это объясняет, почему в своем августовском письме Гарри Рейд (Harry Reid) попытался привлечь внимание общественности к этой угрозе.

Нам известно, что ФБР выбрало иной подход. Они начали расследование в июле 2016 года, однако директор Коми не стал информировать об этом лидеров Конгресса США, гораздо медленнее приближался к выводу о том, что цель России заключалась в избрании Трампа, и отказался присоединиться к руководителям других разведывательных агентств, чтобы выступить с совместным заявлением 7 октября, потому что не хотел вмешиваться в процесс всего за месяц до дня голосования — между тем эта его позиция не помешала ему раструбить новости о ходе расследования, касавшегося моих электронных писем. Источники внутри ФБР также убедили издание New York Times опубликовать материал, где говорилось, что они не нашли «прямых связей с Россией» — в противовес сенсационной статье Франклина Фойера (Franklin Foer) в Slate, где рассказывалось о необычном компьютерном траффике между Трамп-тауэр и одним российским банком. Это стало одним из тех материалов, которые омбудсмен New York Times позже раскритиковал.

Только после выборов ФБР наконец сделало определенные выводы и присоединилось к остальному разведывательному сообществу, опубликовавшему в январе 2017 года доклад, где говорилось, что Россия действительно активно помогала Трампу. А в марте 2017 года Коми наконец подтвердил, что его бюро действительно проводит расследование возможного сотрудничества. Тайрон Гейл (Tyrone Gayle), один из моих бывших помощников по связям с общественностью, очень емко охарактеризовал то, как мы себя почувствовали, услышав эти новости: «Звук, который вы только что слышали, — это все бывшие сотрудники клинтоновского штаба от Калифорнии до Вашингтона бьются головой о стену». Отчасти наше отчаяние объяснялось осознанием того, что молчание ФБР помогло Путину добиться своего и что большая открытость могла дать американскому народу ту информацию, которая ему была нужна.

Пока Бреннан и Рейд отчаянно пытались собрать доказательства, а Коми умышленно тянул время, лидер республиканцев в Сенате Митч Макконнелл (Mitch McConnell) активно выступал в защиту Трампа и русских. Сейчас нам известно, что даже после того, как ЦРУ ознакомило его со всеми материалами, Макконнелл отказывался принимать эти данные во внимание и предупреждал администрацию Обамы, что в случае, если она попытается проинформировать об этом общественность, он выступит против нее с обвинением в ведении нечестных политических игр. Мне даже в голову не приходит более позорный пример национального лидера, который мог бы настолько откровенно ставить интересы своей партии выше интересов национальной безопасности. Макконнелл это понимал, но он все равно сделал это.

Я знаю, что некоторые бывшие чиновники администрации Обамы сожалеют о том, как все произошло. В июне 2017 года бывший министр внутренней безопасности Джей Джонсон (Jeh Johnson) сообщил комитету по делам разведки Палаты представителей, что администрация не заняла более агрессивную позицию, потому что боялась таким образом подкрепить жалобы Трампа на нечестность выборов и доказать, что в этих выборах она открыто поддерживает одну из сторон. Бывший заместитель советника по вопросам национальной безопасности Бен Роудс (Ben Rhodes), которому я начала доверять и которого я стала ценить, когда мы вместе работали в администрации Обамы первого срока, сообщил изданию Washington Post, что администрация Обамы сосредоточилась на традиционной киберугрозе, тогда как «русские вели гораздо более масштабную игру» в рамках многосторонней информационной войны. «В тот момент мы не смогли сложить все кусочки воедино», — сказал Бен.

Майк Макфол (Mike McFaul), бывший посол Обамы в России, суммировал все в очень лаконичном твите:

ФАКТ: Россия нарушила наш суверенитет во время выборов 2016 года.

ФАКТ: Обама разоблачил эту атаку.

МНЕНИЕ: Нам стоило обратить на это больше внимания.

Я понимаю, в каком затруднительном положении оказалась администрация Обамы: Макконнелл ей угрожал, и все были уверены, что я одержу победу. Ричард Кларк (Richard Clarke), советник президента Джорджа Буша по борьбе с терроризмом, писал о том, насколько трудно бывает прислушиваться к предупреждениям об угрозах, о которых прежде никто ничего не знал, и, несомненно, тогда было очень трудно поверить, что русские решатся провести такую масштабную и беспрецедентно скрытую операцию. Кроме того, президент Обама в частных беседах прямо предупреждал Путина о том, что тому необходимо отступиться.

Иногда я думаю, что случилось бы, если бы президент Обама выступил с телевизионным обращением к нации осенью 2016 года и предупредил, что наша демократия подвергается атаке. Возможно, в тот момент больше американцев обратили бы внимание на эту угрозу. Мы никогда этого не узнаем. Однако мы доподлинно знаем, что Макконнелл и другие лидеры республиканцев сделали все возможное, чтобы оставить американцев в неведении и сделать их уязвимыми перед атакой.

Что сделала команда Трампа

Давайте разберемся, что нам стало известно после выборов о действиях команды Трампа.

Теперь мы знаем, что во время предвыборной кампании и переходного периода между соратниками Трампа и русскими было множество контактов — личных, по телефону, посредством текстовых сообщений и электронной почты. Во многих из них принимал участие посол России Сергей Кисляк, который, как многие считают, помогал контролировать проведение разведывательных операций на территории США, однако в этих взаимодействиях принимали участие и другие российские чиновники и агенты.

К примеру, Роджер Стоун (Roger Stone), давний политический советник Трампа, заявлявший о том, что он поддерживает связь с Джулианом Ассанжем, намекнул в августе 2016 года, что в скором времени должна появиться информация, касающаяся Джона Подесты (John Podesta). В октябре Стоун намекнул, что Ассанж и WikiLeaks собираются опубликовать материалы, которые могут оказаться губительными для моей предвыборной кампании, а позже он признал, что он обменивался в Твиттере сообщениями с Guccifer 2.0 — ширмой для российской разведки — после того как некоторые из их сообщений появились на сайте The Smoking Gun.

Мы также знаем, что в декабре 2016 года зять и старший советник Трампа Джаред Кушнер (Jared Kushner) встретился с Сергеем Горьковым, главой контролируемого Кремлем банка, который попал в санкционный список США и который тесно связан с российской разведкой. Издание Washington Post вызвало настоящую сенсацию, опубликовав статью, где говорилось, что российские чиновники обсуждают предложение Кушнера использовать российские дипломатические комплексы в Америке для тайного общения с Москвой.

New York Times сообщило, что российская разведка попыталась завербовать Картера Пейджа, который был советником Трампа по вопросам внешней политики, еще в 2013 году (как говорится в этой статье, ФБР сочло, что Пейдж действительно не знал, что человек, подошедший к нему, был шпионом). И, как написало Yahoo News, американские чиновники получили сообщения о том, что Картер Пейдж встретился с высокопоставленным помощником Путина, связанным с российской разведкой.

Некоторые советники Трампа либо утаили информацию, либо солгали, отвечая на вопросы о контактах с русскими, в частности при заполнении анкет для допуска к работе с секретной информацией, что может квалифицироваться как преступление по федеральному уголовному праву. Генеральный прокурор Джефф Сешнс (Jeff Sessions) солгал Конгрессу о своих контактах, а позже избежал расследования. Майкл Флинн сначала солгал о своих контактах с Кисляком, а затем и о том, обсуждали ли они возможность отмены санкций.

Материалы и сообщения, которые публиковались после выборов, ясно указывали на то, что Трамп и его ближайшие советники были совершенно не заинтересованы в том, чтобы выяснить правду о российской тайной операции против американской демократии. Сам Трамп неоднократно называл все это мистификацией, одновременно обвиняя Обаму в том, что тот не предпринял более решительные меры. В июле 2017 года он продолжил унижать разведывательное сообщество, заявив, что во взломе серверов Национального комитета Демократической партии могут быть виновны другие страны, а вовсе не Россия. В ответ на это бывший заместитель генерального прокурора Салли Йетс (Sally Yares) написала в Твиттере, что «необъяснимый отказ Трампа признать факт вмешательства России в выборы оскорбляет профессионалов разведки и лишает нас возможности предотвращать подобное в будущем».

Но есть один вопрос, в решении которого команда Трампа, очевидно, глубоко заинтересована: отмена антироссийских санкций США. Именно этот вопрос Флинн обсуждал с российским послом. Как сообщила информационная служба Reuters, следователи Сената хотят выяснить, обсуждал ли Кушнер этот вопрос в ходе своих встреч с русскими, а также могли ли российские банки в обмен на это предложить финансовую помощь соратникам и организациям Трампа. Как только команда Трампа захватила контроль над Госдепартаментом, она начала разрабатывать планы по отмене санкций и возвращению России ее дипломатических комплексов в Мэриленде и Нью-Йорке, которые администрация Обамы конфисковала в связи с тем, что русские использовали их для ведения слежки. Профессиональные дипломаты в Госдепартаменте были настолько встревожены этими переменами, что они поставили в известность Конгресс. Пока я пишу это, администрация Трампа рассматривает возможность вернуть эти комплексы без всяких условий. Все это имеет большое значение, потому что наглядно показывает нам, как именно могли работать отношения «ты — мне, я — тебе» с русскими.

Несомненно, в будущем мы еще многое узнаем. Но основываясь на том, что уже сегодня находится во всеобщем доступе, мы знаем, что Трамп и его команда публично поддерживали российскую операцию и сумели извлечь из нее максимальную выгоду. Ведя себя таким образом, они не только подтолкнули, но и помогли враждебной иностранной державе провести эту атаку против нашей демократии.

Что сделали русские

Итак, что нам стало известно после выборов о действиях русских. Мы уже знаем о хакерских атаках и публикации украденных электронных писем на сайте WikiLeaks, однако это только часть гораздо более масштабной кампании. Выяснилось, что русские также взломали системы комитета Демократической партии по выборам в Конгресс и передали компрометирующую информацию местным блогерам и репортерам, работающим в самых разных избирательных округах по всей стране, для чего требуется довольно высокий уровень подготовленности. И это только начало.

В официальном докладе разведывательного сообщества говорится, что российская стратегия пропаганды «совмещает в себе тайные разведывательные операции — к примеру, кибероперации — и открытую деятельность российских правительственных агентств, финансируемых государством СМИ, посредников и оплачиваемых пользователей социальных сетей, то есть „троллей"». Давайте попробуем разобраться, что все это значит.

Самым простым и понятным элементом являются государственные СМИ — в данном случае речь идет о таких российских телеканалах, как RT и Sputnik. Благодаря вещанию на различные страны они имеют возможность продвигать линию и интерпретации Кремля на радио и телевидении, а также в социальных сетях — в том числе такие вредоносные заголовки, как «Клинтон и ИГИЛ финансируются из одного источника» (Clinton and ISIS Funded by Same Money). Sputnik часто использовал то же хештег, что и Трамп — #CrookedHillary. Довольно трудно сказать, каковы масштабы аудитории RT. В одной статье издания Daily Beast говорилось, что канал RT преувеличивает число своих зрителей. Возможно, их больше, чем вы думаете (возможно, несколько сотен тысяч), однако этого все равно недостаточно для того, чтобы оказать существенное влияние на исход выборов. Но если пропаганду RT подхватывают и начинают повторять американские издания и каналы, такие как Fox News, Breitbart и Infowars Алекса Джонса (Alex Jones), а также пользователи Фейсбука, охват аудитории этих телеканалов в значительной мере увеличивается. Такое часто случалось в период предвыборной кампании. Трамп и его команда тоже помогали распространять российские выдумки, что позволяло еще больше расширить аудиторию.

Кроме того, русские распространяли пропаганду менее традиционными способами, к которым можно отнести тысячи фейковых новостей и интернет-троллей, проводивших атаки в Фейсбуке и Твиттере. Как сообщило разведывательное сообщество, «Россия использовала троллей, а также канал RT в рамках своей кампании влияния, направленной на подрыв позиций госсекретаря Клинтон… Некоторые аккаунты в социальных сетях, по всей видимости, связанные с российскими профессиональными троллями — прежде они проводили кампанию в поддержку действий России на Украине — начали выступать в поддержку избранного президента Трампа уже в декабре 2015 года». Некоторые из распространявшихся троллями историй были откровенной выдумкой — к примеру, история о том, что папа римский поддержал Трампа, — но другие представляли собой сбивающие с толку нападки на меня или неприкрытую рекламу Трампа. Значительная часть того контента позже попадала в оборот, и его сначала подхватывал канал RT, а затем и такие американские агентства, как Fox.

Русские хотели убедиться в том, что впечатлительные избиратели в ключевых «колеблющихся» штатах увидят их пропаганду. Поэтому они отправились в интернет.

Значительная часть того, что мы видим в интернете, обуславливается серией алгоритмов, которые определяют, какой именно контент появится в ваших лентах в Фейсбуке или Твиттере, в результатах поиска Google и так далее. Один из факторов, определяющих работу этих алгоритмов, — это популярность. Если множество пользователей делятся каким-то конкретным постом или проходят по какой-то конкретной ссылке — и если это делают ключевые пользователи соцсетей, способные оказывать влияние на общественное мнение — то этот пост или ссылка с гораздо большей вероятностью появится у вас на экране. Чтобы манипулировать этим процессом, русские «наводнили эту зону» огромной сетью фейковых аккаунтов в Твиттере и Фейсбуке, некоторые из которых выглядели как аккаунты колеблющихся американских избирателей. Некоторыми из этих аккаунтов управляли тролли (то есть живые люди), другими — роботы, но цель всегда была одна: искусственно увеличить объемы и популярность пропаганды России и правого крыла. Автоматизированные аккаунты называются «ботами» — сокращение от слова «робот». Русские были не единственными, кто использовал ботов, однако им удалось перенести все это на совершенно иной уровень. Эксперты из университета Южной Калифорнии обнаружили, что почти 20% всех твитов политической тематики, отправленных с 16 сентября по 21 октября 2016 года, были сгенерированы ботами. Многие из них, вполне возможно, были российскими. Такая тактика, как сказал сенатор Марк Уорнер (Mark Warner), вице-председатель комитета по разведке, могла помочь «завладеть» поисковиками, чтобы в лентах новостей пользователей начали появляться такие заголовки, как «Хиллари Клинтон больна» или «Хиллари Клинтон крадет деньги Госдепартамента».

По словам экспертов Фейсбука, другая эффективная тактика заключается в том, чтобы создавать фальшивые группы по интересам и странички сообществ, которые могут определять направление онлайн-бесед и втягивать в них ничего не подозревающих пользователей. К примеру, представьте себе фальшивую группу Black Lives Matter, созданную для того, чтобы внушать пользователям идею о наличии связей между демократами и Ку-клукс-кланом и рабством и чтобы таким образом спровоцировать снижение явки афроамериканцев на выборах. Русские совершали подобное. Похожесть их атак на привычные мемы правого крыла помогала им. К примеру, известный сторонник Трампа и епископ евангелистской церкви Обри Шайнс (Aubrey Shines) опубликовал в сети видео, в котором он выступал против меня, потому что демократы «принесли в нашу страну рабство, Ку-клукс-клан и законы Джима Кроу». Это обвинение было подхвачено и раздуто консервативной медийной компанией Sinclair Broadcast Group, которая передала это видео всем своим 173 телестанциям по всей стране. Теперь компания Sinclair готовится увеличить число своих телестанций до 223. Таким образом, ее телеканалы появятся у 72% американских семей.

Когда я узнала о том, что эти фальшивые группы распространяются в Фейсбуке и отравляют политический диалог в нашей стране, я не могла не подумать о миллионах моих сторонников, которых подверглись таким унижениям и оскорблениям в интернете, что это заставило их сделать свои онлайн-сообщества, такие как Pantsuit Nation, частными. Они заслуживали лучшего — как и вся наша страна.

Сложите все эти кусочки вместе, и вы получите многоуровневую информационную войну. Сенатор Марк Уорнер кратко охарактеризовал происходящее так: «Русские использовали тысячи оплачиваемых интернет-троллей и ботов, чтобы навязывать дезинформацию и фейковые новости в огромных объемах, концентрируя эти материалы в наших лентах новостей в Твиттере и Фейсбуке и наводняя наши социальные сети ложной информацией. Эти фейковые новости и дезинформация затем раздувались в эхокамере американских СМИ и наших собственных социальных сетях, чтобы они могли достичь более широкой аудитории и потенциально оказать влияние на миллионы американцев».

Дальше — хуже. Как пишет журнал Time, русские навязывали свою пропаганду неопределившимся избирателям и «мягким» сторонникам Клинтон, которых можно было убедить остаться дома или поддержать кандидата от других партий — в том числе покупая рекламу на Фейсбуке. Использовать деньги иностранного государства для поддержки кандидата, а также согласовывать деятельность предвыборного штаба с иностранными лицами противозаконно, поэтому один из членов Федеральной избирательной комиссии призвал провести тщательное расследование в связи с этими обвинениями.

Мы знаем, что на колебавшихся избирателей обрушилась настоящая лавина. По словам сенатора Уорнера, «в таких штатах, как Висконсин и Мичиган, мишенью стали женщины и афроамериканцы». Согласно результатам одного исследования, только в Мичигане почти половина политических новостей в Твиттере в последние несколько дней перед голосованием представляла собой фейковые новости или сбивающую с толку пропаганду. Сенатор Уорнер задал вполне правомерный вопрос: «Как они узнали, что нужно так тщательно проработать аудиторию в этих юрисдикциях?»

Что интересно, русские предприняли особые усилия для того, чтобы проработать избирателей, которые на праймериз поддержали Берни Сандерса (Bernie Sanders): они размещали фейковые новости на досках сообщений и в группах, созданных в Фейсбуке в поддержку Сандерса, а также активно распространяли сообщения, публикуемые так называемыми Bernie Bros. Российские тролли публиковали истории о том, что я убийца, что я отмывала деньги, что я страдают болезнью Паркинсона. Не знаю, зачем нужно верить подобным сообщениям, если вы читаете их в Фейсбуке — хотя часто довольно трудно сказать, видите ли вы перед собой настоящую новостную статью или фейковую — но, возможно, если вы испытываете достаточно сильное недовольство, вы поверите всему, что подтверждает вашу точку зрения. Как объяснил Конгрессу бывший глава Агентства национальной безопасности генерал в отставке Кит Александер (Keith Alexander), цель русских была очевидной: «Что они пытались сделать, так это вбить клин внутри Демократической партии, между сторонниками Клинтон и сторонниками Сандерса, а затем и внутри нашей нации, между республиканцами и демократами». Возможно, это стало одной из причин того, что в 2016 году кандидаты от других партий набрали на пять миллионов голосов больше, чем в 2012 году. В этом и заключалась цель русских и республиканцев, и они добились своего.

Как сообщают CNN, Time и McClatchy, Министерство юстиций и Конгресс США в настоящий момент изучают, мог ли отдел анализа данных предвыборного штаба Трампа, возглавляемый Кушнером, сотрудничать с русскими, чтобы провернуть все это. Конгрессмен Адам Шифф (Adam Schiff), ведущий демократ в комитете Палаты представителей по делам разведки, заявил, что хочет знать, «согласовывали ли они свои действия в смысле выбора целей, в смысле выбора времени или в смысле каких-либо других мер». Если они это делали, это тоже было нарушением закона.

Полагаете, что все это ужасно? Но это еще не конец. В период предвыборной кампании нам стало известно, что российские хакеры взломали избирательные системы двух штатов. Теперь же мы знаем, что масштабы этих усилий были гораздо более значительными, чем мы полагали ранее. В июне 2017 года чиновники из Министерства внутренней безопасности, давая показания в Конгрессе, заявили, что хакерским атакам подверглись избирательные системы 21 штата. Bloomberg News сообщило, что число таких штатов может достигать 39. Согласно опубликованному докладу АНБ, атакам хакеров подверглись аккаунты более 100 чиновников местных избирательных комиссий по всей стране. Более того, хакеры получили доступ к программному обеспечению, которым пользовались члены участковых избирательных комиссий в день выборов. По всей видимости, целью всех этих атак было получение доступа к учетным записям избирателей. Хакеры пытались удалить или изменить регистрационные данные отдельных избирателей. Они также могли использовать эти данные, чтобы лучше спланировать свои действия по распространению пропаганды. Как сообщает Time, следователи хотят выяснить, была ли какая-то украденная хакерами информация использована предвыборным штабом Трампа.

Я знаю, что постепенное раскрытие информации касательно действий русских сделало многих людей невосприимчивыми к тому, насколько это ужасно. Помните лягушку в горшке, которая не понимает, что она варится, потому что все происходит так медленно и постепенно. Но сделайте шаг назад и задумайтесь: русские взломали наши избирательные системы. Они проникли в них. Они пытались удалить или изменить данные избирателей. Это должно вызывать ужас у любого американца.

Но и это еще не конец. Как пишет Washington Post, русские также использовали поддельные документы, чтобы повлиять на исход выборов. Согласно Washington Post, Москва тайно передала ФБР поддельный документ, в котором описывался сфабрикованный диалог между председателем национального комитета Демократической партии и помощником финансиста и либерального спонсора Джорджа Сороса о том, как генеральный прокурор Линч пообещал проявить мягкость по отношению ко мне в рамках расследования дела о моих электронных письмах. Это была довольно странная выдумка, не понятно откуда появившаяся. Вполне возможно, Джим Коми знал, что этот документ — фальшивка, но, как сообщило издание Washington Post, он был озабочен тем, что, если документ просочится в прессу, он спровоцирует бурю негодования. Однако существование этого документа — хотя он и был поддельным — дало ему еще один повод проигнорировать устоявшийся протокол и провести его печально известную пресс-конференцию, в ходе которой он подверг меня резкой критике. Я не знаю, о чем думал Коми, но мысль о том, что своими манипуляциями русские могли заставить его совершить такую серьезную ошибку, просто не укладывается у меня в голове.

Наконец, в этой истории остался еще один момент, связанный со шпионскими тайнами. Создается впечатление, что у многих российских чиновников после выборов начались неприятности. В день голосования сотрудник российского консульства в Нью-Йорке был найден мертвым. Первым объяснением было то, что он упал с крыши. Потом Россия заявила, что у него случился сердечный приступ. 26 декабря бывший агент КГБ, который, как принято считать, помог в составлении досье на Трампа, был обнаружен мертвым в своем автомобиле в Москве. 20 февраля внезапно скончался посол России в ООН, тоже от сердечного приступа. Кроме того, российские власти арестовали эксперта по вопросам кибербезопасности и двоих чиновников разведки, которые разнимались разработкой киберопераций, и обвинили их в шпионской деятельности в пользу США. Я могу сказать только то, что работать на Путина, должно быть, крайне трудно.

Если вам трудно поверить во все это, то я знаю, что вы чувствуете. Все это похоже на сюжет тех шпионских романов, которые мой муж читает по ночам. Даже зная, что русские сделали на Украине, я, тем не менее, была шокирована тем, что они посмели провести масштабную тайную кампанию, направленную против США. Но доказательств слишком много, а оценка разведывательного сообщества однозначна.

Более того, теперь мы знаем, что русские проводили подобные операции и в других западных демократических государствах. После выборов в США эксперты Фейсбука обнаружили и удалили десятки тысяч фальшивых аккаунтов во Франции и Соединенном Королевстве. Члены немецкого парламента тоже подверглись хакерским атакам. Дания и Норвегия утверждают, что русские взломали системы их ключевых министерств. В Нидерландах даже пришлось отключить компьютерные системы подсчета и считать голоса вручную. Более того, во Франции прямо накануне выборов хакеры провели мощную кибератаку на системы предвыборного штаба Эммануэля Макрона, что немедленно породило сравнения с операцией, направленной против меня. Но поскольку французы наблюдали за тем, что происходило в Америке, они оказались более подготовленными. Команда Макрона ответила на российские фишинговые атаки фальшивыми паролями и разместила поддельные документы в других файлах, чтобы запутать хакеров и притормозить их операцию. Когда серия украденных электронных писем Макрона все же появилась в сети, французские СМИ не стали освещать их как некую сенсацию — с чем мы столкнулись здесь, в США, — и отчасти это объясняется тем, что действующие во Франции законы запрещают делать это накануне дня голосования. По всей видимости, французские избиратели учли наши ошибки и отвергли Ле Пен, ультраправого промосковского кандидата. Меня немного успокаивает мысль о том, что наше несчастье помогло защитить Францию и другие демократии. Это уже кое-что.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 15 сентября 2017 > № 2310582 Хиллари Клинтон


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 15 сентября 2017 > № 2310546 Хиллари Клинтон

Змеи!

Хиллари Клинтон о выборах 2016: «Что случилось»

Хиллари Клинтон написала книгу воспоминаний (вышла в свет 12 сентября 2017) «Что случилось» (What Happened) о кампании по выбору в 2016 году президента США. Редакция ИноСМИ перевела отрывки, касающиеся нашей страны.

Хиллари Клинтон (Hillary Clinton), ИноСМИ, Россия

Часть 3

Змеи!

Я не была шокирована связями между WikiLeaks и российскими разведывательными службами. По крайней мере, это будет способствовать дальнейшей дискредитации одиозного лидера этой организации Джулиана Ассанжа. На мой взгляд, Ассанж является лицемером, который заслуживает того, чтобы быть привлеченным к ответственности за свои действия. Он называет себя чемпионом в области транспарентности, однако в течение многих лет он помогает Путину, одному из наиболее репрессивных и наименее транспарентных автократов в мире. WikiLeaks не только не публикует то, что может не понравиться Путину, но вместо этого выбирает себе в качестве мишеней его противников. На самом деле Ассанж ведет программу на телеканале RT, являющемся частью пропагандистской сети Путина, и получает там восторженные отзывы. А если одного лицемерия недостаточно, то следует добавить, что Ассанж был обвинен в изнасиловании в Швеции. Для того, чтобы избежать предъявления ему наказания, он воспользовался тем, что его отпустили под залог, и скрылся в посольстве Эквадора в Лондоне. После нескольких лет ожидания Швеция, наконец, заявила о том, что не будут больше добиваться его экстрадиции, однако было также сказано, что в случае его возвращения в Швецию расследование может быть возобновлено.

Ассанж, как и Путин, уже давно испытывает неприязнь ко мне. Причину вражды следует искать в 2010 году, когда WikiLeaks опубликовала более 250 похищенных депеш Госдепартамента, в том числе многочисленные секретные наблюдения от наших дипломатов в других странах. Будучи госсекретарем, я несла ответственность за безопасность наших представительств по всему миру и понимала, что публикация этих конфиденциальных сообщений ставит в опасное положение не только их самих, но и их контакты, включая активистов в области защиты прав человека и диссидентов, которые могли столкнуться с репрессиями со стороны собственного правительства. Мы должны были действовать быстро для того, чтобы эвакуировать уязвимых людей, и, к счастью, никто из них, насколько известно, не был убит или посажен в тюрьму.

Можно было сойти с ума от того факта, что эти два противника времен моего пребывания на посту госсекретаря — Ассанж и Путин, — казалось, работали вместе для того, чтобы нанести ущерб моей избирательной кампании. Уже достаточно плохо было то, что нужно было выступать против противника-миллиардера и Республиканской партии в целом, а теперь нужно еще будет бороться с такими бесчестными внешними силами. Журналист Ребекка Трейстер (Rebecca Traister) однажды заметила, что в настоящее время «используется стиль под названием Индиана Джонс». «Должна быть змеиная необходимость» в том, чтобы соперничать с Трампом. «Конечно, Хиллари будет вынуждена соперничать с мужчиной, который, похоже, и воплощает собой мужчин и, кроме того, обеспечил себе поддержку всех представителей мужского пола, всех белых, всех недовольных увеличением роли женщин и чернокожих людей в Америке», — написала она. Мне нужно было ответить на этот вызов. И я могла бы добавить: Конечно, я вынуждена бороться не только с одним очерняющим Америку женоненавистником, а с тремя. Конечно, мне нужно было справиться также с Путиным и с Асанжем.

К середине лета 2016 года весь мир уже знал, что Трамп и его команда с радостью воспринимают российские атаки на нашу демократию, и они делали все для того, чтобы воспользоваться этим. Трамп даже никогда не пытался скрыть тот факт, что у них общее дело. А что если они делают больше, чем только это? Что если они, в действительности, находятся в сговоре с российской разведкой и с WikiLeaks? Доказательств этого не было, однако количество совпадений увеличивалось.

Затем, 8 августа, давнишний советник Трампа Роджер Стоун (Roger Stone) — он приобрел свой первый опыт «в качестве специалиста по грязным делам» еще в команде Ричарда Никсона, — выступая перед сторонниками Республиканской партии во Флориде, похвалился тем, что поддерживает контакт с Ассанжем, а также заявил о том, что ожидаются «октябрьские сюрпризы». Это было шокирующее признание, публичное признание, сделанное политическим советником Трампа, обладающим самым большим опытом работы.

Стоун сделал такие же заявления 12 августа, 14 августа, 15 августа и 18 августа. 21 августа он разместил следующее сообщение в Твиттере: «Поверьте мне, скоро настанет очередь Подесты. #Нечестная Хиллари». Это было особенно важно, поскольку, как я уже упомянула ранее, мы уже предполагали, что электронная почта Джона могла быть взломана, но полной уверенности еще не было. Стоун продолжал говорить об этом в течение нескольких следующих недель и даже называл Ассанжа своим «героем».

Я не была единственным человеком, обратившим на это внимание. В конце августа Гарри Рейд (Harry Reid), один из «банды восьми» в Конгрессе, находившийся в курсе наиболее конфиденциальных вопросов в области разведки, написал письмо директору ФБР Джеймсу Коми, в котором были процитированы утверждения Стоуна, и попросил провести полное и тщательное расследование. «Количество доказательств прямой связи между российским правительством и штабом президентской избирательной кампании Дональда Трампа продолжает увеличиваться», — подчеркнул Рейд. Он также указал на вероятность попыток фальсификации результатов голосования на выборах.

Это была ссылка на опубликованные данные о том, что российские хакеры проникли в регистрационную базу данных в Аризоне и Иллинойсе, и это заставило ФБР предупредить сотрудников государственной электоральной службы по всей стране о необходимости провести обновление систем безопасности. Как и комментарий Морелла (Morell), письмо Реида представляло собой попытку встряхнуть страну и вывести ее из благодушного состояния, а также заставить прессу, администрацию президента и всех американцев обратить внимание на существование непосредственной угрозы. Но это не сработало.

Кап, кап, кап

Ближе к осени количество тревожных сообщений и слухов продолжало увеличиваться. Пол Манафорт подал в отставку 19 августа на фоне растущего количества вопросов относительно его финансовых связей с Россией. 5 сентября газета Washington Post сообщила о том, что американские разведывательные ведомства считают, что в настоящее время «проводится масштабная тайная российская операция в Соединенных Штатах для того, чтобы посеять в обществе недоверие к предстоящим президентским выборам, а также к американским политическим институтам». Это означало, что речь идет о чем-то большем, чем хакерская атака на Национальный комитет демократической партии.

Мы узнали о существовании межведомственной специальной группы, занимающейся изучением финансовых связей команды Трампа, однако никому из журналистов не удалось получить подтверждение под протокол. Были также разговоры о том, что ФБР изучает вопрос о странном компьютерном трафике между Башней Трампа и одним российским банком. Репортеры также занимались этим вопросом, а сотрудник онлайного журнала Slate Франклин Фоэр (Franklin Foer) 31 октября опубликовал, наконец, статью на эту тему. Кроме того, ходили слухи в Вашингтоне о том, что у русских есть компрометирующие данные на Трампа, возможно речь шла о видеозаписях непристойного характера, сделанных в одном из московских отелей. Но доказательств ни у кого не было.

Во время моих первых дебатов с Трампом, состоявшихся 26 сентября, я сильно надавила на него по вопросу о России, но он продолжал защищать Путина, а его заявления противоречили выводам разведывательных агентств, с которым он лично был ознакомлен. «Я не думаю, что кому-то известно о том, что это Россия взломала почту Национального комитета Демократической партии, — подчеркнул Трамп. — То есть, это могла быть Россия, но это мог быть и Китай. И многие другие люди могли это сделать. Это мог быть кто-то сидящий на кровати и весящий 400 фунтов, ведь так?» Что он имел в виду? Человек весом в 400 фунтов в его подвале? Возможно, он имел в виду одного из героев кинофильма «Девушка с татуировкой дракона»? Мне было бы интересно узнать, кто рассказал Трампу об этом.

Тем временем Роджер Стоун продолжил публиковать в Твиттере угрозы, и говорил о том, что WikiLeaks готовит сбросить на нас очередную бомбу, которая уничтожит нашу кампанию, а я, в конечном итоге, окажусь в тюрьме. Это довольно странный человек, и было сложно понять, насколько серьезно он говорит. Но с учетом всего того, что уже произошло, трудно было сказать, какие еще грязные трюки нас ожидали.

Затем наступило 7 октября, один из самых важных дней избирательной кампании. Я в этом время была занята подготовкой ко вторым дебатам и усиленно пыталась сконцентрироваться на стоящей передо мной задаче.

Но сначала произошло вот что — Джим Клэппер, директор Национальной разведки, и Джен Джонсон, глава Министерства национальной безопасности, выступили с кратким заявлением и впервые формально обвинили «самых высокопоставленных российских официальных лиц» в том, что взлом электронной почты Национального комитета Демократической партии был совершен по их указанию. Мы уже это знали, однако формальное заявление возложило всю полноту ответственности на американское правительство. Большое удивление вызывало то обстоятельство, что ФБР не присоединилось к этому заявлению, а позднее мы узнали о том, что Коми отказался это сделать и заявил о неуместности такого шага прямо накануне выборов (гм).

Затем, в 16:00 газета Washington Post сообщила о видеозаписи Трампа из материалов программы «Доступ в Голливуд» (Access Hollywood), на которой он хвалится своими приставаниями к женщинам. Это была катастрофа для кампании Трампа. Менее чем через час WikiLeaks объявила о том, что у нее в распоряжении находятся 50 тысяч электронных писем Джона Подесты и опубликовала первую часть — примерно две тысячи писем. Создавалось впечатление, что это было сознательной попыткой сменить тему и отвлечь внимание избирателей. Кроме того, эта публикация служила еще одни доказательством того, что WikiLeaks и российские патроны этой организации в значительной мере синхронозировали свои действия с избирательной кампанией Трампа.

Оказалось, что российские хакеры получили в марте доступ к личному аккаунту электронной почты Джона, и сделано это было в результате проведенной фишинговой атаки. WikiLeaks продолжила публикацию похищенных материалов, и делалось это почти каждый день в течение всего оставшегося срока предвыборной кампании.

В какой-то момент возникло ощущение, что гамбит WikiLeaks терпит неудачу. История с видеозаписью «Доступ в Голливуд» занимала доминирующее положение в газетных заголовках, что вынуждало Трампа обороняться, а также заставляло его республиканских сторонников срочно искать себе защиту. Пресса с готовностью обсуждала каждое новое опубликованное электронное сообщение — был даже напечатан любимый рецепт Джона по приготовлению ризотто,- однако ни одна из этих историй не смогла так монополизировать новостной цикл, как это сделала видеозапись Трампа.

Я сочувствовала Джону в связи с этим возмутительным вторжением в частную жизнь — я была одним из немногих людей, которые хорошо знали, что это такое, — однако он отнесся к этому довольно спокойно. Ему не нравился тот язык, который использовался в ходе обсуждения этого дела. Но еще больше он сочувствовал своим друзьям и коллегам, которые направили ему частные сообщения, а теперь их письма были выставлены на всеобщее обозрение. Организация WikiLeaks не позаботилась о том, чтобы отредактировать личные данные, включая номера телефонов и данные карточки социального страхования, что доставляло немало неприятностей этим людям, хотя они этого не заслуживали.

Но, в конечном итоге, оказалось, что большинство электронных писем Джона были… скучными. В них речь шла об основных механизмах проводившейся избирательной кампании, а также о том, как члены избирательного штаба обсуждали политику, как они редактировали речи и давали советы по поводу успехов и неудач проводимой кампании. На самом деле, Том Фридман из газеты New York Times написал комментарий о том, каким образом закулисная переписка отразилась на мне и на моей команде. «Когда я прочитал материалы WikiLeaks о Хиллари (WikiHillary), я услышал голос умного, прагматичного правоцентристского политика, — отметил он. — Я еще больше, чем раньше, убежден в том, что она может быть тем самым президентом, который нужен сегодня Америке».

Сложнее в то время было понять другое: постоянный поток материалов гарантировал то, что такие темы как «Клинтон» и «электронная переписка» будут оставаться в газетных заголовках до самого дня выборов.

Ничто из этого не имело совершенно никакого отношения к моему использованию личной электронной почты в Госдепартаменте — вообще ничего, — однако для многих избирателей все это было перемешано. И это было еще до того, как Коми отправил свое ошибочное письмо в Конгресс, которое значительно усугубило дело. В результате мы столкнулись с идеальным штормом. А Трамп сделал все, что было в его силах, для того, чтобы увеличить наши проблемы — он процитировал WikiLeaks более 160 раз в течение последнего месяца перед выборами. Он с трудом скрывал свое удовольствие, когда в печати появлялась новая партия украденных электронных писем.

Сравнение воздействия публикаций WikiLeaks и видео «Доступ в Голливуд» может служить доказательством старого вашингтонского клише о том, как постепенный — кап, кап — скандал может нанести больший ущерб, чем одноразовая даже очень плохая история. Видеозапись Трампа была подобна взрыву бомбы, ущерб от которого был мгновенный и значительный. Однако никаких других видеозаписей не последовало, и поэтому этой истории было некуда дальше развиваться. В конечном итоге, пресса и общество начали двигаться дальше. Удивительно, как быстро работает сегодня метаболизм средств массовой информации. В отличие от этого, материалы WikiLeaks постоянно продолжали публиковаться. Это было похоже на китайскую пытку водой. Не было ни одного очень плохого дня, но история продолжалась, и покончить с ней мы не могли. WikiLeaks играла на интересе публики к тому, что «происходит за занавесом». Все, что говорится за закрытыми дверями, автоматически считается более интересным, более важным и более откровенным, чем то, что говорится на публике. Нет ничего лучше, чем возможность немного потрудиться и поискать в Google информацию. Иногда мы шутили и говорили так: если мы хотим, чтобы пресса обратила внимание на наш рабочий план — о чем я постоянно говорила, но без особого результата, — то нам тогда следует устроить утечку этих данных из частного электронного сообщения. Только в этом случае эта новость будет заслуживать освещения.

Кроме того, WikiLeaks помогла ускорить тот феномен, который, в конечном счете, получил название «лживых новостей». Лживые статьи стали в большом количестве появляться в Facebook, Redit, Breitbart, Drudge Report, а также на других сайтах, и часто там говорилось о том, что они основаны на материалах похищенных электронных сообщений. Так, например, WikiLeaks 6 ноября разместила в Twitter сообщение о том, что Фонд Клинтонов оплатил свадьбу Челси, что совершенно не соответствовало действительности, о чем сообщил позднее Гленн Кесслер (Glenn Kessler) из газеты Washington Post в своей колонке Fact Checker. Кесслер, который никогда не стеснялся меня критиковать, получил сообщение о своих читателей. Они говорили о том, что эта ложь помогла убедить их в том, что надо голосовать за Трампа. После выборов он провел расследование и обнаружил, что у этой публикации «не было никаких доказательств», и он призвал читателей к тому, чтобы они были «более осторожными потребителями новостей». Отсутствие доказательств не остановило газету New York Post и телеканал Fox News — они повторили эту ложь и предоставили ей возможность массового распространения. Это, на самом деле, меня сильно разозлило. Билл и я были рады заплатить за свадьбу Челси и Марка, и эта память дорога для нас. Ложь обо мне и о Билле — это одно дело, однако я совершенно не выношу ложь о Челси. Она этого не заслуживает.

Российские пропагандистские сети, RT и Sputnik, были активными поставщиками лживых новостей. Так, например, американские разведывательные ведомства позднее указали на появившийся на телеканале в августе 2016 года видеоматериал, озаглавленный «Как 100% „благотворительных" средств Клинтонов попали…к ним самим». Это было очередная ложь. Поскольку Билл и я в течение многих лет публиковали наши налоговые декларации, то в общественном доступе находятся данные о том, что с 2001 года мы перечислили более 23 миллионов долларов таким благотворительным организациям как Фонду Элизабет Глейзер (Elisabeth Glaser Pediatric AIDS Foundation), а также образовательным учреждениям, больницам, церквям, Фонду защиты детей и Фонду Клинтонов. И никто из нас — ни Билл, ни Челси, ни я — никогда не брали никаких денег из этого фонда.

В тот момент я почти не имела понятия о том, что подобного рода глупые российские обвинения распространяются в американских социальных сетях. Тем не менее, по данным американской разведки, одно это видео телеканала RT получило более девять миллионов просмотров, в основном на Facebook.

Даже если бы я это знала, мне было бы сложно поверить в то, что многие избиратели серьезно к этому отнесутся. Однако публикации в BuzzFeed и в других изданиях свидетельствуют о том, что распространение лживых новостей в Facebook и в других социальных сетях было намного более масштабным, чем предполагалось, и что многие из них были сделаны в таких далеких странах как Македония. Все это было довольно странно. А Трамп сделал все возможное для того, чтобы помочь лживым новостям распространяться и укореняться — он воспроизводил фейковые заголовки из таких российских пропагандистских органов как Sputnik в своих речах на митингах, а также публиковал в Twitter наиболее экстремистские мемы.

За день до выборов президент Обама проводил кампанию в мою поддержку в Мичигане (да, мы проводили кампанию в Мичигане!) и выразил разочарование, которое все мы испытывали: «Когда это находится в Facebook и когда люди могут это видеть, когда это распространяется в социальных сетях, люди начинают в это верить, — сказал он, — и это создает подобное пыльное облако вздора». Вздор — правильное слово.

30 октября Гарри Рейд написал еще одно письмо Джиму Коми, пытаясь в последний момент обратить внимание нации на беспрецедентное иностранное вмешательство в президентские выборы. Этот бывший боксер из города Серчлайт, штат Невада, знал, что мы ведем борьбу за нашу жизнь, и он не мог поверить, что никто не обращает на это внимание. Гарри был проинформирован представителями разведывательного сообщества, и он был возмущен тем, что они ничего не говорят американскому народу о том, что, на самом деле, происходит. «Стало очевидным, что вы располагаете сенсационной информацией о тесных связях между Дональдом Трампом, его советниками и российским правительством, — подчеркнул он в своем письме Коми. — Общество имеет право знать эту информацию». Тем не менее, Коми — он всегда был готов публично выступать с рассказами о расследовании относительно моей электронной почты — отказывался произнести даже одно слово по поводу Трампа и России.

Меня беспокоило то, что мы можем увидеть еще больше примеров вмешательства в День выборов. Но что мы еще могли сделать? Члены моей избирательной команды и я в течение месяцев кричали, но это был глас вопиющего в пустыне. Мы могли лишь донести нашу позицию до избирателей и надеяться на лучшее.

Телесериал «Сети зла»

После выборов я отключилась от внешнего мира, я избегала новостей и старалась не думать слишком много обо всем произошедшем. Однако вселенная отказывалась сотрудничать.

Всего спустя четыре дня после выборов российский заместитель министра иностранных дел в своем интервью похвалился тем, что его правительство имело «контакты» с непосредственным окружением" Трампа в ходе президентской кампании. Люди Кремля и Трампа пытались отгородиться от этого удивительного признания, однако ничего с этой информацией уже нельзя было поделать. Спустя несколько дней президент Обама дал указание разведывательному сообществу — речь идет о 17 различных разведывательных ведомствах — провести полное расследование того, как проводились выборы.

Затем в начале декабря 28-летний мужчина из штата Северная Каролина приехал в Вашингтон, округ Колумбия, вооруженный штурмовой винтовкой Colt AR-15, револьвером Colt 38-го калибра и ножом. Он прочитал в интернете о том, что в популярной в Вашингтоне пиццерии тайно проводят свои встречи члены группировки педофилов во главе с Подестой и мной. Это было особенно отвратительная лживая новость, которая стала распространяться после публикации WikiLeaks невинного по своему содержанию электронного сообщения о том, что Джон любит пиццу. Это информация была тут же искажена в темных углах интернета и появилась уже в виде теории заговора, от которой кровь стыла в жилах. Алекс Джонс (Alex Jones), человек правых взглядов и ведущий телешоу, которого сильно расхваливает Трамп, считает, что события 11 сентября (2001 года) были внутренним делом, а события в начальной школе «Сэнди Хукс» были чистым розыгрышем, опубликовал на портале YouTube видео о том, что «всех детей Хиллари Клинтон собственноручно убивала, разрубала на части и насиловала». Вскоре после этого упомянутый уже молодой человек из штата Северная Каролина сел в машину и направился в Вашингтон. Когда он вошел в эту пиццерию, он начал везде искать детей, который, как он полагал, должны были там находиться и где их должны были удерживать. Но никаких детей там не оказалось. Он произвел один выстрел, после чего он был схвачен полицейскими и, в конечном итоге, приговорен к четырем годам лишения свободы. К счастью, никто тогда не пострадал. Но я была в ужасе. Я тут же связалась с одной моей подругой, книжный магазин которой находится на этой же улице. Она сказала мне, что персонал этой пиццерии также испытывал давление и получал угрозы со стороны помешенных на конспирологических теориях людей.

В начале января Разведывательное сообщество представило свой доклад президенту и опубликовало несекретную часть своего расследования. Главным в нем было то, что сам Путин дал указание о проведении секретной операции, цель которой состояла в том, чтобы унизить меня, нанести мне поражение, добиться избрания Трампа, а также подорвать веру американского народа в демократический процесс. Это не стало неожиданным для меня, как не стало это неожиданным для тех, кто внимательно следил за развитием событий, хотя важным было то, что теперь это стало официальной точкой зрения американского правительства. Однако настоящая новость состояла в том, что российское вмешательство не ограничилось взломом электронной почты и публикацией файлов. Москва вела изощренную и масштабную информационную войну, она занималась манипулированием социальных медиа, заполняя их пропагандой и лживыми новостями.

Вскоре возникло ощущение, что каждый день появлялись новые разоблачения относительно масштабов российской операции, тайные контакты с представителями избирательного штаба Трампа, а также о проводящемся федеральном расследовании в этом отношении. Начались слушания в Конгрессе. Газеты New York Times и Washington Post публикуют один за другим сенсационные материалы. Я знаю, что поставляю много неприятностей прессе, особенно газете New York Times, но это, на самом деле, было проявлением лучших качеств журналистики.

Я не была просто бывшим кандидатом, пытающимся объяснить причины своего поражения. Я была также бывшим госсекретарем, проявляющим беспокойство по поводу национально безопасности нашей нации. Я просто не могла действовать иначе и самым внимательным образом следила за малейшими поворотами этой истории. Я читала все, что могла получить. Я позвонила друзьям в Кремниевой долине, а также проконсультировалась с экспертами в области национальной безопасности и опытными специалистами по России. Я узнала больше, чем могла себе представить об алгоритмах, «контентных фермах» и оптимизации поисковых систем. Огромная папка с вырезками на моем столе становилась все толще и толще. Для того упорядочить все это я начала составлять список всего того, что стало известно о разворачивающемся скандале. Временами я чувствовала себя похожей на агента Кэрри Мэтисон (Carrie Mathison) из телесериала «Homeland», которая отчаянно пытается разобраться в деталях зловещего заговора и которая начинает казаться весьма ненормальной в этом процессе.

Такой вариант никого не красит, не говоря уже о бывшем госсекретаре. Вместо этого дайте мне посмотреть телесериал «Сети зла» (Dragnet), который я любила смотреть в детстве в Парк-Ридже. «Только факты, мадам».

Я многое узнала о том, что сделали русские, что было сделано сотрудниками избирательного штаба Трампа, а также о том, как на это ответило американское правительство. Давайте шаг за шагом пройдет по всему списку.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 15 сентября 2017 > № 2310546 Хиллари Клинтон


Великобритания. Россия > СМИ, ИТ > bbc.com, 14 сентября 2017 > № 2310517 Дэвид Талбот

Глава "Яндекс.Переводчика" - о том, как искусственный интеллект меняет мир

Анастасия Зырянова

Русская служба Би-Би-Си

Сервис "Яндекс.Переводчик" начинает использовать в своей работе гибридную систему, в которую входят нейросети и статистический метод перевода. Пока что новая модель машинного обучения будет применяться лишь при переводе с английского языка на русский, но компания планирует внедрять этот алгоритм и в другие языковые пары.

Обрабатывая данные, нейросеть не просто следует некоему алгоритму, а ищет пути решения задачи, фактически учится её решать. И чем больше задач она выполняет, тем лучше с ними справляется. Именно за это сходство с принципом работы человеческого мозга нейросети стали называть искусственным интеллектом.

Последнее время всё больше и больше IT-компаний применяют нейросети: так, в сервисах поиска и перевода их уже используют Google и Facebook.

Технология, разработанная командой "Яндекса", объединяет два подхода в переводе: статистический и нейросетевой. У статистического переводчика "хорошая память": он запоминает перевод красивых и сложных оборотов и "не фантазирует", но при этом разбивает предложения на куски и плохо связывает их между собой.

Нейросеть же, в свою очередь, переводит не кусками, а целыми предложениями, поэтому перевод получается куда более похожим на речь человека, говорят в компании.

"Текст переводят обе модели, а затем алгоритм на основе метода машинного обучения CatBoost сравнивает результаты и предлагает лучший. Преимущество гибридной системы в том, что она позволяет взять лучшее от каждого метода и повысить качество перевода", - говорится в заявлении компании.

Русская служба Би-би-си поговорила о будущем искусственного интеллекта с Дэвидом Талботом, недавно возглавившем "Яндекс.Переводчик".

До этого Талбот работал в Google, где руководил группой специалистов, чьей задачей было "объяснить" машинам принципы функционирования естественных языков (тех языков общения людей, которые не были созданы искусственно, как, например, эсперанто).

Би-би-си: Может показаться, что с таким бурным развитием технологий, которое мы наблюдаем последние годы, гуманитарная наука и специалисты этой области будут всё менее и менее востребованы. Вы работаете долгое время в сфере IT, но также имеете диплом Оксфорда по лингвистике и литературе. Что скажете: гуманитарии и правда скоро будут никому не нужны?

Дэвид Талбот: Нет никакой угрозы для человека из гуманитарной среды со стороны сферы IT. Она и, в особенности, сфера искусственного интеллекта определенно сделает революцию в гуманитарных науках. Она станет для них инструментом, дополнением к человеческим возможностям. Приведу такой пример. У меня есть друг, который работает в сфере социальных наук. Он занимается историческими исследованиями. Как-то ему нужно было изучить археологические раскопки. Он должен был просмотреть тысячи статей и в итоге попросил своих несчастных аспирантов прочитать их за него. То есть он мог бы заменить аспирантов… И позволить им заняться чем-то более интересным.

Он мог бы [вместо них] использовать автоматические системы, построенные на искусственном интеллекте, чтобы вникнуть в суть текстов и вычленить из них информацию, которая была ему необходима. И по-прежнему он будет влиять на науку, это он будет делать гипотезы, это он будет привносить в рабочий процесс дух креативности и новые идеи. Я не говорю, что ИИ не может быть креативным в некоторой степени. Но в большинстве случаев он не станет заменой людям, которые работают в сферах, требующих квалификации. Этого не стоит ожидать хотя бы в ближайшее время.

Би-би-си: А будут ли IT-компании нуждаться в гуманитариях в будущем?

Д.Т.: В нашей области, а мы работаем над переводом и обработкой естественного языка, действительно есть нужда в лингвистах. Нам правда важно их умение понимать языки. Компьютеры очень хорошо определяют принципы [устройства языка], но увидеть расклад возможностей… Другими словами, если мы запускаем эксперимент и у нас нет определенных границ, которыми мы могли бы руководствоваться, даже пускай они были бы очень примитивными (а эти границы идут именно из области лингвистики), если у нас нет этих границ, то мы просто потеряемся в нашем исследовании. И поэтому в области машинного перевода, обработке естественного языка, лингвисты действительно нужны.

Однако, я думаю, мы увидим это [взаимодействие] скорее в обратном направлении: увидим, как ученые-гуманитарии используют ИИ. У меня есть друг, который, кажется, профессор философии в Англии, он изучал историю идей. Он взял где-то с десяток разных концепций и хотел проследить их развитие во времени. Он сделал простой анализ на основе искусственного интеллекта и корпусной лингвистики.

То есть он проанализировал то, как определенные слова использовались в разное время. И увидел, как менялось их значение, насколько разные точки зрения об одной и той же концепции были в текстах разных эпох. Он никогда бы не провел это исследование без даже простейшего ИИ.

Мы лишь в начале пути! В таких компаниях, как "Яндекс" или Google, люди много работают над передовыми нюансами ИИ, учат его выполнять очень узкие задачи: например, [осуществлять] машинный перевод, поиск, исправление опечаток. Но все эти "навыки" ИИ в итоге будут использоваться в совершенно разных областях. То есть, возможно, студенты… Я не знаю, как давно вы учились в университете. Вы писали свои доклады от руки или на компьютере?

Би-би-си: На компьютере.

Д.Т.: Ага, на компьютере. А когда я учился, их писали от руки. Видите, кое-что уже изменилось. Возможно, последующие поколения будут писать как-то совершенно по-другому. Вы, может быть, видели в "Яндекс.Переводчике", что пока вы набираете слово, он предлагает вам продолжение фразы. То есть если вы напишете "how", он может предложить "are" и далее - "you" ["How are you?" - в переводе с англ. "Как вы поживаете?"]

И вам в итоге даже не нужно ничего писать. Вот такая функция - не в ее нынешней форме, а в будущем - могла бы сослужить хорошую службу гуманитариям, помочь им строить свои тексты. Это не конфликт.

Би-би-си: То есть вы считаете, что гуманитарии и технари будут нуждаться друг в друге?

Д.Т.: Да, я думаю, это будет работать в обе стороны.

Би-би-си: А что же будет с переводчиками-синхронистами? Станут ли сервисы вроде "Яндекс.Переводчика" им заменой?

Д.Т.: Если честно, я на это надеюсь. Потому что синхронный перевод - это очень нервная работа. Посмотрите на синхронистов высшего уровня, тех, кто работает в ООН, - они не переводят дольше двадцати минут подряд. Но всегда существует вероятность того, что ситуация потребует от человека дополнительных навыков, которые делают его незаменимым.

Например, можно легко представить ситуацию, когда переводчик на деловой встрече не просто переводит речь, а помогает преодолевать культурный барьер. То есть понимает и может предложить что-то обеим сторонам, понимает разницу между манерой их общения и культурой. И вот это, конечно, никуда не уйдет. Но, возможно, самая стрессовая и требующая максимальной аккуратности часть этой работы просто перейдет в руки компьютерам.

Би-би-си: Не получится ли так в будущем, что технологии с использованием нейросетей станут доступными даже для небольших сайтов и они будут справляться с переводом своими силами, а в "Яндекс.Переводчике" не будет нужды?

Д.Т.: Прямо сейчас в мире около пяти, я бы сказал, компаний, которые развили серьезную мощность в машинном переводе. Это Google, Facebook, Baidu, Yandex… Пятая вылетела из головы, но тем не менее. Мы сейчас проходим через период значительных изменений в машинном переводе. Я работал над ним в Google, а изначально занимался этим еще в аспирантуре в 2003 году или даже раньше. В Google, где я работал пять лет, проект был очень вдохновляющим, особенно в тот момент, когда я к нему присоединился в 2007-2008 годах.

Но постепенно он стал входить в плато: качество перестало расти, и это очень расстраивало. Стало очень сложно делать какие-то принципиально новые вещи. То есть мы проводили эксперименты, но они давали только совсем небольшое улучшение, и это было не то, что стоило бы внедрять в производство. Это, кстати, была одна из причин, по которой я покинул проект.

Оказалось, что примерно в то же время, но в другом месте люди работали над совершенно иным подходом к машинному переводу - так называемым нейронным переводом. И это был прорыв. У него был ошеломительный эффект. Кардинально новое качество. И это давало огромную мотивацию там работать. Нейронный перевод гораздо свободнее "чувствует" язык. Он анализирует целое предложение или даже, потенциально, большие отрывки. Таким образом, мы можем успешнее согласовывать слова между собой. Особенно это важно в русском языке, в котором столько правил морфологии, я сам в них постоянно путаюсь. Я не говорю, что такой перевод совершенен, но нейронные сети делают его в целом значительно качественнее.

И с одной стороны, нейросети демократизировали область перевода. Ведь сейчас небольшой команде - в университете или стартапе - гораздо проще создать довольно хорошую систему. Но у больших компаний - таких, как "Яндекс" - все равно остаются преимущества. И я думаю, что именно поэтому мы здесь пока не очень нервничаем, хотя и продолжаем фокусироваться на качестве.

Небольшая команда действительно может построить хорошую систему, на уровне тех, что делал "Яндекс" несколькими годами ранее, легко и с минимальными затратами. И если бы наша компания не развивалась с того времени, то нам пришлось бы трудно.

Вот сейчас мы внедряем нейронный перевод. Мы на самом деле презентуем инновационный подход: нейронный перевод более гладкий, он больше заточен на грамматику, и он рассматривает контекст. Есть и другой подход, статистический, его называют фразовым машинным переводом. В этом случае предложения разбиваются на куски. И тут недостаток в том, что, бывает, эти куски друг с другом не сходятся. Но обычно они сами по себе очень хорошо переведены. Это как огромный словарь, в котором не просто слова, а целые фразы.

Мы заметили очень хороший результат у гибридного подхода: когда мы используем технологию, разработанную в "Яндексе", CatBoost. Это классификатор машинного обучения, который просто выбирает то, каким методом лучше в данный момент перевести текст - нейронным или фразовым.

Би-би-си: Учитывая то, как сейчас быстро развивается разговорный язык, во многом благодаря интернету, хочется задать вопрос: как программы-переводчики справляются с наплывом новых слов?

Д.Т.: Это хороший вопрос. И это то, с чем "Яндексу", как поисковику, уже приходилось сталкиваться. Самая главная здесь проблема в том, что, когда возникает новое слово, имя или название продукта, новое сленговое словечко, и люди ищут его в "Яндексе", а мы его не знаем, то мы рассматриваем его как опечатку. И делаем нечто ужасное - мы пытаемся его исправить! Но пользователь-то знает, что он прав. И поэтому в "Яндексе" у нас есть такой механизм - он называется "свежий подход" - и им, кстати, занимается как раз наша команда: разработчики сервиса машинного перевода и служба исправления опечаток.

Например, есть запрос, которого мы раньше не встречали, который при этом часто используется в потоке запросов. Мы включаем его в нашу модель, мы можем вычислить его и уже не станем исправлять. Так происходит в системе нейронного перевода. Мы замечаем слова, которые не имеют логичного перевода или вообще никак не переводятся. Особенно отмечаем те, которые не занесены в словари.

Хотя мы и используем фидбек от наших пользователей, чтобы улучшить перевод, мы также и обращаемся к нашим лингвистам, которые проверяют определенные статьи. Мы также можем, вполне естественным образом сканируя информацию в интернете и изучая данные, с большой вероятностью понять, что незнакомые слова значат.

И это одна из тех причин, почему кажется, что нейронный и статистический переводы превосходят тот, что основывается на правилах языка. Потому что в случае перевода, который основывается на правилах, нужно было бы постоянно вручную добавлять новые слова.

Би-би-си: Расскажите о своем переходе в "Яндекс". Вы пришли сюда прямиком из Google?

Д.Т.: В мои планы совсем не входило предавать Google и уходить в "Яндекс", что вы! Я уже давно был связан с "Яндексом" - через Школу анализа данных (ШАД). Это замечательная программа, на которую отбираются самые талантливые студенты факультетов информатики и математики в московских вузах и других городах.

В ее рамках проходят такие курсы, которые не всегда доступны даже в самых лучших вузах страны: машинное обучение, обработка естественного языка, машинный перевод. Я работал в московском офисе Google почти два года, в 2013-2014 годах, и примерно в это время попал в ШАД, где встретился с потрясающими студентами. Стандартный математический базис, который вы получаете в старшей школе и на первых курсах университета, просто выдающийся.

Би-би-си: В России, вы имеете в виду?

Д.Т.: Да, в России. Я был крайне впечатлен. И мне было очень приятно стать частью этого проекта. Потом я вернулся в Лондон, инженеры московского офиса Google должны были вернуться(Google закрыла свой инженерный отдел в России в 2014 году - Би-би-си). В итоге мы оказались в Лондоне, но я все равно возвращался в Москву по нескольку раз за год, чтобы преподавать в ШАДе. А после ухода из Google я вообще собирался основать стартап.

Таков был мой план. Однажды я в очередной раз приехал в Москву, чтобы провести курс. И как-то разговаривал с Мишей Биленко, который незадолго до этого возглавил в "Яндексе" управление машинного интеллекта и исследований. Он меня заразил, увлекательно рассказывая про все это. Благодаря ШАДу я имел представление о том, какая сильная команда инженеров-разработчиков в "Яндексе". Ну, и я пришел. И это восторг. Я в "Яндексе" уже около трех месяцев.

Би-би-си: Вы ощущаете какую-то разницу в работе компаний?

Д.Т.: Есть пара моментов. "Яндекс", как и Google, обладает эдаким инженерным мышлением. То есть решения принимаются, основываясь на данных, а не на чьих-то субъективных решениях. Действия должны быть чем-то оправданы. И это очень демократично. Люди должны все подкреплять фактами. То же самое вы увидите и в Google. Большое отличие же в том, что "Яндекс" сильно меньше. И у каждого отдельного разработчика здесь огромное количество ответственности. А в Google у меня иногда возникало ощущение, что там большое количество людей делают одно и то же. У вас есть множество инженеров и очень интересная задача - и они как бы делят этот пирог между собой.

В "Яндексе", я думаю, такой проблемы нет. Здесь каждый сотрудник занят чем-то увлекательным. И мне это очень нравится. А учитывая, что это российская компания… Ну, понятно, что все говорят на русском [смеется]. И мой русский тоже стал лучше! Я изучал его много лет назад и не использовал лет 15. Я надеялся, что теперь мне удастся восстановить эти знания, и они действительно ко мне возвращаются. Я, конечно, вам свои успехи демонстрировать не буду [смеется].

Что еще? Ну, конечно, есть какие-то административные моменты. Нужно подписывать гораздо больше бумаг, например. Но это не выбор "Яндекса" [смеется]. Вот это ощущается, да.

Би-би-си: Насчет вашего перехода в "Яндекс": со стороны может показаться подозрительной история, когда Google внедряет технологии с использованием нейросетей в свой переводчик, а потом один из разработчиков Google Translate приходит в "Яндекс", после чего уже и "Яндекс" объявляет, что тоже начинает использовать нейросетевые алгоритмы в сервисе перевода…

Д.Т.: Ой, что вы, нет-нет-нет! Начнем с того, что мы не используем ничего подобного тому, что использует Google. Я не знаю, что они на самом деле там у себя сделали, но по результатам они опубликовали статью, в которой описали свою технологию. Я им доверяю, я знаю этих людей.

Мы тоже экспериментировали с подобной архитектурой сети, получили хорошие результаты в некоторых языках, но мы хотели сфокусироваться пока именно на переводе с английского на русский. И для этой пары языков мы вдруг нашли совсем другую архитектуру, организация нейронов в ней совершенно другая. Вообще, что меня действительно радует в мире технологий глубокого обучения, нейронных сетей и машинного перевода, так это то, что большинство людей открыто публикуют свои разработки в этой сфере.

Конечно, нет открытого источника, из которого можно было бы узнать, как именно Google внедрял нейросети, но есть множество инструментов, открытых и доступных, и некоторые из них разработаны как раз людьми из Google. И с ними можно свободно экспериментировать. Это, вероятно, новая такая - терпеть это слово не могу - парадигма!

Люди уже заметили, что обнародование разработок несет лишь преимущества. И это развивает всё сообщество: ведь, чем больше людей экспериментирует с вашей технологией, тем больше они найдут в ней ошибок или изобретут для нее обновления. Так что, я помогал "Яндексу" в последние месяцы, но я не могу заявлять, что… В общем, они еще до меня уже много чего сделали для создания такой гибридной модели. Они уже над этим давно работали.

Би-би-си: "Яндекс" заявляет, что теперь качество его перевода - лучшее в мире...

Д.Т.: В данный момент мы оцениваем его с помощью стандартной внутренней метрики, автоматизированной. И согласно ей, мы действительно лучше наших конкурентов. Но это только в переводе с английского на русский, и это пока только начало. У русского языка настолько сложная конструкция, что нейросети могут значительно повысить эффективность его перевода.

Би-би-си: А нужно ли вообще будет учить языки в мире, где есть совершенные онлайн-переводчики?

Д.Т.: Понимаете, довольно большая часть наших пользователей - это школьники, которые учат языки. Возможно, есть разница между тем, сколько они нас используют для изучения языка, и тем, сколько они используют наш сервис, выполняя домашнее задание. Они, таким образом, вовлекаются, и я думаю, что в итоге это оказывает на них позитивное влияние. Учить язык - это далеко не только заучивать слова и уметь переводить тексты. Учить язык - это про то, что ты начинаешь понимать некоторые идеи, которые в твоем языке не отражены, но отражены в чужом. Ты также начинаешь вникать в иную культуру.

Я думаю, что мы конечно достигнем того уровня, когда будем сидеть рядом, говорить на разных языках и параллельно переводить речь через сервис перевода. Но я думаю, что даже в таком случае люди будут продолжать учить языки. Ведь так много людей в мире это делает, это очень популярно. Даже когда на то нет явной причины. Просто это увлекательно и развивает мозги. Поводов может быть море и помимо расширения границ общения.

Би-би-си: Вы упомянули синхронный перевод. В онлайн-переводчиках сейчас есть функции распознавания текста на загруженном изображении, то есть перевод текста с картинок. Получается, однажды мы сможем сделать что-то типа перевода в дополненной реальности: например, сможем наводить на уличные вывески камеру смартфона и "в прямом эфире" видеть их перевод. Вы не планируете ничего подобного в "Яндексе"?

Д.Т.: О, конечно, это очевидный вариант развития событий. Просто это такая функция, которая требует некоторого улучшения существующих технологий. Сейчас можно снять фотографию, потом можно будет снять видео. Это лишь вопрос времени и качества видеопотока, а последнее - довольно сложная задача в вычислительном отношении. Сейчас, возможно, сложно себе это представить, но это проблема, которую мы сможем решить, просто, очень-очень медленно. Я даже не знаю... Может быть, года через два? Обычно, очень сложно предугадать такие вещи, но выглядит так, будто это вполне в наших силах.

И у нас, кстати, уже кое-что есть по теме дополненной реальности. Так как мы хотим, чтобы все больше людей стремилось использовать "Яндекс.Переводчик" для изучения языков, мы думали, может быть, сделать что-то в духе дополненной реальности, где… Ну, вы, наверное, знаете, это традиционное упражнение, когда вы учите новый язык, вы прилепляете стикеры на окружающие вас предметы - на стулья, столы и тому подобное. А что, если вы просто будете направлять камеру своего телефона на предметы, а он будет вам показывать, что это? И мы на это способны - мы умеем распознавать изображения и можем переводить названия на них. Да, это немного сложно сейчас, с точки зрения вычислительных мощностей, но это абсолютно реально.

Би-би-си: Хотите ли вы, возглавляя "Яндекс.Переводчик", вывести его на международный уровень, сделать конкурентом тому же Google Translator вне России?

Д.Т.: Пока не очень понятно, но что мы с уверенностью можем утверждать - это то, что мы больше всего сейчас сфокусированы на том, чтобы улучшать наш сервис для пользователей "Яндекса". А они в большинстве своем русскоговорящие. Это для нас первоочередная цель. С другой стороны, у нас уже есть API, с помощью которого компьютер может соединяться с нашим сервисом напрямую, не через веб-интерфейс. И пользователей API (набор функций, доступных для использования другими разработчиками - Би-би-си) за пределами России у нас достаточно. Цена разумная, и они видят, что качество на высоком уровне. Таких клиентов у нас полно из абсолютно разных областей: даже, например, из сферы медиа, где необходимо обрабатывать огромное количество информации на разных языках.

Би-би-си: А каким вы видите следующий шаг? Какие у "Яндекс.Переводчика" сейчас главные приоритеты?

Д.Т.: Мы просто обязаны сделать так, чтобы процесс перевода стал совершенно незаметным и гораздо более простым.

Би-би-си: А разве им сейчас сложно пользоваться?

Д.Т.: Им сложно пользоваться в том смысле, что вам надо пойти и начать им пользоваться. Перевод должен происходить просто и автоматически. Когда вы читаете что-то в интернете, это должно автоматически переводиться. Хочется, конечно, чтобы перевод стал супербыстрым. Люди не переводят для того, чтобы перевести слова. Они переводят потому, что хотят с кем-то общаться, стремятся что-то понять.

И мы должны сделать так, чтобы у них была эта возможность. Перевод должен происходить по дефолту. Тогда коммуникация станет абсолютно безграничной, а нам не нужно будет думать об использовании какого-то приложения.

Великобритания. Россия > СМИ, ИТ > bbc.com, 14 сентября 2017 > № 2310517 Дэвид Талбот


США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 сентября 2017 > № 2310600 Станислав Куприянов

По следам нового iPhone: Apple — инноватор или имитатор?

Станислав Куприянов

Как воспринимать новинку компании

Вчера вечером глава Apple Тим Кук впервые вышел на сцену только что построенного Steve Jobs Theatre на территории нового кампуса компании и провел одну из самых ожидаемых технологических презентаций за последние пару лет. Как всегда, сразу после выступления социальные сети заполнились дешевой аналитикой: «Apple уже не та», «ничего нового», «видел бы Джобс» и так далее. Forbes Life объясняет, почему скептические комментарии не то, на что стоит обращать внимание.

Apple никогда и не была родиной инноваций

Нет, правда. Посмотрим правде в глаза: за компанией числится гораздо меньше реальных технологических инноваций, чем принято считать. Apple не изобретала смартфоны с сенсорным экраном: результат гламурной коллаборации LG и Prada, модель KE 850, был представлен публике практически одновременно с самым первым iPhone в январе 2007 года. Умные часы прекрасно существовали за несколько лет до появления Apple Watch. И даже называть iPad первым планшетом в истории несколько опрометчиво: вообще-то подобного рода устройства с большими сенсорными экранами под управлением Windows с переменным успехом продавались еще в начале 2000-х. Так что ежегодное натужное ерничанье блогеров давно уже не кажется остроумным: быть инноватором и законодателем мод — совершенно разные роли, и Apple явным образом тяготеет ко второй.

Главное — не изобрести технологию, а придумать ей массовое применение

Так же и здесь: у продвинутого пользователя вряд ли появится благоговейный трепет от новых возможностей, показанных на презентации. Умные Apple Watch со встроенной SIM-картой, работающие без подключения к телефону? Уже было — например, в часах от Huawei. Беспроводная зарядка? Еще пять лет назад появилась во флагманских смартфонах Nokia Lumia. Распознавание лиц для разблокировки смартфона? Владельцы Samsung Galaxy S8 пользуются этой возможностью уже полгода.

Дьявол, как обычно, в деталях: см. новость о том, как блогер разблокировал свой Samsung с помощью фотографии своего лица. Достоинство Apple в том, что она придумала, как реализовать вышеупомянутые возможности наиболее удобным для простого пользователя способом. Несмотря на досадную ошибку во время презентации (когда iPhone пару секунд не распознавал лицо ведущего), авторы первых отзывов пишут, что компании действительно удалось найти адекватную замену биометрическому сенсору Touch ID. Новый iPhone X строит трехмерную модель вашего лица по 30 000 точкам и способен распознать его не только в темноте, но и под углом. Стандарт беспроводного питания Qi насчитывает почти десяток лет, но много ли вы встречали соответствующих зарядных устройств в отелях и ресторанах? Теперь, с появлением беcпроводной зарядки в новых iPhone (причем не только в старшей модели, но и 8/8 Plus), распространение этого стандарта явно пойдет гораздо быстрее. В магазинах IKEA они, кстати, уже есть.

Флагманская модель возвращает iPhone в разряд дорогих аксессуаров

В этом году компания решилась на отчаянный шаг: вместе со стандартным обновлением текущих смартфонов iPhone 8/8 Plus публике была представлена юбилейная и наиболее продвинутая модель iPhone X стоимостью от 999 долларов (по слухам, от 79 990 рублей в России). Совершенно неприличный, казалось бы, на фоне конкурентов ценник на самом деле служит нескольким целям. Во-первых, вновь повысить среднюю стоимость продаваемых телефонов. Дело в том, что на протяжении последних лет этот показатель шел вниз: виной тому — восстановленные iPhone 5s за смешные деньги. Во-вторых, сделать вновь актуальной имиджевую составляющую бренда: прошли те времена, когда iPhone в руке воспринимался как некий символ. iPhone X восстанавливает статус-кво: хочешь показать, какой ты успешный — покупай дорогую модель, которая отличается от остальных и заметна издалека.

Дополненная реальность — вот к чему стоит готовиться

Пока многие зрители зевали в ожидании нового iPhone X, компания показала эффектное применение своей платформы для дополненной реальности на iPhone 8 с новой камерой и процессором. Проще показать, чем объяснить, но, в общем, там человек ходил вокруг стола, на котором (если смотреть через экран смартфона) вдруг выросла полноценная космическая база с защитными башнями и солдатами. Смотрится очень круто. Достаточно вспомнить, сколько человек играло в прошлогоднюю Pokemon Go! в дополненной реальности, прибавить к этому технологические возможности новых айфонов — и присвистнуть от внезапно открывшихся перспектив. Многомиллионная база пользователей Apple — весомый аргумент для мобильных разработчиков в пользу новой платформы. Ждем вала приложений из сегмента augmented reality в этом году.

США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 сентября 2017 > № 2310600 Станислав Куприянов


Дания > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kursiv.kz, 12 сентября 2017 > № 2306322 Павел Драготски

Банк будущего должен быть похож на конструктор Лего

Эксперт: Павел Драготски

Автор: Павел Драготски, глава Saxo Bank в Центральной и Восточной Европе

Цифровая трансформация финансовой отрасли зачастую ассоциируется с блокчейном, в долгосрочной перспективе революционный потенциал этой технологии поистине огромен. В скором времени блокчейн будет состоять из множества ИТ-блоков, основанных на интерфейсе программирования (API).

Слово "Лего" происходит от датского "leg godt", что означает "играть хорошо". Между сбором конструктора Лего и дискуссией о будущем цифровой финансовой экосистемы можно провести интересные параллели. Такие характеристики как модульность, стандартизация и инновации применимы не только к сбору Лего, но и к созданию цифровой финансовой отрасли.

Финансовым институтам и банкам нужно ответить на вопрос: что делать, чтобы "играть хорошо" в новом цифровом мире?

Инструкции по сборке

Отправная точка для банков - это бизнес-модель, для Лего - инструкция по сборке. Главная проблема финансовых компаний - их традиционная линейность. Одержимая принципами независимости и контроля, банковская отрасль сформировалась по принципу «полного владения цепочкой создания ценности».

В эпоху цифровой трансформации отсутствие альтернативных бизнес-моделей и высокая стоимость владения «закрытой» ИТ-инфраструктурой довела традиционных поставщиков финансовых услуг до кризиса эффективности и самоопределения. Компании в сфере финансовых технологий, а также игроки, в разной степени связанные с финансовыми экосистемами, такие как PayPal, Apple, Amazon и Facebook, используют ее структурные недостатки, чтобы выйти на рынок или расширить границы системы. Их поддерживают регуляторы, которые меняют правила игры для финансовых рынков в пользу финтеха, выдают специальные лицензии, поддерживают стандартизацию посредством нового регулирования (например, PSD2) и поощряют появление новых бизнес-моделей (таких как агрегаторы данных).

Стратегия трансформации: открытие

Конечно, было бы ошибкой утверждать, что традиционные финансовые институты, исторически основанные на организационных моделях, полностью исчезнут, уступив место цифровым структурам. Чтобы воспользоваться преимуществами цифровой трансформации, нужно понимать, чем обусловлены происходящие изменения.

Помимо отраслевой конвергенции, изменений в переговорных позициях клиентов и растущей прозрачности рынка, обусловленной стандартизацией, успех также зависит от смены моделей поведения в сторону более тесного сотрудничества, созидания и масштабирования. Таким образом, финансовый посредник должен стремиться к высокой степени специализации, делать свои сервисы предельно ясными и завязанными на собственной бизнес-модели (или инструкции по сборке), а затем обеспечивать к ним доступ при помощи технологий и платформенных соединений. Таким образом, элементы цепочки, взаимозаменяемость которых не создает добавленную стоимость, можно заимствовать в экосистеме, у сетевых партнеров, например, у финтех-компаний, которые способны создавать более качественные и экономически выгодные решения.

Открытый (API) банкинг

Принцип открытого банкинга лежит в основе стратегии трансформации для банков. Его суть заключается в том, что вместо громоздких приложений банк предоставляет свои интерфейсы (API), обеспечивая взаимодействие со сторонними компонентами системы. Иными словами, API дает возможность подключения сторонних ИТ-сервисов и инфраструктур (таких как комплексные торговые и инвестиционные платформы Saxo Bank), и открывают доступ к современным готовым решениям.

API помогают банкам гибко и эффективно интегрировать необходимые платформы, продукты и инновационные сервисы в свою цепочку добавленной стоимости и в традиционную ИТ-инфраструктуру. Также стоит использовать аутсорсинг в отношении процессов с низкой добавленной ценностью, чтобы добиться более широкого распространения, повысить гибкость в обслуживании и улучшить пользовательский опыт, кроме того, это позволит продемонстрировать поведенческую гибкость и снизить ИТ-риски.

Наконец, API банкинг позволяет осуществить процесс трансформации в игровой форме (как конструктор), а также объединиться с опытными партнерами, не ограничивая возможности компании в краткосрочной перспективе. Возможности разнообразны, начиная с интеграции уникальных продуктов (например, данных исследований) и решений white label (например, для торговли и инвестиций), заканчивая аутсорсингом сервисов, связанных с инфраструктурой, продуктами и услугами в целях создания новых бизнес-моделей (в рамках которых «API банки», например, объединяют сервисы третьих сторон и обеспечивают их взаимодействие).

Совет директоров и руководство должны решиться на смену мировоззрения

Цифровая трансформация заставляет усомниться в правильности классической стратегии развития. Стратегии должны быть адаптивными. Поставщики финансовых услуг должны иметь возможность отказаться от своих взглядов на историческую принадлежность и самоопределение без лишних эмоций, и постоянно менять свое позиционирование в финансовой экосистеме, используя инновации как средство создания «цифровой культуры».

Процесс цифровых трансформаций влечет за собой растущую неопределенность в сфере управления, поэтому руководителям нужно учиться признавать, что есть вещи, которых они не знают. Руководство и совет директоров должны ориентироваться на будущую ценность, разрабатывать и использовать прототипы стратегических решений.

Успех придет к тому, кто открыт

Предложение компании определяется ее местом в экосистеме. Реактивная позиция или отставание могут настигнуть многих игроков финансового рынка, если они не откроют свою инфраструктуру, не будут активно формировать технологические взаимосвязи, и не добьются гибкости.

Чтобы "играть хорошо", нужно обеспечить взаимосвязь своего "потока ценности" с внешним миром - у Лего, одного из самых успешных производителей игрушек, все кубики сочетаются друг с другом.

Дания > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kursiv.kz, 12 сентября 2017 > № 2306322 Павел Драготски


США > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 12 сентября 2017 > № 2306311 Эдвард Сноуден

«Я не российский шпион»

Интервью SPIEGEL с бывшим спецагентом АНБ Эдвардом Сноуденом — беседа о его жизни после утечки информации.

Мартин Кноббе (Martin Knobbe), Йорг Шиндлер (Jörg Schindler), Der Spiegel, Германия

Путь к Сноудену — достаточно долгий. Для издания SPIEGEL он начался более года назад с нескольких бесед с его адвокатами в Нью-Йорке и Берлине, а закончился в прошлую среду в номере московского отеля с видом на Красную площадь. Где-то в российской столице живет 34-летний бывший сотрудник спецслужб США Сноуден, который летом 2013 года разоблачил действовавшую по всему миру систему слежки американского агентства национальной безопасности (АНБ). С тех пор он — враг государства для США, икона для защитников прав и свобод и человек в бегах. Путь к Сноудену едва не стал еще длиннее. Тяжелая простуда чуть не привела к переносу даты интервью. Но, в конце концов, Сноуден, показавшийся скромным и удивительно оптимистичным, появился на встрече, которая продлилась более трех часов.

SPIEGEL: Господин Сноуден, четыре года назад вы появились на видео из номера отеля в Гонконге. Это стало началом крупнейшей в истории утечки секретных данных. Сегодня вы сидите с нами в номере отеля в Москве. Вы не можете покинуть Россию, потому что правительство США выписало ордер на ваш арест и разыскивает вас. Между тем, глобальный механизм слежки спецслужб продолжает свою работу, возможно, даже активнее, чем раньше. Стоило ли вам так рисковать?

Эдвард Сноуден: Да. Моей целью не было изменить все законы или попытаться остановить механизм слежки. Возможно, я и должен был попытаться. Мои критики говорят, что я не был достаточно революционно настроен. Но они забывают, что я — продукт системы. Я там работал, я знаю этих людей, и я по-прежнему верю, что спецслужбы можно реформировать.

— Но сегодня эти люди видят в вас злейшего врага.

— Я не боролся за уничтожение АНБ или ЦРУ. Я даже считаю, что они играют полезную для общества роль. Но только до тех пор, пока они борются против важных для нас угроз и используют для этого методы, которые наносят нам минимальный вред. Мы не стреляем из пушки по воробьям. Все это понимают, только не спецслужбы.

— Чего вы добились?

— Летом 2013 года общественность узнала о том, о чем до этого знать было запрещено. О том, что правительство США могло узнать обо всем из вашего аккаунта на Gmail. Что ему не нужен для этого ордер на обыск, если ты не американец, а, например, немец. Такой вид дискриминации является нарушением основных прав. Но все больше стран, не только США, занимаются этим. Я хотел дать шанс обществу решить самому, где оно проведет свои границы.

— Вы назвали массовую слежку нарушением закона. Но, по нашей информации, никто из ответственных за это не сел за решетку.

— Эти действия АНБ были незаконными. В справедливом мире те, кто утвердил эти программы, сидели бы в тюрьме. Они этого не делают, поэтому я говорю о секретном законе. Мы можем также взглянуть и на Германию: следственная комиссия в бундестаге установила, что АНБ совершила многочисленные нарушения законов стран Большой десятки…

— …в которых речь идет о нарушении спецслужбами тайны почтовой и телекоммуникационной переписки.

— Да. Вместо наказания, отставок или изменений способов наблюдения появился лишь новый закон, в котором говорится, что так и должно быть.

— Вы были удивлены, когда узнали, что немецкая федеральная разведывательная служба шпионила за такими «друзьями», как израильский премьер-министр или осуществляла мониторинг электронных адресов в США с перечнем около 4 тысяч селекторных ключевых слов?

— Я был разочарован, а не удивлен. Повсюду — то же самое: во Франции, в Германии, во всех остальных странах. Правительства хотят иметь больше власти, когда речь идет об экономическом шпионаже, дипломатических манипуляциях и политическом влиянии.

— Как они объяснили, главной целью слежки является предотвращение агрессии против наших стран. В принципе, правильная цель.

— У нас нет доказательств, что программы по массовой слежке предотвращают террористические атаки. Но если нам не могут показать, какие элементы были выявлены благодаря этим методам, и, несмотря на это, говорят, что они абсолютно необходимы, тогда я задам вопрос: для чего? И отвечу: потому что они сверхинтересны для других сфер шпионажа. Как, например, прослушка телефонного разговора между Кофи Аннаном (Kofi Annan) и Хиллари Клинтон…

— … которую организовала Федеральная разведывательная служба (ФРС).

— Полагаю, что эта запись предотвратила не так уж много преступлений.

— Чем для вас отличаются АНБ и ФРС?

— Самое большое отличие — в бюджете. Сколько у нас игровых денег, которые можно бросить в песочницу? Этим измеряются возможности. Германия имеет огромные возможности, благодаря ее центральному расположению и большому количеству хороших мест, пригодных для шпионажа. Таких, как, например, интернет-узлы De-Cix в Франкфурте-на-Майне. Это все равно, что ловить рыбу в бочке. Тебе нужно всего лишь опустить сачок в бочку, и вытащить его уже с рыбой.

— Германские власти заявили, что без ЦРУ и АНБ они были бы как глухие.

— Конечно, Германия не будет, как США, выбивать ежегодно по 70 миллиардов долларов на работу спецслужб. Но это очень богатая страна. В 2013 году только на ФРС было выделено около полумиллиарда евро, теперь — уже на 300 миллионов больше. Кроме того, в Германии — лучшая система образования в мире. Все это образует идеальную техническую базу с большим количеством талантливых кадров.

— В Берлине на протяжении трех с половиной лет заседала следственная комиссия, расследовавшая сотрудничество американцев из АНБ с ФРС. Как можно узнать из заключительного отчета, вы не выступили в роли свидетеля, как было запланировано, в том числе и потому, что вашим условием было получение убежища в Германии.

— Это ложь. Я никогда не выставлял такого условия. Я думаю, что мы ни разу не упоминали слово убежище.

— Как вы объясните, что везде была распространена именно такая информация?

— Чистая политика. Чтобы успокоить Белый дом, немецкие правительственные партии с самого начала препятствовали тому, чтобы я приехал в Германию. Когда затем началось парламентское расследование, для них важнее всего было пресечь позорные разоблачения. Пожалуй, обещания Белому дому носят для федерального правительства законодательный характер. Чтобы оправдать это, они были вынуждены выставить все так, как будто у них не было выбора, так они придумали мои мнимые условия о предоставлении убежища. Когда-нибудь историки раскроют всю историю, но в данный момент этого достаточно. Обычно так и бывает в политике, что чего-то должно быть достаточно только на данный момент.

— Что комиссия узнала бы от вас? Ведь ваш материал был опубликован.

— Я уже знаю, что они думали: да он ведь был всего лишь системным администратором. Это верно, я много раз выполнял эти функции, но не только. На моем последнем посту на Гавайях я преследовал китайских хакеров и целый день использовал для этого программу слежения XKeyscore. Ту, что немцы получили от американцев и затем также использовали.

— Вы читали выдержки из заключительного отчета комисии парламента. Каковы ваши впечатления?

— Я надеялся, что это будет настоящее расследование. Но та, часть, которую писали правительственные партии, разочаровала меня. Она читается, как упражнение по творческому письму. Немецкое общество было разгневано политикой слежения, поэтому правительственные партии должны были что-то делать. Но только не то, что героически пыталась сделать оппозиция: выяснить, что произошло, придать больше ответственности и разработать методы, совместимые с законом. Вместо этого эти политики сказали: давайте так ослабим закон, чтобы это больше не было нарушением.

— Это звучит как смирение.

— Ни в коем случае. Мы, как общество, добились большого прогресса, мы используем математику, науку, чтобы ограничить злоупотребления правительств.

— Вы имеете в виду шифрование нашего общения.

— Директор национальной разведки Джеймс Клеппер (James Clapper) перед своим уходом на пенсию сказал, что я ускорил всеобщее признание техники шифрования на семь лет. Пожалуй, он хотел меня обругать, но я воспринял это как комплимент. Шифрование от устройства к устройству сегодня — достаточно стандартное. Самому об этом беспокоиться не надо. До 2013 года большинство новостных сайтов даже не знало, что такое шифрование. Сегодня каждая серьезная редакция использует шифрование.

— И террористы, конечно, тоже.

— Представьте себе троих террористов. Один из них использует ноутбук, и его поражает беспилотник. Другой использует смартфон, и его поражает беспилотник. Только тот, который написал свое послание на бумаге и передал его своему кузену на мотоцикле, останется невредимым. Как вы думаете, какие выводы из этого сделают террористы? Им не нужен журнал SPIEGEL или я, чтобы понять, как это работает.

— Вы признаете, что по крайней мере некоторые из опубликованных вами данных оказались полезны для преступников и государств-изгоев, поскольку они получили представление о том, как работают спецслужбы?

— Нет, это удобный упрек для правительств и их служб. Они классифицируют любую информацию как секретную и утверждают, что ее обнародование нанесет вред. Даже меню из столовой классифицируется как совершенно секретная информация, и это не шутка.

— Среди тех документов были и настоящие секреты, программы, методики.

— Я вышел с этим в 2013 году, сегодня у нас 2017 год, а спецслужбам не было нанесено никакого значимого вреда, кроме допросов их представителей в конгрессе и продолжавшегося более двух лет расследования. Даже глава совета национальной безопасности США Майкл Роджерс (Michael Rogers) сказал: «Ничего страшного не произошло, мы, как и прежде, выполняем свою работу. Понятно, что это нас потрясло, но жизнь продолжается».

— Почему не появляются другие такие разоблачители, как вы? Они боятся попасть в Россию?

— Пессимистичный ответ таков: люди считают, что последствия будут слишком серьезными, если их схватят. Оптимистичный ответ: спецслужбы отметили в своем календаре 2013 год, потому что с тех пор они знают, что могут оказаться следующими.

— Нам кажется, что пессимистичная точка зрения ближе к реальности.

— Это смесь из обеих. Только взгляните на серию документов «Хранилище-7», которую опубликовала площадка WikiLeaks, занимающаяся разоблачениями. Это было беспрецедентное раскрытие очень неудобной информации, которая, по-видимому, поступила непосредственно из служебных серверов ЦРУ. Это произошло несколько месяцев назад, но до сих пор никто не арестован. Отсюда мы делаем два вывода: раскрыть какую-либо информацию спецслужб по-прежнему довольно просто. И поскольку очевидно, что в этот раз действовал не я, то, значит, есть и другие.

— Раскрытым вами данным уже несколько лет, описанным в них методам — тоже. Имеют ли они сегодня какую-либо ценность, кроме исторической?

— Система осталась все той же. Только тот, кто понимает принцип действия механизма, как невинные люди подвергаются шпионажу, может начать изменять этот механизм. Сейчас речь идет о том, что будет дальше, и как нам с этим справиться.

— И? Что будет дальше?

— Правительства уже поняли, что массовая слежка не приносит ощутимых результатов. Они отходят от нее к тому, что, как они надеются, станет для них новой панацеей: хакерству. Я имею в виду, массовое взламывание, не целенаправленное, как охотно утверждают спецслужбы. Мы видели это во время закрытия нескольких торговых площадок даркнета.

— Спецслужбы концентрируются на взламывании шифров?

— Не на взламывании, спецслужбы пытаются их обойти. Они ищут слабые места на вашем устройстве, чтобы увидеть, что вы пишете, до того, как ваше сообщение будет зашифровано. Они берут интернет-сайт и заражают его вредоносным программным обеспечением. Как только вы посетите этот сайт, на который вам прислали ссылку, вы окажетесь взломаны. После этого ваш компьютер или телефон перестанет принадлежать только вам. Вы за них заплатили, но теперь ими пользуются и другие. Кстати, я считаю, что это намного лучше, чем массовая слежка.

— Почему же?

— Массовая слежка была невероятно дешевой, но практически напрасной. Она была невидимой и длительной. Защититься от нее можно было только с помощью шифрования. Атаковать браузер, смартфон или компьютер, напротив, очень дорогостоящее дело для спецслужб.

— Нехватка финансирования — не главная проблема спецслужб, вы сами это только что сказали.

— Но даже этих сумм будет недостаточно для того, чтобы следить за каждым в этом мире. Новый подход усложнит жизнь спецслужб в хорошем смысле. Теперь службы должны постоянно задавать себе вопрос: действительно ли шпионаж за этой персоной стоит тех затрат? Была группа джихадистов, которая использовала шифровальную программу под названием «Секреты моджахедов». На таких вещах должны концентрироваться спецслужбы. Тот, кто устанавливает такую программу, предположительно, является джихадистом, или нет?

— Даже если возможности спецслужб ограничены, люди сами добровольно предоставляют огромное количество информации о личных данных таким предприятиям, как Facebook, Google, Instagram. Не должны ли мы согласиться с тем, что мы достигли эпохи тотальной прозрачности?

— Несколько раз в месяц я читаю лекции в университетах, и у меня сложилось впечатление, что молодое поколение намного больше заботится о сфере своей личной жизни, чем старшее. Просто потому, что они постоянно делятся информацией совершенно добровольно.

— Тем не менее вокруг мелькает уйма данных, которыми могут осознанно воспользоваться или даже злоупотребить ими.

— Вы правы. Хотя серьезного обсуждения этой темы не было, мы позволили этому универсуму из могущественных предприятий иметь точную хронологию нашей частной деятельности. В то же время мы видим новую связь между экономический силой и политикой, когда экономические лидеры выходят в мир и произносят громкие речи об образовании, экономических программах или рабочих местах. На самом деле обсуждать это должны все-таки политики.

— Допустимо ли для вас, когда компании и правительства работают вместе, чтобы бороться с террором, преступностью и враждой?

— Предприятие никогда не должно получать задание выполнять работу правительства. У них — абсолютно разные цели. Конечно, компании могут помочь правительству в расследовании террористической деятельности, но только если на это есть решение суда. Но я считаю опасным, когда мы говорим: Эй, гугл, теперь ты шериф интернета. Ты определяешь, где нарушаются законы.

— Что совсем недалеко от действительности.

— Пойдет и еще дальше. Основатель и глава Facebook думает выдвинуть свою кандидатуру на следующих выборах на пост президента США. Допустим, что компания, которая имеет крупнейшее в мире присутствие в социальных сетях, а теперь и определенные политические амбиции, принимает решения о том, что является допустимой политической речью, а что нет?

— Политические амбиции есть и у других. Как вы можете объяснить усиление попыток влияния спецслужб и частных лиц на демократические выборы?

— Они были всегда, сегодня они просто намного более заметны. Например, мы, благодаря впоследствии рассекреченным документам, знаем, что США в течение всего последнего столетия постоянно оказывали влияние на выборы. Каждое государство, обладающее спецслужбами, делает это, и я был бы сильно удивлен, если бы Германия этим не занималась, просто, возможно, несколько сдержаннее и учтивее. Но, может, сейчас мы подходим к теме России?

— Давайте обсудим эту тему.

— Каждый сейчас показывает пальцем на русских.

— Справедливо?

— Я не знаю. Возможно, русские взломали компьютерную систему Демократической партии Хиллари Клинтон, но это не доказано. В случае атаки хакеров на Sony ФБР представило доказательства того, что за этим стоит Северная Корея. В случае с Клинтон никаких доказательств представлено не было, хотя я предполагаю, что они есть. Вопрос: почему?

— У вас есть ответ?

— Думаю, АНБ знает довольно точно, кто был нарушителем в случае с Клинтон. Но я предполагаю, что они обнаружили и другие атакующие системы, в этом участвовали, наверное, шесть или семь групп. Демократы — важная цель, и, очевидно, их меры предосторожности оказались недостаточными. Странно то, что партия отказалась показать ФБР ее сервер электронной почты. Я думаю, что о русских должна была быть рассказана совершенно определенная история.

— Можно ли вообще точно идентифицировать хакерские атаки? Это кажется довольно простым, изменить дату, использовать определенный сервер и таким образом начать атаки под чужим флагом.

— Такие маневры под чужим флагом есть, я знаю, как они работают. Я имел с этим дело в случае с Китаем. Китайцы были обычными подозреваемыми, когда еще никто не говорил о русских. Они даже не прилагали особенных усилий, чтобы замести следы. Они разбивали витрину, хватали все, что могли получить и, смеясь, убегали. Но даже они никогда не атаковали непосредственно из Китая. Они заходили через серверы в Италии, Африке или Южной Америке. Однако это отследить можно всегда. В этом нет никакой магии.

— Вам, в том числе высокопоставленными представителями германского государства, приписываются тесные отношения с русскими.

— Да особенно этим Хансом Каким-то.

— Вы имеете в виду Ханса-Георга Маасена, президента Федеральной службы защиты конституции. Он неоднократно намекал на то, что вы, возможно, российский шпион. Вы шпион?

— Нет. У него ни разу не хватило мужества утверждать, что я — шпион. Вместо этого он говорит, что мы не можем доказать, что господин Сноуден — российский агент, есть определенные «аргументы». На самом деле так сказать можно о ком угодно. Я надеялся, что как открытые общества мы оставили позади те дни, когда тайные агенты могли просто донести на своих критиков. Я нисколько не рассержен, скорее, разочарован.

— Тем не менее многие люди, и в Германии также, задаются вопросом, на какие уступки вам пришлось пойти, чтобы получить возможность стать гостем в России.

— Я рад, что вы об этом спросили. Это звучит логично: он в России, за это он должен был что-то раскрыть. Но если присмотреться внимательнее, то этот аргумент разрушится. Сейчас у меня нет ни документов, ни доступа к ним. Я передал документы журналистам, вот почему китайцы и русские не могли мне угрожать, когда я пересек их границы. Я не смог бы ничего им передать, даже если бы они повыдергивали мне ногти.

— Тем не менее многим трудно поверить в то, что русские просто впустили вас в страну.

— Я знаю. Они говорят: Путин, великий гуманист, наверняка не просто так взял его к себе. Но тот, кто так говорит, просто не понимает. Задумайтесь на секунду: я хотел в Латинскую Америку, но правительство США аннулировало мой паспорт, поэтому я оказался в российском аэропорту. Президент США ежедневно требовал моей выдачи. А теперь рассмотрим ситуацию в России, представление Путина о самом себе, его имидж перед российским народом. Как бы это выглядело, если бы он сказал, о да, вот вам этот парень? Возможно, есть и более простое объяснение, может быть, Кремль воспользовался редкой возможностью просто сказать «нет». Настоящая трагедия в том, что я запросил убежище в 21 стране, среди которых были Германия и Франция. И только после того, как все отмахнулись, русские меня оставили. У меня не было впечатления, что они этого хотят, и поэтому я совершенно не пытался их умолять.

— Новый глава ЦРУ Майк Помпео (Mike Pompeo) обвинил площадку WikiLeaks, адвокаты которой вам помогали, в том, что она является инструментом русских. Это вредит вашему имиджу?

— Сначала мы должны честно установить, в чем заключаются упреки. Ни правительство США, ни спецслужбы не утверждают, что основатель Джулиан Ассанж (Julian Assange) или WikiLeaks работают непосредственно на русских. Скорее, заявляется о том, что они — инструмент для отмывания украденных русскими документов. Но я не вижу, каким образом это может меня касаться, я — не сотрудник WikiLeaks, и в происхождении моих документов нет никаких сомнений.

— В настоящее время есть другой американец, которому приписывают тесные отношения с Россией.

— О (смеется)

— Ваш президент. Он — ваш президент?

— Мне тяжело представить, что половина американских избирателей считают Дональда Трампа лучшим среди нас. И я боюсь, что у всех у нас с этим будут проблемы в течение следующих десятилетий.

— Возможно, он поможет вам в вашем деле и навредит спецслужбам США, непреднамеренно.

— Я не верю, что президент один действительно сможет навредить спецслужбам. Они слишком широко представлены в конгрессе, в СМИ, в предприятиях культуры, в Голливуде. Некоторые называют это «глубоким государством». У Дональда Трампа нет ничего общего с «глубоким государством», Дональд Трамп понятия не имеет, что такое «глубокое государство». Речь идет о касте государственных служащих, которые переживут любого президента.

— Это звучит в духе теории заговора.

— Я хотел бы, чтобы так и было. Взгляните на Барака Обаму, в нем люди увидели честного человека, который хотел закрыть тюрьму в Гуантанамо, остановить массовую слежку, разобраться с преступлениями эпохи Буша и сделать много других вещей. А в течение первых 100 дней в должности он взял свои обещания назад с таким обоснованием: мы смотрим вперед, а не оглядываемся. «Глубокое государство» не может выбирать президентов, но может влиять на них теми же средствами, что и на нас всех.

— Какими средствами?

— Страхом. Почему все эти антитеррористические законы постоянно проталкиваются без какой-либо разумной дискуссии? Почему у нас нескончаемое чрезвычайное положение даже в таких либеральных государствах, как Франция? Эту же динамику можно наблюдать и в Германии, которая из-за своей истории намного меньше любит свои спецслужбы и шпионаж. Тем не менее следственная комиссия по расследованию сотрудничества с АНБ не слишком глубоко копала на тему массовой слежки. Правительственные партии вели себя так, как будто обвинение нельзя было доказать, хотя доказательства невозможно было игнорировать. Они предпочитали ничего от меня не слышать. Все это показывает, насколько эффективно спецслужбы могли отстаивать свои интересы. Они создали новую политику страха. Наверняка, они делают это не со зла, но когда кто-то действует против их убеждений, они кормят прессу и общественность всеми этими опасностями, которые нам угрожают, и, таким образом, мы, как общество, подвергаемся террору.

— Но террористическая угроза все-таки реальна.

— Конечно. Терроризм — реальная проблема, но число его жертв за пределами таких военных зон, как Ирак и Афганистан, намного меньше, чем в результате дорожно-транспортных происшествий или инфарктов. Даже если бы 11 сентября 2001 года повторялось в США ежегодно, от терроризма погибало бы меньше людей, чем от остальных происшествий.

— Это нельзя сравнивать.

— Я только хочу сказать, что терроризм является идеальным примером системы страха. Спецслужбы воспользовались им, чтобы придать новую динамику массовой слежке. Самое трагичное в этом — то, что страх перед террором тем временем подпитывает себя сам. Он привел нас туда, где мы сейчас. Как еще можно объяснить Трампа, если не отказом системы благоразумия. Похожие вещи происходят в Венгрии или Польше с их авторитарными лидерами. Повсюду царит атмосфера страха, и это не изменится, пока мы как общественность не научимся распознавать запугивание. Мы должны поглотить страх и преобразовать его в энергию, которая сделает общество лучше, а не будет терроризировать и ослаблять. Но Обама этого не смог.

— Обама, по крайней мере, помиловал Челси Мэннинг (Chelsea Manning), осведомительницу, которая передала WikiLeaks секретные документы США.

— И за это я ему аплодирую.

— Вы надеялись на подобный акт помилования?

— Это всегда казалось невероятным. Обама рассматривал эти разоблачения как личное оскорбление, потому что он был тем, кого сделали за это ответственным. Он воспринял это как атаку на свою посмертную славу, что довольно печально.

— Вы верите в то, что когда-нибудь сможете вернуться домой?

— Да, конечно. Насколько велика эта вероятность, я не знаю. Но обвинения против меня, о которых вы говорили, с каждым годом слышны все реже. Это значит, что даже я могу надеяться.

— Как именно выглядит ваш статус в России в настоящее время?

— У меня вид на жительство, похожий на грин-карту в США. Но это — не убежище, и каждые три года все заново пересматривается. Нет никаких гарантий. Я критично высказался о российском правительстве в Twitter и где-то еще, это, пожалуй, принесло мне не только друзей. Меня по этому поводу не беспокоили, но я понятия не имею, останется ли это так и в будущем.

— В документальном фильме «Citizenfour. Правда Сноудена» о вашей истории была милая сцена, в которой вы готовите еду вместе с подругой. Вашу жизнь нужно представлять именно так?

— Она по-прежнему со мной, да.

— Как вы проводите свое время?

— Я много путешествую, недавно был в Санкт-Петербурге, периодически меня навещает моя семья.

— Как вы справляетесь с финансовыми трудностями?

— Я читаю лекции, в основном в университетах США по видео. Кроме того, я безвозмездно работаю на американский фонд Freedom of the press.

— Пожалуй, тема слежки вас никогда не отпустит.

— Моя жизнь — в технологиях. Я инженер, а не политик. Лекции и интервью, такие, как это, для меня утомительны. Моя зона комфорта находится в другом месте.

— Вы боитесь того момента, когда всеобщее внимание к вам начнет ослабевать?

— Я? Я буду им наслаждаться!

— Внимание может стать наркотиком.

— Возможно, для других. Вы должны понять, что моя жизнь полностью определяется стремлением к приватности. Самое страшное для меня — быть узнанным кем-то во время совершения покупок.

— Случается такое?

— Как раз недавно. Я был в Третьяковской галерее, когда девушка подошла ко мне и сказала: «Вы — Сноуден». Я думаю, она была немкой. Я ответил утвердительно, и она сделала наше селфи. И знаете что? Она не выставила его в интернет.

— Господин Сноуден, мы благодарим вас за эту беседу.

Беседу вели редактор Мартин Кноббе (Martin Knobbe) и Йорг Шиндлер (Jörg Schindler) в Москве. Мартин Кноббе, 1972 года рождения, репортер в берлинском офисе издания SPIEGEL. До этого на протяжении пяти лет он был корреспондентом издания Stern в Нью-Йорке, как и летом 2013 года, когда Эдвард Сноуден выступил перед общественностью. Тогда Кноббе брал интервью у отца Сноудена, который страстно защищал разоблачения своего сына. Для Кноббе было особенным моментом лично познакомиться теперь и с сыном.

Йорг Шиндлер, 1968 года рождения. В июне 2013 года он в берлинском офисе SPIEGEL взялся за сферу тем, посвященных внутренней безопасности, как раз за неделю до выхода Эдварда Сноудена на мировую сцену. То, что за этим последовало, относится к самым захватывающим и напряженным месяцам его карьеры. В мае 2017 года он дозрел до острова и сменил место работы на корреспондента в помешанной на Брексите Великобритании.

Непросто встретиться с Эдвардом Сноуденом, человеком, который раскрыл всемирную систему слежки агентства национальной безопасности, и теперь живет в изгнании в России. Потребовалось больше года на то, чтобы после многочисленных переговоров с адвокатами Сноудена, большого количества электронных писем в прошлую среду цель наконец-то была достигнута. Мартин Кноббе и Йорг Шиндлер сидели в гостиничном номере в Москве, Сноуден назвал период в два часа, в течение которых он должен был появиться. Когда время почти вышло, в дверь постучали. В коридоре стоял сильно простуженный Сноуден. Целых три часа он рассказывал о своей жизни в России и власти спецслужб. В конце беседы у Кноббе и Шиндлера возникло впечатление, что перед ними сидит мужчина, который «несмотря на свою ситуацию, обрел душевный покой».

США > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 12 сентября 2017 > № 2306311 Эдвард Сноуден


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 12 сентября 2017 > № 2306266 Аркадий Лобас

Стратегия современного банка в эпоху цифровых сервисов

Аркадий Лобас, генеральный директор ЗАО «ФлексСофт»

Мир стоит на пороге качественного рывка, драйверами которого являются цифровые технологии и их влияние на традиционный бизнес. Это принципиально новая модель построения бизнеса, полное переосмысление традиционных подходов к решению проблем клиентов, создание уникального опыта. Новый виток эволюции финансовой индустрии ведет к цифровизации, взаимопроникновению банковских продуктов, услуг, маркетинга и продаж, клиентского обслуживания и операционных процессов в цифровую среду.

Важнейшим стратегическим вызовом финансового рынка в настоящее время является усиление конкуренции со стороны технологических компаний и банков, вставших на путь операционной и цифровой трансформации. Организации трансформируются как внешне, так и внутренне.

Внешняя трансформация подразумевает новую концепцию по работе с клиентами, партнерами и контрагентами. В цифровую эру бизнес строят не вокруг продукта, а вокруг клиента, а это уже совсем другая культура. На смену традиционным B-2-B и B-2-C коммуникациям приходят открытые инновационные экосистемы, ориентированные на клиента. Усиливается синергия с контрагентами и партнерами, которые совместно строят эффективное взаимодействие с клиентом, по большей части предвосхищая его ожидания и потребности. Time-to-market – дни, а не месяцы, сейчас является одной из первоочередных задач.

Новая концепция не может работать на существующей управленческой и операционной модели. В цифровом мире организации должны перестроить себя внутри. Текущая модель построения бизнеса, система управления и операционная модель банков в основном ориентирована на поступательное развитие и не предполагает масштабной цифровой трансформации. Банки, которые уже начали свой путь в этом направлении с внедрения новых ИТ-систем, поддержки новых каналов коммуникаций, мобильных приложений, сейчас сталкиваются с необходимостью изменения мышления своих руководителей и сотрудников, внедрения новой культуры ведения бизнеса, операционных изменений.

Первооткрыватели в этом направлении перестраивают систему управления, помимо вертикальной внедряют горизонтальную культуру ведения бизнеса, вводят в состав топ-менеджмента CDO, Chief Digital Officer – менеджера по цифровой трансформации, внедряют Agile, активно работают с финтех-стартапами, открывают доступ к сервисам собственных ИТ-платформ.

Согласно недавно проведенному исследованию PwC «Global Digital Banking Survey» основным препятствием внедрения digital стратегий в банках, наряду с регулятивными ограничениями и недостатком финансирования, являются ограничения ИТ-архитектуры, сложность и «неповоротливость» текущих автоматизированных банковских систем. 

Сравнение традиционного и цифрового банкинга

Традиционный банк

  • Весь опыт и знания о клиенте сконцентрированы в определенной точке обслуживания, филиале банка.
  • Филиал или офис банка является точкой начала взаимодействия с клиентом.
  • Расстояние до филиала имеет значение, клиент должен иметь возможность физически добраться туда.
  • Цифровые сервисы являются продолжением сервисов филиала, где обслуживается клиент.
  • Продукты и сервисы стандартизированы.
  • Знания о клиенте и опыт обслуживания может быть разным в зависимости от канала обслуживания.

Цифровой банк

  • Центром сосредоточения знаний о клиенте и клиентского опыта является сам клиент.
  • Клиент сам выбирает, как ему удобнее начать взаимодействие с банком, чтобы начать общение не обязательно приходить в офис.
  • Клиент может находиться физически где угодно, расстояние до офиса банка не имеет значения.
  • Цифровые сервисы находятся в центре модели обслуживания клиента независимо от филиала.
  • Продукты и сервисы подгоняются под потребности клиента.
  • Омниканальность, опыт и знания о клиенте аккумулируется в одной точке, независимо от канала обслуживания.

Ключевым фактором успеха в настоящее время, помимо построения эффективной управленческой и операционной модели, основанной на горизонтальной культуре бизнеса, является применение принципиально новой ИТ-платформы на самых передовых информационных технологиях – банковской платформы развития, базовой системы разработки и учета продуктов, обслуживания клиентов. Проекты создания и внедрения таких платформ, которые идут на смену традиционным АБС, уже ведутся в крупнейших банках в России и в мире.

Компания «ФлексСофт» занимается проектированием и внедрением автоматизированных банковских систем с 1991 года. Результатом масштабных исследований и практической работы является создание банковской платформы развития нового поколения - «Платформы FXL», которая уже имеет успешный опыт внедрения в крупных и средних банках с распределенной структурой.

При создании новой платформы нам удалось совместить две, казалось бы, несовместимых между собой вещи: гибкость и высокую производительность. Высокая производительность и горизонтальная масштабируемость «Платформы FXL», подтвержденные независимым нагрузочным тестированием, соответствуют, а в ряде случаев и превышают целевые показатели крупнейших финансовых институтов России. Система может обрабатывать объемы в десятки миллиардов транзакций в день.

Для средних банков, при обработке меньших объемов в десятки и сотни тысяч операций, преимуществом системы является гарантия более высокой производительности при той же мощности оборудования в отличие от традиционных АБС. Например, значительное сокращение времени ежедневных процедур обслуживания операционного дня.

Архитектура и логика работы системы максимально отражают бизнес-модель современного универсального банка и включают в себя гибкие инструменты настройки сложных продуктов и операционной модели - развития и поддержки текущего операционного производства банка. Уникальные инновационные разработки, применённые при построении архитектуры «Платформы FXL», позволяют разворачивать систему как в качестве единого модульного приложения, так и в виде набора независимых микросервисов, взаимодействующих по единым правилам и стандартам, заложенным архитектурой платформы. Используя возможности «Платформы FXL», специалисты банка могут легко сформировать собственный микросервис, расширить или раздробить его на более мелкие, применяя любые технологии в соответствии с потребностями бизнеса.

Поскольку полная перестройка ИТ-архитектуры – это долгий, сложный и дорогой проект, можно установить новую платформу рядом с существующим ИТ-ландшафтом, доверив ей задачи клиентоориентированной работы с новыми банковскими продуктами. Это позволит, не прерывая работу банка, запускать в ускоренные сроки новые продукты и новые бизнес-направления с возможностью мгновенного их тиражирования по всем структурным единицам банка с учетом региональных или иных особенностей.

Бизнес-выгоды от внедрения: во-первых - скорость и легкость создания новых продуктов, возможность гибко подстраиваться под изменения рынка и потребности каждого клиента, привлечение новых клиентов за счет уникальных условий, снижение стоимости запуска продуктов.

Во-вторых - высочайшая скорость обработки операций и доступность системы в любое время, отсутствие временных простоев, вызванных необходимостью проведения регламентных процедур, таких как завершение операционного дня, снижение себестоимости проведения транзакций.

Преимущества на рынке получат те, кто первым перестоится и адаптируется к новым условиям ведения бизнеса.

О «Платформе FXL»

«Платформа FXL» – это программный комплекс нового поколения, предназначенный для автоматизации бизнес-процессов финансовых организаций любого масштаба, включающий в себя:

«Core System FXL» – единое ядро платформы, реализующее бизнес-логику работы всей системы: ведение единого справочника клиентов, продуктового каталога, главной книги и общих справочников, администрирование, управление доступом и аудит;

«Front Desk FXL» – единый фронт-офис, решение для автоматизации процессов взаимодействия с действующими и потенциальными клиентами в любых точках и каналах продаж современного банка;

«Ва-Банк FXL» – полнофункциональную автоматизированную банковскую систему, обладающую повышенной гибкостью в настройках бизнес-процессов;

«Data Force FXL» – высокопроизводительная информационно-аналитическая система для оперативного получения отчетности, построенная на базе единого хранилища данных по технологии OLAP с использованием инструментария BI и запатентованной отраслевой модели данных с применением современных подходов и технологий построения хранилищ данных.

О компании «ФлексСофт»:

ЗАО «ФлексСофт» занимается разработками в области информационных технологий для финансового сектора экономики более 25 лет. Решения компании включены в Единый реестр российских программ для электронных вычислительных машин и баз данных и не раз были отмечены в обзорах Gartner и Forrester. В ходе своего развития компания аккумулировала уникальный опыт создания, внедрения, сопровождения и интеграции автоматизированных систем для финансовых организаций любого масштаба.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 12 сентября 2017 > № 2306266 Аркадий Лобас


США. Китай. Тайвань. Весь мир > СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 сентября 2017 > № 2305028 Сергей Кузнецов

Прозрачный телевизор, смартфон с 3D-сканером: на выставке IFA-2017 показали будущее

Сергей Кузнецов

Журналист, главный редактор ITZine.ru

В сентябре Берлин традиционно захватила выставка IFA-2017, на которой крупные производители техники показали свои новинки и концепты. Изучив их, можно спрогнозировать, что пользователи получат в ближайшем будущем

Тренд на 3D, казалось, уже угас: производители телевизоров начали сворачивать модели с поддержкой этой функции, 3D-принтеры есть у желающих, но не получили широкого распространения... И тут в индустрию внезапно врываются смартфоны.

Камеры в телефонах почти достигли максимума возможностей и производители стараются удивить пользователей необычными функциями. Кто-то делает двойные объективы, кто-то — аналоги оптического зума, Sony в начале 2017 года выпустила смартфон XZs с камерой, который умеет снимать видео со скоростью 960 кадров/секунду. На IFA-2017 японская компания показала два новых смартфона Xperia XZ1 и XZ1 Compact, одна из особенностей которых — 3D-сканирование. С помощью специального приложения достаточно быстро можно сделать объемную модель любого предмета или даже головы человека. Пока функция пригодится лишь для развлечения, но потенциально 3D-модели можно будет использовать в сфере безопасности или для дальнейшей печати на принтере. Кроме того, Sony наверняка постарается интегрировать 3D-образы в игры на PlayStation: логично ожидать появления функции по генерированию для компьютерного героя головы игрока.

Двуглазые смартфоны

Двойные камеры в смартфонах стали нормой: почти все представленные на IFA-2017 телефоны обладали такой функцией, исключение составили только новинки Sony, которые остаются верны своему одному модулю. Из моделей крупных производителей двойной камерой оснащены Moto X4 (торговая марка принадлежит Lenovo) и LG V30. Один модуль там самый обычный, а второй, как правило, нужен для того, чтобы захватить те данные, которые не может получить первый. Каждый производитель закладывает во второй модуль что-то свое. Кто-то с помощью второго модуля делает 3D-изображения, так как он помогает анализировать информацию о дистанции до объектов. В некоторых смартфонах второй сенсор нужен для улучшения боке (изображение вокруг области фокусировки), а где-то и вообще для дополненной реальности. Но чаще всего дополнительный модуль используют для улучшения детализации, для этого он захватывает информацию не в цвете, а видит мир чёрно-белым. Такой способ позволяет сенсору получить больше деталей, поэтому, при совмещении двух снимков в автоматическом режиме мы получаем красивое детализированное цветное изображение. Кроме того, так как у нас сразу есть две картинки, с помощью софта можно играться и, например, оставлять на фото только один цвет. Сделан очередной шаг к тому, чтобы отправить в музей технологий полупрофессиональные камеры. Уже сейчас многие выбирают для снимков смартфон, а не на фотоаппарат, причём качество изображения получается не сильно хуже. А с улучшением технологий в этой сфере про камеры можно будет совсем забыть.

Компактизация устройств

Тренд на уменьшение размеров электроники при увеличении ее возможностей был всегда, благодаря закону Мура: каждые два года размер транзисторов уменьшается вдвое. На IFA 2017 компания SanDisk анонсировала карту памяти microSD на 400 Гбайт, это в разы больше, чем емкость твердотельных накопителей в моделях ноутбуков. Далеко не все смартфоны умеют работать с подобными картами памяти, но в старших моделях, том же LG V30, уже заявлена поддержка карт памяти емкостью не только 400 Гбайт, но и 2 Тбайт (хотя таких карт ещё не существует в природе). Флешка SanDisk будет стоить около $250. Ее объем пока избыточен для среднестатистического пользователя, но разрешение видео и фото в смартфонах растёт, а значит, увеличивается и размер файлов: карт памяти на 64 и даже на 128 Гбайт хватает уже не всегда.

Уменьшить продукт решила и Sony, сделав новую компактную видеокамеру RX0. По характеристикам она находится в сегменте между экшн-камерами и полупрофессиональными аппаратами для съёмки. В неё установили большой 1-дюймовый сенсор, который позволяет делать видео высокого качества. Кроме того, тут стоит модуль CMOS Exmor RS с разрешением 15,3 мегапиксела и фирменная оптика Zeiss с фиксированным расстоянием 24 мм. Это нормальные характеристики для обычного фотоаппарата, но Sony уместила это в небольшую камеру, которая по размерам не больше GoPro. Стоить этот гаджет будет $850: достаточно дорого, но альтернатив пока нет. Если другие производители подтянутся и начнут выпускать подобные устройства, то и у RX0 может снизиться цена, но гораздо важнее, такие камеры опять-таки смогут вытеснить с рынка полупрофессиональные фотоаппараты.

Бегающий холодильник

Бытовая техника «шагает» семимильными шагами. На IFA-2017 Panasonic показала забавный концепт холодильника, который может сам перемещаться по квартире. Раньше по дому ездили только пылесосы. Для того, чтобы отправить холодильник в путешествие, инженерам пришлось поработать над технологиями разметки помещения, автопилотом и голосовым управлением. Оказалось, что они нужны не только в беспилотных автомобилях. Показанное устройство, конечно, пока только прототип. Но он уже отзывается на голос и может привезти еду, не врезаясь в препятствия у себя на пути. Было бы здорово, если бы он ещё умел и в магазин за продуктами ездить. Также японская компания привезла на выставку прозрачный телевизор. Выглядит телевизор необычно — как из фантастического фильма, но работает. Для домашних нужд он вряд ли пригодится, ведь не захотите вы смотреть кино на фоне собственных обоев или шкафа. А вот в ресторанах, кафе или даже магазинах такой телевизор может стать интерактивной рекламной панелью. Ни холодильник, ни телевизор пока не производят серийно и когда Panasonic начнёт это делать, непонятно. Это прототипы, которые обычно создаются компаниями для саморекламы и чтобы показать, каким может быть будущее.

Дополненная реальность

На IFA-2017 почти многие производители компьютерной техники — Dell, Lenovo, ASUS и Acer — представили свои шлемы смешанной реальности (когда поверх окружающего изображения накладывается компьютерное). Основная заслуга в такой синхронности — создание компанией Microsoft технологии Windows Mixed Reality. В результате шлемы отличаются только дизайном, по функциональности они максимально похожи друг на друга. Это головное устройство с камерами, которое позволяет видеть окружающую среду, а не только экран, в отличие от шлемов виртуальной реальности. Управление происходит с помощью двух контроллеров, которые надо держать в руках. В отличие от HTC Vive, здесь не требуется ни большое помещение, ни ограничение рабочей зоны с помощью специальных датчиков-сателлитов. Достаточно подключить шлем, взять в руки контроллеры и запустить игру. Устройства всех компаний начнут продаваться не ранее октября 2017 года, именно в этом месяце должен состояться выход Windows Mixed Reality. Но, полагаю, шлемы будут дешевле существующих HTC Vive и Oculus Rift. Возможно, очередной заход на рынок позволит дополненной реальности стать доступной рядовым пользователям.

Перспективы

Несмотря на то, что громких новинок на IFA в этом году было не очень много, прослеживается интересный вариант развития будущего: бытовая техника станет умнее и, возможно, скоро для приготовления вкусного ужина будет достаточно нажать пару кнопок. Холодильник сам купит и привезёт еду, плита приготовит, а затем тот же холодильник переместит тарелку с ароматным ужином к дивану, да ещё и стаканчик холодной воды подаст. Индустрия развлечений войдет в наш мозг с помощью дополненной реальности. В целом похоже на то будущее, которое мы видели в футуристических фильмах: прозрачные сенсорные панели, роботизированный дом, развлечения в шлемах и одно устройство для управления всей инфраструктурой — смартфон.

США. Китай. Тайвань. Весь мир > СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 сентября 2017 > № 2305028 Сергей Кузнецов


Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 9 сентября 2017 > № 2314400 Ирина Шевченко

Россиянин, отсидевший за репост в соцсети: В России пока еще не 37-й год, еще никого не расстреливают, но скоро будут

Ирина Шевченко, УНИАН, Украина

В мае прошлого года российский суд приговорил инженера Андрея Бубеева к двум годам и трем месяцам колонии-поселения за репосты в социальной сети «ВКонтакте». Речь шла о размещении им на своей странице статьи публициста Бориса Сомахина «Крым — это Украина» и картинки с изображением тюбика трехцветной зубной пасты и надписью «Выдави из себя Россию». Бубеева обвинили в публичных призывах к нарушению территориальной целостности России и в экстремизме. Следствие вело ФСБ.

Впрочем, произошло это в то время, когда Бубеев уже находился в СИЗО. И стало вторым уголовным делом против инженера. Дело в том, что еще в 2015 году, по заявлению одного из пользователей «ВКонтакте», Бубеева обвинили в размещении на своей странице в соцсети материалов, которые «возбуждают ненависть к русским и гражданам Российской Федерации». Тогда мужчину объявили в федеральный розыск, и он был задержан целой группой спецназа у родственников на даче.

Андрей Бубеев вышел на свободу 23 августа, и, буквально через неделю, вместе с женой Анастасией и 5-летним сыном, уехал в Киев. Сейчас мужчина занимается оформлением украинского паспорта.

— В Киеве вы впервые? Как вам город?

— Вызывает просто неописуемый восторг. Большой, спокойный, европейский. Пока, в основном, гуляем по Майдану, Крещатику (нас тут относительно недалеко временно приютили).

— А кто приютил, у вас здесь есть друзья?

— Нет, по сути, это были абсолютно чужие для нас люди. Пока я был в плену, моя жена с ними познакомилась. Это неравнодушные киевляне, которые раньше нас вживую и не видели. То есть уезжали мы, практически, в никуда.

— Читала, что до 10 класса вы с семьей жили в Харькове…

— Абсолютно верно. Кстати, из-за этого у меня есть шанс на украинское гражданство. Оказывается, что по законодательству, если на момент распада Советского Союза люди жили на территории Украины, они автоматически признаются гражданами Украины.

Наша семья тогда еще жила в Харьковской области, так что выходит, что я — гражданин Украины. Посольство Украины в Москве мне это подтвердило, выдали соответствующий документ, в котором об этом написано. Так что я приехал в Киев не просто как беженец, а как гражданин Украины. На самом деле, это меня спасло, ведь, в противном случае, я не смог бы выехать из России легально — загранпаспорт российская система мне бы не дала. Теперь у меня первая задача — это оформить украинский паспорт и найти временное, скромное жилье. А дальше будем восстанавливать нормальную человеческую жизнь.

— До того, как попали под следствие, вы вообще интересовались политикой?

— Я интересовался политикой достаточно активно и считаю, что всем нужно интересоваться. Если человек не интересуется политикой, то политика интересуется им, просто потому, что кто-то другой решает за него его судьбу.

Когда начались известные события на Майдане в Украине, я каждый день смотрел прямые эфиры, а если возможности не было — смотрел в записи. С тех пор я нахожусь больше в украинской медийной жизни, нежели в российской.

— Вы один из немногих россиян, кто говорит «в Украине», а не «на Украине». Когда и почему начали говорить правильно?

— Как раз в 2013-2014 годах. Начал так говорить, потому что сами украинцы так говорят. Да и вообще, даже по логике, это правильно. Вот, к примеру, страна Узбекистан. Мы же не говорим — «на Узбекистане»? А почему тогда говорить «на Украине»? Здесь нельзя отмазываться о якобы благозвучии.

Мы очень переживали за ребят у вас здесь. Когда началась эта позорная война, появились эти «ДНР/ЛНР», случилась оккупация Крыма, мы прекрасно понимали, на чьей стороне правда, и что происходит. Конечно, пытались как-то эту правда донести хотя бы ближайшему кругу общения, словесно, но достаточно активно я высказывался в соцсетях, «ВКонтакте», в каких-то группах. Не как блогер, а просто как обыкновенный пользователь. Получалось так, что противостоял большинству. Когда всей вот этой толпе, для которой «Крым — наш», я говорю: «Ребята, это оккупация, называйте вещи своими именами». А мне в ответ, мол, ты враг России, враг народа.

— Против вас было возбуждено два уголовных дела. Давайте, по порядку: в августе 2015 вас осудили за репост на свою страницу «ВКонтакте» записей из групп «АТО», «Азов», «Вести Русского мира». Как вы, в принципе, попали в поле зрения спецслужб? Читала, что на вас донес кто-то, с кем вы вступили в спор в социальной сети. Это так?

— Да, именно эти оппоненты. Просто они не нашли ничего лучшего, чем меня «удалить». Я был для них раздражающим фактором, потому что говорил, как есть, а не так, как удобно слышать.

— Откуда вы узнали, что на вас донесли?

— Так я читал дело, в котором это было записано. Кстати, по тверскому телевидению показывали репортаж, где человек с закрытым лицом, не называя имен, но, в принципе, не стесняясь, рассказывал, что в России подобным «стукачеством» занимаются. Есть целые подразделения, финансируемые государством, которые называются «кибердружина». По своей сути, это интернет-провокаторы и стукачи, которые выявляют так называемых неблагонадежных к власти личностей. Эти подразделения занимаются тем, что провоцируют различные споры в Интернете, а потом, когда люди выходят из себя и говорят что-то резкое, отправляют информацию с их ответами в соответствующих силовые органы.

— Какие-то 30-е годы в современной обработке.

— Абсолютно верно, хотя мало кто верит. Да, в России пока еще не 37-й год, еще никого не расстреливают, еще выпускают, но скоро — будут расстреливать…

— Когда вы узнали о том, что вас объявили в розыск, какова была реакция? Было ли просто поверить, что спецслужбы реально вами интересуются?

— Когда люди совершают какие-то преступления, они знают, почему их ищут. Я же не понимал, о чем вообще речь. Конечно, я уже давно знал, что в российской внутренней политике все «грустно», но не мог представить, что настолько. Если бы мог — уехал бы раньше.

На самом деле, мы уже и так подумывали о том, чтобы уехать семьей из России. Особенно задумались, когда Немцова убили (российского оппозиционера Бориса Немцова расстреляли недалеко от Кремля в феврале 2015 года, — УНИАН). Если проводить аналогии с Советским союзом, то сначала убили Кирова (руководителя ленинградской парторганизации убили в 1934 году, — УНИАН), потом покатились массовые репрессии. И вот, прошло порядка ста лет, а сценарий остался прежним.

— Когда вас арестовали, что говорили соседи, знакомые? Они ведь должны были понимать, что вы — никакой не экстремист.

— Так меня же именно соседи, собственно, и сдали. Когда я приехал на дачу к родным, они позвонили в милицию и сказали, что видели меня. Конечно, перед этим им правоохранительные органы «напели», что я чуть ли не убийца и все такое. Но даже потом, когда меня арестовали, и соседи реально узнали, что виной тому моя позиция, поддержка Украины, они не пожалели. «Правильно все, ничего себе, до чего дожил», — вот примерно такой была их позиция. При обыске у вас нашли армейские патроны, которые, в итоге, «пришили» к делу.

— Объясните, что это все-таки были за патроны и откуда они у вас?

— Тут меня подвело мое хобби. Я вообще охотник, стрелок-спортсмен, оружие у меня было легальное и зарегистрированное. На руках оружие уже более десяти лет, никогда не было никаких инцидентов. У меня четыре карабина, один из которых Сайга, грубо говоря, огражданенный автомат Калашникова. Он того же калибра, что и армейский. И есть охотничье патроны такого же калибра, что и армейские. И вот я как-то выменял такие у ребят, или купил где-то, уже и не помню точно. Они так красиво летают, что я, человек, который варится в оружейном хобби, не смог устоять, держал в заначке.

Когда проводились обыски, их нашли, и «нарисовали» мне еще ст.222 РФ «Незаконное хранение боеприпасов». Кстати, по факту, эта статья ничего на суде не дала, добавили два месяца в общий срок. То есть, если бы не было так называемой экстремисткой деятельности, эти патроны бы не были нужны никому.

— На следствии по первому делу вы полностью признали вину и пошли на досудебное соглашение. Почему?

— Мой адвокат, это был защитник от государства, ввел меня в заблуждение. Тогда я в юридических делах вообще был несведущим, вырванный из обычной жизни, отсидел два с половиной месяца на централе в клетке… Тут приходит адвокат и говорит: «Что ты, давай, признавайся, тебе или штраф «нарисуют» или «условку» — выйдешь, и забудешь все, как страшный сон». Я согласился.

Да, по букве закона выходит, что я признал вину, хотя, по сути, я себя не считаю виновным. В чем я виноват? В том, что на «белое» говорил «белое», а на «черное» — «черное»?

А вот по второму делу, когда меня обвиняли в призывах к нарушению территориальной целостности Российской Федерации, за то, что я разместил текст статьи «Крым — это Украина», понял, что меня просто решили похоронить, и уже начал протестовать, просто уперся.

Кроме того, по второму делу я никогда бы не признал вину, чтобы мне не обещали. То есть, если я признаю свою вину за призыв к нарушению территориальной целостности России, значит, я должен признать, что Крым — это Россия. А я этого никогда не признаю, потому что это неправда. Да я и по первому делу не признавался бы, если бы был нормальный адвокат.

— Как так получилось, что второе дело «нарисовалась» тогда, когда вы уже сидели в СИЗО?

— Мою одну и ту же страницу сначала исследовал Следственный комитет — вел дело, нашел преступления в своей компетенции, отработал свои «звездочки». А потом подключилось ФСБ, и эти же материалы рассмотрели своими глазами — нашли уже другие преступления. То есть, по сути, меня судили два раза двумя судами и дали два срока, которые сложили, за одно и тоже. Это же нарушает любую логику и даже Конституцию России!

Когда мне уже начали крепить второе дело, моя супруга начала бить во все «колокола». Так, она достучалась до известного человека Алексея Лебединского (российский композитор, — УНИАН), который у себя в Facebook разместил ее призыв о помощи. Вот тут на нас уже обратили внимание оппозиционные СМИ, правозащитники в Москве, а правозащитная организация «Агора» предоставили адвоката, Светлану Сидоркину. Ей отдельная огромнейшая благодарность. Все, что можно было сделать, она сделала. Хотя, конечно, в судебной системе России ничего нельзя сделать — это обвинительный каток.

— Ваш общий срок был 2 года и 3 месяца в колонии общих поселений. Вы же за это время, насколько я знаю, успели посидеть в трех местах.

— Да, в реальности из этого срока год и три месяца я отсидел в СИЗО, фактически, в бетонном склепе. Потом долго дело шло, но все-таки я попал уже в колонию-поселение, пробыл там месяца четыре, был надуманно признан злостным нарушителем. Последние полгода — в колонии общего режима.

— Сокамерники, работники колоний относились к вам, как к «врагу народа»?

— С сокамерниками у меня практически никаких проблем не было. Более того, все удивлялись, неужели за репосты сажают? Удивлялись даже сотрудники СИЗО. «Да, ну, не может быть, нужно самому страницу проверить…», — вот что-то примерно такое приходилось слышать.

Общее отношение сотрудников было более въедливое, чем к остальным. Это не была прямо ненависть, но выделяли, относились хуже, чем к другим заключенным. Как я понимаю, это была не их личная инициатива, а, скорее, приказ/рекомендации тех, кто продвигал мое дело (ФСБ или Следственный комитет).

— Вас избивали?

— Практически нет, мне повезло. Пару раз попадало. К примеру, когда переезжал в колонию на общий режим, но там так всех «встречали», а не только меня.

— Российский правозащитный центр «Мемориал» признал вас политическим заключенным. Принято считать, что в таких делах очень помогает общественное внимание. Вам помогало?

— Морально, да. Важно было само ощущение, что меня не забыли, заживо не похоронили. Очень приятно было, когда незнакомые люди писали слова поддержки, открытки присылали. Больше всего, конечно, писала жена, но с централа на поселок я привез около трех килограмм писем, две огромные папки. Из-за рубежа писали, из Германии, Швеции, из Украины тоже.

— В заключении вам разрешали видеться с женой?

— Когда сидел в тверском централе, то нет. Я там сидел не в обычной камере, а на спецблоке для особо опасных (видимо, чтобы не рассказывал людям правду, за что сижу). И хотя по закону свидания не были запрещены, была такая негласная установка. Все происходило так: если приходит кто-то из родных на свидание, им говорят, что человек находится в штрафном изоляторе за нарушение. И в этот же день, чтобы не нарушать отчетности, в этот изолятор, в итоге, и сажают. Так что увидеться было невозможно, более того, чем чаще родственники будут приходить, тем чаще человека будут в изоляторе держать.

Потом, когда уже в колонии поселений сидел и в колонии общего режима, то в установленном порядке разрешали видеться.

— Я знаю, что вы писали стихи в колонии…

— Да. Одно стихотворение о моем взгляде на то, куда катится страна, в которой я сидел, называется «Поезд дураков». Оно о безумном поезде под названием «Российская Федерация», где не только машинист сумасшедший. И это — самое страшное. Грубо говоря, если завтра инопланетяне похитят руководство России, то население ему замену выберет не лучше, а то и хуже…

Мы уехали не только потому, что нас репрессивная машина прессует, а потому, что мы со своими взглядами жили в окружении зомби, людей, которые жаждут крови. Мы для них — враги, Украину они считают врагом, они накачаны ненавистью и сами ее продуцируют. Я даже не знаю, как это остановить.

— Как думаете, вы навсегда уехали из России?

— Думаю, что да. По крайней мере, до тех пор, пока там все не изменится. Однако для этого должны пройти десятилетия. Сегодня — это зомбиленд. У меня нет второй жизни, чтобы туда возвращаться.

Там атмосфера такая, я ее прочувствовал на себе, видел своими глазами. Мы не просто уехали — мы, фактически, эвакуировались. Ведь уже даже на вокзале нас чуть ли снова не арестовали: задержали безо всяких объяснений, забрали документы, держали минут сорок, куда-то звонили, советовались. В итоге, не нашли все-таки, к чему прицепиться, и им пришлось нас отпустить. При этом, практически прямым текстом сказали, что подобное с нами будет часто. Для нас это стало последним «звонком», после которого мы просто уехали.

— У вас сохранился аккаунт в «ВКонтакте» и вообще, после заключения, вы остались активным пользователем социальных сетей?

— «ВКонтакте» меня нет, какой в этом смысл? Ту мою страницу, до этого никому неизвестный профиль «Андрей Бубеев» с двенадцатью друзьями, внесли в список запрещенных экстремистских материалов на всей территории России. Более того, сделали это, когда и странички уже не было, ведь ее еще раньше «убила» сама администрация соцсети. Это все, конечно, смешно.

В Facebook я есть, отказываться от социальных сетей не собираюсь. Из-за чего — из-за неадекватности какого-то отдельно взятого государства и режима? Я собираюсь активно присутствовать в Интернете, Украина, насколько я знаю, свободная страна. Я же не был никаким экстремистом. Просто им нужен был показательный процесс, чтобы другим неповадно было.

— Когда в Украине запретили «ВКонтакте», многие россияне назвали нас, напротив, несвободной страной. Как вы относитесь к этому запрету?

— Скажу честно, я, в принципе, запретил бы вещание с территории России сюда. СМИ России — это один орган жесткой и грубой пропаганды. В Украине, к сожалению, насколько я вижу, противодействия такой пропаганде нет. Ей можно противодействовать только подобными инструментами, но любое нормальное государство на таком не повернуто. Так что лучше все [российское] глушить для себя. Тем более, что «ВКонтакте» — полностью государственная вещь, выполняющая заказы российских спецслужб.

— Вы уже думали, что будете делать дальше? Планируете остаться в Киеве или осваиваться где-то в другом месте?

— Хотелось бы, конечно, зацепиться в Киеве. Здесь и по работе мне будет проще устроиться, ведь я могу и по технической специальности работать, занимался всеми видами электрики. Кстати, тут меня еще в блогеры записали. Хотя я блогером никогда не был на самом деле, но, если судьба определила в блогеры, может, теперь и стану, почему нет [смеется].

Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 9 сентября 2017 > № 2314400 Ирина Шевченко


Украина > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 8 сентября 2017 > № 2300977 Ахтем Сеитаблаев

Россияне, чего вы лезете к нам? Сами разберемся, как жить — режиссер Ахтем Сеитаблаев

Украинский режиссер и актер о кино, Крыме, войне на Донбассе и России.

Светлана Шереметьева, Апостроф, Украина

Ахтем Сеитаблаев — украинский актер, режиссер, телеведущий, заслуженный артист Автономной Республики Крым, сейчас — участник шоу «Танцы со звездами». На 6 декабря 2017 года — День Вооруженных сил Украины — запланирована премьера снятого им художественного фильма «Киборги» о защитниках Донецкого аэропорта. «Киборги» станут уже второй картиной режиссера, вышедшей в украинский прокат в этом году. В мае на большом экране появилась «Чужая молитва» о татарской девушке Саиде, которая во время оккупации Крыма во Вторую мировую спасла жизнь еврейским детям.

«Апостроф. Лайм» поговорил с Ахтемом Сеитаблаевым о кино, Крыме, войне на Востоке Украины, развале России и отношении к артистам, которые говорят, что они — вне политики.

Светлана Шереметьева: Вы часто говорите, что у актера бывает два состояния: абсолютной ненужности или тотальной загруженности. Вы себя сейчас как ощущаете?

Ахтем Сеитаблаев: В последнее время ощущаю себя так, как хорошо ощущает себя человек, занимающийся творчеством. В принципе, достаточно плотный график. Может, не такой, как у некоторых моих коллег, но достаточно плотный.

— Вы сейчас все больше выступаете в амплуа режиссера, нежели актера. Так комфортнее?

— Просто так случилось, что в этом году одна моя картина — «Чужая молитва» — уже вышла, и, даст Бог, 6 декабря выйдут «Киборги», если ничего такого не случится.

— А что может помешать?

— Приглашение фильма на международный фестиваль класса А, потому что, как правило, международные фестивали настаивают, чтобы мировая премьера состоялась именно в рамках фестиваля, а уже после — прокат. Это может быть единственное обстоятельство, из-за которого «Киборги» не выйдут 6 декабря. Но если так случится, что мы будем приглашены на фестиваль класса А, то, конечно, мы выйдем со специальным обращением к нашим потенциальным зрителям.

— С какими трудностями вы как режиссер столкнулись при работе над фильмом «Киборги»?

— В первую очередь, мера ответственности. Очень немало наших воинов, в том числе из тех, кого называют «киборгами», живы, и, конечно, в определенном смысле этот фильм посвящен им. И когда я говорю о мере ответственности, я имею в виду, что тем, кто знает не понаслышке, а изнутри то, что происходило в Донецком аэропорту, да и вообще на фронте, даже на уровне физиологических ощущений увиденное должно показаться правдой, а не враньем. Хотя я везде подчеркиваю, что мы снимали художественный фильм, основанный на реальных событиях, поэтому, конечно, в нем есть некая условность — и достаточно большая. Очень сложно показать историю обороны Донецкого аэропорта, которая длилась 242 дня, в пределах двухчасового фильма. Поэтому мы позволили себе скомпилировать некоторые характеры. За каждым из наших персонажей стоит несколько реальных прототипов. И я думаю, что зритель наверняка узнает если не всех, то некоторых из них точно.

— А какие там известные лица?

— Я думаю, все узнают Евгения Жукова, позывной «Маршал».

— Вы общались с ним раньше?

— Одна из передач «Хоробрих сердець» (программа на телеканале «1+1», — «Апостроф. Лайм») была посвящена «киборгам», их было девять человек, и среди них был Евгений. Еще там был мой приятель по институту, боец «Правого сектора» Андрей Шараскин с позывным «Богема». Когда ты слышишь их истории, смотришь им в глаза, то понимаешь, что если тебе дан Всевышним такой инструментарий, как кино, то будет преступлением не снять фильм о них. Потому что человек, находящийся в пограничных условиях, наиболее ярко проявляет все свои черты — как отрицательные, так и положительные.

И для меня это не просто история, для меня это — зарождение новой страны, новых людей, нового эпоса, новых героев, новых смыслов. Внутренний месседж был такой, что мы снимаем кино про новых людей новой страны. И, в первую очередь, именно поэтому у нас заглавный герой — молодой человек с позывным «Мажор», из достаточно обеспеченной семьи, который принял решение защищать родину. Вообще, в фильме пять основных героев — это основные архетипы украинских мужчин. Говоря «украинских», я имею в виду людей разных национальностей, потому что сегодня украинец — это не столько этническая принадлежность (хотя и это тоже, без сомнения), сколько ощущение себя, готовность соучаствовать в жизни страны, готовность меняться самому.

— И в какой стране хотят жить эти новые люди?

— Вы знаете, о чем-то сверхновом они не мечтают. Они не любят говорить о войне, а любят говорить о мире. Хоть в нашем фильме и большое количество батальных сцен, достаточно много компьютерной графики, но прежде всего наш фильм — не о войне. Наш фильм — о мире, который зарождается внутри этой войны. Этот мир в принципе не несет в себе какие-то новые черты. Это — верховенство права, возможность учить своих детей в лучших учебных заведениях, безопасность своих детей, достойная старость для родителей, доступная медицина. И очень много таких вопросов, которыми мы болеем каждый день. Ничего нового нет. Но к этому добавляется еще и обостренное ощущение того, что нам кажется в мирной жизни привычным в разговоре на кухне за чашкой кофе или чая. Там чувства обостряются, и доводы, которые приводят в диалогах между собой наши герои (и их прототипы, с которыми мы очень много общались и с которыми мы познакомили замечательного украинского драматурга, сценариста Наталью Ворожбит), с одной стороны, очень эмоционально обострены, а с другой — очень четко подкреплены их логикой, почему именно так человек видит свое участие в строительстве той страны, в которой он хочет жить, а самое главное — хочет, чтобы в ней жили его дети.

— А где проходили съемки фильма?

— С 9 февраля месяц мы снимали в павильоне, где была построена четвертая часть интерьера Донецкого аэропорта нашим художником-постановщиком Шевкетом Сейдаметовым. После этого у нас было около 10 дней перерыва, во время которого наши художники построили внешнюю сторону аэропорта, ее пятую часть, на запасном аэродроме в Чернигове. И в марте мы начали там снимать на натуре. А еще было одно место — это военный полигон под Десной. Там мы снимали несколько эпизодов с военной техникой, со взрывами, с перемещением внутри боя. Вот это основные три места.

— На Донбассе вы тоже были, снимали там?

— Я сам был [на Донбассе], но не в рамках фильма, а в рамках программы «Хоробрі серця», также был со спектаклями.

— А когда вы ездили?

— Мы очень часто ездили. Не так часто, как хотелось. Последний раз это было зимой, в январе этого года. Мы были под Святогорском.

— И как себя там ребята ощущают?

— В них столько жизни, знаете. Настроения есть разные. Но у них эта вера гораздо больше, чем у нас.

— А с чем это связано?

— Наверное, с тем, что они каждую минуту находятся на грани между жизнью и смертью.

— А у них нет обиды, что тот же Киев продолжает жить своей жизнью, что тут нет такого ощущения и осознания войны?

— По-разному. Иногда в разговорах это чувствуется и слышится. И это одна из причин, почему я взялся за эту тему. Я про это молчать не могу. Я знаю очень точно, как раз благодаря встречам, беседам с воинами, что им очень важно знать и чувствовать, что то, что они делают, они делают не зря, что о них помнят. Да, у них иногда сдают нервы. Но я хочу сказать, что, несмотря на очень драматичную тему, в фильме очень много юмора.

— Армейского?

— И армейского, и просто мужского. Скажем так, не пошлого, а очень смешного, такого ситуативного. Они сами рассказывают, что им юмор очень часто помогал не сойти с ума, поддерживать ощущение того, что ты жив. Юмор часто помогал относиться к очень жестким ситуациям так, чтобы не впасть в состояние панического страха.

— Как вам кажется, как дальше будут развиваться события на Востоке Украины? Как долго может продолжаться конфликт?

— Он будет продолжаться ровно столько, сколько Путин будет находиться у власти. Хотя я особо не тешу себя надеждами, что Путина не станет и на этом все прекратится. К сожалению, вся система координат российского обывателя базируется на этих мифических победах. Над кем, над чем, для чего, зачем? Но все к этому идет. И я очень надеюсь, что это не займет десятилетия, потому что ребята гибнут, потому что у многих отобран дом и нет возможности вернуться. Да много почему. Я очень надеюсь, что петля в буквальном и в переносном смысле как можно скорее затянется на шее этого бесноватого.

— Сейчас часто встречается тезис, что Путин может быть не самым страшным злом в России.

— Мне кажется, что им необходимо выстроить такую систему координат, так ее перезагрузить, чтобы ни у кого просто не было возможности при всем желании совершать то, что совершили Путин и его окружение.

— Возвращение Крыма тоже будет возможно только в послепутинский период?

— Думаю, что да. Он будет держаться за него до последнего. Если перефразировать сказку, это та игла кощеева. На оккупации Крыма у них было очень много построено: «возвращение в родную гавань», весь этот бред, который они несли.

— А как вы это объясните, почему так было важно аннексировать Крым?

— Так ведь это идет еще со времен Екатерины ІІ, если не раньше. Те же самые депортации крымских татар, депортация 18 мая 1944 года — это была не первая депортация крымских татар. Выдавливание коренного населения из Крыма началось еще со времен Екатерины ІІ, создавались условия для жизни, издавались такие законы, из-за которых невозможно было жить в Крыму, не будучи рьяным «крымнашистом», скажем так. Ведь в Крыму очень много такого, которое транспонировав на себя, можно возвести на знамя.

Они памятник Владимиру поставили (в Москве, — «Апостроф») как не киевскому князю, а как первому князю Руси. Про Анну Ярославну я вообще молчу. Там смесь такой советско-клерикально-гэбэшной системы, что просто теряешься, что у них в мозгах, кроме тырсы. К тому, что желаемое выдается за действительное, уже привыкаешь. Но говорить об этом на международной арене, когда тебе в лицо смеются, свое незнание и вопиющий дилетантизм возводить в некое явление, которым можно гордиться… Ты просто понимаешь, что он — не сумасшедший, он — очень прагматичный подонок, который будет идти ровно дотуда, докуда ему позволят идти.

— А как его можно остановить?

— Остановить? Вот, смотрите, с одной стороны, год-два в жизни человека значат очень много, а с исторической точки зрения — это капля в море. Но кто думал еще полгода назад, что сегодня американская дипмиссия закроет все визовые центры в России, кроме Москвы? Кто думал, что с приходом Трампа, избрание которого больной Жириновский отмечал шампанским в прямом эфире, американские санкции станут еще жестче? А это ведь вектор, это тренд, колесо истории невозможно повернуть назад.

Наверное, еще два-три года назад не пришло время, но сейчас, с усилением армии Украины, с усилением ее экономической мощи вкупе с жесточайшими санкциями, я думаю, все к тому придет, что через год-два будет настолько жесткой ситуация с Россией, что нам надо быть готовыми к тому, чтобы — это будто падает огромное здание — не попасть под ее обломки. Это не то, о чем я мечтаю, просто жить с таким соседом, который из столетия в столетие продолжает одно и то же… Пусть они построят свой туалет нормальный, пусть почистят свои улицы. Не нужно лезть к нам. У вас огромная территория, богатая страна, занимайтесь ею. Чего вы лезете к нам? Мы сами разберемся, как нам жить. Поэтому такие фильмы как «Киборги», я считаю, снимать не рано.

— Часто поднимается эта тема, когда нужно говорить об этих событиях — сейчас или по прошествии какого-то времени?

— А кто знает ответ? Если это честно, если это достоверно с точки зрения того, что себе представляет художник — ведь художника судят по тем законам, которые он сам перед собой ставит. Если это правда — художественная, но правда. Если это эмоционально, драйвово, если это гуманистично внутри себя. Если это, не побоюсь этого слова, со здоровой долей патриотизма (я против лжепатриотизма и ура-патриотизма). Если у человека, сидящего в зале, как когда-то на Майдане, появится внутренняя потребность ощущать гордость за то, что он — часть целого, что он живет в этой стране — да, во многом неорганизованной, очень во многом неидеальной и в очень многом некомфортной для жизни каждого конкретного человека. Но в том, что мы находимся на этом пути, я абсолютно убежден. Да, нам предстоит непростой путь, но западные демократии прошли этот путь за 200, за 300, за 400 лет. Возьмите любую западную демократию: Францию, Германию, Испанию, Америку. Сколько лет они день за днем, месяц за месяцем, год за годом выстраивали эту систему, при которой, какой бы президент ни пришел, все равно против этого колеса истории пойти не может. Посмотрите, что с Трампом творится. У них столетиями выстроенная система противовесов, которая не даст президенту единолично принять катастрофические решения для страны.

— А как правильно такую систему выстроить?

— Не покупаться за гречку и голосовать не за людей, а за программу.

— Мы с вами затронули тему Крыма, но родились вы под Ташкентом. Чем впоследствии стал для вас Крым? Я читала в ваших интервью, что после возвращения было ощущение родины, но не было ощущения дома.

— В моем представлении Крым, о котором я много слышал от своих родителей, старших родственников, был связан с каким-то просто нереальным ощущением фантастического места. И когда я прилетел в Крым первый раз в сознательном возрасте, в 16 лет, конечно, ничего из того, о чем мне рассказывали родители, я не застал. Было сплошное разочарование. Я летел-то с радостью, а когда прилетел и понял, что ничего из того, о чем мне рассказывали, я здесь не вижу, то первые три дня было жуткое ощущение тоски.

— А потом?

— Потом, через четыре дня, двоюродный брат повез меня в сторону Бахчисарая смотреть дом, который присмотрел отец. И перед въездом в Бахчисарай тогда был эфирно-масличный завод, который перерабатывал лепестки розы, лаванду в масла. И перед въездом в город стоял такой густой запах лаванды. Мы ехали и открыли окна в машине. И вот когда соединяются вдруг запах, горячее солнце, вид приближающихся холмов, рельефа Бахчисарайского района, то как-то само собой пришло физиологическое ощущение, что ты там, где Родина. И когда я первый раз попал на Чуфут-Кале, пещерный город, я каким-то странным образом знал, что находится за поворотом: я это представлял — и это действительно там было. То есть ощущение того, что ты на родине, появилось через несколько дней с запахом лаванды.

А дома я почувствовал себя там гораздо позже, наверное, когда мы были в Судаке на фруктах, когда я учился. В Узбекистане мы хлопок собирали, а в Крыму — виноград и фрукты. Это, конечно, несоизмеримые вещи. Мы там норму делали до обеда, чем вызывали неподдельную злобу ребят с параллельных курсов. Мы это делали специально, потому что, во-первых, фрукты гораздо легче собирать, чем хлопок, а, во-вторых, у нас оставалось полдня, и мы ходили в гости к тем крымским татарам, которые переехали под Судак. И это было какое-то совершенно фантастическое ощущение — незнакомые люди, просто твои соплеменники, которые тоже переехали в Крым, рассказы друг другу, кто и откуда. Просто физиологическая потребность общаться была. Тогда и пришло ощущение того, что это — дом.

— Много крымских татар вынуждены были покинуть Крым после аннексии. Вы сейчас общаетесь со своими крымскими знакомыми?

— Конечно. Мне с друзьями повезло, мы в одной системе координат, одинаково относимся к тем или иным событиям, которые происходят.

По моему глубокому убеждению, одна из стратегических ошибок (назовем это «ошибкой», хотя я уверен, что это делалось специально) — мы очень мало друг о друге знали. Не только крымские татары и украинцы. Вообще в Украине живет больше 100 национальностей. Чем больше мы будем знать друг о друге, о традициях, языке, каких-то поведенческих нюансах, тем меньше нам смогут рассказывать страхов друг о друге, тем с меньшей вероятностью нас смогут обмануть, что, мол, в Крыму живут татары, которые хотят отпилить Крым и не жить в Украине, или на востоке живет сплошь маргиналитет, или на западе живут какие-то сплошные сепаратисты. Этим очень легко спекулировать.

— Из-за незнания?

— Конечно. Незнание — это территория инкогнито. Он говорит на другом языке, у него другой цвет кожи. Очень много по телеку говорится об исламском радикализме или исламском терроризме. Почему-то никто не говорит «католический терроризм» или «православный терроризм».

Мне кажется, тут перекосы бывают со стороны СМИ, которые представляют ислам как веру, которая воспитывает террористов. Это неправда. «Ислам» переводится как покорность. И в Коране нигде не написано, что смерть чья-то — это есть благо. И как раз незнание и порождает страх. А страх порождает закрытость, агрессию. Если граждане страны с самого детства будут знать традиции, будут знать обычаи друг друга, они будут понимать, что праздник жертвоприношения Курбан-байрам у крымских татар и вообще у мусульман — это не то, как нам рассказывала наша «замечательная» педагог, царство ей небесное, что татары ловят детей и приносят их в жертву. Праздник жертвоприношения — это авраамический праздник, который одинаков для христиан, иудеев и мусульман. История идет еще с добиблейских времен. Вы знаете эту историю? Когда Всевышний захотел испытать крепость веры Авраама, он приказал ему принести своего сына в жертву. Авраам настолько верил в милость Господа, что в момент, когда он занес нож над своим сыном, Всевышний остановил его. И вот отсюда идет праздник жертвоприношения, который, подчеркиваю, един для христиан, иудеев и мусульман. И, поверьте мне, 9 из 10 христиан даже не знают, что, например, в январе месяце отмечается день обрезания Господня. И вы тоже этого не знаете?

— Нет.

— Вот. А если люди не знают нюансов своей веры, то как легко сказать о том, что Ахтем Сеитаблаев кофе пьет по-другому, маму называет по-другому и, вообще, «розмовляє іншою мовою». Что он говорит — непонятно. Значит, что-то страшное задумал. И за все годы независимости Украины ничего не было сделано для того, чтобы сшить страну.

— А сейчас?

— Сейчас — к большому сожалению, благодаря трагическим событиям — мы начали узнавать друг друга лучше. У нас появился общественный запрос на то, чтобы понять, кто и что. И меня радует, что де-факто появляется украинская политическая нация, во всем своем многонациональном разнообразии.

— Возвращаясь к вашему творчеству, какова идея фильма «Хайтарма»? Вы сняли этот фильм для истории, для народа, для себя?

— Тут целый комплекс. Это была моя огромная мечта. И, конечно, было желание отдать дань памяти нашим старикам, которые сохранили наших родителей, дали жизнь нам и вернули нас в Крым. Это, конечно, некая памятка нашим детям, чтобы никогда и нигде, не дай Бог, такого не произошло. Чтобы не забывали. И еще я не мог молчать.

— Тогда за «Хайтарму» вы получили «Нику». У вас не было ощущения какой-то неправильности ситуации, ведь награда российская?

— Очень много было ощущений. Я очень долго сомневался, ехать или не ехать. Это было через две недели после аннексии Крыма, после «референдума». Это было 1 апреля 2014 года. И я не хотел ехать. И это непростое решение. Я принял его после разговора с людьми, мнением которых я дорожу. Это Ада Николаевна Роговцева, Виталий Ефимович Малахов, Эдуард Маркович Митницкий, Виталий Портников. И мы пришли к выводу, что «Ника» — по крайней мере, того периода — это совершенно другая премия, за этим стоят совершенно другие люди, такие как Демьяненко, Олег Басилашвили, Лия Ахеджакова. И Ада мне сказала буквально следующее: «Послушай, если они там не боятся тебе протянуть руку и сказать, что они тебя поддерживают, то если у тебя есть возможность, поезжай и протяни им руку тоже».

— А вы не думали, что не случайно выбрали ваш фильм, что это хотели потом использовать в каких-то спекуляциях?

— Да, может быть, но только у них ничего не получилось. Фильм, получивший «Нику», через неделю был запрещен для показа в России. И до сих пор запрещен. Говорить о том, что недостойна была «Хайтарма»… Просто скажу, что после этого я получил еще несколько премий на международных кинофестивалях.

— Как считаете, артисты и музыканты должны быть вне политики?

— Нет.

— Видно, вам часто задают этот вопрос.

— Давайте вещи называть своими именами. Прилетит 120 мм вам во двор — и сразу вы не становитесь вне политики. Я никого не осуждаю, я высказываю свое мнение. Просто я хочу называть вещи своими именами. Я убежден в том, что те персонажи, которые рассказывают, мол, искусство вне политики, хотят тупо заработать денег. И они никого не теряли, у них никто не погиб, их друзья не участвуют ни в волонтерском движении, ни в жизни страны. Они живут так, как они жили всегда, и не хотят ничего менять в этом. Я всем желаю здоровья и так далее, просто для меня это — бл*ди. Все, точка, конец фразы.

— Очень емко.

— Русский язык в этом смысле богат.

— Насколько вам как режиссеру было тяжело выступать в роли актера, например, в случае с ролью Василя Стуса?

— Очень непросто. Всегда давит ответственность. Когда мне позвонили и пригласили, то я вообще подумал, что это какой-то троллинг, и положил трубку.

— Даже так?

— Да. Когда мне позвонили второй раз, что-то меня сдержало, чтобы совсем грубо не ответить. Я был чрезвычайно удивлен сам. Правда. Я — и Василь Стус. Но со мной поговорил исполнительный продюсер, рассказал краткое видение того, каким предполагается этот фильм, познакомил меня с режиссером. Первое, что сделал режиссер, — положил рядом две фотографии — мою и Стуса.

— Тогда вы поняли, почему вас пригласили?

— Да, я уловил некую схожесть во внешности. Но вы же понимаете, не это было основным. Конечно, меня это по-актерски завело и по-человечески, потому что я с огромным пиететом отношусь к этой личности. И, конечно, это был очень большой вызов для меня.

— Вы довольны результатом?

— Нет. Нельзя быть довольным результатом на 100%.

— То есть какими-то сценами недовольны?

— Да. Думаю, что мог бы сыграть и лучше.

— И какими же?

— Одну фразу, которую говорит актер Ахтем Сеитаблаев в роли Василя Стуса актеру Станиславу Баклану в роли офицера НКВД. Когда Стус смотрит ему в глаза и говорит, что не доберется он до него. Мне кажется, что там нужно было по-другому сыграть. Но, в принципе, это с каждой ролью у меня так.

— А есть какая-то роль, которую вам бы хотелось сыграть?

— Их очень много.

— Например?

— Да очень много, на самом деле. Я бы хотел сыграть в комедии. Я очень люблю комедии.

— Да ладно!

— Да.

— У вас просто за каждым словом такой драматизм чувствуется, я вас даже не могу представить в комедийной роли.

— Почему? Я играл и Бальзаминова в «Женитьбе Бальзаминова» в свое время.

— Снять комедию вам тоже хотелось бы?

— Я хочу и сниму.

— Есть у вас уже какие-то наработки?

— Конечно, есть.

— Это с исторической тематикой тоже связано?

— Нет, хочу снять роуд-муви, есть задумка, есть сценарный каркас уже. Авантюрная комедия.

— Это будет путешествие по Украине?

— Да, путешествие по Украине в поисках определенной вещи, которую заказали ему и ей. И, как водится, ее они не нашли, зато нашли друг друга.

— А кто сценарист?

— Это пока на уровне синопсиса существует.

— Вы работаете вместе с женой — Иванной Дядюрой. Насколько это вообще сложно для семейных отношений?

— Я работаю не с женой, я работаю с продюсером. Все свои фильмы я снял в таком тандеме: я — режиссер, она — продюсер. Вообще, у нее в качестве продюсера гораздо больше фильмов, чем у меня в качестве режиссера. Может быть, за два десятка или даже больше. Но в определенном смысле легче, потому что мы давно знаем друг друга, и какие-то вещи не нужно проговаривать. В определенном смысле и сложнее, потому что мы давно знаем друг друга, и изначально уже понимаем, что это территория конфликтов, хотя они всегда случаются. Но могу сказать, что как продюсер она очень педантична и болеет за дело. А это очень много значит.

— Вы участвуете в шоу «Танцы со звездами». Как вы на это решились?

— Это было непростое решение.

— Для вас?

— Для меня. А для кого же еще? Танцую же я.

— А что для вас самое сложное в этом процессе?

— Все.

— Вы не любите танцы?

— Нет, я танцы люблю, но одно дело, когда ты танцуешь, когда ты хочешь танцевать, а другое дело, когда ты по шесть часов учишься каждый день — это огромный труд.

— А какой танец для вас самый легкий?

— Самый легкий — это горизонтальное положение на диване, ножки кверху.

— Это же не танец.

— Поверьте мне, так тоже можно танцевать.

— Откуда вы берете силы для шести часов тренировок?

— Наверное, от своих детей. Дочка моя, младшая, когда узнала, что папу приглашают на «Танцы со звездами», так на меня посмотрела, что я понял, что нужно.

— И напоследок. На следующий год у вас анонсированы съемки фильма по роману Ивана Франко «Захар Беркут». Как к вам пришла идея затронуть этот отрезок истории?

— Идея, на самом деле, пришла не мне. Я приглашен режиссером в этот проект, ко мне обратилась продюсерская компания Kinorob, Егор Олесов и Юра Прилипко. У них там произошла замена режиссера по совершенно объективным причинам. Я сразу сказал, что я не любитель такого, никогда так не делал, я не занимал ничье место, мне достаточно своего. Но меня убедили и уверили в том, что когда тебе интересен материал, то было бы неплохо в этом поучаствовать.

— А чем вас заинтересовал материал?

— Вы знаете, там очень хороший разговор может получиться, там очень много актуального. Это, опять же, тот случай, когда на примере давней истории можно поговорить на очень серьезные темы и про сегодня. Великая драматургия хороша тем, что она актуальна всегда, что каждый находит в ней что-то для себя. Мне бы хотелось рассказать историю не столько о том, как небольшая украинская община положила в бою 10-тысячное войско лучшей на то время армии мира, а как раз сделать акцент на взаимоотношениях между этой общиной и небезызвестным вам персонажем Тугаром Вовком. Что происходит: Тугар Вовк, который участвовал в битве при Калке, был взят в плен монголами, но отпущен. Можно догадываться, почему его пощадили. То ли, как сегодня принято говорить, как будущую «консерву», потому что империя расширялась и нужны были люди, которые через какое-то время пригодятся, то ли он откупился. Но история об этом умалчивает, то есть, у Франко этого нет.

Я думаю, что бы сделал я. Я бы рассказал историю человека отсюда, который был шокирован этой военной машиной под названием Монгольская империя. Это ведь не сброд, как обычно в советских фильмах показывали армию Чингисхана — какими-то малообразованными непонятно кем, в грязных лохмотьях. Это была лучшая армия мира. Чингисхан построил самую великую империю, в которую помещалось и несколько римских, и несколько империй Александра Македонского. В совете у них были лучшие ученые Китая. Но только советская историография об этом не знала.

— Или не хотела знать.

— Конечно, не хотела знать, не хотела признавать, что Аттила был не варваром или что правая рука Чингисхана, полководец Субэдэй был лучшим военачальником, который не проиграл ни одной битвы за всю свою жизнь. Чуть ли не единственный полководец за всю историю человечества, который не проиграл ни одной битвы. Багатур. Это монгольское слово «багатур» — богатырь. И «деньги» тоже монгольское слово — тынге.

Так вот, я бы хотел рассказать историю и о героизме, конечно же, но основной акцент должен быть сделан на том, как человек, насмотревшись на эту выдающуюся военную машину, на эту четкую иерархию, где каждый знает свое место и не перечит священной воле хана, захотел перенести чужой устав в свой монастырь. И когда он возвращается к себе, будучи назначенным Даниилом Галицким руководить вот этим районом, он сталкивается с тем, что молодой парень Максим спасает его дочь. Он, конечно, ему признателен, но он — как раз представитель той общины, которая не желает почему-то жить в четкой властной вертикали, где Тугар Вовк — единственный закон, начальник, бог и так далее. Они создали для себя какой-то совет, какую-то жизнь по праву и справедливости. И он начинает это ломать. В результате ломается сам, только в самый последний момент к нему приходит осознание того, что, будучи рожденным на этой земле, ты — соль от соли этой земли, ты, будучи по праву рождения назначенным отцом этой общины, не имеешь права переламывать ее через колено и вносить чужой устав в свой монастырь. Вот это я хочу рассказать.

— Вас не случайно выбрали режиссером этой картины. Вы очень прониклись темой.

— Я делаю свою домашнюю работу.

— А вам не кажется, что в Украине все больше и больше снимают только историческое кино? «Поводырь», «Незламна»…

— Нет, неправда. «Киборги» — это сегодняшняя история. Очень много комедий появляется. Просто так случается, что фильмы на историческую тематику, за редким исключением, получаются сейчас более качественными, скажем так. И ничего удивительного в этом нет, ведь очень долго за нас рассказывали нашу историю. А сейчас ты, глядя на события тогдашние, находишь ответы о теперешних.

И потом, как правило, режиссер всегда хочет потрясти масштабами. Я тоже не исключение. Вот сейчас возьмем и снимем батальную сцену: 250 миллионов всадников. Это, с одной стороны, тоже какая-то игра, но с другой стороны — есть и запрос на это. Ты, анализируя исторические события, достаточно часто можешь найти ответы на события сегодняшние.

Украина > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 8 сентября 2017 > № 2300977 Ахтем Сеитаблаев


Россия. США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 8 сентября 2017 > № 2300926 Татьяна Сорокина

Чистосердечное признание: как правильно бояться карьерного роста, чтобы не упустить его. Женская версия

Татьяна Сорокина

Директор по корпоративным продажам, IBM в России и СНГ

Директор по корпоративным продажам IBM о том, как поборола неуверенность и сомнения в собственных силах и не загубила свою карьеру

В IBM я работаю более 20 лет. Начинала как эксперт по финансам, но затем произошел плавный переход в руководство продажами. Сначала я руководила продажами программного обеспечения, сейчас у меня весь портфель решений, вся территория России и, соответственно, команда, которая эти предложения продвигает на рынке.

Позволю сразу заметить, что ничего такого непосильного в IT-отрасли для женщин нет. Что такое технологии сегодня и зачем они нужны? Для того, чтобы помогать частным клиентам и организациям управлять своим бизнесом. Когда мы говорим с клиентом про IT, мы говорим не про технические детали или программный код. Мы говорим про бизнес-задачи. И тут специалист должен понимать индустрию клиента, разговаривать на языке его бизнеса. И здесь и у женщин, и у мужчин могут быть равные возможности и одинаково прекрасные истории успеха.

Забудьте фразу «Вдруг я не смогу» и найдите ментора

Имея за плечами опыт управления разными командами, могу сказать, что для любого сотрудника очень важна поддержка руководителя или ментора. Это как раз тот акселератор, который добавляет к твоему внутреннему «движку» дополнительные элементы, помогает понять, куда двигаться дальше и как развиваться. Больше всего он нужен в момент сомнений или дилемм. Например, женщины, перед тем как принять решение о следующем карьерном шаге, часто задают себе вопрос: «Вдруг я не смогу?». От мужчин я никогда не слышала таких признаний.

И такой вопрос — «Вдруг я не смогу?» – становится очень сложным барьером в развитии. Мы боимся переоценить собственные силы и подвести окружающих, сделать неправильный выбор и стать объектом критики. Это подтверждают и данные исследований. Так, при одинаковом опыте и компетенциях мужчины более уверены в том, что в состоянии занять новую должность. Женщины же часто занижают самооценку и при соответствии «лишь» 75% требований к кандидату на должность, даже не отправляют свое резюме.

А, ведь, позволяя неуверенности выйти вперед, можно упустить хорошие возможности. Страх перед новыми обязанностями, страх не справиться и выглядеть слабой, сильно тормозит профессиональное развитие. У меня было как минимум два случая в карьере, когда я сомневалась в собственных силах, и мне требовалась поддержка, чтобы принять решение.

Получите дополнительное образование и постоянно развивайтесь

Первая история случилась, когда в конце 90-х меня номинировали на четырехлетнее обучение по программе MBA в британском The Open University. Я понимала, что такой серьезный шаг потребует сил и времени, что силы свои надо оценивать трезво, что это инвестиции со стороны работодателя лично в меня. Поэтому я пришла к менеджеру и сказала: «Я тут прочитала и ответственно подошла к вопросу обучения. Думаю, не стоит в меня вкладываться». Мой руководитель нашел правильные слова, убедив меня в том, что все будет нормально, что он поддержит меня, и что при необходимости мы сможем согласовать индивидуальный график работы. Так я решилась на участие в программе.

Конечно, совмещать работу и обучение было непросто. Чтобы получить диплом, требовалось пройти восемь полугодовых курсов. И еще раз в полгода на 1-2 дня принимать участие в выездной школе с групповыми семинарами и практическими занятиями для всего потока (почти 100 человек).

На тот момент главной сложностью в обучении для меня стала нехватка менеджерского опыта, так как часть заданий программы как раз отсылали к примерам из собственной рабочей практики. Поэтому программа MBA стала для меня в большей степени историей теоретической. Но интересной и полезной историей. На примере коллег по обучению я увидела перспективы, которые могла бы применить и к себе. Поэтому я твердо уверена в том, что обучение MBA должно быть повышением квалификации, а не начальным менеджерским образованием. Программа лучше подходит для тех, кто уже имеет практический опыт управления.

Будьте открыты к новым возможностям и переездам

Сомнения возникали и в те моменты, когда мне предлагали перейти на новые должности внутри компании. Так, в начале 2000-х я получила предложение о работе на несколько лет в европейской штаб-квартире компании, которая на тот момент располагалась в Париже. Я тогда занимала позицию финансового директора в Москве и была твердо уверена, что финансы – это мое, и ни в какой другой роли я себя не вижу. В Париже меня тоже ждала позиция, связанная с финансами. Но вопрос был в другом: «А на какую позицию я потом вернусь на родину?». Второй дилеммой стал вопрос с детьми: мой сын заканчивал школу, и брать его с собой означало бы ломать продуманный процесс обучения.

Мой ментор из IBM очень помог мне, приведя нужные доводы. А вот собственный сын оказался самым настоящим акселератором. В то время он увлекался футболом и привел аналогию с футболистом не самой сильной российской команды, которого пригласил знаменитый заграничный клуб. «Пойми, какая это для него возможность! Ты можешь представить, чтобы он отказался? Вот и ты не должна отказываться!». Аналогия, конечно же, вызвала улыбку, но сомнения мои были окончательно сняты.

Главной особенностью работы в Париже стало то, что мои подчиненные работали не рядом за стеной, а на расстоянии – в трех разных странах Европы. Это был мой первый опыт работы с подобной «виртуальной» командой, состоящей из специалистов разных национальностей. Чувствовались культурологические нюансы: в стиле общения, темпе речи и работы, структурированности. Поэтому мне потребовалось быстро научиться выстраивать продуктивные коммуникации. И этот практический опыт оказался очень полезным, без него не получилось бы последующего развития в международной корпорации.

Через два года работы в Париже я стала руководить финансовой командой, в которую входили также и технические специалисты – эксперты по системам финансового планирования и отчетности. Суть их работы я не очень понимала, поэтому приняла новый вызов – как руководить командой и представлять для нее определенную ценность, не будучи предметным экспертом в ее области.

Мне помогла честность. Я не пыталась изобразить из себя эксперта в их предметных областях. Потому что профессионалу всегда понятно, в чем ты действительно разбираешься, а в чем нет. При этом я старалась поделиться своей менеджерской экспертизой, например, в построении командной работы и управлении людьми. Благодаря такой стратегии получилось создать уважительные отношения, где каждый понимал ценность друг друга.

Верьте в себя

Эти и другие случаи из моей карьеры помогли мне осознать, что надо верить в себя, чтобы расти и идти к новым достижениям. Ведь самая главная преграда и враг развития – это страх. Операционный директор Facebook Шерил Сандберг в книге «Не бойся действовать» писала: «Избавившись от страха, женщины в состоянии достигать профессиональных успехов».

Главным же своим помощником я считаю умение вникать, учиться и решать задачи. Я часто говорю своим сотрудникам: «Не узнаешь, пока не попробуешь». Сомневаться бессмысленно. Сначала надо ухватиться за шанс, а потом приложить все усилия для успеха. И не бояться ошибок и неудач. При этом если рядом есть акселератор – человек, который в нужный момент поддержит и даст ценный совет, то это прибавляет уверенности и помогает идти вперед.

Россия. США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 8 сентября 2017 > № 2300926 Татьяна Сорокина


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > regnum.ru, 7 сентября 2017 > № 2300618 Владимир Бетелин

Цифровая экономика — навязанный приоритет?

Академик Бетелин: «Цифровая экономика — это продукт полупроводниковой промышленности США»

«Рыночная экономика навязывает научно-техническое развитие, в том числе, и цифровое», — отметил на слушаниях «Наука для России» в Общественной палате РФ (07.09.2017) директор НИИСИ РАН, руководитель Комиссии РАСН по суперкомпьютерным технологиям, академик Владимир Бетелин. Ученый задается вопросом — «нужно ли бежать по этой дороге?».

«Цифровая экономика — следствие той экономической модели, которая сейчас развивается, это, на самом деле, навязанный приоритет,— заявил ученый в эксклюзивном интервью ИА REGNUM. — Он навязан моделью производства короткоживущих продуктов, вот в чем дело. В Советском Союзе была другая модель — долгоживущих надежных систем. Такие системы — это всегда военные, но были и гражданские. ЗИЛ ходил миллион километров с двумя капремонтами. И вообще вопрос, который следует обсуждать, какая экономика экономней? Та, что сейчас, когда выбрасываются тонны смартфонов — а это и энергетика, и экология, и прочее — или та, которая была?»

— Но цифровая экономика — это же мировой тренд, от нее никуда не деться!

— Цифровая экономика — это продукт полупроводниковой промышленности США. Там она самая мощная. Поэтому смотреть надо именно с этой точки зрения. То, что полезно, взять, а что не полезно, не надо брать. Не надо слепо брать и хватать все, что там лежит.

— У нас есть прорывы в этой области?

— Слова про прорывы надо очень аккуратно произносить. Я сейчас занимаюсь больше экономикой, чем электроникой. Экономика диктует всё, что касается технической политики и прочего. Насчет прорывов: есть несколько компаний, которые занимаются разработкой полупроводников. Но мы пигмеи, понимаете. Суммарно мы — это 2,5—3 тысячи человек, оборот наш 15 млрд рублей. А один INTEL — $55 млрд оборота в год и 100 тысяч человек.

— А какой выход? Нам же нужна техническая независимость?

— Я сто раз об этом говорил. Основная парадигма сейчас какая? Малые компании. Давайте развивать малый бизнес, он нас спасет. Он спасает нас уже 25 лет. Малый бизнес — это атомизированные предприятия, которые не могут, естественно, ничего сделать. Это не сила ума, это экономика. Мы по определению не можем сделать такой же продукт.

Ученый убежден, что «нельзя планировать приоритеты отдельно от экономики. России необходимо понять, нужно ли бежать по этой дороге». Прежде, чем принимать долгосрочные программы, следует всё проанализировать с научной точки зрения, взвесив возможные выгоды и риски. Не секрет, что в 90-е годы установка младореформаторов на то, что мы всё купим на Западе, привела к уничтожению собственного производства. Мы потеряли возможность конкурировать с зарубежными производителями электроники. А такой шанс, по словам Владимира Бетелина, у страны был. Были массовые персональные компьютеры на отечественной элементной базе: Корвет, УК НЦ, БК-0010, Импорт Ямаха. Но в правительстве Гайдара сочли, что лучше купить импортные компьютеры и на их основе обучать компьютерной грамотности школьников.

Что мы имеем сегодня? В мировой цифровой экономике полупроводников России нет. А США в этом сегменте принадлежит 50% рынка, Южной Корее — 17%, Японии — 11%, Европе — 9%, Китаю — 4% и Тайваню — 6%.

«В России, — заявил Бетелин, — нет полупроводниковых компаний с адекватными технологиями и объемами производства полупроводников. А успех — это массовое производство, а не мелкие кустари. «Цифровая экономика» — это комплексное аппаратно-программное решение», — подчеркнул ученый.

Стоит ли нам ввязываться в цифровую гонку? Сможем ли мы завоевать этот рынок? Не поздно ли это сегодня? И нужно ли России? Масса вопросов.

«Как это нас спасет и как преодолеть отставание, которое есть? Непонятно. Это модно, это нужно. Ну, в цифровой платформе госуправления можно более или менее понять, что предлагается. Но заметьте, это не экономика. И если мы будем в том состоянии, как сейчас, это будет сделано на импорте. Значит, свои деньги мы будем отправлять туда. И безопасность: атаки и всё прочее. Поэтому неправильно говорить, что это нас спасет. Тогда объясните, как это всё будет происходить. И без собственных полупроводниковых отраслей говорить об этом трудно», — уверен руководитель Комиссии РАСН по суперкомпьютерным технологиям и директор НИИСИ РАН.

Елена Ковачич

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > regnum.ru, 7 сентября 2017 > № 2300618 Владимир Бетелин


Россия. Канада > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 сентября 2017 > № 2300258 Виталик Бутерин

Виталик Бутерин: «Говорить с людьми, включая власти, — это полезно. Это гарантия того, что они не будут видеть в технологии врага»

Александр Баулин

Редактор канала "Технологии"

Проблемы и перспективы Ethereum в России и мире: Forbes взял интервью у основателя Ethereum Виталика Бутерина и представителя набсовета Ethereum Foundation Владислава Мартынова, отвечающего за распространение этой технологии в мире

Ethereum — популярная криптовалюта. А еще это универсальная программная платформа, на которой можно разрабатывать решения и сервисы с использованием блокчейна и умных контрактов. Чтобы расширить ее применение, в Россию приехал изобретатель Ethereum Виталик Бутерин. Forbes проследил за общением Виталика с пользователями почти во всех точках его пребывания в России: от хакатона в Казани и конференции в Иннополисе до «открытого эфира» в Москве и выступлений в Сколково и Долгопрудном. Некоторые встречи длились по несколько часов и собирали более тысячи человек. За это время прозвучали ответы на многие частные вопросы, поэтому в интервью мы сосредоточились на глобальных темах, касающихся проблем и перспектив Ethereum в России и в мире, а также, конечно, спросили об отношении к запрету ICO в Китае.

Виталий, важна ли тебе популярность Ethereum или у тебя свои критерии успешности платформы?

Виталий Бутерин (ВБ): Мы создали Ethereum и, конечно, хотим, чтобы он стал популярнее. Но есть несколько более важных моментов. Блокчейн сделан не просто для криптовалюты. Поэтому мы сделали Ethereum: в 2013 году люди стали смотреть на применения блокчейна за пределами криптовалют, и мы захотели сделать платформу, которая берет базовую концепцию блокчейна и расширяет ее в 1000 раз. Самым простым способом расширения функциональности оказалось создание платформы со встроенным языком программирования, в которой можно расписать любые правила применения. Аналогом может быть переход с телефона на смартфон. Конечно, смартфон можно использовать как телефон, но это только одно из многих применений. Я почти не использую смартфон для звонков, в основном — для текста.

Мне лично интересны вещи, которые сделаны на Ethereum и невозможно воспроизвести на более простой платформе. Эволюция технологий обычно так и идет: через 10 лет их применение сильно отличается от первоначального.

Как оцениваете прогресс Ethereum, по капитализации, по количеству пользователей, по внутреннему ощущению?

ВБ: Есть несколько способов оценить уровень развития платформы. Капитализация — только один из индикаторов, на нее смотрят много людей, потому что ее легко измерить. Ее очень сложно фальсифицировать. Невозможно просто взять компанию и сделать для нее капитализацию в 30 миллиардов.

Владислав Мартынов (ВМ): Еще надо смотреть на применение технологии и уровень проникновения. Сейчас очень много применений в Америке, Азии, здесь. Многие большие компании делают проекты на Ethereum, например Microsoft. Платформой уже заинтересовались на уровне государств — мы общались как минимум с пятью центробанками на эту тему. И когда сервис, сделанный на Ethereum, сам становится известным, это показывает популярность платформы.

Очень важный индикатор развития платформы — количество разработчиков, создающих проекты для платформы Ethereum. Сейчас их уже несколько десятков тысяч.

На что живет Ethereum Foundation, на эфиры, полученные при запуске?

ВБ: На самом деле, после того как мы запустили Ethereum, биткоин сильно упал и мы потратили большую часть средств. Но сейчас эфир растет, и мы живем на оставшиеся средства. На случай, если эфир опять упадет, мы храним 15% средств в банке, в швейцарских франках.

ВМ: Гениальные программисты — это часто не про деньги, они хотят оставить что-то значимое после себя. Изменить мир к лучшему.

Тогда ради чего создавался Ethereum?

ВМ: В нашем случае мы создаем Ethereum, чтобы сделать мир более открытым и более справедливым, чтобы мир меньше зависел от посредников, корпораций-монополистов. Потенциально блокчейн может освободить талантливых людей от посредников: снизит зависимость авторов от продюсеров, стартапов — от венчурных капиталистов. Денежные переводы уже стали дешевле, проще и быстрее, а в будущем на блокчейне можно провести самые справедливые выборы, где будет учтен каждый голос.

Где лучше учиться блокчейну?

ВБ: Google — лучшая библиотека (на лекциях Виталик Бутерин также рекомендовал онлайн-курсы Стэнфордского университета. — Forbes.)

ВМ: Блоги, форумы — лучший университет. А работа в стартапе — лучшая практика. Устройтесь на работу в стартап, и это будет полезнее любого университета.

Какие KPI перед собой ставит Ethereum Foundation? Учитывая, что вы некоммерческая организация и в деньгах считать для вас, наверно, не имеет смысла?

ВБ: Вы правильно сказали, что Ethereum Foundation — некоммерческая организация, она занимается исследованием и разработкой платформы. Ее главная задача — решение технологических сложностей, которые возникают: масштабируемость, приватность и т. д.

ВМ: Есть и другая задача — обеспечить для этой технологии максимально массовое использование. Чем больше организаций ее использует, разрабатывается приложений, чем больше кадров применяют ее в своих продуктах, тем она успешнее. По-английски это называется adoption rate, а по-русски, пожалуй, наиболее удачный термин — уровень проникновения. Вот он и показывает уровень проникновения технологии.

Еще один интересный для меня фактор — это количество ICO на Ethereum, на которых проекты привлекают средства на свои проекты. Это тоже интересный показатель развития технологии.

ICO — имеет неоднозначную репутацию. Можно ли его считать одним из тех методов, ради которого вы создавали умные контракты?

ВБ: Сначала я бы сказал, почему ICO так популярно. Есть несколько факторов.

Опенсорс (программы, распространяемые бесплатно в исходных кодах. — Forbes) — это вещь, на которой очень сложно заработать. Случай с Heartbleed в 2014 году показал, что баг был в одной библиотеке OpenSSL, а использовали ее даже компании с миллиардными оборотами. Но библиотека была создана несколькими программистами, которые не имели достаточных ресурсов для должной проверки. Получалось, что в продукте нуждались многие, но не было механизма, чтобы заплатить одному человеку за его работу.

Теперь есть токены (единицы криптовалюты): люди поняли, что появилась возможность написать опенсорс-программу и, используя токены, сразу ее монетизировать. Одно ICO позволяет разработчику заработать $100 млн и поменять рабочее место в подвале на виллу и «Ламборгини». Понятно, какую дорогу будет выбирать обычный человек.

От такого подхода большая польза. Если бы не было криптовалютного краудфандинга, то эфир может и не существовал бы (выпуск эфиров за биткоины по сути являлся первым ICO. — Forbes). При этом очень трудно понять: перспективный проект или нет, а они собирают на ICO сто миллионов долларов. Мне кажется, со временем рынок станет более понятным, а пока надо просто подождать, пока пузырь лопнет.

Почему мне ICO не очень нравится. Я делал Ethereum для того, чтобы не приходилось доверять одному человеку. А в ICO получается, что люди доверяют миллионы долларов одной команде. Мне не нравится, что складывается такая ситуация. Надеюсь, что в будущем люди будут больше экспериментировать с этой моделью. Например, в направлении сходном с DAO (фонд, инвестирующий в криптовалюте): вместо того чтобы дать 100 млн одной команде, можно положить эту сумму в DAO, а потом предложить командам конкурировать за эту сумму.

ВМ: Да, выплачивая сумму по кусочкам, по мере выполнения контракта. Это похоже на работу обычного инвестиционного фонда, который выделяет стартапу следующий транш при выполнении определенных показателей. Но за выполнением KPI следит программный код, устраняется субъективный фактор. Мне кажется, есть некоторое непонимание изначальной философии токена. Идея токена в том, чтобы сделать его неотъемлемой частью бизнес-модели. А многие сейчас запускают токены просто для сбора денег, не завязывая на них бизнес.

Хотелось бы предупредить, что большинство ICO, запущенных в этом году, будут провальными. Поэтому людям, которые хотят инвестировать в ICO, надо задаваться правильными вопросами, чтобы выбрать успешные кампании.

Как звучат правила выбора ICO?

ВМ: В нашем с Дмитрием Бутериным (отец Виталика Бутерина. — Forbes) фонде ранних инвестиций BlockGeeksLab мы руководствуемся следующими принципами отбора, которые позволяют определить, нормальный ли проект? Следует ему выходить на ICO или нет?

Кроме крутой команды и инновационной технологической идеи для меня важны внятная коммерческая идея (как проект будет зарабатывать деньги) и как будет использован токен в этой модели для масштабирования бизнеса. Станет ли токен ценностью, которая будет привлекать все новых и новых членов криптовалютного сообщества? Если компания не может объяснить применение токенов кроме сбора средств, то к ней уже возникают вопросы.

Есть White Paper, где описывается технологическая реализация. А есть ли продуманная модель коммерциализации, как будут зарабатываться деньги? Через 5 лет, через 3 года, через год — неважно.

ВБ: Надо понимать, как токен будет использоваться, почему он будет поддерживать свою стоимость? Простой подход: если токен убрать и использовать вместо него эфир, будет ли проект работать так же хорошо? Если ничего не изменится, то токен не нужен. Важно, чтобы токен был ключевым звеном в криптоэкономике проекта, как турбонаддув в машине: без него она, может, и поедет, но не выдаст и половины мощности.

Мы упоминали DAO, недавно был случай с взломом Parity. Возможно ли заранее проверять корректность умных контрактов, если вы сами сказали, что даже большие компании в случае с Heartbleed не смогли найти баг?

ВБ: Мне кажется, тут есть непонимание. Программисты-математики считают, что можно математически доказать, что контракт работает корректно. Полагаю, это не правильно. Корректность математической формы умного контракта доказать можно. Но правильный или неправильный контракт — это не математическое понятие. Иногда мы только интуитивно догадываемся, что хотим от механизма, но не можем это формализовать.

Например, мы хотим, чтобы умный контракт не позволял воровать деньги из умной системы. Но это абстрактное понятие. Мы можем математически доказать корректность того, чтобы, положив в систему $100, человек получал актив за $100. Но в реальной жизни, пока контракт будет исполняться, стоимость актива может повыситься. Значит, это надо учесть в контракте.

Есть еще атака — послать $100 одному пользователю и тут же другому, пока система не успела провести первую операцию. Формально у отправителя еще есть эти средства, но надо учесть в контракте, чтобы он не мог потратить их дважды. Потом найдется четвертая, пятая особенность. В итоге описание того, что контракт должен делать будет таким же длинным, как код, в нем надо будет учесть слишком много нюансов.

Есть проблема alignment problem — сходимость целей. Представьте себе, что человек создал искусственный интеллект умнее себя. Он может выполнить любую нашу задачу. И мы поставим ему цель — вылечить рак. Ожидаемый путь — создание лекарства, которое вылечит всех больных раком. Однако робот может решить, что проще распылить в воздухе вещество, которое убьет всех людей. Формально проблему с раком он решит. Можно подумать, что достаточно добавить условие «не убивать людей». ОК, он положит их в холодильник — все условия выполнены.

Это как найти не все решения в математической задаче?

ВБ: Похоже. Главное в том, что люди интуитивно знают, что они хотят. Но у нас не всегда хватает способностей до конца высказать, что мы хотим, в корректной математической форме.

Из-за этого сложно сделать умный контракт и убедиться, что он правильный. Потому что только в своем сознании мы знаем, что он правильный. Можем только доказывать конкретные теоремы: если это умный контракт, то человек не потеряет деньги, если кошелек, то все участники кошелька смогут вернуть свои деньги. Проблема в том, что нам все равно надо понять, какие теоремы можно доказать.

Концепция с умными контрактами такая сложна, что понимание, как сделать их безопаснее, приходит только с опытом. Я бы сказал, что после случаев с DAO и Parity контракты уже стали безопаснее (Оба сервиса были взломаны, и из них выведена криптовалюта на десятки миллионов долларов. — Forbes.)

Нам остается только ждать и позволять людям делать проекты, которые иногда взрываются. Тогда, как машины и самолеты со временем становились все безопаснее, так и мы с опытом поймем, как делать умные контракты с допустимым уровнем риска.

А проблемы с прохождением платежей, в частности, возникшие при ICO Status, будете решать?

ВБ: Это вопрос количества транзакций и как именно сделано ICO. Но мы будем работать над повышением масштабирования системы. Сейчас мы работаем над технологией Plasma, которая улучшит пропускную способность системы. Планируется не все транзакции записывать в блокчейн, а для двухсторонних сообщений ввести прямую передачу с подтверждением ценности (в отдельном блокчейне).

Для Ethereum Foundation важна независимость от решений конкретных людей? Мы помним случай с DAO, когда ваша организация решила форкнуть (откатить на предыдущее состояние) систему.

ВБ: Независимость очень важна. Ситуация была очень важна, поскольку показала нам, до каких границ можно дойти. Был вор, он украл деньги. Грабителей никто не любит, и все равно сделать этот хардфорк было суперсложно: 80% были согласны, а 20% были не согласны. Последние не считали нужным остановить вора, ценя, прежде всего, соблюдение первоначальных правил системы. В результате Ethereum разделился на две части, и теперь у нас есть Ethereum classic.

Даже в таком безобидном случае, где все, что мы делаем, — это решаем проблему с воровством, провести хардфорк было так сложно, вызвало такое сопротивление, что мы понимаем, что в будущем это может просто не получиться.

Даже если какое-то правительство скажет: «Мы не любим группу ABC, их контракт надо закрыть». Весь мир на примере ситуации с DAO видел, что наши возможности ограничены. Я бы сказал, что форк нужно делать только в экстремальных ситуациях, когда это необходимо. Но это все равно сложно.

В случае с Parity вы уже не решились навязывать свое мнение всему сообществу?

ВБ: Да. В случае с Parity мы даже не думали об этом. Хотя нашлись активисты, которые предлагали откатить систему, но были ключевые различия. А именно: в долларах сумма примерно та же, но эфир подорожал, и в случае с Parity потери составляли доли процента капитализации системы. Кроме этого, в случае с DAO преступник не мог забрать свои средства в течение некоторого периода, а в случае с Parity они сразу были выведены. Мы могли заблокировать кошельки злоумышленника, но он бы создал другие.

Если представить, что кто-то сейчас украдет 30% всего эфира, мы, может, захотим сделать хардфорк. Но в 99% человек, который взломал, просто перейдет на другой кошелек. Если мы постараемся закрыть аккаунт, пользователь перейдет на другие. Это как игра в кошки-мышки, где кошка движется со скоростью черепахи. Все действия злоумышленника трудно предусмотреть.

Анонимность нужна?

ВБ: Важна конфиденциальность. На самом деле уровень анонимности блокчейна — средний. В деньгах просто больше публичной информации, чем в каких либо данных. Если мы пересылаем друг другу сообщение, то о нем знают только два человека. Когда передаем деньги, то они должны откуда-то изначально взяться, потом где-то проявятся, например будут потрачены на «Ламборгини». Проанализировав информацию, можно найти концы. Чем больше денег, тем сложнее: с чем смешивать, как прятать? Если пользователь хочет потратить $50 и купить порнографию, то он может рассчитывать на высокий уровень конфиденциальности, его будет очень трудно найти. Но на примере кражи $50 млн из MtGox мы в прошлом месяце увидели прогресс — часть денег была найдена на BTC-e.

Я думаю, в дальнейшем продолжится совершенствование и средств анонимных переводов, и их отслеживания.

Мне кажется, сильные колебания курса мешают развитию Ethereum, они когда-нибудь прекратятся?

ВМ: Волатильность эфира уменьшится, когда рынок станет больше: вырастет капитализация и, главное, объем ежедневных торгов. Увеличится количество сервисов на платформе Ethereum, которыми будет пользоваться большое количество компаний. Сейчас обмен десятков миллионов долларов может вызвать колебания курса, нам надо просто стать крупнее, чтобы такие операции так сильно не влияли на стоимость эфира.

Ethereum продвигаете по всему миру или только в России?

ВМ: По всему миру, просто так сложилось, что в России самый пристальный интерес. Центробанк Великобритании консультировался с нами по вопросам использования блокчейна на Ethereum, сильно развивается тема в Сингапуре. Но если вы были на ПМЭФ, вы видели, сколь велик интерес в России.

Какое-то время назад появился интерес к блокчейну со стороны российских компаний и госчиновников. Блокчейн рассматривается как драйвер, который может значительно ускорить экономическое развитие страны, а также упросить доступ к мировому капиталу в условиях санкций.

С другой стороны, в последние пару лет возникло понимание, что сырьевая экономика закончится. И гораздо быстрее, чем рассчитывали. Поэтому я концентрируюсь на России, но консультирую Виталика и по другим странам.

Китай запретил ICO, а Япония одобрила биткоин — как эти события сказываются на распространении эфира?

ВМ: Так как это новый, незрелый механизм привлечения инвестиций, им воспользовались аферисты. В Китае испугались мошенничества на ICO и социальных волнений, спровоцированных теми, кто может потерять на ICO деньги. В Японии и Сингапуре пытаются приспособить для обращений криптовалют текущее законодательство. Думаю, легализация биткоина в Японии поможет и признанию эфира. Но глобально проблему не решит. Потому что государства пытаются привязать ICO к старым, понятным, но неэффективным законодательным нормам.

Думаю, что выиграют в этом процессе не те, кто пытается спрятаться от этого процесса, а страны, которые смогут защитить инвесторов, не замучив проводящие ICO компании устаревшими требованиями. Выиграют те страны, которые ясно поймут, какими будут материально-денежные отношения в эпоху четвертой промышленной революции и цифровой экономики. Для них потребуется принципиально новое законодательство, учитывающее возможности современных технологий, принявшая его страна сможет привлечь значительный объем мировых инвестиций, связанных с новой экономикой. И я надеюсь, что это страной станет Россия.

Насколько для вас важно, что с вами встречается президент страны?

ВБ: Говорить с людьми, включая власти, — это полезно. Чем лучше они технологию понимают, тем больше будет возможности с ними сотрудничать, это гарантия того, что они не будут видеть в технологии врага.

Благодаря этим встречам идея получила популярность. Я бы сказал, что ее [популярности] хватает. Следующий шаг — понять, как перейти от этого понимания и популярности технологии к проектам. Для этого надо говорить с людьми, которые ближе к самим применениям.

ВМ: Это уже входит в мои задачи. Налаживать отношения как с государством, так и с крупными корпорациями, чтобы создать экосистему, вырастить разработчиков (по результатам поездки в Россию Ethereum Foundation заключил соглашение о партнерстве с Центром компетенций ВЭБ. Первой совместной программой станет создание базы историй болезней на блокчейне. — Forbes.)

Как правильно называть платформу и валюту: Этериум или Эфириум?

Эфириум — по-российски созвучно. А валюту эфир в сообществе иногда называют просто кефиром.

Россия. Канада > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 сентября 2017 > № 2300258 Виталик Бутерин


Россия. Весь мир > Армия, полиция. СМИ, ИТ. Образование, наука > mvd.ru, 5 сентября 2017 > № 2298189 Сергей Ляшенко

Против «вирусов» у нас сильный «иммунитет».

На вопросы «Полиции России» отвечает генерал-лейтенант внутренней службы Сергей ЛЯШЕНКО, начальник Департамента информационных технологий, связи и защиты информации МВД России.

– Сергей Николаевич, в современном мире существует огромное количество кибер­угроз. Какие меры предпринимаются МВД России для защиты своих информационных ресурсов?

– Проводится плановая и систематическая работа по совершенствованию подсистемы обеспечения информационной безопасности Единой системы информационно-аналитического обеспечения деятельности МВД России (ИСОД МВД России). Но следует подчеркнуть, что борьба с угрозами в сфере информационно-телекоммуникационных технологий – это такая область, в которой нельзя останавливаться, иначе неминуемо проиграешь. Поэтому очень важен регулярный обмен опытом и совершенствование.

Представители Министерства принимают участие в различных форумах, конференциях, посвящённых информационной безопасности. На постоянной основе ведётся апробация инновационных решений в области безопасности информации, часть из которых мы оперативно внедряем. Немаловажную роль в общей борьбе с информационными угрозами играет своевременная замена технологического оборудования иностранного производства на отечественное.

– Весной этого года мир потрясла беспрецедентная кибератака. Множество компьютеров крупных коммерческих организаций, государственных учреждений и простых обывателей подверглись заражению компьютерным вирусом. Нападению подверглись и информационные системы МВД России. Насколько успешно удалось его отразить?

– Действительно, распространение компьютерного вируса под именем WannaCry получило большой международный и общественный резонанс. Вместе с тем масштаб угрозы для систем ведомства являлся незначительным. В первую очередь это связано с использованием средств вычислительной техники отечественного производства, а также операционных систем Unix и подобных ей. Таким образом, заражение серверных мощностей критических систем, которые хранят и обрабатывают данные, оказалось невозможным в принципе.

Другое дело – рабочие станции сотрудников, функционирующие под операционной системой Windows. Здесь угроза была серьёзнее.

Существенную роль сыграло то, что обновление антивирусного программного обеспечения на большом количестве компьютеров всегда происходит с некоторой задержкой по времени. Поэтому обновления, которые смогли детектировать, были получены не везде и не сразу.

Но можно с уверенностью сказать, что утечки информации из банков данных МВД России не было. Принцип «работы» вируса основан на шифровании пользовательских файлов определённых форматов и последующем требовании выкупа за их расшифровку. При этом вирус продолжает поиск и дальнейшее заражение уязвимых компьютеров в локальной сети. Сама информация с заражённых машин не передаётся злоумышленникам.

– Что предприняли специалисты МВД России для предотвращения атаки?

– На случай возникновения подобных ситуаций у нас разработаны соответствующие инструкции. Сотрудникам подразделения, обеспечивающего защиту информационных систем, удалось свое­временно определить механизм распространения вредоносного кода и провести необходимые мероприятия для его локализации. Благодаря централизованному управлению ресурсами и системе защиты заражённые компьютеры были оперативно отключены от вычислительной сети ведомства. Далее в штатном режиме проводилось их «лечение». Были подготовлены, протестированы и установлены актуальные версии антивирусных баз и обновления Microsoft, закрывающие уязвимость, эксплуатируемую вирусом «WannaCry». Защитившись от последнего, мы обезопасили себя от всех вирусов, использующих данный тип уязвимостей, например от так называемого вируса «Petya».

Таким образом, вирус не оказал влияния на деятельность подразделений МВД России. По итоговым подсчётам, пострадало менее 1 процента от парка компьютерной техники ведомства. Заражению подверглись только устройства пользователей. Серверное оборудование, системы хранения данных, а также другие критически важные компоненты ИСОД МВД России, функционирующие под управлением операционных систем семейства Unix и Эльбрус, от воздействия этого вредоносного контента не пострадали.

– Всё вышесказанное лишний раз подтверждает, что сфера информационной безопасности требует высококвалифицированных специалистов. Где их готовят?

– Основными источниками кадров для нас являются Воронежский институт МВД России и Академия ФСО России. Не так давно к данной работе подключился Московский университет МВД России имени В. Я. Кикотя. Эти вузы готовят специалистов по защите информации по программе «Информационная безо­пасность телекоммуникационных систем».

Естественно, выпускники образовательных организаций не попадают сразу в подразделения центрального аппарата. Молодой сотрудник должен накопить практический опыт – как по специальности, так и служебный. Хотя учёбу, начиная с первых курсов, и дальнейшую профессио­нальную деятельность наиболее перспективных мы стараемся отслеживать.

Такая работа проводится под очень пристальным вниманием представителей заинтересованных подразделений ведомства. Ведь именно молодым специалистам через некоторое время предстоит вырабатывать политику одного из самых крупных и передовых силовых ведомств страны, в том числе – политику его информационной безопасности.

– Что можно порекомендовать руководителям подразделений внутренних дел для поддержания информационной безопасности на должном уровне?

– Эта сфера требует постоянного внимания и комплексного подхода. В первую очередь, нужно поддерживать компетенцию и осведомлённость сотрудников о требованиях по защите информации. Для этого не реже чем раз в полгода следует проводить соответствующие тематические занятия с личным составом в рамках служебной подготовки. Лекторами на них могут выступать как сотрудники профильных подразделений МВД России, так и приглашённые гражданские специалисты.

Не меньшую важность представляет своевременное и точное исполнение рекомендаций и предписаний, разработанных в нашем Департаменте. Это позволит избежать серьёзных неприятностей. Только постоянная работа администраторов безопасности над защитой автоматизированных рабочих мест и других ресурсов подразделения позволит избежать неприятных инцидентов и обеспечит достойный уровень информационной защиты ведомства в целом.

Россия. Весь мир > Армия, полиция. СМИ, ИТ. Образование, наука > mvd.ru, 5 сентября 2017 > № 2298189 Сергей Ляшенко


Весь мир > Армия, полиция. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 30 августа 2017 > № 2300068 Жюльен Носетти, Елена Черненко

Кибербунт, которого нет (пока)

Ждать ли новых волн хактивизма?

Жюльен Носетти - научный сотрудник Французского института международных отношений (IFRI) в Париже

Елена Черненко – кандидат исторических наук, руководитель отдела внешней политики газеты «Коммерсантъ», член Президиума Совета по внешней и оборонной политике, член рабочей группы ПИР-Центра по международной информационной безопасности и глобальному управлению интернетом.

Резюме Угасание первой волны хактивизма не означает, что не будет второй и третьей. При наличии общей цели объединить людей в следующий раз будет даже проще, поскольку они уже знают, каких результатов можно добиться сообща.

В последние месяцы и дня не проходит, чтобы СМИ не сообщили о новых – все более масштабных и изощренных – хакерских атаках. Это наводит на мысль, что речь идет о глобальном бунте пользователей сети против властей. Однако дело обстоит с точностью до наоборот. На протяжении многих лет казалось, что государства в мультистейкхолдерной (термин режет слух, но при переводе теряются нюансы) модели управления интернетом действуют лишь на вторых ролях, а тон задают бизнес и гражданское общество. Но сегодня уже нет сомнений, что именно государства выходят на первый план. Они научились по максимуму использовать возможности киберпространства для своих целей – внутренне- и внешнеполитических, разведывательных, военных. А теперь договариваются друг с другом о введении правил поведения в сети – при минимальном вовлечении бизнеса и граждан.

С учетом все более активного наступления государств на права и свободы пользователей, будь то посредством цензурных ограничений или слежки, можно было бы предположить, что глобальный хакерский бунт неизбежен. Тем более если принимать во внимание растущее в «офлайне» недовольство устоявшимися политическими силами и институтами, что в последнее время особенно ярко проявляется в США, странах ЕС и на постсоветском пространстве.

Но наблюдаемая сегодня «кибервакханалия» – еще не политически мотивированный бунт. По большей части это результат работы обычных кибермошенников и кибервандалов, операций спецслужб и разборок внутри IT-индустрии.

В этом плане весьма показательна история с атрибуцией крупнейшей за 2016 г. DDoS-атаки (Distributed denial of service, «Распределенная атака типа отказ в обслуживании»), когда в результате диверсии в отношении крупного американского провайдера доменных имен Dyn «полегло» более 80 популярных новостных порталов, социальных сетей, стриминговых сервисов, включая сайты The New York Times, CNN, Amazon, Twitter, Reddit, PayPal, Airbnb, Pinterest, Netflix и Soundcloud.

Атака была произведена в три волны при помощи ботнета, включавшего более 100 тыс. зараженных вирусом устройств. Причем инфицированы были не только и не столько компьютеры, сколько устройства из «интернета вещей» – телевизионные приставки, камеры, принтеры и даже видеоняни. 4% скомпрометированных аппаратов находились в России. Некоторые специалисты утверждают, что все вместе эти зараженные устройства передавали данные на серверы Dyn со скоростью 1,2 Тбит/с, невиданный доселе показатель для подобного рода диверсии. Ущерб от атаки оценивается в 110 млн долларов.

Представители скандально известного сайта WikiLeaks, специализирующегося на обнародовании секретных документов, объявили, что атака на Dyn – месть их сторонников. Симпатизанты WikiLeaks якобы ответили на то, что создателю портала Джулиану Ассанжу, с 2012 г. скрывающемуся в посольстве Эквадора в Лондоне, отключили интернет. Однако эксперты в области кибербезопасности сомневаются, что за атакой стояли политически мотивированные хакеры – хактивисты, тем более что WikiLeaks никаких доказательств своей версии не представили.

Исследователи полагают, что речь может идти либо о кибервандалах, либо о коллегах Dyn. В пользу первой версии говорит тот факт, что исходный код вредоносной программы Mirai, использованной для создания ботнета, активно обсуждался на форумах хакеров-любителей, кроме того, созданная при помощи Mirai инфраструктура ранее использовалась для атаки на популярный портал видеоигр. В пользу второй версии свидетельствует, что на Dyn как раз незадолго до атаки ополчилось несколько компаний из сферы IT, поскольку аналитики провайдера выпустили доклад, где утверждалось, что некоторые фирмы, продающие антивирусные программы, сотрудничают с хакерами, создающими искусственные угрозы.

Не имеет отношения к политически мотивированным бунтам и недавняя беспрецедентная кибератака вируса-вымогателя WannaCry, жертвами которой стали не менее 200 тыс. физических и юридических лиц в 150 государствах. По мнению большинства экспертов, вирус запустили северокорейские хакеры из группы Lazarus. Среди прочего эта структура предположительно ответственна за кражу 81 млн долларов из Центробанка Бангладеш в феврале 2016 г. и кибератаку на кинокомпанию Sony Pictures Entertainment двумя годами ранее.

Между тем все технические условия для глобального хакерского бунта есть. Есть и политическая мотивация.

Источники недовольства

Целое поколение активистов, по сути простых граждан, стремится использовать интернет как цель и средство поступательной «демократизации». Действуют они достаточно сумбурно, но непоколебимо, создавая и преумножая различные дискуссионные площадки. Это необратимый процесс, который ставит под сомнение существующие институты. Если исходить из слов Ханны Арендт о необходимости «действовать сообща», нельзя не признать, что цифровые технологии создают неограниченные возможности. Рост популярности слова empowerment, которое достаточно сложно поддается переводу, но, по сути, означает расширение прав и возможностей людей, отражает появление у отдельных людей и групп возможности, а также их готовность реагировать на политическую и экономическую действительность. Это касается общества в целом и угрожает всем символическим крепостям, включая такие неприкосновенные области, как внешняя политика, оборона и безопасность.

В западном обществе развивается двоякий процесс. С одной стороны, растет недовольство населения политической системой, с которой люди перестают себя идентифицировать, а с другой – политические институты уже не способны адекватно реагировать на этот вызов. На фоне многоликого кризиса «нашей» системы интернет стал орудием, площадкой и средством для выражения индивидуальных и коллективных чаяний, создавая новые возможности для восстановления доверия между гражданами и властями и для эффективного функционирования институтов.

Использование цифровых инструментов как следствие разочарования в политике? Охвативший западные демократии глубокий кризис по своей сути многогранен. Это и кризис участия, проявляющийся в росте абсентеизма и распространении экстремальных проявлений электорального поведения, и кризис представительства, который заключается в охватившем многих чувстве, что власть узурпирована кастой политиков, которые перестали понимать сограждан. Имеет место и кризис легитимности власти, а также кризис институтов, которые кажутся слишком громоздкими и непонятными. Наконец, налицо кризис «эффективности», из-за которого политика перестала восприниматься как средство обеспечения поступательного развития (как личностного, так и коллективного).

Демократический ресурс? Социальные сети заняли доминирующее положение в общении людей и в их отношениях с властями. Twitter, Facebook, ВКонтакте и их многочисленные приложения дают возможность всем получать и распространять информацию в режиме реального времени. С утверждением в этой роли социальных сетей произошел окончательный разрыв между печатным и написанным от руки словом, показавший, что виртуальная близость больше не подразумевает близости пространственной. Интернет обеспечивает наглядность, дает возможность наблюдать, осуждать и преследовать, превращаясь в «пространство» меняющегося баланса сил между отдельными субъектами, группами, властями и компаниями. Интернет играет все большую роль в процессе выборов. Так, использование обычными людьми и журналистами хештегов может иметь решающее значение для мобилизации оппозиции по проблеме безработицы или коррупции.

Действительно, на фоне кризиса и его разрушительных последствий именно социальные сети способствовали появлению таких протестных проявлений, как антикапиталистическое движение Indignados («Возмущенные») в Испании (май 2011 г.) или движение Occupy Wall Street («Захвати Уолл-стрит») в Нью-Йорке (сентябрь 2011 г.). Такие движения характеризуются преобладанием горизонтальных связей, сетевой структурой, неинституциональным и ненасильственным характером, что отличает их от политических партий и профсоюзов. Неизбежно возникают новые способы использования цифровых технологий в целях протеста, и властям по всему миру приходится к этому приспосабливаться. Так, социальные сети используются для координации протестных действий, организации флешмобов или в целях «массовых самокоммуникаций», как писал видный испанский социолог Мануэль Кастельс. Речь идет о возможности отдельного человека обратиться к глобальной аудитории, например, разместив видео на YouTube или отправив электронные письма широкому кругу адресатов. Пример устроенной гонконгскими студентами зимой 2014 г. «революции зонтиков» показал возможность массового и творческого использования цифровых технологий в политических целях. Сетевые технологии также не позволяют замалчивать акты насилия. В 2015 г. жестокие действия полиции в американском Балтиморе были засняты на мобильные телефоны и мгновенно оказались в социальных сетях. Такие репортеры/активисты формируют собственный нарратив о протесте, создавая побуждающие к действиям хештеги, например, #Ferguson или #ICantBreathe («Не могу дышать»), которые распространяются по всему миру. Некоторые такие хештеги, например, #BlackLiveMatters (лозунг «Жизнь черных имеет значение»), даже попали на обложку журнала Time.

Нельзя сказать, что выступающим против установившихся порядков людям совершенно чужды соображения идеологического характера. В основе присущих интернету либертарианских общих ценностей лежит требование обеспечения «прозрачности». Крупнейшие цифровые компании также возвели прозрачность в разряд своих основных принципов, хотя ее достижение подчас остается невозможным. Не они ли положили в основу своих отношений с пользователями принцип «взаимной прозрачности»? Неудивительно, что в основе создания физической и программной инфраструктуры интернета лежала популярная в те времена либеральная идея «свободного обмена информацией». Пожалуй, наиболее важным элементом дискурса Соединенных Штатов стало увязывание свободного обмена информацией и открытости интернета с необходимостью защиты и поощрения всеобщих прав человека на свободу слова и самовыражение. Представители администрации как Буша, так и Обамы постоянно подчеркивали взаимосвязанность идеи свободного обмена информацией со свободой выражения мнений и правами человека. Этим объясняется укоренившееся в некоторых странах мнение, что официальный дискурс Соединенных Штатов по вопросу о свободном интернете не может не влиять на общественное мнение и отдельных граждан во всем мире, хотя обнародованная Эдвардом Сноуденом и WikiLeaks информация основательно подорвала моральный авторитет США как гаранта свободы интернета.

Новая угроза

Методы деятельности могут быть разными, в зависимости от того, желает ли человек или организация оставаться в рамках закона или считает необходимым выйти за его пределы. Например, сложно сравнивать действия WikiLeaks, Anonymous и Telecomix. В этой связи необходимо понять политическую мотивацию, стоящую за деятельностью различных групп или проектов.

В настоящее время проект WikiLeaks завязан на Джулиане Ассанже, который уже семь лет не может покинуть посольство Эквадора в Лондоне, а также на Челси Мэннинг (ранее известной под именем Брэдли Мэннинг), которая была приговорена к 35 годам лишения свободы в августе 2013 г. за организацию утечки секретных документов (вышла на свободу в мае 2017 г. после решения Барака Обамы накануне ухода с поста президента существенно смягчить наказание). WikiLeaks без зазрения совести отвергает принцип «государственного интереса», выступая в качестве контрвласти. События 2010 г. ознаменовались целым рядом «нестыковок»: между притязаниями привилегированной элиты на конфиденциальность и требованием прозрачности со стороны масс, между монополией на процесс принятия политических решений и желанием построить более открытое демократическое общество, а также между скрытной правящей кастой и молодым поколением, для которого Facebook задал новую матрицу восприятия окружающей реальности.

Примечательно, что сам факт публикации на сайте WikiLeaks секретных документов о военных операциях США в Ираке и Афганистане, а также переписки американских дипломатов в итоге не привел к существенным изменениям в мировой политике. Между тем, когда WikiLeaks только приступил к обнародованию оказавшихся в его распоряжении бумаг, многим казалось, что сдвиги будут титаническими. Самая яркая формулировка тех дней принадлежит бывшему главе МИД Италии Франко Фраттини: «Публикации WikiLeaks станут 11 сентября для мировой дипломатии». Да и сам Ассанж утверждал, что разоблачения «взорвут мир». Однако в итоге ни одна страна не разорвала отношения с другой, и ни одно правительство не ушло в отставку. С тех пор было еще несколько масштабных утечек секретных данных (и они продолжаются), но на мировую политику и они повлияли в куда меньшей степени, чем можно было бы ожидать. Так, например, канцлер ФРГ Ангела Меркель не перестала ездить в Соединенные Штаты, узнав, что американские спецслужбы на протяжении долгого времени прослушивали ее мобильный телефон. А высокопоставленные представители стран «Группы 20» не отказались от проведения саммитов, хотя порой хозяева используют подобные мероприятия для того, чтобы получить доступ к компьютерам и гаджетам членов делегаций (как делали британцы в 2009 г.). В целом же можно сказать, что государства уже выработали устойчивость к подобного рода утечкам.

Однако у разоблачений все же был неоспоримый эффект: они еще больше усилили недоверие граждан к политическим лидерам и институтам. Недовольство сложившейся ситуацией и желание хотя бы защитить свое право «знать» – раз уж на мировую политику или практики спецслужб повлиять невозможно – привели самых продвинутых из них в ряды хактивистов.

Группа Anonymous – самое известное из хактивистских движений – представляет собой широкий спектр сообществ интернет-пользователей, выступающих в роли защитников права свободно выражать свое мнение в интернете и за его пределами. Но на современном этапе эта «галактика», похоже, уделяет больше внимания выявлению уязвимостей в компьютерных системах организаций, нежели преследованию политических целей. Хотя именно Anonymous пока по сути можно назвать единственным реальным примером глобального кибербунта. WikiLeaks и Anonymous поддержали Эдварда Сноудена, нашедшего временное убежище в России в июле 2013 года. В Россию он приехал в сопровождении юридического консультанта WikiLeaks Сары Харрисон. Крупнейшие международные газеты опубликовали предоставленную Сноуденом информацию. Действия Telecomix освещались СМИ гораздо меньше. Эта организация пыталась восстанавливать возможность пользоваться социальными сетями и средствами связи в странах, где такие ресурсы были отключены властями для противодействия протестным выступлениям, например, в Тунисе, Египте и Сирии.

Интернет-культура зародилась во второй половине 1960-х годов. С самого начала в ее основе лежали два, казалось бы, совершенно разных источника, которые, однако, тесно переплетаются, учитывая специфику организации исследовательской деятельности в США. Первый представляет собой оборонный исследовательский проект по созданию компьютерной сети Arpanet, а второй – культуру протеста, в частности, против военных действий Соединенных Штатов во Вьетнаме. Интернет-культура напоминает контркультуру, основанную на принципах обмена и взаимодействия. Она очень разнообразна. Ее проводниками являются истинные либералы (в том смысле, который в этот термин вкладывают в США), либертарианцы, радикальные анти-капиталисты, анархисты, компьютерные фанатики или, попросту говоря, интернет-пользователи, поставившие целью отстаивать свободу слова, общения и организации.

В этом отношении можно было бы провести историческую параллель между делом Сноудена и делом о «Документах Пентагона» (Pentagon Papers). Именно анализ ситуации с публикацией «Документов Пентагона» навел Ханну Арендт на мысль о «процессах, в которых сочетаются решения властей» и механизмы, с помощью которых ответственные за принятие решений вводят людей в «заблуждение». В 1971 г. аналитик корпорации RAND Даниэль Эллсберг передал 7 тыс. страниц секретной информации о действиях во Вьетнаме газете The New York Times. Естественно, впоследствии он поддержал Джулиана Ассанжа и Челси Мэннинг. В опубликованной в 2013 г. статье Даниэль Эллсберг заявил, что возможности американских разведывательных служб по вторжению в частную жизнь «значительно расширились по сравнению с доцифровой эпохой». По его мнению, Сноуден раскрыл информацию о нарушении основополагающих личных и общественных свобод «с риском для своей жизни», что должно послужить примером для тех, «кто обладает подобной информацией и испытывает такое же чувство долга и патриотизма для проявления гражданского мужества». В конце сентября 2013 г. Конгресс США дал старт реформе Агентства национальной безопасности с целью ограничить программы наблюдения, не подрывая их «эффективности».

Разведывательным службам как в авторитарных, так и в демократических странах следует опасаться возникновения «цифровой волны». С 11 сентября 2001 г. мировое общественное мнение постоянно убеждали, что основной угрозой является международный терроризм в лице «Аль-Каиды». Дело Сноудена привело к смене парадигмы, однако проблема не стала предметом обсуждения среди широких слоев населения.

Первая волна

Пока только одну такую волну можно назвать настоящим глобальным хакерским бунтом. Речь о движении Anonymous периода 2010–2011 годов. Тогда тысячи хакеров, да и обычных пользователей со всего мира, объединили свои усилия, чтобы отомстить властям Соединенных Штатов и ряда других стран за давление на WikiLeaks. Джулиан Ассанж многими воспринимался как главный борец за свободу слова, а его детище – как символ новой эпохи, при которой государства не смогут утаивать информацию от граждан.

Возмущенные утечкой в сеть сотен тысяч секретных документов, американские власти пытались заставить компании отказаться от сотрудничества с WikiLeaks. Под давлением Вашингтона контракты с порталом разорвали несколько крупных платежных систем и хостинговых сервисов. Ассанжу стало куда сложнее принимать пожертвования и поддерживать доступность портала.

За WikiLeaks вступилось хактивистское движение Anonymous. К рубежу 2010–2011 гг. оно уже существовало несколько лет, но было известно лишь в узких кругах – в основном за счет нескольких успешных взломов электронных ресурсов Сайентологической церкви, а также активными действиями в поддержку торрент-трекера Pirate Bay («Пиратская бухта»). Объявив о начале Operation Payback («Операция Возмездие»), анонимусы стали собирать под своими знаменами тысячи неравнодушных пользователей со всего мира. Их девизом стали слова Джона-Перри Барлоу, одного из создателей правозащитной организации Electronic Frontier Foundation («Фонд электронных рубежей»): «Первая серьезная информационная война началась. Поле битвы – WikiLeaks. Солдаты – это вы».

Принять участие в наступлении на недружественные WikiLeaks сайты мог каждый желающий: пошаговые инструкции по тому, как осуществить DDoS-атаку при помощи простой программы (Low Orbit Ion Cannon или LOIC, «Низкоорбитальная ионовая пушка»), распространялись в тематических чатах и в сети микроблогов Twitter. В итоге к атакам на сайты Mastercard, Visa, PayPal и Amazon присоединились пользователи со всех континентов. Абсолютное большинство из них никогда раньше хакерством не занимались.

Массовость обеспечила успех кампании – несколько правительственных и коммерческих ресурсов удалось на время вывести из строя. В 2012 г. американский журнал Time включил Anonymous в список ста наиболее влиятельных людей года.

Многие эксперты тогда сочли, что хактивизм будет только набирать обороты и что впредь политически мотивированные пользователи будут подобным образом реагировать на любую несправедливость. Однако вскоре эта волна стихла и в таком масштабе больше не повторялась.

Причин тому, что за первым кибербунтом не последовали другие, несколько.

Во-первых, у движения Anonymous не было лидера или хотя бы ядра, которое взяло бы на себя координацию совместных действий и мотивировало участников на продолжение борьбы. В прессе от имени движения мог выступить любой из его членов. В чатах, где обсуждались цели и время атак, также все происходило достаточно хаотично, а после первых успешных диверсий начались ожесточенные споры относительно дальнейших мишеней. В то время как большинство «анонимов» с Запада продолжали дисциплинированно атаковать сайты отказавшихся от сотрудничества с WikiLeaks платежных систем, среди русскоязычных хактивистов начали раздаваться призывы «ударить по Пентагону».

Во-вторых, многие из тех, кто изначально симпатизировал Ассанжу, вскоре разочаровались в нем. Одних отпугнули предъявленные ему обвинения в сексуальных домогательствах. Других смутило, что WikiLeaks начали один за другим покидать ключевые сотрудники, обвинившие Ассанжа в нецелевом расходовании многомиллионных пожертвований. Третьи не согласились с решением Ассанжа выкладывать в сеть секретные документы «без купюр», то есть со всеми именами и адресами, несмотря на то что это создавало угрозу жизни для некоторых из упомянутых лиц (например, информаторов американских войск в Афганистане).

В-третьих, как только Anonymous начали активно рекрутировать сторонников в Facebook и Twitter, их аккаунты были заморожены, а несколько их сайтов (например, Anonops.net) сами подверглись атаке и надолго «легли на дно». Лишенные площадки для общения «анонимы» долго не могли собраться с силами. Среда, благодаря которой хактивисты появились на свет, оказалась их ахиллесовой пятой.

Ну и наконец, угасанию бунта явно способствовало преследование членов движения правоохранительными органами США. После нескольких громких арестов и показательных судебных процессов число желающих поучаствовать в атаках заметно поубавилось. Примечательно, что действия хактивистов осудил и их кумир Джон-Перри Барлоу, назвавший DDoS-атаки «ядовитым газом киберпространства».

Anonymous осуществили еще несколько «операций», уже не связанных с WikiLeaks, однако ни одна из них не была столь успешной, как «Возмездие». Сегодня под брендом Anonymous действует несколько разрозненных хакерских группировок, однако они все больше занимаются взломами «just for the lulz» – ради развлечения.

До того как движение сошло на нет, наиболее активные его члены обсуждали возможность совместных действий иного плана, чем DDoS-атаки. Например, предполагалось, что опытные хакеры станут менять внешний вид сайтов при помощи defacement-атак («искажение»), оставляя на них призывы к протестам и другую подобную информацию, а хактивисты-любители будут помогать «раскручивать» эти акции в социальных сетях, через мессенджеры и т.п. Или же что обладающие хакерскими навыками активисты примутся взламывать почтовые серверы официальных лиц и государственных структур, скачивать переписку, а рядовые члены будут изучать ее на предмет компромата и помогать распространять его. Несколько таких диверсий Anonymous даже смогли осуществить – в частности, взломали почтовый сервер частной американской разведывательно-аналитической компании Stratfor и «слили» переписку (200 гигабайт информации) WikiLeaks. Таким же образом в распоряжении WikiLeaks появилась переписка людей из окружения сирийского президента Башара Асада.

Впрочем, в случае со взломом почтового сервера Национального комитета Демократической партии США и людей из окружения экс-кандидата в президенты Хиллари Клинтон Джулиан Ассанж дал понять, что это дело рук не хактивистов и не российских спецслужб (как то утверждают американские власти): информацию якобы предоставил инсайдер.

Угасание первой волны хактивизма не означает, что не будет второй и третьей. Судьба этого общественного феномена во многом зависит от того, найдется ли такой же мощный объединяющий фактор, каким в свое время было желание поддержать WikiLeaks и тем самым отстоять право на доступ к информации. Можно предположить, что при наличии общей цели объединить людей в следующий раз будет даже проще, поскольку они уже знают, каких результатов можно добиться сообща. И не факт, что бунтовщики ограничатся одними лишь DDoS-атаками.

Данный материал вышел в июле 2017 г. в серии записок Валдайского клуба, публикуемых в рамках научной деятельности МДК «Валдай». С другими записками можно ознакомиться http://valdaiclub.com/publications/valdai-papers/

Весь мир > Армия, полиция. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 30 августа 2017 > № 2300068 Жюльен Носетти, Елена Черненко


Россия > Недвижимость, строительство. СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > stroygaz.ru, 25 августа 2017 > № 2287866 Марат Чабдаров

Программная интеграция.

Цифровая экономика даст возможность создать единую иерархию всех уровней градостроительства.

В конце июля премьер-министр Российской Федерации Дмитрий Медведев утвердил программу развития цифровой экономики до 2024 года в России. Говоря о целях программы, глава правительства заявил, что «этот огромный инфраструктурный проект призван устранить административные барьеры в целях повышения конкурентоспособности страны, качества жизни граждан, обеспечения экономического роста и национального суверенитета». Сегодня цифровая экономика представлена тремя уровнями: рынки и отрасли экономики (сферы деятельности), платформы и технологии, а также среда, которая создает условия для развития платформ и технологий и эффективного взаимодействия субъектов рынков и отраслей экономики (сфер деятельности) и охватывает нормативное регулирование, информационную инфраструктуру, кадры и безопасность. О практике и тенденциях формирования цифровой среды в области градостроительства в интервью «СГ» рассказал генеральный директор подведомственного Минстрою РФ ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России» Марат ЧАБДАРОВ.

«СГ»: Марат Мухажирович, какие задачи в сфере градостроительства решаются с помощью «цифры»?

Марат Чабдаров: В госпрограмме «Цифровая экономика Российской Федерации», принятой недавно правительством, говорится, что данные в цифровом виде являются ключевым фактором производства во всех сферах социально-экономической деятельности. Градостроительное проектирование как нельзя лучше иллюстрирует этот тезис. Все функции градостроительного проектирования — аналитическая, исследовательская и прогнозная — базируются на структурированной цифровой информации, то есть, на массовом качественном сборе и анализе данных. Применение цифровых информационных технологий в градостроительстве оправдано в максимальной степени — ведь именно на стадии проектирования принимаются ответственные и дорогостоящие решения. К слову, в ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России» всегда понимали важность научно обоснованной информации для принятия органами власти объективных градостроительных решений. И научный коллектив института никогда не прекращал вести исследования в области информационного обеспечения градостроительной политики.

«СГ»: Можете ли вы привести примеры работы ЦНИИП в этом направлении?

М.Ч.: Начнем с того, что сборник научных трудов «Автоматизация процессов градостроительного проектирования» под редакцией А. П. Ромма, выпущенный в 1983 году, до сих пор присутствует в списках литературы большинства научных статей по этой теме. Развивая применение методов прикладной математики и вычислительной техники, научный коллектив ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России» создал ряд практических разработок в области математического моделирования для проектной деятельности.

И это не теоретические выкладки. Точные расчеты, формирование банков данных и разработка информационных систем позволяют создавать цифровые топографические карты и цифровые планы городов. Согласно «Инструкции о порядке разработки, согласования, экспертизы и утверждения градостроительной документации» 2003 года, разработанной при непосредственном участии специалистов ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России», цифровые карты являются обязательной частью градостроительной документации. Более ста публикаций из серии «Автоматизация проектирования транспортных систем» выпущено руководителем направления городского транспорта ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России» Александром Стрельниковым. Цифровые методы моделирования в области транспортных коммуникаций города чрезвычайно важны для разработки эффективных систем управления городским хозяйством. В программе создания цифровой экономики говорится, в частности, об «умных городах». Уже в 2018 году будет разработана система мониторинга выполнения стандарта транспортного и градостроительного планирования с учетом возможностей применения отечественных и локализованных иностранных технологий комплексного транспортного моделирования, а к 2025 году в России появится 50 «умных городов».

«СГ»: В программе говорится, что градостроительная политика должна базироваться на отечественных ИТ-разработках. Что делается институтом в этом направлении?

М.Ч.: В числе разработок ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России» — расчетное моделирование для проектных целей и обеспечения безопасности зданий и сооружений. Это важнейшее направление деятельности института ведет Управление научных исследований и изысканий в области градостроительной безопасности и инженерной защиты от стихийных бедствий. Кроме того, ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России» по поручению Минстроя России разрабатывает тиражируемый программный комплекс ТТ ПО ИСОГД («Информационных систем обеспечения градостроительной деятельности») для муниципальных образований и субъектов федерации. В октябре 2017 года, после завершения разработки комплекса, он будет внедрен в «пилотном» режиме в нескольких субъектах Российской Федерации. Затем ТТ ПО ИСОГД разместят в Национальном фонде алгоритмов и программ для электронных вычислительных машин для бесплатного тиражирования органам власти субъектов Российской Федерации и органам местного самоуправления.

«СГ»: Одним из направлений программы «Цифровая экономика Российской Федерации» объявлено образование. Каким может быть вклад института в решение кадровых проблем?

М.Ч.: Обеспечение органов власти, ответственных за регулирование градостроительной деятельности, профессионально подготовленными кадрами — одна из ключевых задач ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России». Заметная часть научного коллектива института состоит из ученых, имеющих непосредственное отношение к разработке ключевых понятий градостроительства. Например, определение урбанизации в Большой Советской Энциклопедии дано учеными института. Сейчас, когда нами проведена актуализация деятельности института — научной, проектной, методологической, можно видеть интереснейшую картину преемственности градостроительного образования. Тематика текущих научных исследований института очень широка — от древности до современности. В научной, научно-практической и проектной работе участвуют 54 доктора наук, в том числе 23 академика РААСН, а также молодые ученые — слушатели аспирантуры ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России». Наши аспиранты высоко ценят возможность работать вместе с корифеями градостроительной науки, многие из которых трудятся в ФГБУ «ЦНИИП Минстроя России» более тридцати лет. В этом году наша аспирантура получила государственную аккредитацию сроком на шесть лет и набирает слушателей по трем специальностям.

«СГ»: Если говорить о программе в целом, в чем вы видите ее смысл с точки зрения градостроительной практики?

М.Ч.: Я бы, прежде всего, отметил бы интегрирующий потенциал программы цифровой экономики. Этот же фактор определяет и характер деятельности, которую осуществляет ФГБУ «ЦНИИП» в рамках задач, поставленных Министерством строительства и жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации. Сегодня градостроительство представляет собой сложную многокомпонентную систему. Разработка градостроительной документации требует сопряженных знаний в разных областях — от архитектуры, инженерии и экономики строительства до демографии и социологии. Все это требует развития межведомственного взаимодействия при разработке документов стратегического планирования. В этой ситуации особую актуальность приобретает задача описания современной экономики, основанной на «цифре», в нормативных выражениях. И премьер-министр ясно дал понять, что для возникновения подобного рода нормативной среды необходимо будет идти на компромиссы, проявлять разумную договороспособность. Мы надеемся, что реализация программы цифровой экономики позволит говорить о координации и интеграции стратегических градостроительных решений, то есть, о единстве иерархии всех уровней градостроительства в новых экономических условиях.

Цитата в тему

Сегодня градостроительство представляет собой сложную многокомпонентную систему. Существует большое число уровней, на которых разрабатывается градостроительная документация… Мы надеемся, что реализация программы цифровой экономики позволит говорить о координации и интеграции стратегических градостроительных решений

Справочно

Целями программы («Цифровая экономика РФ» — «СГ») являются: создание экосистемы цифровой экономики Российской Федерации, в которой данные в цифровой форме являются ключевым фактором производства во всех сферах социально-экономической деятельности и в которой обеспечено эффективное взаимодействие, включая трансграничное, бизнеса, научно-образовательного сообщества, государства и граждан; создание необходимых и достаточных условий институционального и инфраструктурного характера, устранение имеющихся препятствий и ограничений для создания и (или) развития высокотехнологических бизнесов и недопущение появления новых препятствий и ограничений как в традиционных отраслях экономики, так и в новых отраслях и высокотехнологичных рынках; повышение конкурентоспособности на глобальном рынке как отдельных отраслей экономики Российской Федерации, так и экономики в целом.

Автор: Татьяна ЯКОВЛЕВА (№33 от 25.08.2017)

Россия > Недвижимость, строительство. СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > stroygaz.ru, 25 августа 2017 > № 2287866 Марат Чабдаров


Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > inopressa.ru, 24 августа 2017 > № 2299292 Анна Немцова

За арестом ведущего российского режиссера стоит Кремль?

Анна Немцова | The Daily Beast

"Сотни самых известных российских актеров театра и кино, композиторы и художники собрались у Басманного суда в Москве во второй половине дня во вторник, чтобы протестовать против ареста их друга Кирилла Серебренникова, одного из ведущих режиссеров театра и кино в современной России", - пишет корреспондентThe Daily Beast Анна Немцова.

Люди в толпе не верили, что основатель театра "Гоголь-центр", 47-летний Серебренников, виновен в преступлении, в котором его обвиняют, - хищении 68 млн рублей государственных средств, говорится в статье.

Его арест - политическая атака на всю российскую художественную элиту, "потому что он гордость России", сказали несколько участников протеста. "Никто из нас не верит, что Кирилл виновен", - заявила актриса Полина Андреева.

"Скандал вокруг "Гоголь-центра" развивался несколько месяцев. В мае полиция изъяла у Серебренникова загранпаспорт, так что режиссер был лишен свободы передвижения", - напоминает автор.

В понедельник дюжие молодцы схватили Серебренникова в его гостиничном номере в Санкт-Петербурге, где он снимал фильм о группе "Кино".

"Гоголь-центр" проводил мастер-классы, устраивал дискуссии о новых международных тенденциях в кинематографии и театральном искусстве и устраивал перформансы, в которых часто критиковались и высмеивались репрессивные методы государственной машины в прошлом и настоящем. Противники "Гоголь-центра" возмущались тем, что театр открыто выражал оппозиционную точку зрения, существуя на госсредства, отмечает Немцова.

Журналистка напоминает, что в ответ на вопросы актера Евгения Миронова, зачем были устроены рейды на "Гоголь-центр", Путин назвал проводящих расследование о хищении "дураками".

Правозащитница Ольга Романова убеждена, что арест Серебренникова был неизбежен. "Публичное апеллирование к президенту и публичное же "Дураки" безнаказанным не могло остаться, - написала Романова у себя в Facebook. - Путин у нас коллективный, и СК сделало все, чтобы доказать: они не дураки".

Российский писатель Борис Акунин высказал однозначное мнение о том, кто хотел ареста Серебренникова. "Давайте называть вещи своими именами, - написал Акунин в Facebook. - Режиссера Мейерхольда арестовало не НКВД, а Сталин. Режиссера Серебренникова арестовал не Следственный Комитет, его арестовал Путин".

Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > inopressa.ru, 24 августа 2017 > № 2299292 Анна Немцова


Россия > Металлургия, горнодобыча. СМИ, ИТ > metalinfo.ru, 16 августа 2017 > № 2277110 Алексей Митенков

В ОМК один из самых развитых ИТ-ландшафтов в России

Алексей Митенков, директор по информационным технологиям и интеллектуальным системам защиты ОМК, в интервью TAdviser рассказал о том, как меняется ИТ-стратегия металлургического гиганта, из чего складывается ИТ-бюджет и какие перспективные технологии планируются к внедрению.

- Как в ОМК построена система управления и развития ИТ? Какую роль играет центральный аппарат, какую — ОМК-ИТ?

- У нас нет центрального аппарата, но есть централизованный сервис, объединенный в компанию «ОМК-Информационные технологии». Это кэптивная организация, которая обслуживает все компании группы, их порядка 30, включая пять основных заводов, сервисные и вспомогательные бизнесы.

Система управления ИТ построена на разделении трех основных функций. Это проектная деятельность, эксплуатационная поддержка и ИТ-архитектура. Проектный офис реализует проекты по внедрению новых ИТ-решений. Служба эксплуатации эти решения поддерживает. А кластер архитектуры и разработки сопровождает проекты на всех этапах, отвечает за корпоративную архитектуру и развитие систем. Все эти подразделения централизованы, но при этом имеют географически распределенную структуру и находятся во всех регионах присутствия ОМК.

Работу корпоративного сервиса мы строим по модели ITSM, каждый год проходим аудит на соответствие международным стандартам в области управления ИТ — Cobit. У нас четко определены все ИТ-процессы, требования к ним и инструменты для их развития.

- Что представляет собой ваша стратегия развития ИТ? Как осуществляется планирование и контроль ее реализации?

- ИТ-стратегия формируется на четыре года, исходя из существующей на данный момент модели роста. Предыдущий документ действовал в период с 2013 по 2016 год, как раз сейчас подготовлена новая версия.

Прежняя стратегия была направлена на построение корпоративного сервиса и отработку модели поставщика услуг. А теперь мы переходим к более инновационной модели, начинаем работать не только по запросам бизнеса. Создали несколько лабораторий, которые взаимодействуют с бизнес-подразделениями. Сейчас их две: Лаборатория больших данных и прогнозной аналитики и Agile-лаборатория. Планируем открыть Лабораторию индустрии 4.0 и Лабораторию дизайн-мышления.

Идея в том, чтобы идти не от осознанных потребностей, а от возможностей совместного применения накопленного индустриального опыта и ИТ-решений. Это некий внутренний венчур, который акционеры готовы поддержать.

- Насколько предприятия, входящие в ОМК, свободны в выборе ИТ-систем? Что им диктуется сверху, что определяется на местах?

- Все системы мы выбираем централизованно на основании расчета общей стоимости владения. Пишем технические задания, идет конкурентный выбор. Сами предприятия ничего не утверждают. Они передают нам свои потребности и считают эффект. А мы уже запускаем проект.

В целом, наши решения при выборе систем опираются на несколько базовых принципов — стандартизация решений, их масштабируемость, использование передового опыта, информационная безопасность. Все это мы обязательно учитываем, делая выбор в пользу той или иной системы.

- А всегда известна стоимость тех или иных ИТ-услуг, ведется внутренний биллинг?

- Да, это одна из задач инсорсинга — посчитать, что сколько стоит, сформировать каталог услуг, оценить эффект от любых изменений и вообще понять, куда уходят деньги.

Сегодня в нашем каталоге 28 бизнес-услуг. Оплата берется либо по тарифу за единицу использования (автоматизированное рабочее место, телефон), либо за количество часов, потраченных нашими специалистами. Бюджет предприятий ограничен, и они сами определяют, какую сумму готовы потратить на ИТ. И исходя из нее, заказывают у нас ИТ-услуги. Такой подход касается в том числе и ИТ-инфраструктуры, мы продаем единицы мощности – УЕМ, на них тоже установлен тариф. Это позволяет бизнесу использовать ровно те мощности, которые нужны, ни больше ни меньше.

Эта схема работает. Приживалась она очень тяжело, но люди привыкают. Любимая фраза: «Раньше вы это делали бесплатно, почему сейчас все за деньги?» Хотя на самом деле это было не бесплатно, просто никто не считал. Платный подход повышает ответственность у людей за принятие решений, особенно в прикладной области.

- Как в ОМК строится работа с внешними ИТ-поставщиками, системными интеграторами? Какая часть работ лежит на инсорсере, какая отдается на аутсорсинг?

- У нас есть некоторые решения на внешней поддержке. Например, по SAP-системам своими силами мы обеспечиваем две линии поддержки, а третий уровень — на аутсорсинге. Есть несколько модулей, которые полностью находятся на внешней поддержке, это EHSM, BPC, SRM и CRM. Мы изначально при их внедрении решили, что у нас нет компетенций, и нам нет смысла их наращивать, когда на рынке есть достаточно консультантов и интеграторов по этим системам. При этом мы определяем способы и порядок оказания услуг внешними поставщиками и отвечаем за качество перед заказчиком. Если возникают сомнения в эффективности внешнего поставщика, мы инициируем новую закупочную процедуру или начинаем оказывать эту услугу сами. Тендеры на внешнюю поддержку у нас проходят раз в 3-5 лет.

Таким образом, из 115 ИТ-систем у нас всего четыре полностью на аутсорсинге, плюс тридцать тех, которые периодически требуют общетехнической внешней поддержки. Остальное мы поддерживаем самостоятельно.

- Используете ли вы самописное ПО?

- Да, у нас есть такое ПО, причем мы не только используем какие-то старые разработки, но и делаем рефакторинг на новые промышленные платформы.

Например, система управления ЖД транспортом на нашей выксунской площадке подошла к концу своего жизненного цикла, она работала на платформе Oracle Business Suite на специфических аппаратных средствах, которые технически устарели. Мы открыли проект, стали выбирать новую платформу. Смотрели SAP TM, продукты 1С, сравнивали по функциональности с текущим решением. В итоге ни первое, ни второе нас не устроило. И мы пошли по принципу полного рефакторинга: переписываем систему на C# в новой архитектуре на новом аппаратном комплексе. Бизнес будет счастлив, ведь с точки зрения функционала все останется прежним.

Но когда есть возможность, мы, конечно, пытаемся перейти с самописных систем на коммерческие промышленные продукты. Как я уже говорил, наши принципы — это стандартизация и масштабируемость ИТ-решений, а их трудно обеспечить собственными разработками.

- Как формируется ИТ-бюджет ОМК? Какова его динамика?

- ИТ-бюджет состоит из трех основных частей. Первая часть — постоянные платежи, лицензионные отчисления вендорам: SAP, Microsoft, VMware, Polycom, Cisco и другие. Вторая часть идет от потребностей — сколько ИТ-оборудования надо закупить с учетом расширения производств и оборачиваемости техники, сколько понадобится на эксплуатацию и поддержку текущих систем и инфраструктуры. Третья — проектная часть, расходы на новые проекты, которые мы утверждаем в компании.

Мы для себя выбрали стабильную модель ИТ-бюджета, когда нужно удержаться в рамках определенной суммы на эксплуатацию и новые проекты. Поэтому каждый год, с учетом потребности наших подразделений в автоматизации, мы формируем карту проектов, которые берем в реализацию, сортируем их по значимости, эффективности. Те, что оказываются внизу списка, убираем. Проводим предпроекты, чтобы оценить окупаемость, реализуемость и востребованность изменений. В результате внедряем только самое эффективное и нужное.

- Какие ИТ-системы уже централизованы в компании?

- У нас централизован весь четвертый уровень. В ОМК вообще один из самых развитых ИТ-ландшафтов в России с точки зрения четвертого и пятого уровней автоматизации. Есть большое хранилище, все заводы работают в SAP, а все сервисные компании — в 1С.

Централизованы все основные бизнес-процессы: сбыт, закупки, управление материальными потоками внутри предприятий, бухгалтерский учет, контроллинг, управление казначейством — все работают в одних и тех же системах.

Сейчас мы занимаемся стандартизацией систем третьего уровня. На нашей основной производственной площадке в Выксе стартовал проект по внедрению единой MES-платформы. Вместо разрозненных цеховых систем, а их сейчас порядка 10 и еще примерно 50 промышленных журналов, появится одна платформа для управления производственными процессами, будет единый процесс адресного хранения, планирования и графикования производства, управления аттестацией продукции, ее качеством.

- А что на более низком уровне? Возможна ли там централизация?

- На уровне SCADA построить все на одной платформе тоже можно. У нас ответственность за развитие АСУТП полностью лежит на самих заводах, есть признаки централизации только в интеграционной шине между вторым и третьим уровнями. Если заниматься централизацией АСУТП, там можно многого добиться с точки зрения унификации решений, единого кода, единой SCADA, единых требований для поставщиков оборудования.

- Какие перспективные технологии пилотируются или используются в ОМК?

- В Лаборатории больших данных и прогнозной аналитики мы сейчас отрабатываем ряд перспективных технологий. Выбрали кейсы, связанные с управлением качеством на больших станах, обкатываем инструментарий больших данных для решения прикладных задач, которые завод не может решить имеющимися средствами. Хотим, например, научиться прогнозировать качество трубного передела, исходя из условий и результатов предыдущих переделов, сейчас этот проект — в опытно-промышленной эксплуатации. Посмотрим в течение года, как удастся решить эту задачу. Одновременно набираем кейсы из других областей: ремонт, управление оборотным капиталом.

- Как осуществляется управление жизненным циклом изделий в ОМК? Есть ли какие-то ИС, предназначенные для этого?

- У нас продолжается проект по внедрению решений компании «Аскон». Система «Вертикаль» — в качестве системы проектирования и «Лоцман» как система управления жизненным циклом. В ходе проекта мы, к сожалению, сталкиваемся с неготовностью конструкторов-технологов к переменам. Используемые ими подходы глубоко уходят корнями в советское прошлое, тогда как в современном мире уже совсем другие технологии проектирования изделий и управления процессом разработки. Проблема в том, что нет конструкторских компетенций, нет трансляции знаний. Возникает ситуация, когда узкий специалист, сознавая свою уникальность, может диктовать свои условия. Для эффективной же работы PDM-системы ею должны пользоваться все. Если в одном месте обрыв, вся цепочка рассыпается.

- Часто приходится сталкиваться с сопротивлением, неготовностью людей к изменениям, которые неизбежно несут с собой новые технологии?

- Приходится, поэтому мы и задумались о необходимости цифровой трансформации. Я часто вспоминаю известный девиз Microsoft: «Меняйся, чтобы побеждать». На мой взгляд, он четко отражает суть того, что мы делаем. Меняем бизнес, меняем себя. Роль ИТ не только в поддержке бизнеса, но и в проведении изменений. Да, иногда приходится сталкиваться с противодействием, но это естественно.

В определенный момент мы пришли к пониманию, что дальнейшее развитие ИТ-решений в интересах бизнес-подразделений (закупок, сбыта и т.п.), не дает ничего кардинально нового для компании. Подразделения начинают глубоко уходить в автоматизацию своих процессов, а это становится дорого и экономически неэффективно. Источники выгоды иссякли, или они настолько неочевидны, что процесс их поиска превращается в лотерею. Встречаясь и общаясь с коллегами, мы видим, что это происходит не только у нас. Единственный способ найти и извлечь новую выгоду — менять процессы и формировать новое видение у заказчиков ИТ-проектов. Нужно попытаться изменить бизнес-процессы вокруг нас, посмотрев на многие вещи по-новому. Это и стало толчком к цифровой трансформации. Нужно вывести людей из рутины, проинформировать, дать им те знания, которых раньше не было, заставить задуматься, поразмышлять.

Россия > Металлургия, горнодобыча. СМИ, ИТ > metalinfo.ru, 16 августа 2017 > № 2277110 Алексей Митенков


Россия. Весь мир > Армия, полиция. СМИ, ИТ > mvd.ru, 12 августа 2017 > № 2286769 Александр Вураско

Тонкие грани Интернета.

Мы живём в век стремительного технического прогресса. Постоянно появляются новые разработки, совершаются научные прорывы. Однако одновременно с новинками, призванными служить на благо людям, совершенствуются и криминальные технологии.

О проблеме борьбы с хакерами и незаконной деятельностью в сети Интернет в рамках совместного проекта газеты «Щит и меч» и радиостанции «Милицейская волна» мы говорили с заместителем начальника отдела Управления «К» Бюро специальных технических мероприятий МВД России подполковником полиции Александром Вураско.

- Александр Алексеевич, аналогичные вашему подразделения существуют в правоохранительных органах практически всех стран. Какие позиции занимает российское Управление «К» в мире?

- Мы однозначно в десятке лучших. Наша страна находится в списке стран, лидирующих как по влиянию интернет-технологий на повседневную жизнь, так, к сожалению, и по уровню киберпреступности. Эти процессы тесно связаны. И мы стараемся быть всегда готовыми к новым вызовам и угрозам.

- Насколько высок уровень тех, с кем вы боретесь, - так называемых хакеров?

- Нередко звучат мнения, что отечественные киберпреступники чуть ли не самые «продвинутые» в мире. Вопрос, конечно, спорный. Несомненно, в нашей стране много одарённых людей, которые иногда встают по другую сторону баррикад.

- Каким образом полиция добывает информацию о нарушениях закона в Интернете?

- Самыми разными способами. Во-первых, через обращения граждан, в том числе электронные, например, через сайт МВД России. Все они рассматриваются, по каждому принимается соответствующее процессуальное решение. Также мы получаем сигналы о подобных преступлениях от общественных организаций, органов государственной власти. Проводим комплекс проверочных мероприятий, целью которых является прежде всего установление факта совершения противоправных действий. Дальнейшие действия зависят от того, имело ли место преступление, какое именно, каковы обстоятельства произошедшего и так далее.

Помимо этого, мы сами занимаемся выявлением преступлений в сфере информационных и телекоммуникационных технологий.

- Как выглядит ваша работа на практике? Есть что-то схожее с тем, что показывают в голливудских фильмах? Насколько сегодня ваш труд автоматизирован?

- Решающее слово всё-таки всегда остаётся за человеком. Но, само собой, мы используем все современные технические наработки, направленные как на сбор информации, так и на её систематизацию и анализ. Объёмы данных, которые проверяются подразделением, поистине колоссальные. Поэтому мы постоянно совершенствуем методики, применяемые в работе, программно-аппаратные комплексы, направленные на анализ и формирование доказательственной базы.

- Недавно был принят закон об ответственности за пропаганду суицида в социальных сетях. Каким образом ведётся работа по его исполнению, есть ли уже результаты?

- Об успехах говорить пока прежде­временно, поправки в Уголовный Кодекс только вступили в силу. Но мы, естественно, взаимодействуем со всеми заинтересованными организациями и ведомствами, проводим оперативно-разыскные мероприятия. Могу сказать, что всего за несколько последних месяцев были установлены личности администраторов и координаторов так называемых групп смерти.

- А что делать, если правонарушение совершается посредством иностранных сетевых ресурсов?

- Интернет по своей сути - трансграничное явление. Понятно, что граждане активно используют и отечественные, и зарубежные сервисы. И в принципе для нас неважно, иностранная это социальная сеть либо российская. Главное - найти конкретных людей.

В случае с упомянутыми «группами смерти» основная задача - спасти детей. И здесь хочу сказать о профилактической работе, которую мы проводим. Так, уже не первый год реализуем Всероссийскую акцию «Уроки безопасности в Интернете», цель которой - привить школьникам правила безопасного поведения в сети Интернет. Особое внимание уделяем взаимоотношениям в семье, добиваемся, чтобы ребёнок обращался с возникшим вопросом к родителям, а не искал ответы в компьютере.

- Нередко появляются сообщения о хакерских атаках на крупные интернет-ресурсы госкомпаний, ведомств. Насколько оперативно реагируют сотрудники Управления «К» на такие факты?

- Начнём с того, что данный вид преступлений имеет давнюю историю. Лет пять-шесть назад эксперты даже предрекали, что со временем они сойдут на нет. Но этого не случилось. Наоборот, DDoS-атаки становятся всё более популярными. Более того, появились новые способы нападений, которые нацелены либо на временное выведение из строя какого-либо ресурса, либо на затруднение доступа к нему. Например, если речь идёт о крупном сайте, то его остановка зачастую приносит серьёзные убытки. То есть он может быть подвергнут атаке с целью вымогательства денег. На подобное мы реагируем в максимально короткие сроки, скорость здесь играет важнейшую роль. В этом взаимодействуем с ведущими IT-компаниями. И у нас есть немалый опыт успешного расследования серьёзных DDoS-атак.

- Некоторое время назад отмечался всплеск активности так называемых вирусов-вымогателей. Какова сейчас ситуация с этим типом киберпреступности?

- Меньше их не становится. А происходит это из-за колоссального увеличения числа компьютерных программ. В первую очередь сейчас это касается данных на мобильных устройствах. Как правило, именно они становятся жертвами троянских программ с целью хищения денег с банковских счетов граждан. Применительно к персональным компьютерам - это всё чаще программы-вымогатели. Здесь основным мотивом также являются деньги. И в целом вся колоссальная индустрия - киберпреступность - составляет очень серьёзный сегмент рынка.

Хоть КПД у таких программ-вымогателей в принципе не очень высок, зато и затраты на их разработку невелики. Поэтому не стоит ожидать в ближайшие годы уменьшения количества подобных разработок. Более того, могу предположить, что их число будет только увеличиваться.

- Сегодня уже принят или планируется к принятию целый ряд ограничений для пользователей Интернета. Насколько целесообразны, на ваш взгляд, регулировочные механизмы в данной сфере?

- Здесь в первую очередь должен действовать принцип разумности. Необходимо, с одной стороны, соблюдать свободу информации, а с другой - иметь возможность идентифицировать пользователя. Если мы совсем откажемся от регулирования Интернета, то очень скоро придём к следующей ситуации. Скажем, с банковского счёта похитили деньги. Потерпевший обращается в полицию. И что ему ответят? «Извините, найти злоумышленников невозможно, потому что хищение произошло в Интернете»? Как вы понимаете, подобное тоже недопустимо. Но и соблюдение прав и свобод человека должно оставаться всеобъемлющим принципом.

Поэтому это очень деликатный вопрос, который по-разному решается в мире. Многие страны идут по пути проб и ошибок. Я думаю, что в ближайшие несколько лет будет выработано какое-то единое решение, которое всех устроит.

- А какое наказание предусмотрено за киберпреступления? Дифференцируется ли каким-то образом ответственность в зависимости от сферы деятельности, причинённого вреда? Одно дело - украсть пару тысяч рублей с банковской карты и совсем другое - отключить электростанцию, а то и жизненно важную аппаратуру в больнице…

- Всё зависит от того, какое именно преступление было совершено. Например, в прошлом году сотрудники задержали участников двух крупных преступных сообществ, которые осуществляли интернет-атаки на банки. Ущерб от их дея­тельности исчислялся сотнями миллионов рублей. Впервые в нашей практике были возбуждены дела по ст. 210 Уголовного кодекса за создание преступного сообщества или участие в нём. Санкция этой статьи предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок до 20 лет. Думаю, в данном случае наказание соразмерно преступному деянию.

В России законодательство оперативно адаптируется к изменяющимся условиям.

- Могли бы дать какие-нибудь рекомендации обычным пользователям Интернета, чтобы они могли обезопасить себя от кибератак, вирусов-шифровальщиков?

- Первый совет - не терять бдительности и не доверять информации, которую вы получаете из Интернета. Необходимо понимать, что любые сведения нуждаются в проверке и перепроверке. Не стоит переходить по ссылкам, находящимся внутри писем, которые получаете по электронной почте. Ни в коем случае нельзя скачивать и запускать программы или открывать файлы, которые вы получаете от незнакомых источников.

Есть очень хорошее правило: если вы на 100 процентов не уверены в том, что делаете, лучше остановитесь.

Беседу вели

Станислав КОМИССАРОВ

и Андрей ШАБАРШОВ

Россия. Весь мир > Армия, полиция. СМИ, ИТ > mvd.ru, 12 августа 2017 > № 2286769 Александр Вураско


США > СМИ, ИТ. Медицина. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 11 августа 2017 > № 2272851 Ангелина Кречетова

Блокчейн, телемедицина и русские: выбор акселератора 500 Startups из Кремниевой долины

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Среди участников последнего набора акселератора 500 Startups есть и российская компания, которая запустила HR-сервис на базе искусственного интеллекта, способный ускорить процесс подбора персонала

Завершился набор на летнюю акселерационную программу 500 Startups. Из 2000 подавших заявки компаний в акселератор попали 36 компаний, среди которых есть российская — VCV. Соотечественники получили от акселератора $150 000 инвестиций.

Программа длится с 24 июля по 24 октября, все это время ее участники будут находиться в Сан-Франциско. Там они встретятся с будущими инвесторами и узнают об правилах ведения бизнеса в США. В качестве менторов 500 Startups привлекает специалистов Facebook, Google и PayPal.

На американском рынке российская компания VCV намерена развивать HR-сервис на базе технологий искусственного интеллекта, способный самостоятельно проводить видео- и аудиособеседования с кандидатами. С момента запуска VCV привлекла $1 млн в июле 2012 года. Тогда в нее вложились совладелец авиакомпании Red Wings Сергей Кузнецов и венчурный фонд Talent Equity Ventures. В сообщении компании, поступившем в Fobres, среди клиентов называются «Билайн», «Ростелеком», «М.Видео», «Ашан», «Тинькофф банк», «Сибур холдинг» и другие компании

Помощь акселератора для этого набора преимущественно заключался в маркетинговых консультациях и общении насчет дальнейшего развития и роста проектов. Многие компании, попавшие в эту партию, как раз нуждаются в этом — речь идет о проектах, работающих в сферах от финансовых технологий до цифрового здоровья. Выбранные стартапы, по мнению менторов, могут стать лучше и масштабироваться, но еще нуждаются в помощи профессионалов для взлета.

TechCrunch отмечает, что сегодня и самому акселератору не помешала бы помощь: в начале июля сооснователь и партнер стартап-инкубатора 500 Startups Дэйв Макклюр подал в отставку после скандала с домогательствами к женщинам в Кремниевой долине. Тем не менее, ниже представлены некоторые из отобранных 36 стартапов, которые вошли в 22-й курс акселератора 500 Startups и получили от организации по $150 000 инвестиций. Мы выбрали четыре крупнейшие категории, которые заинтересовали инвесторов и жюри.

Сервисы для бизнеса и найма сотрудников

Особое место в этом наборе занимают проекты, которые ставят своей задачей упросить жизнь бизнесу: помочь как с ворохом бумаг и страховками, так и с наймом новых сотрудников. В этой категории оказался российский проект — VCV — бот-рекрутинг на базе AI, который помогает предприятиям нанимать умнее и быстрее, автоматически возобновляя резюме, проводя автоматические экраны телефона с распознаванием голоса и записывая видео-интервью.

TrueFace.Ai предлагает компаниям, которые заботятся о конфиденциальности и защите информации, решение для распознавания лиц сотрудников или клиентов. Sofy.ai поможет разработчикам программного обеспечения выполнять ежедневную рутину (тестирование, мониторинг, поддержку) с помощью умных обучаемых ботов. Jones обеспечит автоматическое страхование независимых подрядчиков, избавив от головной боли компанию-заказчика.

Judolaunch создает инструмент, который поможет небольшим брендам в сфере электронной коммерции выходить на международный рынок, привлекая глобальное сообщество онлайн-покупателей.

Финтех

Пожалуй, вторая по популярности область, которая интересует инвесторов в этом наборе, — финансовые технологии. Здесь также есть чат-боты, которые помогут управлять вашими деньгами, экономить, инвестировать и избегать ненужных списаний со счетов, например, проект Plum. Оптимизировать документооборот финансовым учреждениям поможет стартап Ohalo, предложивший решение для управления данными на основе blockchain.

WayPay позволит малому и среднему бизнесу избегать задолженности перед своими поставщиками, автоматически согласовывая платежи, отправляемые с любых указанных и одобренных пользователем банковских и кредитных карт. Особое место в финтехе занимают криптовалюты — так, созданный участниками программы проект Cryptomover научит инвесторов диверсифицировать свои криптовалютные портфели с минимальными затратами времени и усилий.

Медицина и здравоохранение

Традиционно в наборе фабрики стартапов уделяется внимание технологиям в области медицины. Здесь представлены проекты в сфере телемедицины, например, проект «терапии по подписке» FalaFreud, помогающий бразильцам обращаться к сертифицированным врачам с помощью аудио, видео или текстовых сообщений на их мобильном устройстве. Другой подписной сервис — Elyse28 – обещает помочь женщинам избежать хронических заболеваний, предлагая индивидуального мобильного тренера для поддержания здоровья. Есть и биотех-проекты, так, в Fyodor Biotechnologies создали неинвазивный метод, способный, как утверждают его разработчики, диагностировать малярию у людей с лихорадкой за 25 минут. При этом для тестирования необходимы несколько капель мочи вместо крови, указывают авторы проекта.

Массовые сервисы

В этой категории разнообразие проектов: от on demand проектов типа Agentbong, которые помогут семьям в Азии найти проверенных нянь и другой персонал для дома, до мобильных платформ, объединяющих мотоциклистов по всему миру и позволяющих им делиться своим опытом путешествий друг с другом (Rever).

Инвесторы также заинтересованы в том, чтобы упростить процесс страхования жизни для граждан, относящихся к группам с высоким уровнем риска для здоровья. Эту процедуру, по утверждению авторов проекта, удастся ускорить с помощью технологий машинного обучения. Заинтересовал акселератор и сервис подкастов Curio.io, который готовит для слушателей записи статей из The Financial Times, The Guardian, Aeon и других ресурсов, которые те могут слушать дома или в пути.

США > СМИ, ИТ. Медицина. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 11 августа 2017 > № 2272851 Ангелина Кречетова


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 11 августа 2017 > № 2272838 Леонид Бершидский

Почему некоторые бывшие американские разведчики не верят «истории о вмешательстве русских»

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

В 2003 году, когда несколько бывших разведчиков-профессионалов создали организацию в знак протеста против того, как разведслужбы заставили обвинить Ирак в производстве оружия массового уничтожения, колумнист газеты The New York Times Николас Кристоф (Nicholas Kristof) написал о них благожелательную статью, в которой привел высказывания членов организации. В 2017 году в крупных американских изданиях никаких материалов о последней кампании, проводимой этой же организацией, в не найдете.

Организация «Профессиональные разведчики-ветераны за здравомыслие» (VIPS) изучают распространенное сегодня мнение о том, что прошлогодние утечки файлов из почтового сервера Национального комитета Демократической партии (DNC) произошли в результате действий российских хакеров. Но бывшие разведчики обнаружили доказательства обратного.

В отличие от «действующих и бывших сотрудников разведки», цитируемых на условиях анонимности в сообщениях о скандале, вызванном связями Трампа с Россией, члены организации VIPS реальны и у них есть имена. Но о добытых ими сведениях, выводах и сомнениях сообщают только в неофициальных и малоизвестных изданиях, которые легко обвинить в том, что они являются каналами распространения российской дезинформации. Издания The Nation, Consortium News, ZeroHedge и другие СМИ указывают на выводы, сделанные бывшими разведчиками, согласно которым файлы демократов — по крайней мере, некоторые из них — были похищены не российскими или какими-то другими хакерами, а, скорее, это сделал кто-то из своих.

В январе был обнародован аналитический доклад американского разведывательного сообщества, который служит основанием для обвинения в том, что Россия взламывала компьютерные сети политиков в попытке вмешаться в выборы. В докладе, помимо прочего, говорится: «Согласно нашим оценкам мы можем с высокой степенью уверенности сказать следующее. Российская военная разведка (Главное управление Генштаба Вооруженных Сил Российской Федерации или ГРУ) использовала хакера, действовавшего под ником Guccifer 2.0, и сайты DCLeaks. com и WikiLeaks с тем, чтобы предоставить в открытый доступ данные американской пострадавшей стороны, полученные в ходе киберопераций, а также распространять их в виде эксклюзивных материалов в СМИ».

А организация VIPS подозревает, что после того как основатель и владелец WikiLeaks Джулиан Ассанж объявил 12 июня 2016 года о своем намерении опубликовать электронную переписку, имеющую отношение к Хиллари Клинтон, DNC начал поспешно фабриковать доказательства того, что его почтовые серверы были взломаны российскими хакерами. Так демократы пытались свести на нет значимость разоблачений, опубликованных на WikiLeaks. С этой целью, согласно версии разведчиков-ветеранов, DNC воспользовался услугами «онлайн-деятеля» Guccifer 2.0 для обнародования в основном безобидных данных Комитета. Впоследствии хакера Guccifer 2.0 условно «связали» с Россией, поскольку в его файлах были обнаружены российские метаданные, и он использовал российскую виртуальную частную сеть.

Теория разведчиков-ветеранов основана на криминалистических данных, полученных независимыми экспертами, которые известны под никами Forensicator и Adam Carter. Первый из них обнаружил, что файлы объемом 1976 мегабайт, выложенные Guccifer, были скопированы с сервера DNC пятого июля всего за 87 секунд, то есть, со скоростью передачи 22,6 мегабайт в секунду или (в более привычных для большинства пользователей единицах) около 180 мегабит в секунду. Интернет-провайдеры в США обычно такую скорость не предоставляют. Быстро скачать эти файлы через интернет, особенно через VPN (ее использует большинство хакеров), было бы практически невозможно, потому что сетевая инфраструктура, через которую пришлось бы передавать трафик, еще больше замедляла бы его передачу. Однако, как отметил Forensicator, файлы могли быть скопированы примерно с такой скоростью на внешнее накопительное устройство, что мог сделать только человек, имеющий доступ к серверу — то есть, кто-то из своих.

Другой аналитик, работающий под псевдонимом Adam Carter, показал, что в какой-то момент была произведена «синтетическая вставка» — материалы, содержавшиеся в файлах хакера Guccifer, были вырезаны и вставлены в русскоязычные шаблоны Microsoft Word. В начале этого месяца Adam Carter опубликовал длинный пост, в котором представил многочисленным критикам все имеющиеся доказательства и ответил на их вопросы.

Среди членов организации ветеранов-разведчиков есть бывшие сотрудники АНБ, обладающие богатым техническим опытом, например, Уильям Бинни (William Binney), бывший технический директор Агентства, возглавлявший службу глобального геополитического и военного анализа, и Эдвард Лумис-младший (Edward Loomis Jr.), бывший технический директор, руководивший отделом электронной обработки. В организации работают и другие вывшие сотрудники разведки, имеющие высокую профессиональную квалификацию. Разумеется, это не означает, что члены организации правы, считая убедительным экспертный анализ, проведенный независимыми специалистами Forensicator и Adam Carter. Еще один бывший разведчик-профессионал, который изучал результаты анализа, Скотт Риттер (Scott Ritter), отметил, что они не обязательно указывают на то, что материалы, находившиеся в распоряжении Guccifer, не были добыты в результате хакерского взлома.

Вполне возможно, что из-за бурной и «неуправляемой» деятельности организации VIPS журналисты центральных изданий не считают ее теории и выводы достаточно серьезными и ценными. Рэй Макговерн (Ray McGovern), один из основателей организации разведчиков-ветеранов, который раньше обычно готовил и проводил брифинги ЦРУ для Белого дома, был отстранен от расследования событий, связанных с Хиллари Клинтон, за то, что раньше он выступал против ее политики. И хотя группа была права относительно Ирака в 2003 году, это не значит, что она права со своими выводами в отношении России в 2017 году, учитывая, что некоторые из ее членов «застряли» в далеком прошлом и мыслят давно забытыми категориями.

И все же это не повод для того, чтобы избегать обсуждения того, что же на самом деле произошло в Национальном комитете Демократической партии в прошлом году. Тем более, что ни одна из спецслужб фактически не проверяла серверы демократов. А что касается фирмы CrowdStrike, выводами которой в основном руководствовалось разведывательное сообщество при составлении своего аналитического доклада, здесь явно были конфликты интересов. Следует учитывать и то, что фирма была подрядчиком DNC и получала от нее деньги, и то, что ее соучредитель Дмитрий Альперович связан с Атлантическим Советом — вашингтонским неправительственным аналитическим центром, который в принципе считает Россию вражеским государством.

Будем надеяться, что многочисленные расследования связей Трампа с Россией основаны на убедительных доказательствах, а не просто на предположениях. Но поскольку на данный момент эти расследования не являются прозрачными, единственный способ убедиться в том, что они по-прежнему сосредоточены на технических аспектах хакерских атак и «слива информации», предположительно совершавшихся русскими — это представить общественности имеющиеся доказательства, а также доводы, опровергающие их.

Многие американцы уверены во вмешательстве русских в выборы, что способствует усилению враждебности по отношению к России. В этом отчасти виноват российский президент Владимир Путин. Путин снискал репутацию человека, который увиливает от ответа. Он бессмысленно отрицает участие России в украинском конфликте и упорно пытается фальсифицировать доказательства в деле о гибели пассажирского лайнера, сбитого над восточной Украиной в 2014 году. Но настроения американцев — это еще и результат борьбы откровенно ангажированных СМИ.

После того, как разведка скомпрометировала себя заявлениями об Ираке в 2003 году, можно было бы рассчитывать на то, что в этом вопросе главные американские СМИ будут в большей мере руководствоваться журналистским скептицизмом и будут более требовательны. Даже если для большинства американцев Россия является далекой страной, которой легко приписать практически любые незаконные действия и любой злодейство. Вместо этого, эти СМИ, похоже, более склонны указывать на обнаженный торс Путина, обсуждать его физическую форму и обвинять его в дальнейшем вмешательстве в социальные сети. Для проведения своих кампаний в соцсетях альтернативные правые в помощи России в использовании ботов в Твиттере, наверное, не нуждаются, но использование ими этих ботов привлекает меньше внимания, чем аналогичные действия России.

Американская общественность в прошлом году не особенно поверила словам Клинтон, утверждавшей, что «это сделали русские» («the Russians did it»), и она проиграла выборы. Сейчас, правда, многие американцы в них поверили и ухватились за эту идею. Возможно, это — такая же серьезная ошибка, как и заявления об Ираке, которая чревата опасными последствиями. Совершая эту ошибку, мы так и не сможем признать, что победа Дональда Трампа — это исключительно американский феномен, а не результат деятельности русских. Авторитарные режимы, подобные путинскому, раз за разом используют внешних врагов, чтобы скрыть существующие в стране разногласия и отвлечь внимание общественности от внутренних проблем. В стране, где действует демократия, подобная тактика сработать не должна.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 11 августа 2017 > № 2272838 Леонид Бершидский


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 августа 2017 > № 2271066 Владислав Лысенко

Долг за связь: почему абоненты сталкиваются с коллекторами?

Владислав Лысенко

директор коллекторского агентства «ЦЗ Инвест», член Национальной ассоциации профессиональных коллекторских агентств (НАПКА)

Что делать, если вам звонит коллектор из-за долгов за услуги телеком-оператора или интернет-провайдера?

Одна из наиболее конфликтных категорий должников коллекторских агентств — это абоненты сотовых и телеком-операторов, а также интернет-провайдеров. В общении с кол-центром они уверяют, что никакого долга за ними нет, отказываются сотрудничать и активно пишут жалобы на коллекторов в СМИ, на форумах и в соцсетях. Почему такую бурную реакцию вызывают именно долги за связь, чаще всего копеечные? Потому что они самые неожиданные для потребителей и звонки взыскателей часто кажутся абонентам мошенничеством.

Забыт, но не прощен

Вряд ли недобросовестный заемщик ипотеки или крупного потребительского кредита забудет о своем тяжком бремени. А вот неоплаченный в далеком прошлом роуминг или месячный платеж за интернет быстро вылетают из памяти. В отличие от бдительных сотрудников банков и МФО телеком-операторы и провайдеры услуг редко напоминают о старых долгах — их слишком много, суммы мелкие, и тратить усилия на информирование должников зачастую невыгодно. Поэтому звонок или письмо от коллекторского агентства (иногда через 3-5 лет после образования просрочки) вызывает возмущение должника — а где вы были раньше и почему я первый раз об этом слышу?

При этом распространенный среди должников миф про трехлетнюю исковую давность не соответствует действительности. Договор с оператором может быть заключен хоть 10 лет назад и столько же лет уже не использоваться вами, но если он не был расторгнут и по нему начисляются пени, то ваш долг вполне свеж и молод. Кроме того, исковая давность высчитывается с момента письменного уведомления кредитора о просрочке, а не с момента ее возникновения.

Более того, долг может переходить по наследству родственникам умершего абонента, что вызывает у юридически неграмотных граждан особенно бурную реакцию. Если наследники не потрудились переоформить или закрыть договор, к ним на вполне законных основаниях могут обратиться коллекторы, даже если должник умер уже несколько лет назад.

Мелкая неприятность

Крупная задолженность за пользование сотовым телефоном или услугами интернета в практике взыскателей — редкость. Услуги связи нечасто предоставляются в кредит, в основном по предоплате. Средний чек должника этой категории обычно не превышает 500-1000 рублей. Естественно, коллекторы не выкупают такие долги штучно: провайдеры услуг (тот же «Ростелеком») накапливают их годами, после чего избавляются оптом. Именно такие долги удобно оплачивать через онлайн-сервисы, которые есть на сайтах многих коллекторских агентств — ради небольшого долга не придется идти к банкомату или в банк.

Вот несколько самых распространенных причин образования задолженности такого рода.

Забытая SIM-карта. Абонент давно ею не пользуется, но договор не расторгнут. Тариф предполагает регулярное списание фиксированного платежа за услугу или пользование мобильной связи в кредит.

Неоплаченная аренда оборудования для пользования интернетом или ТВ. Пользователь перешел на обслуживание к другому провайдеру, закрыл платежи за интернет, но не расторг договор, предполагающий регулярную оплату за эксплуатацию модема.

Нерасторопность поставщика услуги в оформлении платежек. Клиент расторг договор, но провайдер на момент расторжения контракта не выставил счет за последний период. Такие ситуации характерны для услуг по предоставлению интернета.

Нелюбовь операторов и провайдеров к напоминанию забывчивым абонентам об их старых долгах в ближайшее время должна уйти в прошлое. С 1 января 2017 года вступил в силу 230-ФЗ о защите прав должников, согласно статье 9 п.1 которого кредитор обязан уведомить должника о передаче долга сторонней организации в течении 30 рабочих дней с даты привлечения такой организации к взысканию. Кредитором в данном случае является поставщик услуги, так как у абонента образовался долг. Поэтому для абонентов звонки коллекторов уже не будут громом среди ясного неба. Правда, обратной силы эта норма закона не имеет, и если продажа долга была осуществлена до 1 января 2017 года, извещения об этом должник не получит.

Советы и предостережения

Не стоит считать, что ради долга в несколько сотен рублей коллектор поленится обратиться в суд. Это действие в коллекторских агентствах поставлено на поток вне зависимости от суммы задолженности. И выигрывают они тоже массово — отказать истцу в удовлетворении такого иска судья может лишь в случае неверно оформленного договора с должником или при отсутствии юридических предпосылок к взысканию долга. Так как все обязательные платежи абонентов сотовой и интернет-связи четко прописаны в контрактах, дело решится в пользу взыскателя. И тогда должнику придется не только оплатить сумму долга, но и пообщаться с судебными приставами, которые имеют в своем арсенале право напрямую списать долг с его банковской карточки или арестовать счета, не выпустить должника за границу и т. п.

Если у вас все-таки остаются сомнения в полномочиях коллекторского агентства, которое к вам обращается, изучите положения 230-ФЗ «О защите прав физлиц при взыскании»:

Коллектор обязан представиться: сообщить свое ФИО и полное название организации, которую он представляет.

Коллектор не может проводить переговоры с должником чаще 1 раза в сутки, 2 раз в неделю и 8 раз в месяц. Судебная практика уже показала, что засчитывается не сам факт звонка, но полноценные переговоры — представление кредитора, информация о происхождении задолженности, ответ должника.

Зная название компании, легко проверить легальность ее действий. Все лицензированные взыскатели находятся в реестре Федеральной службы судебных приставов (ФССП), с которым можно ознакомиться на сайте ведомства

Если вы не нашли коллектора в «белом списке», не поленитесь написать жалобу в ФССП или Национальную ассоциацию профессиональных коллекторских агентств (НАПКА). Формы для жалоб можно найти у них на сайте. Агентство, не входящее в госреестр, занимается незаконным взысканием и возвращать ему долг не надо.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 августа 2017 > № 2271066 Владислав Лысенко


США > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Агропром > forbes.ru, 8 августа 2017 > № 2268926 Ангелина Кречетова

Кто накормит Землю: $685 млн инвестиций в искусственный интеллект и роботов в агротехе

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Роботы-сборщики фруктов, анализ спутниковых снимков, компьютерное зрение для борьбы с сорняками, новые модели прогнозирования урожайности — агротехнические стартапы, которые изменят сельское хозяйство

По данным экспертов CB Insights, сельскохозяйственные технологические стартапы за последние пять лет (с 2012 года) привлекли более $800 млн. С 2014 года отмечается устойчивый фокус инвесторов на стартапы, применяющие в сельском хозяйстве робототехнику и машинное обучение. Параллельно с агротехническим сектором эти технологии применяются в здравоохранении, финансах и торговле и других областях.

Самые активные венчурные инвесторы в агротехнологическом секторе — фонды Bessemer Venture Partners, Accel Partners, Khosla Ventures, Lux Capital и Data Collective. Основные вложения приходятся на разработчиков универсальных дронов (например, DJI) и технологии компьютерного зрения с акцентом на использование в сельском хозяйстве. В частности, Orbital Insight фокусируется на анализе спутниковых снимков, а Blue River Technology — с помощью компьютерного зрения дает возможность фермерам «травить» лишь сорняки. Три упомянутые компании за пять лет привлекли суммарно более $200 млн.

По данным CB Insights, по состоянию на 10 мая агротехническим стартапам удалось заключить 56 сделок на $240 млн с начала года, что сравнимо с годовыми показателями предыдущих двух лет: в 2016 году — 80 сделок на $297 млн, в 2015 году – 75 сделок на $231 млн. По итогам текущего года эксперты прогнозируют рекордные 160 сделок на $685 млн в области агротеха.

Заметные инвесторы в сельскохозяйственной сфере — биотехнологические гиганты, например, Monsanto и Syngenta. Они также поддержали такие компании, как Resson, которая специализируется на биоинформатике и анализе данных, предоставляя индивидуальные решения крупным корпоративным клиентам в области сельского хозяйства, и ранее упомянутую Blue River Technology. Последнюю создали в 2011 году два выпускника Стэнфордского университета.

«Мы намерены выяснить, как выращивать намного больше продуктов на гораздо меньших участках земли и сделать этот процесс устойчивым», — заявил генеральный директор Climate Corp Майкл Стерн, чьи слова приводятся в исследовании.

Основные направления инвестиций в агротехе

Анализ спутниковых снимков.

Проекты в этой области, анализируя снимки с орбиты и используя геоданные, дают фермерам всего мира информацию о распределении сельскохозяйственных культур и влиянии погодных изменений на сельское хозяйство. В этой области используются алгоритмы машинного обучения и компьютерного зрения, которые направлены на классификацию данных и извлечение значимой для агротеха информации из миллионов спутниковых изображений.

Фаворит направления — основанная в 2013 году Orbital Insight, которая всего привлекла $78,7 млн , в том числе $50 млн в раунде серии C. Стартап предлагает фермерам модели прогнозирования урожайности. В компанию уже вложились такие известные фонды, как Lux Capital, Sequoia Capital и Google Ventures.

Мониторинг в полевых условиях.

Стартапы в этой категории поставили рекорд по инвестициям среди роботизированых предприятий, продемонстрировав в прошлом году 41 сделку, тогда как в 2015 году речь шла лишь о 22 сделках. Область включает в себя проекты по созданию беспилотных средств с акцентом на сельское хозяйство, а также стартапы, работающие над алгоритмами компьютерного зрения для обработки данных, полученных беспилотными летательными аппаратами и другими камерами, используемыми в ходе полевых работ для инспекции объектов и изучения поверхности Земли.

Разработкой программного обеспечения в этой категории занимаются такие компании, как Prospera, которая использует технологию компьютерного зрения с глубоким обучением для мониторинга сельскохозяйственных культур в реальном времени.

Состояние культур и почвы.

Машинное обучение в этой сфере используется для прогнозирования влияния различных микробов на здоровье растений (Indigo Agriculture) и также позволяет найти патогенные мутации, которые могут негативно повлиять на урожайность.

Один из подобных биотехнологических проектов — Benson Hill Biosystems — собрал $25 млн в серии C. Стартап стремится повысить урожайность, опираясь на результаты генных исследований. Indigo, в свою очередь, поднял $100 млн в раунде серии C (всего компания собрала $156 млн). Indigo фокусируется на микробах, которые эволюционировали вместе с растениями в течение миллиардов лет, чтобы максимизировать производительность почв. Стартапы этой категории «пугают» нас ростом численности населения Земли и потенциальной нехваткой пищи в будущем — именно они предлагают решения, которые позволили бы не допустить преждевременного истощения почв и повысить их производительность.

Сельскохозяйственные роботы.

Категория включает наземных роботов, которые выполняют различные сельскохозяйственные задачи.

Blue River Technology, например, разрабатывает роботов, которые используют компьютерное зрение, чтобы «видеть и распылять» химикаты только на сорняки. Технологией уже заинтересовались производители хлопка. Еще один стартап, Abundant Robotics, привлек $10 млн от таких инвесторов, как Google Ventures и Yamaha Motor Ventures, на создание роботов, собирающих яблоки.

Умная аналитика.

В этой категории представлены приложения, использующие модели машинного обучения для сельскохозяйственных исследований и разработок, сезонного анализа, моделирования различных рыночных сценариев и оптимизации бизнес-расходов.

Например, испанский проект ec2ce помогает фермерам прогнозировать урожайность, управлять удобрениями, ирригацией и следить за распространением вредителей на основе сельскохозяйственных данных из разных источников. Он получил в этом году $1 млн, а позднее привлек еще $7 млн от AgFunder, Aravaipa Ventures и Elixir Capital, отмечает CB Insights.

Сельское хозяйство интересует не только зарубежных предпринимателей: в 2017 году российские миллиардеры аграрного сектора плотно закрепились в рейтинге Forbes, а глава Минсельхоза Александр Ткачев констатировал, что заниматься сельским хозяйством стало выгодно и интересно, при этом зерно, по его словам, по рентабельности не уступает нефти. Совокупное состояние 10 бизнесменов, разбогатевших на сельском хозяйстве, Forbes оценил в $8,6 млрд.

США > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Агропром > forbes.ru, 8 августа 2017 > № 2268926 Ангелина Кречетова


Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 7 августа 2017 > № 2267882 Алексей Фирсов

Самоирония и интерактив как способы разрядить обстановку и помириться с клиентом

Алексей Фирсов

социолог, основатель центра социального проектирования "Платформа", председатель комитета по социологии РАСО

Реагировать на проблемы и критику компании могут по-разному. В методе отработки негатива банком «Открытие» видно стремление понять клиентов, а не только отстоять свой корпоративный интерес

Во время работ по благоустройству Москвы экскаватор перебил кабель, который обеспечивал работу датацентра банка «Открытия», застопорив снятие наличных и другие операции в банкоматах. Казалось бы, вполне рабочая ситуация была использована банком в жанре творческого диалога со своими клиентами: им была предложен не только 5-ти процентный кешбэк при посещении ресторанов и кинотеатров, но и конкурс фотожаб по поводу происшествия. Приз традиционный — iPhone.

Несколько ранее такой же прием применил Алишер Усманов, желая разрядить ситуацию вокруг своих видеообращений к Алексею Навальному, в обсуждении которых доминировали черты иронии и критики. Усманов попробовал перевести дискуссию в область «веселых картинок», с аналогичным призом за лучший мем на самого себя, обращая тем самым иронию в самоиронию и приподнимаясь над ситуацией. Поэтому прием «Открытия» выглядит отчасти вторичным, но зато он уже подчеркивает тенденцию.

Реагировать на проблемы и критику компании могут по-разному. В целом здесь есть три подхода. Первый — не замечать проблему и на всю критику реагировать с холодным отрешением. В российской действительности этой стратагемы, к примеру, придерживается авиакомпания «Победа». Возможно, ее маркетологи приняли голливудовский взгляд на негатив, выраженный формулой: «Неважно, что говорят, лишь бы правильно произносили фамилию». При том, что маркетинговая политика «Победы» не отличается принципиально от политики других лоукостеров, коммуникационные сбои приводят к очень серьезной девальвации имиджа. Недавнее извинение авиакомпании перед пресс-секретарем патриарха Кирилла Александром Волковым, чья семья не смогла сесть на рейс даже при наличии билетов, выглядело в общественном поле как уступка влиятельному институту церкви, но не как осознанное признание ошибки. «Победа» — образец корпоративного аутизма в нашей практике.

Образцом второго подхода являются мобильные операторы. В случае серьезных сбоев, как это было недавно с «Мегафоном», следуют формальные, не самые оперативные извинения и признание проблемы. При этом стерильные, выверенные фразы слабо интересуют людей, у которых из-за отсутствия связи срываются деловые переговоры, любовные свидания, встречи в аэропортах, вызовы врачей и масса других важных моментов. Иными словами, бизнес выполняет здесь ритуальный танец, который по сложившимся правилам надо исполнить в таких случаях. Это уже шаг вперед, поскольку такой танец нельзя исполнять постоянно, он предполагает работу над ошибками.

В случае с Усмановым или банком «Открытие» появляется третья идея — попытка разрядить негативную ситуацию форматом интерактива. Его подтекст можно выразить, например, так: «Ну да, все мы ходим под Богом. История неприятная, кто бы спорил. Но разве не забавно при этом, что в перерытой и вскрытой Москве, в азарте тотальной реновации, уже начинают рвать кабель. Так скоро Собянин лишит коммуникаций Генштаб; давайте вместе посмеемся над этим». Такой подход кажется немного наивным, но в нем есть уже зачатки эмпатии — нормального человеческого сопереживания, стремления понять другого, а не только отстоять свой корпоративный интерес. Вернее, реализовать этот интерес более тонким образом, через фазу игры со своим клиентом.

Слабая субъектность в общении с внешней средой и слабая персонализация российского бизнеса — две стороны одной медали. В публичном пространстве мало компаний, которые обладают собственным лицом, стилем, характером, и как следствие — навыком персональной коммуникации. Но аудитория перестает слышать формализованный, стандартный язык корпоративных сообщений. Реальное значение большинства заявлений, исходящих от бизнеса, не в том, чтобы они были прочтены и усвоены, а в выполнении самой процедуры публичного произнесения. Мы, как социологи, редко наблюдаем ситуации, когда компания всерьез стремится оценить, насколько вообще усваивается валовый продукт ее публичной речи, выраженный в бесконечных буклетах, презентациях, корпоративных СМИ, пресс-релизах и комментариях, постах в корпоративных блогах и прочих инструментах. По сути это такой феномен «автоматического письма когда голова уже слабо контролирует движение руки, и текст развивается по своей внутренней, одному ему ведомой логике.

Разумеется, речь не о том, что интерактивные конкурсы как-то всерьез корректируют эту ситуацию. Но в них проявляется легкий симптом смены курса, а именно, простое понимание того, что если ты хочешь быть услышанным, надо как минимум убедиться, что собеседнику интересно все это слышать, интересен сам формат коммуникации и есть минимально достаточная вовлеченность сторон. Иначе синдром корпоративного аутизма будет только усугубляться.

Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 7 августа 2017 > № 2267882 Алексей Фирсов


Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 1 августа 2017 > № 2261234 Екатерина Тимофеева

Роботы в белых халатах: как оптимизировать затраты на персонал в медицинском бизнесе

Екатерина Тимофеева

Партнер и управляющий директор The Boston Consulting Group (BCG)

Онколог-диагност, хирург и сиделка — искусственный интеллект постепенно заменяет человека в медицине.

Искусственный интеллект помогает человеку в областях, которые еще вчера казались закрытыми для машин. Роботы становятся компаньонами для одиноких пожилых людей, сиделками для больных и соревнуются с квалифицированными врачами в точности диагностики и виртуозности хирургических операций. Уже к 2022 году, по оценке BCG, рынок медицинской робототехники достигнет $8 млрд, наибольшую долю в нем займет автоматизированная диагностика ($1,3 млрд), оценка рисков и разработка соответствующего лечения пациента ($2,8 млрд).

Если рисовать картину крупными мазками, процесс роботизации в медицине идет по двум направлениям. Во-первых, это внедрение ранее недоступных инновационных технологий лечения и диагностики, позволяющих повысить их точность и эффективность. Ко второму направлению относится появление систем и аппаратов, позволяющих существенно оптимизировать затраты на организацию лечебного процесса.

ИИ-технологии позволяют значительно повысить точность и эффективность медицинских манипуляций. Именно этим объясняется успех аппарата кибер-нож (CyberKnife), который компания Accuray представила миру еще в 1987 году. Первая и единственная в мире роботизированная радиохирургическая система, предназначенная для лечения новообразований любой локации, способна с субмиллиметровой точностью доставлять фотоны в злокачественные клетки. В мире сегодня работает более 250 кибер-ножей, в России не менее десятка. Универсальный робот-хирург Da Vinci успешно используется в сотнях клиник по всему миру, в том числе в двух десятках российских медицинских учреждений.

С 2013 года в нескольких клиниках США используется в качестве онколога-диагноста суперкомпьютер IBM Watson. Искусственный супермозг, ориентируясь на огромное количество проанализированных данных о ходе онкозаболеваний, превосходит в точности и скорости постановки диагноза среднестатистического врача. Компания IBM Watson предложила российским разработчикам сотрудничество в автоматизации диагностики рака, и недавно Минздрав РФ заявил о поддержке этого направления. К сожалению, инициатива Института развития интернета, который планировал в 2017 году запустить похожее отечественное мобильное приложение для автоматизированной постановки диагноза на основе данных визуальных аппаратных исследований, споткнулась о недостаток финансирования.

Второй глобальный тренд в развитии робототехники представляет наибольший интерес для медицинских учреждений, ориентированных на выполнение рутинных диагностических и лечебных процедур. Роботы, помогающие специалистам–людям выполнять их профессиональные функции, или «коботы», справляются с тяжелой, монотонной работой и действиями, требующими точности, быстрее и лучше человека. Освобождая сотрудников от утомительных или повторяющихся задач, машины повышают не только производительность труда, но и удовлетворенность персонала работой. Так, японская система HOSPI заменила медперсонал на развозке и раздаче лекарств пациентам больниц. Робот телеприсутствия RP-VITA обеспечивает врачу возможность дистанционно общаться с пациентом, при необходимости получая актуальные данные о его температуре, давлении и т.д.

В Японии, США, некоторых странах Европы уже сегодня реализуются проекты по роботизации медицинского ухода за инвалидами и пожилыми людьми. Роботы-сиделки VGo содействуют реабилитации пациентов и поддерживают их связь с внешним миром. Роботы-поводыри Lightbot японской компании NSK при помощи трехмерного датчика помогают незрячим людям безопасно передвигаться по городу. Японский робот PARO (производитель AIST), похожий на детеныша гренландского тюленя, с начала 2000-х годов используется в больницах как альтернатива зоотерапии: общение с ним успокаивает и настраивает на позитивный лад больных детей и стариков.

В перспективе роботизация в медицине способна решить проблему дефицита персонала среднего уровня, сыграть ведущую роль в становлении дистанционной диагностики и контроля правильности лечения, и, как следствие, сократить затраты, связанные с организацией лечебной деятельности. Однако в российском здравоохранении это направление роботизации приживается медленнее, чем инновационные методы лечения, внедрение которых стало возможно благодаря искусственному интеллекту.

Роботизация клиники: шаг за шагом

Получение преимуществ в области робототехники предполагает поиск новаторских, неожиданных способов использования технологий для отстройки от конкурентов и достижения стабильного уровня качества диагностики, лечения и медицинского ухода. Но даже ориентированные на инновационные подходы представители медицинского бизнеса нередко медлят на старте из-за отсутствия ясного представления об оптимальном алгоритме действий.

Первое, что следует прояснить: роботизация какой части бизнес-процесса обеспечит дополнительную ценность компании. Необходимо понимать, что внедрение ИИ в устоявшуюся бизнес-модель является стратегическим решением, требующим не только и не столько серьезных инвестиций, сколько выстраивания долгосрочной программы преобразования предприятия. На реализацию этой программы уйдет немало времени, и, чтобы опередить конкурентов, не стоит медлить на старте.

Следующий шаг — выбор между готовым аппаратом/программным продуктом и разработкой индивидуального решения. Оно потребует больших временных и денежных затрат, зато способно обеспечить долгосрочное лидерство компании в ее сегменте рынка. После можно переходить к практическим действиям: заказывать и апробировать тестовые и экспериментальные роботизированные приложения, инвестировать в переустройство инфраструктуры, параллельно работая над переосмыслением устоявшей бизнес-модели и позиционированием бренда с учетом новых возможностей клиники.

Наибольшие изменения, безусловно, коснутся кадровой политики и не только из-за пересмотра штатного расписания, но также в силу новых требований к персоналу клиники. Кадров, готовых работать рука об руку с ИИ, в данный момент на рынке труда практически нет. Отечественная система образования, в последние десятилетия не способная удовлетворить реальные потребности бизнеса, безнадежно отстает от развития технологий. Компаниям, решившимся на роботизацию, необходимо будет самостоятельно организовать обучение сотрудников навыкам установки, программирования, эксплуатации и поддержки приложений для робототехники, а нередко – и английскому языку, на котором написана практически вся сопроводительная документация к программным продуктам. Большой проблемой станет сохранение прошедших обучение кадров, ведь спрос на умеющих сотрудничать с роботами специалистов будет перманентно расти.

Кооперация с искусственным интеллектом изменит требования к основной профессиональной квалификации работников. Поскольку роботы возьмут на себя простые, структурированные и рутинные манипуляции, у врачей и среднего медперсонала высвободится время для более сложных и творческих задач, успешное выполнение которых потребует более глубоких знаний и новых навыков. Наконец, руководители медцентров должны включить в свой график еще одну задачу — взаимодействовать с такими же инновационно настроенными коллегами, компаниями-разработчиками и представителями госвласти для выработки общих принципов и правил роботизации здравоохранения.

Не упустить шанс

Сегодня место мирового лидера в сфере робототехники прочно занял Китай, хотя еще четыре года назад там не было собственного производства роботов. Россия вполне способна сделать такой же рывок, предпосылки для этого есть: достаточно сильная кадровая база в области точных наук, большой «неокученный» рынок медицинских провайдеров, относительно низкий курс рубля, удешевляющий строительство и создание инфраструктуры для разработки и внедрения ИИ-решений.

При этом перечень барьеров для внедрения технологий искусственного интеллекта в здравоохранение России пока остается длиннее. На ментальном уровне – это неготовность российского общества к новой технологической вехе в медицине (например, неоднозначное восприятие автоматизированной диагностики как врачами, так и пациентами). На инфраструктурном – не создана среда, в которой идея роботизации медицины смогла бы трансформироваться в широко применяемые практики. Стоит упомянуть ограниченное количество акселераторов для развития стартапов, предоставляющих доступ к финансовым и человеческим ресурсам, и отсутствие централизованных баз медицинских данных, позволяющих тестировать и обучать ИИ-алгоритмы.

На правовом уровне видим отсутствие законодательной базы. Закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ по вопросам применения информационно- телекоммуникационных технологий и введения электронных форм документов в сфере здравоохранения», который позволит создать большую базу данных для тестирования и обучения медицинских роботов, находится на рассмотрении в Госдуме РФ (но он не закроет все лакуны в правовом поле).

Второй момент, где не обойтись без участия государства, – нехватка финансирования. Сегодня роботы в российское здравоохранение приходят исключительно благодаря частным инверторам, но для тектонического сдвига в отрасли необходимы целевые госинвестиции.

Без внимания правительства сложно решить и проблему дефицита кадров, способных включиться в процесс роботизации сферы медицинских услуг. Две ключевые для формирования человеческого капитала отрасли — здравоохранение и образование — должны стать приоритетными на системном уровне, как с точки зрения оплаты труда, так и с точки зрения общего уровня требований к профессиям, доступа к лучшим практикам и международному опыту, престижа и уровня конкуренции. Иными словами, для прорыва в роботизации здравоохранения необходимо проявить политическую волю и способность к стратегическому системному мышлению. В противном случае шанс на лидерство будет упущен.

Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 1 августа 2017 > № 2261234 Екатерина Тимофеева


Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 31 июля 2017 > № 2260499 Антон Аграновский

Люди и деньги: на что смотреть венчурному инвестору

Антон Аграновский

президент инвестиционной компании Agranovsky IT Investments & Consulting

Как найти идеальную команду для стартапа и помочь ей завоевать рынок

Существует множество подходов к отбору объектов инвестирования. Инвестор может отталкиваться от уникальной технологии или разработки, текущего тренда («инвестиционной моды»), размера потенциального рынка. Дискуссии о наиболее эффективной инвестиционной парадигме, вероятно, никогда не завершатся – критерии оценки слишком субъективны.

Мне кажется показательным исследование, проведенное в 2015 году венчурной компанией First Round Capital. Подводя итог десяти лет работы, эта инвестиционная фирма (давшая старт, среди прочих, Uber, Square и Wikia), выделила 10 факторов, наиболее сильно влияющих на успех стартапов. Среди важных – пол, возраст, образование основателей, прошлый опыт работы, наличие в команде более чем одного ключевого участника. Факторы, связанные с продуктом или рынком, даже не вовлекались в анализ.

В своей работе я тоже делаю упор на человеческий фактор. Фокус моей инвестиционной компании – стадии seed и pre-seed, самые сложные, но и самые потенциально доходные; это стадии идеи или создания прототипа, когда он еще не подтвержден и модель работы бизнеса непонятна. При этом я смотрю только на российские команды, даже если у них глобальный фокус и продукт, который потенциально может продаваться по всем миру. Посевные инвестиции – в принципе достаточно локальная история: по оценке американского Angel Resource Institute, от 60% до 85% инвестиций бизнес-ангелы делают не просто внутри США, а в рамках своего региона.

Главное в инвестировании — не текущая мода и тренды. Моя оценка потенциальной инвестиции всегда исходит из двух факторов: сила команды и потенциал монетизации.

Нужно смотреть на основателей, на то, насколько они заряжены идеей, готовы вкладывать в нее свои силы и время, способны заниматься одним проектом, что сделали до этого. Очень важно, могут ли они вообще технически создать продукт. Хватает ли им знания и умения вывести продукт на рынок. На стадиях seed и pre-seed не нужны большие команды, чаще всего это от трех до пяти человек. Небольшой, но сложившийся коллектив. В команде обязательно должен быть визионер, человек, являющийся стержнем продукта/проекта. Он может быть или финансистом, или маркетологом – специализация в целом не важна. Принципиально, чтобы он был лидером. В IT-проектах обязательно наличие в команде сильного технического специалиста. Специалист, который будет хотя бы базово разбираться в маркетинге, PR и юзабилити продукта, это дополнительные баллы команде.

Независимо от того, каков продукт, правила рынка всегда одинаковы. Все зависит от того, как основатели проекта собираются зарабатывать деньги. Насколько команда настроена жить за счет инвесторов, нацелена ли она извлекать прибыль, разрабатывать продукт быстро. Необходим простой и реалистичный сценарий, при котором продукт доходит до breakeven, начинает расти самостоятельно, после чего дополнительные деньги ему нужны только на тиражирование подтвержденной модели – на маркетинг и рекламу. Не важно, какой именно продукт выпускает компания. Должен существовать план того, как с какой-то понятной и предсказуемой окупаемостью вернуть инвесторам вложенные средства.

Сложность стадий seed и pre-seed – в большом количестве ловушек на пути проекта. Команда может принять стратегически неправильное решение о том, как развивать продукт, или сдаться раньше, чем проект стал продуктом, испугаться, пойти к конкурентам и продать им отличную идею или наработки дешево. Важно удержать их от этого, не дать погубить или продать проект до того как он прошел нужные стадии на пути к успеху. Именно поэтому на ранних стадиях нужно входить в компанию долей выше блокирующей.

Я считаю, что акселераторы и теплицы – это плохой подход, работающий, но плохой. Формат кампусов и коворкингов возможен в ситуации, когда ты управляешь большим инвестиционным фондом и тебе нужно визуально демонстрировать работу и объемы. Чем больше в процессе корпоративного или государственного участия, тем больше показухи. Идеальный пример -- самый большой в мире стартап-инкубатор Station F, запущенный на днях во Франции: партнерство с Microsoft, 250 млн евро заявленных инвестиций, здание исторического вокзала Halle Freycinet, президент Макрон на церемонии открытия. На 34 тысячах квадратных метров разместят более тысячи компаний-стартапов. Об индивидуальной селекции команд говорить не приходится, в таких проектах берут количеством.

Если же инвестируешь свои собственные средства, то тепличные условия принесут вред. Любые формы инкубаторов создают изначально неконкурентные условия для проектов, и команда из теплицы на жестком рынке будет чувствовать себя некомфортно, будет слабой и начнет постоянно обращаться за помощью. Эту мысль емко описывает поговорка: «Если вы перестали видеть стартапера на конференциях, то, скорее всего, он начал работать».

Для успеха проекта важно создать быстрый и дешевый прототип. У всех продуктов, в итоге ставших успешными, была одна общая черта – максимально быстро и очень дешево изготавливался прототип, который запускался в рынок и изменялся (порой, радикально), исходя из реакции рынка. Тот же Facebook запускался как внутренняя сеть для университетов, а стал глобальной компанией. Чем быстрее собирается обратная связь, тем быстрее команда поймет, что именно надо менять.

На начальных стадиях не должно быть долгосрочной стратегии. Если она есть, ты, скорее всего, ошибаешься. Нужно понимать, что ты делаешь в краткосрочной и среднесрочной перспективе, как, когда и ценой каких ресурсов будет готов прототип, альфа-версия, бета-версия и так далее. Дальше – расправляй паруса и испытывай их ветрами рынка.

Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 31 июля 2017 > № 2260499 Антон Аграновский


Белоруссия. РФ > СМИ, ИТ > forbes.ru, 31 июля 2017 > № 2260480 Дмитрий Комиссаров

Белорусское IT-чудо под санкциями. Возможен ли российский аналог

Дмитрий Комиссаров

основатель, акционер и генеральный директор компании «Новые облачные технологии»

Способна ли Россия кардинально увеличить интеллектуальную составляющую в экономике? Пока сырьевой сектор неохотно сдает позиции: доля сегмента добычи и обработки полезных ископаемых за четыре года снизилась всего на 4%. Ситуацию могут изменить «санкционные войны»

Новые санкции со стороны США, которые в самом ближайшем будущем приобретут статус закона, значительно увеличивают давление на российскую экономику, особенно на самую чувствительную ее часть — экспорт энергоресурсов. После принятия беспрецедентного законопроекта возникнут существенные трудности в реализации «Северного потока-2», да и другие нефтегазовые проекты окажутся под угрозой.

Можно долго рассуждать о том, каким будет ответ России, коснется ли он интересов транснациональных корпораций США, например, в сфере ИТ, что обеспечило бы привлекательные перспективы для отечественных разработчиков ПО… Но совершенно очевидно одно: под внешним давлением российская экономика вынуждена трансформироваться, и за годы жизни под санкциями уже есть реальный эффект этой трансформации, взять хотя бы довольно успешное импортозамещение в сельском хозяйстве. Стоит ли ждать впечатляющих результатов и в интеллектуальных отраслях, возможно ли «ИТ-чудо» на почве санкций?

Размышления на эту тему будут особенно интересны, если посмотреть на успехи нашего соседа — Республики Беларусь, которая с 2006 года подвергается давлению со стороны «западных партнеров», в первую очередь США, по причине недостаточной приверженности принципам демократии. Справедливости ради надо сказать, что санкции в отношении Белоруссии не сравнимы по масштабу с антироссийскими. Ограничения коснулись конкретных политических деятелей и всего нескольких белорусских компаний, да и то после уступок со стороны Александра Лукашенко часть санкций была снята. Однако именно в условиях, мягко говоря, недоверия со стороны международного сообщества Республике Беларусь удалось сформировать себе реноме ИТ-державы и наладить продажу своих информационных технологий за рубеж.

Экспорт ПО и услуг по его разработке из Белоруссии составляет примерно $1 млрд, из России — около $7,5 млрд. Население наших стран — 9,5 млн и 146,8 млн человек соответственно. В Белоруссии трудятся около 35 тысяч программистов (меньше 0,4% населения), в России — примерно 900 тысяч (0,6% населения). Произведя нехитрый расчет, получаем сюрприз: каждый белорусский ИТ-разработчик в среднем приносит более $28 500 в общую копилку экспорта ПО своей страны, а его коллега-россиянин недотягивает даже до $8400. Наш собрат по союзному государству входит в мировой ТОП-10 по экспорту компьютерных услуг на душу населения с показателем $105, а в России этот показатель в два раза меньше.

Секрет белорусского «ИТ-чуда» прост — это хорошие условия для предпринимателей. В 2005 году в Белоруссии был создан Парк высоких технологий, призванный облегчить ведение бизнеса для ИТ-компаний и создать благоприятные условия для разработки ПО. Резидентам Парка даны налоговые льготы — освобождение от всех корпоративных налогов плюс пониженный подоходный налог для сотрудников. Интересно, что правовой режим Парка высоких технологий действует на всей территории страны, то есть резидентам необязательно иметь офис в самом Парке. На данный момент около 77% ИТ-специалистов Белоруссии, занятых в сфере разработки, работают в составе Парка высоких технологий, где зарегистрировано 165 компаний. В 2016 году доля резидентов ПВТ в экспорте ПО из Белоруссии составила 86% ($820,6 млн).

Подтверждением правильности белорусской стратегии по развитию ИТ можно считать не только рост отрасли в 20 раз за 10 лет, но и впечатляющие истории успеха. Например, EPAM — крупнейший разработчик заказного ПО и один из ведущих игроков в области консалтинга в Центральной и Восточной Европе с капитализацией свыше $4 млрд. А вот пример другого плана — недавний стартап Masquerade Technologies, разработчик приложения MSQRD для изменения внешности пользователей в режиме реального времени с записью видео или фото. Приложение было скачано 25 млн раз всего за четыре месяца, в итоге компанию купил Facebook. Наиболее широко известен (конечно, за счет специфики своей деятельности) Wargaming — разработчик игры World of Tanks, занимающей шестое место в мире по популярности. Bloomberg оценил бизнес компании в $1,5 млрд.

Влияние государства

Несмотря на такие успехи, некоторые игроки ИТ-рынка Белоруссии заявляли, что налоговых льгот для полноценного развития ИТ недостаточно, нужна масштабная государственная программа. Эта точка зрения, видимо, была не чужда и власти. В апреле нынешнего года Александр Лукашенко поручил такую программу разработать, а в своем послании парламенту и народу заявил: «Искусственный интеллект, беспилотные автомобили, цифровые валюты… Перечислять можно долго. Наша задача — предоставить такие условия, чтобы мировые лидеры в этих сферах открывали в Беларуси свои представительства, центры разработок и создавали востребованный в мире продукт с высокой добавленной стоимостью».

Значение господдержки неоспоримо, рассуждать об этом не буду и лишь приведу пример из нашей общей с белорусами истории. Помните, как гордо звучало слово «инженер» в СССР, какой престижной была эта профессия? Но ведь не на пустом месте и не просто так возникло такое почитание. Страной был взят курс на индустриализацию, который предполагал открытие инженерно-технических вузов, высокую востребованность выпускников, а также мощную социальную поддержку специалистов. Вот так приоритетное внимание со стороны государства способствовало повышению престижа инженеров и формированию мощного профессионального сообщества, работа которого была залогом развития всех отраслей производства.

Проведенный нами небольшой опрос среди белорусских ИТ-предпринимателей дал такой результат: профессия программиста — единственный массово доступный социальный лифт для выпускника. Да и студенты из 12 стран несколько лет подряд называют самым привлекательным вариантом трудоустройства Google (данные Universum). В России молодые ИТ-специалисты тоже отдают предпочтение этой корпорации, но в целом работа в сфере информационных технологий у нас еще очень далека от престижности.

Самыми привлекательными работодателями для россиян остаются компании из сырьевого сектора, что в очередной раз подтвердило исследование международного HR-холдинга Randstad и кадрового агентства АНКОР. По данным Росстата, в нефтегазовом комплексе самые высокие зарплаты на рынке, а ведь именно доход является определяющим фактором при выборе работы для большинства наших соотечественников — согласно упомянутому мной исследованию, 72% респондентов считают величину заработка приоритетной при оценке работодателей. Ясно, что России сфера ИТ пока не является социальным лифтом для молодых специалистов, и потому они по-прежнему стремятся покинуть родину в поисках более высокооплачиваемых и перспективных рабочих мест либо сотрудничать с зарубежными заказчиками на условиях фриланса.

Конец нефтяного века

В современных условиях и под давлением санкций нефть уже не может быть драйвером роста экономики. Новым драйвером вполне могут стать информационные технологии. Вроде бы у нас всем это ясно, но на практике пока все остается как прежде вопреки здравому смыслу. Сырьевое благополучие прошлых лет исчерпало себя, однако нефтегазовый сектор по инерции сохраняет и лидерство в экономическом плане, и непоколебимый престиж в глазах народа. Интересный факт: в 2016 году первую пятерку лидеров по капитализации в США полностью «оккупировали» ИТ-корпорации (Apple, Alphabet, Google и Microsoft),вытеснив из этого списка нефтегазовые компании. У нас ситуация противоположная: в ТОП-5 по капитализации нет ни одного представителя сферы информационных технологий, лидерство удерживает НК «Роснефть», далее следует Сбербанк, а за ним еще три нефтегазовых гиганта — «Газпром», «Лукойл» и «НОВАТЭК».

Похоже, санкционное безумие при всем своем негативном влиянии способно активизировать переход России от сырьевой экономики к интеллектуальной. До сих пор ИТ-бизнес просил власть «просто не мешать», стараясь своими силами обеспечить себе развитие. Но если вести речь не только о росте ИТ-индустрии в денежном выражении, а о переходе к новой экономической модели или хотя бы о качественном изменении структуры экономики — безусловно, начинать надо с государственной поддержки. Для роста ИТ-составляющей нужны конкретные шаги: ощутимое снижение налоговой нагрузки, упрощение организации бизнеса и (в идеале) переход к модели свободного рынка, повышение доступности кредитных средств, серьезные меры по наращиванию кадрового потенциала и развитию профильного образования.

В последнее время российские власти активно взялись если уж не за дело, то хотя бы за размышления по поводу развития информационных технологий и их внедрения во все отрасли экономики. Предполагается, что основой для качественных изменений в сфере ИТ должен послужить в первую очередь благоприятный правовой режим для развития ИТ-бизнеса. В Минкомсвязи также заявляют, что информационная инфраструктура, которая обеспечит возможности для оказания ИТ-услуг на внутреннем и внешнем рынках, будет создаваться с приоритетом использования отечественных технологий. Разрабатываются и меры по поддержке вузов, производственных объединений и научных организаций для стимулирования исследований и разработок в сфере ИТ. Пока все это смотрится утопично, особенно с учетом наших реалий и былых масштабных госпроектов, бесславно канувших в Лету. И все же неугасающий интерес властей к теме развития информационных технологий, повышения кибербезопасности и необходимости обеспечить технологическую независимость страны внушает надежду, что ИТ-отрасль получит необходимую поддержку.

Да, наши школьники и студенты по-прежнему хотят работать в нефтегазовом секторе, но на практике его уже нельзя считать социальным лифтом. В этой сфере крайне мало успешных стартапов, а все крупные компании давно работают на рынке, имеют устоявшуюся структуру и распределенную собственность, и «конкурс» на одно рабочее место слишком велик. Настало время популяризировать работу в ИТ. На этом рынке традиционно много возможностей для развития талантливых специалистов, и, надеюсь, скоро их станет еще больше.

А я не сомневаюсь в одном: информационные технологии сейчас являются самой выгодной инвестицией, и они сохранят за собой это преимущество на многие десятилетия. Как скоро российская экономика станет использовать весь потенциал ИТ и поспособствуют ли этому санкции — вопрос по-прежнему открытый.

Белоруссия. РФ > СМИ, ИТ > forbes.ru, 31 июля 2017 > № 2260480 Дмитрий Комиссаров


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 28 июля 2017 > № 2258715 Филипп Шубин

На крючке: как привлечь клиента в нужное время и в нужном месте

Филипп Шубин

операционный директор приложения «Кошелёк»

Целевые программы лояльности и агрегаторы карт помогают донести до покупателя персональное сообщение в удобном формате и, главное, в подходящий момент.

Крупные торговые сети активно внедряют целевые маркетинговые кампании в практику общения с клиентами. На основе данных CRM аудиторию делят на значимые для каждого вида бизнеса сегменты, определяют цели работы с каждым из них и формируют персональные предложения. Все это повышает ценность акций для клиентов и приводит к увеличению важных для бизнеса показателей - роста среднего чека и частоты совершения покупок. Информация об истории покупок клиента, зарегистрированного в программе лояльности, позволяет точно предсказать, какими товарами он заинтересуется. И если в эти данные закрадывается ошибка, эффективность дальнейшей коммуникации бизнеса с клиентом падает. В связи с этим среди ретейлеров все актуальнее становится проблема «чистоты» пользовательского профиля и, как следствие, безопасность «узнавания» клиента на кассе.

Ретейлеры решают проблему, переводя карты лояльности в цифровой формат и создавая дополнительные уровни защиты от уникальных динамических изображений до одноразовых штрих-кодов для покупки. Все это обеспечивает гарантированную идентификацию клиента, ведь одной картой может пользоваться только один человек, следовательно, наличие «посторонних примесей» в его пользовательском профиле сводится к минимуму.

Не менее важная задача – донести сформированное персональное сообщение в удобном для клиента формате и в подходящий момент. На помощь приходят современные технологии. Ежедневно жители крупных городов России проводят в мобильном интернете в среднем 1,5-2 часа, а 86,2% молодежи – активные пользователи смартфонов. Это создает дополнительные возможности для формирования таргетированных предложений. Торговые сети могут сегментировать не только на основе пола, возраста, города проживания и активности клиентов в торговых сетях, но и используя информацию, которая стала доступной благодаря мобильным устройствам.

Одной из технологий, повлиявших на эффективность целевых кампаний, стал геотаргетинг. С его помощью можно определить не только город, но и конкретное место, в котором находится клиент: район, улица, дом и даже место напротив конкретного стеллажа в магазине. Разные технологии определяют положение пользователя в пространстве с разной степенью точности.

Стандартные смартфоны получают данные от GPS, GSM-сетей и Wi-Fi с точностью до пяти метров (в идеальных условиях). Использование данных дополнительных BLE-маячков (специальных Bluetooth-радаров), решений на основе ультразвука и специальных Wi-Fi-сетей повышает точность до нескольких сантиметров. И если раньше условная компания могла обозначить целевую аудиторию акции, как «женщины Екатеринбурга, которые покупают стиральный порошок с частотой раз в три месяца», то теперь она может отправлять сообщения клиенткам, задержавшимся напротив стеллажа.

Такую механику успешно используют многие сети, среди которых, к примеру, французская продуктовая Carrefour. При входе в магазин покупателям приходит приветственное сообщение. Более того, клиенты получают персональные купоны (сгенерированные на основе истории покупок) тогда, когда они нужнее всего, – прямо в магазине или во время выбора товара.

Для того чтобы поддержать современные технологии общения с клиентом через смартфон, компаниям нужен дополнительный тачпойнт – место контакта клиента и бренда, например приложение. При этом не все торговые сети готовы запустить полнофункциональную витрину магазина в смартфоне, так как это требует инвестиций, работы над привлечением пользователей и их удержанием, контроля за устойчивостью сервиса и адаптации к технологическим новшествам, а также поддержки пользователей брендированного приложения.

Клиенты тоже не спешат становиться активными пользователями собственных приложений ретейлеров. Память смартфона ограничена, и за нее идет настоящая битва. По данным Virtual Next, 84% пользователей смартфонов удаляют приложение ретейлера через месяц после использования, не увидев в них ценности. По сути, с сервисом остается лишь ядро аудитории. На помощь приходят приложения-агрегаторы, ставшие по мнению Mobile Payments Today, одним из главных трендов 2017 года.

Современные мобильные кошельки становятся посредниками между ретейлом и разработчиками технологических решений. Они обеспечивают удобное подключение бизнеса к современным технологиям: выпуску мобильных карт лояльности и электронных сертификатов, геолокационным сервисам, современным способам общения с клиентами через центры сообщений и легкому запуску кобрендов. Кошелек превращается в платформу для агрегации современных технологий и удобного подключения к ним бизнес-партнеров без капитальных вложений и масштабной разработки на стороне торговой сети.

Конечно, приложения-агрегаторы не могут полностью заменить приложение ретейлера, но они и не стремятся к этому. Их цель – повысить удобство совершения покупок на кассе и создать удобный инструмент для коммуникации. Это скорее еще один канал распространения и продвижения предложений ретейлера, а не конкурент его мобильного приложения (если таковое имеется).

Новые технологии, к которым относятся и мобильные приложения для агрегации карт, делают программы лояльности и целевые кампании бизнеса более эффективными и удешевляют многие процессы. Это трендовые приложения среди миллениалов и поколения X. Исследовательская компания Research and Markets предсказывают, что с 2017 по 2021 год активность использования мобильных кошельков будет расти на 35,5% ежегодно, и это только начало.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 28 июля 2017 > № 2258715 Филипп Шубин


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 28 июля 2017 > № 2258705 Артем Субботин

Экономика обмена: проверяй, доверяй, делись

Артём Субботин

Основатель автоматической системы подтверждения личности CheckU

Доверие — основной капитал экономики совместного потребления. Всего за несколько лет нас научили не бояться незнакомцев и доверять людям по ту сторону экрана. Но доверие требует уверенности в попутчике или арендаторах.

За последние сто лет человечество сделало индустриальный рывок, закрыв свои базовые потребности в пище, защите и безопасности. Многие услуги стоившие 20 лет назад немалых денег, сегодня демонетизированы: человечество перестало платить за новости, фотографии, информацию или образование. Смена парадигм затронула и экономику, фокус сместился с владения на пользование.

Появилось такое понятие, как «экономика совместного потребления». Люди разделились на тех, кто готов сдавать свои ресурсы в аренду и тех, кто готов за это платить, высвобождая личное время или экономя на крупных покупках. В ход пошло все: пустое место на автостоянке, пассажирское сиденье в автомобиле, свободный диван или весь дом, даже время.

Последние исследования показывают, что половина жителей развитых стран задействованы в экономике обмена:

Арендовали квартиру или дом — 13.64%

Арендовали комнату в чьем-то доме — 8.10%

Сдавали в аренду свою недвижимость — 7.17%

Пользовались каршерингом — 7.12%

Пользовались услугами домашней уборки — 20.72%

Покупали что-то на досках объявлений — 24.62%

Нанимали сиделку — 6.70%

Арендовали вещи — 4.58%

Ничего из этого — 49.44%

Подводные камни

Как и с любой новой бизнес-моделью взаимодействующей с реальным миром, существуют перегибы, которые нужно сглаживать. Когда запускался Uber, многомиллиардный тезка тренда «Уберизации», компанию часто обвиняли в плохой проверке водителей, позволяющей просачиваться криминальным элементам за руль автомобиля. Подобные проблемы были и у другого единорога «совместного потребления» — Airbnb.

Две девушки из Стокгольма решили сдать квартиру на время отпуска и немного заработать, они не представляли, что увидят по возвращению. А ждала их санитарная катастрофа из разбросанных презервативов и педикулюзных очагов заражения. Ну и записка от полицейских: «Извините, мы были вынуждены провести рейд в квартире, пока вас не было, потому что в ней устроили бордель».

Второй случай произошел с программистом из Сан-Хосе, к нему в берлинскую квартиру вломился «какой-то русский», с криками что убьет его, если он немедленно не уберется от туда. У русского на руках были все документы подтверждающие проживание в этой квартире. Калифорнийцу ничего не оставалось, как съехать и найти себе новое жилье.

Самое удивительное в историях описанных выше, не то, что герои оказались в этих ситуациях, а то что они попали туда по своей воле. Девушки сами сдали свою квартиру незнакомцу, а программист арендовал апартаменты, не зная с кем имеет дело.

Современный человек без задней мысли прыгает в пассажирское сиденье автомобиля, принадлежащего впервые встреченному водителю. Да, я говорю о BlaBlaCar, где любой желающий может купить место в попутной машине и за небольшие деньги добраться из одного города в другой. С незнакомцем! Хотя мама всегда твердила: «никогда не садись в машину к незнакомцу».

Но почему каждый месяц четыре миллиона человек (это больше чем перевозит «Аэрофлот»), забывая мамины советы, садятся в машину к чужим людям и пускают их в свои квартиры? Ответ прост — доверие. Вот что на самом деле продается на рынке совместного потребления. Пользователю нужна уверенность в том, что его квартира, вещи и жизнь будут в безопасности и только тогда он готов платить за сервис.

Международное консалтинговое агентство PwC провело опрос на тему экономики совместного потребления, 89% респондентов согласились с тем, что основа данного рынка это доверие между сервисом и пользователем. И сервисы готовы обеспечить безопасность своих клиентов. Они вводят денежные компенсации за понесенные убытки, как Airbnb, страхующий все риски связанные с размещением гостей на сумму до 1 000 000 долларов. Или используют систему рейтингов и отзывов, чтобы пользователи сами решали кому стоит доверять, а кого лучше не пускать на порог или в салон автомобиля.

Хотя эффективнее всего фильтровать нежелательных гостей на входе.

Кто там?

Жилище обычно является неприкосновенным, а проникновение в него без разрешения заведомо преступно, что наталкивает на мысль о необходимости представиться в ответ на вопрос: «Кто там?» Удаленная идентификация личности стала онлайн-аналогом такого представления: «Меня зовут, Николай, мне можно доверять, я не украду ваш китайский сервиз и вообще буду вести себя прилично».

У финансовых организаций это называется Know Your Customer (KYC) — знай своего клиента. Термин компаний, работающих с деньгами частных лиц, означает необходимость идентифицировать и установить личность контрагента перед проведением финансовой операции.

Рынок онлайн-идентификации, как и экономика совместного потребления, — только начинает свой рост. Его еще не поделили между собой крупные игроки. Места хватает всем, и каждый год на этом месте появляется все больше и больше компаний с интересными и уникальными предложениями. Кто-то делает ставку на охват и заявляет, что может работать со всем миром, а кто-то наоборот сосредотачивается на отдельной стране и занимает там большую долю рынка. Но структура работы у всех примерно одинаковая: проверка документа удостоверяющего личность и установление идентичности человека. Для этого используется два инструмента — распознавание паспорта или ID-карты и распознавание лица. Пользователю предлагают загрузить паспорт, который распознается и проверяется на подделку, следом просят посмотреть в веб-камеру своего компьютера или смартфона, чтобы провести сличение с фотографией в документе. Убедившись, что вы тот за кого себя выдаете, перед вами открываются парадные двери сервиса. С этого момента вы становитесь верифицированным пользователем внутри доверенного круга таких же людей.

Но это только базовый элемент верификации, вокруг которого выстраиваются дополнительные меры проверки человека. Например, в последнее время активно используется «цифровой след» (digital footprint) пользователя. Это когда помимо верификации собирается и анализируется информация о профилях в социальных сетях, опубликованных фотографиях и упоминаний в интернете. Это позволяет проследить историю онлайн-жизни пользователя.

В целом каждая компания занимающаяся проблемой онлайн верификации, старается наполнить свой продукт такими технологиями, которые легко будут раскрывать самозванцев. И в следующий раз, когда вы решите сдать в аренду пылящуюся на антресолях дрель, сесть к кому-то в автомобиль или пустить незнакомца переночевать вас будет волновать только статус его профиля — «верифицирован».

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 28 июля 2017 > № 2258705 Артем Субботин


Россия. ЦФО > Транспорт. Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 июля 2017 > № 2257016 Алина Бисембаева

Эволюция проездного: как электронная карта «Тройка» заменила бумажные билеты

Алина Бисембаева

Заместитель главы Департамента транспорта и развития дорожно-транспортной инфраструктуры города Москвы

Транспортной картой «Тройка» сейчас оплачивается 80% поездок на городском транспорте

Когда четыре года назад мы в Департаменте транспорта запускали карту «Тройка», пополняемую карту для оплаты проезда на всех видах транспорта, многие консерваторы воспринимали проект скептически. Мы же рассчитывали, что по «Тройке» будет осуществляться 50% проходов на всех видах городского транспорта. Сейчас выдано более 13 млн. карт, по которым совершается 80% проходов в московском транспорте.

Сегодня проект дал городу очень многое. Первое — сокращение очередей за билетами, по нашим оценкам, более чем на треть. Второе — экономия около 2 млрд. рублей в год на изготовлении бумажных бланков. Третье — разгрузка водителей наземного транспорта, которым в большинстве случаев теперь не нужно принимать оплату за проезд в салоне подвижного состава, так как пассажиры пользуются «Тройкой».

При запуске «Тройки» мы руководствовались идеей создать по-настоящему городскую карту, с помощью которой можно было бы оплатить не только транспортные услуги, но и связанные сервисы в ближайших к транспортным пунктам торговых точках, музеях, бизнес-центрах, парковках, станциях велопроката и так далее. Чтобы реализовать эту концепцию, мы изучили опыт зарубежных коллег и взяли лучшее из мировых практик Лондона, Гонконга и Сеула. Прототипами «Тройки» стали карты Oyster, Octopus, T-money.

Картой Oyster в Лондоне, которая была запущена в 2003 году, сейчас оплачиваются 80% поездок. Ее популярность резко возросла в 2006 году — после введения 33% скидки при оплате по карте. Такой же стратегии мы придерживались, разрабатывая тарифы для «Тройки». Сейчас в Москве разница между ценой проезда по тарифу «Кошелек» и билетом на разовую поездку в метро по тарифу «Единый» составляет 20 рублей. Людям, которые хотя бы иногда пользуются городским транспортом, просто невыгодно тратить лишние время и деньги на покупку билета на одну поездку. Такое тарифное решение, а также возможность записывать на карту сразу несколько билетов из разных тарифных планов позволяет пассажирам экономить на поездках до 50%.

Гонконг, в котором транспортная карта Octopus появилась 20 лет назад, опережает аналоги по функционалу. Сегодня Octopus — единственный способ оплатить парковку. По «Тройке» тоже в скором времени можно будет оплачивать парковку в любом районе Москвы — из 72 плоскостных парковок закрытого типа на 41 уже смонтирован полный комплект оборудования, а на 15 — работает банковский эквайринг и «Тройка».

Еще по гонконгской карте можно бонусами расплачиваться в парках, магазинах и точках фаст-фуда. По ней осуществляется пропуск и учет посещения в школах, вузах, бизнес-центрах. В Москве тоже планируется развивать подобный функционал — уже сейчас по «Тройке» можно пройти в Третьяковскую галерею, Планетарий, на катки Парка Горького и ВДНХ, а также в МГУ и несколько столичных бизнес-центров. В ближайший год для пользователей московской карты будет запущена программа лояльности, предусматривающая бонусы в торговых точках партнеров программы.

Мы уже реализовали ко-бренды с банковскими картами Сбербанка и ВТБ, в этом году запустим ко-бренды и с другими банками. Кроме того, ВТБ совместно с нами выпустил карту «Супер Тройка» (Супер3), которая предоставляет так называемый cash back, накопленный при оплате покупок этой картой, его можно расходовать на оплату проезда в городском транспорте.

Как и карта гонконгский Octopus, «Тройка» имеет большую сеть дистрибуции, а пополнить ее можно в 50 тысячах точек города: в кассах и автоматах по продаже билетов, через партнеров агентской сети (Московский кредитный банк, «Элекснет» и др.), мобильные приложения партнеров («Сбербанк» и др.), а также через интернет, SMS и социальные сети.

Помимо ко-брендинга с банками мы будем активно развивать сервис онлайн-пополнения. Примером мегаполиса, в котором реализован этот функционал, можно считать Сеул, в котором владельцы карт T-Money на флеш-брелоке могут пополнять свою карту онлайн. В Москве сейчас можно записать билет на карту с помощью мобильного приложения Московского метрополитена.

Россия. ЦФО > Транспорт. Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 июля 2017 > № 2257016 Алина Бисембаева


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 26 июля 2017 > № 2256992 Дмитрий Волошин

«Делай как я»: нужно ли программисту высшее образование?

Дмитрий Волошин

основатель компании Otus

Молодость IT-отрасли играет забавную игру с рынком труда, формируя отношение к представителям профессии как к элите. Какой вуз даст старт будущей карьере программиста? Ответ нетривиален

В конце каждой зимы или ранней весной повторяется одна и та же история: звонят и пишут родители детей, которые поступают в вузы, с вопросом о выборе профессии. Я оставлю за скобками этого материала мое недоумение, я всегда не понимал, как можно принимать такое важное решение за пару месяцев. Большинство родителей, зная о моей специализации, обращаются за помощью в выборе технического вуза. И, даже буквальнее: за советом в области получения профессии ребенку в сфере информационных технологий.

По моему опыту, основной мотив родителей (помимо нежелания отправлять ребенка в армию) связан с успешным (читай — гарантированным) трудоустройством после вуза. И в этом смысле количество профессией, которые дают осязаемый шанс выпускнику вуза на работу по специальности за достойные деньги крайне ограничен. Информационные технологии (IT) среди них, возможно, на первом месте.

Особая сфера

Сфера информационных технологий особая, ее характеризуют три основных свойства: молодая, динамичная и инфраструктурная. Молодость отрасли играет забавную игру с рынком труда, формируя отношение к представителям профессии как к элите.

На заре появления электричества на улицах наших, когда в 1874 году в Петербурге была зарегистрирована компания «Товарищество электрического освещения Лодыгин и К», профессия электрика была не просто элитарной, специалисту в этой сфере платили практически любые деньги. Прошло всего 50 лет, миг в человеческой истории, и вот уже электриков выпускают училища, и вот уже эта профессия становится базовой, обычной. То же самое происходит сейчас в IT, где ранее овеянная легендами профессия программиста, фактически, мага, становится нормальной, типовой профессией со своими подходами к подготовке и повышению квалификации специалистов. И эти подходы сильно сокращают сроки обучения.

Второе качество IT — динамичность, предъявляет особые требования к методам подготовки специалистов. Если для многих профессий достаточно организовать обучение в течение четырех лет в бакалавриате на стабильной, редко изменяемой программе подготовки, то в IT такая стратегия не работает. Скорость смены технологий, языков программирования, инструментальных сред и даже методик создания программного обеспечения такая высокая, что программу надо менять раз в полгода, максимум — раз в год. Не кардинально менять, нет, но постоянно добавлять в нее новые сущности, избавляясь от устаревших понятий и примеров. Это свойство IT достаточно сложно преломляется через типовые процессы любого классического вуза. Высокая степень бюрократии, зарегулированность, отсутствие возможностей привлечения преподавателей-практиков с рынка — все это делает обучение профессии в среднестатистическом вузе малоэффективным.

Третье свойство информационных технологий я назвал инфраструктурным, по сути это означает, что IT проникло во все сферы бизнеса и участвует во всех аспектах человеческой деятельности. Это приводит к необходимости подготовки IT-специалистов с фокусом на ту или иную предметную область. Иными словами, если раньше готовили просто программиста, то чуть позднее (помните про второе качество IT?) — программиста мобильных приложений, а сейчас надо готовить программиста мобильных приложений для, например, страховых компаний. Фокус на создание программного обеспечения в какой-то конкретной предметной области, так нужный всем работодателям, крайне непросто реализуется в вузе. На Западе такой подход реализуется созданием совместных лабораторий или научно-исследовательских центров с крупными компаниями. У нас же пока в этом отношении успехов немного, бизнес редко рискует вкладывать средства в совместные программы с вузами.

Неожиданный ответ

Получается следующая картина: подготовка специалиста в области IT может носить краткосрочный характер, возможно два года, иногда полтора и даже год. Что совсем не сочетается с типовой четырехлетней программой вуза, я уже молчу про еще два года магистратуры. Второе что важно, что эта подготовка должна носить в большей степени характер формирования навыков, потому что динамика изменений в отрасли не дает времени и шансов на изучение фундаментальных основ той или иной технологии. Здесь есть хорошие примеры организации такого вида обучения, прежде всего, в системе среднего профессионального образования, в колледжах. Я имею в виду подход, который называется дуальным обучением, или «делай как я». Речь идет, фактически, об организации стажировки у работодателя под «присмотром» опытного наставника при выполнении обычных производственных задач. Это позволяет быстро развить как навыки IT-специалиста, так и увеличить его знания в конкретной предметной области.

Если вернуться к изначальному вопросу, который так часто задают родители — «В какой вуз идти?» — то ответ, честный ответ, парадоксален: ни в какой. Если есть возможность учиться в колледже или на дополнительных курсах, то лучше именно так начать вхождение в профессию. Полугодовой курс по программированию, даже в дистанционной форме, — это билет для молодого человека в IT-компании. Многие из них с радостью принимают стажеров, на небольшие или символические деньги, с начальными знаниями в области, например, языков программирования. Еще полгода-год стажировки дадут возможность считаться уже молодым специалистом, сопоставимым по уровню знаний и опыту с выпускником лучшего технического вуза. То есть за год-полтора можно пройти путь, на который в вузе вы потратите минимум четыре года. Правда, кому-то еще придется сходить в армию.

Вектор карьерного развития: не IT единой

Итак, нашему молодому специалисту примерно 21 год, он зарабатывает неплохие деньги, первый раз поменял работу, устроившись в крупную IT-компанию. Правда, у него нет диплома о высшем образовании, но это не проблема: теперь, когда он уже неплохо понимает, что такое его профессия, ему не составит труда найти хорошую образовательную программу и самому выбрать вуз. Возможно, он уже сможет сам заплатить за свое обучение или даже предпочтет обучаться за рубежом. Перед ним открыты все возможности, у него есть история успеха, за ним начинают охотиться назойливые IT-рекрутеры. Реально ли такое? В IT, которая испытывает настоящий голод специалистов на всех позициях — да. Именно в этой отрасли уже как лет пять перестали смотреть на наличие диплома о высшем образовании. Именно IT-бизнес чаще всего создает курсы и программы подготовки, дублируя и иногда замещая деятельность высшей школы.

Конечно, в других отраслях дело обстоит иначе. Представьте себе экономиста или менеджера (два наиболее популярных направления обучения), который вот так «стажируется», не имея серьезной подготовки и многих лет, проведенных в вузе. Хотя, а почему бы и нет? Кажется, что такой подход, когда молодые люди год или может пару лет ищут себя в разных профессиях реалистичен. На Западе он называется gap year, который иногда превращается в два, а то и три года. И что-то мне подсказывает, что после этих лет стажировки или волонтерства вряд ли в конце зимы или ранней весной родители этих ребят названивают таким как я. Вряд ли просят подсказать им вуз или даже помочь выбрать профессию. Думаю, что эти ребята уже твердо знают, кем хотят быть, понимают плюсы и минусы выбранного пути. Думаю, что и преподавателям в вузе гораздо приятнее иметь дело с такими людьми. И потом работодателю, который заинтересован в качественных сотрудниках.

P.S.: Автор понимает, что роль вуза не только и столько дать профессию. Просто путаница, возникшая в обществе в связи с пониманием роли высшей школы, дает мне возможность немного спровоцировать читателя. Конечно, роль вуза гораздо шире, конечно, настоящий вуз должен формировать личность своего студента, давай прочный интеллектуальный и ценностный базис будущему профессиональному развитию. Вот только это формирование невозможно без осознанного поведения. А оно наиболее быстро создается при погружении в жизнь, в реальные проблемы и настоящие достижения.

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 26 июля 2017 > № 2256992 Дмитрий Волошин


Украина. Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 24 июля 2017 > № 2254446 Марат Гельман

Марат Гельман: Запрос на русскую культуру в Украине все еще существует по одной причине

Светлана Шереметьева, Сергей Харченко, Апостроф, Украина

Российский политтехнолог, галерист и арт-менеджер МАРАТ ГЕЛЬМАН приехал в Киев, чтобы помочь отобрать картины украинских художников для коллекции Национального центра искусства и культуры Жоржа Помпиду в Париже. Во второй части интервью «Апострофу» он рассказал, почему культурная ситуация в Украине благоприятней, чем в России, почему война — это плохо для искусства и как россияне справляются с «неловкостью», с которой вынуждены жить.

Апостроф: С чем связан ваш визит в Киев? Встречи с единомышленниками, запуск новых проектов, поиск новых имен в украинском искусстве?

Марат Гельман: В феврале этого года я подарил Центру Помпиду шесть работ из своей коллекции. В разговоре с директором музея мы обнаружили, что у них практически нет в коллекции украинских художников, а главное — нет информации о них. То есть у них в коллекции есть Борис Михайлов и Юрий Лейдерман, но эти два художника шли у них по линии русских художников.

Так или иначе, сегодня Центр Помпиду — это одна из двух самых главных институций в Европе, это не французский музей, это европейский музей, такое себе министерство культуры Европы. Я предложил исправить ситуацию и познакомил их с Зенко Афтаназивым (коллекционер, основатель фонда Zenko Foundation, который продвигает современное украинское искусство, — «Апостроф»), культурным фондом Украины, который в основном работает на Западе.

И вот сейчас (разговор состоялся в первой половине июля, — «Апостроф») совместно с Николя Люччи-Гутниковым, одним из ведущих кураторов Помпиду, я приехал сюда. Мы ходим, смотрим мастерские, институции. На днях была большая встреча с украинскими коллекционерами, потому что для музея важно иметь не те работы, которые сегодня делаются, а более ранние, которые уже находятся не у художников, а в частных коллекциях. Собираем килограммы каталогов для того, чтобы изучать это все дело. И я надеюсь, что с осени начнется эта программа, которая для украинского искусства может оказаться крайне важной. Попадая в Центр Помпиду, художники сразу попадают в международный оборот — тысячи кураторов со всего мира, имея какие-то разные свои идеи, формируют выставки очень часто из запасников крупных музеев. Если вы были в Париже и посещали библиотеку Центра Помпиду, вы поймете, почему это своеобразный вокзал, куда приезжают кураторы со всего мира. Переоценить это нельзя. Я пообещал, если этот процесс пойдет, то я подарю тоже свои коллекции, ранние какие-то работы.

— Как вы в целом оцениваете культурный запрос украинского общества сейчас? Особенно в таких непростых социально-экономических условиях.

— Смотря с чем сравнивать. Если сравнивать с русской ситуацией, то, конечно, хорошо то, что не мешают. В России на пространстве культуры реально идут военные действия, власть воюет с людьми культуры. Не стесняется, открыто говорит и демонстрирует, что у нас идет война, и что мы хотим поменять людям мозги, мы хотим, чтобы к штыку приравняли перо, мы хотим, чтобы везде были лояльные люди. Даже если художник занимается каким-то совсем академическим направлением, как классическая музыка, но проявляет нелояльность к власти, то значит, он в стане врага. В этом смысле в Украине, конечно, лучше. Но пока что это единственное, в чем лучше.

Понятно, что поскольку здесь продолжается война, то востребована патриотическая направляющая, а она, как известно, обычно на пользу искусству не идет. Мы можем разделять эти ценности или нет, но упрощение смыслов в искусстве — не есть хорошо. Искусство — это усложнение ситуации, а война — это упрощение. Упрощаются смыслы: друг — враг, хорошо — плохо. Вот я вчера устроил такой маленький вечер с Сашей Кабановым, моим любимым поэтом, который живет здесь, в Киеве. У него такая прекрасная поэзия… В последнюю очередь должен идти разговор о его политической позиции, потому что он представляет, с моей точки зрения, реальную культурную ценность. Но он сегодня сталкивается с упрощенным взглядом на его творчество.

В целом моя гипотеза заключается в том, что избавиться от этого в Киеве нельзя, потому что Киев воюет и поэтому не может по-другому реагировать на культуру. Поэтому очень важно то, что происходит во Львове. Хотелось бы, чтобы стало важным то, что происходит в Харькове, в Одессе, то есть в других городах, в которых нет такой украинской тематики. Они должны взять на себя роль такого общеевропейского культурного проекта.

Вчера с Николя мы слушали очень много людей, выступали художники, коллекционеры, кураторы. И он мне говорит: «Слушай, а почему они так часто говорят „украинские художники"?» Во Франции это было бы невозможно. У художника есть имя, фамилия, город, где он живет. Но никто не говорит «французский художник», потому что, черт его знает, он французский или не французский, может, он из Палестины 20 лет тому назад приехал. Там не акцентируется национальная принадлежность. Есть принадлежность к месту, к контексту. Город — контекст. Когда художник говорит, что он из Берлина, то понятно, в каком художественном контексте он живет. Он встречается с какими-то критиками, с какими-то коллегами, выставляется в каких-то городах. Когда он говорит, что он — немец, это вызывает некое подозрение.

— А вы не согласитесь, что для украинцев идентификация через нацию была всегда первостепенной? И до военных событий.

— Я просто хочу сказать, что в Киеве, видимо, этого не избежать. Но идентификация через нацию выглядит странно для Европы.

Есть люди, которые считают, что процессы должны иметь последовательность: сначала выиграем войну — а потом займемся культурой. Дело в том, что сначала выиграем войну, потом поднимем экономику, потом построим дороги и так далее… Когда так люди говорят, я привожу в пример эпоху Возрождения. Вы думаете, что в эпоху Возрождения были все сыты? Не было ни одной эпохи в истории человечества, когда все были сыты, чтобы кто-то сказал: «Теперь, когда мы накормили народ, давайте займемся культурой». Мы хотим, чтобы все процессы шли параллельно. И если мы хотим, чтобы процессы шли параллельно, и при этом понимаем, что мы имеем то, что имеем, то нужно идти по линии децентрализации.

— Что значит линия децентрализации для Украины в культурной сфере?

— Линия децентрализации для такой страны, как Украина, — это законодательство, то есть нужно менять законодательство в культурной части. Кроме того, нужны так называемые кейсы открытости. Нужно в проекты впускать Европу, чтобы она эти стандарты сделала естественными. Это не просто так. Условно говоря, должен быть создан некий механизм, какие-то проекты, задачи, в связи с которыми они будут приезжать сюда. Это крайне важно и хорошо тем, что вне основной политики. Понятно, что здесь, пока будут воровать деньги или пока будут убивать людей, сложно говорить о чем-то другом. Но здесь можно сделать еще какую-то важную работу.

— Какие украинские художники вас особенно впечатлили в последнее время?

— С одной стороны, я многих очень хорошо знаю, и если сейчас кого-то забуду, то потом обиды начнутся. А с другой стороны, какую-то молодежь я еще не видел, еще знакомимся. В целом такое ощущение, что 90-е годы — самое значительное явление. Но в то же время уже дети тех художников, которые были в 90-е, тоже проявляют себя. Это интересно. В целом ситуация, может быть, не очень хорошая в количественном смысле, потому что сегодня в Европе художник — более массовая профессия, чем в Украине. Но тут школа дает о себе знать. Отсутствие массовой профессии художника всегда связано с экономикой.

— А если сравнивать с Россией?

— В России этого запроса еще меньше. Дело в том, что постиндустриальная экономика порождает профессию художника как более массовую. Например, так называемый бизнес по обслуживанию свободного времени. В мире сейчас люди работают в три раза меньше, чем 50 лет тому назад. Это означает, что огромное количество свободного времени на что-то тратится. И города превратились в такой бизнес по обслуживанию свободного времени. Две тысячи лет назад город был безопасным местом, где ты за крепостными стенами прятался от врага, позже город стал торговой площадью, где ты менялся товарами, потом город был местом, где ты ищешь работу, а сейчас город стал местом, где ты тратишь свое свободное время. Например, лондонская семья 17% своего бюджета тратит на вот это самое свободное время — музыка, посещение музеев и так далее. Не только на искусство, а на развлечения в целом, но искусство — важная часть этого бизнеса. Поэтому там, где постиндустриальная экономика развивается, доминирует над индустриальной, фигура художника становится значительней и художников становится больше.

Европа сегодня, может, еще не стала, но я уверен, что скоро станет территорией искусства в разных проявлениях. Везде будет искусство, в частности в бизнесе, будет другой тип бизнеса строиться. В общем, грядут большие изменения в связи с этим.

— Вы говорите, что Европа станет территорией искусства в целом, а какова роль США в этом процессе?

— Будущее наступает не одновременно. Мы понимаем, что когда буржуазная революция происходила во Франции, Италия еще долго находилась в феодальных отношениях. И так везде. Я думаю, что постиндустриальный мир все-таки первоначально будет наступать даже не в Европе в целом, а вот в странах комфортного климата — Средиземноморье или Австралия.

То место, которое в индустриальном мире занимала, например, конкуренция корпораций, в постиндустриальном будет занимать конкуренция территорий. Если в 20 веке мы наблюдали за конкуренцией Coca-Cola и Pepsi-Cola, то в 21 веке конкуренция будет между Киевом и Прагой, между Берлином и Парижем, например. Это будет главная конкуренция, конкурировать будут за место, где человек сейчас живет. Работать он может где угодно, соответственно, он выбирает место, где ему лучше тратить свое свободное время. И вот эта конкуренция будет основным сюжетом на ближайшее время. И художник в широком смысле слова играет очень важную роль в этой конкуренции. Точно такую же, какую ученый играл в индустриальном мире.

Сейчас идет переход от универсальных вещей к уникальным. Вот корпорации борются за универсальное. Если Apple создала удобный механизм, то любой, кто хочет создать такой же гаджет, вступает с ней в конкуренцию. И если он делает хуже, он проигрывает, он не нужен, победитель получает все. Ситуация искусства — ситуация уникальная. Если какой-то роман какого-то писателя, например, «Гарри Поттер», стал популярным, то это, наоборот, расширяет пространство для следующих писателей, которые пишут в этом жанре. Это вообще другой рынок, в котором есть место для уникального. Если в 20 веке миллиардерами становятся компании, которые производят кинокамеры, то в 21 веке миллиардерами становятся режиссеры, которые на эти кинокамеры снимают фильмы. Кинокамеры дешевеют, на них почти ничего не заработаешь. Зато если ты сделаешь продукт, и его просмотрят миллиарды, то это совсем другое дело. В этом разница и получается, что в производстве кинокамеры главной фигурой является ученый, а в производстве кино — художник.

— Вы уже сказали о доминирующей роли государства во всех сферах в России. Как это все-таки влияет на культурную жизнь? Есть плохие примеры этого процесса, а есть и хорошие, как кино Звягинцева, например.

— Если в советское время культурная жизнь продолжалась, если Пастернак мог работать во времена Сталина, то, естественно, и сейчас будет продолжаться. Другое дело, что нельзя назвать этот процесс успешным, потому что мы знаем тех, кто выстоял, но не знаем тех, кто не выстоял. Причем не выстоял — и в смысле исчез, и в том смысле, что стал официальным государственным последователем.

В целом я так вижу проблему. Человек выбирает свой жизненный путь. Вот студенты офицерского училища видят себя мужественными людьми, которые сопротивляются. А студенты музучилища изучают искусство, от них мужество не требуется. И вот вдруг появляется некая новая ситуация, которая от людей искусства требует мужества. А от них требовать нельзя, они не собирались быть мужественными. Получается, что главная проблема — конформизм. Никого здесь нельзя обвинять, потому что они хотели себе другой жизни. Но в целом, я считаю, ситуация плохая именно в этом. Все отравлено этим ядом конформизма. Люди, которые вынуждены работать в Третьяковке и в подобных институциях, каждый день сталкиваются с неловкостью того, что они сотрудничают с государством, которое… — и дальше через запятую.

Здесь в Киеве есть Мария Куликовская, которая во время «Манифесты» (биеннале современного искусства в России, — «Апостроф»), которая была в Эрмитаже в Петербурге, замоталась в украинский флаг и легла на ступеньках. Это был очень важный жест, потому что все люди, которые приехали в Питер на «Манифесту», чувствовали себя чуть-чуть неловко. Понятно, пропустить «Манифесту» нельзя, это очень важный момент для того, чтобы познакомиться или встретиться со старыми знакомыми, предложить свои проекты, культурная жизнь мировая живет через такие встречи. И вот эта девочка усилила эту неловкость, легла, чтобы, не дай Бог, не забыли. Мне кажется, что это очень важно. В принципе, все люди, которых мы любим и ценим, которые продолжают работать в России, чувствуют себя неловко. И этот яд конформизма присущ.

Но, с другой стороны, мне понятно стало, что Москва — это сильнейший город, сильнее, чем Россия вообще. В ней есть какая-то своя культурная составляющая, и не важно — Путин или Шмутин. Это такая клубная культура что ли, которая не зависит от государства. И сломать это не удалось, несмотря на все попытки государства. И сегодня, я бы так сказал, на фоне отравленной русской культуры существуют живые организмы, как питерская культура, московская культура, другие городские культуры. А что касается крупных музеев — да, у них есть политическая задача — преодолеть изоляцию. Причем эту политическую задачу ставят со всех сторон. Например, министр Франции может сказать: «Слушайте, мы тут ссоримся с Россией, но мы ж не хотим, чтобы все порвалось, поэтому вы тут, пожалуйста, вась-вась». Крупные институции с высокой репутацией сейчас выполняют политический заказ, чтобы показать, что изоляции не существует.

— Насколько эффективно этот механизм работает?

— Сравнительно эффективно. Дело в том, что если взять разные сферы жизни в России — экономика, политика, право — то окажется, что русское искусство — самая интегрированная часть в мировой контекст. В гуманитарной сфере нет понятия отставания, в отличие от технологической. Это в технологической можно сказать: «Вот, российское самолетостроение отстало на 30 лет. Чего с ними сотрудничать? Пусть они, воруя наши чертежи, делают свои и называют это импортозамещением, это их дело». А в гуманитарной сфере вообще нет понятия отставания. Всякий человек, который занялся искусством, начинает с нуля и владеет всем гуманитарным знанием, где бы и в какое время оно ни родилось. В этом смысле у нас нет отставания. Хотя мы внутри своего круга все время жалуемся, что мы плохо интегрированы, что мы не являемся частью европейского искусства, что нас не знают. Но при этом всем мы лучше интегрированы, чем любая другая сфера постсоветской жизни.

— Другой момент интеграции искусства. Сейчас у нас все чаще запрещают въезд артистам, которые выступают в Крыму. Как это дальше будет развиваться?

— Я считаю, что вообще вам интересоваться тем, что будет делать Россия, не нужно. Важно понять, как вы будете заполнять эту пустующую нишу. Я уверен, что запрос на русскую культуру существует только потому, что есть некий вакуум. Культурный обмен и культура — это почти тождество. В мире нет ни одного крупнейшего города, который бы жил в собственных культурных силах. Ни Лондон, ни Берлин никогда не будут интересными городами только за счет художников и музыкантов, родившихся в Лондоне и Берлине. Нужен культурный обмен. Другой вопрос, что культурный обмен — это такая энергозатратная штука, и нужно понять, откуда брать эту энергию. Или нужны какие-то изящные, красивые технологии, которые позволяют делать это без денег. Например, Сараево — это деревня с сельским руководством. Но там было два человека — директор местного музейчика и еще один бизнесмен, которые сумели сделать так, что ведущие художники туда приезжают и еще и дарят свои произведения. У вас нет денег — но у вас есть что-то свое, вы новые. Нужно сделать так, чтобы заполнялся вакуум.

Я сейчас работаю в Черногории. В культурном смысле Черногория долгое время была провинцией Сербии. Детей отправляли туда учиться, художники-музыканты делали карьеру в Белграде. Марина Абрамович (мастер перформанса, — «Апостроф») — черногорка, но прожила всю жизнь в Белграде. Им нужна какая-то технология выхода из этой ситуации, они уже отдельная страна, они не могут быть под таким сильным влиянием соседа. У Черногории энергии недостаточно для того, чтобы самостоятельно какую-то культурную политику вести, поэтому стратегия такова, что мы — провинция многих городов. Белград? О'кей, мы провинция Белграда. Берлин? Берлина. Вена? Вены. Москва? Москвы. Это не вариант, конечно, для Украины, потому что Черногория крохотная. А для Украины тоже нужно продумывать какие-то стратегии, чем заполнять этот вакуум.

— А вы не считаете, что тот же запрет на въезд российским музыкантам уже помог украинской культуре переориентировать на европейский продукт?

— Тут я не могу вам cказать точно. Вот, например, «ДахаБраха». Очень люблю их. Один продюсер из Нью-Йорка, который хорошо их знает, не знал, что они из Украины. Они вне границ уже.

— Отравленная атмосфера в России много кого вынудила уехать?

— С одной стороны, мало кого, а с другой стороны — существенно. Володя Сорокин уже зовет в Берлин, он там уже окончательно осел. Главный писатель. Понятно, что тысячи писателей остались, а один уехал. Конечно, мало. Дело в том, что мы же все-таки продукты этой советской системы, и этот инфантилизм нам присущ. Страх потерять в виде государства или в виде родной страны, в виде языка какую-то мощную поддержку очень велик. Для обычного человека — велик, а для человека культуры — реально страшно. Русское искусство и литература — центричны. И, к сожалению, этот конформизм стал для меня неожиданностью. Я, честно говоря, не думал, что так будет. Я думал, что вообще власть обломается всех строить, потому что яркие интересные люди получили в 90-е годы прививку независимости. Но этого не случилось.

— А почему?

— Мы можем много рассуждать. Знаете, я обычно так говорю: «Давайте сейчас поговорим, почему в 1933 году у немцев так с Гитлером произошло». Это вопрос не к культурологу, а к психологу, понимаете. Это же касается целой страны, что происходит с людьми. Это медицинская проблема, с моей точки зрения.

Вот эта неловкость, ты живешь в неловкости год, ты живешь в неловкости два года, а потом ты пытаешься сделать эту ситуацию ловкой. А вот у них это получилось. В том-то и дело. Я недавно приезжал, я выступал на Geek Picnic (научно-популярный фестиваль, посвященный современным технологиям, науке и творчеству, — «Апостроф»), такая интересная айтишная молодежная аудитория. Параллельно наблюдал за людьми, так они уже не видят, многие уже как-то устроились по-другому. Я для них сейчас — как Мария Куликовская, которая лежит на ступеньках. Я для них — напоминание о том, что они в неловкой ситуации находятся. Значит, меня можно просто обойти.

— Ваша работа в Черногории меняет культурный окрас, который там есть?

— Когда ты находишься в России или в Украине, ты работаешь в России или в Украине. Когда ты находишься в Черногории, ты работаешь в Европе. У нас европейский культурный центр, который находится в городе Котор в Черногории. Соответственно, я делаю выставки в Вене, в Лондоне и так далее. Естественно, черногорская культурная составляющая присутствует больше, чем, например, сербская или хорватская, но именно потому, что она рядом. Но у меня не черногорский культурный центр, у меня европейский культурный центр, в котором черногорцев — четверть. И это правильно. И, более того, с черногорцами я стал работать только на второй год.

Если вы хотите создать международную институцию, то ошибка — взять национальную институцию и просто вкрапливать в нее, интегрировать международную. Наоборот — нужно взять интернациональную и сделать какие-то чуть-чуть более комфортные условия для местных.

— А украинцев много в центре?

— Да. Недавно вот появилась новая звездочка маленькая в Черногории, она переехала с мужем пять лет назад, очень талантливая художница — Виктория Кривинец. И вот мы сделали уже ее выставку большую.

Потом мы работали с харьковским фондом Фельдмана, который учредил художественную премию, и в качестве приза была стажировка в нашей резиденции для трех художников. Юра Соломко сделал нам проект, Саша Макарская, Игорь Гусев, у него международная карьера началась фактически с Черногории. Это же Европа. Сделали открытие Гусеву — приехал галерист из Вены, приехал директор стамбульского музея. Хотя со Стамбулом сейчас все плохо, Турция движется по пути Ирана. Это была интересная, яркая светская страна, а сейчас вот этот религиозный фундаментализм. Оттуда уезжают кураторы. Очень жаль, потому что для Балкан Стамбул был авангардом. И вот буквально на наших глазах заканчивается эта история.

Украина. Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 24 июля 2017 > № 2254446 Марат Гельман


Россия. Великобритания > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > mid.ru, 21 июля 2017 > № 2252948 Сергей Лавров

Интервью Министра иностранных дел России С.В.Лаврова телеканалу «Эн-Би-Си», Москва, 21 июля 2017 года

Вопрос: Г-н Министр, спасибо, что нашли для нас время. Хотелось бы обсудить много вопросов: Сирию, Северную Корею, Китай, Украину, ИГИЛ. Но всё же начать мне хотелось бы с российско-американских отношений. На некоторых фотографиях с представителями администрации Б.Обамы у Вас недовольный вид. В то же время есть снимки с Президентом Д.Трампом, где Вы выглядите веселым.

C.В.Лавров: И что?

Вопрос: То есть у меня сложилось правильное впечатление?

C.В.Лавров: Я не видел фотографий, глядя на которые, можно сказать, что я выгляжу довольным или недовольным. Если я на них смеюсь, то мой собеседник, вероятно, рассказал какую-нибудь шутку. Если же улыбки на моем лице нет, возможно, мой партнер просто скучен или же просит меня обдумать какой-нибудь серьезный вопрос, и тогда я не смеюсь. С Дж.Керри, например, мы много смеялись. У него было (и, я надеюсь, сохранилось) отличное чувство юмора. У нас были хорошие личные отношения, и при этом мы усердно работали для решения стоящих перед нами задач, будь то Сирия или какой-то другой вопрос.

Вопрос: Сейчас при Д.Трампе, по сравнению с предыдущими администрациями в отношениях между Кремлем и Белым домом можно говорить о некотором потеплении, но все же Москва выражает и недовольство, в частности, в связи с изъятием США дипломатической собственности России. Каковы, на Ваш взгляд, реальные настроения по отношению к Вашингтону? Есть ли в Администрации Д.Трампа конкретные люди, которые, как Вам кажется, подходят к взаимодействию с Россией более конструктивно, нежели другие? Как Вы думаете, Президент США Д.Трамп более положительно настроен в отношении России, чем, например, Госсекретарь Р.Тиллерсон?

C.В.Лавров: Знаете, мы можем полагаться лишь на конкретные заявления и действия. Очевидно, что при администрации Б.Обамы в отношении нас в Вашингтоне по какой-то причине начало расти раздражение. Началось это много лет назад, задолго до украинского кризиса или других событий, которыми теперь объясняют ухудшение отношений между Россией и США. Я бы сказал, что впервые это неудовольствие открыто проявилось, когда Э.Сноуден попал в Россию, рассчитывая оттуда отправиться дальше в Латинскую Америку. Россия была просто пунктом пересадки. Пока он летел из Китая в Россию, его паспорт аннулировали, о чем сообщили в аэропорты всего мира, включая и московский аэропорт, где он приземлился. Поэтому Э.Сноудена не могли пропустить дальше. Тогда Президент США Б.Обама стал звонить Президенту России В.В.Путину, Дж.Керри звонил мне, Дж.Бреннан звонил своему российскому коллеге. Звонили и много раз требовали от нас его экстрадиции. Наше законодательство не позволяет нам экстрадировать людей, которых преследуют за действия, направленные на защиту и поддержку прав человека. Тогда Президент США Б.Обама, на мой взгляд, поступил крайне не по-президентски. Он был так расстроен, что отменил свой визит в Москву, который должен был состояться непосредственно в преддверии саммита «Большой двадцатки» в Санкт-Петербурге. На сам саммит Президент Б.Обама приехал, однако визит, в повестке которого предполагалось обсудить довольно важные вопросы, был отменён.

Мне кажется, что в современном мире люди, занимающие какие-либо важные и влиятельные посты, не должны обижаться как малые дети из-за вопросов, которые ни в какое сравнение не идут с тем, что должно было обсуждаться на встрече лидеров России и США.

Не стоит забывать, конечно, и про «закон Магнитского», принятие которого, на наш взгляд, было в немалой степени организовано искусственно. Однако я надеюсь, что в ходе расследования, которое идет в том числе и в США, будет установлена истина. Все это произошло задолго до событий на Украине, все эти разногласия администрация Б.Обамы накапливала, выстраивая собственную повестку. Может быть, Президент США Б.Обама увидел что-то лично оскорбительное для него в России, в последние дни своего президентства он распорядился изъять дипломатическую собственность, защищенную двусторонними соглашениями между нашими странами и обладающую дипломатической неприкосновенностью. На мой взгляд, Б.Обама поступил так от отчаяния и хотел оставить своему преемнику неразрешимые проблемы в области российско-американских отношений. Так что нынешняя Администрация здесь ни при чем. Это решение, как и многие другие, было направлено на то, чтобы сделать жизнь нынешней президентской Администрации совершенно невыносимой.

Из истории американского государства и войн, которые шли на его территории, мы знаем, что Америка, по сути, отчасти так и была создана – благодаря конфискации имущества и земель. Однако я и не подозревал, что сейчас на подобное способна страна, которая придерживается иных принципов. Кстати, когда говорят, что имущество было конфисковано, а дипломаты были выдворены с целью наказать Россию за вмешательство в американские выборы, не верьте этой ерунде. В официальной ноте, полученной нами из Государственного департамента США, ничего не говорится о причинах конфискации. Так что это просто самый настоящий грабёж. Международное право полностью на нашей стороне. Мы будем действовать в рамках международного права, чтобы вернуть наше имущество.

Вопрос: Вы грозите выслать американских дипломатов из России. Каким образом США должны воспринять этот сигнал? Считает ли Россия Президента США Д.Трампа своим другом, или же ваше отношение к США отражено в тех заявлениях, где вы допускаете возможность высылки американских дипломатов?

С.В.Лавров: Наше отношение к Д.Трампу основано на его публичных заявлениях, в которых он выражал свою позицию в отношении России и говорил о том, что две крупнейшие ядерные державы должны сотрудничать и прикладывать все усилия для решения проблем, которые можно разрешить только путем взаимодействия. Эту позицию он выражал не только во время своей предвыборной кампании, но и в ходе трех телефонных разговоров между нашими лидерами, а также на встрече с Президентом России В.В.Путиным, которая состоялась 7 июля в Гамбурге. У нас нет оснований сомневаться в искренности его намерений продвигать интересы США, стремясь сделать наш мир более безопасным, действуя совместно с Россией на основе двустороннего сотрудничества и соблюдая при этом баланс интересов.

Что касается ситуации, в которой он оказался, я не думаю, что он подвергается критике из-за того, что, по мнению СМИ, его что-то связывало с Россией. Мне кажется, дело в том, что результаты президентских выборов стали для политического истэблишмента США потрясением, ведь победу на них неожиданно одержал человек, который не имел отношения к правящей элите США (он был представителем бизнес-элиты, но не входил в правящие круги). На Д.Трампа обрушилась целая лавина критики и совершенно необоснованных обвинений, по крайней мере в том, что касается российского аспекта кампании, направленной против него. На протяжении многих месяцев, в течение которых звучит эта критика, не было предоставлено никаких фактов. Некоторые из них замалчиваются под предлогом того, что они засекречены. Но я не могу поверить, что ЦРУ, АНБ, ФБР и многие другие американские разведывательные ведомства и спецслужбы, имея такой огромный профессиональный опыт, не в состоянии представить общественности факты, не ставя под угрозу свои источники. Если же это действительно так, то, получается, что ни в одном из этих семнадцати ведомств не нашлось ни одного профессионала. Я в это просто не верю. Таким образом, борьба продолжается. Администрации Д.Трампа стремятся всячески усложнить жизнь. Заговаривают даже об импичменте, я читал об этом. Но, честно признаться, я сейчас все реже и реже читаю американские новости.

Вопрос: То есть Вы считаете, что для Д.Трампа это борьба?

С.В.Лавров: Это определенно борьба.

Вопрос: Россия выступает на его стороне?

С.В.Лавров: Нет, мы на стороне справедливости. Если речь идет о двух дачах, мы хотим, чтобы соблюдались принципы международного права. А если речь идет о внутренних делах другой страны, включая США, мы хотим, чтобы соблюдались положения действующей в этой стране конституции и взятые ею на себя международные обязательства.

Вопрос: Мы знаем, что Президент России В.В.Путин и Президент США Д.Трамп во время саммита «Группы двадцати» встречались трижды. У них была встреча в двустороннем формате, встреча за ужином и встреча…

С.В.Лавров: А может, еще в туалет вместе вышли. Получается, четвертая встреча.

Вопрос: Они встретились еще раз, были кадры с рукопожатием. Вот я и хотел спросить, были ли еще встречи, например, в коридорах или где-то еще.

С.В.Лавров: Я думал, зрелые, взрослые люди уже все поняли, но очень солидные средства массовой информации продолжают твердить о том, что они встречались тайно. Когда? Во время официального ужина, на котором было человек сто, не считая официантов и помощников, которые не могли сидеть за столом, но тоже находились в зале? Но так это обычно и происходит.

Вопрос: То есть они, возможно, все-таки еще встречались?

С.В.Лавров: А почему ни у кого не возникло никаких подозрений в связи с тем, что на протяжении всего ужина В.В.Путин сидел рядом с первой леди М.Трамп? Так рассадила гостей принимающая сторона Германия. А после того, как ужин закончился (меня там не было) Президент Д.Трамп, по-видимому, подошел за своей супругой и провел несколько минут с В.В.Путиным. И что с того? Они действительно обменялись рукопожатиями. Это теперь называют третьей встречей. Как я уже сказал, уж не знаю про уборную.

Вопрос: Но встречались ли они в коридорах, вели ли какие-то другие беседы?

С.В.Лавров: Министров иностранных дел на сессии «Группы двадцати» не приглашают. Мы присутствовали только на двусторонних встречах, которые Президент России В.В.Путин провел со многими из своих коллег-лидеров, прибывших на саммит. Когда Вас родители приводили в детский сад, прежде чем отправиться в группу, Вы ведь находились в одном помещении с другими детьми? Уверен, что да. Я помню, что со мной в детстве было так: я пять-десять минут был с другими ребятами, прежде чем нас вели на занятия, чтобы рассказать нам, чем отличаются друг от друга разные звери.

Вопрос: Но это все-таки саммит «двадцатки», а не детский сад.

С.В.Лавров: Но там тоже есть помещение, где они собираются до начала мероприятия. Их ведь не всех разом автобус привозит. Каждый лидер приезжает в своем кортеже, затем его проводят в помещение, где все ожидают начала мероприятия. Так что они, возможно, встречались не три раза, а гораздо больше.

Вопрос: Когда встречаются такие влиятельные люди, как Президент США Д. Трамп и Президент России В.Путин, главы ключевых держав на международной арене, они приходят к тем или иным договоренностям, реализацией которых придется заниматься людям, которые работают на вас. Приведу в пример рабочую группу по кибербезопасности. Спецпредставитель Президента России по вопросам международного сотрудничества в сфере информационной безопасности заявил, что ее создание сейчас обсуждается с США. При этом Президент США Д.Трамп написал в «Твиттере», что это невозможно. Складывается впечатление, что лидеры договорились о чем-то подобном в ходе двухсторонней встречи, но с уверенностью здесь ничего сказать нельзя, так как у нас нет точной, объективной информации о том, к каким именно договоренностям они пришли. Так будет ли все-таки создана рабочая группа по кибербезопасности? И более широкий вопрос: не усложняет ли такая ситуация вашу работу? По имеющейся информации, Россия выступала за присутствие на встрече стенографиста, но Белый дом, как говорят, был против. Так ведь?

С.В.Лавров: Там было два переводчика – по одному с каждой стороны.

Вопрос: Хорошо. Так усложняет ли вашу работу отсутствие четкого понимания того, к чему стороны пришли по итогам встречи, формального соглашения? И что насчет группы по кибербезопасности?

С.В.Лавров: Вы, к сожалению, представляете все очень схематично. Когда лидеры встречаются и обсуждают те или иные вопросы, они не составляют черновые варианты каких-то соглашений и документов. Они сосредотачиваются на областях, в которых, по их мнению, их страны могут сотрудничать на благо своих народов, на благо региональной и глобальной безопасности. Лидеры действительно обсуждали проблему кибербезопасности. Президент США Д.Трамп поднял этот тему. Он сказал, что хорошо помнит, как в ответ на вопрос, вмешивалась ли Россия в выборы в США, Президент России В.В.Путин публично заявил, что нет. Президент России В.В.Путин также напомнил, в том числе и на встрече в Гамбурге, что Россия неоднократно, еще много лет назад, при администрации Б.Обамы, предлагала создать работающий механизм, который позволил бы рассматривать все вопросы в сфере кибербезопасности, вызывающие беспокойство у наших стран, а также, возможно, и у других стран. В работе этого механизма могли бы принимать участие и другие государства.

Именно Россия и Китай, а также и другие страны-участницы ШОС еще несколько лет назад предложили проект документа под названием «Правила поведения в области обеспечения международной информационной безопасности». Он был внесен в качестве официального документа ООН. Однако администрация Б.Обамы не горела желанием его обсуждать. Мы напомнили об этом, когда на Администрацию Д.Трампа и Россию начали сыпаться обвинения в том, что мы плели подковерные интриги, чтобы демократы проиграли. Мы в очередной раз напомнили свою позицию, заключающуюся в том, что мы хотим, чтобы в рамках обсуждения киберпространства была возможность обсуждать любые опасения, связанные с этой сферой, будь то вмешательство во внутренние дела суверенных государств или же использование интернета в своих целях террористами, наркоторговцами, педофилами и другими преступниками, нарушающими международное право. Президент Соединенных Штатов Д.Трамп проявил явную заинтересованность в обсуждении данных вопросов.

Вопрос: Сейчас ведутся переговоры с США по вопросам кибербезопасности?

С.В.Лавров: Я не могу быть в курсе абсолютно всех тем, которые обсуждают наши эксперты.

Вопрос: По словам спецпредставителя Президента России по вопросам международного сотрудничества в сфере информационной безопасности, США и Россия ведут переговоры.

С.В.Лавров: Об этом он вчера сказал.

Вопрос: Это так?

С.В.Лавров: Вы спрашиваете меня, верю ли я официальному лицу, которому поручено заниматься сферой кибербезопасности? Если не верите ему, можете уточнить у кого-нибудь другого. Он мой подчиненный, у меня нет никаких оснований ему не верить.

Вопрос: Сначала Вы говорили, что Президент США Д.Трамп в ходе беседы затронул вопрос о том, что Россия предположительно вмешалась в ход выборов в США. Позже Президент В.В.Путин сказал, что Президент США Д.Трамп спросил его об этом напрямую, и это был не один, а целый ряд вопросов, что Президент США Д.Трамп уделил этой теме много внимания. Изменили ли в Москве формулировки, сравнивая их с тем, как Вы это охарактеризовали, чтобы помочь Президенту США Д.Трампу? Преувеличивала ли Россия, когда заявила, что вопросу о вмешательстве России в ход выборов в США уделили много времени?

С.В.Лавров: Такое чувство, будто я сейчас на сенатских слушаниях, где выясняют, не предал ли Президент США Д.Трамп интересы Соединенных Штатов Америки. Президент США Д.Трамп сам ответил на все заявления, сказав, что верит Президенту России В.В.Путину, как российский лидер и сказал. Всем тем, кому нечем больше заняться, кроме как этим грязным делом, Президент США недвусмысленно напомнил, что об этой части их беседы на пресс-конференции сказал Президент России В.В.Путин, заявив, что американский Президент поднял этот вопрос. В.В.Путин подтвердил, что мы никогда не предпринимали действий по вмешательству в ход американских выборов, и у него возникло ощущение, что Президент США Д.Трамп это объяснение принял. Президент России В.В.Путин не говорил, что Президент США Д.Трамп был счастлив от того, что было сказано по этому вопросу. Я читал запись Президента США Д.Трампа в «Твиттере» и думаю, что то мужество, с которым он выдерживает эти жуткие нападки, действительно, заслуживает уважения. Еще какие-нибудь вопросы по кибербезопасности?

Вопрос: Хотел бы задать Вам вопрос более общего характера. У Вас за спиной многолетний опыт дипломатической службы, Вы один из самых опытных дипломатов в мире. Но за последние несколько месяцев Вам довелось непосредственно наблюдать целый ряд событий исторического значения. Какие чувства охватывали Вас, когда Вы присутствовали на встрече Президента России В.В.Путина и Президента США Д.Трампа? Что Вы испытывали, когда находились в Овальном кабинете у Президента США Д.Трампа, который говорил, что в его распоряжении есть отличные разведданные, часть которых он, как сообщается, передал Вам, или когда он назвал Дж.Коми чокнутым? Ведь такое даже Вам доводится наблюдать далеко не каждый день.

С.В.Лавров: Вас интересуют мои ощущения во время встречи в Овальном кабинете? По большому счету, я испытывал то же самое, что и во время аналогичных встреч с Б.Обамой и его предшественником Дж.Бушем-младшим, а именно уважение к легитимно избранному президенту, возглавляющему США в соответствии с американской конституцией, уважение к тому, что он решил довести до моего сведения позицию США, или же свое видение того, какими должны быть двусторонние отношения между Россией и США.

Вопрос: А на встрече двух президентов на полях саммита «двадцатки»? Супруге Президента США Д.Трампа, говорят, даже пришлось заглянуть к ним, чтобы напомнить о том, что пора закругляться, а встреча шла так хорошо, что лидеры не хотели прекращать разговор.

С.В.Лавров: Послушайте, с точки зрения нашей политической и человеческой культуры, вопросы чужой семейной жизни не следует обсуждать на публике.

Вопрос: Но мой вопрос был скорее о…

С.В.Лавров: Понимаю, Вам как британцу очень хочется вытянуть из меня больше деталей, чем российская сторона может Вам предоставить именно на эту правочеловеческую тему.

Вопрос: Вы не хотите делиться подробностями об этой встрече. Она продлилась более двух часов, а нам так мало о ней известно.

С.В.Лавров: Вы спросили у меня о появлении первой леди США – я Вам ответил.

Мы беседуем вот уже около получаса, а говорим в основном лишь о встрече в Гамбурге. Что Вас конкретно интересует?

Вопрос: Мне просто интересны Ваши мысли по поводу встречи двух президентов.

С.В.Лавров: Это была встреча двух лидеров, и я, кстати, сделал заявление после нее, но до пресс-конференции Президента России В.В.Путина. Это была встреча двух лидеров, которые определенно отстаивают интересы своих стран на долгосрочную перспективу, а не просто думают о том, что будет года через полтора, о промежуточных выборах. Они определенно руководствуются долгосрочными интересами США и России и понимают, что для защиты интересов наших стран требуется (и так будет гораздо лучше), чтобы мы сотрудничали, в том числе по тем вопросам, которые представляют важность для всего мира и решаются гораздо эффективнее совместными усилиями России и США, как мы это сейчас наблюдаем в отдельных районах Сирии.

Кстати, Вы сказали, что когда я был в Овальном кабинете, Президент США Д.Трамп раскрыл какую-то тайну. Вы так сказали? Я упустил эту часть Вашего вопроса.

Вопрос: Да, как Вы знаете, звучат такие заявления.

С.В.Лавров: Его обвинили в том, что он в беседе со мной раскрыл секретную информацию, которую удалось получить спецслужбам, о том, что террористы научились прятать в смартфонах и ноутбуках взрывчатку. Он всего лишь упомянул, что террористы сейчас проявляют недюжинную изобретательность. Примерно за месяц до того, как состоялась моя встреча в Овальном кабинете, эта информация была озвучена ФБР или ЦРУ. Это были не просто официальные заявления, а стало причиной, по которой пассажирам ряда ближневосточных стран официально запретили проносить такого рода устройства на борт самолетов. Причина была именно в этом. Когда об этом заговорили как о какой-то сверхсекретной информации, которую мне выдал Президент США Д.Трамп, я не мог поверить, что серьезные люди могут такое утверждать.

Вопрос: Считаете ли Вы, что сообщения о приостановке программы ЦРУ по поддержке сирийских повстанцев свидетельствуют об уступке со стороны США, что они принимают требования России относительно действий США в Сирии?

С.В.Лавров: Согласно американским СМИ (если им еще можно верить, а мне все еще хочется им верить), это решение было принято за несколько недель до саммита «Группы двадцати». Вчера я прочитал, что решение это было принято по итогам встречи между Президентом США Д.Трампом, советником Президента по национальной безопасности генералом Г.Макмастером и Министром обороны Дж.Мэттисом. Исходить я могу только из этих сообщений.

Вопрос: Вы приветствуете эту новость?

С.В.Лавров: Сейчас я не могу сказать, поскольку нам предстоит еще разработать общий для всех подход к разрешению сирийского кризиса. Безусловно, сейчас мы уделяем первостепенное внимание зонам деэскалации, созданным с целью остановить борьбу между правительственными силами и вооруженной оппозицией, чтобы они перестали воевать друг с другом и сосредоточили все усилия на борьбе с ИГИЛ. Подход оппозиции и Правительства подписать соглашение о прекращении огня, начать реализовывать Режим прекращения боевых действий (РПБД) соответствует нашей логике.

Насколько я понимаю, список группировок, которые США перестанет поддерживать, посылая инструкторов и оружие, не включает в себя все силы, с которыми работают американцы. Недавно поступила информация, что США создали около десяти военных баз в Сирии. Об этом написала турецкая газета, а американцы после этого раскритиковали Турцию за то, что та позволила этой информации стать достоянием общественности. Там речь шла о десяти базах. Я лишь цитирую то, что услышал в новостях.

Вопрос: Вы выступаете против американских баз в Сирии?

С.В.Лавров: Нет, я не возражаю против американских баз в Сирии, но при условии, что США признают, что их незаконное присутствие в САР, ведь в отличие от нас сирийское Правительство их не приглашало...

Вопрос: Незаконное?

С.В.Лавров: Конечно незаконное. При условии, что это незаконное присутствие США в Сирийской Арабской Республике будет соответствовать условиям, которые, по их словам, они выполняют: это полное уважение государственного суверенитета и территориальной целостности Сирии и преследование единственной цели – борьбы с ИГИЛ и другими террористическими группировками. Это значит, что после освобождения страны и урегулирования ситуации с учетом интересов всех этнических, религиозных и политических групп присутствие иностранных войск или иностранных баз в Сирии будет считаться законным исключительно с согласия самих сирийцев.

Но мне было интересно сегодня прочитать про американское присутствие в Сирии и наличии там их баз в заявлении директора ЦРУ М.Помпео. Его спросили о том, что Россия делает в Сирии, и он ответил, что им не нравится то, что Россия делает в Сирии, что они не разделяют целей, которые Россия преследует в Сирии, что главная цель российского присутствия в САР – развернуть пару военных баз на побережье Средиземного моря. Представлено это было как нечто такое, на что мы не имеем права. Если человек, представляющий страну, незаконно развернувшую десять военных баз в Сирии, очень обеспокоен тем, что другая страна создает две собственные базы на основе межправительственного соглашения с государством, которое, к слову, является членом Организации Объединенных Наций, то здесь явно чувствуются двойные стандарты. Не говоря уже о том, что сотни военных баз США по всему миру, а также вокруг России не вызывают совершенно никакого беспокойства у г-на Помпео или кого-то еще.

Вопрос: Хочу внести ясность. Если следовать принципу, согласно которому вмешиваться в ситуацию в Сирии могут лишь те страны, которым дал разрешение Президент САР Б.Асад, то получается, что это право есть лишь у России, Ирана и, возможно, «Хизболлы».

С.В.Лавров: Строго говоря, да, но на практике мы стараемся быть гибкими, чтобы устранить главный барьер на пути к сирийскому урегулированию – угрозу терроризма. Работая с Ираном и Турцией, с Иорданией, Соединенными Штатами и вооруженной оппозицией, мы стремились достичь этой цели, положить конец военным действиям между Правительством и теми, кто сражается на стороне патриотически настроенной оппозиции, чтобы таким образом высвободить силы для борьбы с террористами. Процессы, в которые мы вовлечены, были согласованы с сирийским Правительством, которое не возражает против того, чтобы мы двигались в направлении общего понимания, что приоритетом номер один является борьба против ИГИЛ. Мы очень надеемся, что соглашение по зонам деэскалации решит проблему, из-за которой сорвалось соглашение, подписанное Россией и США при Б.Обаме, я имею в виду «Джабхат ан-Нусру» и все ее ипостаси. С самого начала коалиция под руководством США боролась с ИГИЛ, иногда активно, иногда не очень, но всегда обходила «Джабхат ан-Нусру» стороной. Это очевидно, на это указывают все факты.

Кстати, именно из-за этого провалилось соглашение, которое мы с бывшим Госсекретарем США Дж.Керри подписали в сентябре прошлого года и которое поддержали Президент России В.В.Путин и Президент США Б.Обама. Согласно нашим договоренностям, сирийская авиация вообще не должна была летать, а российская авиация и силы коалиции совершают вылеты и уничтожают оговоренные цели. Это было прорывное соглашение, но через неделю после его подписания администрация Б.Обамы, которая взяла на себя обязательство разделить «Джабхат ан-Нусру» и патриотически настроенную оппозицию, призналась, что у нее ничего не вышло. Это только подтвердило наши подозрения, что они все это время защищали «Джабхат ан-Нусру».

Вопрос: Не могу не спросить Вас о Северной Корее. Незадолго до саммита «Группы двадцати» Россия и Китай создали своего рода альянс, если так можно сказать, придя к соглашению относительно общей позиции по Северной Корее. Почему Россия не считает КНДР угрозой, несмотря на то что эта страна выпустила ракету в непосредственной близости от российской границы?

С.В.Лавров: Не могу сказать, что мы не видим угрозы в том, что происходит на Корейском полуострове, ведь действия Северной Кореи являются грубым нарушением резолюций Совета Безопасности ООН. Мы видим не совсем благородные попытки представить ситуацию в искаженном свете – будто бы мы потакаем КНДР, закрываем глаза на то, что они делают. Я не знаю, с какой целью это делается, возможно, кто-то хочет заработать на этом политические очки. Наша позиция однозначна. Мы последовательно поддерживали и соблюдали резолюции Совбеза ООН, призванные остановить запрещенную ракетно-ядерную программу Северной Кореи. И с самого начала было оговорено, что все вводимые санкции будут нацелены исключительно на то, чтобы лишить Северную Корею возможности продолжать реализовывать эти программы. То есть санкции Совбеза должны работать непосредственно в отношении тех, кто принимает участие в разработке и финансировании ракетно-ядерной программы, и связь эту необходимо четко установить.

Однако когда на обсуждение выносятся инициативы, призванные полностью «перекрыть кислород» северокорейской экономике, вообще запретить импорт из Северной Кореи и экспорт в нее, заблокировать транспортные каналы связи с КНДР, разорвать любые контакты с руководством страны, мы, конечно, не можем поддержать такой подход, потому что он прямо противоречит исходному принципу, лежащему в основе всех усилий на этом направлении – положить конец ракетно-ядерной программе. Но это не должно быть сделано за счет жизней сотен и тысяч жителей Северной Кореи.

Вопрос: Этот исходный принцип также означает, что вы не поддерживаете идею о смене режима? В этом позиция России?

С.В.Лавров: Мы не верим, что нужно свергать режимы где бы то ни было. В США звучат пылкие заявления, в том числе и из уст некоторых представителей власти, о том, что терпение закончилось и надо действовать, поскольку угроза нарастает, и Северная Корея уже произвела пуск межконтинентальной баллистической ракеты.

Кстати, когда наши президенты встретились в Гамбурге, наши военные передали Пентагону объективные данные с наших радаров, которые расположены прямо на границе с Северной Кореей, согласно которым это был пуск не межконтинентальной ракеты. Однако американцы заявили, что у них есть свои расчеты. Мы предложили собраться и без какой-либо политизации этого вопроса профессионально обменяться информацией и все обсудить. Так или иначе, где-то полтора месяца назад Министр обороны США Дж.Мэттис заявил, что использование силы против северокорейского режима будет означать гуманитарную катастрофу в этом регионе. Наши американские коллеги в частных беседах признают, что в данном случае речь идет о сотнях тысячах людей не только в КНДР, но и в Южной Корее, в соседних странах. Тех, кто продолжает прорабатывать подобные сценарии, я считаю безответственными политиками.

В свою очередь, Россия и Китай предложили начать параллельный политический процесс, который не станет заменой проводимой сейчас политике оказания давления на КНДР, а будет занимать отдельную нишу. Смысл в том, чтобы добиться своего рода двойной «заморозки»: Северная Корея замораживает все пуски и испытания, а США и Южная Корея пусть не полностью прекращают, но все же снижают масштаб военных учений в регионе. Это, как мы считаем, поможет разрядить ситуацию и позволит начать профессиональный диалог с целью укрепления доверия. Начать можно с очень простых вещей, например, принять заявление, согласно которому ни одна из сторон не будет нападать на другую, и безопасность всех участников процесса будет гарантирована взаимными обязательствами. Далее можно использовать эти общие принципы и попытаться добиться соглашения по конкретным моментам, превращая существующие гарантии в практические шаги. Для этого потребуется время, однако мы считаем, что это единственная возможность избежать катастрофы, которая сейчас принимает вполне реальные очертания.

?

Россия. Великобритания > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > mid.ru, 21 июля 2017 > № 2252948 Сергей Лавров


Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > gudok.ru, 20 июля 2017 > № 2250260 Сергей Русов

Сергей Русов: «Для нас важно, чтобы пассажир мог быстро и удобно приобрести проездной документ»

Директор по продажам ОАО «Центральная ППК» рассказал Gudok.ru о политике компании в сфере внедрения цифровых технологий при оплате проезда.

Проездные документы на пригородные электропоезда можно приобрести:

-в стационарных кассах, которые работают по оптимальному графику в зависимости от расписания движения поездов и пассажиропотока;

- через билето-печатающий автомат (БПА);

- у кассиров с переносными кассовыми аппаратами (в часы пик на многолюдных станциях, в основном, на центральных вокзалах столицы и на крупных пересадочных узлах);

- через мобильное приложение или интернет сайт;

- в поезде у кассира-контролера.

На полигоне ОАО «Центральная ППК» установлено более 1500 БПА, причем мы постоянно проводим анализ эффективности их использования пассажирами, и если необходимо, своевременно переставляем на нужные точки продаж. Существуют программы эффективной расстановки БПА на этот и весь следующий год, основанные на постоянном мониторинге эффективности БПА.

До конца 2017 года на всём полигоне ОАО «Центральная ППК» будет проведено обновление системы продаж, благодаря которому будут внедрены новые функциональные возможности, пассажиры смогут приобретать все виды проездных документов через разные каналы продаж на любые поезда, в том числе, на поезда повышенной комфортности. На данный момент система обновлена на Павелецком направлении, где пассажиры могут оценить ее преимущества.

Уже действует мобильное приложение, которое позволяет оформлять абонементные и разовые билеты дистанционно – с использованием NFC-чипа смартфонов под управлением операционной системы Android. Также пассажирам доступно оформление абонементных и разовых билетов через сеть терминалов ПАО «Московский Кредитный Банк», насчитывающих на данный момент более 5000 единиц.

Кроме того, в компании активно ведутся работы по созданию собственного мобильного приложения, которое позволит оформлять абонементные и разовые билеты и проходить через турникетные линейки, используя смартфон.

Специально для тех, кто осуществляет поездки нерегулярно, существует абонемент на количество поездок. Ранее использовать этот абонемент можно было только на станциях, оборудованных турникетами для фиксации начала и окончания поездки. Теперь же, в рамках обновленной системы продаж, устанавливаются валидаторы, позволяющие активировать начало поездки, что расширяет зону действия этих абонементов и существенно экономит время и средства пассажира.

В процессе обновления системы продаж на БПА устанавливается более удобный интерфейс, в том числе, позволяющий приобретать проездные документы комплексно, до 9-ти билетов сразу. Такая возможность уже внедрена на Павелецком направлении, в июле появится на Киевском, а до конца 2017 года, в процессе обновления системы продаж, – и на всех направлениях МТУ.

Функция продления срока действия абонементного билета в билето-печатающем автомате существует на всех направлениях МТУ. Напомню, что Правилами перевозки предусмотрено предварительное оформление абонементных билетов – за 30 суток до начала срока их действия.

Наша компания постоянно работает над развитием систем продаж, в том числе по безналичной оплате проезда. Безналичная оплата становится все более востребована среди пассажиров: если в 2015 году таким образом было оплачено 4 млн. билетов, в 2016 – уже 14,5 млн, за пять месяцев 2017 года – 9,7 млн билетов. 1250 билетных автоматов и 473 кассы в настоящее время принимают к оплате банковские карты на 144 остановочных пунктах полигона деятельности компании. До конца 2017 года запланирована установка POS-терминалов еще на 104 остановочных пунктах.

Компания активно развивает спектр предоставляемых услуг. Прорабатывается вопрос оплаты проезда через электронный кошелек «Тройка», «Стрелка», а также оплаты банковскими картами на турникетах. Мы полностью поддерживаем скорейшее внедрение этих возможностей. Однако данный вопрос находится исключительно в компетенции Субъектов Российской Федерации: Москвы и Московской области, а также поставщиков транспортных карт для решения технических сложностей по интеграции существующих платежных систем.

Например, талон предварительного проездного документа (ТППД). Он актуален для тех пассажиров, которые едут со станций, не оборудованных каналами продаж в связи с небольшим пассажиропотоком, либо, где стационарные кассы имеют некруглосуточный режим работы. На этих станциях установлены специальные аппараты для выдачи ТППД. По нему кассир-контролер в поезде видит, с какой станции едет пассажир, и предлагает ему оплатить билет по тарифу без взимания услуги. При наличии такого талона пассажир может и самостоятельно оплатить билет на выходе в специализированной кассе или через БПА без дополнительного сбора.

В то же время, для пассажиров, не оплативших билет ни на станции отправления, при условии функционирующей билетной кассы, ни в пути следования, есть возможность на станции назначения оплатить проезд через «кассу на выход» или через БПА с дополнительным сбором.

Также можно приобрести электронный билет, который пассажир может оформить в любое удобное для него время, находясь в любом месте. На данный момент пассажиры могут приобрести электронные билеты на сайте ОАО «РЖД» и через сеть агентов только на пригородные электропоезда повышенной комфортности с предоставлением мест.

Для нас очень важно, чтобы пассажир мог быстро и легко приобрести проездной документ, и, конечно, развитие агентской сети решает эту задачу. В частности, для этого мы обновляем систему продаж ОАО «Центральная ППК».

За последние 3 года доля пассажиров, которые приобрели билеты в билетопечатающих автоматах, выросла на 18,5%.

Сокращается количество билетов, приобретаемых в кассах, сокращение доли таких билетов - на 6,5% по отношению к 2015 году.

Также сильно сократилось количество билетов, приобретаемых в поездах, этот показатель уменьшился почти на 38%.

Количество билетов, записываемых на карты, ежегодно растет, т.к. это удобно для пассажиров – с ее помощью можно быстрее пройти через турникеты.

Бэлла Ломанова

Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > gudok.ru, 20 июля 2017 > № 2250260 Сергей Русов


Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > gudok.ru, 20 июля 2017 > № 2250259 Виталий Григорьев

Виталий Григорьев «Мы стремимся повысить удовлетворенность наших пассажиров»

Генеральный директор АО «Северо-Западная пригородная пассажирская компания» оценил результаты внедрения современных технологий в сфере оплаты проезда в пригородном комплексе.

Компания ведет постоянную работу по расширению каналов продажи проездных документов, идя в ногу со временем «цифровым» технологиям мы уделяем особое внимание.

Важным достижением в развитии системы продажи проездных документов нельзя не отметить внедрение терминалов самообслуживания. Сейчас в зоне обслуживания компании установлено 376 терминалов самообслуживания, в том числе с возможностью безналичной формы оплаты. Уже сейчас банковская карта принимается в 197 терминалах самообслуживания и в 134 кассовых окнах. В планах компании до конца года дооборудовать все имеющиеся в эксплуатации терминалы самообслуживания этой функцией, а также организовать работу по приему банковских карт на каждой станции, где имеется продажа через кассу.

Использование данных сервисов позволяет не только исключить возможность появления очередей в кассах, но повысить лояльность экономически активной части пассажиров, для которых «безлюдные» цифровые технологии в сферах сервиса являются привычным атрибутом. Применять терминалы самообслуживания в зоне обслуживания Северо-Западной пригородной пассажирской компании начали с 2015 года. Широкие возможности этих технологий завоевывают все большую популярность среди пассажиров. Если в 2015 году доля билетов оформленных через терминалы самообслуживания в общем объеме продаж платных разовых проездных документов составляла – 19,8%, то в 2016 году эта цифра возросла до 21,44%. В текущем году мы также наблюдаем тенденцию роста, только за первое полугодие 2017 года количество билетов приобретаемых через терминалы самообслуживания в общем объеме платных разовых проездных документов достигло 24 %. Кстати с апреля текущего года через региональные льготники Санкт-Петербурга могут оформить билет через терминалы самообслуживания, оплатив его банковской картой.

Нельзя не отметить тот факт что растет и популярность применения абонементных билетов, записанных на транспортные карты, их использование позволяет пассажирам не только экономить средства, но и время, за счет отсутствия потерь времени при частом обращении в кассу.

В первом полугодии 2017 года пассажиры оформили 132 тысячи абонементных билетов, что на 4 % превышает показатели аналогичного периода 2016 года.

С начала текущего года пассажирам доступна услуга по оформлению проездных документов через интернет, с помощью мобильного приложения «Пригород». Пассажир в удобное время при наличии доступа к сети интернет может посмотреть актуальное расписание, ознакомиться со стоимостью проезда и оперативно оформить электронный билет. Подводить итоги мы будем чуть позже, но уже сейчас отметим, с помощью этого сервиса было оформлено более 78 тысяч проездных документов, или 0,7% от общего объема продаж разовых проездных документов за полную стоимость. Правлением холдинга, перед компанией поставлена задача, довести в текущем году долю продаж посредством мобильного приложения до 3% от разовых проездных документов оформленных пассажирам платной и частично платной категории (студенты, школьники и дети с 5 до 7 лет).

При этом компания продолжает работу с причастными комитетами субъектов Российской Федерации по вопросу возможности оформления проездных документов через мобильное приложение для льготной категории граждан, в первую очередь одной из самой амбициозной и целевой аудитории – студентов учебных заведений. Также в планах компании развивать приложение за счет предоставления возможных программ лояльности. Данная возможность сейчас рассматривается и по результатам будет принято решение о целесообразности её реализации.

В текущем году компания продолжит совершенствование и расширение охвата новых сервисов системы продаж. Это и возможность оформления проездных документов через сайт РЖД и интеграции в транспортные системы, например за счет применения единых электронных билетов (в частности – «Подорожник»).

Что касается конкуренции в электронных продажах, то говорить о ней, пока отсутствует единый сервис по реализации проездных документов, не приходится. Позиция компании в этом вопросе – это поддержка создания подобного сервиса с возможностью доступа к нему новых участников рынка, что на наш взгляд позволит для пассажира повысить удобство его использования.

Отметим, что реализуя новые сервисы, мы безусловно хотим сократить производственные издержки на материалы, оптимизировать затраты на обслуживание контрольно-кассового оборудования, процессов инкассации и оборота наличных денежных средств, тем самым увеличить производительность труда, но в первую очередь мы стремимся повысить удовлетворенность наших пассажиров.

Бэлла Ломанова

Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > gudok.ru, 20 июля 2017 > № 2250259 Виталий Григорьев


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 июля 2017 > № 2250158 Константин Ордов

«Почтальон» Дуров: проиграл, чтобы выиграть

Константин Ордов

д.э.н., профессор кафедры финансового менеджмента РЭУ им. Г.В. Плеханова

Зачем устраивать дискриминацию по признаку мессенджера

Пока «сизифов труд» — законопроект о регулировании мессенджеров — движется уже ко второму чтению, простая мысль о том, что мессенджеры не имеют не только территориальных ограничений, но и программных, а пользователи не делятся на россиян и все остальное человечество, теряет все больше возможностей проникнуть в сознание некоторых соотечественников. Уже предложен 1001 способ обхода фильтра и блокировок и как всегда, последствия закона «хлебнут» с лихвой простые пользователи без какого-либо воздействия на уровень общественной безопасности.

Складывается ощущение, что даже всемирную сеть пытаются перестроить в русло междусобойчиков, которые, в очередной раз фактически ограничивают информационные технологии, так пугающие бюрократов на фоне операции под кодовым названием «Цифровая экономика». Инициативы, направленные на решение частных обид, появляются все чаще. Пару недель назад усилия одной из них формально были направлена против мессенджера Telegram. Но читай между строк: пусть будет наукой каждому на примере Дурова, который уже в не в первый раз делает свой маркетинговых шах и мат на главных ценностях информационных технологий: свобода самовыражения, доступность, скорость передачи информации и безопасность данных. И это как раз в год 33-летия основателя Telegram — совсем не удачное время, чтобы ставить барьеры человеку с явным комплексом Иисуса.

«Русский Цукерберг» был самым известным из создателей российской социальной сети «ВКонтакте». Фантастически успешный проект принес ему миллиарды и славу, однако он оставил свое детище столь же решительно, сколь сенсационно оно появилось. «Проиграл» (?), чтобы выиграть больше – Telegram. Будет ли такая история повторяться и повторяться? И сюжеты американского сентиментального фильма «Почтальон» оживут? Что после Telegram? Потом «Цукерберг позвонит», и начнется новая эра в медийном бизнесе с картинами футуристических информационных батлов? Думаю, нет. Да и без этого Дуров и подобные все же способны «сказку сделать былью», например, скандал — поводом для нового стартапа. О причинах выхода из бизнеса и эмиграции мы можем догадываться и судить только по словам Павла, но то, что сенсационный уход из «ВКонтакте» «сделал» историю создания Telegram — это определенно.

По словам Павла, он впервые задумался о разработке мессенджера с новым уровнем криптозащиты, не зависящей от разработчика софта, когда силовые ведомства пытались оказать на него давление и он понял, что у него отсутствуют средства конфиденциальной связи. Гарантия конфиденциальности требует использования шифрования непосредственно на оконечных устройствах, то есть на телефонах (планшетах и т.п.) пользователей. Задумка была воплощена с помощью его брата в базовый программный код, послуживший основой мессенджера Telegram.

На фоне создания нового мессенджера–миссии, Павел Дуров покинул территорию России, более того, в некоторых интервью он говорил, что не намерен возвращаться. В этой связи ответ на вопрос о его желании сотрудничать с органами государственной власти России был уже дан им в недалеком 2014 году. Создав мессенджер с высочайшим уровнем конфиденциальности, считая это главным достоинством своей программы, согласится ли он менять ее в угоду требованиям Роскомнадзора России? Нет, конечно.

Можно ли победить мир? Так или иначе, коммуникационно Дуров отрабатывает любую ситуацию на 200% (в том числе с публичной перепиской с Жаровым) и именно коммуникационно сам моделирует реальность, продюсируя себе же выходы из положения. Помните, как почти в классике: «Независимость — вот единственный критерий его значимости и достоинства», а может и безопасности медиабизнеса, ибо так или иначе, но стороны остались при своих позициях и именно в последние дни конфликта Telegram побил все рекорды скачивания в AppStore. «Деньги всегда останутся лишь следствием, они никогда не заменят нас как причину». А причина одна – желание остаться свободными людьми.

Во всей этой истории есть иная и немаловажная составляющая – деньги. Здесь, возможно, замешаны неприлично большие деньги, хотя Павел и утверждает, что этот проект не приносит прибыли, а расходы составляют порядка миллиона долларов в месяц.

Мессенджер Telegram имеет более 100 млн подписчиков, ежедневный объем пересылки измеряется миллиардами сообщений. В 2014 году Facebook Марка Цукерберга приобрел мессенджер WhatsApp за немыслимые $19 млрд. Количество зарегистрированных пользователей на тот момент составляло 450 млн, то есть Цукерберг заплатил по $42,2 за каждого подписчика. Возможно, в настоящее время WhatsApp имеет больший реализованный функционал, но охват мессенджера Telegram растет как на дрожжах. В перспективе нескольких лет его стоимость может измеряться миллиардами долларов.

Похоже, что медиа вполне может стать своеобразным бизнесом — единорогом, когда принципы могут давать и деньги, и даже власть, ведь «Сами по себе деньги – лишь средство. Они приведут вас к любой цели, но не заменят вас у штурвала».

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 июля 2017 > № 2250158 Константин Ордов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 июля 2017 > № 2248887 Антон Федчин

Антон Федчин («Одноклассники»): «Я не верю, что мессенджеры могут съесть соцсети»

Максим Спиридонов

сооснователь "Нетология-групп"

Руководитель «Одноклассников» Антон Федчин — о текущем состоянии проекта, о будущем мобильных игр в соцсетях, о планах Mail.ru Group по экспансии на рынок мессенджеров и о том, как отразилась на площадке ее блокировка на Украине.

В постоянной рубрике Forbes — интервью с интернет-предпринимателями.

Герой нового интервью блога «Рунетологии» на Forbes — руководитель проекта «Одноклассники» Антон Федчин. Как показывает исследование агентства Initiative, по итогам 2016 года в России наибольшая доля медиапотребления в онлайне по-прежнему приходилась на соцсети. Вместе с тем в интернете доступно всё больше возможностей: коммуникационных, игровых, деловых — а также цифровых сред, дающих эти возможности. В частности, коммуникации, а в известной степени также потребление новостного контента и infotainment частично перекочевали в мессенджеры: так, по собственным данным операторов сотовой связи, WhatsApp на конец 2016 года пользовалось 68,7% абонентов «Билайна» и 47,6% абонентов «Мегафона», у Viber — 45,7 и 39,7% соответственно. Среди младшей аудитории популярны сервисы онлайн-стриминга, такие как Twitch и Periscope. В стремлении сохранить свое влияние и актуальность соцсети запускают новые проекты, как в составе основных сервисов, так и в качестве сателлитов. Позиционируемые как развлекательная соцсеть, «Одноклассники» в своем развитии в последние годы тоже заступили на новые для себя территории. Выясняем, что это несет их бизнесу и аудитории.

ДОСЬЕ ГОСТЯ

Родился 21 августа 1979 года.

Окончил Санкт-Петербургский государственный университет аэрокосмического приборостроения по специальности «Вычислительные комплексы, системы и сети».

В 2001 году работал в Санкт-Петербургском госуниверситете.

С 2002 по 2008 год работал в веб-студии Tom Studio и игровой студии Destiny Sphere.

В 2008 году пришел в Mail.ru Group, где работал в подразделении Mail.ru Games в должности технического директора в Санкт-Петербурге.

В «Одноклассники» пришел в 2011 году на должность технического директора и отвечал за разработку и эксплуатацию проекта.

С октября 2014 года — руководитель всего проекта «Одноклассники».

— Немного о жизни проекта до твоего прихода. Что, по-твоему, помогло «Одноклассникам» в свое время переломить тренд на падение аудитории?

— Был сложный период, когда «Одноклассники» менялись и входили в Mail.ru Group (соцсеть вошла в состав холдинга в 2010 году. — Forbes). И как часто бывает, когда проект присоединяется к Mail.ru Group, убрали фокус с монетизации. На тот момент действовала платная регистрация, с которой дело обстояло двояко. С одной стороны, она сдерживала рост аудитории. С другой — аудиторию фильтровала. В статистике видно, что именно в период платной регистрации к нам пришли самые лояльные пользователи, нормально, в частности, относящиеся к платным сервисам, которые играют важную роль в монетизации «Одноклассников».

— Каково тебе было из технического руководителя превращаться в управленца, отвечающего за все и всех?

— У нас внутри нет жесткого распределения: ты программист — и только программируешь, дизайнер — сиди рисуй свой интерфейс. Все могут брать на себя функции, которые им интересны и с которыми они справляются. Еще в должности техдиректора я активно занимался продуктами. Например, запуск видеоплатформы «Одноклассников» — это в том числе и моя заслуга. Поэтому переход был естествен.

— Как строится команда? Что у «Одноклассников» свое, что расшарено с другими составными частями Mail.ru Group?

— Mail.ru Group разделен на бизнес-юниты. Каждый занимается своим набором проектов. У каждого своя команда разработки, команда дизайнеров и прочее. Делятся в основном административные ресурсы. Нам не надо заниматься вопросами финансирования, бухгалтерии, юридическими вещами, что экономит массу ресурсов. Будь сейчас «Одноклассники» отдельной компанией, это занимало бы очень много времени.

Но ценнее всего то, что между бизнес-юнитами налажены взаимоотношения по обмену технологиями. Прихожу я, например, в «Почту», и они могут сказать что-то вроде: «Слушайте, а у нас есть интересное решение для распознавания лиц. Хотите попробовать?» — «Да, классно». И помогут нам все интегрировать. Мы используем технологический потенциал всего Mail.ru Group.

Со своей стороны мы экспортируем вещи, связанные со статистикой и аналитикой, — то, что сильно развито в «Одноклассниках» изначально.

— А какие подразделения у «Одноклассников» полностью свои?

— Разработка, маркетинг, продукт, PR.

— Сколько человек совокупно в твоем прямом подчинении?

— Триста с небольшим. Сюда входят также саппорт и модерация. А основная продуктовая команда — менеджеры, разработчики, дизайнеры, тестировщики — насчитывает около 160 человек.

— Саппорт и модерация — на удаленке?

— Нет, у нас здесь жестко: люди, которые имеют доступ к персональным данным, к безопасности, сидят в офисе. У нас офис в Нижнем Новгороде, у которого специализация — саппорт.

— В какой форме ставит тебе задачи руководство холдинга?

— В достаточно свободной. Мы договариваемся об аудиторных и финансовых показателях по «Одноклассникам».

— С какой частотой?

— Основное планирование — раз в год. Понятное дело, в процессе возможны корректировки. Плюс мы приняли решение, что начинаем строить вокруг «Одноклассников» экосистему и прощупываем определенные направления. Вот сейчас активно развиваем месседжинг. Если сами «Одноклассники» должны расти планово и спокойно, благо основную аудиторию мы набрали, то по линии месседжинга мы хотим вести экспансию.

— Ты имеешь в виду недавно запущенный мессенджер TamTam, который работает фактически на сообщениях «Одноклассников»? Вы планируете его делать общим для проектов Mail.ru Group?

— Он запущен не на базе «Одноклассников». Проект совершенно отдельный, выращенный рядом с «Одноклассниками». Да, мы его будем развивать как проект всей группы. Это результат командной работы. Например, маркетинг, который нам организует инсталлы, закупку трафика и прочее, единый для Mail.ru Group.

— Будет ли TamTam консолидирующим для всех социальных проектов Mail.ru Group?

— У нас нет четкого waterfall (модель разработки продукта, при которой все его стадии проходятся строго последовательно. — Forbes): мол, приходим и говорим, что через два года проекты должны между собой пересечься. Мы пробуем нишу месседжинга. Сам мессенджер построен исходя из базовых ценностей: чтобы коммуницировать было быстро и удобно. Смотрим, какая аудитория туда заходит, как люди там общаются и что им нужно.

У нас интересный опыт в скрещивании проектов. В свое время в Mail.ru были «Одноклассники» и «Мой мир». Возникла мысль: «А давайте мы соберем одну большую социальную сеть и всех победим». И вдруг выяснилось, что людям не нужна одна соцсеть. Им нужны разные. То же возможно и в случае с мессенджером. Поэтому сейчас мы органически набираем аудиторию, нащупываем возможности. И будем расти дальше.

— Не боишься переусердствовать с мессенджерами? Тот же Павел Дуров стоит на том, что соцсети отжили свое, дальше будут одни мессенджеры.

— Я не верю в то, что мессенджеры могут съесть соцсети. Так же как они не съели электронную почту.

— Но резко уменьшили ее объемы в коммуникации, особенно у молодежи.

— Уменьшили. Но она не умерла. Разница между месседжингом и соцсетью грандиозная. Почему мы вообще стали думать про эту историю? Мы увидели, что люди начинают тратить больше времени на мессенджеры, не уменьшив использование соцсетей. А для нас самое важное — это вовлеченность пользователей и время, которое они проводят в наших проектах.

Есть среда, где люди вещают широко и рассказывают всем о том, что у них происходит. И им нужна отдельная среда, более быстрая, простая, удобная в использовании, где они смогут коммуницировать в понятном, четко очерченном кругу. Это дополняющие друг друга вещи.

— А как быть с монетизацией мессенджеров? В таких сервисах более узкий спектр возможностей для нее.

— Рынок у нас — нечто среднее между Востоком и Западом. Это видно и на примере «Одноклассников». На одних платных сервисах здесь не проживешь. Так, у нас реклама — наиболее динамично растущий сегмент по прибыли. С мессенджерами, думаю, получится то же, что с соцсетями. Можно делать платные сервисы, например связанные с [денежными] переводами. Но сперва нужно набрать достаточную аудиторию.

— В начале беседы ты говорил о том, что приложил руку к запуску видеоплатформы в «Одноклассниках». Как он происходил?

— В 2012 году у «Одноклассников» своей видеоплатформы не было. Использовалось стороннее решение от «Моего мира». Видео фактически не смотрели. Все считали, что аудитории «Одноклассников» оно, наверное, и не нужно. Однако мне удалось убедить [коллег] сделать свою платформу. На тот момент у всех на рынке были собственные. Но это дало нам и преимущество: у нас была возможность проанализировать их слабые стороны и изначально сделать сильное решение, как технически, так и с точки зрения продукта. Мы сделали упор на то, чтобы видео быстро стартовало, на адаптацию его битрейта. Мы стали активно использовать витрины. Ну а для того, чтобы сделать хорошую витрину с рекомендациями видео, у нас были серьезные наработки, связанные с data mining и рекомендациями. Этими и другими технологиями artificial intelligence, про которые сейчас все говорят, мы занимались уже в 2010 году.

Помню первые международные конференции по data mining, куда ездили наши ребята. Там были почти исключительно дейтинговые сервисы и казино. А мы туда — с нашими рекомендациями музыки. На нас смотрели немного странно.

— Вы вводили видео, еще находясь в прямой конкуренции со «ВКонтакте», у которого это направление уже было развито.

— Да, мы были в догоняющих. Но, развивая платформу, сумели изменить положение вещей. Раньше наши пользователи видео не смотрели, теперь смотрят, и активно. А главное, мы смогли поддержать тренд и развивали новые форматы. Например, вовремя поняли, что происходит со стримингом, и сделали свою стриминговую платформу, которая превосходит остальные как по технологиям, так и по продуктовым параметрам. Тот же Periscope фактически ушел с нашего рынка как стриминговая платформа. В России он чисто физически не может [полноценно] работать, потому что не везде у нас хорошая сотовая связь, а они не поддерживают адаптацию по битрейту. Стрим высокого качества из Москвы невозможно смотреть в Новосибирске.

— А нужны кому-то по-настоящему стримы в «Одноклассниках»? На мой взгляд, и в условно «продвинутом» Facebook эта затея не каждому интересна. Скорее селебритиз.

— Совершенно не согласен. Все сейчас учатся работать со стримингом. Просто формат новый. Обычное видео — это преимущественно все-таки не UGC, а контент, создаваемый профессионалами и полупрофессионалами. Средний блогер — полупрофессионал. Он серьезно занимается вопросом, разбирается, как делать правильно. А UGC-видео почти не пользуется популярностью. Мало кому интересно смотреть криво снятые на телефон ролики.

К стримингу требования — на уровне интуиции — совершенно другие. Все понимают, что это что-то вроде «оперативной съемки» с места, аналог живого репортажа. Ясно, что там будет непонятный свет, картинка будет дергаться, но ценно, что это происходит сейчас. Вспоминается популярное в Норвегии «медленное телевидение»: ставят камеру на поезд, запускают трансляцию — и он просто едет.

— Какие сейчас показатели у стриминга в «Одноклассниках»?

— За год количество стримов выросло в десять раз, количество просмотров — во столько же. Всего у нас на видеоплатформе около 470 млн просмотров. Из них процентов пятнадцать занимают стримы.

— А что стримят?

— Совершенно разные вещи. Мы сами бываем удивлены. Некоторым просто нравится сидеть и общаться с аудиторией. Кто-то танцует, кто-то поет, кто-то рассказывает. Возникли новые аудитории блогеров, которые могут в прямом эфире быстро собраться и о чем-то вещать. Притом что далеко не каждый обычный ютьюбовский блогер способен взять и сделать что-то интересное в прямом эфире.

Отдельное направление — киберспорт, им мы тоже занимаемся. Например, показывали The Kiev Major — чемпионат по Dota 2: 19 млн просмотров, и большая часть набрана во время трансляции. Причем в основном была привлечена молодая аудитория.

— У вас донаты встроены?

— Да. Постепенно развиваем их.

— Ваши пользователи, привыкшие понемногу платить за то, за другое, должны быть к ним предрасположены.

— Не совсем. У нас сейчас стадия экспериментов. Они привыкли платить, только в других форматах. Но рост есть.

Мы большая компания с достаточным количеством ресурсов и технологий, и стратегия у нас простая: мы смотрим, какие тренды появляются, проверяем их и пробуем использовать у себя.

— Я так понимаю, ваша задача — заменить собой телевизор. Людям привычно зависать у экрана, так почему бы не у экрана «Одноклассников»?

— Даже более того. Последние два года мы много экспериментировали на небольших внешних проектах. Например, пробовали работать со Smart TV. Сделали с помощью аутсорса приложение, где крутили исключительно UGC-ролики. Потому что прав на основной контент Smart TV у нас нет. И люди действительно очень хорошо зависают, смотря UGC, если в нем реализованы хорошие рекомендации.

— Мне кажется, Smart TV до сих пор не выстрелил. Звучит так, что вы попробовали его, но делать ставку на него не собираетесь.

— Smart TV — специфическая платформа. Прежде всего, пока непонятная в плане продвижения продукта. Привычные нам механизмы виральности там сейчас не работают. Мы в первую очередь хотели посмотреть, как аудитория реагирует на видеоконтент, какой ей интересен. И застолбить место, чтобы понять, что там происходит.

— Какие еще тренды вы наблюдаете, какие представляют для вас предметный интерес?

— На фоне стриминга люди заинтересовались вещами, имеющими отношение к дополненной реальности. Я бы даже скорее переходил к термину «смешанная реальность» — mixed reality. Картина современного мира начинает складываться из вещей реальных и виртуальных. Мы уже не обращаем внимания на то, что многие услуги формируются теперь и в онлайне, и в офлайне. Взять хотя бы сервисы такси. Из той же области наши спецпроекты по соединению стриминга с телевидением: к стандартному ТВ-формату подключаются люди с использованием стриминга.

Дальше — artificial intelligence, которым мы давно занимаемся. Отчасти его развитие обусловлено «мобилизацией» многих процессов. Мы получили среду, в которой интерфейс ограничен по размерам. И критически важно стало, что в столь малом объеме удается показать. Как предсказать поведение пользователя, чтобы оптимизировать интерфейс, показать именно то, что нужно? Здесь artificial intelligence и data mining выходят на первый план.

— О другой тенденции. С твоей точки зрения, игры в соцсетях умирают?

— Нет. У нас, например, 40% аудитории вовлечены в игры.

— Мне кажется, их доля на рынке неуклонно сокращается.

— По играм на Вебе — да. Но мы сейчас активно развиваем направление мобильных игр.

— Это игры, но все-таки не внутри «Одноклассников»?

— Не совсем. Мы отрабатываем обе ветки. Есть игры, которые сделаны на HTML5 внутри самого приложения, и есть наружная витрина, которая устанавливается отдельно. Оба направления растут. Думаю, через год снова наметится рост мобильных игр, точнее, игр в соцсетях, только уже на мобильных платформах.

— С чем это связано?

— Интегрированная в социальную сеть игра позволяет использовать механизмы виральности более плотно, чем когда вы со стороны что-то постите в соцсеть. Cоцсеть — это среда c очень высокой скоростью распространения контента, который пришелся по душе аудитории. Игровая индустрия проходила разные этапы. Сейчас все пошли на мобильные [устройства]: ты можешь в любой момент, когда есть свободное время, сесть поиграть во что-нибудь. Но все снова уперлись в ту же проблему, с которой когда-то столкнулись и обычные игры, и браузерные: нужен трафик. Ее можно решить за счет интеграции мобильных игр в соцсети.

— Вторая по численности аудитории страна в «Одноклассниках» — Украина. Насколько просела ее доля после запрета «Одноклассников» — наряду с другими российскими интернет-проектами — местными властями?

— Это интересный момент.

— Я думал, ты скажешь — болезненный.

— Болезненный для пользователей. Одно дело, когда вам отсекли доступ к какому-то сайту с экстремистским контентом. Тут другое: людей отрезали от социальной сети, где у них лежат фотографии, где они связываются с близкими, с приятелями, и часто это единственное место для коммуникации с кем-то из них. У многих там, в конце концов, профили умерших друзей, родственников, оставшиеся главным напоминанием о них.

Через «Одноклассники» люди общаются с родственниками за рубежом, которые эмигрировали. У многих, кто живет на Украине, родственники в России, и наоборот. Так что да, это очень болезненно для самих пользователей. Но люди стараются попасть туда другими способами, потому что они не хотят терять связь с друзьями и родственниками, хотят иметь доступ к профилям и контенту, которые им дороги, которых больше нигде нет.

— А для бизнеса это проблема?

— Не сказал бы, что серьезная. Возможно, несколько процентов потери в денежном исчислении. Ничего грандиозного не проходит, мы компенсируем проседание за счет других источников.

— «Одноклассники», «ВКонтакте», «Мой мир» — это часть российского медиаполя. В преддверии выборов 2018 года тебе даются какие-либо инструкции руководством компании и, возможно, администрацией президента?

— На данный момент у нас нет никаких инструкций в связи с выборами или чем-то подобным. Мы всегда стараемся быть нейтральными.

В «Одноклассники» политическая активность приходит сама по себе. Это платформа с виральностью, для того она и сделана. В первую очередь мы площадка, на которой пользователи и компании могут выступать. Если в рамках закона, то мы не препятствуем.

— А будете, если родина попросит?

— В рамках закона все будем делать. Не в рамках закона — не будем.

— То есть ты будешь как Павел Дуров: если придет незаконное требование со стороны ФСБ или администрации президента, выполнять его не станешь?

— Пока никто не приходил с незаконными требованиями. По-моему, проблема скорее надуманная.

— Вы замеряли градус политической активности аудитории «Одноклассников»? Мне кажется, по сравнению со «ВКонтакте» и тем более с Facebook твои «подопечные» очень спокойные.

— Когда происходили события на Украине, когда был Майдан, у нас многие пользователи жаловались на информацию о них в ленте как на спам. Людям нужны разные соцсети под разные потребности. Одни и те же люди хотят разного у нас и на Facebook. И ведут себя по-разному. У нас сильны патриотические мотивы, популярны вещи, связанные с позитивом. Есть и политика. Но не скажу, что все крутится вокруг нее. К нам человек приходит, когда хочет чего-то безопасного, эмоционального, яркого, с обилием видео. У нас коммуникации более эмоциональные, чем в других [цифровых] средах.

— У вас есть прогноз на 2017 год по росту ключевых KPI?

— Основной наш показатель — аудиторный. Мы хотим прирастать на 5–6% в год.

— Получается?

— Да, особенно хорошо в России. Начало года было удачным. А лето — период естественного спада. Осенью можно будет делать выводы.

Интервью выходит в рамках спецпроекта Forbes и аналитической программы «Рунетология». Предприниматель и основатель компании «Нетология Групп» Максим Спиридонов беседует с руководителями интернет-проектов о том, какие бизнес-модели в Рунете могут позволить стартапу стать следующим «единорогом», и в целом о том, как технологии меняют наш мир.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 июля 2017 > № 2248887 Антон Федчин


Китай > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 18 июля 2017 > № 2248781 Леонид Ковачич

Большой брат 2.0. Как Китай строит цифровую диктатуру

Леонид Ковачич

Став во главе Китая, Си Цзиньпин начал с жесткой борьбы с коррупционерами в рядах партийцев, а теперь намерен взяться за все общество. С помощью цифровых технологий и big data система будет анализировать данные о каждом гражданине, присваивая ему индивидуальный рейтинг. Законопослушных обладателей высокого рейтинга ждут льготы и поощрения, низкого – трудности и остракизм

За современным Китаем надежно закрепился образ большой копировальной машины, которая способна только модифицировать и тиражировать чужие достижения. Но сейчас, кажется, для китайцев настало время подарить миру собственное изобретение, сопоставимое по своему масштабу с созданными ими когда-то бумагой, порохом и компасом. Китай изобретает цифровую диктатуру.

Кто идейный вдохновитель?

Представьте себе мир, где есть высший разум, всевидящее око, которое знает о тебе больше, чем ты сам. Оценивается каждый твой поступок, даже мелкие прегрешения не остаются незамеченными и записываются тебе в минус. А добрые дела улучшают твою карму. Человечество давно задумывалось об этом: общим местом любой религии было наличие постулата, что ты можешь обмануть или быть обманутым, но небо все видит, и тебе обязательно воздастся по заслугам. Такая картина мира много тысяч лет существовала лишь на уровне веры. Но теперь, с появлением новых технологий, она становится реальностью. Всевидящее око XXI века пришло в Китай. И имя ему – система социального кредита.

Более точный по смыслу перевод этого термина – система социального доверия. О создании такой системы думали еще при прежнем председателе КНР Ху Цзиньтао, руководившем страной с 2002 по 2012 год. В 2007 году были опубликованы «Некоторые замечания канцелярии Госсовета КНР о создании системы социального кредита».

Тогда проект был очень похож на расширенную систему скоринга – оценки платежеспособности заемщика, которую производит компания FICO в США. «Используя международный опыт, совершенствовать системы скоринга в области кредитования, налогообложения, выполнения контрактов, качества продукции» – такая задача была поставлена в документе.

Уже после прихода к власти Си Цзиньпина Госсовет КНР в 2014 году опубликовал новый документ – «Программу создания системы социального кредита (2014–2020)» 2014–2020). В ней система изменилась до неузнаваемости.

Из программы следует, что к 2020 году не только каждая компания, но и каждый житель материкового Китая будет отслеживаться и оцениваться этой системой в режиме реального времени. Рейтинг доверия физлиц будет привязан к внутреннему паспорту. Рейтинги будут публиковаться в централизованной базе данных в интернете в свободном доступе.

Обладатели высокого рейтинга будут пользоваться различными социальными и экономическими льготами. А тем, у кого рейтинг будет плохой, придется страдать – на них обрушится вся мощь административных санкций и ограничений. Главная задача, и это прямым текстом указывается в «Программе Госсовета», чтобы «оправдавшие доверие пользовались всеми благами, а утратившие доверие не могли сделать ни шагу».

В середине декабря 2016 года Си Цзиньпин на заседании Политбюро ЦК КПК заявил: «Для борьбы с острой проблемой недостатка доверия нужно крепко взяться за создание системы оценки надежности, покрывающей все общество. Нужно совершенствовать как механизмы поощрения законопослушных и добросовестных граждан, так и механизмы наказания тех, кто нарушает закон и утратил доверие, чтобы человек просто не осмеливался, просто не мог потерять доверие».

Конечно, доподлинно неизвестно, кому именно в высшем руководстве КНР принадлежит идея создания такой системы. Но учитывая тот факт, что система преобразилась после прихода к власти нового поколения руководителей, а также то внимание, которое уделяет нынешний председатель КНР борьбе с коррупцией, можно предположить, что идейный вдохновитель всевидящей системы социального кредита сам Си Цзиньпин.

Отвечает за создание и внедрение в жизнь системы, судя по всему, Государственный комитет по развитию и реформам КНР. По крайней мере, именно он публикует разнообразные отчеты о том, как продвигается работа по созданию системы социального кредита. Текущую работу курирует замглавы комитета по развитию и реформам Лянь Вэйлан. Он также проводит совещания с отраслевыми ведомствами и ассоциациями, доносит до них указания, полученные от первых лиц страны.

Город-сказка

Система уже работает в пилотном режиме примерно в тридцати городах Китая. Передовиком в этом деле стал город Жунчэн в провинции Шаньдун. Всем жителям города (670 тысяч человек) дается стартовый рейтинг 1000 баллов. Далее в зависимости от их поведения рейтинг либо растет, либо падает. Разрозненная информация о жизни и деятельности гражданина поступает из муниципальных, коммерческих, правоохранительных, судебных органов в единый информационный центр, где обрабатывается с помощью технологии big data, и рейтинг гражданина, соответственно, либо повышается, либо снижается. В Жунчэне единый информационный центр анализирует, ни много ни мало, 160 тысяч различных параметров из 142 учреждений. Активно приветствуется и система доносов. Гражданину, сообщившему куда следует о всяких нехороших делах своего соседа, полагается как минимум пять баллов.

Какого-либо единого документа, где было бы четко прописано, что делать можно, а что нельзя и что за это будет, система не предполагает. Известно лишь, что если твой рейтинг больше 1050 баллов, то ты образцовый гражданин и маркируешься тремя буквами А. С тысячей баллов можно рассчитывать на АА. С девятьюстами – на B. Если рейтинг упал ниже 849 – ты уже подозрительный носитель рейтинга C, тебя выгонят со службы в государственных и муниципальных структурах.

А тем, у кого 599 баллов и ниже, несдобровать. Их записывают в черный список с припиской D, они становятся изгоями общества, их не берут почти ни на какую работу (даже в такси с черной меткой D работать нельзя), не дают кредиты, не продают билеты на скоростные поезда и самолеты, не дают в аренду автомобиль и велосипед без залога. Соседи от тебя шарахаются как от огня, ведь не дай бог кто-то увидит, как ты общаешься с человеком D, на тебя сразу донесут, и твой рейтинг тоже стремительно пойдет вниз.

Еще несколько примеров, как живется в Жунчэне людям с разными рейтингами. Тем, у кого рейтинг АА и выше, дают потребительский кредит до 200 тысяч юаней без залога и поручителей, по сниженной процентной ставке. Тот, у кого рейтинг А, может лечь в больницу без залога, если стоимость лечения не превышает 10 тысяч юаней. С рейтингами АА и ААА беззалоговая сумма увеличивается до 20 и 50 тысяч юаней соответственно. Практически святых людей ААА с порога больницы или поликлиники будет бесплатно сопровождать младший медперсонал, оказывать им всяческую помощь. Если надо – дадут инвалидную коляску без залога, женщинам сделают анализ на раннее выявление рака шейки матки и маммографию без предварительной записи. Здоровым жителям Жунчэна с рейтингом А+ дадут велосипед в аренду без залога, и первые полтора часа можно будет кататься бесплатно. Для сравнения: обладателям рейтинга С велосипед дадут только под залог 200 юаней.

Возникает вопрос: как зарабатывать рейтинги или хотя бы их не потерять? Власти Жунчэна говорят: это очень просто. Достаточно жить по закону, вовремя погашать кредиты, платить налоги, соблюдать правила ПДД (за каждое нарушение, помимо административного штрафа, также снимают от пяти баллов рейтинга), не нарушать морально-нравственные устои общества, и все будет в порядке. Не убрал во дворе за своей собакой – минус пять баллов. Проводил пожилого соседа до поликлиники – получил пять баллов, поясняет китайский информационный ресурс «Хуаньцюван».

Но проблема в том, что когда четко не оговорено, что можно, а что нельзя, то начинается административный произвол. Практически невинные люди могут пострадать. Представим себе ситуацию: человек поставил нестандартные колеса на машину и поехал из Жунчэна в теплый Гуанчжоу. Показания спидометра слегка искажаются, и по дороге камеры сфотографировали номер раз пятнадцать за незначительное превышение скорости. А 75 баллов – минус из кармы. По возвращении из поездки расстроенный водитель идет в аптеку покупать успокоительное. Расплачивается с помощью мобильного приложения, которое передает куда следует данные о покупках. Система оценивает его как психически неуравновешенного и снова понижает рейтинг. В результате образцовый патриот и общественник уже даже в таксисты не годится.

Как работает система?

Для юридических лиц правила игры сформулированы более четко. Компании проверяются на соответствие их деятельности экологическим, юридическим нормам, инспектируются условия и безопасность труда, финансовая отчетность. Если никаких претензий нет – компании присваивается высокий рейтинг и она пользуется льготным режимом налогообложения, хорошими условиями кредитования, по отношению к ней упрощаются административные процедуры по принципу «принятия неполного комплекта». Это значит, что если при обращении в какую-либо инстанцию компания представила неполный комплект документов, ее обращение все равно принимается в работу, а недостающие документы просто можно донести потом или даже прислать скан.

Тем, у кого низкий рейтинг, – дорогие кредиты, повышенные ставки налогов, запрет на эмиссию ценных бумаг, запрет на инвестирование в компании, акции которых торгуются на бирже, а также необходимость получать государственное разрешение на инвестирование даже в те отрасли, доступ к которым в принципе никак не ограничивается.

Но как именно будет функционировать система оценки социального доверия для физических лиц, до сих пор остается загадкой. Что известно на сегодняшний момент? Данные о человеке будут собираться из всевозможных государственных структур, правоохранительных и муниципальных органов, с одной стороны. С другой стороны, это указано в программе Госсовета, данные будут собирать восемь частных компаний.

Затем огромный массив данных будет поступать во Всекитайскую объединенную платформу кредитной информации, которая, кстати, уже работает. Она будет обрабатывать этот массив данных и формировать рейтинги. Рейтинги компаний можно будет посмотреть в Национальной информационной системе публичной кредитной информации для компаний, а данные о физических лицах – на информационном портале Credit China.

Первые две из восьми частных компаний, собирающих информацию, – Alibaba и Tencent. Почему выбраны именно эти компании, понятно. Tencent – владелец мессенджера WeChat, которым пользуются 500 млн человек. Alibaba – крупнейшая платформа интернет-торговли, которой пользуются 448 млн китайцев, а объем продаж составляет более $23 млрд. Причем и Tencent, и Alibaba активно осваивают финтех-индустрию: на сервисы мобильных платежей этих двух компаний – Alipay и WeChatPay – приходится 90% рынка мобильных платежей в Китае, объем которых достиг $5,5 трлн.

Какую информацию могут собрать эти компании? Самую ценную. Рынок мобильных приложений открывает практически безграничные возможности. Известно, что ты покупаешь, где покупаешь. По геолокации можно отследить, где бываешь, в какое время. Можно оценить твой реальный доход, сферу интересов, отследить, с кем и о чем ты общаешься в чате, что читаешь. Какие посты в социальных сетях пишешь, какой контент тебе по душе. Alibaba, которой не только принадлежит платформа Alipay, но и 31% в Weibo – крупнейшем китайском сервисе микроблогов c 340 млн пользователей, – знает о китайцах, пожалуй, больше, чем Министерство государственной безопасности.

Кстати, Alibaba уже запустила собственный рейтинговый сервис Sesame Credit. По какому алгоритму считаются рейтинги, компания держит в секрете. Известно лишь, что на рейтинг влияет, реальное ли имя ты указал при регистрации аккаунта в соцсетях, что ты пишешь, что читаешь и даже то, кто у тебя в друзьях. Если в друзьях люди с низким рейтингом – твой рейтинг тоже падает. Так что лучше не водиться с неблагонадежными личностями.

Также, по признанию технического директора Sesame Credit Ли Инъюня, на рейтинг влияют покупки. В интернете широко разошлась цитата из его интервью изданию Caixin, где Ли Инъюнь заявил, что «те, кто по 10 часов в день играет в компьютерные игры, будут считаться неблагонадежными, а те, кто регулярно покупает подгузники, вероятно, ответственные родители, и их рейтинг будет расти».

Эта тема широко обсуждалась среди пользователей китайского сервиса микроблогов Weibo, аналога Twitter. Они даже попытались разработать собственную стратегию повышения рейтингов. Так, например, блогеры утверждают, что если поддерживать на счете Alipay более 1000 юаней, хотя бы раз в три-пять дней совершать маленькие покупки, использовать сервисы по управлению благосостоянием и p2p-займам, например Zhaocaibao, то твой рейтинг в Sesame Credit значительно вырастет. Таким образом, есть версия, что консюмеризм может быть одним из существенных факторов благонадежности.

Под колпаком

В компании подчеркивают, что пока Sesame Credit – это пилотный проект и дело сугубо добровольное. Однако, во-первых, пользователей активно подталкивают предоставлять личную информацию и заманивают в сети рейтингов, играя на самых высоких чувствах. Например, на любви. Китайский сервис знакомств «Байхэ», аналог Tinder, обещает одиноким сердцам поднять их анкеты в результатах поиска на первые строчки, чаще высвечивать их профили на главной странице, если у них будет высокий рейтинг Sesame.

Во-вторых, многие даже не знают, что машина уже работает против них и они давно под колпаком. Взять, например, расплодившиеся в огромных количествах в Китае различные сервисы шеринга (краткосрочной аренды). Во всем мире в основном существует два типа шеринга: каршеринг (аренда автомобилей) и байкшеринг (аренда велосипедов). В Китае же в аренду можно взять и велосипеды, и зонтики, и зарядки для телефонов, и баскетбольные мячи.

Бизнес-модель такой аренды, как может показаться, крайне неэффективна. Аренда велосипеда в крупнейшем сервисе байкшеринга Ofo стоит всего полтора юаня в час, баскетбольный мяч в Zhulegeqiu можно взять поиграть за один юань в час, столько же стоят зонтики Molisan. Зачастую все эти вещи не оборудованы никакими датчиками геолокации, защитой от кражи. Неудивительно, что многие фирмы практически сразу разоряются. Например, Wukong Bicycle из Чунцина была вынуждена закрыться, потому что 90% велосипедов компании было украдено.

Но, может быть, задача совсем в другом? Делимый продукт выдается через специальное мобильное приложение. Поэтому информация о пользователе все равно в руках компании. И на нечестных воришек, которые, казалось бы, безнаказанно обрели баскетбольный мяч или зонтик, уже собирается досье. И к 2020 году, когда система заработает в полную силу, всевидящее око со всех спросит за старые грешки.

А судьи кто?

Вопросов, даже чисто юридических, к системе социального кредита пока остается немало. Например, насколько правомерно использование компаниями личных данных клиента в пользу третьей стороны, которой в данном случае является государство. Конечно, западные технологические компании также иногда используют личные данные в собственных интересах. Но тогда им приходится отвечать перед законом.

К примеру, российское представительство Google не так давно было оштрафовано по решению суда за чтение электронных писем. Житель Екатеринбурга подал иск к Google после того, как посчитал, что контекстная реклама, предложенная ему в почтовом сервисе, была подобрана после прочтения его электронной почты. Суд постановил, что Google нарушила права гражданина на личную тайну и тайну переписки. А в Китае Alibaba и Tencent открыто говорят о сотрудничестве с госструктурами и использовании личных данных в составлении рейтингов.

Второй вопрос: какие поощрения и какие санкции ожидают людей с высоким или низким рейтингом? Официальные документы четкого ответа не дают. «Руководящие рекомендации Госсовета КНР по становлению и совершенствованию механизмов поощрений лиц с высоким рейтингом доверия и наказаний лиц, утративших доверие, для ускорения создания системы социального кредита» содержат весьма размытые формулировки.

Обладателям высоких рейтингов сулят упомянутую выше систему «принятия неполного комплекта», обещают «зеленый свет во всех административных процедурах», а также серьезную поддержку и преференции в образовании, трудоустройстве, открытии бизнеса, социальных гарантиях. Тем, у кого низкий рейтинг, напротив, грозят всевозможные административные препоны, ограничения в покупке недвижимости, авиабилетов, билетов на высокоскоростные поезда, ограничение выезда за границу, ограничение на проживание в отелях люкс.

До тех пор, пока четкие меры не будут выработаны наверху, в каждом регионе будут свои правила, и ограничиваться они будут лишь фантазией местных властей. Уже сейчас в Пекине серьезно карают за перепродажу железнодорожных билетов; в провинции Цзянсу – если не навещаешь родителей достаточно часто (при этом нигде не написано, как часто их надо навещать); в Шанхае – за сокрытие предыдущего брака или за необоснованное использование клаксона в автомобиле; в Шэньчжэне – за переход дороги в неположенном месте.

Наконец, самый главный вопрос: а кто судья? Кто решает, что можно, а что нельзя? На каком основании частные компании считают рейтинги? Насколько система достоверна? А если аккаунты в соцсетях будут взломаны, данные украдены или неправомерно исправлены? Кто за это будет отвечать? Может, суперкомпьютер Sesame Credit дал сбой и рейтинг подсчитан неверно. А ведь на основании этих данных ломаются судьбы людей, выносятся конкретные судебные решения. На конец 2015 года Верховный суд КНР, опираясь на данные Sesame Credit, наложил упомянутые в инструкциях Госсовета санкции на 5300 человек. К концу июня нынешнего года таких людей было уже 7,3 млн.

Общество китайской мечты

По мнению китайских властей, в условиях стремительного роста экономики КНР, где важную роль играет кредитование, необходимость системы скоринга очевидна хотя бы по экономическим мотивам. Впрочем, социальные и политические факторы для властей не менее важны. Известный китайский политолог Дэн Юйвэнь так писал о современной ситуации в КНР: «Общество, в котором этические границы постоянно размываются, происходит распад личности, нет даже элементарных сдержек – что добродетель, что бесчестие, когда вся нация руководствуется лишь интересами, такое общество деградирует до уровня борьбы за существование, до животного уровня».

По мнению ряда близких к власти интеллектуалов, общество, где честный считается лузером, где сплошь и рядом подделываются продукты питания и другие товары, где даже встречаются лжемонахи, собирающие пожертвования, где на всех уровнях процветает коррупция, где финансовые махинации стали нормой жизни, – такое общество нуждается в срочном упорядочивании, в восстановлении морали. Иначе под угрозой оказывается общественная стабильность и в конченом итоге власть партии.

Си Цзиньпин это прекрасно понимает. Он начал с жесткой борьбы с коррупционерами в рядах партийцев, а теперь намерен взяться за все общество. Цель была заявлена уже в 2012 году, вскоре после назначения Си генсеком – воплощение китайской мечты. А что такое китайская мечта, каким именно должно быть гармоничное общество? Ответы на эти вопросы китайское руководство ищет, видимо, в историческом опыте.

Примерно в 400 году до н.э. великий китайский реформатор Шан Ян приказал народу разделиться на группы по 5–10 семей. Они должны были наблюдать друг за другом и нести коллективную ответственность за преступления. По закону на дверях домов должны были висеть таблички с подушевой описью семей. Об отъезде и приезде каждого человека регулярно докладывал своему начальству сотский староста. Эта система называлась «баоцзя». Идущий уже свыше двух тысяч лет спор между последователями Шан Яна, легистами, которые выступали за управление обществом с помощью жесткой системы поощрений и наказаний, и конфуцианцами, ратовавшими за воспитание в народе этических начал с помощью образования и личного примера властей предержащих, стал одним из главных стимулов для развития управленческой мысли в Китае.

Власти экспериментального Жунчэна решили применить проверенные тысячелетиями методы в новой системе социального кредита. Только все население города поделено на блоки не из 5–10, а из 400 семей. Но они также должны следить друг за другом. Кроме того, назначаются специальные наблюдатели, ответственные за каждый блок, которые его регулярно проверяют, собирают фото- и видеодоказательства плохого поведения и отправляют эти данные куда следует.

Политические эффекты подобного механизма социального контроля в Китае описаны давно. Еще живший в II–I веках до н.э. классик китайской историографии Сыма Цянь, младший современник Полибия, писал, что баоцзя с ее круговой порукой и взаимной слежкой нередко использовалась властями в целях борьбы с оппозицией и выколачивания налогов с населения.

Конечно, в официальных документах упоминается, что верховная власть должна стать локомотивом и примером для подражания в новой системе социального кредита. Однако конкретные меры и тестовые проекты пока распространяются лишь на партийных чиновников низового уровня. Например, партийная школа при Комитете КПК провинции Сычуань недавно подписала с Университетом электроники и технологий КНР соглашение о создании первой в стране системы рейтингов и оценки надежности для чиновников низового уровня. Система называется «Умное красное облако».

С помощью технологий искусственного интеллекта и big data система будет анализировать такие данные о каждом чиновнике, как посещаемость партийных собраний, образование, семейное положение. Система будет сопоставлять данные о доходах чиновника и членов его семьи с данными о приобретенной недвижимости и предметах роскоши. На основании этих данных, а также информации об активности чиновника в соцсетях будет оцениваться степень его политической благонадежности. Отмечается, что таким образом можно будет гораздо эффективнее предсказывать поведение чиновника, оценивать его моральный облик и выявлять потенциальных коррупционеров.

А кто будет ограничивать верховную власть? Институт политических исследований Asan (Республика Корея) назвал систему социального кредита «кошмаром Джорджа Оруэлла». Время покажет, превратится ли система социального кредита в невиданную ранее цифровую диктатуру XXI века, всевидящего Большого брата, который неусыпно следит за тобой. Неясно также, будет ли существовать какой-либо контроль и ограничения для самого Большого брата. Пока же вполне резонным для жителей Китая кажется совет Оруэлла из «1984»: если хочешь сохранить секрет, надо скрывать его и от себя.

Китай > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > carnegie.ru, 18 июля 2017 > № 2248781 Леонид Ковачич


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 июля 2017 > № 2246298 Александр Дунаев

Регулирование финтеха: пять ключевых шагов к устойчивому росту

Александр Дунаев

сооснователь ID Finance, операционный директор сервиса онлайн-кредитования MoneyMan

Рональд Рейган однажды кратко изложил принципы государственного регулирования: «Если что-то движется, обложи это налогами. Если продолжает двигаться — зарегулируй. А как остановится — субсидируй»

Если в качестве примера мы взглянем на финтех-сектор Великобритании стоимостью около 7 млрд фунтов стерлингов, в котором заняты около 60 000 человек, то можно с уверенностью заявить, что сегодня он находится в прекрасной форме и не просто движется, а мчится, как Усэйн Болт. При этом, помимо прямого экономического эффекта, непременно стоит учесть более широкое влияние прорывных финансовых технологий. Например, снижение стоимости услуг кредитования и страхования, повышение общего уровня финансовой доступности, снижение транзакционных издержек в области денежных переводов, платежей и непрофессиональных розничных инвестиций. Кроме того, технологии находятся на острие идеологического дискурса в финансовой сфере в целом.

Однако эволюция подразумевает не только успехи, но и ошибки, неудачи, тупиковые ветви развития. В мировой финтех-индустрии в качестве таковых можно назвать распространение финансовых пирамид в Китае вместе с развитием peer-2-peer кредитования, использование криптовалют для незаконных, а зачастую и криминальных покупок, операций, а также скандал c обманом инвесторов Lending Club, приведший к катастрофическому снижению капитализации компании и отставке ее основателя Рено Лапланша.

Тем не менее технологические достижения в области финансов также очевидны. И задача регулирования теперь заключается в обуздании индустрии, минимизации эксцессов, в модернизации ее правовых основ и создании единых понятных правил игры. Этому, очевидно, поможет разработка дорожной карты развития быстрорастущего финансово-технологического сектора.

Существует глобальное четкое понимание того, что регулирование необходимо для долгосрочного устойчивого роста финтеха. В конце прошлого года одно из подразделений Министерства финансов США — Управление контроля денежного обращения — предложило создать федеральную хартию небанковских продуктов и услуг. Это существенное изменение для страны с децентрализованным финансовым регулированием, где каждый штат самостоятельно определяет правила игры. На другом берегу Атлантики Марк Карни, управляющий Банком Англии, недавно подчеркнул необходимость создания единой регулирующей инфраструктуры для процветания финтеха.

Полагаю, что есть ряд четких и понятных шагов, которые будут способствовать глобальному росту финансового-технологического сектора.

Регулярная прозрачная коммуникация с отраслью

Может показаться очевидным, но для регулятора крайне важно иметь постоянный контакт с ведущими финтех-игроками и экспертами для лучшего понимания потребностей как самих компаний, так и потребителей финансовых услуг. Безусловно, финтех-компании являются лишь одним из голосов в хоре заинтересованных сторон, но в условиях быстрых технологических и экономических изменений получение информации из первых рук определенно имеет смысл. Создание профильных ассоциаций, рабочих групп, проведение или участие в открытых дискуссиях на различных публичных площадках, например, в рамках конференций и форумов, поможет регулятору расставить приоритеты и сосредоточиться на решении стратегических вопросов.

Делегирование и разделение регулятивных функций

Регулятору необходимо разделить с индустрией и другими институтами собственные функции настолько, насколько это максимально возможно. Под зонтом финтеха укрывается сразу несколько суб-отраслей: потребительское и корпоративное кредитование, страхование, сектор денежных переводов и платежей лишь наиболее заметны в этом списке. Наш опыт говорит о том, что имеет смысл функционально разделить и регулирование. Например, Центральному банку, а также институтам, обеспечивающим защиту прав потребителей, которые регулируют потребительское кредитование в банках, вполне по силам также регулировать финтех-компании, ведущие аналогичную деятельность. Это также имеет смысл с точки зрения синхронизации стандартов защиты прав потребителей. Также в интересах всех сторон унификация стандартов сбора данных и идентификации клиентов (KYC), противодействия отмыванию доходов, полученных незаконным путем (AML) и т. д. Кроме того, включение финтех в регулирование наряду с основными финансовыми услугами твердо ставит его ближе к центру внимания, а следовательно, и к центру значимости для регулятора.

Фокус на создании новой инфраструктуры

Любое государство должно активно создавать, оказывать поддержку и продвигать то, что Марк Карни называет «материальной» инфраструктурой для компаний нового поколения, другой «породы» занимающихся финансовыми услугами. Этот тип инфраструктуры чаще всего является бременем для корпоративного сектора, однако его потенциальная выгода для страны и общества очевидна. Здесь необходимо сфокусировать внимание на платежах, расчетах, идентификации и на доступе к данным. Одним из лучших мировых примеров суверенного стратегического мышления в этой области является, несомненно, проект Aadhaar в Индии. Эта биометрическая система уже сегодня обладает исчерпывающими данными о более чем 1 млрд индусов, покрывая львиную долю взрослого населения страны. Колоссальный проект вместе с ускорившимся централизованным курсом правительства и монетарных властей на изъятие наличных денег из экономики может действительно изменить жизни сотен миллионов граждан Индии к лучшему, стремительно повышая уровень финансовой доступности.

Совместное использование существующей инфраструктуры

Несмотря на то что необходимость создания общедоступной «материальной» (по Карни) инфраструктуры очевидна, существуют и более доступные способы повышения конкуренции в финансовой индустрии. Прежде всего, это расширение прав граждан на владение данными о самих себе, которыми обладают, например, крупные игроки сферы финансов — банки, страховые компании, а также телекоммуникационные компании и интернет-гиганты вроде Google, Yandex и Mail.ru Group. Один из способов добиться этого — позволить передавать персональные данные третьим лицам с обязательного согласия конечного владельца данных. Тогда как, с одной стороны, это позволит пользователям монетизировать собственные данные, получая доступ к более конкурентным предложениям, с другой — частное право на данные позволит финтех-компаниям сосредоточиться на том, что они делают лучше всего: анализировать данные, обнаруживать рыночные неэффективности и несовершенства, а затем внедрять передовые технологии, которые их ликвидируют. Ярким примером совместного использования инфраструктуры является платежная директива Евросоюза PSD2, которая обязывает банки открывать транзакционные данные третьим лицам через программные интерфейсы (API). Эта инициатива заслуживает похвалы и просто обязана быть поддержана регулирующими органами во всем цивилизованном мире.

Внедрение пятилетних дорожных карт развития

Неопределенность в регулировании является основным фактором, который препятствует развитию финансовых технологий. Прежде всего, эта неопределенность существенно ограничивает приток капитала в отрасль, снижая мультипликатор к финансовым результатам (выручка или прибыль), которые обуславливают стоимость компаний. Это еще больше затрудняет реинвестирование капитала из-за увеличения неопределенности. При этом важно понимать, что крупнейшие игроки с технологическими ноу-хау обладают достаточно широкими возможностями выбора направления географической экспансии. При прочих равных условиях эти компании всегда будут инвестировать в страны с самыми прозрачными и понятными правилами игры. Это означает, что страны, которые занимают двойственную позицию в отношении будущего финансовых технологий в своей юрисдикции, ставят себя в проигрышную ситуацию и вероятно понесут потери.

Таким образом, будущее финтеха не будет определяться исключительно технологическими достижениями. Сегодня мы находимся в той точке истории, в которой на первый план в укреплении и развитии финансовых инноваций выходят государства и транснациональные регулирующие институты.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 июля 2017 > № 2246298 Александр Дунаев


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. СМИ, ИТ > minenergo.gov.ru, 14 июля 2017 > № 2246093 Кирилл Молодцов

Кирилл Молодцов: РФ за пять лет создаст технологию подводной добычи нефти.

Беседовал Дмитрий Сокуренко

Введение санкций три года назад лишило российские компании возможности использовать западное оборудование и технологии для освоения месторождений. Это стало толчком для отечественной промышленности и ИТ-сектора — в России появились свои уникальные разработки, которые уже проходят испытания. Как осуществляется импортозамещение в ТЭК, страшны ли отрасли хакерские атаки, почему в рамках программы газификации не стоит прокладывать трубы по всей территории РФ, в интервью РИА Новости рассказал заместитель министра энергетики Кирилл Молодцов.

- Как идет работа по импортозамещению оборудования для нефтегазовой отрасли, в том числе для работы на шельфе?

— В последние годы происходит постепенная переориентация российских нефтегазодобывающих компаний на размещение заказов на отечественных машиностроительных мощностях.

По добыче на шельфе мы определили порядка 20 приоритетных задач на ближайшую перспективу. В настоящее время активно внедряются отечественные образцы запорных арматур, предназначенных для транспорта нефти и газа, разработано оборудование для бурения наклоннонаправленных скважин.

На базе уже созданных опытных образцов в наших планах к 2019 году обеспечить нефтедобычу российскими роторно управляемыми системами, а к 2022 году — нефтепереработку качественными присадками.

Если говорить детализировано, то из 600 элементов, которые так или иначе задействованы в шельфовой добыче от дна и до берега, порядка 300 нуждаются в замещении. Из этих 300 особо критичными можно назвать примерно 50 элементов.

Для работы над созданием российских образцов шельфового оборудования предусмотрен механизм научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР). В период 2017-2019 годов выделены 2,7 миллиарда рублей на реализацию восьми НИОКР, в том числе в сфере применения подводных добычных комплексов.

Таким образом, к 2021-2022 году мы можем представить опытный образец собственных технологий подводной добычи. Это сложно, потому что к такому оборудованию предъявляются повышенные требования в части экологической и технологической безопасности. Но есть первые успехи, есть люди, которые реально занимаются этой проблематикой и имеют все шансы достигнуть необходимого результата.

Кроме того, существуют технологии, связанные с геологией. Это 2D-, 3D-сейсмика и другие. Здесь мы тоже в некоторой степени отстаем, а может быть, даже не столько отстаем, сколько думаем, что мы все еще отстаем.

Например, в 2016 году начато выполнение НИОКР по ряду направлений геологоразведки — проектам по геленаполненной косе, системам позиционирования, донным сейсмическим станциям, сейсмокосам, унификации оборудования для бурового комплекса.

Реализацию большинства этих проектов мы завершим в 2017 году, но уже сейчас можно говорить о наличии образцов оборудования, проходящих полевые испытания.

- При этом многие российские компании предпочитают использовать зарубежные технологии и оборудование.

— Если смотреть на опыт, скажем, Китая, то они в своих внутренних водах на своем шельфе производят сейсморазведку исключительно силами китайских компаний. А мы иногда умудряемся при наличии уже собственных разработок и собственных судов привлекать те же китайские компании, говоря, что это дешевле.

- Насколько это правильно?

— Я считаю — не очень. Нужно оценивать, какой результат мы достигнем в итоге.

Для меня создание технологий добычи на шельфе — больший приоритет, чем исключительно наращивание объемов добычи, которое мы можем получить в ближайшие годы. Потому что технологии необходимы для решения стратегических задач.

- Как идет разработка и внедрение российского программного обеспечения для нефтегазовой отрасли?

— Программное обеспечение в целом развивается достаточно хорошо, существуют известные бренды. С отраслевой точки зрения я бы сказал, что наши коллеги и мы в том числе в некоторой степени не дорабатываем.

Для многих использовать существующее всегда легче и проще, чем перейти на что-то новое. Поэтому нужно переломить ситуацию, когда наши пользователи боятся и не хотят переходить на новые продукты, разработанные российскими программистами.

Для этого необходимо постоянно информировать компании о том, что происходит, что делается. Например, осенью будет проходить первое мероприятие в своем роде — Российская энергетическая неделя, где Минэнерго России постаралось собрать вместе все отрасли ТЭК: нефтегаз, технологии энергоэффективности, электроэнергетику, уголь, инновации и так далее. Об инновациях, в том числе о программном обеспечении, будем говорить вживую, обсуждать.

- Недавно "Роснефть", "Башнефть" и другие компании по всему миру сообщили о хакерской атаке. Какие-то меры противодействия Минэнерго планирует принимать, чтобы обезопасить отрасль?

— Есть государственные доктрины энергетической и информационной безопасности. Эти документы предстоит дополнять и изменять с учетом новых реалий.

Будем смотреть, как система должна локализовываться и управляться автономно. Главное — не допускать последствий, которые могут повлиять на обеспечение жизнедеятельности. Мы же умеем создавать автономные системы управления в судостроении например. И здесь тоже создадим. Может быть, это будет связано с внедрением новых технологий с автономными системами управления. Будем этим заниматься.

- Есть оценка ущерба от прошедшей атаки?

— Не заметил никакого ущерба. Во всяком случае, мы не обнаружили ни одного изменения потока информации по отрасли. Соответственно, все компании, которые так или иначе попали в подобные обстоятельства, видимо, были к ним готовы, что хорошо их характеризует. Получается, они могут прогнозировать ситуацию, что важно.

- Возвращаясь к теме арктического шельфа, когда могут появиться новые проекты по добыче углеводородов?

— "Газпром" и "Роснефть" уже работают на шельфе, появление новых проектов — вопрос экономической эффективности. С точки зрения добычи наши компании обеспечены запасами. В настоящее время добыча углеводородов на нашем шельфе не велика, она не превышает 5% от общероссийской.

При этом на арктическом шельфе содержатся предположительно значительные запасы нефти — более 15% от всех общероссийских, поэтому потенциал региона очень велик. Однако надо понимать, что затраты на освоение арктических акваторий значительно выше, чем на освоение других морских месторождений. И в этом смысле сегодня для компаний шельф — скорее вызов, чем потребность. Но средства, которые в настоящее время расходуются на освоение шельфа, обязательно окупятся в среднесрочной перспективе.

В то же время у нефтяников есть обязательства. Они получили лицензии, которые ограничены сроками. Государство говорит: мы вам шельф дали, будьте добры, разрабатывайте его. Поэтому работа идет поступательно.

Можно констатировать, что освоение месторождений арктического шельфа осуществляется в соответствии с лицензионными обязательствами, более того, планы недропользователей опережают их. В апреле был дан старт бурению на шельфе моря Лаптевых в пределах Хатангского участка. Также в этом году будут продолжены работы по разведочному бурению в акваториях Баренцева, Карского и Черного морей.

- Сейчас много говорят о ситуации с газификацией регионов России. Все-таки возможно ли обеспечить газом все населенные пункты в стране?

— Газификация регионов России — одно из наиболее масштабных направлений деятельности Минэнерго на внутреннем рынке. С 2005 по 2016 год уровень газификации в стране повысился с 53,3 до 67,2%. За последние 12 лет "Газпром" построил порядка 2,5 тысячи межпоселковых газопроводов протяженностью более 28 тысяч километров.

Созданы условия для газификации более 3,7 тысячи населенных пунктов (в среднем ежегодно около 300 населенных пунктов) и 5 тысяч котельных, а также порядка 815 тысяч домовладений и квартир.

При этом прокладывать трубы повсеместно — нелогично. В моем понимании примерно 15% населенных пунктов могут иметь сложности с проведением трубопроводного газа по нескольким обстоятельствам.

Например, у нас в стране несколько тысяч населенных пунктов с численностью менее десяти человек. Ни в коем случае не хочу сказать, что такие поселки останутся без газа. Газ — это наше достояние, которое мы должны прежде всего направлять на создание собственных благоприятных условий жизни. Поэтому населенные пункты должны быть газифицированы — либо трубопроводным газом, либо при помощи альтернативных источников. Создать условия для этого — наша задача.

Хотел бы напомнить, что у нас до 2020 года, а может быть, и чуть дальше, например до момента создания единого рынка газа ЕврАзЭС, будет существовать государственное регулирование цены на газ. Но одновременно существует цена альтернативного газа — СУГа (сжиженного углеводородного газа — ред.), который должен тоже поставляться населению. Можно вывести стоимость единицы теплотворности для потребности населения и, соответственно, понимать, какие обязательства государство может на себя взять с точки зрения обеспечения населения этим газом. Вот такую задачу пытаемся сейчас решить.

У нас есть своя инициатива, хотя некоторые наши коллеги называют ее анахронизмом, — законодательное регулирование задания производителям СУГ о поставках газа населению для бытовых нужд. Проект закона уже прошел обсуждение, в том числе и публичное. Более того, мне кажется, что даже Минэкономразвития услышало нашу позицию о том, что наша задача — прежде всего обеспечить население газом, и не важно — трубопроводным, сжиженным, сжатым или СУГом.

- Какова ситуация с тарифом на транспортировку газа для независимых производителей? ФАС убрала из повестки к заседанию правления этот вопрос. Возможна ли ситуация, что второй год подряд не будет индексироваться этот тариф?

— Минэнерго подход по верхней границе индексации предложило, дальше — решение правительства.

- Минэнерго давало поручение Газпрому проработать возможность для "Роснефти" экспортировать газ?

— Мы получали поручение президента. Позиция Минэнерго была подготовлена и доложена. Обновленного запроса со стороны "Роснефти" я пока не видел.

- Каковы основные задачи Минэнерго по нефтегазовой отрасли на вторую половину 2017 года?

— Завершение работы по подготовке двух генеральных схем развития — нефтяной и газовой отраслей на период до 2035 года.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. СМИ, ИТ > minenergo.gov.ru, 14 июля 2017 > № 2246093 Кирилл Молодцов


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 июля 2017 > № 2243673 Дмитрий Орешкин

Медведева больше нет

Дмитрий Орешкин, Обозреватель, Украина

В России рейтинг в глазах избирателей — это не так важно. Важен рейтинг в глазах Владимира Путина. Дело ведь даже не в том, что Медведев не ездит по регионам. Мало ли какие могут быть дела у председателя правительства. Он может ездить, а может и не ездить. У него огромное количество фундаментальных проблем в макроэкономике, которые могут решаться в центре и должны там решаться. Поэтому обвинение в том, что он не ездит по регионам — оно справедливо, но это только часть проблемы.

На самом деле Медведева вообще нет, у нас его вообще нигде не видно. В российских СМИ он просто отсутствует. А это для него очень плохой признак. Это значит, что его игнорируют.

Рано или поздно это должно было состояться — Путину надо чем-то удивить избирателей перед выборами. И этому подчинена вся внутренняя политика в России, в том числе и имидж Медведева.

У Путина было три всплеска популярности, и все они были связаны с войнами — чеченская, грузинская и украинская. Четвертой войны не удастся сделать. Все вокруг готовы, все ждут и это не будет новинкой. Путину быстро настучат по голове, как это случилось в Сирии. Ну нет там такой победы, как хотели представить российскому народу перед выборами. Большая часть людей не совсем понимает, в чем смысл сирийской войны. То есть военная ситуация себя исчерпала: маленьких победоносных воин больше нет. И на Прибалтику нельзя напасть, потому что НАТО там к этому уже готова. «ДНР-ЛНР» тоже нельзя, это будет больно в смысле репутационных издержек. Здесь все ограничено. Значит, ему остается побеждать только во внутреннем информационном пространстве.

Тут есть два варианта — или посадить Чубайса, и, собственно, клинья под него подбиваются в последний год. Тогда народ радостно вздохнет и подумает, что Владимир Путин — крутой человек. Или же скинуть из красного крыльца, как положено по российской традиции, на рельсы раздраженной толпы кого-нибудь из знатных бояр. В этом смысле Медведев тоже очень неплохо подходит. Вот сейчас Путин и решает. То, что он сдаст Медведева, — для меня сомнений нет. Вопрос только — когда он это сделает, перед выборами, чтобы набрать голоса, или после выборов, чтобы заявить о смене курса. Хотя куда он сменит этот курс — тоже непонятно.

Так что то, что Медведев вдруг пропал и вдруг не стало его замечательной улыбки, его замечательных фотографий с смартфонами и прочими гаджетами — это плохой признак для него. Но это было неизбежно — кого-то надо принести в жертву избирательной компании, и вот сейчас Владимир Владимирович решает кого. Ему, чтобы отделиться от того, что происходит в стране, надо кем-то пожертвовать. Не исключено, что это будет Медведев. Я даже думаю, что это очень вероятно.

Дмитрий Орешкин — российский политолог.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 июля 2017 > № 2243673 Дмитрий Орешкин


Россия. США > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 июля 2017 > № 2243552 Аркадий Итенберг

Школьные игры: как мотивировать новое поколение к учебе

Аркадий Итенберг

сооснователь сервиса «Экзамер»

Миллениалы росли в период активного развития цифровых технологий и игровой индустрии. Сегодня игры не только развлекают и объединяют, теперь они служат органичной средой для обучения

Традиционное образование не всегда учитывает специфику поколения, которому нужны новые способы получения знаний. Это дало толчок развитию дополнительного онлайн-образования.

Согласно исследованию J’son & Partners Consulting, за последние пять лет рынок онлайн-образования вырос на 23% и составляет, по данным Global Market Insights, $165 млрд, то есть около 3% мирового рынка образования. В ближайшие пять лет рынок будет расти, ежегодно прибавляя не менее 5%, говорится в «Исследовании российского рынка онлайн-образования и образовательных технологий». Лидеры рынка — США, Китай, Индия. Объем рынка онлайн-образования в России – 20,7 млрд руб, а среднегодовой темп роста — 17-25%. Наиболее популярные направления: изучение иностранных языков, подготовка к стандартизированным экзаменам, корпоративное обучение и онлайн-репетиторы.

Развитие последнего сегмента связано с тем, что более половины родителей считают школьные знания недостаточными для успешной сдачи экзаменов и поступления в желаемый вуз. Они вкладывают огромные деньги в дополнительную подготовку: рынок репетиторских услуг в России составляет, по разным оценкам, от 30 до 100 млрд рублей в год, и 3-5% из них приходится на онлайн-подготовку.

Основная проблема современного образования, а особенно онлайн-образования, в том, что ученики легко отвлекаются и теряют интерес к учебе. Учителям и учебникам сложно конкурировать с роликами на YouTube и смартфонами. Проблему усугубляет еще и то, что потребление контента перетекает в мобайл, длина образовательных сессий уменьшается, а пользователь хочет быстрее осваивать новые навыки и чувствовать свой прогресс. Кривая мотивации напоминает букву U — максимальна перед стартом обучения, пока ученик еще воодушевлен на подвиги, но стремительно падает после начала обучения, вновь возрастая лишь в самом конце, когда виден финиш и хочется-таки до него добраться. Это приводит к тому, что большая часть пользователей просто отваливается по дороге: например, на Coursera до конца курса доходят только единицы процентов слушателей, а четверть вообще не выполняет ни одного задания.

С этой проблемой частично помогает справиться геймификация — использование игровых механик в неигровом контексте, позволяющее превратить учебу из нудной рутины в увлекательную игру. Правильно выстроенная геймификация увеличивает мотивацию пользователей и вовлекает в процесс обучения.

Бой с ленью

Игровые механики в бизнесе используются с начала XX века, а сам термин «геймификация» появился в 1980-х годах. Изначально игровые механики вовлечения использовали в маркетинге и продажах. Но затем технология распространилась и на другие сферы деятельности. Она хорошо работает тогда, когда люди понимают, что должны что-то сделать, но им лень.

Игровые механики проникают в образование в самых разных формах. В Lingualeo, например, пользователи своими успехами в изучении английского языка «подкармливают» виртуального львенка, и чем больше прогресс игрока — тем счастливее и «прокачаннее» персонаж. Проект Classcraft и вовсе представил образовательный процесс в виде ролевой игры по мотивам RPG: с кланами-ролями и командной миссией. MineCraftEDU позволяет интегрировать задания и уроки прямо в виртуальную игровую среду Minecraft.

Герои геймификации

В мировом масштабе есть несколько очень заметных компаний, сделавших ставку на геймификацию образования. Пожалуй, самый известный пример — Minecraft. Проект создавался как полноценная компьютерная игра, в которой пользователи могут взаимодействовать с окружающим миром, созданном из трехмерных кубов. Собирая ресурсы, можно создавать новые объекты и механизмы. За 7 лет Minecraft стал одной из самых успешных компьютерных игр в истории: число проданных копий составляет более 120 млн. В 2014 году проект был куплен Microsoft за $2,5 млрд. MinecraftEDU — специальная версия игры, адаптированная для использования в школах. В виртуальном блочном мире школьники «на практике» под контролем преподавателя используют знания, полученные на уроках. Сейчас эта платформа используется более чем в 100 странах мира.

Другой пример использования геймификации в школьном образовании — ClassDojo – сервис, позволяющий преподавателю давать моментальный фидбэк ученикам в игровой форме. Каждый ученик — уникальный «монстрик», которому учитель может давать поощрения. Помимо этого, ClassDojo — это и система мониторинга для родителей. Платформой пользуются 40 миллионов преподавателей в 180 странах. 90% начальных и средних школ США уже используют ClassDojo. За 6 лет существования в компанию проинвестировали $31,1 млн (последний раунд $21 млн в августе 2016). На текущий момент сервис полностью бесплатен.

Еще один интересный пример — Kahoot — сервис для создания геймифицированных тестов. Прямо во время урока учитель демонстрирует на экране вопросы с вариантами ответа, а ученики на своих девайсах последовательно отвечают на вопросы, зарабатывают очки. Тот, кто ответил быстрее, получает больше очков. В конце всему классу демонстрируется топ учеников. В проект инвестировано $16,5 млн ($10 млн в последнем раунде в сентябре 2016-го). Платформу используют более 3,5 млн преподавателей, MAU — более 30 млн пользователей.

Более 150 млн пользователей используют Duolingo — бесплатный и очень крупный сервис для самостоятельного изучения английского языка в игровой форме. Проект привлек более $83 млн инвестиций, но, судя по всему, устойчивая бизнес-модель пока так и не найдена, а основные возможности сервиса на сегодняшний день предоставляются бесплатно.

Крупные инвестиции в 2016 году смогла привлечь компания Age of Learning, флагманский продукт которой ABSmouse представляет собой обучающие игры для детей 2-8 лет. Фонд Марка Цукерберга ICONIQ Capital проинвестировал в проект $150 млн.

В России очевидный лидер среди проектов, использующих геймификацию в образовании, — Lingualeo, который, как и Duolingo, нацелен на самостоятельное изучение английского языка по персональной программе. Пользователь учит слова, смотрит видео, слушает аудиоматериалы и в процессе кормит и прокачивает львенка. В сервисе зарегистрировано более 15 млн пользователей.

Игра в обучение

Почему люди играют? Стратегия каждого игрока зависит от особенностей психики. Ричард Бартл, профессор университета Эссекса, дипломированный специалист по искусственному интеллекту, делит игроков на четыре базовых типа: «киллеры», «ачиверы», «исследователи» и «тусовщики». Когда люди разных типов играют в одну игру, они получают удовольствие от разных компонентов.

«Киллерам» важно побеждать, ими движет жажда доминирования и влияния. Для этих пользователей создают, например, рейтинги или «Арену» – площадку, на которой можно один на один выяснить, кто лучше подготовлен к экзаменам.

«Ачиверы» получают удовольствие от достижения результатов и сбора наград. Для них вводят промежуточные поощрения: очки опыта, награды за высокую скорость решения теста, безошибочные ответы и т. д. Можно объединять такие награды в тематические наборы.

«Исследователи» прощупывают игру, выискивая лазейки и изучая возможности. Иными словами, испытывают игру на прочность. Для них важно многообразие контента. А «тусовщикам» интересно общаться с другими пользователями: знакомиться, советоваться, помогать.

Как правило, «киллеров» меньшинство. Но в России их доля выше, чем в среднем по миру. А больше всего – «ачиверов» (их доля в среднем 30-40%). При этом один и тот же пользователь может проявлять свойства разных типов. Условно говоря, быть на 70% «ачивером», на 20% «исследователем» и на 10% «тусовщиком». Распределение пользователей конкретного проекта по типам игроков необходимо учитывать еще на этапе проектирования. От эмоций игроков во многом зависит успех игры.

От теории к практике

Чтобы геймификация сработала и принесла ощутимую пользу, к ней нужен комплексный подход. Это не просто забавные персонажи и поощрительные знаки. А система, которая строится из определенных динамик, механик, компонентов и эстетики, выбранных с учетом специфики аудитории и поставленных целей. Об этом Кевин Вербах, профессор Пенсильванского университета, стоявший у истоков геймификации, подробно рассказывает в книге «For the Win».

На практике 90% сервисов, которые пытаются внедрить игровые механики, относятся к геймификации поверхностно. Это самая большая ошибка: геймификация ради геймификации не работает. Разрозненные элементы могут дать временный эффект, но для серьезных результатов нужно выстроить систему.

Для начала нужно четко сформулировать, зачем нужна геймификация. При этом важно мыслить в категориях конкретных метрик и наметить срок достижения целей. На этом этапе может оказаться, что геймификация и не нужна вовсе — для некоторых целей есть более эффективные инструменты.

Если цель оправдывает средства, стоит определить, какие действия приближают пользователей к цели. Например, решение задач, просмотр видеолекций, общение с сокурсниками и т. д. Важно описать все возможные способы взаимодействия пользователя с системой, не ограничиваясь очевидными.

Один из самых важных шагов — определить целевую аудиторию и выделить типы игроков: кто будет играть, что движет игроками, что мотивирует, а что расстраивает и т. д. Чем подробнее анализ, тем прочнее фундамент будущей системы геймификации. Поверхностный или субъективный взгляд на аудиторию может свести усилия на нет.

На следующем этапе описывается траектория увеличения мастерства. Иными словами, какими навыками должен обладать пользователь на выходе из игры. Путь прогресса от новичка до мастера ложится в основу сценарной лестницы проекта, где каждая ступенька включает в себя мотивацию игрока, его действие и фидбэк.

Причем шаги раскладываются на еще меньшие блоки. Например, нижний уровень — решение одной конкретной задачи. Если пользователь решит задачу, он получит очки опыта, приблизится к новой награде и прохождению квеста. Как только ответ на задачу дан, пользователь получает мгновенную обратную связь. Это атомарный уровень циклов вовлечения. Задачи собраны в квесты, квесты — в модули, модули – в общий план подготовки. И на каждом из этих этапов есть свой цикл вовлечения.

Затем определяются динамика, механика, компоненты, требования к эстетике, которые подойдут аудитории и раскроют сценарий игры. Важна каждая деталь. И не стоит забывать про фан. В игру, даже образовательную, должно быть интересно играть. На этом этапе определяются конкретные компоненты в виде беджей, уровней, рейтингов, боссов, достижений, команд, подарков и пр.

После проделанной работы нужно критически оценить всю систему. Интересно ли будет играть в такую игру? Не подменяет ли она внутреннюю мотивацию игроков внешней? Нет ли непредвиденных лазеек в игре? Соответствует ли игра заявленным целям?

Если игра выдержала критику, следует перейти к настройке игрового баланса. Попробовать поиграть самим, подключить друзей и коллег. Посмотреть, не раздаются ли награды просто так? Нет ли диспропорций между элементами игры?

И только после этого можно запускать игру. Но не стоит расслабляться, игра все время должна быть под контролем. Проводите тесты, замеряйте результаты, корректируйте работу, снова тестируйте — и так по кругу.

Результаты внедрения

По данным «Исследования российского рынка онлайн-образования и образовательных технологий», именно продукты, основанные на игровой механике и симуляции реальных процессов, показывают самый высокий рост: +22,4 и +17,0% в год вплоть до 2021 года. В 2016 году один лишь сегмент обучения языкам с помощью игр оценивался в $315,7 млн.

Внедрение практики геймификации сказывается на монетизации продукта, но как конкретно — это отдельный разговор в случае каждой бизнес-модели. Общий эффект достигается благодаря синергии всех элементов и поэтому некорректно было бы говорить о влиянии одной компоненты системы. Если говорить о конкретном опыте, внедряя элементы последовательно в AB-тестах, мы измерили влияние каждого из них. Так, внедрение беджей на 23% увеличило количество решаемых учеником задач. Они же на 20% увеличили ретеншн седьмого дня – прямой показатель вовлеченности, который определяет, как быстро «отваливаются» новые пользователи. Также благодаря этому инструменту на 8% увеличилась конверсия в оплаты. Внедрение очков и уровней на 15% увеличило количество решаемых задач и на 8% – ретеншн седьмого дня.

В Лингвалео, например, первые результаты внедрения игровых механик, о которых рассказывает Илья Курылев, оказались следующими: активация увеличилась на ~30%, Удержание пользователей увеличилось на ~15%, виральный трафик составил 10-30% от основного.

В некоторых исследованиях геймификация помогала увеличить вовлеченность в образовательный контент на 50%, а результаты учащихся — на 40%.

Будущее геймификации в образовании

Игровые механики в обучении — это долгосрочный тренд. С одной стороны, геймификация уже доказала свою эффективность в образовании. С другой — ажиотаж вокруг нее начинает спадать, и стало очевидно, что геймификация — не универсальная таблетка, «с наскока» получить значимое увеличение вовлеченности не получается. Нужно исследовать аудиторию, проектировать всю систему с самого начала, настраивать детальные измерения, экспериментировать. Сейчас многие на уже существующий образовательный процесс накладывают отдельные элементы геймификации, например, награды, уровни и рейтинги, но в таком виде это не работает.

Образование — сложная для инноваций отрасль. Одно дело — внедрить электронные дневники, чтобы перевести рутину в онлайн, другое — изменить учебный процесс. Но и превращать все в сплошную игру тоже неверно. Фан должен обогащать обучение, а не заменять его, учебный процесс не может и не должен соперничать с компьютерными играми. Уверен, в ближайшем будущем качество внедрения игровых технологий в образовательный процесс будет повышаться.

Геймификация также помогает сблизить онлайн и офлайн: ClassDojo и Kahoot отлично это демонстрируют. В будущем, вероятно, роль учителя будет все больше приближаться к наставничеству, и в этом смысле геймификация тоже может стать эффективным инструментом.

Общий тренд перемещения онлайна в мобайл отражается на геймификации: еще на этапе проектирования нужно закладывать не просто кроссплатформенность, но и полноценность игровых механик на мобильных устройствах.

Россия. США > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 июля 2017 > № 2243552 Аркадий Итенберг


Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. СМИ, ИТ > minenergo.gov.ru, 13 июля 2017 > № 2246223 Алексей Текслер

Алексей Текслер: цифровой трансформации ТЭК не избежать.

Развитие цифровой экономики сегодня является одной из самых обсуждаемых тем. Согласно последнему исследованию McKinsey, по уровню цифровизации сильнее всего от стран ЕС отстают важнейшие для России отрасли — добывающая, обрабатывающая промышленность и транспорт. О том, как переломить тренд отставания, а также о роли цифровизации в функционировании топливно-энергетического комплекса в интервью ТАСС на "Иннопром-2017" рассказал первый заместитель министра энергетики РФ Алексей Текслер.

— Ведущие нефтегазовые компании "Роснефть" и "Газпром нефть" уже объявили о намерении развивать цифровые технологии. Какие перспективы в этом направлении у российского топливно-энергетического комплекса, в частности, нефтегазового сектора?

— Есть понимание, что компании, которые не будут внедрять цифровые технологии, не будут конкурентоспособны уже в ближайшее время. Наши ведущие компании, не только нефтегазовые, но и электроэнергетические этим активно занимаются.

Что такое цифровая экономика? Это использование цифровых технологий в реальной повседневной жизни или на производстве. Президент России Владимир Путин недавно провел совещание по этой теме и, мне кажется, из его уст прозвучала правильная формулировка, что это изменение модели бизнеса и всех сфер жизни человека. Переход к цифровой экономике связан напрямую с конкурентоспособностью — кто это сделает быстрее, качественней. Это процесс постоянный, поэтому кто будет делать все время шаг вперед, тот и будет получать максимальный эффект.

— Какое влияние будет оказывать трансформация бизнеса на "цифру"?

— Цифровые технологии будут влиять не только на производство, но и на население, если говорить, например, об электроэнергетике. Здесь можно сказать о новых потребительских сервисах, когда постепенно электричество перестанет быть товаром, а станет услугой. Например, когда смартфон будет за вас выбирать тарифные планы, у кого покупать электричество и так далее. Или, например, когда ваш сосед, как активный пользователь, будет иметь электрическую панель и захочет излишки отдавать в сеть, вы будете у него покупать без связи со сбытовой или управляющей компанией с помощью технологии блокчейн. Со временем таких примеров участия цифровых технологий в повседневной жизни мы сможем приводить все больше, они будут изменять нашу жизнь.

Если говорить о производстве, то здесь тоже очень широкий спектр применения цифры. В нефтегазовом секторе "умные промыслы", "умные скважины" уже внедряются в жизнь. Чуть больше 150 лет человечество бурит нефтяные скважины и накоплен большой объем информации, конечно, этот объем всегда анализировался при принятии тех или иных решений, но сегодня это будет делать искусственный интеллект на основе анализа big data. Эффективность бурения будет меняться колоссально. Мы будем бурить в несколько раз быстрее, более качественно, автоматически выбирая оптимальный режим c анализом информации через big data. Мы будем видеть потрясающие результаты по росту продуктивности дебита таких скважин. В электроэнергетике — "умные" сети, цифровые подстанции — существенно упростят и будут более качественно управлять энергосистемой. Эти технологии позволят снизить капитальные затраты компаний, а значит и расходы потребителей. Таких примеров можно привести массу. Компании обязаны заниматься внедрением "цифры", если они хотят быть лидерами. Большинство наших ведущих компаний уже занимаются цифровой трансформацией, а мы со своей стороны создаем необходимые стимулы и инструменты.

— То есть в конечном итоге человека на "умном" месторождении полностью заменит компьютер?

— Даже не компьютер, а искусственный интеллект, который постоянно учится и развивается, самостоятельно принимая решение. Роль человека, с точки зрения управления такого рода технологиями, будет оставаться ключевой, но, естественно, в тяжелом труде человека заменят роботы. Процессы будут регулироваться и искусственным интеллектом и человеком. Безусловно, роль ручного труда будет снижаться, в новой цифровой экономике будут исчезать профессии, при этом будут появляться новые, о которых мы даже пока не знаем. Это очень интересный мир будущего.

— Насколько это далекая перспектива применительно к нашей стране?

— Наш топливно-энергетический комплекс в этом плане конкурентоспособный, соответственно, цифровые технологии сегодня абсолютно актуальны для наших компаний и страны в целом. Мы будем этим заниматься. Трансформация отрасли будет происходить постоянно, вопрос лишь, с какой скоростью. Мы должны обеспечить качество и надежность нашей энергосистемы.

Внедрение "цифры" не означает, что мы будем отказываться от нашей базовой генерации, магистральных электросетей — они останутся основой. С нашей стороны необходимо будет разрабатывать нормативную базу под новую энергетическую реальность, и, естественно, заботиться о качестве и надежности электро- и энергоснабжения.

Те же самые процессы актуальны и адекватны и для нефтегазовой сферы: новое пробивает себе место, завоевывает пространство. За последние десять лет продуктивность бурения, то есть скорость и дебит при добыче сланцевой нефти, по разным формациям выросла в два-три раза. Процесс обновления неизбежен. Производить нефть не так сложно, делать это наиболее эффективно, не бояться конкуренции на рынке, в том числе ценовой, это то, чем нужно каждый день заниматься нефтяным компаниям. Вопрос применения цифровых технологий напрямую с этим связан. Западная Сибирь падает ежегодно на 4-5% в год, это падение надо замещать новыми эффективными проектами. Основная наша задача не в том, чтобы нарастить добычу, а сделать ее максимально эффективной и для компаний, и для бюджета. "Цифра" поможет решению и этой задачи.

— Как цифровые технологии могут содействовать разработке трудноизвлекаемых запасов?

— Нам есть чем заниматься в части трудноизвлекаемых запасов, хотя для нас это менее критично. Объемы, которые мы сегодня добываем как аналог американской сланцевой нефти, это первые миллионы тонн из нашей добычи в 550 млн тонн. Поэтому повышение эффективности традиционных месторождений более насущная и важная задача, но и по трудноизвлекаемым запасам мы продвигаемся.

По программе импортозамещения ведется разработка собственных технологий освоения наших крупнейших месторождений, где есть трудноизвлекаемая нефть. Все наши нефтегазовые компании занимаются этим, пусть даже и в тестовом режиме. На сегодня даже полное обнуление НДПИ по баженовской свите, например, не дает эффективности этому проекту, но мы видим тенденцию роста. Уверен, что в ближайшие годы мы будем иметь необходимый набор технологий, аналогичных по эффективности американским. При этом надо понимать, что у нас другие коллекторы, горно-геологические условия и применить полностью их методы не удастся. Мы будем иметь собственные технологии.

— Справимся без иностранных технологий?

— Это глобальный рынок. Сотрудничество с компаниями, имеющими наиболее эффективные технологии, считаю правильным. Наши предприятия, переняв опыт и передовые компетенции, тоже будут выходить на западные рынки и уже выходят. В Хьюстоне на заводе компании Schlumberger весь инженерный состав, который занимается проектом "буровая будущего", это наши соотечественники. И если в России будут условия и возможности применения их труда — они вернутся. С мозгами у нас все в порядке, вопрос в стимулах, условиях и этим, безусловно, тоже надо заниматься.

— Какие риски с точки зрения кибербезопасности несет расширение "цифры" в отрасли?

— Это касается, конечно, не только нашего сектора. По мере того как мир все больше переходит в "цифру", тем острее встает вопрос кибербезопасности. Безусловно, внедрение любой технологии должно сопровождаться усилением кибербезопасности. Одно от другого невозможно отделить, эти процессы должны идти параллельно. Это глобальный вызов, мы все это понимаем.

Беседовала Юлия Темерева.

Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. СМИ, ИТ > minenergo.gov.ru, 13 июля 2017 > № 2246223 Алексей Текслер


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 13 июля 2017 > № 2242739 Олег Тиньков

Олег Тиньков: «Талантливые люди в банки не идут»

Юлия Лю, редактор направления IT и инноваций

Тезисы выступления председателя совета директоров Тинькофф Банка Олега Тинькова во время панельной дискуссии «Судьба банков: как выжить между вызовами финтеха и прессингом регуляторов», состоявшейся в рамках МФК-2017.

О себе

Я испытываю когнитивный диссонанс – я, вроде, и банкир, и не банкир. Мы не совсем банк. Я акционер банка, я не СЕО, поэтому могу рассуждать в общем. Я плохо знаком с банковской терминологией и стараюсь туда сильно не погружаться.

О стартапах

Мы пытались покупать стартапы и ни одного не купили. В мире нигде финтех никого не победил. Это были потуги, поднимание денег, в США много инвесторских денег. Часть финтехов покупали банки, часть разорилась, кто-то стал более-менее большими, но глобального успеха я не увидел нигде. Уровень технологий российского финтеха, банковского IT, выше мирового. Даже китайцы не сделали банка с 1 офисом и 6 млн клиентов. Это сделали мы, россияне, и этим можно гордиться. Если финтех где-то существует, то в России. Это Qiwi, «Яндекс», ЦФТ. Спасибо за это военно-промышленному комплексу, откуда мы можем получать инженеров, математиков, физиков. Именно в России случился финтех, а нигде в мире этого не произошло.

О регуляторе

Российский регулятор куда более рациональный и либеральный, нежели европейский или американский. Там уровень бюрократии выше. Мы пытались купить банк в Англии, в США, там все сложно, непонятно. У нас нет претензий к регулятору. Кроме одной: нужно, чтобы у всех был равный доступ. Финтехи, будем называть их точнее - стартапы - могут конкурировать. Только они должны подчиняться всем законам и правилам, чтобы не получилось как с МФО. Идея, может быть, была хорошая, но по факту получилось, что они живут по своим правилам, кредитуя население по более высоким ставкам. Получается, что им это можно, а банкам нельзя. МФО и банки не отличаются по сути, а регулирование разное. Это вызывает озабоченность и это нужно выравнивать.

О равенстве стартапов и банков

Я не очень верю, что банки смогут оставить у себя бизнес платежей и переводов. Это, скорее всего, будут делать большие IT-компании типа Google, Snapchat, Uber, «Яндекса». Но этим для них все закончится - чтобы пойти в настоящий банковский бизнес, нужен капитал, технологии, кредитные ноу-хау. Заниматься кредитным бизнесом очень трудно, нужны определенные навыки и тактики. Регулирование нас спасает от армии атакующих молодых ребят.

О проблеме кадров

Главная угроза для банков – это кадры. Категорически не хватает кадров. Мы сделали кафедру на физтехе, мы плотно работаем с МГУ, Бауманкой. Мы обязаны инвестировать в студентов, в образование. Люди хотят идти работать в Google, «Яндекс», в Mail.ru, и к нам еще идут. Отчасти причиной этого желания может быть то, что я в кедах. Талантливые люди в банки не идут. Угроза отсутствия кадров – основная. Мы с этим уже вплотную столкнулись. Для нас это самая большая угроза. Мы не видим конкуренции со стороны Сбербанка или ВТБ. Россия - огромная страна, в ней 100 млн недообслуженных потребителей. Конкуренции в России нет. Рынок огромный, и он пуст. Нам всем нужны только хорошие кадры.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 13 июля 2017 > № 2242739 Олег Тиньков


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 12 июля 2017 > № 2241149 Антон Носик

Интервью Антона Носика о свободе слова в интернете: «Я совершенно не оптимист»

Дмитрий Лисицин

Генеральный директор центра социального проектирования «Платформа»

Forbes впервые публикует выдержки из экспертного интервью, которое Антон Носик дал гендиректору ЦСП «Платформа» Дмитрию Лисицину в ходе проведения исследования «Интернет и общество: реальные и социально сконструированные угрозы»

Вчера в Москве простились с медиаменеджером, журналистом и блогером, 51-летним Антоном Носиком. Прощание проходило в Центральном доме литераторов, и, как сообщает ТАСС, туда пришло около 1500 человек. Антон Носик был похоронен на Востряковском кладбище. Он умер в ночь на 9 июля в Подмосковье, по предварительным данным, от острой сердечной недостаточности.

В память об Антоне Носике, которого называют «отцом русского интернета», Forbes и центр социального проектирования «Платформа» впервые публикуют фрагменты экспертного интервью, которое он дал «Платформе» этой весной в ходе исследования, посвященного действующим и потенциальным ограничениям для интернета в России.

О повороте государства к закручиванию гаек

У нас в стране есть один человек, который может запретить Facebook, Twitter, «ВКонтакте» и Google. Такой человек, слава Богу, один. Если бы их было много, все давно было бы запрещено. Но поскольку без разрешения Владимира Путина такие конкретные одиозные шаги предприняты быть не могут, то все ждут отмашки. И ждут ее уже пять лет — с тех пор как Путин передумал.

У него была совершенно четкая концепция интернета как места, где люди выпускают пар. Ради Бога! Нам интересно телевидение, нам интересно радио, интересно управление массами через прессу. А в интернете пусть творится все что угодно. Это Путин говорил лично мне. У него была такая концепция, и она просуществовала 13 лет.

Концепция изменилась под воздействием «арабской весны» и под влиянием советников, корыстно заинтересованных в поставке определенного рода аппаратуры для слежки за гражданами. Так сложилось представление о том, что интернет — это угроза, оттуда приходят «цветные революции», там оппозиция, «пятая колонна» и так далее.

С этого момента была дана отмашка: интернет в России ограничить. Благодаря всем этим ограничительным мерам в России на сегодня практически уничтожена IT-отрасль, обесценены ведущие российские интернет-холдинги. Молодые люди, мечтавшие попасть на работу в «Яндекс», сегодня просто отсылают резюме за границу. Происходит утечка мозгов, полная стагнация на IT-рынке, инвестиционная активность сегодня ниже плинтуса.

О российской модели регулирования интернета

Такое «тушение» русского интернета — это совсем не китайская модель. Китайская модель ограничивает доступ иностранных компаний на национальный рынок ради усиления местных китайских игроков, таких как Baidu и Alibaba. Китайцы достигли великих успехов по выращиванию своей собственной индустрии.

Российская цензура действует против собственной индустрии, борется против «Яндекса» и «ВКонтакте». Так что это не китайская модель. Это модель туркменско-корейская. Просто пока нет отмашки на совсем уже радикальные меры. Но они будут отрезать по пальцу, вводить ограничения то тут, то там: том второй, том третий, том четвертый. Постепенно, потихонечку, но последовательно.

Об эффектах и последствиях ограничений

У них много всего на повестке. Например, фильтры, предусмотренные 139-ФЗ (о черном списке интернет-ресурсов и ограничении доступа к запрещенной информации. — Forbes), все до одного не работают. Как сделать, чтобы они работали? Нужно ввести ответственность за пользование, например, анонимайзером — технически его использование невозможно отследить. Как в 2013 году нам сказали, что примут такой закон, так до сих пор и не придумали, как он мог бы быть сформулирован (Госдума уже начала рассмотрение законопроекта об анонимайзерах и приняла его в первом чтении 23 июня. — Forbes).

Тем не менее гайки закручиваются. Эффекты закручивания гаек уже хорошо видны. Люди ведь не дураки, они все поняли. Где нынче Волож F 85, где нынче Дуров F 100 и так далее? Все уже более или менее разобрались, что бизнес, который настолько зависит от дурацких цензурных законов, — это выживание на вулкане.

Это все было написано в проспектах для инвесторов, когда те же «Яндекс» и Mail.ru выходили на международные рынки и биржи. В главе «Риски» было написано черным по белому, что непредсказуемое российское законодательство может объявить вне закона абсолютно любую часть бизнеса.

Это было предсказано пять лет назад. И вот уже пять лет это активно происходит. Я особо не смотрю вперед, потому что мы просто катимся по наклонной плоскости. И не остановимся на некоей приемлемой цензурной модели, ее нам просто неоткуда взять. Если говорить о Белоруссии и Казахстане, то их цензурная модель не привела к появлению собственных сильных интернет-компаний — и так-то пустая почва еще и была вся вытоптана.

А у нас есть своя мощная отрасль IT, которая развивалась в те годы, когда интернет-цензуры не существовало, и успела дойти до международных бирж, до NASDAQ, до Лондонской биржи.

Mail.Ru Group, «Яндекс» — вот то, что у нас есть. Значит, все это надо как-то придушить — такая логика. Что, собственно, и происходит.

О внутренней мотивации административных запретов

Придумываются разные идеи, но главный вектор такой: «Интернет мешает как таковой». Потому что в их глазах это непредсказуемая среда.

И запрещать в этой логике надо, конечно, не Facebook. То есть Facebook-то надо запрещать, но это не решение проблемы. Решение проблемы — запретить «ВКонтакте», Mail.ru, «Одноклассников». Под запрет попадает сам факт, что люди между собой самостоятельно общаются. Ну, чтобы было как в Советском Союзе. В Советском Союзе интернет был бы невозможен. Не из-за того, что Запад пролезет. А из-за того, что горизонтальные связи между людьми мешают монополии власти на идеологию, на информацию и на мнение. В такой среде интернет лишний.

Но политической воли установить эту модель сразу и целиком нет. Все происходит тихо, пошагово. Люди, которые смотрят на это в течение пяти лет, давным-давно с этого рынка свалили и сосредоточились на зарабатывании твердой валюты. Благо интернет-услуги достаточно интернациональны.

Такие явления, как Telegram, например, — это прямое следствие выдавливания из страны. А выдавили Дурова за отказ закрывать сообщество Навального «ВКонтакте». Вот «Живой журнал» согласился заблокировать блог Навального, и «ЖЖ» не выдавливают. А Дуров отказался. Telegram он создал уже там, сейчас у него 200 миллионов пользователей, проект втрое больше, чем «ВКонтакте». Он создал его там, потому что у них можно, а здесь нельзя.

О том, какой бизнес еще возможен в русском интернете

Как инвестиционный консультант, я не могу посоветовать инвестировать в какую-нибудь активность в рунете, кроме выкачивания отсюда мозгов за границу. Ну, или в работу на аутсорсинге, когда здешние мозги обслуживают зарубежные задачи. Благодаря тому, что рубль дешевый, у нас людей можно нанять дешево. Это весь интернет-бизнес, который нам остался. Это то, чем занимаются африканские страны, бедные азиатские страны: «Если ты достаточно умный, тебя наймут за границей, других вариантов нет». Такая же ситуация складывается у нас.

Но я прекрасно помню, как в один день в 2011 году 300 сотрудников «Яндекса» стали миллионерами. «Яндекс» провел IPO, а у них были опционы. После Крыма «Яндекс» с $45 дошел до $10 за акцию. И все эти опционы перестали чего-нибудь стоить. Сегодня «Яндекс» стоит тот же $21, что он стоил в день своего выхода на IPO. Это означает, что за шесть лет люди, державшие свои деньги в акциях «Яндекса», выиграли ноль.

Цензурой стерты практически все экономические достижения самой конкурентоспособной на мировом рынке российской отрасли. Просто из-за того, что эта отрасль вторглась в сферу государственной монополии на идеологию.

О потенциале конфликта молодежи с властью

Сегодня русский интернет — выжженная земля. Но для российской молодежи эта выжженная земля в гораздо большей степени их родина, чем «офлайновая Россия». Вся жизнь проходит там: там все кино, которое они смотрят, вся музыка, которую они слушают, все друзья, с которыми они разговаривают.

И вот молодежь пять лет наблюдает за тем, как их «родину» вытаптывают какие-то «козлы», принимая запреты один за одним. Запреты бессмысленные, вся молодежь умеет обходить эти запреты. Но они видят злобных кретинов, которые со своими одиозными хотелками лезут в их круг, в их цифровую свободу.

Это формирует отношение молодежи к власти. Проблема у молодежи с этой властью — это результат пяти лет подобного поведения власти в интернете. Молодежь столкнулась с тем, как работает государство — оно не создало в интернете ни одного полезного сервиса, но оно выгнало Дурова и Воложа, загнало «Ленту.ру», выбросило из «Яндекс.Новостей» источники, которые не соответствуют линии партии.

Негативная реакция молодежи на власть — закономерный ответ на поведение власти там, где молодежь может ее видеть. Видит она ее не когда открывает фирму и начинаются с этой фирмы поборы, это не актуальная для молодежи история. И «Платон» — не актуальная для молодежи история. А вот запреты в интернете — актуальная. И молодежь делает вывод о том, что власть — это тупая и бессмысленная машина подавления людей.

Соответственно, когда молодежь приглашают показать этой власти средний палец, она радостно выходит и показывает его.

О возможности кратковременной оттепели

Давайте поставим себя на место новой администрации президента. Перед ними руина русского интернета, задушенного законами о забвении, поисковых агрегаторах, ограничении иностранного владения, фильтрации, хранении данных и так далее.

Хотят ли «методологи и нооскописты», пришедшие в АП, продолжать курс на отчуждение молодежи? Думаю, они сейчас ломают над этим голову: продолжать ли эту бездарную политику или, может быть, каким-то образом ее дезавуировать.

И у них есть сейчас для этого очень хороший повод. Потому что в условном путинском «кондуите» прописано, что перед президентскими выборами происходит демократизация и либерализация. Так было в 2011 году — Путин писал статьи об электронной демократии и говорил, что не надо кошмарить бизнес. Перед выборами Путин должен показывать человеческое лицо.

Очень может быть, что до выборов 2018 года никакого закручивания гаек в интернете мы не увидим. Люди здравомыслящие, они же знают, что эта политика не дает результатов. Принимаются законы, которые не работают на ограничение интернета, они работают на понимание людей, что законы принимают идиоты. И в общем, если они захотят под шумок президентских выборов изменить курс, я абсолютно не удивлюсь этому и буду этому рад. Но действительно ли закрыт курс на подавление интернета, мы узнаем, как только выборы закончатся.

Я жду, что в предвыборный и выборный год все эти «милоновские» варианты будут гасить и отмежевываться от них. Третий пакет Яровой если и будут принимать, то после выборов 2018 года, а не до.

Я не Кириенко, не принимаю решений. Но мне кажется, что в их ситуации продолжать политику предшественника, зная о ее результатах, бессмысленно и контрпродуктивно. Любой разумный человек задумался бы, а как иначе можно вести себя с людьми, которым важен Интернет. Не дубину показывать им каждое утро, а показать им, что ты не идиот, что какие-то есть вещи в интернете, к которым ты относишься терпимо. Даже «новый» Путин, уже одобривший «китайскую модель», когда его спрашивают про цензуру, все время подчеркивает, что есть вещи, которые можно делать: что разрешено по закону, все можно.

Месседж «мы не запрещаем интернет» существует. Он не очень сильный, потому что в текущей логике они должны стремиться к запрещению интернета. Но явно у них внутри головы есть ограничения на то, сколько запретительных мер они могут направить против нас за единицу времени.

Я совершенно не оптимист, но я могу предположить, что до президентских выборов у нас будет затишье в цензурном плане.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 12 июля 2017 > № 2241149 Антон Носик


Россия > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 11 июля 2017 > № 2240455 Александр Лосев

России невероятно повезет, если мир пойдет по пути цифровизации

Александр Лосев

генеральный директор «УК Спутник — Управление капиталом»

Одним госзаказом цифровую экономику не запустить, дополнительный спрос нужно находить за границей

Возрастающий интерес к цифровым технологиям со стороны бизнеса и государства, бум популярности криптовалют у населения, блокчейн и возникновение на его основе не только виртуальных средств платежа, но и платформ для децентрализованных сервисов, попытки создания искусственного интеллекта и развитие аддитивных технологий – всё это и многое другое преподносится как начало ожидаемой смены технологического уклада и наступление цифровой эры в геоэкономике.

До настоящей «цифровой революции» и повсеместного перехода к индустрии четвертого уклада конечно еще очень далеко, но рост числа инноваций и появление возможности анализировать гигантские массивы неупорядоченных данных — Big data — открывает перспективы для «интернета вещей», стратегических бизнес-решений и повышения производительности труда и эффективности продаж продуктов и услуг, а Data mining становятся источником дохода сопоставимым с разработкой реальных горнорудных месторождений. Центробанки присматриваются к криптовалютам, и теоретически могут обеспечить им стабильный курс и гарантию проведения транзакций. Возможно, уже в ближайшем будущем появятся национальные виртуальные деньги, хотя, центробанки вряд ли разрешат гражданам самостоятельно их «майнить».

Правда, нельзя исключать, что нынешняя «цифровизация» может окажется фальстартом и не приведет к промышленной революции, если человечество не продвинется в создании искусственного интеллекта и не откроет новые физические принципы, в том числе и для хранения и обработки информации, без которых блокчейн останется лишь модным экзерсисом , а также если в ведущих странах не будет обеспечен повсеместный переход производства и сферы услуг на цифровые технологии и интеграция «интернета вещей» и искусственного интеллекта в существующую социально-экономическую структуру.

Мир постепенно втягивается в новую «цифровую гонку» и ставки повышаются. В авангарде прогресса окажутся те страны, где будут созданные собственные технологии и базовые стандарты, где IT-специалисты, инженеры и техники смогут быстро адаптировать промышленность, телекоммуникации, транспорт, финансовый сектор и сферу услуг к постоянно возникающим инновациям. И напротив, отставание от лидеров будет означать переход в вечные аутсайдеры и утрату перспектив инновационного развития.

Президент Путин 5 июля на заседании Совета по стратегическому развитию и приоритетным проектам заявил, что «формирование цифровой экономики — это вопрос национальной безопасности и независимости России, конкуренции отечественных компаний».

Очевидно, что успех придет в те страны, где правительства смогут создать системы поддержки и продвижения новых технологий, где учебные заведения будут способны готовить сотни тысяч специалистов с необходимыми знаниями и метанавыками для работы в цифровом мире, где государства и бизнес будут готовы вкладывать средства в исследовательские проекты и в науку, в том числе и фундаментальную, на постоянной основе.

Решение российских властей выделить в 2017 году почти 200 млрд рублей на информационные технологии, создать систему управления «цифровым» проектом и поддержать ряд отечественных компаний, способных конкурировать ни мировом рынке вселяет некоторую надежду. Эксперты ЦСР Леонида Кудрина пошли еще дальше и оценили «цифровую революцию» в России в 185 трлн рублей, предлагая ежегодно тратить на «цифровизацию» 30,8% ВВП. Есть даже «Стратегия развития информационного общества в РФ на 2017 – 2030 годы». Если власть озаботилась проблемой, то значит можно не волноваться за цифровое будущее?

К сожалению, пока не прозвучало еще кое-что очень и очень важное, а именно то, что «цифру» нельзя надеть (разве лишь в фотошопе), «цифрой» нельзя согреть дома, больницы и школы, «цифра» не заменит транспорт и дороги, «цифрой» не утолить голод и не вылечить заболевания и травмы. Если в стране растет бедность даже среди работающего населения, на что обратила внимание вице-премьер Ольга Голодец, а за чертой бедности находятся 20 млн российских граждан, которые вынуждены ежедневно экономить на продуктах питания, то в первую очередь стране нужна не «цифровая», а реальная экономика, эффективное сельское хозяйство и высокотехнологичная обрабатывающая промышленность, где можно последовательно повышать производительность с помощью цифровых технологий.

Компании, безусловно, будут счастливы получить госзаказы на выделяемые 200 млрд рублей, но суть любого успешного бизнеса – это получение прибыли за счет удовлетворения потребности людей. Человек, и именно человек, своими собственными деньгами в конечном итоге платит за возможность ежедневно пользоваться инновационными достижениями. Поэтому для «цифровизации» и создания в стране «Индустрии 4.0» необходимы платежеспособный спрос населения и потребность в цифровых услугах, собственное отечественное «железо» и элементная база, а также кардинальное изменение системы образования и школьной и ВУЗовской. Одним госзаказом цифровую экономику не запустить, дополнительный спрос нужно находить за границей.

Нам всем сейчас следует осознать, что России невероятно повезло, что мир пошел по пути цифровизации. Здесь можно провести аналогии с глобализацией последних десятилетий, когда происходил перенос производств на периферию геоэкономического пространства в развивающиеся страны с их дешевыми трудовыми ресурсами. Этот процесс вызвал там создание миллионов рабочих мест, ускоренное развитие и экономический рост. Китай и ряд стран Юго-Восточной Азии стали всемирными фабриками, производящими товар на экспорт, пусть даже по иностранным технологиям и отдавая большую часть прибавочной стоимости транснациональным корпорациям, но увеличивая и свой собственный доход и выводя из бедности собственное население.

Программные продукты это тоже товар, а цифровизация – это глобализация немного иного уровня. Россия вполне может стать «фабрикой» цифровых продуктов. Если остальной мир готов их покупать и пользоваться, нам необходимо делать это и поставлять. При текущем состоянии российской экономики наши «цифровые технологии» в первую очередь следует ориентировать в сторону экспорта, пока ещё российские программисты и разработчики способны конкурировать на равных с их иностранными коллегами, а в чем то даже опережать их. В 2016 году экспорт ПО из России уже достиг $7 млрд, в этом году ожидается $10 млрд. Пока это около 2% от общего объема экспорта, в то время как по данным ФТС удельный вес топливно-энергетических товаров в 2016 году составил 62% от общего объема экспорта в стоимостном выражении.

Целесообразность экспортной ориентации подтверждается ростом выручки российских производителей программного обеспечения на 18,8% в 2016 году и ожиданиями роста еще на 15,4% в 2017. Если довести долю ПО в структуре российского экспорта до 10%, то это поможет создать в России сотни тысяч реальных рабочих мест, причем не только в IT-секторе, и увеличить национальный доход. Это привлечет негосударственные инвестиции в сферу IT-технологий и поможет получить новые знания и создать что-то собственное. А еще необходимо повысить качество образования и поднять уровень преподавание математики, русского языка, литературы и естественных наук, ведь будущие цифровые технологии просто так не появятся, если не будет подготовленных специалистов, способных их создавать, то есть тех, кто готов стать творцом, а не «квалифицированным потребителем».

И напоследок про блокчейн. Технология, безусловно, интересная, но в ней есть один большой минус: постоянно растущий от блока к блоку от транзакции к транзакции на несколько терабайт в год объем информации, которую необходимо где-то хранить, а чем больше пользователей и участников у баз данных и подтверждений сделок на основе блокчейна, тем меньше возможности пользоваться этой технологией на мобильных устройствах и тем ниже будет скорость прохождения транзакций. Разработчики платежных биткойн-каналов подсчитали, что для пропускной способности сети сопоставимой Visa, потребуются блоки размером около 8 Гб каждые 10 минут. В год, размер данных блокчейна будет составлять более 400 терабайт. Поэтому для хранения и синхронизации блоков придется использоваться облачные сервера и дата-центры, ведь информация будет постоянно расти, а значит в блокчейне будет меньше децентрализации и безопасности, что может свести на нет все преимущества распределенных баз данных перед обычными.

А с появлением квантовых компьютеров и принципиально иных способов шифрования и защиты информации блокчейн либо отомрет либо станет анахронизмом как винил или магнитофонная лента. Так нужно ли сейчас тратить миллиарды на развитие технологий блокчейна в России? Может быть лучше направить эти средства на разработку квантовых компьютеров и ПО на основе троичной логики?

Россия > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 11 июля 2017 > № 2240455 Александр Лосев


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 11 июля 2017 > № 2240002 Андрей Петров

Андрей Петров, Модульбанк: «Люди будут собирать по копеечке на развитие своего бизнеса»

Андрей Петров, Председатель правления Модульбанка

Беседовала: Юлия Лю, редактор направления IT и инноваций

Председатель правления Модульбанка Андрей Петров рассказал Bankir.ru о пользе 54-ФЗ для малого бизнеса, планах банка по запуску p2p-площадки для финансирования малых предпринимателей, разумном подходе к кредитованию и перспективах банковского сегмента для МСБ.

— Чем банк, заточенный под малый бизнес, отличается от сервисов, которые МСБ предлагают универсальные банки? Чем вы интересны МСБ?

— Три-четыре года назад банковский сервис для бизнеса был просто отвратительным - бюрократия при открытии счета, медленные транзакции, и все очень дорого. Тогда универсальные банки активно занимались розничным бизнесом: появились хорошие мобильные приложения, удобная оплата, переводы между картами и многое другое. Сегмент малого бизнеса, напротив, выглядел забытым. Специально для МСБ работал екатеринбургский «Банк 24», пытавшийся что-то делать, но в целом, в этом сегменте уровень сервиса был просто ужасный.

Нам хотелось сделать просто удобный банк для бизнеса и сделать его недорогим. Мы не думали о каких-то фантастических фичах. Мы много разговаривали с людьми из малого бизнеса, так что мы поняли, что их запросы сводятся к возможностям быстро открыть счет, отправить платежку, которую клиент увидел бы не позже, чем через час, зачислению денег в тот же день. Мы решили не делать ничего сверхъестественного, а довести до ума нужные вещи, изменили качество услуг и поддержки клиентов. Общение с поддержкой у нас похоже на разговор с друзьями в чате, это очень помогло нам на старте, и ценится клиентами и сейчас.

Одна из услуг, которую мы переделали и сделали удобной, - это валютный контроль. Паспорт сделки и справка о валютной операции, которые клиент должен заполнять, - это адские документы, для их оформления нужны специальные знания или знающий человек за большие деньги. Мы решили все поменять: наш клиент просто предоставляет нам договор с иностранным контрагентом, либо ему приходят деньги из-за границы, а наши сотрудники сами готовят необходимые документы. Мы настолько все упростили, что наши клиенты даже забыли про валютный контроль - банк сам закрывает все формальности за них. При этом мы берем не грабительский процент от сделки, как это принято, а фиксированную плату за оформление паспорта сделки. Это честно, работа одна и та же на любую сумму валюты

— Вы сказали, что клиентам не нужно было ничего фантастического. Оно появилось потом или так и не появилось, потому что в принципе не нужно?

— Нужно время для того, чтобы что-то поменялось. Нас радует, что за прошедшие 2-3 года бизнес привык к хорошему. Сейчас качественная поддержка и быстрые платежи есть у «Тинькофф», у «Точки». «Альфа» и Промсвязьбанк и другие задумались о том, что надо меняться. Все это говорит о том, что уровень этих услуг на рынке динамично растет. Чтобы на таком рынке сохранять позиции, нужно предлагать новые продукты и сервисы. Постепенно, наверное, может появляться и что-то фантастическое.

— Ну, что-то необычное у вас все равно есть?

— Конечно! Вы же помните что мы интегрировали бухгалтерию прямо в наш интернет-банк. Например, у нас для простых налоговых режимов типа УСН 6% есть опция, которая часть денег, поступающих от продаж, автоматически откладывает на налоги. Это круто, потому что когда занимаешься бизнесом, не всегда верно прогнозируешь свой денежный поток. Так что с нашей опцией, когда приходит время оплаты налогов, оказывается что деньги уже на специальном счету, а бухгалтер подготовил отчет. Такая опция сейчас бесплатна, потому что деньги клиентов лежат какое-то время на счету, и банк имеет возможность на них зарабатывать. Это честно. Если налоговый режим посложнее, то приходится повозиться с учетом, но и тут бухгалтер большинство забот берет на себя, вам нужно только не забывать сдавать первичку вовремя.

Сейчас многие банки интегрировали свои системы с программным обеспечением ключевых игроков рынка бухгалтерского софта. И мы конечно тоже, но мы пошли дальше и не требуем от клиента использовать какой-то софт, его заменяет общение в чате с нашими бухгалтерами

Сейчас нашими бухгалтерскими услугами пользуется 3,5 тыс. клиентов, что делает нас достаточно крупным игроком бухгалтерского рынка. Мы понимаем, что можно много чего сделать и с точки зрения качества услуг, и с точки зрения самого бухгалтерского производства. Бухгалтерию можно автоматизировать, использовать роботов, и мы хотим в этой области вводить более крутые фишки. Все только начинается.

Еще мы ввязались в рынок онлайн касс. Мы сделали мобильную кассу для небольшого бизнеса. Это компактное устройство, в котором есть полный набор функций: касса, чековый принтер, фискальный накопитель, сканер штрих-кодов, сканирующий товары с хорошей скоростью как у более дорогого профессионального оборудования. Новые кассы дают возможность бизнесу получить доступ к крутым технологиям управления своим складом и товаром почти так, как это делается, например, в «Ашане», но при несопоставимо более низких инвестициях. Человек покупает устройство, скачивает программное обеспечение, наклеивает на свои товары штрих-коды и может быстро и четко управлять своими товарными запасами.

— И какова цена этого устройства?

— Сейчас около 28 тысяч рублей. При этом мы даем такую железяку в рассрочку или кредит. Получается, за пару тысяч в месяц можно купить себе хорошую технологию, которая серьезно сократит издержки на управление бизнесом. Сейчас много жалоб на то, что введение 54-ФЗ привело к росту расходов для малого бизнеса. Все слышат просьбы продавать устройства по 7 тысяч, но на деле столько стоит один только фискальный накопитель, поэтому устройство за такую цену в пока сделать вряд ли получится. Но я думаю ситуация будет меняться - мы здесь тоже хотим честные цены :)

В принципе, если продаете вы немного, или у вас нет денег на инвестиции в новую кассу, то вы можете взять старый бабушкин ноутбук Sony Vaio и поставить на него нашу «Windows кассу», или старый планшет и установить на него нашу «Android кассу», присоединить любой купленный чековый принтер с фискальным накопителем и получить работающую бюджетную модель. Однако просто ПО не очень хорошо продается, потому что люди предпочитают решения из коробки – включил, и заработало.

— А сколько стоит это программное обеспечение?

— При покупке кассы первые 6 месяцев ПО предоставляется бесплатно, потом, в зависимости от количества приобретаемых касс, от 590 до 1090 рублей в месяц.

— Оно реально позволяет за меньшие деньги получить то же самое, что дают кассы?

— Фишка наших касс в том, что решения в коробке делают бизнес более управляемым, а еще позволяют предотвращать фрод за счет полного контроля за продавцами. Кассы позволяют не только узнавать, как идут продажи, сколько товара осталось, но и время прихода сотрудников на работу, видеть, пробивают ли они чеки на товары, плюс кассы можно интегрировать с камерой Ivideon и видеть все, что происходит в ваших магазинах по всей стране, не объезжая их лично. Это принципиально иной подход к управлению продажами и бизнесом.

Сейчас все озабочены продажей именно касс, чтобы выполнить требования 54-ФЗ. Потенциал этой платформы полностью раскроется, на мой взгляд, в следующем году: появится возможность анализировать данные покупателей и делать им специальные предложения прямо на кассе, возникнут финансовые сервисы, позволяющие кредитовать покупателя в момент покупки при предъявлении паспорта и много чего еще.

Отвечая на вопрос о том, что мы делаем фантастического, кассы – это платформа, на базе которой появится множество финансовых сервисов, которые будут бурно расти в следующем году. Все это станет возможным благодаря анализу данных, и в этом плане 54-ФЗ очень правильный закон. Я не говорю о том, как он сделан или внедряется, но фундаментально он правильный.

Мы в кассе не планируем все сервисы оказывать самостоятельно. Мы будем развивать открытые API, и если какая-то компания захочет финансировать частных покупателей, она может использовать наш API для развития своих услуг. В принципе это и сейчас возможно: например, мы на своей кассе запустили интеграцию с AliPay, так что наши бизнесмены могут смело работать с китайскими товарищами, принимая платежи от них прямо из приложения AliPay.

— Недавно у агентства Markswebb вышел рейтинг цен на банковское обслуживание для ИП в первый год, согласно которому по дешевизне тарифов лидирует «Тинькофф», за которым сразу же идете вы. При этом услуги банка «Точка» обходятся в два раза дороже ваших и стоят как у Сбербанка. За счет чего при схожей модели бизнеса у банков без офисов появляется такой разрыв в ценовой политике?

— Услуги «Тинькофф» стоят дешевле наших, потому что у него идет маркетинговая акция в рамках которой клиенты первые два месяца не платят абонентскую плату. Наверное, они пытаются как-то привлечь клиентов. Мы такую штуку давно отменили, потому что не хотим торговать скидками. Вместо этого мы предлагаем линейку тарифов, из которой каждый может выбрать подходящий именно ему, и тариф без платы за обслуживание у нас уже есть. В нем плата взимается только за транзакции.

Разница между нами, скорее, в бизнес-стратегии. Возможно, «Точка» не считает, что ее услуги должны быть дешевыми. В принципе, это сильная, известная на рынке команда, и у банка есть своя ниша, своя аудитория, видимо, готовая платить.

Наша стратегия - быть честными по ценам. С одной стороны, дешевый сервис недополучает инвестиции в развитие, и как следствие, он не такой уж и классный.

С другой стороны, мы не хотим быть дорогими. Мы максимально автоматизировали процессы, чтобы предлагать качественные услуги по честной цене. Я не считаю честными цены Сбербанка и понимаю, откуда там берутся издержки, которых не должно быть и которые покрываются за счет клиентов. Мне кажется, мы нашли хороший баланс. Наша идея – сделать недорогой банкинг для клиентов за счет дешевой технологии и правильной настройки процессов.

— Раз уж мы заговорили о Тинькове, отмечу, что его банк работает как с физлицами, так с корпоративными клиентами. А вы планируете развивать розницу?

— Мы думаем об этом каждый год и каждый год отвечаем: «Нет». Мы бы пошли в розницу, если бы понимали, что нового там можно предложить. В этом сегменте нужна интересная концепция продукта, а я ее не вижу. Кроме того, чтобы строить розничный банк, нужны ресурсы - сервисные команды и маркетологи, которых у нас нет.

Мне кажется, что у Тинькова классный розничный бизнес и хороший сервис для МСБ. Повторять кредитную карту «Тинькофф» или дебетовую «Тинькофф Black» я не вижу смысла. Если нам нужно будет этим заниматься, мы просто заключим с ними агентское соглашение и будем продавать их продукт.

Нам нравится наша специализация. Наш рынок – не банковские услуги для всех сегментов и клиентов, а финансовые услуги для малого бизнеса, и банк – это лишь малая часть этого рынка. Мы прикидываем, какие финансовые услуги предложить своему сегменту. Мы не банкиры, мы живем в концепции финтех-холдинга. Мы делаем и бухгалтерию, и онлайн кассы, и так далее. Еще мы думаем о новых формах финансирования. В этом году мы начнем тестировать peer-2-peer сервисы кредитования, которые будут интегрированы в наш сервис.

— Упомянутое вами p2р-кредитование – это что? Клиенты «Модульбанка» будут финансировать друг друга?

— Наши клиенты, которым нужно финансирование, смогут привлекать деньги посредством нашей платформы. Можно брать деньги у банка-участника этой платформы, у частных лиц, которые ищут альтернативы в банковским вкладам и облигациям. Инвесторы должны понимать оценку рисков на этой платформе.

— Вы будете контролировать процессы финансирования на этой платформе?

— Я верю, что финансирование малого бизнеса будет расти через shared-экономику, когда люди собирают по копеечке на развитие своего проекта или бизнеса. Банковские кредитные продукты будут уходить в прошлое. Призывы финансировать экономику старыми методами не имеют смысла, поскольку при этом приходится кучу денег откладывать в резервы, а существующие методики оценки риска никуда не годятся и не умеют работать с активами «новой экономики». Какая цена кредита будет для маленького предприятия при таком раскладе? - Неподъемная. Финансировать можно трубы с газом или нефтью, там все понятно, а в части маленького бизнеса нужно развивать новые способы финансирования и получения инвестиций.

Мы думаем, что имеет смысл финансировать именно через такую площадку, потому что многие проекты связаны с большими рисками. Если человек просит денег для открытия торговой точки, его запрос может выглядеть сомнительным, ведь сколько у него на самом деле денег, неясно. А вот, например, займ на исполнение выигранного финансового контракта для государства – вполне перспективен. В банке будут долго ковырять в носу, а вот на этой площадке я бы, как инвестор, 100 тысяч рублей дал бы легко. Плюс 100 тысяч рублей я бы дал под что-то еще, и в итоге у меня сформировался бы портфель с хорошей доходностью.

Просто так давать деньги очень рискованно. Я опасаюсь, что такие сервисы как «Поток» и другие МФО будут привлекать инвестиции под сомнительные проекты. Площадка ведь ничего не гарантирует, она лишь сводит заемщика и инвестора, а риски инвестор должен оценить самостоятельно. Поэтому важно не давать кредиты подо все, а выбирать стратегию. Например, имеет смысл финансировать компании, выполняющие госзакупки, или интернет-магазины, которые находятся у нас на обслуживании и пользуются нашим интернет-эквайрингом, и мы видим, как развивается бизнес. Нам не так важна бухгалтерская отчетность клиента, достаточно данных о его продажах.

Сейчас мы тестируем этот продукт и вкладываем свои деньги. У нас он называется «овердрафт» как и у всех банков, но сделан по другой модели. Мы сами берем данные по безналичному обороту, эквайрингу и кассам, сами анализируем транзакции, и если очевидно, что бизнес развивается хорошо, робот сам предлагает клиенту денег. Если все получится, то эта же модель может работать и на peer-2-peer-площадке.

— А сколько у вас сейчас всего клиентов?

— На сегодняшний день уже более 70 тысяч.

— Они сосредоточены в Москве?

— Нет, они находятся в разных городах России. У нас 55 регионов присутствия, мы покрыли все интересующие нас рынки. Мы и не стремились попасть в каждую глубинку.

— Там у людей просто нет денег?

— Меньше. Плюс мы решили, что надо оставить возможность развиваться «Почта Банку».

— Как, по-вашему, будет развиваться сегмент банковских услуг для малого бизнеса?

— Оставшиеся в живых универсальные банки будут приводить в порядок сегмент МСБ. У «Тинькофф», «Точки» и у нас темпы роста сильно выше, чем в среднем на рынке. Мы просто оттягиваем на себя весь этот бизнес, и это четко видно в презентациях топ-менеджеров крупных банков и банков чуть помельче. Все они будут пытаться делать диджитал-услуги: у кто-то будет получаться лучше, у кто-то хуже.

Конкуренция в части базовых сервисов, полагаю, будет расти, ведь все модели можно так или иначе повторить в течение года. Будем дальше следить за ежегодным хайпом на рынке - то чатботы, то маркетплейсы, то еще что-нибудь - и делать свое дело.

У нас финтех-сервис для малого бизнеса и это целая вселенная, а банковская лицензия – это лишь ее часть. Мы верим, что, во-первых, сам сегмент МСБ будет увеличиваться, во-вторых, куча перспектив есть в каждой нише. И мы знаем что делать.

— Есть ли в сегменте банковских услуг для МСБ место для новых игроков?

— Времена нынче такие, что место для новых игроков есть всегда. Мне нравится, когда кто-то врывается с новой концепцией, и начинает зарабатывать деньги. И ты думаешь: «Вот это да! Чего же я сам до этого не догадался».

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bankir.ru, 11 июля 2017 > № 2240002 Андрей Петров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter