Всего новостей: 2528923, выбрано 793 за 0.254 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист СМИ, ИТ: Швыдкой Михаил (120)Петровская Ирина (96)Путин Владимир (72)Малюкова Лариса (71)Быков Дмитрий (61)Мозговой Владимир (57)Тарощина Слава (56)Медведев Дмитрий (42)Мединский Владимир (40)Латынина Юлия (34)Поликовский Алексей (33)Найман Анатолий (28)Пиотровский Михаил (28)Генис Александр (26)Сокуров Александр (26)Стуруа Мэлор (26)Мартынов Кирилл (25)Герман Алексей (24)Архангельский Андрей (22)Ивлиев Григорий (22) далее...по алфавиту
Россия > СМИ, ИТ > yle.fi, 26 сентября 2014 > № 1186572 Роман Лейбов

Пионер рунета предупреждает о последствиях возрастающего контроля над интернетом в России

Роман Лейбов, доцент Тартуского университета и человек, в значительной мере повлиявший на развитие русскоязычного сегмента интернета, прочел в университете Хельсинки лекции о цифровых гуманитарных науках.

Доцент Тартуского университета и автор многочисленных литературных интернет-проектов Роман Лейбов считает, что ситуация с с ограничением свободы интернета в России может иметь непредсказуемые последствия.

Одна из последних инициатив – Роскомнадзор уведомил популярные интернет-сервисы Facebook, Gmail и Twitter о необходимости регистрации в России в качестве «организаторов распространения информации». На деле это означает, что операторы персональных данных обязаны будут как минимум в течение полугода сохранять сведения о своих российских пользователях, при этом информация должна храниться на расположенных в России серверах. Ранее уж был принят закон о блогерах, приравнивающий популярных сетевых персон к СМИ. Закон предполагает усилить ответственность для успешных блогеров.

Роман Лейбов, один из первых пользователей рунета, в значительной мере повлиявший на его развитие, выступил в университете Хельсинки с лекциями о цифровых гуманитарных науках.

– В нескольких словах для непосвященных: что за неведомый зверь такой – "цифровые гуманитарные науки"?

– Это крупное направление, объединяющее компьютерные и гуманитарные науки. Когда происходят резкие цивилизационные изменения, есть шанс, что какая-то информация будет утрачена. Мы знаем, что во время крутых исторических поворотов человечество всегда что-то теряло. Люди освоили письменность, научились записывать – и вместе с этим научились забывать то, что раньше умели помнить. Сейчас тоже существует опасность утратить определенные вещи, свойственные письменной и книжной культуре.

Мы неминуемо потерям что-то, перейдя к культуре цифровой. Поскольку мы уже научены предыдущим опытом, то знаем, что нужно пытаться это предотвратить. Например, заниматься цифровыми архивами. Существуют институты, которые хранят рукописи писателей. Как для ученых, так и для обычных людей эти рукописи представляют немалый интерес, поскольку в них можно обнаружить что-то, что не было опубликовано при жизни. Раньше была бумага, теперь у нас жесткие диски. Диски горят, информация утрачивается, иногда их просто выбрасывают. И это проблема, поскольку мы теряем огромное количество данных. Как организовывать цифровые архивы, что делать для того, чтобы не терять важные для нас знания – всеми этими вопросами и занимаются цифровые гуманитарные науки.

– Вы не боитесь, что развитие этого направления приведет к атрофии «бумажных носителей» – книг?

– Наверняка именно так и произойдет. Это уже заметно. Скажем, делопроизводство уже в значительной степени переходит в цифровую форму, а это важная вещь для истории.

– Вы стояли у истоков российского интернета, видели его зарождение. Сейчас есть ощущение, что в отношении рунета власти все туже затягивают гайки. Как, по-вашему, будет развиваться интернет в России и будет ли вообще? Возможен ли в России «китайский» вариант интернета?

– Я не то чтобы стоял у истоков российского интернета, я просто там стоял и периодически проявлял некоторую активность. Это не дает мне никаких преимуществ в угадывании будущего, поскольку сейчас мы видим перед собой просто черный ящик, полный непредсказуемых вещей. Если будет как в Китае – это еще не самый плохой вариант. Может ведь стать как в Северной Корее. Я бы не стал ничего исключать.

– В связи с последними геополитическими событиями и ситуацией на Украине все больше внимания собирает такое явление, как сетевые тролли. Что вы можете по поводу троллинга сказать?

– У этого явления имеются две стороны. С одной стороны – прекрасно, что люди высказывают свое мнение. То, что форма высказываний такая агрессивная – это, конечно, плохо. Но не зря существует выражение "диванные войска". Пусть лучше на диване сидят, чем берут ружья и идут стрелять. С другой стороны, количество агрессии зашкаливает. Еще один аспект: троллинг – это часть государственной пропаганды. Существует достаточно свидетельств этому. Это как мусор, спам. Со спамом мы научились обращаться, существуют разные фильтры. Что-то подобное нужно придумать для блогов и соцсетей, где тролли сильнее всего раздражают.

– Существует ли какая-то разница между троллем и идейным борцом?

– Нет. В целом тролль может быть и идейным троллем. Он может быть наемным работником и получать свои деньги за идею, такое тоже бывает. В конце концов есть много людей, которым нравится их работа. Речь в обоих случаях идет об анонимных, агрессивных и навязчивых комментариях, которых очень много. К счастью, соцсети дают возможность быстро и эффективно фильтровать подобное.

– Ну и последний вопрос. Ваше истинное призвание – это интернет или все-таки филология?

– Филология, конечно. Я уже долго – страшно сказать, сколько – учу детей русской литературе, и мне это нравится. А интернет… в этой сфере я делаю что-то довольно профессионально, в частности, те вещи, которые мне нравятся и которые связаны с гуманитарными цифровыми науками. Недостаточно профессионально, конечно, но я стараюсь.

Россия > СМИ, ИТ > yle.fi, 26 сентября 2014 > № 1186572 Роман Лейбов


Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 24 сентября 2014 > № 1186426 Николай Никифоров

Рабочая встреча с Министром связи и массовых коммуникаций Николаем Никифоровым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Министром связи и массовых коммуникаций Николаем Никифоровым. Обсуждался масштабный проект по строительству волоконно-оптических линий передачи с подключением даже малых населённых пунктов, а также вопросы поддержки российских производителей программного обеспечения.

В.ПУТИН: Слушаю, Николай Анатольевич, чем порадуете?

Н.НИКИФОРОВ: Владимир Владимирович, Министерство ведёт системную работу по всем направлениям, развиваем связь. Самый масштабный проект на сегодня – по строительству волоконно-оптических линий связи. Это, без преувеличения, самая большая стройка в мире: до 200 тысяч километров волоконно-оптической линии будет построено, подключим все малые населённые пункты, где более 250 жителей.

В.ПУТИН: В каком состоянии это всё находится сейчас?

Н.НИКИФОРОВ: Приступаем к реальному строительству с начала 2015 года, сейчас происходят проектные работы, большая подготовка, отрабатываем с каждым регионом в отдельности. Это та инфраструктурная основа, которая позволит системно обеспечить развитие информационных технологий в стране.

Конечно же, не могу не отметить, что многие государственные заказчики, коммерческие предприятия в России сегодня достаточно обеспокоены той ситуацией, которая складывается в сфере информационных технологий. Это, прежде всего, монополизм отдельных стран и отдельных компаний, буквально нескольких, их можно перечислить по пальцам, в сфере информационных технологий. Сыграли свою роль, конечно, и разоблачения беспрецедентных незаконных фактов сбора информации сотен миллионов пользователей сети Интернет спецслужбами отдельных стран.

С другой стороны, целый ряд компаний получили у нас отказы от поставок высокотехнологичного компьютерного оборудования, обновления программного обеспечения, и заказчики действительно стали очень разборчивы, ищут альтернативы, в том числе хотят покупать российские продукты. Но с другой стороны – видим, что…

В.ПУТИН: Извините, такие альтернативы у нас находятся, есть что предложить?

Н.НИКИФОРОВ: Полноценных альтернатив сегодня нет во всём мире. И, по сути, мировое сообщество очень серьёзно этим монополизмом обеспокоено. Ведь монополизм как раз и породил те самые проблемы, с которыми столкнулись и сотни миллионов пользователей, и отдельные компании во всём мире. Поэтому необходимо выработать комплексную программу, которая позволит поддержать в том числе российских производителей программного обеспечения, и шаг за шагом, год за годом выработать весь необходимый набор продуктов для – позволю себе такой термин – информационного суверенитета России, с одной стороны, и в том числе наших дружественных стран-партнёров, потому что они тоже заинтересованы в российских решениях.

Есть такое мнение, что разработка программных продуктов – это простой процесс, это могут сделать несколько студентов, но если говорить про индустриальный подход, про работу на экспорт, работу в корпоративном секторе, то трудоёмкость таких решений очень велика, она сопоставима с разработкой, к примеру, современного самолёта.

Если взять пример мобильной операционной системы, которую сегодня используют десятки миллионов пользователей на телефонах, смартфонах, как их сейчас принято называть, то трудоёмкость такого продукта – около 5 тысяч инженеров должны его создавать примерно 5 лет. И проще это сделать не получится. Поэтому компаниям нужны механизмы, которые долгосрочно, в течение пяти лет, семи лет позволяют шаг за шагом такие разработки проводить. Но для этого, конечно, нужны источники и отдельные формы поддержки.

В качестве одной из форм поддержки мы предлагаем рассмотреть создание отдельного целевого фонда по развитию российского программного обеспечения, а в качестве модели как раз хотим предложить форму, аналогичную тому фонду, с помощью которого мы осуществляем ту самую масштабную стройку волоконно-оптических линий связи. Там действует сбор 1,2 процента от всех расходов на услуги связи в нашей стране.

Мы считаем, что в сфере программного обеспечения, в силу того, что сегодня существует специальная льгота по НДС, лицензии на программное обеспечение облагаются по нулевой ставке, а при этом три четверти программного обеспечения, которое фактически поставляется, это зарубежное, – мы считаем, что в этих условиях возможно введение отдельного целевого сбора.

Его размер не должен превысить 10 процентов, это может быть даже некая плавающая шкала: начать с 5 процентов, потом семь, девять – по годам, посмотреть по мере потребностей рынка. Но на эти целевые средства поддержать российские компании, которые такие разработки могут делать, кто не словом, а делом зарекомендовали себя и уже имеют определённый экспортный потенциал.

В.ПУТИН: А по оптоволокну у вас бюджет какой?

Н.НИКИФОРОВ: Около 15 миллиардов рублей в год таким образом мы собираем.

Мы выделили по программному обеспечению около 10 наиболее критичных видов продуктов. На их разработку могут потребоваться усилия до 20 тысяч инженеров-программистов.

В.ПУТИН: Это, мне кажется, хорошая идея. Я, разумеется, это поддержу. Надо только проработать в Правительстве, с коллегами поговорить в Минэкономразвитии, Минфине.

Н.НИКИФОРОВ: Будем готовить конкретные проекты, с коллегами прорабатываем, соответствующие согласованные проекты нормативных актов мы внесём.

В.ПУТИН: Хорошо. Спасибо.

Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 24 сентября 2014 > № 1186426 Николай Никифоров


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 сентября 2014 > № 1185600 Татьяна Исаева

Татьяна Исаева: «Моментально на главной «Яндекса» ничего не появится, хоть Богу позвони»

Александр Богомолов

шеф-редактор Forbes.ru в период с февраля по сентябрь 2014 года

Руководитель «Яндекс.Новостей» об устройстве агрегатора, попытке влиять на топ-новости и работе в условиях информационной войны

Новостной агрегатор крупнейшей российской интернет-компании «Яндекс» в последнее время часто вызывает интерес у законодателей. В середине мая депутат Госдумы Андрей Луговой (ЛДПР) просил приравнять «Яндекс.Новости» к средствам массовой информации, но Генпрокуратура не нашла для этого оснований. В начале сентября депутат Вадим Деньгин возмутился антироссийским контентом в украинской версии агрегатора. В ответ глава Роскомнадзора Александр Жаров призвал не винить российский поисковик.

Руководитель «Яндекс.Новостей» Татьяна Исаева в интервью Forbes ответила на претензии к сервису и рассказала, как работают алгоритмы новостного агрегатора, почему ни руководство компании, ни высокопоставленные чиновники не могут влиять на топ-5 новостей и как сервису пришлось работать в условиях информационной войны на фоне конфликта на Украине.

Какое место занимает сервис «Яндекс.Новости» во вселенной «Яндекса»?

Одна из важных задач «Яндекса» – отвечать на вопросы людей. Вы пишете какой-то вопрос в поисковой строке — «Яндекс» показывает ответ. Но есть и другие вопросы, которые приходят вам в голову каждый день. Мы их называем «незаданными». Который час? Что происходит на дорогах? Какой курс доллара? Не случилось ли чего? На эти вопросы мы стараемся отвечать сразу на главной странице: пользователь заходит, еще ничего у него не спрашивает, но уже знает все, что нужно. «Яндекс.Новости» в этой концепции отвечают на один из самых важных вопросов — что происходит в стране и мире.

А «Яндекс.Новости» — это бизнес?

По сравнению со всем «Яндексом» «Новости» — очень маленький бизнес.

Какова сейчас аудитория «Яндекс.Новостей»?

Дневная аудитория news.yandex.ru около 5 млн. Но каждый посетитель главной страницы «Яндекса» по умолчанию видит над поисковой строкой новостной блок из пяти заголовков, так называемый топ-5. Так что потенциальная аудитория этого блока составляет более 20 млн человек в день.

В нормальной ситуации этим людям хватает заголовков на главной. Но представьте, что условный метеорит падает в условном Челябинске. Все, кто до сих пор только читал или просматривал заголовки, «проваливаются» глубже и уходят искать подробности на «Яндекс.Новости». Приходит срочная новость — посещаемость сервиса резко растет, пик новостной волны спадает — и мы снова возвращаемся к своим обычным показателям. 

Сколько из этих пяти миллионов уходит потом непосредственно на страницы СМИ?

Около 30%.

Не так уж мало. Получается порядка 1,5-2 млн человек в сутки?

Да.

Вы в последнее время оказались в центре внимания. Все время идет какая-то возня, разговоры о том, что «Яндекс.Новости» следует то ли зарегистрировать как СМИ, то ли запретить сервису публиковать новости с сайтов, не зарегистрированных как СМИ, то ли запретить украинский выпуск. Вообще похоже на масштабную атаку. Какова ваша позиция?

Наша позиция такая: «Яндекс.Новости» — технология, у технологии нет редакции, нет редакционной политики, нет собственного производства, поэтому она не может быть СМИ.

Мы скорее газетный киоск. У газетного киоска тоже нет редакции, там просто выставляют свежую прессу на прилавок, никак не меняя обложки и заголовки. При этом содержимое киоска зависит от того, где он находится и какие СМИ там выпускаются.

В прошлую пятницу в ответ на запрос депутата Вадима Деньгина глава Роскомнадзора Александр Жаров публично заявил, что «Яндекс.Новости» не виноваты в появлении антироссийских материалов в украинских СМИ.

Именно. «Яндекс.Новости» — всего лишь зеркало медиасферы той страны, в которой они работают. Если кому-то не нравится новостная картина дня этой страны – России, Украины, Белоруссии, Турции, Казахстана – он может убедить СМИ этой страны писать по-другому.

Мы работаем для наших пользователей и отражаем ту реальность, которая их окружает. Бессмысленно показывать людям в Стамбуле московскую погоду, новости или пробки.

Можно выделить несколько конкретных претензий в ваш адрес. Одна из основных заключается в том, что, имея ресурс с многомиллионной аудиторией, вы якобы манипулируете топом новостей, продвигая некую «искусственную» повестку дня. Вы же всегда утверждали, что формирование топа происходит автоматически, что это делают роботы.

И продолжаем утверждать — да, топ формируется автоматически.

В отличие от газетного киоска, мы даже не можем руками поставить одну газету перед другой, они выстраиваются алгоритмом в соответствии с формальными критериями. И эти критерии открыты – это цитируемость и оперативность. На главной странице «Яндекса» вы не можете увидеть ничего, кроме заголовков самых цитируемых изданий каждой страны, где мы работаем.

Проводилась ли когда-нибудь независимая проверка механизма работы этих роботов? Или это закрытая технология, которую вы не готовы показывать?

Сам код, конечно, мы не показываем, это интеллектуальная собственность. Но мы всегда объясняем принципы, по которым работают алгоритмы «Яндекс.Новостей». И делаем это, кажется, постоянно — на конференциях и семинарах, на личных встречах и рабочих группах для всех, кто хочет понимать устройство новостных агрегаторов.

Так вот, о ключевых принципах ранжирования новостей. Первое, что хочет узнать пользователь, что важного происходит прямо в эту минуту. Каждую минуту происходит миллион разных событий. Как определить самое важное? По количеству внимания, которое СМИ уделили событию. Если сотни разных изданий выпустили срочные сообщения на одну и ту же тему — например, о падении метеорита —алгоритм понимает, что эта тема важна, и автоматически поднимает ее в «Яндекс.Новостях».

В рамках одного сюжета заголовки одних изданий показываются выше других. Потому что алгоритм учитывает фактор цитируемости источников – то есть помнит, что газету Х цитируют чаще, чем журнал Y, а значит, у газеты Х выше вес на рынке.

В основе ранжирования сюжетов и конкретных сообщений в них лежат простые прозрачные критерии — количество новостей по теме, плотность потока этих сообщений и цитируемость изданий.

Хочется услышать еще раз из ваших уст: топ-5 новостей на главной странице «Яндекса» формируется автоматически и человек не может вмешаться в этот процесс?

Топ-5 новостей формируется полностью автоматически.

Мы принципиально не хотим делать продукт, требующий редактора, а также редактировать руками результат работы алгоритмов. Если качество сервиса нас не устраивает, мы совершенствуем алгоритмы в целом. Если же мы понимаем, что алгоритмически добиться сервиса нужного качества не получается, мы закрываем сервис полностью. Например, мы вынуждены были закрыть рейтинг тем в блогах из-за того, что не смогли алгоритмами качественно отделить популярные сообщения в блогах от спама и мусора.

В «Яндекс.Новостях» проблема неоднородности новостных источников тоже существует, однако в целом мы видим, что результат работы алгоритмов по качеству лучше того, что мог бы сделать человек, тем более, когда мы говорим о больших объемах информации. Поэтому мы делаем этот сервис на всех наших рынках.

Я слышал историю о том, что однажды одно значительное лицо прибыло с визитом в «Яндекс» и его представители попросили, чтобы новость об этом тут же появилась в топе. Когда им сказали, что это невозможно, они позвонили гендиректору «Яндекса» Аркадию Воложу 60, но и он не смог им помочь. Было такое? 

Кажется, было что-то такое. Мы объяснили, что от нас ничего не зависит — темы в топе определяем не мы, а новостные издания. Чтобы новость попала на главную страницу «Яндекса», о событии должны написать партнеры «Яндекс.Новостей». Причем много партнеров. Сюжет не может строиться на одном сообщении, а топовый сюжет тем более, о нем рассказывают десятки, сотни разных источников. Другого варианта попадания на главную страницу нет. И по той же причине просто так убрать что-то с главной невозможно. Попасть в топ сразу же тоже нельзя.

Допустим, от разных изданий в базу пришло по сообщению на одну тему. Дальше эти тексты последовательно обрабатываются разными алгоритмами «Яндекс.Новостей». Один алгоритм собирает сообщения в сюжет. Другой отделяет перепечатки от оригинальных сообщений. Третий делает короткие аннотации для сюжета. Четвертый отбирает те сообщения, которые выходят на первую страницу сюжета — по тем критериям, о которых я уже рассказывала.

И только после этого подключается алгоритм ранжирования, выстраивающий сюжеты по важности. Прежде чем новостной сюжет попадет в топ-5, он примерно 15-20 минут проходит разные итерации в «Яндекс.Новостях». Моментально на главной странице «Яндекса» ничего не появится, хоть Господу Богу позвони.

Даже глава компании не может снять или поставить новость в топ?

Это невозможно.

Каждому СМИ «Яндекс.Новости» присваивают свой вес, от которого зависит место новостей этого источника в сюжете, а, следовательно, и трафик. Как определяется вес, это тоже делает робот?

Да, это тоже робот. Программа считает, сколько раз за последние два месяца сообщения того или иного источника были процитированы в материалах других наших партнеров. Кроме того, она считает оперативность реакции источника на событие. Из двух этих величин выводится «среднее геометрическое», и эта цифра влияет на вес источника в течение недели. Неделю спустя программа снова автоматически пересчитывает показатели за два последних месяца.

В итоге мы получаем не «прибитую гвоздями» иерархию, а регулярный расчет весов, который довольно четко реагирует на реалии жизни. Нам пришлось искать формальные показатели, так как алгоритм не умеет определять качество текста — он не умеет читать. Мы считаем, что уважение коллег по цеху выражается в факте цитирования, его всегда можно посчитать, и на это алгоритм уже может опереться.

Если внимательно следить за работой «Яндекс.Новостей», иногда кажется, что вес некоторых изданий не совпадает с индексом цитируемости СМИ, который делает компания «Медиалогия».

Думаю, мы просто по-разному считаем. Но все, что насчитал наш алгоритм, можно проверить поиском по «Яндекс.Новостям». Если где-то ИТАР-ТАСС выше «Интерфакса», то можно зайти и посмотреть срез за два месяца — какое количество ссылок на тех, а какое на этих.

В «Яндекс.Новости» попадает информация только с тех сайтов, которые являются вашими партнерами?

Да.

То есть сказать, что вы берете информацию у тех, с кем не заключено соглашение о партнерстве, нельзя?

Нельзя. Но есть много случаев, когда первоисточник или источник важной для сюжета информации — сайт, который не является партнером сервиса. Например, официальный сайт или блог. Когда наши партнеры много раз цитируют одну и ту же страницу внутри сюжета, мы прикладываем эту ссылку к сюжету, как дополнительный материал. 

Вы лично себя кем ощущаете, журналистом?

Я ни в коем случае не журналист. Кроме писем я ничего не пишу. Я управляющий проектом. По сути, мы «доставлятор» не нами найденной, не нами написанной и, в общем, не нами ранжированной информации. 

Вот медведь по локоть девочке руку откусил. Желтая новость, абсолютно. И мне очень жаль, что про это пишут крупнейшие издания страны. Но они уделяют этому огромное внимание, алгоритм фиксирует это внимание и выносит сюжет в топ-5. Мы просто выставляем напоказ то, что является самым важным по мнению партнеров «Яндекс.Новостей».

Я не случайно перешел на личности, вернее, извините за это, на вашу личность. В одной из статей, где говорилось о якобы злонамеренности «Яндекс.Новостей», прозвучала мысль о том, что руководство компании, собственно, не виновато в «неправильной» работе вашего сервиса. А виноваты управленцы «Яндекс.Новостей», которые не скрывают своих оппозиционных убеждений, исходя из которых якобы определяют место той или иной новости. Руководство «Яндекса» обращает внимание на политические убеждения сотрудников?

Нет. Руководство не с Марса к нам прилетело, оно эту компанию начинало и понимает, как она работает. То есть понимает, что я не могу повлиять на работу сервиса, каковы бы ни были мои убеждения.

«Яндекс» – это компания с очень интересной экосистемой. Здесь очень уважается прайвеси, то есть мы друг о друге знаем только то, что мы хотим, чтобы о нас знали. Человек выходит из офиса — и у него своя личная, никого не касающаяся жизнь. С другой стороны, мы все делаем одно дело. Все, что мешает нам делать это дело, остается за стенами офиса. Никаких вопросов ко мне по поводу моих убеждений никогда не возникало. И я никогда со своими убеждениями не подходила к работе, они тут неприменимы.

В разгар конфликта на Украине, «Яндекс.Новости» вынуждены были разделить потоки новостей на «российский» и «украинский». Почему?

Не только украинские, но и другие русскоязычные, но расположенные в других странах СМИ технологически для алгоритма были как региональные российские СМИ. Это, конечно, было не совсем корректно.

Украинские источники транслировались как русскоязычные?

Да. Поэтому, когда внезапно мы столкнулись с реальностью информационной войны, то увидели, что в одном и том же сюжете про одно и то же событие одни СМИ пишут про «боевиков», а другие – про «освободителей». Мы взрывали пользователю мозг, на одной странице у нас появлялись взаимоисключающие вещи. Чтобы разложить все по полкам, новости партнеров не из России стали транслироваться как иностранные источники на сервисе в домене .ru. И наоборот. Мы давно собирались разделить выпуски не по языку сообщения, а по местонахождению редакции, и как раз настал момент сделать это. Кажется, сервис стал более понятным.

Вопрос оценок в условиях информационной войны очень важен. Вам из Кремля никогда не звонили по поводу «неправильной» новости?

Мне — нет.

А руководство компании вам не звонило?

Нет. Вот почему медведь, откусивший девочке руку, оказался в топе, Аркадий Юрьевич [Волож] спросил. Работа алгоритмов действительно прозрачна. В каждый момент времени мы можем объяснить, почему это здесь, а это — здесь. Иначе мы бы сидели на пороховой бочке. Но мы тогда и не жили бы с автоматически созданным топом новостей на главной странице.

Когда в фейсбуке главного редактора Slon.ru Андрея Горянова появилась информация о том, что его издание будет брать плату за доступ к части контента, первым комментарием был ваш: не забудьте отключить экспорт платных статей на «Яндекс.Новости».

Мы заключаем с каждым изданием соглашение об информационном партнерстве. В нем написано, что в «Яндекс.Новости» могут быть отправлены ссылки для экспорта только тех материалов, которые не требуют ни оплаты, ни регистрации. Это наша политика, она была такой всегда. Агрегатор с такой аудиторией должен предлагать ссылки, доступные всей аудитории. Вне зависимости от того, есть ли у нее деньги, есть ли у нее желание регистрироваться. Не могу сказать, что информативность «Яндекс.Новостей» снизится, если продолжим работать по этим же принципам.

То есть те СМИ, которые переходят на платную модель, перестанут получать трафик из «Яндекс.Новостей»?

На платные сообщения – да.

Какие-то модели монетизации сервиса, кроме рекламной, рассматриваются? Деньги с партнеров за продвижение, например, брать не будете?

Не планируем. Изначально задача у сервиса другая. «Яндекс.Новости» созданы для того, чтобы отражать новостную картину дня, облегчать пользователю ее восприятие и доступ к нужной информации. Платное продвижение того или иного ресурса неизбежно привело бы к искажению этой картины.

А куда в принципе двигается сервис? Какими «Яндекс.Новости» будут в будущем?

Хотелось бы видеть «Яндекс.Новости» мобильными и персонализированными. Сервис должен быть доступен на любых мобильных устройствах. На этой неделе мы выпустили первое мобильное приложение «Яндекс.Новостей». Кроме того, наши алгоритмы должны научиться понимать, что нужно конкретному пользователю. Тогда можно будет автоматически сформировать для каждого человека ленту новостей, в которую попадут те сообщения, которые интересны именно ему.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 сентября 2014 > № 1185600 Татьяна Исаева


Россия. Латвия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 15 сентября 2014 > № 1185555 Галина Тимченко

Галина Тимченко: «Никто из нас не мечтает делать «Колокол»

Елизавета Сурганова

обозреватель Forbes

Бывшие руководители «Ленты.ру» и «Афиши» о своем латвийском СМИ и о том, почему Михаил Ходорковский вышел из инвесторов проекта

В середине октября в Латвии запускается новое русскоязычное новостное СМИ под названием Meduza. Проект, который будет сочетать агрегированный и собственный контент, создается рядом бывших сотрудников «Ленты.ру» под руководством бывшего главного редактора издания Галины Тимченко, бывшего главы отдела спецкорреспондентов Ивана Колпакова и присоединившегося к ним Ильи Красильщика (бывший директор по продуктам «Афиши»). Создатели Meduza рассказали Forbes, чем их издание будет отличаться от других СМИ, почему редакция переезжает в Ригу и как из инвесторов проекта вышли Михаил Ходорковский и Борис Зимин.

— Как вам пришла идея проекта? 

Иван Колпаков: Вскоре после того, как Галю уволили из «Ленты», мы собрались небольшой компанией у нее дома — чтобы еще раз обняться и поплакать. Заодно выяснилось, что, оказывается, есть некоторое количество людей, готовых дать деньги на новый проект. И что, кажется, у нас есть очень небольшой, но все-таки шанс этот новый проект сделать.

Галина Тимченко: Примерно через месяц мы увидели в фейсбуке пост Ильи Красильщика, который словно бы о нашем проекте рассуждал. Он написал: «Я придумал медиа, оно должно находиться не в России, финансироваться несколькими людьми, только мне его не с кем делать».

Илья Красильщик: Про планы бывшей редакции «Ленты.ру» мне в тот момент ничего не было известно. Это был сигнал в космос без особой надежды на ответ. Но звонок Колпакова раздался минут через 15.

— Что это будет за медиа?

Колпаков: Проект называется Meduza. Это не ежедневное большое издание обо всем на свете, не гигантский сайт размером с «Ленту.ру». У проекта есть мантра: «информационный прожиточный минимум». Это издание о том, что вам действительно нужно знать. Очень плотная картина последних часов, собранная из важнейших новостей и лучших текстов на русском языке.

В какой-то момент мы сидели и размышляли, что может стать мотором нового проекта. И тут Галя сказала: «Помните, как неумные люди все время называли «Ленту»? Говорили, что «Лента» — агрегатор. А давайте мы и в самом деле сделаем агрегатор».

Это обдуманное решение. К традиционным СМИ, утратившим монополию на производство информации, добавились сотни тысяч альтернативных медиа. Это изобилие порождает «белый шум», который многократно усиливается в условиях информационной войны. И в этом шуме совсем не слышно голосов, которые есть, — это и небольшие издания, и НКО, и блогеры.

Мы планируем агрегировать контент от самых разных источников, вне зависимости от их статуса, только в зависимости от значимости и достоверности информации. Meduza будет давать нераскрученным площадкам выход на широкую аудиторию, а широкой аудитории — только то, что действительно стоит прочитать.

Тимченко: Информацию мы будем отбирать без участия роботов или механических алгоритмов — сами, руками и головой редакторов. Забирать материалы мы намерены честно — цитата из источника, бокс с гиперссылкой, никакого полнотекста.

Мы платформа, на которой чужие и собственные материалы существуют на равных условиях, главное — чтобы из них складывалась адекватная картина событий.

Это наш выбор, наша экспертиза, за которую мы готовы нести ответственность перед читателем. В принципе, это означает, что мы к другим русскоязычным СМИ не относимся как к конкурентам — наоборот, мы попытаемся принести им пользу. От них к нам — фрагменты к картине событий, от нас к ним — трафик.

Колпаков: Подчеркну еще раз, это важно: у нас будут и собственные материалы. И некоторое количество новых форматов, и качественная репортерская журналистика. Зачем нам свой контент? Затем, что, во-первых, русская репортерская журналистика в целом переживает не лучшие времена. И в этих условиях было бы особенно жалко потерять команду репортеров, которая у нас есть. Во-вторых, существует длинный список запретных тем, которые российские СМИ не отрабатывают по разным причинам — из-за прямой и кривой цензуры. Таким образом, в информационной картине возникает дыра — ну вот мы сами и будем ее заполнять.

Тимченко: Мы будем действовать гибко. Чем больше качественных источников, тем больше агрегируем. Если вдруг сложится так, что другие СМИ будут меньше писать, а стоп-листы станут еще длиннее, мы будем расширяться в сторону собственного контента.

— Чем объясняется такое название? И не кажется ли оно вам не слишком серьезным для новостного СМИ?

Тимченко: Да почему несерьезное? Мрачное даже, вполне для пиратского корабля. Кстати, придумал его наш бывший коллега Игорь Белкин.

— Вы будете как «Яндекс. Новости» договариваться со СМИ о сотрудничестве?

Колпаков: Мы будем договариваться со СМИ, с НКО, будем напрямую разговаривать с частными производителями информации. Но не как «Яндекс».

Потому что Meduza — это ручная, а не заводская сборка.

Красильщик: Наш способ цитирования других изданий в принципе не нарушает ничьи права, поэтому это формальность, но мы ради приличия со всеми договоримся.

Колпаков: Опять-таки, мы готовы к каким-то неожиданным решениям. Если, например, в некоем блоге или издании, заблокированном на территории Российской Федерации, выйдет важный текст, а мы сочтем, что он не противоречит законодательству РФ и журналистской этике, мы с удовольствием напрямую договоримся с этим блогом или изданием о полной перепечатке материала. 

— Как при этом вы сами собираетесь избежать блокировки на территории России? Вы можете считать одно, но Роскомнадзор сочтет по-другому.

Красильщик: Формально мы являемся европейским медиа и подчиняемся законам Латвийской Республики, в которой зарегистрированы. Понятно, что Роскомнадзор это мало волнует. И мы отлично понимаем, что ведем игру с довольно сильным и непредсказуемым противником. Но на каждый ход есть противоход. У нас есть масса технологических идей на случай, если нас или сайт, который мы цитируем, внесут в стоп-лист. Рассказывать о них мы, разумеется, не будем. Делать зеркала сайта, кстати, самый тупой и неудобный способ. При этом у нас и нет задачи быть борцами с кем-то или с чем-то (в отличие от сайтов, которые сейчас в стоп-листах). Мы не борцы, мы просто даем достоверную картину происходящего.

И еще один важный момент, о котором мы до сих пор не сказали. Мы не только сайт. Мы и мобильное приложение. А с блокировкой приложений я — пока что — не сталкивался.

Колпаков: Впервые в жизни мы, придумывая издание, начали не с сайта, а с приложения. В своем устройстве сайт идет за его логикой. Если привести очень грубый пример, это как Instagram в вебе. В то же время сайт ни в чем не уступает приложению — там будет такой же функционал и полный контент. А вообще в скорой перспективе мы рассчитываем давать доступ к проекту с любого утюга, умеющего выходить в интернет. Сейчас мы запускаемся одновременно на трех платформах — iPhone, Android и Web.

Красильщик: Короче, будем вещать из чайника.

— У вас нет ощущения при этом, что вы заведомо сужаете так аудиторию, вещаете только на «Россию айфона»?

Красильщик: Неправда, мы сразу же будем вещать для «России андроида»!

Колпаков: А потом и на «Россию Windows Phone».

Рынок мобильного интернета растет взрывными темпами, в том числе и в России. По «Ленте» это было очень заметно. В начале 2013 года на сайт с мобильных устройств заходили всего 8% читателей, а в начале 2014-го их было уже почти 30%. Рынок растет, но на нем ничего не происходит — нельзя же считать реальным событием какое-нибудь очередное мобильное приложение от Sports.ru. Те, кто в конце девяностых сделали ставку на стратегию digital first, через пять-десять лет оказались лидерами отрасли. И мы уверены, что те, кто сейчас делает ставку на стратегию mobile first, окажутся в итоге первыми на этом рынке.

Красильщик: Кроме того, это важная часть нашей экономической модели. Да, пока с мобильной рекламой не очень, но она не может не заработать — уж больно внушительно растет мобильное потребление. К тому же мобильные приложения, в отличие от веба, умеют монетизировать пользователей напрямую.

— Приложение будет бесплатное?

Красильщик: Да. И у нас никогда не будет paywall. У нас есть миссия — давать русскоязычному читателю объективную картину происходящего. Делать это за деньги было бы странно.

— А что за новые форматы?

Колпаков: Один из форматов придумали еще в «Ленте», но не успели воплотить. Автор формата, уже упоминавшийся Белкин, называл его «В переводе на русский». Мы его называем «Картотекой». Это материал, который готовится редактором по открытым источникам, но с очень дотошным фактчекингом и критическим подходом — журналист разбирает по косточкам самую запутанную историю дня. Например, «Минские соглашения»: десятки новостей на лентах агентств, десятки комментариев политиков, сотни постов в фейсбуке, при этом абсолютно ничего не понятно — кто подписывал, какие обязательства взяли на себя страны-участницы, в какие сроки должны их исполнить, что это означает для жителей Украины, России и смежных государств, можно ли их исполнить, наконец. Идея в том, чтобы читатель не тратил на это часы своей жизни, самостоятельно разбираясь в миллионе сообщений — мы это сделаем сами и очень коротко и внятно изложим.

Вообще, этот формат много где уже появился, в том числе, на Vox.com — когда мы Vox увидели, то офигели.

Красильщик: Самое неприятное в запуске — смотреть, как твои идеи появляются в других проектах. Поэтому мы очень спешим. Каждые две недели задержки — гарантия того, что твои идея утечет куда-то еще. Все думают в одну сторону.

При этом более быстрых по запуску проектов я в жизни не встречал, честно говоря. За полгода мы запускаем медиа на трех платформах — и к тому же в другой стране.

— Почему все-таки это будет не «Лента.ру»? Наверняка у вас были предложения, в том числе, и от инвесторов возродить то, что было?

Тимченко: Иван Колпаков как-то правильно сказал, что за «Лентой» стояла 15-летняя история, но за эти годы в ней накопилось огромное количество ошибок и пороков, и тащить это все в новую жизнь совсем не хотелось. Потом, «Лента» — огромное дерево, которое очень трудно пересадить на новую почву. Мы почти не знаем случаев, когда какой-то редакции удавалось сделать то же самое на новом месте и так же успешно. К тому же «Лента» много зарабатывала и дорого стоила, привлечь такие деньги без бренда у нас шансов нет.

Колпаков: Нам очень хотелось сделать наконец издание, которое может меняться каждый день. Любые изменения в «Ленте» происходили с невероятным трудом — это гигантский корабль, который очень долго разворачивается. Теперь у нас маленькое суденышко, которое будет двигаться в таком направлении и с такой скоростью, как это будут требовать обстоятельства.

— Как можно писать о России и ориентироваться на российскую аудиторию, не находясь в России?

Колпаков: Сейчас в этом нет проблемы. Олег Кашин, переехавший в Женеву, однажды хорошо сформулировал: я не эмигрировал, потому что я остаюсь в русской среде, читаю русские газеты и работаю на русские издания. Если ты не знаешь обстоятельств его жизни, никогда не догадаешься, что он в Женеве. А Рига еще ближе к Москве, чем Женева. И русские там живут много веков. 

Редакция в Латвии — вынужденный выбор, на который мы идем по ряду текущих, политических прежде всего, причин. Никто из нас не мечтал о скорой эмиграции.

И все же рижская редакция — только точка сборки. Это люди, от которых зависит ежедневное, ежечасное издание проекта, это надежно защищенное производство — туда нельзя прийти и устроить маски-шоу. В России у нас остаются специальные корреспонденты, большая группа внештатных сотрудников, здесь, наконец, остаются производители информации, которую мы агрегируем.

Тимченко: Более того, никто из нас не мечтает делать «Колокол». Просто в Латвии все удивительно прозрачно, просто и очень дешево. И в смысле аренды, и в смысле уровня жизни.

Красильщик: Ну и вообще, переезд в Ригу — это не самоцель. Как говорит уроженец Перми Иван Колпаков: «Хочу посмотреть на московских мальчиков, которые из 15-миллионного города переезжают в 800-тысячный». Не то чтобы мы испытываем по поводу переезда в Латвию какой-то невероятный энтузиазм.

— Почему именно Латвия?

Красильщик: Мы вообще сначала в Берлин собирались. Но потом методом исключения осталась Рига. Причин куча: налоги, миграционное законодательство, цены, даже часовой пояс — мы же новостное издание, работающее по московскому времени. Можно было бы поехать в Португалию, но тогда бы у нас рабочий день начинался в 6 утра. Так что это исключительно логистическое решение.

— Вы говорили, что вы не борцы, но тем не менее для многих людей вещание из Латвии будет придавать такой диссидентский окрас всему проекту. Смущает ли вас это?

Колпаков: Мы борцы за одну-единственную идею — это идея свободы распространения информации.

Красильщик: Это вынужденные издержки. Мы не диссиденты, мы просто не любим компромиссы в том, что касается нашей профессии. И мы это докажем. У нас нет никаких иллюзий относительно Латвии — там тоже куча собственных проблем.

Просто так вышло, что в Латвии сейчас можно сделать независимое русскоязычное издание, а в России нет.

Если мы в Латвии столкнемся с какими-то непреодолимыми сложностями, вы узнаете об этом первыми.

— Повлияло ли на переезд в Латвию участие в проекте Ходорковского?

Тимченко: Мы действительно вели переговоры с Михаилом Ходорковским и Борисом Зиминым. При этом Ходорковский выступал в качестве пассивного инвестора, он практически не вмешивался в ход переговоров, к его собственному вкладу у него был минимум требований — и все они носили бизнесовый характер. Основным же инвестором предполагался Зимин. Но, к сожалению, предложенные принципы управления, принятия стратегических и операционных решений нас не устроили.

— Они предполагали активное вмешательство инвесторов?

Красильщик: Об этом лучше их спросить. Что касается нас, то мы просто поняли, что собираемся управлять проектом не так. В любом случае, мы разошлись без взаимных претензий. 

— Кто был инициатором в переговорах с Ходорковским и Зиминым, как они начались и как шли? Почему все сорвалось в последний момент?

Колпаков: Первую встречу инвесторы назначили сами.

Красильщик: Это были обычные переговоры — долгие и сложные. Сорвалось все в тот момент, когда дело дошло до обсуждения деталей акционерного соглашения. Выяснилось, что наши позиции радикально различаются.

Колпаков: Сейчас мы создаем консорциум инвесторов, в котором уже есть некоторое количество людей. Список открыт, мы надеемся его увеличивать.

Важно, что мы привлекаем деньги на собственных условиях — мы будем предлагать инвесторам долю в компании, но контроль над ней всегда будет у редакции.

— Вы не раскрываете имена инвесторов?

Тимченко: Их имена никому ничего не скажут. Это люди категорически непубличные, не имеющие никакого отношения ни к медиа, ни к политике. И они делают не очень большие взносы, которых хватит на некоторое время.

— Как вы их искали? Если они не имеют отношения к медиа, почему им интересен этот проект?

Красильщик: Ну как искали? Через знакомых. А интересен им проект по одной простой причине: если в стране не останется ни одного независимого издания, лучше никому от этого точно не будет. Ну и в нас наши инвесторы, кажется, верят.

— Какая с ними договоренность, это постоянные взносы?

Красильщик: Мы сейчас разрабатываем акционерное соглашение — и странно было бы раскрывать его детали. Мы считаем, что правильно планировать на год вперед, не больше, потому что мы живем в очень быстроменяющейся ситуации. И брать деньги на большее время не очень правильно.

— Обещаете ли вы инвесторам возврат средств?

Красильщик: Разумеется. Мы планируем выйти на окупаемость за три года, но всех инвесторов предупреждаем о серьезных страновых рисках. Каждый год мы будем корректировать прогноз.

Колпаков: Мы стараемся поступать как честные люди и не просим деньги в качестве благотворительности — просто так, потому что мы хорошие, или потому что мы из «Ленты».

— Галя, я предполагаю, что часть вашей компенсации после увольнения из «Ленты» тоже пошла в этот проект, да?

Тимченко: Практически вся. То есть деньги редакции в проекте тоже есть. Можно сказать, что косвенно Александр Леонидович Мамут 42 помог независимым СМИ.

— Думаете ли вы о краудфандинге?

Красильщик: Мы придумали примерно 157 способов зарабатывания денег, и все их будем постепенно внедрять: в том числе и рекламу, и покупки внутри приложения, и краудфандинг.

Мы все привыкли работать в медиа, которые себя окупают, и мы хотим, чтобы этот проект, несмотря на все тяжелейшие экономические и политические условия, стал таким же.

Тимченко: Именно поэтому у нас очень спортивный бюджет и очень компактная редакция. Все умеют всё, у всех довольно много разнообразных полномочий.

— Каков примерный годовой бюджет?

Тимченко: Мы не хотим называть конкретных цифр, но, скажем так: ближе всех к оценке нашего бюджета был Антон Борисович Носик в своем комментарии газете «Известия» (Носик подсчитал, что годовой бюджет такого проекта составит не менее $1млн — Forbes).

— Галя, в одном из давних интервью вы говорили, что собираетесь выступать в новом проекте на вторых ролях. То есть, вы не будете главным редактором «Медузы»?

Тимченко: Я не знаю. По нашим правилам, главного редактора «Медузы» избирает редакция, раз в два года. Пока же я, как это звучит в латвийском законодательстве, член правления и генеральный директор предприятия.

Красильщик: Мы наняты Галей, неужели мы можем кого-то еще выбрать?

Тимченко: Здесь никто не начальник. У всех будет одна роль — стоять у топки паровоза. Мы все, и я тоже, будем выполнять в первое время роль обычных редакторов. В «Ленте» мы тоже много раз через это проходили.

— Сколько человек будет в редакции?

Колпаков: В рижской редакции чуть больше 10 человек (если не считать разработку), и не все из них бывшие сотрудники «Ленты». Это свежая команда. В Москве остаются спецкоры и коммерческая служба. При этом люди, которые живут в Москве, периодически будут приезжать в Ригу, и наоборот.

— Что за требование латвийского законодательства, которое обязало вас разместить объявления о найме сотрудников на местных сайтах?

Тимченко: Это стандартная мировая схема. Прежде чем нанять людей из другой страны (а в новой команде будут люди не только из России), я обязана на сайте государственной занятости Латвии разместить объявление на латышском языке. Нужно доказать, что в стране нет людей, которые могут претендовать на эти должности. В итоге я получила больше 150 писем, честно отвечала на них, раздавала тесты, провела десятки собеседований. Две недели просидела в одном рижском кафе, разговаривая с людьми — как Алена Владимирская.

Мне было очень интересно посмотреть на латвийских журналистов, но среди всех кандидатов было, может, четыре человека, которых я могла бы взять на работу. В основном, русскоязычные латыши совсем не знают нашей повестки.

— Как вы будете привлекать аудиторию? Насколько, как вы рассчитываете, вам поможет репутация бывшей «Ленты»?

Колпаков: Мы не строим «Ленту» — и в аудиторном смысле тоже. Массовое издание, которое ежедневно посещают три миллиона человек, не делается за один, два, три года. «Ленте» на это потребовалось почти 15 лет. Покупать трафик мы не собираемся, на маркетинг у нас денег нет. Поэтому мы опираемся исключительно на свою репутацию — и на тот продукт, который покажем.

— На какую аудиторию вы рассчитываете через год?

Красильщик: У нас довольно пессимистичный план развития, но если мы его просто выполним, мы будем не очень довольны собой — нам нужно его перевыполнить.

Скажем так: если через год нас не будут обсуждать все — значит, мы провалились.

— Нет ли у вас опасений, что медиаполяна так быстро сжимается, что скоро у вас будет только два-три качественных источника, из которых вы сможете брать материалы для агрегации?

Колпаков: Есть много разных страхов. В том числе и этот — что нечего будет агрегировать. И другой — а вдруг всего окажется слишком много? Но мы придумали проект, который очень легко адаптируется к условиям, даже довольно экстремальным. У всех на медиарынке сейчас одна по-настоящему главная установка — выжить, перетерпеть. И чем мне нравится наша идея — мы помогаем всем. Сейчас нельзя спасать исключительно себя.

Тимченко: То есть, может быть, мы и окажемся тем плотом «Медузы», на котором спасутся остальные. Если получится.

Россия. Латвия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 15 сентября 2014 > № 1185555 Галина Тимченко


Россия > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 5 сентября 2014 > № 1170763 Николай Никифоров

Брифинг Николая Никифорова по завершении совещания об основных положениях стратегии развития «Почты России» на период до 2018 года.

Стенограмма:

Н.Никифоров: Уважаемые коллеги! Сегодня состоялось совещание у Председателя Правительства Российской Федерации Дмитрия Анатольевича Медведева, посвящённое вопросу стратегии развития «Почты России». Напомню, что темой реформы «Почты России» новая команда Правительства занимается, по сути, с самого первого дня.

Если в 2012–2013 году в Новый год мы сталкивались с ситуацией, когда на международных направлениях международные посылки лежали у нас по 3 месяца, до 1100 т скапливалось в международных почтовых узлах и тем самым нарушалась нормальная работа почтовой системы страны, то сейчас уже удалось добиться определённых результатов. Мы первый Новый год, с 2013 на 2014 год, прошли без каких-либо задержек. Была модернизирована почтовая инфраструктура логистического почтового центра во Внуково, предпринят целый ряд инициатив – созданы новые места международного обмена в Новосибирске, Екатеринбурге, некоторых других точках.

Улучшается ситуация со сроком доставки писем в Москве, Московской области, есть существенное увеличение доли писем, доставленных в срок, мы внимательно за этим следим. В два раза удалось повысить заработную плату сотрудникам «Почты», и мы считаем, что это одна из основных задач, на которую направлена реализация стратегии развития предприятия.

Сегодня мы прошли целый ряд ключевых решений, Председатель Правительства поддержал позицию Минкомсвязи и ряда заинтересованных федеральных органов власти, в частности по акционированию «Почты России». Вы знаете, что в Государственную Думу уже внесён соответствующий законопроект, мы ожидаем его принятия Государственной Думой в осеннюю сессию. Это значит, что «Почта» станет акционерным обществом, но со стопроцентной собственностью государства и с сохранением предприятия в стратегическом списке. Ни о какой приватизации речи не идёт, речь идёт лишь о создании более эффективной корпоративной модели управления.

Стратегия развития «Почты России» не предусматривает никаких дополнительных бюджетных вливаний, средств налогоплательщиков. «Почта» будет реформироваться, инвестировать своё развитие из своих текущих операционных средств и с привлечением заёмного финансирования, если это будет требоваться. В качестве основных задач мы ставим сохранение сети отделений почтовой связи и, как я уже говорил, повышение заработной платы. Предусматривается повышение средней заработной платы по «Почте» до 33 тыс. рублей к 2018 году. Это рост почти в два раза – рост около 80%, если сравнивать с 2012–2013 годами. «Почта» – это второй по величине работодатель в стране, это 350 тыс. сотрудников, и мы считаем, что создание достойных условий для их труда является важнейшей задачей для предприятия, является неотъемлемой частью стратегии.

Также обсуждались вопросы, связанные с сохранением так называемого защищённого сегмента. Мы считаем, что «Почта России» должна иметь определённые преференции в части доступа к почтовым ящикам, и принято решение, что эта норма будет действовать некий ограниченный период, по крайней мере до 2018 года. Считаем, что это тоже позволит предприятию правильно пройти этот период реформ.

Обсудили и вопросы предоставления почте отдельных помещений, особенно это касается муниципалитетов целого ряда регионов, где почта размещается не в помещениях, находящихся в собственности, а именно их арендует. Мы считаем, что почта – это такой же ключевой объект социальной инфраструктуры, как и многие другие, поэтому ставки аренды должны приниматься соответствующие.

Обсудили и другие вопросы, связанные с оформлением имущества «Почты» в собственность в преддверии готовящегося акционирования данного предприятия. Сегодня около 95% имущества «Почты» надлежащим образом уже оформлено, подготовлены все документы. Это серьёзный результат, которого удалось добиться новой управленческой команде этого предприятия.

Принято решение, что мы должны оперативно с нашими коллегами в Государственной Думе завершить работу по принятию этих двух законопроектов – законопроекта о почтовой связи и законопроекта об особенностях преобразования «Почты» в акционерное общество. После этих преобразований будут приняты уже окончательные решения, направленные на реализацию данной стратегии. В целом формат стратегии был одобрен.

Отдельно обсуждался вопрос, связанный с созданием почтового банка и оказанием финансовых услуг на базе отделений почтовой связи. Наша позиция заключается в том, что финансовые услуги, банковские, минимальный набор банковских услуг должен быть доступен жителям Российской Федерации вне зависимости от того, крупный это город или самый небольшой сельский населённый пункт. Считаем, что в таких сельских населённых пунктах «Почта России» – это, по сути, единственный вариант предоставления такого рода услуг. В то же время конкретную финансовую модель почтового банка решено подготовить и утвердить после того, как будут приняты поправки в действующее законодательство, потому что мы должны очень чётко получить ту модель дальнейшего развития почтовой отрасли, которая сегодня предусмотрена законопроектами. В каком виде законопроекты будут приняты – это и определит и место, и объём услуг «Почты», а также предполагаемые доходы, которые предприятие будет получать за счёт оказания финансовых и банковских услуг. Но хочу подчеркнуть, что этот предполагаемый вклад от почтового банка в общий объём доходов в 2018 году незначителен, он составляет около 10% в общем объёме доходов «Почты», поэтому это такой дополнительный момент, который мы планируем доработать и внести уже после принятия двух соответствующих крупных федеральных законов на площадке Государственной Думы.

Вопрос: Можно уточнить, за счёт чего тогда «Почта» должна стать рентабельной?

Н.Никифоров: Это повышение эффективности основной деятельности. Это повышение в два раза производительности труда, это увеличение качества, снижение сроков и увеличение качества доставки писем, посылок. Основная деятельность почты заключается именно в этом.

Мы считаем, что есть целый ряд дополнительных ниш, в которых «Почта» может работать. Это и так называемый direct-mail, коммерческие рассылки от предприятий. В том числе мы сегодня обсудили вопросы, связанные с тарификацией. Как вы знаете, целый ряд услуг «Почты России» регулируется Федеральной службой по тарифам. Во-первых, принято уже решение, и оно реализовано, что мы эти тарифы сделали предельными, то есть «Почта» по усмотрению может их на отдельных территориях в отдельных случаях снижать – раньше такой возможности не было. Кроме того, считаем, что тарифицировать можно только этот ограниченный объём услуг, относящихся непосредственно к универсальным услугам связи, которые несут прямую социальную значимость. В этом смысле это создаёт более рыночные условия для развития всей системы почтовой связи страны, где «Почта России», хочу отдельно подчеркнуть, далеко не единственный оператор. У нас около 500 компаний сегодня имеют в том или ином виде лицензии и оказывают так или иначе услуги.

Вопрос: То есть услуги «Почты» не будут дорожать, я правильно понимаю?

Н.Никифоров: Услуги «Почты» будут дорожать вследствие тех или иных инфляционных процессов, которые у нас сегодня есть, но не более. В тех нишах, где имеется открытая рыночная конкуренция, услуги «Почты» будут, по сути, определяться этой самой конкуренцией, а не какой-то прямой тарификацией. А там, где эти услуги социально значимы, где это универсальная услуга, где это отправка писем, такого рода услуги, конечно же, должны тарифицироваться. Но опять же тарифицироваться по предельному уровню, то есть мы обозначаем максимальную планку, выше которой «Почта России» не имеет права подниматься.

Вопрос: Николай Анатольевич, вы сказали про защищённые сегменты, почтовые ящики. Можете подробнее объяснить, что это значит? Другие операторы не смогут опускать свои отправления в почтовые ящики, только «Почта России»? Как это будет реализовано на практике?

Н.Никифоров: Нам предстоит это уточнить уже на этапе окончательного принятия федерального закона, но позиция Минкомсвязи заключается в том, что мы должны предоставить «Почте России» эксклюзивное право доступа к почтовым ящикам, при этом другие операторы смогут также использовать эти ящики при наличии письменного согласия абонента. Почтовые ящики не являются сегодня собственностью «Почты России», но для выполнения задач универсального оператора у «Почты России» должно быть безусловное право доступа к этим ящикам.

Право доступа к ящикам для любых других организаций без письменного разрешения абонента, мы считаем, должно быть ограничено, потому что это приводит к неконтролируемому объёму различных несанкционированных рекламных рассылок и так далее. А для «Почты» это вопрос обеспечения в том числе таких важных государственных задач, как доставка уведомлений от государственных органов (это и налоговая служба, и служба судебных приставов и так далее). Поэтому здесь совершенно особый статус должен быть всё-таки у универсального почтового оператора, то есть у «Почты России».

Вопрос: Часовых поставите в подъездах?

Н.Никифоров: Нет, просто по жалобам населения, к примеру, могут быть инициированы те или иные расследования, которые приведут в конечном итоге к административным штрафам или каким-то иным видам…

Вопрос: То есть вы введёте административные штрафы за доступ других операторов?

Н.Никифоров: Несанкционированный доступ без письменного согласия абонентов. Но опять же это наше предложение, которое предстоит дополнительно уже обсуждать и уточнять на этапе принятия поправок в федеральные законы.

Вопрос: То есть вы будете готовить на эту тему законопроект?

Н.Никифоров: Законопроект уже сейчас присутствует в Государственной Думе, но в этом законопроекте, по сути, тоже есть целый ряд развилок, которые нам на этапе второго чтения предстоит утвердить. В этом смысле наше совещание по стратегии сегодня у Председателя Правительства – это некое подведение итогов той дискуссии, которая была между федеральными органами власти в отношении этих ключевых развилок. Их я вам сегодня обозначил: имущество, защищённый сегмент в части почтовых ящиков, тарификация и так далее.

Ключевые решения сегодня были приняты, мы эту единую позицию обозначили и будем её, соответственно, уже дальше вместе с депутатами продвигать в Государственной Думе. Но федеральный закон – это федеральный закон. Каким он будет в итоге? Давайте дождёмся всех официальных процедур и будем потом уже его исполнять. Собственно, решения, связанные как раз с почтовым банком – то, о чём очень часто дискутируют, мы как раз решили отнести на этап после принятия всех необходимых федеральных законов. Потому что они будут форматировать и будут являться условием для формирования той самой финансовой модели для реализации этой стратегии.

Вопрос: Скажите, пожалуйста, какой промежуток времени может пройти между принятием закона об акционировании и фактическим акционированием «Почты России»?

Н.Никифоров: Я думаю, около года. Это будет зависеть от целого ряда факторов, но мы ставим себе задачу около года. При этом, возможно, будет какой-то период параллельного существования федерального государственного унитарного предприятия и уже акционерного общества. Посмотрим, как это правильно сделать.

Вопрос: То есть акционерное общество в следующем году будет?

Н.Никифоров: Мы считаем, что да. Мы верим, что оба федеральных закона будут приняты в осеннюю сессию Думы. Сложно прогнозировать конкретный месяц, это зависит от того, как быстро у нас пойдёт работа в комитете с депутатами, но считаем, что реалистичный срок – это конец 2015 – начало 2016 года, когда ФГУП уже прекратит своё существование и будет только акционерное общество.

Вопрос: Скажите, пожалуйста, выбран ли для этой покупки конкретный банк? Ранее сообщалось, что есть шорт-лист из пяти банков, один из которых – это банк «Экспо капитал». Есть ли решение о конкретном банке?

Н.Никифоров: Такое решение сегодня не принято. Действительно, «Почта России» отбирала целый ряд банков, поэтому, когда окончательно будет утверждена финансовая модель, соответственно, нужно будет просто посмотреть, какие из предлагаемых вариантов наиболее ей соответствуют. Но сегодня говорить о покупке какого-то конкретного банка крайне преждевременно.

Вопрос: Будет ли он приобретён до конца года?

Н.Никифоров: Я уже комментировал, что мы отложили вопрос о конкретной финансовой модели почтового банка до момента принятия федеральных законов, потому что от них будет зависеть, какая вообще будет финансовая модель в рамках той стратегии, которую мы в целом сегодня одобрили. Если мы именно таким образом, как я сегодня озвучил, пройдём все эти развилки на уровне федерального закона, это будет одна картинка. Если где-то что-то изменится, это может серьёзным образом повлиять на финансовую модель. Поэтому мы стратегию утверждаем в целом, но всё-таки нужно дождаться принятия поправок в федеральное законодательство – именно на его основе формируется та, в том числе финансовая, матрица, по которой «Почта России» будет работать.

Вопрос: Скажите, а есть ли предложения по устранению разделения почтовой связи на универсальную и курьерскую?

Н.Никифоров: Я думаю, что здесь тоже нужно дождаться завершения обсуждения в Государственной Думе. Там к федеральному закону «О почтовой связи» было внесено около 700 поправок, поэтому нужно именно на площадке Государственной Думы эту работу нам сейчас завершить. Мне не хотелось бы давать какие-то обещания за наших коллег-депутатов.

Вопрос: А есть ли такие предложения?

Н.Никифоров: Среди тех поправок, которые на площадке Государственной Думы обсуждались, такие предложения тоже были. Но опять же в этом нет ничего удивительного, нужно просто сейчас пройти все эти дискуссии. Здесь не стоит забегать вперёд.

Вопрос: Но это было предложение Министерства связи?

Н.Никифоров: Нет, предложения Министерства связи такого не было.

Вопрос: Это было предложение «Почты»?

Н.Никифоров: Я не могу сказать, чьё это было предложение, потому что было около 700 поправок. Идентифицировать сейчас, кто конкретно из депутатов какие поправки предлагал, по фамилиям, – я это не вспомню. Но всё-таки в основном это были предложения депутатов. Потому что Минкомсвязь и Правительство свои предложения внесли, по сути, в той версии, которая была на первом чтении, а далее предложения уже шли, собственно, от депутатов Государственной Думы. Процедура такая.

Вопрос: Вы сейчас сказали, что принято решение о том, что «Почта» будет развиваться с опорой на собственные источники финансирования, без дотаций из бюджета, но раньше вы говорили, что в этом случае ей всё равно потребуется оказание финансовых услуг, потому что иначе не сойдётся бизнес-кейс. А сейчас вы говорите, что решение по финансовым услугам не принято, но в то же время принято решение, что «Почта» будет без дотаций развиваться…

Н.Никифоров: Коллеги, важный момент: «Почта России» – это очень крупная организация, которая оказывает финансовые услуги. Доход от финансовых услуг «Почты России» составляет 46 млрд рублей. Мы провели 1,1 млрд транзакций. 65 млн человек пользуются финансовыми услугами «Почты России».

Не нужно путать финансовые услуги с отдельным почтовым банком, потому что это разные вещи. На «Почте России» сегодня нельзя открыть счёт и сделать депозит, на «Почте России» нельзя оформить банковскую карту почтового банка, на «Почте России» нельзя получить какой-то минимальный потребительский кредит или какие-то другие базовые банковские услуги. «Почта России» осуществляет сегодня доставку пенсий, различных пособий, почтовые переводы, принимает оплату за коммунальные услуги и некоторые другие виды услуг. Это огромный объём оказания этих услуг – примерно треть всех доходов «Почты» сегодня связана с финансовыми услугами. Она оказывала и всегда будет оказывать финансовые услуги. Но речь идёт о том, что населению, особенно в малых населённых пунктах, нужно получать и простые банковские услуги. Жители нашей страны не должны быть дискриминированы по этому принципу. Они не должны садиться на какой-то транспорт и ехать 200 км до ближайшего районного центра, где есть офис какого-то банка. Мы хотим, чтобы эти услуги были доступны равномерно по всей сети из 42 тыс. отделений, и мы считаем, что на базе почтовых офисов эти услуги должен оказывать именно банк почты, потому что доходы банка почты пойдут на повышение заработной платы почтальонов. Мы должны тем самым увеличить максимально использование нашей сети отделений. Мы дорожим сетью отделений. Мы против того, чтобы она сокращалась. В последние годы она сокращалась – мы прекратили. Мы ввели мораторий на закрытие почтовых отделений. Мы считаем, что они все должны сохраниться, потому что «Почта России», на селе особенно, – это то, с чего, по сути, начинается государственная власть. Даже когда мы смотрим на логотип «Почты»... Была большая дискуссия, будет ребрендинг или не будет. Хочу ещё раз поставить точку в ней, сказать, что никакой ребрендинг не предполагается. Мы считаем, что у «Почты России» очень хороший логотип, с элементами государственной символики. Это большое достояние. «Почта России» действительно ассоциируется с органами государственной власти, у неё такой особый совершенно статус, поэтому там эти услуги должны оказываться. Мы считаем, что население имеет право на доступ к современным банковским услугам, и хотелось бы, чтобы почти у 100% жителей нашей страны были банковские счета. Это совершенно нормальное условие жизни современного человека. И почему у нас должна быть дискриминация, когда пятая часть нашего населения проживает в малых населённых пунктах?

Вопрос: Почему тогда не было принято решение? Почему решили отложить этот вопрос?

Н.Никифоров: Здесь вопрос конкретной финансовой модели. Я думаю, что решение о создании почтового банка так или иначе будет принято, но вопрос не в том, создавать или не создавать, а какая финансовая модель, какие параметры, какие у него будут ставки по депозитам, какие у него будут ставки по кредитам, сколько этих депозитов мы собираемся собрать, какого рода услуги он будет оказывать. Мы, например, считаем, что это должен быть банк с усечёнными услугами. Мы не хотим, чтобы он занимался операциями с валютой, мы не хотим, чтобы почтовый банк занимался операциями с ценными бумагами, мы не хотим, чтобы он кредитовал юридические лица.

Мы хотим, чтобы жители нашей страны в любом населённом пункте получили доступ к базовым услугам: депозит, кредит, банковская карта и какие-то платежи. Мы хотим, чтобы это был лёгкий современный банк, в основном, кстати, основанный на информационных технологиях.

Как вы знаете, мы сегодня реализуем грандиозный проект, не побоюсь этого слова, по прокладке волоконно-оптических линий во все населённые пункты более 250 жителей. Очевидно, что там есть отделения почтовой связи, очевидно, что мы их подключим все. Это самая большая стройка волоконно-оптических линий в мире сегодня – 200 тыс. км будет построено в ближайшие годы. Ни одна страна в мире такую стройку сегодня не ведёт.

Доступ населения к современным услугам повысится. Сами смартфоны становятся всё более и более дешёвыми, связь четвёртого поколения приходит, поэтому, если мы говорим про перспективу 2018 года, мы должны понимать, что это другая Россия, это другая страна. Это люди, которые все практически будут на связи; это люди, у которых в кармане будет современное электронное устройство (я рассчитываю, что это будет российское устройство к тому времени – рынок российских устройств должен активно у нас подниматься, мы работаем над этим); это люди, которые будут пользоваться банковскими услугами, в том числе в режиме онлайн даже в сельской местности. Это совершенно реалистичный сценарий, на который нужно рассчитывать.

Но у любого банка должна быть точка связи с реальным миром, в том числе с экономикой наличных денег, в том числе с потреблением реальных товаров. То есть в сельской аптеке, в сельском магазине должны приниматься банковские платежи с помощью тех банковских карт, которые человек сможет получить в почтовом банке. Мы должны задействовать вот эту новую нишу, которая сегодня никак, к сожалению, крупными игроками у нас просто не задействована.

Вопрос: А Сбербанку дорогу не перейдёт банк почты?

Н.Никифоров: Знаете, я считаю, что это некорректный вопрос. То, что есть определённая ниша для оказания банковских услуг на тех территориях, где сегодня не присутствует ни один банк, – она точно есть. Эти люди точно дискриминированы по географическому признаку. А дальше это уже будет вопрос нормальной рыночной конкуренции. Нужно посмотреть, какие будут депозитные ставки, кредитные. Я считаю, что здесь открывается, действительно, новая ниша, и почта должна использовать потенциал своих отделений. Ведь отделения почты всё равно должны там остаться! У нас нет цели сократить эту сеть отделений, мы хотим её сохранить всеми силами, мы хотим повысить зарплату почтальонам всеми силами, поэтому мы должны оказывать любые дополнительные услуги, которые позволят эту сеть отделений сохранить, эту заработную плату повышать. Поэтому это совершенно разумный подход, который мы шаг за шагом отстаиваем.

Вопрос: Уточните, пожалуйста: разговор о создании банка именно с усечёнными услугами ведётся изначально или это предложение, которое было внесено министерством?

Н.Никифоров: Министерство изначально почтовый банк позиционировало как банк с ограниченным объёмом услуг. Я не думаю, что это как-то жёстко должно следовать из банковской лицензии. Это вопрос уже к Центробанку, наверное, – как-то прописывается это отдельно в лицензиях или нет. Я думаю, что это может быть и на уровне лицензии как-то отдельно ограничено.

Вопрос: Сейчас это точно оговаривается или нет?

Н.Никифоров: Ещё раз повторю: мы хотим дождаться принятия федеральных законов, после чего, исходя из той конструкции, которая получилась, окончательную модель банка представим. Уже после этого будут какие-то дополнительные решения, как вы говорите: покупается банк, не покупается, создаётся с нуля, как образуется его капитал и так далее. Но это нужно сделать после принятия федеральных законов, поэтому если мы федеральные законы примем быстро, на что я очень рассчитываю, то этот диалог может быть продолжен уже до конца этого года.

Вопрос: А в бюджете какие-то расходы планируются на саму реформу?

Н.Никифоров: Ноль рублей ноль копеек. Ни копейки налогоплательщиков не будет потрачено на реформу «Почты России». Это, кстати, тоже отличие, скажем так, между стратегиями предыдущих лет и той стратегии, которая сегодня подготовлена командой «Почты» и министерства.

Вопрос: Сокращение списка того, что подконтрольно тарифному регулятору услуг, когда вы проведёте? В этом году? В следующем?

Н.Никифоров: Это часть Федерального закона «О почтовой связи», это будет следовать из него, поэтому рассчитываем, что осенью. Но зависит от депутатов, здесь это уже во власти депутатов Государственной Думы.

Вопрос: У «Почты России» была идея сделать защищённым сегментом онлайн-рассылку уведомлений органов госвласти. Эта идея была поддержана?

Н.Никифоров: Мы её сегодня напрямую не обсуждали, там целый ряд нормативных актов уже принят, и начинается проект, в частности, с Московской областью. Опять же нужно дождаться, наверное, его реализации и посмотреть, как он пойдёт. Там больше вопрос в тарификации: сколько должно стоить бумажное письмо, сколько должно стоить электронное письмо или какой-то должен быть единый тариф. Я рассчитываю, что мы с Московской областью это всё отработаем. Достаточно крупный регион, активная команда…

Вопрос: Там именно «Почта России» выступает?

Н.Никифоров: Да, там выступает «Почта России». Посмотрим на этапе пилотного проекта. Дальше уточним.

Вопрос: Николай Анатольевич, уточните, пожалуйста: вы сказали, что стратегия одобрена в целом, то есть окончательного утверждения нет? Значит ли это, что будут вноситься опять какие-то изменения? Есть такое поручение?

Н.Никифоров: Стратегия одобрена в целом. Мы сейчас посмотрим процедурно, на каком этапе и как мы её утвердим. Что мы будем её корректировать с точки зрения финансовой модели почтового банка – это точно. Но это произойдёт после принятия законов, я рассчитываю, что до конца года. А все основные направления работы в части стратегии, по сути, предприятием уже реализуются, вне зависимости от того, что нет какого-то формального документа. «Почта» ведь не закрывается, она продолжает работать, она строит логистические центры, она улучшает параметры доставки. Она всё это делает, продолжает это делать.

Спасибо.

Россия > СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 5 сентября 2014 > № 1170763 Николай Никифоров


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 августа 2014 > № 1192946 Борис Бобровников

Низкие технологии: почему контракт Сбербанка поставил под угрозу бизнес «Крока»

Дмитрий Филонов, редактор Forbes

Виктория Костоева, внештатный автор Forbes

Крупный контракт Сбербанка Германа Грефа (слева) всерьез ударил по рыночным позициям компании КРОК Бориса Бобровникова (в центре). При чем тут миллиардер Владимир Евтушенков (справа)?

Завышение цены серверов для Сбербанка, разрыв сотрудничества с IBM, обыски — далеко не полный список бед, обрушившихся на IT-компанию «Крок». Кого винит ее гендиректор Борис Бобровников?

Система искусственного интеллекта, разработанная IT-корпорацией по заказу Минобороны, накануне передачи клиенту выходит из строя. Менеджер по продажам решает имитировать ее работу, влюбленная в него программистка пытается помочь, в итоге конфиденциальная информация со всех айфонов оказывается в открытом доступе, что помогает разоблачить в представителе Минобороны британского шпиона. Это не сценарий нового сериала, а фабула спектакля, поставленного к 22-летию компании «Крок» на сцене кинотеатра «Россия», в котором задействованы только ее сотрудники. Гендиректор одного из крупнейших в стране системных интеграторов Борис Бобровников в блестящем костюме с огромным воротником играет самого себя — шефа.

Корпоративные события последних месяцев могли бы дать сценаристу не менее острый сюжет: громкий скандал по поводу завышения в четыре раза стоимости серверов для одного из крупнейших клиентов — Сбербанка; отказ IBM, одного из ключевых партнеров, от сотрудничества с «Кроком»; обыски по делу о неуплате таможенных пошлин… Сам Бобровников с ноября по март в России не появлялся. 

Почему история с поставкой оборудования трехлетней давности привлекла вдруг столько внимания? Что предпринимал Бобровников для защиты своего бизнеса? Кто метит на место крупнейшего IT-поставщика Сбербанка?

Серверы раздора

Борис Бобровников, инженер-геофизик, заработавший стартовый капитал в конце 1980-х на сети тренажерных залов, самый экстравагантный из владельцев российских IT-компаний.

Как-то раз он шокировал бизнес-партнера, приехав на горнолыжный курорт обычным рейсовым автобусом, а перед журналистами однажды предстал в белоснежном кимоно, желая подчеркнуть свой тезис, что информационные технологии — «боевое искусство бизнеса».

Бойцовские качества ему приходилось применять не раз. В начале 2000-х треть заказов системного интегратора приходилась на госкомпании, при работе с которыми, как сам Бобровников признался в одном из интервью, стоит учитывать, что «любой проект гарантированно заканчивается проверками Счетной палаты, МВД, ФСБ, Контрольно-ревизионного управления президента и еще десятка различных структур». Он добавил: «Я не говорю, что это плохо, я просто хочу сказать, что это дополнительные риски. Мы к этому привыкли». Однако история со Сбербанком оказалась более жесткой, чем обычно.

После ноябрьских праздников 2013 года Юлия Трухачева, руководитель департамента логистики «Крока», не вышла на работу: утром в дверь ее квартиры позвонили люди в форме, обыск продолжался 18 часов. Вскоре выемка документов прошла уже в офисе компании. Следственные мероприятия велись в рамках уголовного дела о неуплате таможенных пошлин, заведенного в конце октября 2013 года. Речь шла о поставке 52 серверов IBM для центра обработки данных Сбербанка (всего «Крок» поставил банку 59 серверов).

По данным следствия, IBM продала серверы для «Крока», своего платинового партнера в России (так в IBM маркируют самых крупных партнеров), британской логистической компании Info-System Ltd. Через российскую таможню серверы несколькими партиями проводило ООО «Серверы и компоненты» (цепочка трансграничных поставок, по словам участников рынка, может включать больше десятка фирм). Следствие считает, что при растаможивании использовались поддельные документы, стоимость оборудования была сильно занижена.

Ни к «Кроку», ни к IBM сейчас у ведущего это дело Московского межрегионального управления на транспорте Следственного комитета претензий нет. 28 марта 2014 года «Крок» получил официальное письмо из СК, где подтверждается, что «никто из руководства и сотрудников ЗАО «Крок инкорпорейтед» не привлечен к участию в каком-либо деле, находящемся в производстве ММСУ на транспорте СК России, в качестве подозреваемого или обвиняемого». Налоговая проверка в апреле также не выявила серьезных нарушений.

Дело по неуплате таможенных пошлин в конце мая было передано в суд, ответчиками выступают гендиректор «Серверов и компонентов» Ирина Эльмукова и «менеджер по таможенному оформлению этой же фирмы». С них требуют возмещения ущерба казне — 326 млн рублей.

Однако история с растаможиванием серверов имела массу неприятных последствий для «Крока».

Добавленная стоимость

Уголовное дело стало поводом для громкого скандала. Серверы предназначались для центра обработки данных (ЦОД) Сбербанка — главного IT-проекта Германа Грефа на посту главы крупнейшего российского банка. На его строительство и оснащение было потрачено $1,2 млрд.

Крупнейший в Европе центр обработки данных, занимающий 16 500 кв. м, в 2011 году с помпой запускал Владимир Путин: система заработала, считав рисунок его ладони — для контроля доступа используется биометрия.

Греф хотел, чтобы в новом дата-центре Сбербанка было только самое современное оборудование. «В строительстве дата-центра участвовали все крупнейшие компании, там были новейшие решения», — рассказывает глава одного из системных интеграторов.

Серверы — сердце любого дата-центра. Контракт на их поставку обеспечил «Кроку» рост выручки на 55% — в 2011 году она достигла почти $1,3 млрд (в среднем по IT-рынку в России в тот год рост составил 35%).

В ходе расследования дела о пошлинах выяснилось, что Сбербанк заплатил «Кроку» за серверы в четыре раза больше отпускной цены IBM. По материалам следствия, на которые ссылается газета «Ведомости», партия из семи серверов обошлась банку в $31,47 млн против $7,7 млн. В феврале 2014 года IBM приостановила сотрудничество с «Кроком». «Мы были удивлены, узнав о завышенных суммах, которые «Крок» получил от Сбербанка за эти серверы, и, как результат, IBM прекратила свои взаимоотношения с компанией», — заявили Forbes представители IBM. На дополнительные вопросы как в российском, так и в американском офисе корпорации отвечать отказались.

У Сбербанка же, похоже, претензий к ценам нет. «Крок» с IBM были не единственными претендентами на тот контракт. Рассматривались также предложения от HP и Sun Microsystems, экспертами выступали представители компании Gartner и «люди с именем», рассказывает Виктор Орловский, на тот момент старший вице-президент Сбербанка, курировавший проект строительства ЦОД. «Конверты на конкурсе вскрывались в присутствии менеджеров вендоров», — вспоминает Орловский в интервью Forbes.

Конечная цена системного интегратора включает помимо самого железа монтаж, настройку и расширенную техподдержку. По словам источника Forbes, знакомого с условиями контракта, в договоре «Крока» со Сбербанком предусмотрено, например, устранение неисправности в течение двух часов, тогда как обычно интервал четыре часа предусмотрен только на реакцию (на устранение — до суток). Однако топ-менеджер одного из крупных системных интеграторов отмечает, что даже при установке суперначинки и беспрецедентных условиях по сервису коэффициент конечной цены к отпускной редко превышает 2.

Алексей Ананьев 47, председатель консультативного совета ГК «Техносерв», парирует, что IT-бюджет Сбербанка сопоставим с бюджетами ведущих мировых банков. «Наш опыт взаимодействия с банком свидетельствует о том, что Сбербанк распоряжается им достаточно эффективно», — говорит миллиардер.

Поставленное «Кроком» оборудование, правда, первые полгода часто давало сбои — в ЦОД оно шло «прямо с конвейера». «Серверы последней модели — само по себе неплохо. Проблема была в том, что серверы «необкатанные», никто не знал, как они себя поведут в работе в подобном мегапроекте, — говорит владелец крупной IT-компании, конкурент «Крока». — Непроверенное таким образом оборудование не покупает ни один крупный банк мира». Орловский подтверждает, что оборудование не успели испытать, поскольку у корпорации IBM не было текущих проектов подобного уровня — десятки миллионов транзакций в сутки.

Сам Герман Греф публично не комментировал историю с серверами. Факты же таковы. В январе 2013 года Орловский перестал быть членом правления и куратором IT-блока. Его сменил Вадим Кулик, ранее отвечавший за блок «Риски». Весь год в IT-подразделении Сбербанка шли кадровые перестановки. Орловский остался старшим вице-президентом, но теперь отвечает за цифровой бизнес вроде интернет-банкинга.

Доля «Крока» в заказах Сбербанка серьезно сократилась. По данным банка, в 2008 году на «Крок» приходилось 50% IT-бюджета, сейчас — не более 10%.

Хотя проектов по-прежнему достаточно — затраты на информатизацию Сбербанка в 2013 году составили 50,6 млрд рублей, говорится в его отчетности.

За заказчиком

«Крок» отказался от комментариев для этой статьи. Но судя по письму Бобровникова директору ФСБ Александру Бортникову, переданному в ноябре 2013 года (с его копией Forbes ознакомился), к силовой атаке он подготовился. «Компания не исключает в самое ближайшее время попыток силового рейдерского захвата», — оповещает генерала глава системного интегратора. И напоминает, что на территории офисного центра находится часть серверов, обеспечивающих бесперебойность работы ЦОД Сбербанка. Знакомый Бобровникова утверждает, что первые сигналы были уже в июле 2013 года — кто-то подкинул Управлению «К», подразделению МВД по борьбе с преступлениями в сфере IT, идею «потеребить таможню насчет «Крока».

«Чтобы наехать на Борю, надо быть полным идиотом или считать, что ты круче», — говорит бизнес-партнер Бобровникова.

В письме главе ФСБ владелец «Крока» указывает возможного инициатора своих проблем — компанию «Энвижн», совладельцем которой в 2012 году стала АФК «Система» миллиардера Владимира Евтушенкова 15. 

«Энвижн» могла хорошо знать слабые места «Крока». Компанию в 2001 году создали два бывших топ-менеджера Бобровникова Дмитрий Тараба и Антон Сушкевич. Среди учредителей фигурируют несколько их партнеров, в частности Максим Пономаренко. По словам одного из собеседников Forbes, это сын генерала ФСБ Бориса Пономаренко. Тараба работал в «Кроке» с момента основания — сначала финансовым директором, потом исполнительным, Сушкевич пришел в 1996 году: возглавлял отдел продаж, потом руководил подразделением «Крок-Проекты».

Успех любого системного интегратора зависит от его заказчиков: чем крупнее постоянный заказчик, тем лучше перспективы. Так, в 2008 году «Энвижн» стала сотрудничать с государственными «Ростелекомом» и «Связьинвестом» — выручка интегратора сразу выросла более чем в два раза, с 4,7 млрд до 10,7 млрд рублей. 

К концу 2010 года «Связьинвест», по данным проверки Счетной палаты, приносил «Энвижн» 45% дохода, на долю интегратора приходилось 40% IT-бюджета госкомпании — около 9,9 млрд рублей. В то же время «Энвижн» был крупным поставщиком «Ростелекома» по мегапроекту «Электронная Россия». В госкомпании этот проект курировал вице-президент Алексей Нащекин, бывший гендиректор «Энвижн». Оператор даже хотел приобрести блокирующий пакет (25%) в подрядчике, но сделка не состоялась.

Влиятельный партнер у «Энвижн» все же появился. В 2012 году владельцем 50% стала дочерняя структура АФК «Система». «Энвижн» решено было отдать интеграторские активы входящей в корпорацию IT-компании «Ситроникс». В октябре 2013 года совладельцем интегратора стал бывший крупный миноритарий «Ростелекома», основатель фонда Marshall Capital Константин Малофеев. А уже в начале 2014 года «Система» увеличила свой пакет до 88,75%, выкупив долю и у Малофеева, и у ряда основателей.

Уже после того как Евтушенков вошел в долю, выяснилось, что для «Энвижн» могут настать не лучшие времена.

После смены министра связи в «Ростелекоме», к тому времени поглотившем «Связьинвест», начали менять команду. Новые люди, видимо, иначе оценивали крупных партнеров — постоянный фаворит, компания «Инфра-инжиниринг» перестала побеждать в тендерах. Для подстраховки «Энвижн» нужен был новый крупный заказчик, которым вполне мог стать Сбербанк, обладатель одного из крупнейших в России бюджетов на IT. Более того, Евтушенков настойчиво требовал от управленцев «Ситроникса» появления финансовых заказчиков, и Сбербанка в частности, вспоминает бывший топ-менеджер компании.

«Энвижн» сотрудничал со Сбербанком ранее, выполнял контракты по внедрению софта. Как, впрочем, и «Ситроникс». Но доля обеих компаний в общем объеме заказов была сравнима с большинством других интеграторов. «До определенного момента Евтушенкова это устраивало, — рассказывает собеседник Forbes. — Но когда он попытался найти побольше места для своих компаний, оказалось, что все занято «Кроком». Контракты со Сбербанком были одной из основных статей дохода интегратора, и отказываться от такого заказчика Бобровников не собирался.

«Приходишь на встречу к Грефу, где-то в конце рассказываешь ему о том, что Сбербанк не хочет работать с твоей компанией», — объясняет принцип переговоров с главой Сбербанка владелец крупной IT-компании. Греф отсылает к Орловскому. «В глазах Грефа это, наверное, выглядит так: я попросил, а дальше вы сами — если не сложилось, значит с вами работать нельзя». Вероятно, то же самое происходило и с «Энвижн», считает собеседник Forbes.

Бывший менеджер «Ситроникса» добавляет, что сам Греф приветствовал появление новых поставщиков, но формально обойти на тендерах «Крок», который 10 лет работал со Сбербанком и знал, какой софт уже используется, какое железо закуплено и какие проблемы с ним возникают, было практически невозможно: «При подаче заявки очень важно правильно оформить документы. Нам не удавалось в полной мере ознакомиться с IT-инфраструктурой, чтобы сделать лучшее предложение».

Евтушенков не раз доказывал, что умеет отстаивать бизнес-интересы своих компаний. К тому же он давно знаком и дружен с Грефом. А дочь миллиардера Татьяна Евтушенкова некоторое время числилась советником Грефа в Сбербанке.

Бобровникову прямо говорили, чтобы он больше не участвовал в тендерах Сбербанка, сказал один из системных интеграторов. «Но Борис — боец, начал сопротивляться». Эта борьба, по мнению собеседника Forbes, и стала причиной неприятностей «Крока».

«Претензии были понятийные. «Крок» просто хотели закошмарить по беспределу», — говорит знакомый Бобровникова.

Судя по всему, глава «Крока» счел этот вызов серьезным: впервые за долгие годы он отсутствовал на новогоднем корпоративе, поздравив сотрудников по видеосвязи из Лондона. Еще один лондонский сиделец? Знакомый Бобровникова уверяет, что он не прятался в Лондоне постоянно, посетив по делам 15 городов мира и откатавшись по традиции на горных лыжах с вендорами в каникулы.

После боя

Бобровников весной вернулся в Россию. Восстановить партнерство с IBM пока не пытается — как объясняет один из участников рынка, хорошо его знающий, «Крок» собирает как можно больше подтверждений, что претензий к компании у силовых органов нет.

У «Энвижн» крупных новых контрактов тоже не появилось. «Мы не комментируем слухи. Однако резкого роста доли Сбербанка в доходах в последнее время у нас не было», — официально ответил представитель «Энвижн» на запрос Forbes по поводу возможного инициатора проблем «Крока». На финансовых клиентов у компании приходится всего 6% совокупной выручки, Сбербанк при этом не самый крупный заказчик (основные деньги приносят «Ростелеком», МТС, «Вымпелком», РЖД, ФСК ЕЭС и Газпромбанк).

Зато Герману Грефу за несколько месяцев удалось совершить то, чего он много лет добивался от своего вице-президента по IT: Сбербанк перешел на новую схему работы с вендорами — прямые договоры.

Идея прямых закупок родилась у Грефа, как только он пришел в госбанк, но, по словам Орловского, сделать это никак не получалось — вендоры просили подождать 3–4 года.

Одной из первых ласточек стала как раз IBM, уже поставившая зимой 2014 года партию оборудования на $77,8 млн, решать вопросы с логистикой помогала компания Merlion, к которой часто обращаются и системные интеграторы. Представитель банка говорит, что 95% поставок теперь идут по прямым контрактам, они заключены также с HP, Oracle, Avaya, EMC. Только в четвертом квартале 2013 года за счет новой схемы Грефу удалось сэкономить 5 млрд рублей, или 10% годового IT-бюджета, следует из отчетности банка. Герман Греф отказался от комментариев для этой статьи.

За все закупки в команде нового вице-президента по IT Вадима Кулика с сентября отвечает Михаил Эренбург, раньше работавший в «Русале» и в системном интеграторе «Астерос». «Эренбург хорош, чтобы «продавить» поставщика. Его интересует только цена. Ради нее можно полностью дожать партнера, потому что вместо него всегда придет новый — к крупным заказчикам всегда очередь», — говорит глава одной из ИТ-компаний.

Правда, изменения в Сбербанке могут коснуться всех системных интеграторов. Теперь за внедрение новых продуктов и обслуживание IT-систем будут отвечать собственные структуры — «Сбербанк-Технологии» и «Сбербанк-Сервис». «В Сбербанке считают, что российским интеграторам не на ком было научиться, чтобы обслуживать такого гиганта», — объясняет Сергей Мацоцкий, предправления компании IBS. Курировать весь этот блок по личному приглашению Грефа согласился первый зампред Приватбанка Никита Волков.

Кадры для внутренних структур Сбербанк активно скупал на рынке, переманивая «звезд» на зарплату в 2–3 раза выше среднерыночной, говорят собеседники Forbes.

Если при создании «Сбербанк-Технологий» в 2010 году штат подразделения насчитывал 400 сотрудников, то к концу 2013 года в нем было уже 3150 человек. Выручка «Сбербанк-Технологий» выросла с 4,4 млрд рублей в 2012 году до 7 млрд рублей в прошлом.

Впереди у новой команды большой проект — Сбербанк проектирует еще один центр обработки данных. Никита Волков в интервью Forbes говорит, что для сторонних подрядчиков тоже найдется работа: дистрибьюторы будут помогать с логистикой, интеграторы — с сервисами.

Как только дата-центр будет построен (по плану первая очередь запустится в 2016 году), Сбербанк может отказаться от аренды места под резервные серверы на территории офиса «Крока» — по данным реестра госзакупок, в январе банк заключил очередной договор на 344 млн рублей.

Борис Бобровников уже смотрит на новые рынки. Правда, следующий ЦОД компания будет строить, видимо, в Турции, где уже есть местный партнер. Объем IT-рынка там около $8 млрд, что в четыре раза меньше рынка России. Зато он растет.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 августа 2014 > № 1192946 Борис Бобровников


Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > minpromtorg.gov.ru, 29 июля 2014 > № 1139916 Алексей Михеев

Алексей Михеев рассказал о перспективах роботизации в России и мире.

Через 10–15 лет во многих отраслях производства, медицине, личном домашнем хозяйстве будут «вкалывать» роботы, а не только человек. Минпромторг, рассказали «Российской газете» в ведомстве, будет создавать условия и стимулы для развития российских «умных машин» и сейчас разрабатывает федеральную дорожную карту развития робототехники.

Половину нынешних рабочих мест через 20 лет могут занять роботы, предупреждают эксперты Брюссельского исследовательского центра. В российском Минпромторге нашествия роботов ожидают раньше.

Где уже востребованы человекомашины, обострят ли они социальные риски, соперничая с живой рабочей силой? С этими вопросами «Российская газета» обратилась к директору департамента металлургии, станкостроения и тяжелого машиностроения Минпромторга Алексею Михееву.

– Алексей Александрович, где в России самый большой спрос на роботы?

– Это в первую очередь добыча полезных ископаемых в труднодоступных местах, там, где климатические условия очень тяжелые, запыленность, низкие температуры, загазованность в карьерах, там, где нехватка рабочих кадров, особенно водителей.

Создание автоматизированных систем будет способствовать снижению затрат на топливо, сокращению роли человеческого фактора – уменьшению простоев, пересменок, обедов, обязательных проветриваний в целях безопасности труда. И, разумеется, ускоренному развитию высоких технологий в области высокоточной спутниковой навигации (ГЛОНАСС, GPS), беспроводной высокоскоростной передачи данных, программного обеспечения.

Все это, безусловно, приведет к укреплению научного и инженерного потенциала России. Наши предварительные оценки показывают, что производительность горнотранспортного комплекса повысится на 15–20%.

Актуальна автоматизация на малых предприятиях. Есть спрос на складскую робототехнику, ее потребители – торговые сети, логистические компании. Министерство обороны также формирует соответствующую программу. Для силового сегмента это снижение боевых и небоевых потерь людей. МЧС практически сформировало облик того, что оно хочет видеть до 2025 года. Конечно, для формирования спроса должны быть якорные заказчики и клиенты.

Заказчиков на автоматизированные решения становится все больше. Наилучшие перспективы для начала Правительство видит в автоматизации промышленности – станко- и машиностроении. Но потенциальных потребителей тоже надо мотивировать. Тот, кто первым готов апробировать, должен иметь какие-то дополнительные преимущества. При этом мы готовы не только поддерживать собственное роботостроение, но и создавать максимально комфортные условия для локализации западных технологий.

– А социальные риски? Против массового вытеснения рабочей силы автоматами наверняка будут возражать региональные и федеральные власти, которым не нужны лишние миллионы безработных. Может быть, российским Кулибиным, как предлагают эксперты, сосредоточиться не на промышленных автоматах, а на роботах для медицины, сферы обслуживания, обучения и развлечения? В качестве помощников для пожилых людей?

– Я бы не противопоставлял эффект от внедрения сервисной и промышленной робототехники. Оба направления одинаково важны, хотя имеют свою специфику.

И можно с уверенностью сказать, что в ближайшие годы спрос на высококвалифицированный технический персонал лишь существенно вырастет. Так, массовое внедрение промышленных роботов на производствах не только не приведет к массовым увольнениям, но, напротив, потребует повышения квалификации рабочего персонала для обслуживания роботов.

Это же касается рабочих мест в сфере обслуживания. Поэтому единственным социальным эффектом от внедрения роботов может стать только повышение требований к качеству подготовки персонала. Поэтому повышение производительности труда – это всегда игра с положительной суммой.

– В мае в Москве прошел «Бал роботов», там впервые зашел разговор о финансовых и нефинансовых мерах господдержки. Что под ними подразумевается?

– Как это ни странно, начну не с промышленности, а с образования. Мы четко понимаем, что если сегодня наша средняя школа не будет массово прививать интерес детям к инженерии вообще и к робототехнике в частности, если не сумеем внедрить в школах то, что называется «труд 2.0» или «урок технологии 2.0», то, что сегодня уже делает Великобритания, закупая целые комплексы по робототехнике, в школах, то у нас не будет ни разработчиков, ни, что самое главное, потребителей роботов.

И вместе с Министерством образования и науки мы эту проблему договорились решать. В вузах подготовка по специальности «Роботы и робототехнические системы» идет пока не в соответствии с современными требованиями. И здесь свое слово должно сказать профессиональное сообщество, предъявить требования к робототехнике, на основе которых будут выработаны образовательные стандарты.

– И что дальше?

– Необходимо также создавать инфраструктуру, которая давала бы возможность проектам по созданию роботов зарождаться. У нас нет испытательных центров для тестирования. Российские компании в области робототехники не занимаются регистрацией интеллектуальной собственности.

Нужны также «центры технологического превосходства» – форма для нашей страны достаточно новая, нетривиальная, поскольку это центр не в том смысле, что есть конкретное здание, научный коллектив, руководитель, бюджет.

Это распределенная сеть, которая связывает большое количество игроков и за счет их координации и открывает доступ еще и новым компаниям. Такое своеобразное «перекрестное опыление» – предоставление инфраструктуры в общее пользование. Это очень сильно развито у американцев. У них по 50 разных компаний могут работать в одном центре технологических компетенций, они их сейчас активно создают.

Нам таких центров недостает, хотя в некоторых случаях разработки наших компаний по уровню технологий не уступают тем же американским. Научные коллективы должны такого рода кооперацию выстраивать. При том что в рамках развития инжиниринга и промышленного дизайна подобные центры формируются на базе российских вузов.

– Какие дополнительные «пряники» в данной ситуации можно предложить по развитию отрасли?

– Думаю, будем предлагать решения по компенсации затрат на инжиниринг и кооперацию, по кредитам, при софинансировании проектов. Хорошая идея – лизинг робототехнических комплексов с государственной поддержкой.

Запуск пилотных проектов в машиностроении. Субсидии, которые Правительство выделяет регионам – а это порядка 20 млрд рублей на поддержку малого и среднего бизнеса, – могут пойти на те же самые центры коллективного пользования, трансфера технологий, на НИОКР, на коммерциализацию технологий и патентование. В целом пакет мер будет зависеть от каждой конкретной отрасли.

– Есть реальные проекты?

– В России складываются три консорциума в области промышленной робототехники и систем интеллектуального транспорта. Они включают в себя как производителей технических решений, так и индустриальных заказчиков. Для нас это принципиальный момент.

Есть проект КАМАЗа «Беспилотные транспортные средства». На базе грузового автомобиля – создание системы автономного вождения по заданному маршруту. Подготовлена предварительная финансовая модель, бизнес-план проекта. Определена необходимая сумма инвестиций.

США, Китай, Япония, Германия, Австралия тратят сотни миллионов долларов на аналогичную программу, по которой к 2020 году автономное управление транспортом без участия водителя станет реальностью как в области легковых автомобилей, так и других транспортных средств.

Пока же это только так называемые «умные» мини-помощники водителя, которые могут самостоятельно тормозить, ускорять, разгонять, парковать машины. Компания «Мерседес-Бенц» уже объявила, что к 2025 году планирует внедрить в грузовые автомобили систему автопилотирования.

В России по вине водителей грузового транспорта ежегодно гибнут более 2 000 человек. И безопасная система автономного управления позволит по большей части в будущем эту проблему решить. Дальнейшее тиражирование подобных робототехнических технологий возможно на городском, уборочном и муниципальном пассажирском транспорте. В перспективе – в сельском хозяйстве.

Другой интересный проект – «Интеллектуальный карьер». Он предполагает безлюдную добычу и транспортировку горной породы, что вносит существенную экономию в стоимость разработки карьеров, с учетом устранения человеческого фактора.

– А что происходит с роботами в других странах?

– По прогнозам экспертов, в США до 47% работ к 2034 году будут выполнять роботы. Им достанутся практически все функции, которые может выполнять человек, кроме стратегических, социальных и сферы творческого мышления. Google разом купил восемь робототехнических компаний.

Примеры использования искусственного интеллекта хорошо известны на бытовом уровне. Например, гонконгские поезда, которые контролируются искусственным интеллектом. Управленческие функции в крупных компаниях и советах директоров тоже доверяют машинам. Эти процессы продвигаются в Германии под знаком Четвертой промышленной революции (Industry 4.0).

«Умные фабрики», «Умная энергетика», «Умное здравоохранение» – это не просто модные слова, спекулирующие на приставке smart. Это технологический облик современного общества.

– Говорят, Южная Корея хорошо продвинулась вперед?

– Двадцать лет назад здесь был принят закон о робототехнике. Корейское правительство инвестирует в развитие робототехники более 200 млн долларов ежегодно. Деньги идут на создание медицинских и бытовых роботов, роботов для МЧС, роботизированных производств. Микро- и нанороботы – это самый конкурентный рынок в робототехнике Кореи. Идут исследования и в области биороботов, создан робот для высокомолекулярных исследований, антираковый нанобот «бактериального» размера.

Вообще в мире идет резкий рост интеллектуализации и автоматизации практических всех окружающих нас сфер, будь то наши дома, транспорт, на котором мы ездим, предприятия, на которых мы работаем (производственные инспекции с помощью машинного зрения в шахтах, бассейнах, на плотинах), персональная и сервисная робототехника. Сегодня очень перспективно и инвестиционно привлекательно такое направление, как производство экзоскелетов для тяжелой физической работы (например, переноски грузов). Большой интерес проявляют к роботам парки развлечений.

Пицца от дрона

В мире уже работает 10 млн роботов.

Например, робот по упаковке тортов в коробки полностью заменяет работника с зарплатой в 20 тыс. рублей и окупается меньше чем за полгода. Летающие роботы-дроны быстро доставляют клиентам горячую пиццу. Монеты тоже чеканят роботы.

Микро- и нанороботы в медицине применяются для хирургических операций и диагностики. Для прохождения робота по организму человека достаточно 15–20 минут. Они уничтожают тромбы, распознают раковые клетки. Используются роботы в системах «технического зрения», помогая банкам отслеживать мошенников при переговорах, идентифицируя их по мимике, по сетчатке глаза.

Сегодня рынок промышленных роботов в России – 400 роботов в год. Из них половина используется в автомобильной промышленности, 35% – в тяжелом машиностроении.

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > minpromtorg.gov.ru, 29 июля 2014 > № 1139916 Алексей Михеев


Россия > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 22 июля 2014 > № 1148737 Максим Ксензов

«За неучтенных блогеров ответят интернет-компании»

Замглавы Роскомнадзора Максим Ксензов рассказал «Ленте.ру», как ведомство будет выполнять закон о блогерах

1 августа вступают в силу поправки к закону «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» и другим законам, регулирующим обмен информацией с использованием информационно-телекоммуникационных сетей.

Поправки, в частности, требуют от всех блогеров, чьи страницы посещают три тысячи и более читателей в сутки, регистрироваться в специальном реестре Роскомнадзора. От них, кроме того, требуется сообщать свои контактные данные и соблюдать практически все основные требования, относящиеся к средствам массовой информации. Замглавы Роскомнадзора Максим Ксензов в интервью «Ленте.ру» рассказал, как его ведомство будет обеспечивать исполнение нового закона.

«Лента.ру»: Максим Юрьевич, до вступления в силу так называемого закона о блогерах осталось чуть больше недели. Под его действие попадут владельцы интернет-страниц с посещаемостью свыше трех тысяч пользователей в день. Есть ли у Роскомнадзора сейчас понимание, сколько примерно таких блогеров в России? Несколько тысяч? Десятки тысяч?

Максим Ксензов: Мы не ставили и не ставим себе целью организовать поголовную перепись всех популярных русскоязычных интернет-пользователей. Это малоперспективное занятие, да и закон не об этом. Новация этого закона в том, что блогер впервые в юридической практике становится субъектом права. Предусмотренный законом реестр блогеров, который Роскомнадзор начнет вести с 1 августа, создается не для того, чтобы производить статистические подсчеты, он нужен для рабочего общения правоприменительного органа с субъектами права, блогерами. Когда вы общаетесь, например, с деловыми партнерами, вы, конечно, хотите знать, с кем имеете дело и обмениваетесь с вашими визави минимальными наборами сведений друг о друге — визитными карточками. В таком смысле реестр — это своего рода «альбом» для хранения «визиток» тех блогеров, с которыми Роскомнадзор взаимодействует в текущий момент. Данные о блогерах могут быть включены в реестр и могут быть исключены из него — например, если аудитория блога в течение продолжительного периода не превышает трех тысяч посещений в сутки. Поэтому мы не видим особой необходимости в предварительной оценке количества пользователей, которые потенциально попадают в зону действия этого закона, — статистика сформируется в ходе правоприменительной практики и будет подвижной.

Речь в законе идет именно о посещаемости страниц, а не о количестве друзей в соцсетях. В настоящее время этот показатель не виден в соцсетях. Предполагается ли установить в них счетчики просмотров? Или ведомство самостоятельно определит популярные страницы и уведомит об этом их владельцев?

Действительно, закон оперирует не количеством постоянных подписчиков персональной интернет-страницы, а категорией ее суточной посещаемости. Совместно с экспертами интернет-отрасли, представителями крупнейших площадок рунета мы разработали методику определения количества посещений блога в сутки. Перед нами стояло две задачи. С одной стороны, нужно было конкретизировать определение суточной аудитории блога таким образом, чтобы через минимальный набор критериев посещаемости исключить разного рода метрический «мусор» и манипуляции со статистикой посещений (например, когда запросы к страницам генерируются роботами). В итоге мы пришли к согласованному решению, что под посещением надо понимать факт однократного в течение суток обращения уникального пользователя к странице сайта. При этом страница должна быть полностью загружена в браузер пользователя, и он должен пробыть на ней не менее 15 секунд и совершить какие-либо действия. Второй момент, прописанный в методике, — тот перечень источников информации и метрических инструментов, которые будут применяться для определения суточной аудитории блога. Мы договорились с интернет-сообществом, что Роскомнадзор будет запрашивать сведения о посещаемости страниц пользователей у самих интернет-площадок. Также возможно использование публичных сервисов интернет-статистики либо собственных контрольно-измерительных программ Роскомнадзора. Так что инструментарий максимально гибкий.

Создана ли уже система подсчета? Кто ее разрабатывал и кто будет эксплуатировать?

В последний месяц мы неоднократно встречались с отраслью по «проблеме счетчика» и пришли к выводу, что, по крайней мере на первоначальном этапе, Роскомнадзору нет необходимости изобретать велосипед и разрабатывать собственный метрический продукт. На российском рынке есть достаточно инструментов, которые могут быть использованы для определения посещаемости, в том числе отдельных страниц: Openstat, Яндекс.Метрика, Рейтинг.Mail.ru или какой-то другой счетчик. У этих сервисов немного разные алгоритмы определения аудитории, но мы видим готовность владельцев таких ресурсов доработать их функционал под цели и методологию «закона о блогерах». Важно, чтобы у блогеров сформировалось доверие к показаниям счетчиков и уверенность, что эти инструменты не будут навязчиво использоваться, к примеру, для маркетингового таргетирования. Тогда у пользователей будет мотивация устанавливать их на свои страницы — ведь активным блогерам и самим любопытно получать объективные данные о размере своей аудитории и отслеживать изменения. Так что у меня нет больших сомнений по поводу того, что для исполнения «закона о блогерах» Роскомнадзору будет достаточно имеющихся возможностей публичной интернет-метрики. Все спорные вопросы планируется решать в рамках специально созданной при Роскомнадзоре экспертной комиссии, в которую обязательно должны войти авторитетные интернет-гуру, представители крупных площадок и эксперты. Порядок формирования и деятельности комиссии мы сейчас согласовываем.

Владелец интернет-страницы обязан будет зарегистрироваться в специальном реестре. Насколько сложна эта процедура?

Сразу хочу успокоить особо пылких топ-блогеров: 1 августа у них не возникнет необходимости прерывать отпуска или бросать важные дела, чтобы пройти процедуру регистрации своих персональных страниц. Логика правоприменения, которую мы заложили в подзаконные акты, сводится к тому, что обязанность предоставить свои данные для регистрации в реестре возникает у пользователя только после получения соответствующего уведомления Роскомнадзора. То есть, если вы в своем блоге публикуете фотографии котиков, выражаетесь исключительно культурно и не разглашаете государственную тайну, эта обязанность может не наступить вообще никогда — даже если у вас миллион уникальных посещений в сутки. В случае же получения уведомления, блогеру необходимо в течение 10 дней исполнить прямо предусмотренную законом обязанность, то есть опубликовать у себя на странице фамилию, имя, отчество и контактные данные для взаимодействия. После этого будет создана соответствующая запись в реестре. При этом мы не вправе отказать блогеру-«трехтысячнику», если он захочет зарегистрироваться в инициативном порядке. Для этого пользователю нужно определить свою суточную посещаемость (например, установив на своей странице один из рекомендованных счетчиков) и направить заявку на электронный адрес [email protected] Зарегистрированные блогеры смогут скачать на сайте яблогер.рф/iamblogger.ru и разместить в своем блоге разработанный Российской ассоциацией электронных коммуникаций знак «Я — блогер».

Какие меры планируется принимать к тем блогерам, которые, по вашим данным, должны будут зарегистрироваться, но не сделают этого? Или к тем, кого вы выявили сами, но кто не выполняет предписанных законом требований?

Ответственность за неисполнение требований этого закона предусмотрена прежде всего для организаторов распространения информации — интернет-площадок, предоставляющих блогерам возможность самовыражаться. К ним может быть применена административная ответственность в виде штрафов, также в установленном порядке доступ к ним может быть ограничен операторами связи. Это не значит, что блогеры могут игнорировать требования закона. Можно быть уверенным, что площадки отреагируют на возрастающие регуляторные риски и отредактируют правила пользования ресурсами, распределив соответствующим образом предусмотренную законом ответственность. Роскомнадзор же будет осуществлять систематический мониторинг блогосферы на предмет соблюдения действующего законодательства. Но мы все же исходим из убеждения, что популярные блогеры — это взрослые, сознательные, ответственные люди. К тому же закон не предъявляет к ним каких-то сверхъестественных, невыполнимых требований.

Что будет предприниматься, если блог-сервис не станет реагировать на то, что его блогеры не выполняют требования закона? Как можно воздействовать на блогеров, чьи страницы размещены на иностранных площадках — Facebook, Twitter и других? Как можно воздействовать на сами эти площадки в смысле соблюдения закона? Ведь они российскому законодательству не подчиняются и не должны подчиняться.

К сожалению, Вы воспроизводите распространенное и довольно устойчивое обывательское заблуждение о том, что зарубежные интернет-ресурсы не должны исполнять требования российского законодательства. Это не так. В текущем месяце мы провели ряд переговоров с руководителями глобальных интернет-гигантов и убедились в том, что на топ-уровне управления международных корпораций никто не мыслит такими категориями. У нас установлен прямой диалог со всеми ведущими игроками — как российскими, так и зарубежными. Опыт реализации других законов в области регулирования интернета показывает, что с иностранными компаниями можно выработать прозрачную и понятную процедуру взаимодействия. Подготовка к реализации «закона о блогерах» интенсифицировала наши контакты и расширила поле взаимных возможностей. Уверен, что эти возможности будут использованы в полной мере.

Многих продолжает волновать вопрос нецензурной брани. Насколько строго предполагается бороться с различными намеками на ненормативную лексику в виде звездочек и похожих по звучанию слов?

К сожалению, количество нецензурной лексики в блогосфере зашкаливает. Мат стал общим местом сетевой дискуссии, ее не самым лучшим отличительным признаком и показателем низкого культурного уровня среднестатистического интернет-пользователя. Мы отдаем себе отчет, что принудительно «вычистить» все матерные слова и стыдливые многоточия из блогов невозможно. Но подчеркнутая демонстрация нулевого уровня терпимости к мату со стороны всех участников интернет-общения должна стать безусловной нормой. С появлением практики правоприменения нового закона мы обязательно отдельно обсудим эту проблему и разработаем подходы к ее решению — уверен, отрасль нас в этом поддержит.

Понятно, что зарегистрированным блогерам надо будет указать на страницах свои контакты. Чтобы соответствовать закону, им надо будет соблюдать еще целый ряд требований: не размещать лживую информацию, не сквернословить… А появятся ли у блогеров после регистрации какие-нибудь преимущества?

Сам факт принятия этого закона свидетельствует: блогосфера сегодня — самодостаточное, заметное и влиятельное явление в общественной жизни страны. Контент, создаваемый блогосферой, востребован массовой аудиторией. И хотя растиражированное утверждение о юридическом равенстве блогеров и журналистов является преувеличением, новый закон фактически фиксирует статус блогеров в актуальной информационной повестке дня. Напомню также, что закон дает блогерам возможность легальной капитализации личной сетевой популярности. А основой для монетизации в современной медиа-среде являются две вещи: качественный контент и доверие аудитории. Мы рассчитываем, что знак «Я — блогер» появится на значительном количестве популярных персональных интернет-страниц и станет своеобразным «знаком качества» для того информационного продукта, который производят топ-блогеры.

Марина Кирпичевская

Россия > СМИ, ИТ > rkn.gov.ru, 22 июля 2014 > № 1148737 Максим Ксензов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 июля 2014 > № 1126878 Алексей Волин

Алексей Волин: «Для того чтобы убить, закон не нужен»

Елизавета Сурганова, обозреватель Forbes

Дмитрий Филонов, редактор Forbes

Замглавы Минкомсвязи поговорил с Forbes о депутатских инициативах, касающихся интернета и ТВ

Перед летними каникулами депутаты Госдумы приняли сразу несколько резонансных законопроектов: о запрете рекламы на платных каналах, о возвращении рекламы пива на телевидение и о размещении персональных данных отечественных интернет-пользователей на серверах в России. Инициативы были приняты молниеносно, буквально за пару недель, без детального обсуждения с индустрией. Теперь телеканалы и интернет-компании пытаются понять, как выживать в новых условиях. Непросто придется и обычным пользователям: с 1 августа вступает в силу закон, который фактически приравнивает популярных блогеров к СМИ.

Замглавы Минкомсвязи России Алексей Волин рассказал Forbes, кому невыгодно возвращение рекламы пива, как интернет-индустрия «кошмарит» сама себя и почему на российском ТВ нет пропаганды. 

— С чем связано столь стремительное принятие законов в области интернета и СМИ? За две недели, без обсуждения с индустрией и даже без отзывов правительства.

— Это вы Думу спрашивайте, мы на кофейной гуще не гадаем. Правительство, действительно, на «рекламные» законопроекты официальный отзыв составить не успело. Но те министерства и ведомства, которые высказаться успели, в целом их поддерживали.

— Не кажется ли вам, что происходит лоббирование чьих-то интересов? Сенаторы открыто говорили, что возвращение рекламы пива делается в интересах пивных компаний.

— Не слышал такое от сенаторов при обсуждении законопроекта в Совете Федерации. И вообще, известные пивные производители не сильно страдают от отсутствия рекламы — наоборот, это закрывает выход на рынок для новых брендов. Но снятие запрета на рекламу пива полезно для медиаиндустрии. Я неоднократно уже говорил, что мы пережали рынок рекламного регулирования. Мы не можем сокращать расходы государства на СМИ и при этом пережимать рекламу. Тем более в условиях падающего рекламного рынка.

— В законопроекте о хранении персональных данных на серверах в России, в свою очередь, возможным выгодоприобретателем называют «Ростелеком», к которому все сейчас пойдут арендовать дата-центры.

— Да, как участнику национальной индустрии закон, в том числе, выгоден и «Ростелекому». Но российская индустрия дата-центров — это не только «Ростелеком». Есть и другие игроки. Поэтому закон выгоден индустрии в целом.

Алексей Волин

Родился 31 января 1964 года в Ленинграде.

1986 – 1989 – работа в Объединенной редакции Юго-Восточной Азии Главной редакции Азии Агентства печати НОВОСТИ (АПН)

1990 – 1991 – заместитель заведующего Бюро АПН в Джакарте

1992 – 1996 – работа в РИА Новости (с 1995 года – член правления)

1996 – Руководитель телеканала «Деловая Россия»

1996 – 1998 – начальник отдела СМИ, первый заместитель начальника управления по связям с общественностью администрации президента РФ

1998 – начальник управления правительственной информации аппарата правительства РФ

1998 – 2000 – председатель правления РИА Новости (одновременно первый зампред ВГТРК).

2000 – 2003 – заместитель руководителя аппарата аравительства РФ

2003 – 2007 – президент издательского дома Родионова

2007 – 2008 – генеральный директор кинокомпании АМЕДИА.

2008 – 2010 – индивидуальная продюсерская деятельность.

2011 – 2012 – Президент ООО А3.

В июле 2012 года назначен заместителем министра связи и массовых коммуникаций РФ

— Приведет ли этот закон к тому, что часть интернет-бизнеса, дата-центры которого расположены за рубежом, уйдет из России?

— Нет. Это приведет к тому, что они откроют дата-центры здесь. У крупных игроков с хорошей клиентурой издержки точно покроются доходами.

— Насколько интернет-индустрии удается диалог с законодательной властью?

— Прекрасно им все удается. Был целый ряд законопроектов, которые были остановлены. Когда индустрия, обеспокоенная вариациями закона о борьбе с пиратством, обратилась к [первому вице-премьеру РФ Игорю] Шувалову, реакция Игоря Ивановича была незамедлительной. Проблема в том, что интернет-индустрия часто сама себя «кошмарит», начинает придумывать, как может быть, если буквально начнет применяться закон.

— Потому что закон принимается в таких формулировках, что трактовать его можно как угодно.

— А вы не трактуйте, вы живите. Для того чтобы убить, закон не нужен. Но убивать-то никто не собирается.

— Нуждается ли интернет-отрасль в дальнейшем регулировании?

— Я придерживаюсь идеи нормотворческого минимализма. Но отрасль привыкла к тому, что на нее не обращают внимания, от всех замечаний только отмахивалась. Десять лет назад интернет был уделом молодых и амбициозных хипстеров. А теперь он пришел в маленькие города, к пожилым людям. Интернет перешел в разряд массового продукта, стирального порошка Tide, и к нему увеличились требования. Потому что массовый продукт всегда консервативен.

Когда государство занимается регулированием интернета, среди прочего, оно реагирует на общественный запрос. У нас, правда, значительная часть избирателей вообще запретила бы интернет к чертовой матери. Так что правительство, в очередной раз, на деле оказывается единственным европейцем.

— Вы говорите, что одна из основных задач министерства — повышение конкурентоспособности российской индустрии. Почему тогда вы никак публично не вступились за «Яндекс», когда «Яндекс.Новости» пытались приравнять к СМИ? 

— Мы вступились за «Яндекс». Мы написали на этот законопроект отрицательное заключение. И поддерживали индустрию, когда она объясняла, что не надо приравнивать агрегатор новостей к СМИ. Наша аргументация заключалась в том, что если идти таким образом, то надо каждый киоск, где продаются газеты и журналы, тоже считать СМИ.

— Почему ваше отрицательное заключение не сработало при принятии закона о блогерах, которых приравняют к СМИ?

— Значит, говорили недостаточно убедительно. Но раз теперь закон принят, какой смысл его обсуждать. Роскомнадзор точно не собирается удушить всех блогеров. Более того, я знаю, что наши блогеры точно найдут способ, как выжить.

— То есть многие законы, которые сейчас принимаются, можно обойти?

— У нас население умеет относиться к законам творчески. И бизнес тоже.

— Разве задача министерства не в том, чтобы их нельзя было обойти?

— Задача Минкомсвязи — повысить конкурентоспособность индустрии и обсудить с ней, как жить с уже принятыми законами. Продумать подзаконные акты. А законы — все же больше к парламенту.

— Почему не обсуждать это все с Госдумой до того, как законы принимаются? У всех же это вызывает кучу проблем.

— Не всегда получается. Но часто диалог ведется. И индустрия в нем активно участвует.

— По-вашему, блогеры должны нести ответственность за информацию, которую они публикуют?

— Нет. Если у вас личный блог, то вы можете писать в нем все что угодно. Мы реалисты и понимаем, что подавляющее большинство блогеров, которые пишут про кошечек и собачек, точно не попадает под определение журналиста — то есть, профессионально подготовленного человека, который несет полезную информацию.

— А если блогер пишет, сколько, допустим, стоит дача [замглавы администрации президента РФ Вячеслава] Володина?

— Здесь уже, извините меня, не блог. В интернете действуют те же самые законы, которые действуют на территории Российской Федерации. Если вы пишете слово из трех букв (не «мир») на автобусной остановке, вас могут отвести в отделение полиции. Если вы выступаете с клеветническими заявлениями в адрес какого-либо человека — в интернете, на заборе или в общественном месте, — у вас одинаковая ответственность.

— Должны ли, в свою очередь, госканалы нести ответственность за пропагандистскую и ложную информацию — например, об Украине?

— У нас нет статьи, которая бы давала определение ложной информации, равно как я не наблюдаю никакого чрезмерного пропагандистского рвения со стороны госканалов. 

— А сюжет про распятого мальчика на Первом канале?

— Но это же были слова очевидца, это же не сказал ведущий канала. Каким образом вы предлагаете проверять информацию, которую вам сообщают в интервью?

— Спрашивая у других людей. Вот журналисты других СМИ опросили жителей Славянска.

— Да, они не получили подтверждение, но и Первый канал больше этот сюжет не показывал, все нормально. К тому же человека, который бы сказал, что такого не было, пока тоже не нашли. Вообще, если вы будете очень долго сомневаться, вы не успеете в эфир.

— Как человек с опытом работы в АПН, по сути, пропагандистской структуре…

— Какой пропагандистской структуре? Мы давали объективную информацию о жизни Советского Союза.

— И все-таки как опытный пропагандист, как вы оцениваете современное пропагандистское телевидение?

— Как опытный пропагандист я не могу сказать, что вижу на телевидении пропагандистов. Вообще, пропаганда возможна только в условиях тоталитарного общества, когда у вас ограниченное количество источников информации и вы не можете получить альтернативную точку зрения. Российские граждане без особого труда всегда могут получить альтернативную точку зрения. 

— Кстати, об альтернативной точке зрения. Запрет рекламы на платных каналах может убить многие неэфирные каналы. В интервью телеканалу «Дождь» вы говорили, что этот запрет — отражение желаний самой индустрии, что кабельные каналы и операторы обсуждали эту инициативу весь последний год. Но многие представители индустрии говорят, что такого обсуждения не было.

— Они лукавят. О необходимости двух чистых моделей — абонентской и рекламной — мы говорили с ними с зимы. Идея была следующая: если канал существует по рекламной модели, он должен подключаться бесплатно, а при абонентской модели кабельная сеть должна делиться частью прибыли, полученной от подписчиков, с телеканалом. 

— Откуда тогда резкая реакция со стороны и каналов, и операторов?

— Я не вижу резкой реакции. Самые крупные игроки рынка не возмущаются.

— А открытое письмо операторов и каналов на имя президента? Выступила ассоциация кабельных телеканалов (АКТР), выступил «Триколор».

— «Триколору» вообще должно быть без разницы, потому что его бизнес заключается вовсе даже не в том, чтобы обслуживать абонентов, а в продаже оборудования. Вообще, в отношении кабельных операторов любой прогноз покажет, что ARPU (средняя выручка на одного пользователя — Forbes.) возрастает при таком подходе, потому что кабельщик вынужден будет больше брать с абонента.

Если говорить про ассоциацию кабельщиков, там разные точки зрения. Глава ассоциации Юрий Припачкин, кстати, не выступал против, только сказал, что нужно формулировку уточнить. Крупные телевизионные каналы не возражают, региональные тоже. Для региональщиков это вообще спасение. У них есть эфир и они бесплатные, поэтому на них ограничения по рекламе не ложатся. Зато у региональных каналов колоссальные затраты идут на то, чтобы произвести собственный контент, и они оказываются в неравных условиях с заграничными нишевыми каналами, контент которых формируется за рубежом.

— Тем не менее, из-за законопроекта пострадают небольшие российские каналы, а как раз крупные зарубежные компании вроде Viasat или Viacom — в меньшей степени.

— Мне не кажется, что у каналов должны возникнуть какие-то чрезмерные сложности, потому что часть проблем совершенно спокойно решается при помощи договоров об информационном обслуживании. Каналы нишевые, у них достаточно специфический потребитель, и рекламодателю необязательно размещать напрямую рекламные ролики.

— То есть каналы будут делать программы о рекламодателе? 

— Конечно. Еще в феврале мы с кабельщиками обсуждали вопрос, а как быть, если будет запрещена реклама на кабельных каналах (это к тезису о том, что ничего подобного не обсуждали). Они тогда говорили — вот, например, рекламы рыболовных снастей, которую ставит канал об охоте и рыбалке, никогда не будет на больших каналах. Но мы тогда понимали, что этот сегмент рынка спокойно уйдет в заказные материалы, когда каналы просто будут делать сюжет про крючки и удилища.

— Если удочки все равно продолжат рекламировать, зачем тогда этот закон?

— Это закон, который освобождает зрителя, подписавшегося на кабельный пакет, от рекламы.

— При этом он будет смотреть сюжет про крючки.

— И что? Сделайте интересный сюжет про крючки.

— Но вы же понимаете, что все будут просто делать откровенный продакт-плейсмент.

— Слушайте, хорошо сделанный продакт-плейсмент не должен восприниматься как таковой. Я не вижу никаких проблем.

— Почему, если эти поправки обсуждались активно и давно, формулировки так размыты?

— У нас было предложение уточнить формулировку. Но по Конституции есть разделение властей, и в этой ситуации каждая власть делает свое дело. Дума приняла законопроект в том виде, в котором сочла необходимым, в те сроки, в которые сочла необходимыми. Теперь мы будем смотреть, каким образом организовать правильное правоприменение. Думаю, что в процессе правоприменения по формулировкам выработается абсолютная ясность. 

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 июля 2014 > № 1126878 Алексей Волин


США. Великобритания. РФ > СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 июня 2014 > № 1110108 Андрей Андреев

Андрей Андреев: «У сервиса Hot or Not теперь есть приемный отец»

Александр Левинский

обозреватель Forbes

Создатель Badoo возродил интернет-бренд Hot or Not, чтобы завоевать рынок США. Как он собирается интегрировать сервис с другими своими проектами и конкурировать с приложением Tinder, бизнесмен рассказал в интервью Forbes

Серийный предприниматель Андрей Андреев 126 запустил в июне 2014 года очередной проект, возродив легендарный американский бренд Hot or Not. Начиная с 1999 года бизнесмен создал четыре успешных сервиса. Это первая российская служба веб-статистики и аналитики SpyLog (1999), первая отечественная система размещения контекстной рекламы с оплатой за клик «Бегун» (2002) и служба знакомств «Мамба» (2004), для которой Андреев придумал особый способ монетизации — механизм по продвижению анкет пользователей на первую страницу сайта. В 2005, попытавшись вывести «Мамбу» на международный рынок, Андреев в итоге создал многоязычный сервис Badoo. Тогда же предприниматель продал «Мамбу» инвестиционной компании «Финам», которая в 2007 году купила за $30 млн 10% Badoo, а в 2009-м — еще 10%, хотя данные о сумме сделки ни одна из сторон официально не подтвердила. 40-летний Андреев живет в Лондоне, здесь же в районе Сохо находится головной офис компании.

На прошлой неделе вы провели перезапуск в США проекта Hot or Not… 

Это очень старый американский проект, ему четырнадцать лет. Он, например, вдохновлял Марка Цукерберга на создание Facebook. Вдохновлял и создателей многих других проектов, в том числе и меня. Два года назад Hot or Not выставили на продажу, и я его купил.

Зачем?

По двум причинам. С одной стороны, это икона интернета, Hot or Not помнят в Штатах до сих пор, хотя ко времени нашей покупки он почти умер. С другой стороны, для меня это была возможность зайти на американский рынок.

Когда вы говорите «я купил», это значит, что вы купили лично или его купила Badoo?

Badoo, конечно. Это была моя инициатива, но вы понимаете, что я не могу прийти в компанию Badoo [в которой я не единственный владелец] и сделать какую-то свою собственную сделку (смеется).

«Это ночной клуб»

Можете сказать, сколько было заплачено владельцам Hot or Not?

Меня просили не разглашать [сумму].

Даже порядок цифр?

Я могу только сказать, что покупал не у основателей (двух инженеров из Кремниевой долины Джеймса Хонга и Джима Янга — Forbes).

Ну да, она же несколько раз переходила из рук в руки...

И когда она стала уже совсем чемоданом без ручки, я купил.

За миллионы, десятки миллионов долларов?

Я же говорю, что не могу вам сказать. Это немало денег. Но и немного (смеется). Главное, что у Hot or Not теперь есть приемный отец. Когда сделка закрылась, Джеймс Хонг мне позвонил и сказал, что теперь проект в надежных руках.

Обновленный сервис Hot or Not, в понимании Андреева, -- это такой «ночной клуб», где привлекательные люди оценивают друг друга

Обновленный сервис Hot or Not, в понимании Андреева, -- это такой «ночной клуб», где привлекательные люди оценивают друг друга

Означает ли нынешняя сделка, что два ваших сервиса — Badoo и Hot or Not — будут объединены?

Я думаю, что мы будем позиционировать их совершенно по-разному. Hot or Not — это полностью американская история, и в Штатах про Badoo мало кто знает. Badoo — [узнаваемый] бренд на европейских и латиноамериканских рынках. И сама суть проектов разная. Hot or Not — это игра, это рейтинг, это место, где люди пытаются узнать, насколько они круты.

Или, скажем так, насколько привлекательны.

Или да, привлекательны. Hot or Not — это такой «ночной клуб», где много привлекательных людей. На эту платформу мы добавляем еще и знаменитостей, которых обычные люди рейтингуют. В среднем человек просматривает примерно 300 профилей [участников, в том числе знаменитостей] в день и отмечает, привлекательны они или нет.

Изначально Hot or Not был устроен так: пользователи компьютеров размещали при помощи приложения свои фотографии на сайте, а посетители рейтинговали их привлекательность по шкале от 1 до 10, выбирая таким образом самых сексапильных. Но в отличие от сайтов знакомств, создатели которых вдохновлялись успехом Hot or Not, эта программа была игрушкой, сделанной для развлечения. В новой Hot or Not, работающей на смартфонах, 10-балльную систему сменили две кнопки — «сердечко», которое означает «симпатичный/ая» и «крест» — «не секси». Если двое пользователей отмечают друг друга «сердечками», приложение позволяет им начать общаться.

«Сердце и крест»

То есть пользователь кликает по фотографии — «сердечко» (привлекателен) или «крестик» (не привлекателен). Но ведь изначально в Hot or Not это было устроено иначе.

Да, но суть осталась та же. В классическом Hot or Not нужно было поставить балл от одного до десяти, и «в среднем по больнице» рейтинг мог получиться, скажем, семь или восемь. Поскольку в нашем случае люди играют не на экране компьютера [как в старом Hot or Not], а на мобильном телефоне, экран которого меньше, мы модернизировали игру. И сделали очень простую формулу: если из 100 человек 65 считают, что вы hot [и кликают «сердечко»], значит, ваш рейтинг 6,5.

То есть система по какому-то алгоритму выбирает, кого показать тому или иному пользователю?

Нет. Когда вы установили наше приложение на свой смартфон, оно подключается к вашему профилю в Facebook.

И система ищет ваших друзей? Знаете, мне это сильно напоминает историю, когда еще до создания Facebook Цукерберг создал программу рейтингования барышень, которые вместе с ним обучались в Гарварде. Помните, Facemash позволял поставить рядом две фотографии и пользователь выбирал, какая симпатичнее? После этого был страшный скандал, его чуть было не выкинули из университета. Ваша игра тоже чревата такими обидами.

А где обиды?

Если, например, мы с вами и другие наши друзья рейтингуем знакомую девушку крестом, то есть понижаем ей рейтинг, и оказывается, что она не секси…

Она этого не знает.

Но ведь для нее это страшно. Даже если она не знает, что это устроили мы с вами и другие наши друзья.

Рейтинг человека формируют не только его друзья. Система показывает пользователю совершенно случайных людей, например тех, кто находится по соседству. Или тех, кто связан с ним через одно-два знакомства и у кого есть с ним общие интересы, общие друзья, что-то общее. Так мы пытаемся вовлечь как можно больше людей, и вероятность того, что они познакомятся, растет.

Чем больше у людей будет связей, тем интереснее им будет на Hot or Not. Если, допустим, 25 человек посчитают меня симпатичным, и я тоже отмечу их как привлекательных, то у меня появится сразу несколько человек, с которыми можно поговорить, початиться. И чем больше у меня активных чатов, тем больше вероятность того, что я буду возвращаться в систему по несколько раз в день.

Мне вспоминается другая игрушка — разработанный в 2000 году компанией ABBYY Давида Яна беспроводной гаджет Cybico. На его основе могла появиться своеобразная социальная сеть. Гаджет «видел» людей вокруг, у которых тоже был Cybico, и позволял им знакомиться. Вас как-то вдохновляла эта идея?

Я этого не помню.

Эта система была примерно такая же, только без рейтинга.

Здесь рейтинг существует сам по себе, пользователь только узнает, как много людей считает его привлекательным. И когда он размещает свою фотографию, то одновременно участвует в рейтинге, и это игра, fun, а еще он может познакомиться и поболтать с привлекательными для него людьми. 

«Завоевать Америку»

Я правильно понимаю, что при помощи Hot or Not сбывается ваша давняя мечта завоевать американский рынок? А почему все-таки в Латинской Америке, в романских странах, в некоторых европейских странах ваша Badoo так хорошо пошла, а вот на американском рынке у нее, по подсчетам аналитиков IBIS World, всего 1% рынка?

Если бы я знал ответ на этот вопрос, я бы давно уже решил эту проблему. Есть тысячи причин, которые помогли успеху [или провалу] самых разных проектов. Например, было много вариантов WhatsApp, но запустился только WhatsApp, а до «Одноклассников» было много сервисов для школьных друзей, а запустился только этот. 

У вас в Badoo так же, как и в «Мамбе», вашей первой сети знакомств, которая появилась в 2003 году, есть механизм «ярмарки тщеславия». Там человек может купить продвижение своего профиля, и это было основой монетизации этих проектов. А в Hot or Not монетизация тоже будет построена на ее рейтинге? Ведь здесь тоже есть элемент тщеславия?

В «Мамбе», действительно, возможность поднять свой профиль выше, чем у других пользователей, стала первой историей завоевания российского рынка. С Badoo, у которой основная часть пользователей находится в Европе, многое по-другому. На Западе веба становится все меньше и меньше. Например, когда мы рассылаем людям электронные письма и смотрим, на какой платформе они их открывают, мы видим, что в Америке около 75% пользуются смартфонами, в Англии — 65%. Чем южнее страна, тем ниже там процент смартфонов, но тем не менее он высокий. А в России — я не знаю точного процента, может быть около 20%, и люди смотрят на наш продукт как на вебовский. Badoo уже давным-давно работает в основном на мобильных устройствах. И монетизация на мобильном телефоне работает иначе. Я не думаю, что будет какая-то проблема монетизации пользователей, так что самая главная задача для Hot or Not — набрать этих пользователей очень много.

«Себя показать»

Я правильно понимаю, что у вас уже 10 млн закачек в Штатах?

Да, но это достаточно маленькая цифра.

А за какой срок вы их набрали?

За несколько месяцев. И это притом что мы не проводим активного маркетинга. Когда мы купили Hot or Not, там было всего полмиллиона американцев.

Вы же сделали полностью новый интерфейс. Но что вы отвечаете, когда вам говорят, что он похож на интерфейс американского сервиса знакомств Tinder?

Tinder просто скопировали один кусочек нашего Hot or Not. Я думаю, что они увидели у нас две красивые кнопки и просто сделали дизайн, вдохновленный оригинальным сервисом [Hot or Not]. Но разница Hot or Not в том, что это не dating, не «электронная сваха». Приведу пример. Есть ночной клуб в центре Сохо в Лондоне, называется The Box. Это очень популярное место, туда ходит даже королевская семья, очень важные селебрити. Туда очень сложно попасть. Нужно отстоять очередь на два-три часа, чтобы увидеть, что там очень дорогое шампанское. А через дорогу другой клуб: такие же столики, такое же дорогое шампанское, такая же музыка, но это просто секс-клуб. И там нет очереди. Люди ходят туда удовлетворить свой специфический интерес. И вот таков Tinder: если с обеих сторон «лайк», составляется пара. У нас совсем другое позиционирование.

Другими словами, они нацелены на организацию свидания, которое в идеале закончится сексом, а вы нацелены на флирт?

Это не совсем флирт, это «на других посмотреть, себя показать» — такое модное место. И мы не объявляем, что у нас образовалось, например, 328 счастливых пар. Мы просто показываем людей с общими интересами, показываем их рейтинги, и, если, например, 328 человек ставят какой-нибудь девочке hot, то есть считают ее симпатичной, то она гордится этим и рассказывает подругам.

Вас уже упрекнули в том, что вы наняли бывшего пиар-директора Barry Diller IAC Джастин Сакко, которая, отправляясь в Африку, «прославилась» в прошлом году своим расистским твитом. Не рискованно ли это?

Мы пока не знаем, но мы ее взяли на перевоспитание (смеется). Я думаю, что это была ошибка, и она раскаялась.

«Веселая сделка»

Вернемся к Badoo, у которой уже 214 млн пользователей. Когда вы ее создавали, было желание, я так понимаю, развивать ее как социальную сеть. Почему решили этого не делать?

Все просто. Тогда шел уже серьезный натиск Facebook, и мы решили не соревноваться на этом рынке.

Когда «Финам» купил в 2007 году первые 10% Badoo за $30 млн, все было ясно. Это означало, что Badoo оценена в $300 млн. Но тогда же, как мне рассказывал Виктор Ремша, они получили опцион на выкуп следующих 10% «по специальной формуле». Это означает, что вы остаетесь владельцем этих 10%?

Нет-нет, они уже выкупили это все.

За сколько?

Если я вам сейчас сообщу цену, вы сразу посчитаете стоимость компании (смеется). Но я думаю, что это не разглашается. Мы с Виктором стараемся это держать в большом секрете. Но я подтверждаю, что Виктор, то есть «Финам», действительно владеет 20%.

И они всегда говорят, что остальные 80% ваши. Или за прошедшее время появился еще какой-то инвестор?

Нет, я там важный участник, но не все они мои.

Но ваш пакет больше контрольного?

Про эти детали я не хочу говорить, но я не один. Виктор присоединился к Badoo на второй волне.

То есть были акционеры еще до него?

Конечно.

Российские или иностранные?

Иностранные. А с Виктором очень простая история. Когда я развивал Badoo как социальную сеть, у нее была не очень понятная перспектива, потому что Facebook быстро рос. А у нас был хороший трафик и другие показатели. Тогда я встретил Виктора в Лондоне и сказал, что Badoo будет похожей на «Мамбу», которой он уже владел и очень хорошо понимал, как она работает. Виктор посмотрел на показатели Badoo — и за три дня мы оформили сделку. То есть он приехал в Лондон, мы сходили в паб, и через три дня у меня уже был чек. Это была самая веселая сделка, и, думаю, не только в моей жизни.

Вы наверняка следите за судьбой того пакета, который принадлежит «Финаму». А они рассказывают, что вторые свои 10% переупаковывают для международного инвестора, но никак эта сделка не произойдет. Каков ваш прогноз?

Я не участвую в этом упаковывании и не слежу за ними вообще.

А еще, когда в 2013-м году «Мамба» объявила о запуске международного бренда Wamba, они стали конкурентами Badoo? У них, я так понимаю, даже лондонский офис неподалеку от вашего.

Я не думаю, что мы боимся конкурентов, и пока они не выглядят страшно.

По другой версии, все эти манипуляции с «Мамбой» были подготовкой к слиянию с Badoo, и будто даже был придуман новый бренд — Mamboo.

О боже мой, я не знаю, кто такие сказки рассказывает! Мы тут ни при чем.

Ок. Тогда про личное. Вы несколько лет назад рассказывали, что у вас есть такое хобби — самому готовить в одном лондонском ресторане.

Это было много лет назад, и я не готовлю больше.

Даже для себя не готовите?

Я очень-очень много работаю, и [на кулинарию] времени не остается.

И, наверное, последний вопрос. Вы сами-то пользуетесь Badoo и Hot or Not? Я так понимаю, что вы до сих пор не женаты и вы завидный жених.

Я пользуюсь Hot or Not каждый день. Когда я давал интервью на прошлой неделе, мне задали самый необычный, самый неожиданный вопрос.

Какой?

Каков мой собственный рейтинг в Hot or Not.

И?

А вот на это я вам не отвечу. 

США. Великобритания. РФ > СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 июня 2014 > № 1110108 Андрей Андреев


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 июня 2014 > № 1110043 Михаил Кокорич

Первый пошел: кто и зачем запускает частные спутники в России

Игорь Попов

редактор Forbes

Основатель «Даурия Аэроспейс» Михаил Кокорич: «В среднем для вновь созданных предприятий шанс не угадать с рынком больше 50%, а риск крушения — всего 5%»

В ночь с 19 на 20 июня были запущены два первых в России частных спутника Perseus-M компании «Даурия Аэроспейс». Через месяц будет запущен еще один космический аппарат компании. Зачем создается и на чем будет зарабатывать частная спутниковая группировка, Forbes спросил у основателя «Даурия Аэроспейс» Михаила Кокорича и Ильи Голубовича, управляющего партнера венчурного фонда I2BF Global Ventures, вложившего $20 млн в космический проект.

Илья, почему именно в «Даурию» решил так серьезно вложиться I2BF Global Ventures? 

И.Г.: Мы давно наблюдали за отраслью. Тенденции были очевидны — последние три года венчурные капиталисты во всем мире активно вкладываются в космос. Интерес к частным космическим инвестициям растет. Подумали, что, может, и у нас есть что-то любопытное. Переговорили с большим количеством людей из различных компаний российской космической отрасли. С удивлением обнаружили, что и в России есть несколько частных компаний, зарабатывающих на космосе достаточно крупную выручку и прибыль. Но они по несколько другой модели работают, чем «Даурия», — по сути они перепродают чужие снимки с чужих спутников.

А нам хотелось найти компанию, которая сама будет делать снимки из космоса, на их основе создавать сервисы и на этом зарабатывать. Познакомились с Михаилом на одном из форумов полтора года назад. Сразу понравилось, что он не нацелен на получение государственных контрактов, а в первую очередь ориентирован на создание коммерческих сервисов, на запросы рынка, — это более устойчивая бизнес-модель. Начали переговоры по инвестициям. В начале года начали, в октябре закрыли сделку, заплатив $20 млн за миноритарный пакет (Всего в «Даурию» инвестировано $30 млн, $10 млн внесли Кокорич с партнерами — Forbes.).

Михаил, вы же достаточно успешно продали торговые сети «Техносила» и «Уютерра», неужели собственных денег не хватало? Зачем сторонний инвестор?

М.К.: На текущие проекты деньги были, и мы могли их и без инвесторов закончить. Но бизнес капиталоемкий, и при этом наш прогнозируемый темп роста был гораздо больше, мы шли в сегмент, который будет требовать все больше и больше вложений. Кроме того, нам нужно создавать публичную историю, чтобы в какой-то момент привлечь деньги на IPO. Во-первых, мы изначально хотели создавать большую публичную компанию. Во-вторых, нам нужно привлекать самых сильных людей из отрасли, соответственно, делиться с ними будущими успехами — давать опционы, например.

Сейчас я не могу платить $300 000 человеку, могу $100 000 и опционы. Но этого нельзя делать без внешней оценки компании. I2BF Global Ventures нам эту оценку сделал.

В конце 2012 года «Даурия» выиграла тендер Роскосмоса на создание двух микроспутников весом до 10 кг, переиграв авторитетное ЦСКБ «Прогресс», и получила контракт на 315 млн рублей. Как это удалось частной компании в практически полностью государственной российской космической отрасли?

М.К.: Мы выиграли по соотношению «предлагаемые параметры / цена аппарата». Тендер был на создание спутников, которые могут снимать землю в оптическом диапазоне с достаточно широкими параметрами, а мы предложили сделать аппарат с очень качественной многоспектральной камерой, с помощью которой можно анализировать информацию по сельхозпосевам, лесным угодьям, стихийным бедствиям и катастрофам.

И.Г.: Я, кстати, общался с людьми из Роскосмоса, руководством крупных компаний космической отрасли и задавал точно такой же вопрос: вы строите спутники 50 лет, а почему этот контракт отдали «Даурии»? Ответ был такой: если контракт уходит в российское предприятие, то они ограничены в использовании узлов аппарата, блоков, элементной базы. Сейчас произошел перелом в компонентной базе, в мире все дешевеет, «Даурия», в отличие от институтов и корпораций, мобильна и имеет возможность использовать так называемые индустриальные компоненты, адаптируя их для использования в космосе.

М.К.: Мы строим спутники за единицы миллионов долларов, другие бы в России построили их за десятки и сотни. В отечественной космической отрасли предприятия строят отличные спутники, просто они никогда не занимались сервисом. Конечно, есть военная специфика, и для некоторого класса спутников компонентная база действительно должна быть своя, отечественная — на случай введения торговых ограничений, например.

Сколько средств потрачено на строительство двух аппаратов Perseus-M и чем они будут заниматься в космосе?

М.К.: Около $5 млн, на создание всей группировки будет потрачено $15 млн. Спутники оснащаются блоком системы обмена данными между морскими судами и наземными службами (АИС), которые передают информацию о месторасположении корабля, его курсе, скорости, осадке и т. д. и предупреждает о возможных столкновениях. Нами подписано соглашение с ФГУП «Морсвязьспутник» о совместном использовании спутников для мониторинга речных и морских судов.

Когда в следующем году будут выведены на орбиту спутники с оптической камерой, мы расширим круг клиентов, в том числе среди них будут сельхозпредприятия, производители удобрений, информационные компании, биржевые трейдеры.

У нас две тематики. Одна — космическая съемка и сервисы на ее основе. Будем кооперироваться с зарубежным партнером — обмениваться информацией и создавать одну систему. Вторая — передача информации в космос и обратно. Caterpillar, например, уже стандартно ставит подобные устройства на заводах и после продажи знает, где его техника работает и в каком техническом состоянии находится. Сфера применения наших услуг огромна.

Не боитесь, что ваши спутники рухнут при взлете или не будут выведены на орбиту? Такие случаи уже не редкость в российской космонавтике.

М.К.: Нет такой проблемы. Для нас больший риск не угадать и создать систему, сервисы, на которые не будет рыночного спроса. Этот риск на порядок выше, чем риск потерять аппарат в случае крушения. В среднем для вновь созданных предприятий шанс не угадать с рынком больше 50%, а риск крушения — всего 5% 

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 июня 2014 > № 1110043 Михаил Кокорич


Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 23 мая 2014 > № 1106152 Андрей Дубовсков

ЦЕЛЬ - ОБЪЕДИНЕНИЕ КОШЕЛЬКА АБОНЕНТА И БАЛАНСА ТЕЛЕФОНА

Дмитрий Ланин

МТС продолжает искать синергии с другими секторами. Чего компания ждет от покупки доли в Ozon, почему оператор разорвал отношения с "Евросетью" и что по-настоящему важно для телекоммуникационных компаний Украины, в интервью рассказал президент МТС Андрей Дубовсков.

Президент МТС Андрей Дубовсков максимально нейтрален в оценках. За все время интервью он не разу не произнес название конкурирующих операторов связи, хотя в разговоре они упоминались неоднократно. Пристрастен он оказался лишь в одном случае, когда признался что ждет сильных результатов за первый квартал и всем рекомендует вкладываться в бумаги МТС. Какие цели стоят перед компанией, зачем МТС приобрело долю в Ozon, а также о чем сам топ-менеджер жалеет, Андрей Дубовсков рассказал в интервью Business FM на Петербургском экономическом форуме.

МТС недавно приобрел долю в интернет-магазине Ozon. Чем вас этот актив заинтересовал?

Андрей Дубовсков: Один из пунктов нашей долгосрочной стратегии - дифференциация, и эта сделка полностью укладывается в эту логику. Ozon - лидер на рынке интернет-коммерции, и теперь мы ищем возможности для взаимодействия с этой компанией и источники синергии.

Есть конкретные задумки?

Андрей Дубовсков: Основная синергия, которую мы ищем - возможность наложить на нашу абонентскую базу все потенциально интересные нашим абонентам предложения Ozon. И есть и целый ряд дополнительных возможностей, например, мы комплементарны друг другу с позиции логистики и закупок. Представьте, как увеличится количество пунктов выдачи, если использовать нашу монобрендовую сеть! Вариантов много.

Насколько серьезно рассматривается возможность превращения розничных магазинов МТС в пункты выдачи товара Ozon?

Андрей Дубовсков: О конкретных шагах говорить пока рано, но такой вариант не исключается.

Ваш пакет в интернет-ритейлере около 10%. Как в дальнейшем планируете управлять этой долей?

Андрей Дубовсков: Пакета достаточно, чтобы ввести в совет директоров одного нашего представителя. Что касается увеличения доли, время покажет. Если уровень синергии превзойдет наши ожидания, то мы готовы рассмотреть такую возможность. Если синергия окажется ниже запланированной, мы можем продать пакет.

Другой ваш проект не из телекоммуникационной отрасли - МТС-банк. Как проект развивается?

Андрей Дубовсков: Покупка доли в банке позволила нам углубить сотрудничество и запустить новый совместный проект - "МТС-деньги". Проект уже вышел на безубыточность и у него уже несколько миллионов клиентов. Мы хорошо продвинулись в базовых банковских сервисах - дебитовые и кредитные карты, но стратегических целей пока не достигли. Стратегическая цель - объединение кошелька абонента и баланса мобильного телефона.

Почему вы разорвали партнерство с "Евросетью"?

Андрей Дубовсков: Мы с пониманием встретили решение основных акционеров компании "Евросеть", которые одновременно являются нашими основными конкурентами, о снижении сотрудничества с МТС. Такое поведение логично, учитывая их инвестиции в "Евросеть". Конечно, одно время действовали предписания ФАС и та минорная доля, которую занимали продажи контрактов МТС в "Евросети" нас устраивала. Теперь эта доля даже не минорная, а просто никакая. По собственному опыту, подключиться к МТС через "Евросеть" было практически невозможно.

Как развивается ваш украинский бизнес?

Андрей Дубовсков: На Украине мы лидер по рентабельности, но на втором месте по выручке. Однако мы сокращаем отрыв, и наш выход на первое место не за горами. Важная для телекоммуникационной отрасли история на Украине - слабое проникновение связи третьего поколения. Такие услуги в стране пока предоставляет только компания "УкрТелеком", но и мы ждем получения соответствующих лицензий.

Что касается общеэкономический ситуации в стране, то есть определенные трудности, в частности с операциями в Крыму. Но не нужно переоценивать их значимость.

Работающий на Украине Vimpelcom ранее произвел негативную переоценку своего местного бизнеса. Вы можете последовать его примеру?

Андрей Дубовсков: Не совсем так. Наш конкурент пошел на это не из-за ожидаемых проблем в экономике страны, а в связи с тем, что реальные результаты "дочки" не совпали с заложенными ожиданиями. То есть, речь идет о ретроспективе, а не перспективе.

В нашем случае развитие украинских активов идет очень позитивно, и вряд ли перед нами встанет такая проблема.

Из-за ухудшения отношений между Россией и Западом у компании возникли какие-то дополнительные сложности?

Андрей Дубовсков: С финансовой точки зрения мы очень хорошо захеджированы: 80% нашего долга номинировано в рублях. Что касается оставшихся 20% валютного долга, то и здесь проблем нет, поскольку общий уровень долга у нас около одной EBITDA.

Все мировые вендоры -хоть европейские, хоть китайские, хоть корейские - рады продавать нам оборудование и привлекать финансирование от своих суверенных фондов.

Прошедшая в первом квартале девальвация рубля может негативно сказаться на показателях компании?

Андрей Дубовсков: В отчетности по МСФО, безусловно, девальвация окажет влияние на показатели. Но 27 мая все смогут насладиться нашей хорошей отчетностью.

Дивиденды можете урезать?

Андрей Дубовсков: Наша дивидендная политика была утверждена советом директоров, и в 2014 и 2015 годы совокупно мы обязаны отдать нашим акционерам не менее 90 млрд рублей. Так что рекомендую всем инвестировать в МТС.

А вы сами в бумаги компании вкладываетесь?

Андрей Дубовсков: Да, по опционной программе я приобрел небольшой пакет. Но в определенной степени я жалею, что я инсайдер, и большую часть года не могу покупать бумаги МТС.

Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 23 мая 2014 > № 1106152 Андрей Дубовсков


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 мая 2014 > № 1082996 Александр Богомолов

Спутник без погрома: «Ростелеком» запустил поисковик

Александр Богомолов, шеф-редактор forbes.ru

Дмитрий Филонов, редактор Forbes

«Ростелеком» в четверг, 22 мая, запустил бета-версию национального поисковика «Спутник». В компании заявляют, что это не просто поисковик, но и набор социально значимых сервисов, и одновременно — чисто коммерческий проект

Бета-версия ресурса sputnik.ru, который в Рунете получил название «государственного поисковика» (создатели предпочитают говорить о «поисково-сервисной платформе»), был представлен Ростелекомом в четверг 22 мая в рамках Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ). Представители компании говорят, что не намерены цензурировать интернет, называют «Спутник» коммерческим проектом и призывают пользователей активно его тестировать.

«По запросу «школьницы» sputnik.ru должен находить девочек в аккуратных белых передничках, а не то, что выдают сейчас другие поисковики», — сказал Алексей Басов, вице-президент Ростелекома, представляя бета-версию «Спутника». Так он пытался ответить на вопрос о «фильтрации» контента, которую будет осуществлять новый ресурс, запущенный контролируемой государством компанией. 

Строили, строили и, наконец, построили

На сайте «Спутника» сообщается, что этот проект начинался в 2008 году как стартап команды энтузиастов, увлеченных информационным поиском. Депутат Госдумы Илья Пономарев заявлял, что о создании государственного поисковика в Кремле задумались после конфликта с Грузией в 2008 году. Тогда же миллиардер Алишер Усманов хотел приобрести долю в «Яндексе». В 2012 году в проект инвестировал «Ростелеком». Сумма не раскрывается, но источник «Ведомостей» говорил о $20 млн.

Спутник» разрабатывает дочерняя компания Ростелекома ООО «Спутник», бывшая «КМ медиа». Сейчас в ней работает около 170 сотрудников, 80% которых – разработчики, рассказал Forbes Алексей Басов. В Ростелекоме убеждают, что «Спутник» — это коммерческий проект «с конкретными сроками окупаемости», который должен зарабатывать и по рекламной, и по транзакционной модели. При этом рекламы на сайте пока нет. Она, как утверждают в компании, появится после завершения открытого тестирования.

Президент Ростелекома Сергей Калугин в разговоре с Forbes назвал «Спутник» венчурным проектом для компании. Он говорит, что в будущем ресурс может стать «горизонтальным порталом» для Ростелекома. В первую очередь он будет опираться на уже существующую аудиторию, состоящую из десятков миллионов клиентов компании.

При этом планы у проекта амбициозные. «Через четыре года мы видим «Спутник» в топ-10 ресурсов Рунета по аудиторным показателям», — цитируют «Ведомости» вице-президента «Ростелекома» Алексея Басова. В России, на которую в первую очередь ориентирован «Спутник», ему придется конкурировать с «Яндексом» и Google – на двоих они занимают более 90% поискового рынка. Не так давно собственный поисковик запустила и компания Mail.Ru Group.

Создатели «Спутника» старательно уходят от слова «поисковик». «Это поисково-сервисная платформа, — говорит Алексей Басов. – Ее ядром являются поисковые технологии, на которые нанизывается комплекс сервисов». Целевая аудитория проекта не гики, а «обычные люди, пытающиеся решить свои проблемы в офлайне». Приводя конкретные примеры, в Ростелекоме почему-то все время сбиваются на слова о пожилых людях. «Допустим, пенсионеру нужно найти дешевое лекарство в аптеке близко к дому. «Спутник» ему подскажет», — объясняет Басов.

Когда в Рунет только просочилась информация о проекте Ростелекома, «Спутник» сразу же начали называть «государственным поисковиком», который будет цензурировать поисковую выдачу и вообще станет шагом на пути к «суверенному интернету». «Я технократ, — довольно уклончиво говорит, отвечая на вопрос Forbes о «закрытии» Рунета, президент компании Сергей Калугин. – Наша компания – часть глобальной экономики. Мы покупаем оборудование у американцев, китайцев». «Фильтрация – это концепция достоверности, опирающаяся на авторитет источника», — добавляет Алексей Басов. В Ростелекоме утверждают, что «Спутник» будет лишь «предотвращать контакт пользователя с деструктивными направлениями», относя к таковым порнографию и абстрактный экстремизм.

Своя повестка

Визуально главная страница «Спутника» разделена на две зоны. В верхней части находятся поисковая строка, прогноз погоды, агрегатор новостей и телепрограмма. В нижней части, фоном для которой выступают виды различных природных объектов России, находятся те самые социально-информационные сервисы.

В новостной агрегатор на главной странице «Спутника» включены пять сюжетов. Он предусматривает возможность переключения списка главных новостей по разделам: «Все новости», «В России», «В мире», «Спорт», «Авто» и «Прогресс». В последнее время власть обратила внимание на новостной агрегатор «Яндекс.Новости». Например, депутат Госдумы от ЛДПР Андрей Луговой предложил приравнять этот сервис к СМИ, поскольку «Яндекс», по его словам, публикует материалы новостного и аналитического характера, но сам СМИ не является.

По данным на 12:26 мск, новостная повестка на «Спутнике» и «Яндексе» не совпадала. В топ-5 новостей «Спутника» попали температурный рекорд в Москве, столкновение поездов в Подмосковье, взрывы в Китае, отвод российских войск от границы Украины и должность интернет-омбудсмена. В «Яндексе» — депортация из России группы Behemoth, взрыв газа в Москве, начало работы Петербургского форума, освобождение журналиста Russia Today на Украине и авария в Красноярске. Однако различия могут быть вызваны различиями алгоритмов формирования сюжетов и количеством СМИ, подключенных к сервисам.

Также «Спутник» имеет сервисы «Финансы» (информация о курсах валюте, конвертер и адреса обменных пунктов), «Удобная Россия» (информация о госуслугах), «Мой дом» (сведения об организациях, обслуживающих жилые дома), «Лекарства» (адреса и телефоны аптек). Кроме того, есть сервисы «Карты», «Видео», «Картинки».

Широка страна родная

Всю нижнюю часть главной страницы sputnik.ru занимает одна из пяти фотографий, которые пользователи могут переключать. На снимках изображены атомный ледокол «50 лет Победы» и четыре пейзажа из Алтая, Красноярского края, Камчатки и с Байкала.

Также в нижнюю часть вынесены сервисы «Безопасный поиск», «Мой дом», «Лекарства», «Карты», «Удобная Россия». Это и есть социальные сервисы, которые должны упростить жизнь пользователям.

В разделе «Мой дом», указав адрес, можно узнать, какие организации есть поблизости и кто именно обслуживает ваш дом. Например, адрес почтового отделения, управы района, ближайшего отделения ФМС, военкомата, налоговой инспекции, ОВД, фамилию участкового. Предусмотрена возможность оплатить ЖКУ, мобильную связь, интернет, штрафы ГИБДД и другие услуги. «Сервис доступен для всей России, но наиболее полная информация представлена по Москве», — говорится на сайте.

Раздел «Лекарства» содержит адреса ближайших аптек. Также есть возможность почитать описание препаратов, узнать их наличие в аптеках, найти лучшую цену. Данные «Спутник» берет с порталов rlsnet.ru и poisklekarstv.ru.

Картографический сервис «Спутника» обеспечивает покрытие по всему миру. В крупных европейских городах – с точностью до номера дома. При этом можно искать различные музеи, банкоматы и прочее. Данные об организациях предоставлены компанией 2GIS. Есть и возможность прокладывания маршрутов. Сами карты «Ростелеком» взял у Collins Bartholomew и проекта OpenStreetMap.

В разделе «Удобная Россия» содержатся материалы, которые по задумке разработчиков должны облегчить жизнь пользователям и их общение с госучреждениями. Там есть информация о том, как встать на учет в поликлинике, как усыновить ребенка, как записать ребенка в школу, как пройти техосмотр и пр. Раздел поделен на несколько подразделов – «Автотранспорт», «Здоровье», «Дети», «Семья», «Здоровье», «Работа», «Миграция», «Пенсия», «Недвижимость», «Образование».

Согласно статистике Liveinternet, за первые два часа работы «Спутника» на него зашли 8665 человек. Пока это несерьезная цифра для проекта такого масштаба, реальную аудиторию можно будет оценивать не раньше чем через несколько месяцев. И темп отвоевывания «Спутником» доли на поисковом рынке будет во много зависеть от административного ресурса – госпоисковик от госкомпании вполне могут сделать обязательным для госучреждений. Вполне логичный шаг на фоне возникающих у законодателей идей сделать собственный автономный интернет «Чебурашка» и уверенности президента в том, что «Яндекс» поддавливали с Запада. 

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 мая 2014 > № 1082996 Александр Богомолов


Казахстан > СМИ, ИТ > kursiv.kz, 21 мая 2014 > № 1079250 Тахир Такабаев

“Мы не можем вмиг заблокировать весь Интернет”, - Тахир Такабаев

Автор: Аскар МУМИНОВ

В начале мая в России было озвучено предложение создать автономный, по примеру китайского, Интернет в странах ТС. Таким образом, предполагается обеспечить информационную безопасность на территории ряда постсоветских стран, в том числе и Казахстана. Сами же Сети становятся объектом более пристального внимания со стороны контролирующих органов. Ряд законодательных инициатив в Казахстане, связанных с возможностью досудебной блокировки и закрытия сайтов, вызывают неоднозначную реакцию в обществе.

Тем временем и в России, и в Казахстане все эти меры объясняют необходимостью обеспечить информационную безопасность страны. О том, насколько запретительные методы могут способствовать обеспечению информационной безопасности kursiv.kz рассказал генеральный менеджер ТОО «Академсеть», основатель алатинского Data-центра - Ahost.kz Тахир Такабаев.

- Звучат предложения создать автономный интернет в странах ТС, по примеру китайского, и назвать его Чебурашка. Что это даст, не окажемся ли мы в информационной изоляции, и к чему такие неоправданные меры? А также насколько технически такой концепт может быть реализован?

- Если вы посмотрите на определение Интернет в Википедии, то там сказано, что, Интернет, это - всемирная система объединённых компьютерных сетей для хранения и передачи информации. В России сейчас говорят о создании одной из таких сетей для внутренних нужд. Она в будущем может быть соединена с Интернет. А, возможно, и наоборот может быть изолирована в целях национальной информационной безопасности.

Все мы знаем, что у нас в РК несколько сотовых операторов. Каждый из них имеет свою сеть передачи. Тем не менее, пользователи могут звонить абонентам других сетей. С сотового можно позвонить на зарубежный номер и так далее. Все эти звонки осуществляются через специальные шлюзы. При этом внутри каждой сети передача идет по собственной технологии. Одни сети формата GSM, раньше была CDMA, сейчас 4G (LTE), в домах телефоны связаны кабельной сетью. Некоторые клиенты пользуются сетью одного оператора и оплачивают интерконнект с другими сетями. Некоторые пользуются номерами сразу нескольких операторов, и при них сразу несколько трубок. Точно так же клиент может одновременно пользоваться сетью Интернет и сетью Чебурашка. Тем более я не думаю, что возможно в одночасье отказаться и от протоколов передачи данных, и от аппаратного обеспечения – маршрутизаторами, модемами.

Другое дело, что не все операторы могут согласиться на интерконнект (обмен данными), или могут задрать стоимость интерконнекта до такого уровня, что обмен станет нецелесообразным. И тогда сеть, у которой нет шлюза, будет функционировать автономно внутри страны. То есть жить за счет обмена и хранения внутренних данных. Вот тут, возможно, наши госорганы, наконец, увидят, что Рунет на 70 % самообеспечен контентом, то есть у него 70% внутреннего трафика. Тогда как у Казнет практически нет внутреннего контента. Не секрет, что видео всех казахских свадеб и приколов физически хранится на серверах американского Youtube, а 200 тыс. статей Википедии, переведенных на казахский язык за госсчет, хранятся в голландском Дата-Центре Leaseweb. То есть, в случае если изолировать сеть Рунет, или, как говорят Чебурашку, в которой будут объединены все информационные ресурсы РФ, то эта сеть выживет и продолжит развиваться, как ни в чем ни бывало. А, если казахстанскую внутреннюю сеть изолировать, то казахстанским пользователям попросту нечего будет смотреть в своей сети. Учитывая, что наше население мало владеет иностранными языками, то мы более зависимы от Рунет, чем от всего Интернет. Исключение составляют лишь отдельные ресурсы. Но и конечно же уже ставшие привычными социальные сети Facebook, Twitter, Instagramm, Linkedin и другие.

Обновление многих видов Программного Обеспечения (ПО) происходит через Интернет, но в случае изоляции Рунет, у пользователей будет стимул перейти на ПО с открытым кодом и отечественные разработки. То есть изоляция Рунет будет больше ударом по зарубежным производителям ПО. Тогда как Казахстану, в котором бизнес софтверных гигантов Oracle, SAP, Microsoft и другие за последние 10 лет составил порядка миллиарда долларов, и не имеющему своих софтверных разработок, изоляция грозит серьезными проблемами. Чтобы понять это, достаточно взглянуть на автопарк Кубы, которая из-за санкций не меняла свой автопарк, и ее жители вынуждены ездить на развалюхах 70х годов прошлого века.

-И все-таки как себя должен вести Казахстан, если идея автономного Интернета начнет приобретать реальные очертания?

- У Казахстана немного внешних стыков с Сетью Интернет – порядка 20 наземных стыков и несколько каналов космической связи. Возможно чуть больше. Но, порядок цифр примерно такой. В основном стыки есть на западе РК – с Россией и на востоке РК – с Китаем. Думаю, что и там, и там можно будет договориться об обмене данными. А космическую связь со своих спутников можно будет использовать для связи с остальным внешним миром, если соседи будут не против. То есть, чисто технически, Казахстан очень сложно изолировать от внешних ресурсов. Это нефть или газ можно заблокировать в трубопроводе. А информацию можно передать и принять через эфир по спутниковым каналам.

Выходит, что в принципе, как несколько сетей сотовых операторов, у нас могут сосуществовать несколько сетей передачи данных. Я, например, знаю несколько проектов тайваньской компании ATEN в Южной Корее, где для госорганизации было поставлено по два процессора на каждый рабочий стол. Один смотрел во внутреннюю служебную сеть со всеми документами, а другой во внешнюю сеть. Для экономии рабочего пространства на столе стоял один комплект монитор + клавиатура + мышь, и переключение между процессорами происходило посредством KVM-переключателя. Но физически сети были разъединены на уровне каждого пользователя. Так можно и у нас. Одна сеть смотрит на сеть e-gov, например. А вторая на Интернет через спутниковые каналы связи. Другое дело насколько нам нужны ресурсы «по ту сторону».

- Власти оправдывают все эти меры необходимостью обеспечить информационную безопасность Казахстана, но что на самом деле может гарантировать ее?

- Для того чтобы обеспечить свою продовольственную безопасность нам нужно производить как можно больше продуктов и продовольствия у нас в РК. А, для того чтобы обеспечить информационную безопасность нам надо развивать свой контент и свои ИТ-ресурсы. Все это может базироваться на серверах и специальных хранилищах данных. Данное оборудование должно размещаться в специализированных центрах обработки данных (ЦОД), или как говорят на профессиональном сленге – дата-центрах. То есть в технологических комплексах со специальным микроклиматом, качественным энергоснабжением, средствами безопасности. По количеству ЦОД мы уступаем только РФ в 50 раз при десятикратной разнице в населении. А, что уж говорить о сравнении, например с США. К примеру, только у Google свыше 2 млн серверов в активной работе.

Одной инфраструктуры мало. Нужны меры по стимулированию и развитию контента. Ведь своих информационных ресурсов у нас крайне мало. Для справки, своих казахстанских сайтов у нас всего порядка 60 тыс, тогда как в Рунет более 6 млн. На казахском языке еще меньше сайтов. О какой уж тут информационной независимости может идти речь. Пока можно констатировать только информационную манкуртизацию.

Или, к примеру, Агентство информатизации и связи (АИС) рапортовало, что у нас свыше 10 млн пользователей Интернет. Причем только Фэйсбуом активно пользуется свыше 600 тыс. казахстанцев. А сколько у нас пользователей своих социальных сетей? Ну, например, сколько из 10 млн казахстанских пользователей Интернет зарегистрировано, на портале e-gove? Знаете, какое количество госслужащих пользуется сервисом электронной почты mail.ru или gmail? Ко мне с запросом на аутсорсинг почтового сервиса для 1500 сотрудников обратилась одна госконтора, которой пользуются все казахстанцы. При этом сам менеджер тендерного отдела послал запрос через mail.ru. После короткой переписки, этот менеджер сообщил, что решение вопроса перенесено на 2015 год. К сожалению, таких примеров много.

Чтобы как-то изменить ситуацию, нужна воля высшего руководства и ряд стимулирующих мер. Здесь я сторонник отчасти командных методов. Например, у нас свыше 400 тыс. студентов. Думаю, что каждый старшекурсник в качестве дипломной обязан создать веб-сайт на тему курсовой или 1-2 минут компьютерной анимации. Безусловно, на первом этапе качество будет сомнительным. Но без количества не достичь качества. У нас свыше 40 тыс. кандидатов и докторов наук. Вы видели их работы в Интернет? Я видел, но совсем мало. И считаю, что каждый ученый обязан сделать несколько публикаций в Интернет.

К слову, о нашем образовании. Руководством РК поставлена задача вывода страны в пресловутую тридцатку. Не буду оспаривать этот тезис, хотя я уже жил в первой стране мира, которая называлась СССР. Но мое мнение, что теперь наше образование, медицина, наука должны соответствовать уровню этой тридцатки. А давайте зададим себе вопрос, – в каких ВУЗах студенты вне занятий сидят в кампусе с ноутбуком. Я такую сцену видел только в КБТУ и Университете Назарбаева. При этом сотовый телефон есть у всех. То есть сеть сотового оператора интересна студентам. А сеть Университета им не интересна. И у нас ведь 100 ВУЗов! А, в каких ВУЗах есть нормальная серверная с генератором, мощными UPS? Я был в одном южном ВУЗе с 12 тыс. студентов. Там в серверной на столе стоят три сервера. Вообще говоря, это недопустимо для страны. При этом МОН отчитывается о каких-то там показателях. Мое мнение, что пора менять критерии оценки работы ведомств, и, что самое важное, пора прекратить врать самим себе.

Или возьмем такой пример – на блоге премьера нельзя опубликовать фотографию. Модератор на блоге премьера и акима Алматы вывешивает объявление только через 1-2 дня, если сочтет нужным. Видимо чего-то боятся. А на Фэйсбуке или ВКонтакте можно и фото, и видео! Все в режиме онлайн. Спрашивается, где больше будет актуальной информации? Некоторые министры вовсе не отвечают на вопросы в блоге. Вот и получается, что блог премьера или акима, это ничто по информативному эффекту в сравнении с соцсетями. Если уж премьер или аким, обладая колоссальным ресурсом, не могут создать качественный ресурс, что говорить о рядовых пользователях. Я считаю, что наоборот, вывешивать можно любую информацию в режиме онлайн, а сотрудник госорганов может лишь удалять материал, указывая, на каком основании он удалил его, если он содержит запретный контент. Ведь в условный час икс нужно не только отключать враждебные ресурсы, которые могут подготовиться к отключению, заранее распечатав листовки и призывы, но и проводить свою активную контрагитацию. Таких ресурсов, значимых для всех 10-ти миллионов пользователей Казнет и способных противостоять враждебному информационному влиянию, у нас попросту нет.

А, еще такой нюанс – национальный Ооператор АО “Казахтелеком” объявил, что всем клиентам предоставляется бесплатный доступ к ведущим мировым ресурсам – Google, Facebook. А, например, к ресурсам, расположенных в моем дата-центре, должен платить я, или клиент. Я считаю, что это неправильно. Потому что при таком подходе пользователям мегалайна выгоднее размещать свои фото и видео вне РК на Youtube, или иных ресурсах. Мое мнение, что все операторы связи, работающие в РК, должны обеспечить бесплатный доступ своих клиентов ко всем информационным ресурсам внутри страны на максимальной скорости сети. У нас ведь пользование автодорогами бесплатное. И придорожные кафе не платят за то, что оказывают сервис двигающимся по этим автодорогам. Точно также и доступ к информации внутри РК должен быть бесплатным для всех. И для тех, кто продает контент, и для тех, кто содержит инфраструктуру распространения контента (CDN).

- В последнее время активизировались разговоры о так называемом противостоянии Глонасса и GPS, и что Казахстан, так или иначе, будет вовлечен в него из-за близости к России. Во-первых, существует ли это противостояние в реальности? И, во-вторых, если да, то кто в нем побеждает? Какой системе должны больше доверять казахстанцы?

- Конечно, существует. Если вспомнить опыт войны в Ираке, то можно увидеть, что американские ВВС практически не понесли потерь. Отчасти это потому, что генералы были продажные. Но отчасти и потому, что системы наведения не сработали в нужный момент, как декларировалось. То есть ориентация на GPS не дает полной гарантии работоспособности оборонных комплексов. А коль скоро РК состоит в блоке с ОДКБ по оборонной части, то опираться надо на системы ориентации и наведения этого блока. То есть на Глонасс. В быту гражданам можно ориентироваться на любые системы. Здесь выбор должен зависеть от удобства пользования. Но для военных действий выбор однозначен. Это – Глонасс.

- Возможно ли, что новые предложения, например, по досудебной блокировке интерет-ресурсов приведут к фильтрации контента, и чем это может грозить РК?

- Всеохватывающая цензура – это ограничение свободы. Но на примере слухов о банках, мы видели, как отдельные материалы могут дестабилизировать общественную ситуацию. То есть деятельность отдельных, как говорят, фейков и троллей еще более опасна для общества, чем частичный контроль. Перечень противоправного контента достаточно велик. Это и пропаганда насилия, национальной розни, детской порнографии. Нужна ли обоснованная критика власти? Конечно, нужна. Но это не значит, что можно оскорблять власть, или руководителей дружественных государств. Ведь оскорбляя их, юзеры-анонимы оскорбляют тех людей, кто пока еще на стороне этих лидеров. То есть оскорбляют значительную часть нашего общества, разжигая тем самым рознь, подрывая основы стабильности. В этом плане я полностью согласен с марксистско–ленинским определением, в котором сказано, что свобода, это - осознанная необходимость. То есть цензура в каком-то виде нужна. Другое дело, что и цензура должна быть под контролем общества. А вот про этот контроль пока ни слова не говорят, ни либеральная часть сети, ни консервативная. Пока, выходит, сисадмин акимата решает вывешивать то или иное обращение на блоге акима, или нет. То есть сисадмин и есть ум, честь и совесть нашей информационной эпохи. Ну, а чем грозит РК тотальная информационная цензура? Это, в общем-то, предсказуемо. Ведь мозг миллионов людей невозможно отключить в одночасье, или заставить не думать ни о чем. Мозгу нужна информационная пища. Все отталкивающая цензура грозит тем, что в условиях недоступности или неактуальности цифровой информации внутри РК миллионы пользователей вернутся к проверенному голосовому восприятию. Причем голос может распространяться с помощью самых современных средств. И вовсе, не обязательно, что это будет голос власти, или голос правды. Поэтому учитывая прагматизм нашей власти, и ее проверенный годами инстинкт самосохранения хочется надеяться, что она это поймет, начав, наконец-то поддерживать созидательный информационный труд, направляя достаточно высокий пока еще потенциал нашего общества, в том числе и на информационное развитие Казахстана.

Казахстан > СМИ, ИТ > kursiv.kz, 21 мая 2014 > № 1079250 Тахир Такабаев


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 мая 2014 > № 1082977 Евгений Касперский

Вирус Касперского: как бизнес Kaspersky Lab захватил 200 стран мира

Павел Седаков, обозреватель Forbes

Дмитрий Филонов, редактор Forbes

Доверив управление менеджерам, Евгений Касперский летает по миру, совмещая деловые встречи с походами в горыФото предоставлено «Лабораторией Касперского»

Российская компания с выручкой $667 млн входит в топ-4 игроков на глобальном рынке антивирусов. Как «Лаборатория Касперского» и ее основатель справляются с новыми вызовами?

Ужин подходил к концу, прошла уже пятая перемена блюд, а китайские бизнесмены так ни словом и не обмолвились о сделке, ради которой гендиректор «Лаборатории Касперского» Наталья Касперская прилетела в Пекин. Касперская пыталась убедить китайцев, что одноименный антивирус не надо воровать, можно просто оформить лицензию и продавать его под собственным брендом. Всего за 30% от стоимости антивируса. Китайцы стояли насмерть: соглашаемся за 3%, либо сделки не будет.

Вечером переговорщики переместились из офиса в ресторан. «Каждые две минуты они наливали до краев и поднимали тост «Кампэй!» — рассказывает Касперская. — Мы были втроем с коммерческим директором и главой местного офиса, а китайцев было девять — они пили «тройками»: пока трое пьют, остальные отдыхают. В тот день мы так и не договорились, а через год все равно вытеснили их [пиратов] из тройки лидеров». 

Продвинуть свой продукт «Лаборатории Касперского» удалось не только в Китае: сегодня ее антивирус защищает более 300 млн пользователей в 200 странах мира. Российская компания с выручкой (по итогам 2013 года) $667 млн, 2800 человек в штате и офисами в 30 странах мира входит в четверку крупнейших антивирусных компаний мира. Но в последние 5 лет темпы роста выручки «Лаборатории Касперского» стали снижаться, а приход первого стороннего инвестора обернулся денежными потерями. К тому же весь мировой рынок антивирусов лихорадит: продажи почти не растут, как осваивать продажи для мобильных телефонов, не очень понятно, а уровень кибератак становится все серьезнее.

Как будет справляться с новыми вызовами «Лаборатория Касперского», которой до сих пор нет равных среди всех российских технологических компаний в области покорения мирового рынка?

Офис без Каспера

Холодное мартовское солнце отражается в огромных от пола до потолка окнах штаб-квартиры «Лаборатории Касперского» на Ленинградском шоссе. На покупку трех зданий в стиле хай-тек Евгений Касперский 118 потратил в 2013 году огромные деньги, по оценкам консультантов по недвижимости, около $350 млн. Правда, компания занимает только два здания, а третье сдают в аренду компании BMW и ТКС Банку Олега Тинькова 75.

На пятом этаже одного из зданий находится сердце компании, вирусная лаборатория — «вирлаб», или «клан» на местном жаргоне. За круглым столом с двумя десятками мониторов сидят «дятлы» — аналитики, которые «долбят вирусы». Каждый новый аналитик «Лаборатории Касперского» проходит «боевое крещение» здесь, за круглым столом «вирлаба».

Это неписаная традиция: с «долбежки кода» начинал и сам Каспер, как называют своего шефа сотрудники компании.

В 1989 году он поймал первый компьютерный вирус с названием Cascade, а затем описывал, «потрошил», классифицировал вирусы, занося их в специальную тетрадочку.

Кабинет Касперского расположен на том же этаже: прозрачный «аквариум», больше напоминающий музейную экспозицию героя серии «ЖЗЛ», чем командный пункт участника списка Forbes с состоянием $900 млн. Каждый экспонат имеет свою историю: рядом с современным моноблоком на столе стоит первая персоналка Касперского — итальянская Olivetti. А в огромной кадке на полу — раскидистый фикус, который переезжает из офиса в офис вслед за хозяином. Гоночный шлем напоминает, что «Лаборатория» — официальный спонсор Scuderia Ferrari, а вешалка с сотнями бейджиков с конференций и форумов указывает на то, что глава компании постоянно разъезжает по миру. 

Кабинет с табличкой «Eugene’s Escape» пустует большую часть года: в январе его хозяин был в Лондоне на открытии нового офиса, потом в Давосе на Всемирном экономическом форуме, в феврале — в Доминиканской Республике, Бразилии и Чили, в марте — в Риме и Ганновере. В Доминикане Касперский общался с бывшим советником Барака Обамы по информационной безопасности Говардом Шмидтом, в Германии встречался с канцлером Ангелой Меркель.

«Политические вопросы [Украина, Крым] на этих встречах не обсуждались — я и сам не стремлюсь обсуждать их с мировыми лидерами, — письменно ответил на вопросы Forbes Касперский. — Я специалист в одной сфере, в кибербезопасности, и в этой области я могу что-то рассказать и рекомендовать».

Правильные люди

У истоков «Лаборатории Касперского» стояли четыре человека: сам Евгений, его однокашник по физико-математическому интернату МГУ Алексей Де-Мондерик, создатель антивирусного проекта Anti-Ape Вадим Богданов и первая жена Касперского Наталья. В начале 1990-х все они работали в антивирусном проекте НТЦ КАМИ, компании, созданной бывшим преподавателем Касперского из Высшей школы КГБ. Но в 1997 году Касперская убедила мужа основать свою компанию и сделать фамилию брендом. Отцы-основатели занимались технической частью, «мать» и по совместительству гендиректор компании — продажами, кадрами и выходом на международные рынки.

На первом этапе коробок с антивирусом Antiviral Toolkit Pro by Eugene Kaspersky ценой $55 продавалось от трех до десяти штук в месяц. Но уже тогда Касперский мечтал о мировой экспансии: «Если вариться на домашнем рынке, большие международные компании когда-нибудь придут и просто съедят тебя». Через 10 лет, в 2007-м, выручка «Лаборатории Касперского» составляла $126 млн, в два раза больше, чем годом раньше. Наталья Касперская к тому времени уже не руководила компанией: она развелась с мужем в 1998 году, а в 2007-м покинула пост генерального директора. «Ее заслуга в нашем взрывном международном росте в 2003–2006 годах просто огромная», — признает Касперский.

Евгений сам занял пост генерального директора, но, по собственному признанию, в оперативном управлении компанией он сейчас уже не участвует.

«Для меня менеджмент — это когда на нужных местах работают правильные люди и, желательно, лучшие в мире».

Другие сооснователи «Лаборатории», Де-Мондерик и Богданов, от руля тоже далеки. Нынешняя правая рука Касперского — заместитель гендиректора по юридическим вопросам Игорь Чекунов.

Чекунов поначалу служил в милиции, а в 1990-е годы работал в Минтрансе начальником правового отдела в департаменте речного транспорта. «У него была хорошая способность выигрывать суды с налоговой инспекцией и трудовые споры. В знак благодарности его сделали главным юристом, но у него потом проявились международные амбиции», — вспоминает Касперская. Наталья как-то пыталась даже уволить Чекунова, но Евгений юриста отстоял. 

Чекунов укрепил свои позиции, став еще ближе к Касперскому после похищения его сына в 2011 году: он участвовал в поисках, давал показания в суде. «Сейчас он принимает бизнес-решения, у него право подписи», — не без раздражения говорит Касперская. «Отношение к Чекунову на рынке скептическое», — осторожно замечает знакомый Касперских.

«Он работал в КГБ»

Первый зарубежный офис «Лаборатория Касперского» открыла в июне 1999 года в британском Кембридже: Евгений тщательно готовил свою первую речь на английском языке. Послушать ее пришли два человека, оба эксперты из Virus Bulletin. «Это был первый и последний случай, когда на нашей презентации не было аншлага», — признавался Касперский в своей биографии. 

Партнером «Лаборатории» в Великобритании стал эмигрант Владимир Фрейдин, торговавший программным обеспечением. Касперская вспоминает о нем со смехом. «Владимир старался экономить на всем, даже на аренде, фирма была зарегистрирована у него дома в Кембридже, там работали два человека — Владимир и Лиза Кленси, отвечавшая на звонки. Когда появился третий сотрудник, они сняли маленькую комнату». Позже офис перебрался в другой университетской город, Оксфорд. Продажи шли вяло — рынок оказался тяжелым для входа и консервативным, для захода в торговые сети требовались огромные вложения, которых компания не могла себе позволить. С Фрейдином в итоге расстались. «Великобритания — наш самый первый и неудачный опыт, — признается Касперская. — Там мы сделали все мыслимые и немыслимые ошибки».

Следующий зарубежный офис, в Германии, «Лаборатория» открыла лишь спустя четыре года, в 2003-м, и этот год стал переломным во всей истории компании. «До нулевых годов российский рынок был основой для нас, а к 2003 году продажи за границу составили уже порядка 60% от общей выручки», — вспоминает Касперский. В 2004 году открылись представительства в Японии и Франции, затем — в США и Китае.

В Китае российский антивирус продвигал легендарный Джеки Чан: в телевизионном ролике актер в доспехах и шлеме с эмблемой «Лаборатории» сражался с вирусами в киберпространстве, а после боя, довольный, указывал на Евгения пальцем: «Если мне нужна будет хорошая защита, я выберу Касперского». А в Японии, вспоминает Касперский, «была самая сумасшедшая реклама».

На коробках с антивирусом поместили фото Касперского с подписью «Он работал в КГБ» — на Востоке, особенно в Японии, образ Касперского — выходца из КГБ — срабатывал как знак качества.

Касперский в 1987 году окончил «четвертый факультет» Высшей школы КГБ, сейчас это Институт криптографии, связи и информатики ФСБ. Когда образ «выходца из КГБ» помогал продвигать бренд, Касперский этот факт биографии особо не скрывал, когда стал мешать — изменил свою позицию. Сейчас он говорит, что разговоры о его «воображаемых связях с КГБ… были и остаются неприятными» для него. «На уровне лиц, принимающих решения в корпорациях, «рука КГБ» всегда мешала», — поясняет Рустэм Хайретдинов, бывший сотрудник «Лаборатории», а ныне заместитель Натальи Касперской в InfoWatch. 

Открывая зарубежное представительство или офис, «Лаборатория» всегда старалась найти в новой стране партнера — человека со связями из местных или эмигранта, обычно это удавалось, хотя и не всегда с первой попытки. Бывали исключения: уроженец Гонконга Гарри Ченг, долгое время проработавший в Австралии, сам вышел на Касперского с предложением о развитии партнерской сети. Именно Ченг помогал разбираться с китайскими пиратами и «подтянул» Джеки Чана в рекламу. «Гарри — очень мощный лоббист со связями не только в Китае, но и во всей Юго-Восточной Азии», — говорит Хайретдинов.

Ченг был членом совета директоров «Лаборатории Касперского» и управляющим по странам Азиатско-Тихоокеанского региона. Результат к 2011 году: в одном только Китае российский антивирус установлен более чем у 100 млн пользователей. Но в 2012 году, после двух лет переговоров, партнерству пришел конец: «Лаборатория» выкупила у Ченга компанию-дистрибьютора. 

Покорить Европу и Азию было непросто: успех дался ценой многих ошибок, разочарований и зря потраченных денег. Но еще труднее пришлось в США — это самый лакомый для всех IT-компаний рынок, но и самый тяжелый, к тому же родной дом главных конкурентов «Лаборатории Касперского», Symantec и McAfee. Покорить Америку удалось лишь с третьей попытки.

Американские приключения

Один из первых партнеров «Лаборатории» в США, бизнесмен Кит Пир, устроил Касперским неприятный сюрприз. Он на два дня раньше, чем московский офис, зарегистрировал на себя марку AVP в США и открыл сайт Аvp.com. «На сайте постоянно исчезали ссылки на «Лабораторию Каперского», надо было следить и пинать его палкой», — вспоминает Наталья Касперская.

«У нас не было ни опыта управления сетью, ни серьезных рычагов воздействия на партнеров, поэтому мы терпели воровство, лишь бы нас продвигали на рынок», — признается Касперский.

Пир зарабатывал на российском антивирусе более $2 млн в год, пользуясь огромными скидками на продукт. Москве из этих денег перепадало лишь около $300 000, «Лаборатория» это терпела ради великой цели — закрепиться в США. Но в 1999 году «кабальный» контракт с Пиром все же решили разорвать, но тут же попали в юридическую ловушку. «В контракте просто отсутствовал пункт о расторжении. Там была ошибка моя, по неопытности и неумению правильно написать контракт», — говорит Касперская. Контракт все же разорвали, потратив только на юристов около $100 000 и приобретя полезный опыт.

Обеспечив взрывной международный рост, Наталья Касперская покинула компанию бывшего мужа

Обеспечив взрывной международный рост, Наталья Касперская покинула компанию бывшего мужаФото Артема Голощапова для Forbes

Вторая попытка началась в 2000 году: новая идея заключалась в том, чтобы не выходить на рынок с продуктом, а лицензировать технологию — количество вирусов стало расти, появилось много компаний, которые хотели иметь внутри продукта антивирус, — например, производитель сетевого оборудования Juniper. Решили, что представитель «Лаборатории» должен быть в Кремниевой долине, и отправили туда Владимира Чернявского. «У него год ушел на «приминание травы»: открывал офис, регистрировал юрлицо, а бизнесом ему некогда было заниматься. Мы получили $20 000, а потратили $800 000», — вспоминает Касперская. На рубеже 2001–2002 годов офис закрыли, штат из пяти человек разогнали, все контракты перенесли в Москву, где с ними успешно справился директор по развитию бизнеса Виталий Безродных.

Команда прорыва

Для третьей попытки засылки десанта на территорию США решили взять на должность директора представительства Питера Лаакконена, главу американского офиса финской антивирусной компании F-Secure, давнего партнера «Лаборатории». «Питер придирчив к деталям — вцепляется и не отпускает, пока не соглашаются, — рассказывает Касперская, — это оказался джекпот, он собрал нам весь американский рынок за три года». 

Лаакконен занимался контрактами с компаниями-вендорами, предлагая лицензировать движок «Антивируса Касперского». А с розничными продажами были проблемы, поэтому решили открыть второй офис. Для поиска его руководителя наняли команду консультантов, которым заплатили около $1,5 млн. Польза от них была одна — они узнали об увольнении давнего знакомого Касперской Стива Оренберга. «Я написала Стиву», — говорит Касперская. Новый офис открыли в Бостоне, где жил Оренберг (третий американский офис откроется в этом году в Вашингтоне).

По словам Касперской, прорывом в американской рознице компания во многом обязана именно Оренбергу. После увольнения с предыдущего места работы он обязан был год соблюдать соглашение о неконкуренции и все это время работал над стратегией, искал людей вроде маркетолога Ренди Драваса. И к моменту истечения срока соглашения все было готово к «крестовому походу» на США.

Ренди предложил поступить нестандартно и выставить не самую низкую, а самую высокую цену. Если антивирус Symantec продавался за $40, то на Kaspersky Antivirus был ценник $60. Парадокс, но это сработало. «Мы стали номером три через два года, — уверяет Касперская. — А через год стали номером два на рынке розничных продаж. Очень большие объемы продаж сразу начались».

Доказывать преимущество своего антивируса над решениями конкурентов «Лаборатория» также решила нестандартно — за счет числа обновлений. Именно по этому показателю антивирус Касперского в разы превосходил конкурентов. Рисовали графики, показывали все наглядно.

«В какой-то момент мы стали там популярны среди гиков, технарей, любящих продвинутые девайсы и софт, а дальше получилось распространить этот успех и на более массовый рынок», — говорит Касперский.

На вопрос, как удалось зайти в торговые сети, Евгений честно отвечает: он не в курсе.

Два ключевых сотрудника в США в итоге поссорились: в конце 2008 года было решено реорганизовать американское представительство и независимого прежде Лаакконена поставить под руководство Оренберга. Питеру это не понравилось, и он ушел. 

Несмотря на успехи, американские офисы «Лаборатории» долгое время были убыточны: на прибыль они вышли только в 2010 году. А в апреле-мае 2010 года впервые в истории американского розничного антивирусного рынка продажи продуктов под маркой Kaspersky превысили продажи аналогичных продуктов мирового лидера антивирусной отрасли, американской Symantec. Это была принципиальная победа над злейшим конкурентом и одновременно другом и соратником в борьбе с кибернетическими угрозами.

Элита GReAT

Александр Гостев заступил на свое первое самостоятельное дежурство в «Лаборатории Касперского» 25 января 2003 года. К нему присоединился и Евгений Касперский, который часто работал по выходным. День проходил спокойно, пока в комнату не вбежал пресс-секретарь «Лаборатории» Денис Зенкин: «Вы видели, что в мире происходит?» 

В тот день большая часть Южной Кореи оказалась без интернета. Вирус распространялся молниеносно: попадая на один компьютер, он тут же рассылался на другие. «Мы связывались с коллегами, пытались найти вирусный файл, но никто не понимал, что происходит», — вспоминает Гостев. Вскоре в «Лабораторию» прислали кусочек кода объемом 376 байт. Углубившись в изучение кода, Евгений вдруг захлопал в ладоши и захохотал, он понял, как вирус работает: это был второй в истории случай «бестелесного червя».

«Любые сложные вещи вызывают уважение и восхищение. В эти 376 байт они умудрились запихнуть весь вирус», — рассказывает Гостев. Вирус назвали Helkern, и Зенкин тут же стал писать пресс-релиз под диктовку Гостева и Касперского, которые параллельно пытались научить антивирус распознавать «червя». В мире вирус получил название Slammer: авторитета «Лаборатории Касперского» тогда не хватило, чтобы данное ею название прижилось.

Создать глобальный исследовательский центр (GReAT) решили в 2008 году, его первым руководителем стал Гостев. «У нас тогда было несколько экспертов по всему миру, и нужно было их объединить». Сначала в новой команде было 5–6 человек, а сейчас их стало 30, из них только 10 сидят в Москве. «Эти люди — клоны Евгения Касперского», — улыбается Гостев. В штаб-квартире на Ленинградке сотрудники GReAT сидят неподалеку от кабинета Касперского, в самом отдаленном от «вирлаба» конце офиса. Путь через весь open space как бы символизирует продвижение сотрудника в иерархии — от «вирлаба» до высшего звания борца с вирусами, «клона Касперского».

Если «дятлы» должны ответить на вопрос, как вирус атакует компьютер, то «элитный» отдел выясняет, кто стоит за атакой.

Сфера его ответственности — кибероружие нового поколения, нашумевшие вирусы вроде Stuxnet, Flame, Red October. Сотрудничество с другими антивирусными компаниями идет постоянно: обмен файлами, образами вредоносных серверов управления, если кому-то из конкурентов удалось добраться до них первыми. «Разобрать вирус и понять, как он работает, все могут одинаково хорошо. А вот как научить антивирус его детектировать и защищать компьютер, это уже секреты мастерства. Ими не делятся», — поясняет Гостев.

Сейчас в работе у GReAT может находиться до 20 крупных исследований, хотя еще несколько лет назад их были единицы. «Обычно исследование ведут несколько человек, очень редко — в одиночку», — говорит глава российского исследовательского центра «Лаборатории» Сергей Новиков. Долгое время отчеты об исследованиях полностью открыто публиковались, сейчас их делят на две части: одну публикуют, вторую рассылают правоохранителям и продают по подписке.

Пиар-эффект

Доходы «Лаборатории» от продажи отчетов или расследований компьютерных инцидентов несопоставимы с выручкой от продажи антивирусных решений. Но они выполняют другую функцию — делают «Лаборатории Касперского» мировое имя. Для компании, которая изначально решила продвигаться без огромных вливаний в рекламу, это важно.

Первый такой успех выдался еще в далеком 1994 году, когда антивирус Касперского одержал победу в тестировании, проведенном лабораторией Гамбургского университета. «Для нас это был прорыв, нас начали включать в международные тесты, о нас узнали специализированные журналисты. Это была большая победа», — вспоминает Касперский. Сейчас почти каждый отчет экспертов компании тут же разлетается по СМИ.

У «Лаборатории» есть собственная ежегодная конференция Security Analyst Summit (SAS). Такие есть и у конкурентов, но они больше про маркетинг и продажи, чем про технологии и угрозы, объясняет Сергей Новиков. SAS выросла из «междусобойчика», который решили открыть для сторонних слушателей. Действующим хакерам на SAS вход закрыт — «Лаборатория» «точечно» приглашает экспертов по информационной безопасности, журналистов, сотрудников госведомств и правоохранительных органов. Три последние конференции SAS проходили в странах Карибского бассейна — Мексике, Пуэрто-Рико, Доминикане. «Это дорогое удовольствие, но для нас это важно», — уверяет Новиков.

На последней SAS главную сенсацию презентовал глава глобального исследовательского центра «Лаборатории» Костин Райю, раскрывший детали кибершпионской операции The Mask. По данным «Лаборатории», сейчас такие сложные таргетированные кибератаки на крупные компании составляют примерно 10% среди всех атак, но их число неуклонно растет. Это тренд, и защита корпораций от киберпреступников становится все более интересным бизнесом для антивирусных компаний.

Торжество развода

Разделить пользовательское и корпоративное направления «Лаборатория» пыталась еще в 2008 году. Наталья Касперская, к тому времени уже бывшая жена Евгения, но еще председатель совета директоров компании, резко возражала против разделения. Но рычагов давления у нее уже было недостаточно. «Как я и думала, началась драка за ресурсы, а дублирование функций маркетинга привело к увеличению затрат при маленькой эффективности», — рассказывает Касперская.

Рычаги управления Наталья потеряла в 2007 году, покинув пост гендиректора.

«Касперский решил, что он великий бизнесмен и сам станет все делать», — вспоминает Наталья.

В качестве компенсации ей было предложено кресло председателя совета директоров и контрольный пакет акций дочерней компании InfoWatch — с октября 2007 года Наталья Касперская является ее генеральным директором.

В самой «Лаборатории» в конце 2008 года произошла вторая реорганизация — по региональному признаку. В одну группу объединили Африку, Восточную Европу и Россию, а в другую — Западную Европу и США. «Для нас США в то время были типичным emerging market: мы быстро росли, но это было только началом. А в Германии у нас было уже 40% рынка», — вспоминает Касперская. Руководить офисами в Европе поставили американцев. «Европейцы не восприняли жесткого руководства, начали сваливать. Потом в компании разобрались, откатились назад», — говорит она.

С 2008 года в ЛК прошло пять реорганизаций, сейчас идет шестая, рассказывает Касперская. Наталья уже не имеет никакого отношения к «Лаборатории»: ее InfoWatch сотрудничает с «Лабораторией Касперского», но только на уровне менеджмента среднего звена. «У них давно было все плохо на личном уровне, и Наталья предчувствовала, что будет происходить, — говорит знакомый Касперских. — Она подписывала соглашения о разводе бизнеса с торжеством. И была очень рада, что забрала InfoWatch».

В 2008 году глобальная выручка компании выросла на 90%, однако в 2009-м — только на 40%. «После кризиса 2008 года рынок был сложный», — утверждает Касперский. С 2009 года компания начала искать внешние денежные вливания. «План был — привлечь инвестора, а с ним уже вместе go public», — уточняет Касперская. «Лаборатория», как утверждает источник Forbes, даже начала подготовку к IPO, наняла консультантов и провела аудит. Идею выхода на биржу активно продвигала Касперская. У нее был «шкурный» интерес — хотела выйти в кеш, признается Наталья.

Первый инвестор

В итоге Инвестбанк Credit Suisse, вспоминает Касперская, привел финансового инвестора — американский фонд General Atlantic в 2011 году стал владельцем 18,7% акций «Лаборатории Касперского». Большую часть акций фонд купил у Натальи Касперской, а остальное — у компании (были выпущены привилегированные акции, по оценкам, на $75 млн). Наталья получила свои деньги сразу, а перед компанией было поставлено условие: $5 млн фонд платит сразу, а остальное — при достижении определенных показателей продаж. А эти показатели, как вспоминает Касперская, были заоблачными.

Год спустя, в 2012 году, «Лаборатория» решила выкупить акции обратно. «А деваться было некуда: метрик не достигли, условия для второго и третьего транша были не достигнуты, и наступал реверс по сделке — все шло к тому, что они должны были еще доплатить General Atlantic», — говорит знакомый Касперского. — Покупка своих акций была наиболее дешевым выходом».

Согласно отчетности Kaspersky Labs Limited, пакет акций General Atlantic был выкуплен за сумму около $200 млн, при этом привилегированные акции оценены в $65 млн. Также свои оставшиеся акции предъявили к выкупу другие акционеры: Касперская, Безродных и Евгений Буякин, бывший тогда исполнительным директором.

Сейчас выход на IPO в планах компании не значится.

По мнению Касперского, для публичных компаний акционерная стоимость — главное мерило успеха и развития, отсюда желание сиюминутных результатов. «Нам статус частной компании позволяет мыслить подлинно стратегически, работать на перспективу. Поэтому пока мы не планируем IPO, нам и так хорошо», — говорит Касперский.

Новые вызовы

А работать компании действительно необходимо. Рост выручки замедлялся катастрофическими темпами — с 40% в 2009 году до 13,7% в 2011 году и всего 3% в 2012 году. Сейчас Касперский уверен, что дела у компании идут хорошо: «Мы продолжаем развиваться и расти». По итогам 2013 года выручка компании выросла на 6%, до $667 млн. Это больше, чем у главного конкурента, Symantec, который закончил 2013 год с падением выручки, но очень далеко до темпов роста до 2008 года. (В Symantec решили, что для дальнейшего роста им нужно сменить гендиректора.)

«Рынок информационной безопасности в целом продолжает расти, но менее быстрыми темпами. Связано это с насыщением рынка решений для традиционных десктопов и ноутбуков. Думаю, что в дальнейшем замедление темпов роста будет характерно для всех игроков», — объясняет директор по исследованиям аналитической компании IDC Елена Семеновская. 

По итогам 2012 года объем мирового рынка антивирусных решений составил $8,1 млрд, доля «Лаборатории Касперского» составляет 7,8%, а у лидера Symantec — 34,4%. При этом у компаний есть более миллиарда потенциальных клиентов — именно столько в 2013 году было продано смартфонов, куда смещаются киберугрозы. Нужно только убедить их владельцев, что защита необходима, — сейчас лишь немногие ставят антивирус на телефон. И экспертная машина «Лаборатории Касперского» работает, рассказывая об угрозах.

«Лаборатория » пытается реагировать и на рост атак на корпоративный сектор: в объеме выручки компании этот сегмент занимает около 40%. Например, с помощью Kaspersky Fraud Prevention, которая должна защитить клиентов банков от онлайн-мошенничества. В продвижении этого продукта могут поспособствовать законодатели, обязавшие банки возвращать деньги пострадавшим от кибермошенников клиентов.

Компания также разрабатывает специальную операционную систему для инфраструктурных объектов, которая будет защищать от серьезных вирусов вроде Stuxnet — «страшилок», о которых постоянно рассказывают эксперты компании. Эта система разрабатывается уже пару лет и будет разрабатываться, как признаются сотрудники, еще столько же. Останется убедить предприятия по всему миру использовать эту ОС. Например, госорганы Канады и армии некоторых стран НАТО не боятся использовать решения от Касперского.

Этому отчасти помогает само имя Касперского — иностранцы знают его уже почти так же хорошо, как имя конструктора автомата Калашникова.

«Однажды я регистрировалась в маленькой гостинице на окраине Лондона, и меня попросили назвать фамилию по буквам. Девушка на ресепшен переспросила: «Касперская? Это как антивирус?» Было приятно», — с улыбкой вспоминает бывший генеральный директор «Лаборатории». 

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 мая 2014 > № 1082977 Евгений Касперский


Россия. ПФО > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 мая 2014 > № 1082976 Александр Агапитов

Дань с игры: как студент из Перми создал онлайн-бизнес с оборотом $17 млн

Галина Зинченко, корреспондент Forbes

Начав платежный бизнес в Перми, Александр Агапитов вышел на международный уровень и обосновался в КалифорнииФото Борис Жирков для Forbes

Александр Агапитов придумал, как упростить платежи в онлайн-играх. И зарабатывает $1,5 млн в месяц

Владелец компании Xsolla Александр Агапитов никогда не был любителем онлайн-игр и начал играть по необходимости, когда строил бизнес. Xsolla зарабатывает на посредничестве при обмене наличных на игровую валюту и покупке пользователями различных опций в компьютерных играх. У компании, основанной в 2005 году студентом из Перми, сейчас есть офисы в Москве, Лос-Анджелесе и Сеуле, а ее выручка составляет около $17 млн в год. 

Агапитов заработал первые деньги, торгуя во время школьных каникул книгами вразнос: «Оттуда я вынес важный урок — не пропускать ни одной двери».

Поступив в Пермский госуниверситет на механико-математический факультет, Александр на первом же курсе начал воплощать в жизнь свои идеи: каждый год, как считает он до сих пор, в интернете появляется тема, на которой можно заработать. Сначала вместе с друзьями написал алгоритм Betsee, анализирующий сайты букмекерских контор и находящий возможности повышать вероятность выигрыша, делая ставки на разный исход состязаний. Однако заметной прибыли программа не принесла. Одновременно студент-предприниматель загорелся новой темой — создать обменник электронных валют и зарегистрировал домен 2pay.ru.

Пользователи 2pay могли переводить средства, например, с WebMoney на «Яндекс.Деньги», уплачивая Агапитову небольшую комиссию. Чтобы конкурировать с крупными сервисами, он решил держать на счетах 2pay денежные суммы для ускорения обмена. Под залог квартиры, оставшейся в наследство, взял в кредит 700 000 рублей под 3,5% в месяц. Но деньги на счета так и не положил.

Когда Агапитов отдыхал в Сочи, не расставаясь с ноутбуком даже на пляже (обмены в 2pay поначалу нужно было одобрять вручную), он открыл для себя новую нишу. Если обменников электронных валют в интернете было много — «около 60 заслуживавших внимания», по словам Агапитова, то операциями с игровыми валютами никто целенаправленно не занимался. Российские разработчики онлайн-игр и владельцы прав на локализованные в России игры поручали обменные операции своим сотрудникам или подключали посредников, которые получали от пользователя платеж, переводили деньги издателям игр, и только потом пользователю начислялась игровая валюта. Посреднику владельцы игры платили комиссионные за услугу.

Агапитов прикинул, что хорошо бы автоматизировать этот процесс. Точнее, добавить в 2pay еще одну функцию. С обмена электронных денег можно взять максимум 3% комиссии. За покупку игровых опций можно просить проценты побольше. Упрощение и ускорение процесса покупки должно увеличить объемы платежей. Следовательно, повышенные комиссионные, которые будут перечислять системе владельцы игр, окупятся сторицей. На заемные деньги молодой предприниматель, забросивший учебу, арендовал небольшой офис и нанял четырех сотрудников-студентов. Первыми играми, с менеджерами которых он договорился об обслуживании платежей, были «Бойцовский клуб», «Жуки» от Mail.ru и «Дозоры» по книгам Сергея Лукьяненко.

Приобрести игровую валюту и подписку на игру в 2pay сначала предлагалось только за электронные деньги WebMoney. Агапитову важно было запустить новый сервис. Он нацелился подключить к системе перспективный способ платежа — терминалы. В конце 2005 года кнопка 2pay появилась на дисплеях сети терминалов e-port (в 2008 году объединилась с компанией ОСМП — бренд Qiwi). Александр придумал изящное решение: реквизиты пользователя в конкретной игре привязывались к семизначному номеру. Нажав на терминале кнопку 2pay и набрав свой номер, клиент зачислял деньги сразу на свой игровой счет.

Создатель 2pay договорился еще с несколькими региональными терминальными сетями, а также некоторыми подразделениями Сбербанка. В начале 2006 года 2pay обслуживала около 20 онлайн-игр. Вознаграждение в размере 5% от суммы перевода получала 2pay, 5% — терминальная сеть. Агапитов нанял двух программистов для улучшения написанного им алгоритма. В течение всего 2006 года через 2pay ежемесячно проходило около 5 млн рублей платежей. В следующем году Александр полностью расплатился по кредиту и всю чистую прибыль направил на аренду хороших серверов, наем менеджеров по подключению игр и операторов для круглосуточной службы поддержки платежей.

Как оказалось, он поймал волну.

Если в 2005 году выручка российских онлайн-игр, по оценке iKS Consulting, составила $17 млн, то в 2006 году — $30 млн, а на следующий год — $45 млн. К лету 2008 года 2pay обслуживала около 120 многопользовательских игр, а в системе были задействованы более 40 вариантов оплаты — электронные кошельки (PayPal, WebMoney, «Яндекс.Деньги», RBK.Money и т.д.), терминальные сети, банковские карты, карты предоплаты, SMS. Поскольку Агапитов предлагал операторам еще один способ заработка на комиссионных, долго уговаривать их не приходилось. Для игрока все выглядело максимально просто: если нужно приобрести 100 игровых валютных единиц, надо лишь нажать кнопку 2pay в игре и выбрать любой подходящий вариант платежа (за исключением случая, когда он уже пополнил свой счет через терминал).

Успех в России навел на мысли об экспансии. В июле 2009 года Александр отправился на выставку Games Convention Online в Лейпциге. И привез сразу два контракта с крупными компаниями-разработчиками — Gameforge и BigPoint, их игры были хорошо известны в России. Но по-настоящему Агапитова влекла Кремниевая долина. В том же 2009 году он отправился на выставку Games Developers Conference. Хотя приезжий, каких в Калифорнии много, едва говорил по-английски, его рассказы о том, как в далекой России платят за игры, с интересом слушали. «Там я познакомился с CEO некоторых платежных систем, сфокусированных на играх, и договорился подключить их к нашей системе. Сейчас такие подключения проходят у нас несколько раз в неделю, но тогда это было просто «вау!», — вспоминает свой восторг основатель 2pay.

Калифорнийская жизнь предпринимателя затянула, и целый год он руководил своим пермским офисом удаленно. «Очень многие боятся оставить бизнес и уехать. Я тоже переживал, но потом понял, что это не страшно и, более того, открывает еще больше возможностей», — рассказывает Александр. В 2010 году он открыл офис в Лос-Анджелесе, позвав нескольких менеджеров 2pay из Перми. Чтобы развивать бренд уже на международном уровне, Агапитову пришлось сменить название — домен 2pay.com был занят, владельцы не хотели отдавать его за предложенные $50 000, и предприниматель предпочел потратить эти деньги на ребрендинг. Компанию окрестили Xsolla — буквы были сгенерированы в случайном порядке, название показалось удачным. Студия Артемия Лебедева сделала логотип, стилизованный под кнопки на джойстиках.

Число подключенных игр приблизилось к 300, вариантов оплаты — больше 70. Компания понизила свою комиссию до 4% от суммы платежа. Посредники, обеспечивающие перевод денег, получали от издателя игры до 20% комиссионных в зависимости от способа платежа. Чтобы не заставлять клиента при покупке игровой валюты просматривать все варианты, в компании Агапитова разработали и запатентовали систему PayRank — она определяет местоположение пользователя и предлагает ему наиболее подходящие способы оплаты. «С Хsolla мы работаем с 2010 года, компанию выбрали, потому что тогда она уже была заметным игроком на российском рынке, вызывающим доверие. Выбрали ее как резервного агрегатора — на старте у нас были подключены «Деньги Online», но мы хотели не складывать все яйца в одну корзину и обеспечить себе тыл на случай технических или иных проблем у партнера», — рассказывает Роман Епишин, директор по маркетингу компании AlternativaPlatform, выпустившей в 2009 году игру «Танки Онлайн».

По оценке аналитической компании J’son & Partners, объем российского рынка многопользовательских онлайн-игр в 2011 году составил $668 млн, а доля платящих игроков превысила 66%. Многие игровые проекты (в том числе упомянутые «Танки Онлайн») работают по модели free-to-play, позволяющей пользователю не покупать игру и не оплачивать подписку — деньги тратятся на усовершенствование своего персонажа и приобретение игровых предметов. Выручка Xsolla в 2011 году превысила $2 млн, причем около 80% обеспечили платежи игроков из России и СНГ.

У Xsolla появились офисы в Киеве и Казахстане, еще в нескольких городах СНГ и Восточной Европы работало по одному представителю, налаживавшему связи с местными издателями. Но Xsolla не была единственной, кто обратил внимание на развивающиеся рынки, — в 2009 году американец Онор Гандей и украинец Владимир Ковалев создали платежный агрегатор Paymentwall, также специализирующийся на играх. «Когда мы начинали, многие издатели игр на Западе не зарабатывали в СНГ и Латинской Америке ни цента, а сегодня с нашей помощью снимают там десятки тысяч долларов в месяц», — рассказывал Гандей в интервью украинскому Forbes. В 2011 году выручка Paymentwall составила $15 млн, а в 2013 году — $50 млн. Одним из факторов такого роста было обслуживание не только игровых проектов, но и сайтов знакомств.

Агапитов же сосредоточился исключительно на играх, делая лишь небольшие исключения — например, для учебного сервиса LinguaLeo, позволяющего осваивать английский язык в игровой форме. «Мы сотрудничаем почти три года. Тестировали другие агрегаторы платежей и процессинги для банковских карт и в итоге всегда оставались с Xsolla, так как конверсия у них оказывалась выше», — рассказывает Дмитрий Басалкин, продакт-менеджер мобильного направления LinguaLeo. По его словам, важный плюс Xsolla — большой выбор вариантов оплаты. После подключения к Xsolla выручка мобильного приложения LinguaLeo для Windows Phone выросла на 30–35%.

Многообразие вариантов оплаты в Xsolla действительно удивляет — сейчас их более 600. Партнеры по оплате есть во всем мире, кроме Африки, — в Европе, Азии, США, Латинской Америке, Австралии. На Украине, например, игрок может воспользоваться сетью платежных терминалов LiqPay, а в Бразилии — местными картами Elo и HiperCard. Масштабирование связано с выходом на новые рынки. В 2013 году Xsolla открыла офисы в Сеуле и Сан-Паулу. Как замечает Агапитов, Корея — поставщик игр на весь мир, но там очень много компаний, которые «понятия не имеют, как принимать платежи в той же Америке».

Система Xsolla интегрирована более чем в 1200 онлайн-игр. Около 30% выручки компании приходится на российских игроков, еще столько же — на пользователей из стран СНГ. Каждый контракт с крупным разработчиком игр укрепляет ее позиции на освоенных рынках и предоставляет возможности на новых. Так, в прошлом году Xsolla договорилась с китайской Perfect World об обслуживании ее игр в странах СНГ и с исландской CCP Games — в России, странах СНГ и Латинской Америке. Недавно Агапитов подписал контракты с двумя производителями, назвать которых пока не может, — Xsolla еще не интегрирована в их проекты. Однако он говорит, что выручка каждого — более $1 млрд и сотрудничество с ними может удвоить нынешнюю выручку Xsolla (около $17 млн в 2013 году).

Агапитов по-прежнему старается «не пропускать ни одной двери».

С ноября прошлого года он предлагает небольшим разработчикам игр помощь с маркетингом и продвижением проектов на неосвоенных рынках. Услуга включает круглосуточную поддержку пользователей. Пока таких игровых проектов у Xsolla всего пять. Стоит ли тратить усилия? «Стратегически важно помогать играм становиться глобальными. Чем быстрее в головах у разработчиков закрепится, что можно сразу выходить на много рынков, тем больше денег они заработают», — считает Агапитов. Для Xsolla чужой успех выгоден — за свои услуги он просит уже не 4%, а 40% комиссии. 

Россия. ПФО > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 мая 2014 > № 1082976 Александр Агапитов


Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 16 мая 2014 > № 1077088 Антон Носик

Я ПОМОГАЛ СТРОИТЬ РОССИЙСКИЙ ИНТЕРНЕТ. ТЕПЕРЬ ПУТИН ХОЧЕТ ЕГО РАЗРУШИТЬ. (" THE NEW REPUBLIC ", США )

АНТОН НОСИК

В это трудно поверить на фоне его нынешних атак на свободы интернета, однако в декабре 1999 года Владимир Путин, через три дня ставший исполняющим обязанности президента, торжественно пообещал уважать и охранять свободу слова и свободу торговли в интернете, подчеркнув важность этой новой отрасли для модернизации России и для ее развития в целом. Тогда он пригласил на встречу всех лидеров зарождавшейся российской интернет-индустрии, включая меня. В то время я был известен как основатель, главный редактор и директор ведущих российских новостных сайтов - таких, как Gazeta.ru, Lenta.ru, Vesti.ru, NTV.ru (ныне NewsRu.com). Я также был первым на планете русскоязычным блогером.

В своей краткой, но пылкой речи Путин отдельно упомянул китайскую и вьетнамскую модели регулирования интернета и добавил, что считает их неприемлемыми. "Каждый раз, когда нам приходится выбирать между излишним регулированием и защитой свободы интернета, мы, безусловно, будем выбирать свободу", - заявил он. Аудитория встретила его слова удивленным недоверием. Все мы знали, что он был сотрудником КГБ и занимался в 1980-х годах охотой за диссидентами в Ленинграде, и, честно говоря, многие из нас решили, что все это - лишь дымовая завеса, а не серьезное заявление о намерениях. Мы опасались правительства и ждали самого худшего.

К счастью, мы ошибались.

Нужно отметить, что в то время во всем российском интернете было всего 2 миллиона пользователей, включая ученых, банковских работников, айтишников и примерно 200 тысяч домашних пользователей по всей стране. Это были люди достаточно богатые, чтобы позволить себе платить по заоблачным ценам за ненадежный и медленный коммутируемый доступ через медные провода городских телефонных сетей. Сейчас в России 80 миллионов пользователей интернета, у большинства из которых есть широкополосный доступ.

Свою торжественную клятву защищать российский интернет от всех неправомерных и произвольных попыток государственного регулирования Путин соблюдал 13 лет. Хотя он старательно устанавливал контроль над федеральными общенациональными телеканалами, он абсолютно не интересовался регулированием интернета - ни его контента, ни компаний связи, ни сетевой коммерции. Путинская администрация срывала все попытки российских законодателей, министров и правоохранителей (пресловутых "силовиков") регулировать сеть. Все, кто предлагал такие инициативы, надеясь порадовать Кремль, вскоре обнаруживали, что Кремль это совсем не радует. В период с 2000 года по 2012 год законы о контроле над интернетом, предлагавшиеся самыми разными политиками, начиная от мэра Москвы Юрия Лужкова, проекты членов правительства и десятки других предложений о регулировании сети быстро отметались и забывались из-за отсутствия президентской поддержки.

В результате интернет стал единственной конкурентной отраслью российской экономики. Такие компании, как "Яндекс" и "Вконтакте", легко обходили на русскоговорящих рынках иностранных соперников (Google и Facebook, соответственно). Эти российские стартапы не копировали удачные американские модели. Наоборот, почти все сервисы "Яндекса" (карты, платежная система, почта, контекстная реклама и так далее) были запущены за несколько лет до появления аналогов у Google. Социальная сеть "Вконтакте" предоставляет множество возможностей, которых не хватает Facebook - например, возможность делиться музыкой и видео или возможность обмениваться рекламой, позволяющей любой популярной странице или группе почти автоматически монетизировать свой трафик.

Интернет также стал единственной в России территорией неограниченной свободы слова. Оппозиционеры, которых не пускали в прочие масс-медиа, легко находили доступ к аудитории в сети. Более того, частные онлайн-СМИ - такие, как Gazeta.ru, Lenta.ru, NewsRu.com и РБК обогнали традиционные издания по числу читателей. Алексей Навальный, самый известный в России независимый политик и критик Кремля, нашел себе миллионы последователей по всей стране, хотя ему уже почти полдесятилетия закрыт путь на национальные телеканалы и радиостанции.

Странный феномен готовности Путина играть роль ангела-хранителя интернета - притом, что он ограничивает свободу слова во всех прочих масс-медиа - объясняли по-разному. Возможно, президент был уверен, что российский интернет (Рунет) всегда будет слишком мал, чтобы иметь серьезное значение, а возможно, он не хотел позориться перед прочими лидерами "Большой восьмерки", ведя себя слишком по-китайски. Также может быть, что он верил своим советникам, утверждавшим, что нужно не закрывать антиправительственные сайты, а создавать проправительственные. (Стоит добавить, что эта стратегия служила финансовым интересам своих авторов, позволяя им списывать кучу государственных денег на дутые пропагандистские интернет-проекты.)

Как бы то ни было, Путин держал свое обещание не вмешиваться почти 13 лет. К сожалению, эти 13 счастливых лет закончились, и теперь мы наблюдаем быстрое и грубое уничтожение сетевой свободы.

Трудно сказать, что заставило Путина изменить позицию. Некоторые считают, что его впечатлила твиттерная революция в Молдавии, свергнувшая в 2009 году пророссийское коммунистическое правительство. Лично я сильно в этом сомневаюсь, потому что Путин вряд ли стал бы выжидать три года после кишиневских событий. Другие считают поворотным моментом арабскую весну (ближайший соратник Путина и его коллега по КГБ Виктор Сечин однажды официально и публично обвинил Google в том, что компания вдохновила революцию в Египте и "стояла за ней"). С этой теорией я тоже не согласен: Мубарак не был другом Путина, а полковника Каддафи (который им был) свергли и убили бойцы из восставших племен, по-видимому, без большого влияния интернета.

В неожиданном превращении Путина в параноидального ненавистника интернета следует винить московские протесты 2011-2012 годов.

Об изменившихся взглядах Путина стало известно 24 апреля. Он шокировал весь мир, заявив, что интернет изначально возник как проект ЦРУ - и до сих пор им остается. Далее он добавил, что "Яндекс" - самый крупный и успешный в России интернет-стартап, четвертый поисковик в мире по числу запросов, компания, оцененная в середине февраля 2014 года на NASDAQ приблизительно в 15 миллиардов долларов и заработавшая в 2013 году больше любой другой российской медийной компании, - также контролируется иностранной разведкой, стремящейся нанести ущерб интересам России. Эти слова сразу же сбили цену на акции "Яндекса" на 5,5%. В настоящий момент компания стоит 9,19 миллиарда долларов, почти на шесть миллиардов меньше, чем в феврале.

Новый подход Путина к интернету объясняет ряд законов о сетевой цензуре, принятых Думой (нижней палатой российского парламента) и механически одобренных Советом Федерации (российским Сенатом). Согласно этим законам, любой местный или иностранный сайт может быть запрещен в России без объяснения причин, а каждый блоггер с аудиторией, превышающей 3 000 читателей, должен зарегистрироваться как СМИ в государственных органах (эти меры вошли в состав пакета "антитеррористических законов", внесенных в парламент после взрывов в автобусе и на железнодорожном вокзале в Волгограде прямо перед Олимпиадой). Согласно другому закону, предложенному депутатом от "Единой России" Ириной Яровой, каждому желающему распространять свои взгляды в интернете придется получать разрешение от государства. Один из ее коллег также предложил закон, обязывающий каждого, кто хочет зарегистрировать интернет-страницу, предварительно платить по 1000 рублей.

Такие компании, как Twitter, Facebook и Google, также не избежали внимания Путина. По новым нормам, любая социальная сеть, которая хочет обслуживать российскую аудиторию, будет обязана хранить всю пользовательскую информацию не меньше шести месяцев и предоставлять ее по запросу российским спецслужбам без ордера суда и прочих обоснований. Более того, любая иностранная социальная сеть, обслуживающая российских пользователей, должна будет физически хранить всю значимую пользовательскую информацию на территории Российской Федерации. Причем речь идет не только об информации о российских пользователей, но и обо всей личной информации каждого пользователя, у которого есть читатели из России - например, об информации Барака Обамы, в числе 40,5 миллиона подписчиков которого в Facebook есть не меньше 3 000 российских граждан. Twitter также должна переместить всю личную информацию Обамы в Россию и быть готовой выдать ее ФСБ, так как на твиттер американского президента подписаны Путин и Медведев. То же самое относится к Google. За несоблюдение закона компаниям грозят штрафы размером до 500 000 рублей, а также блокировка доступа к их платформам на российской территории.

Этот оруэлловский шедевр законодательства был подписан Владимиром Путиным 5 мая 2014 года и вступит в силу 1 августа 2014. Станет ли это последним днем российского интернета? Может быть. Если какой-нибудь новый закон не убьет его еще быстрее.

Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 16 мая 2014 > № 1077088 Антон Носик


США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 15 мая 2014 > № 1082963 Марк Цукерберг

Третий срок: чего достиг Марк Цукерберг к своему 30-летию

Райан Мак, корреспондент Forbes USA

Основатель Facebook празднует юбилей. Forbes оглядывается назад, чтобы понять: перед нами абсолютно уникальная история успеха

В первый раз имя Марка Цукерберга попало на страницы Forbes в 2007 году. Тогда основатель Facebook еще считался второстепенной фигурой, но уже ходил в претендентах на попадание в топ-400 богатейших американцев. Правда, редакция перспективы социальной сети оценивала скептически, считая завышенной оценку сервиса венчурными инвесторами. Вот тот отрывок:

«Кремниевая долина полнится слухами о том, что набирающий популярность сайт Цукерберга Facebook может вырасти до капитализации $10 млрд. Нам эта сумма представляется чересчур высокой. Годовая выручка компании колеблется вокруг планки $150 млн. Безусловно, проект быстро растет. Но даже при нынешней его оценке инвесторами в $4,3 млрд 30-процентная доля Цукерберга стоит $1,3 млрд, а стоимость всего сервиса в 30 раз больше его продаж».

Forbes, как и многие другие СМИ и аналитики, сильно недооценивал потенциал Facebook.

Спустя семь лет Цукерберг и его компания — перманентный источник интриг для всего американского бизнеса, со знаками как «плюс», так и «минус». На первых порах развития сервиса многие ждали, что Facebook «съедят» гиганты масштаба Yahoo и Microsoft. В 2012 году все ждали, что после IPO соцсети начнется новый бурный период ее роста. Не сбылись ни первый, ни второй прогнозы. А в феврале 2014-го основатель и гендиректор Facebook потряс рынок стремительной рекордной покупкой мобильного мессенджера WhatsApp, по традиции вызвав смешанные чувства у старожилов Долины. 

14 мая Цукербергу исполнилось 30 лет. Мало кто в мире может похвастать таким количеством достижений в столь раннем возрасте. Самый молодой selfmade-миллиардер в истории дебютировал в рейтинге Forbes в 2008 году и с тех пор остается ролевой моделью для целой генерации новых технологических предпринимателей. Все они страстно увлечены кодированием, все презирают деловой стиль и носят худи, все — очень молоды и очень богаты.

Если у вас еще остаются сомнения в феноменальной одаренности Цукерберга, просто представьте: когда Биллу Гейтсу было 30, он даже не приступил к работе над жемчужиной своей бизнес-империи — Microsoft Windows, а 30-летний Стив Джобс был уволен из родной Apple, чтобы триумфально вернуться через десятилетие скитаний и поисков себя. Даже основатель Amazon Джефф Безос, перевалив за третий десяток, мог считаться скромным стартапером и вряд ли помышлял о глобальных масштабах своего онлайн-бизнеса.

«Я всегда улыбаюсь, когда вспоминаю наш первый с Марком обед в начале апреля 2005 года в калифорнийском Вудсайде, — говорит венчурный инвестор Джим Брейер, первым вложивший в Facebook $12 млн. — Я заказал бокал пино-нуар, он — стакан Sprite. Когда я спросил, почему бы ему тоже не выпить вина, он ответил, что 21 ему исполнится только через месяц».

Цукерберг прошел через много испытаний (включая иски от обиженных несостоявшихся сооснователей сайта), но все-таки постоянно двигался вперед. Самый очевидный индикатор прогресса выпускника Гарварда — рост его личного состояния. За те шесть лет, что Forbes отслеживает капиталы основателя Facebook, тот «разбогател» с $1,5 млрд до $26,6 млрд (это оценка на закрытие торгов NASDAQ 13 мая, в рейтинге Forbes-2014 состояние бизнесмена было зафиксировано на рекордной отметке $28,5 млрд).

Деньги — главный, но не единственный показатель пройденного Цукербергом пути.

Основатель Facebook вырос не только в рыночном эквиваленте: он окреп психологически, научился справляться со стрессами и перестал замыкаться в себе. В первых натужных интервью предпринимателя сквозил тот самый дискомфорт, который интроверт, похожий на героя фильма Дэвида Финчера «Социальная сеть», испытывает при вынужденном выползании из своего «футляра». Сегодня это взрослый и решительный генеральный директор глобальной технологической компании, умеющий расставлять приоритеты и удовлетворять ожиданиям Уолл-стрит. Он женился на университетской подруге Присцилле Чан и стал участником меценатского движения Билла Гейтса и Уоррена Баффетта «Клятва дарения».

Критики все реже апеллируют к аргументу о незрелости Цукерберга, о его неготовности управлять бизнесом масштаба Facebook. Имидж подростка, неожиданно для самого себя оказавшегося у руля корпорации с многомиллиардной выручкой, больше не история про основателя главной мировой соцсети.

Сооснователь YouTube Стив Чен, когда ему было 26, успел недолго поработать в Facebook, прежде чем создал свой онлайн-видеосервис. Он вспоминает, как 20-летний Цукерберг, сидя перед ним за столом в конференц-зале, скупо задавал вопросы новому сотруднику. Выходец из поглощенного eBay сервиса PayPal, Чен тогда обратил внимание на знаменитую отстраненную манеру общения Марка, который уделял настолько мало внимания собеседнику, что иногда даже не считал нужным выслушивать его ответы:

«Помню, всякий раз он задавал вопрос — и тут же утыкался в свой BlackBerry. А я сидел и думал: «Эй, мне что, встать и уйти прямо с собеседования? Чувак, не пришла ли пора повзрослеть?»

По словам сооснователя YouTube, если бы Цукерберг не пережил внутреннюю эволюцию с тех пор, «Facebook ни за что бы не стал тем, чем стал». 

Социальная сеть прошла долгий путь вместе со своим создателем. Сегодня это компания с капитализацией $153 млрд, ее выручка в прошлом году достигла $8 млрд, а пользовательская база охватывает одну седьмую часть населения планеты. И это несмотря на то, что Цукерберг допускал крупные просчеты, совершал персональные ошибки, вроде так и не состоявшейся сделки с мобильным фотомессенджером Snapchat.

«Мне больше всего запомнился период 2007-2008 годов, когда каждая первая статья начиналась с прогнозов о том, что у этого панка ни за что не получится превратить Facebook в бизнес, — говорит партнер Greylock Дэвид Зе, приведший свой венчурный фонд в число акционеров соцсети. — Рассуждали примерно так: «Он не может даже удержать ключевых менеджеров в команде и не знает, куда двигается его проект». И это была критическая ошибка его оппонентов. Марк оказался дальновиднее их всех, настоящим уникумом».

Хотя «уникум» уступил статус самого молодого миллиардера в мире сооснователю Facebook Дастину Московицу (который, в свою очередь, сдал полномочия 24-летней наследнице промышленного конгломерата из Гонконга Перенне Кей), он находится в зените своего финансового и общественного могущества. По состоянию на вторник, 13 мая, Цукерберг занимал 22-ю строчку в рейтинге богатейших людей мира.

«Посмотрите, что сделал Билл Гейтс между 19 и 58 годами и что сделал Марк между 19 и 30», — резюмирует Зе.

Возможно, на очереди — штурм первой строчки рейтинга миллиардеров? Вряд ли: у Цукерберга нет «денежных» амбиций. В 2010 году он прямо признавался в интервью Forbes: «Будь моя воля, я с удовольствием исключил бы себя из вашего списка». 

США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 15 мая 2014 > № 1082963 Марк Цукерберг


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 15 мая 2014 > № 1082953 Дмитрий Филонов

Мост между мирами: как стартап Goodwin зарабатывает на связи онлайна с реальностью

Дмитрий Филонов, редактор Forbes 

Основанный выходцами из ChronoPay сервис позволяет делать покупки, сканируя с помощью смартфона QR-код или изображение товара

Недавно в мансарду особняка у метро «Курская» въехал новый арендатор. «Пять этажей без лифта. Зато от метро близко и еды вокруг много. Программистам нравится», — рассказывает о своем первом офисе Дмитрий Шмаков, основатель сервиса Goodwin. Раньше команда из десяти человек соседствовала с кучей других стартапов в коворкинг-центре на «Красном Октябре». 

Стартап обеспечивает связь между офлайн- и онлайн-мирами.

Разработанная им платформа мобильного импульсного шопинга позволяет делать покупки, сканируя с помощью смартфона QR-код или изображение товара. Среди клиентов — интернет-магазин «Сотмаркет», сеть «Экспедиция», «Аэроэкспресс».

Желание узнать цену или даже купить товар часто спонтанно возникает у людей при взгляде на рекламу или чужую обновку. Владельцы брендов и магазинов были бы счастливы, если бы в такие моменты можно было сразу совершить покупку. Инструментов, позволяющих это сделать, пока не так много. Занять нишу как раз и пытается Goodwin.

Осенью 2012 года Дмитрий Шмаков, тогда еще коммерческий директор электронной платежной системы ChronoPay, обратил внимание на рекламу с QR-кодами в стамбульском метро. Считав их с помощью смартфона, можно было попасть на сайт интернет-магазина или производителя. «Я тогда подумал, что эта идея может сработать и в России», — вспоминает Шмаков.

ChronoPay сотрудничала со многими интернет-магазинами, так что у Шмакова был шанс опросить потенциальных клиентов. «Многих заинтересовало. Но как я ни крутил, в концепцию ChronoPay новый бизнес не укладывался», — вспоминает он. Так родился стартап Goodwin. Вторым сооснователем стал его коллега по ChronoPay Сергей Балдин, а техническую часть взял на себя Семен Якушев, разработчик, узнавший о проекте от Шмакова во время переговоров о сотрудничестве. Вместе они начали работу над приложением, которое объединило бы технологию распознавания и площадку, где можно сразу же купить товары.

Попутный заказ

Опробовать платформу удалось осенью 2013-го. Пилотный проект Goodwin запустила с интернет-магазином JustinСase.ru, торгующим аксессуарами для путешественников. Ритейлер разместил свой каталог в бортовых журналах «Аэроэкспресса», чьи поезда возят москвичей от вокзалов до аэропортов, промаркировав все товары QR-кодами. С помощью Goodwin пассажиры могли сделать заказ и получить его по прибытии в аэропорт. «Когда проект стартовал, мы сидели у экранов и ждали первых покупателей. Боялись дышать, чтобы система не дала сбой, — вспоминает Якушев. — Как только кто-то видел заказ, во весь голос оповещал остальных, и все бежали смотреть». За месяц 700 раз коды распознали, а 45 раз товары купили. Конверсия 5,6% достаточно высока для рекламы. Но главное — обкатали на практике механику.

К тому времени основатели Goodwin вложили в проект более 1 млн рублей, Шмаков ушел из ChronoPay, и стало понятно, что собственных денег на развитие не хватает. Первым внешним инвестором стал фонд Altair Capital Игоря Рябенького. Договорились быстро, буквально за пару встреч, вспоминает Рябенький. Он оценил Goodwin в $3 млн и выкупил долю меньше 15% (точный размер и сумму сделки участники раскрывать отказываются). «Мы сделали ему скидку как первому инвестору», — отшучивается Шмаков.

По данным Forbes, стартап получил более $300 000, которые позволили компании масштабировать бизнес.

Проект JustinСase.ru не принес больших денег, но именно благодаря ему на основателей вышел коммерческий директор «Аэроэкспресса» Рустам Акиниязов, который оценил идею визуального шопинга. Он предложил напрямую сотрудничать с бортовым журналом. «Хоть мы и занимаемся перевозками, такие технологические кейсы нам интересны», — говорит Акиниязов.

Драйвер трафика

Тем более что Goodwin научился работать не только с QR-кодами. Делать проекты на основе кода достаточно просто, нужно лишь встроить его в рекламный макет или упаковку товара. Не все рекламодатели на это идут, на согласование могут уходить месяцы. С самого начала команда работала над распознаванием изображений.

Подобная технология уже есть в мобильном приложении интернет-гиганта Amazon, интересуется этой сферой и японский ритейлер Rakuten. Основатели Goodwin говорят, что ни одна из существующих в мире технологий не показалась им подходящей. Несколько месяцев четверо программистов как мозаику собирали собственную технологию, используя наработки других команд — как российских, так и зарубежных. В итоге приложение теперь узнает флакон духов, обложку книги, этикетку бутылки или модель смартфона на рекламном макете или странице журнала — любой объект, фотография которого есть в базе данных Goodwin.

Эффект от перехода на новую технологию тут же сказался на переговорах с потенциальными партнерами.

«Когда приходишь и рассказываешь про QR-коды, люди скучают. Достаешь смартфон, распознаешь картинки в журнале — сразу загораются глаза. Такой wow-эффект», — говорит Шмаков.

Возможность распознавания фотографий в каталоге упростит процесс заказа, признает директор по маркетингу eSolutions российского представительства компании Otto Виталий Панарин. По его словам, были попытки договариваться с Goodwin об использовании технологии для некоторых брендов компании, но не сошлись в цене — сумма, может быть, и не слишком большая, объясняет Панарин, но компании пока сложно оценить экономический эффект от сотрудничества.

Новой возможностью заинтересовались и глянцевые журналы — по данным Forbes, активные переговоры Goodwin ведет с Cosmopolitan. Аудитория глянцевых журналов и их сайтов различается очень сильно. И издатели стремятся затащить читателей «бумаги» на сайт. «У девочек привычка — накупить несколько журналов, а потом устроить у себя на диване такой бумажный интернет: сидеть и сравнивать, — рассказывает бизнес-аналитик и консультант компании Trilan Алена Шагина, до июля 2013 года издатель онлайновых lifestyle-проектов Sanoma Independent Media. — Нужен инструмент, который бы стал драйвером трафика на сайт. Смартфон с возможностью распознавания изображений мог бы стать им».

Объемные модели

Шмаков уверен, что глянцевые журналы станут для Goodwin трамплином в массовый сектор. К тому же в журналах и каталогах нивелируются недостатки сервиса. Сейчас технология может распознавать только плоские изображения — когда известно, с какого угла снят объект. «Интернет-магазины используют условно пять фотографий объекта с разных углов, их мы можем распознать на рекламных макетах. Можем и в реальной жизни, но только если объект правильно расположить», — объясняет Семен Якушев. Чтобы распознать объект с любого угла, нужна его 3D-модель. С технологией ее создания связан следующий этап эволюции сервиса.

Goodwin уже научился склеивать объемные модели из 3–5 фотографий, но не для всех объектов такого количества снимков достаточно. Вместе с командой проекта LeninCraft сотрудники собрали установку из 50 фотокамер, которые одновременно фотографируют объект с разных сторон. «Алгоритмы склеивания этих фотографий есть, но адаптировать их к нашим нуждам приходится самостоятельно», — рассказывает Якушев.

«Спрос магазинов на 3D-фото высокий, а вот предложений таких практически нет», — подтверждает Ярослав Комков, руководитель отдела маркетинга компании Megavisor, которая делает 3D-модели товаров. За полтора года работы в базе Megavisor накопилось 14 000 3D-изображений: магазины делают фотографии сами, потом загружают их на сайт сервиса, где снимки склеиваются в объемную модель.

Goodwin тоже наращивает базу.

Стартап работает примерно с сотней магазинов, выбирая те, которые покрывают большую часть своего сегмента, как, например, «Сотмаркет» в сегменте гаджетов или книжный «Лабиринт». «Мы стараемся брать не количеством партнеров, а количеством позиций в их ассортименте», — говорит Шмаков. В отличие от «Яндекс.Маркета» и других сервисов, где можно сравнить товары и цены разных магазинов, Goodwin показывает только одно предложение конкретного ритейлера. Так проще выбрать, объясняет концепцию Шмаков.

Для магазинов подключение к Goodwin бесплатно. Сервис забирает себе комиссию — от 2% до 15% в зависимости от категории товара. Пока о прибыли говорить рано. «Нашей выручки хватает только на развитие сервиса и испытание технологий», — говорит Шмаков.

Впрочем, инвестора это вполне устраивает. «Главная задача сейчас — сделать сервис масштабным, — говорит Игорь Рябенький. — Мой опыт подсказывает, что шанс на успех есть». 

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 15 мая 2014 > № 1082953 Дмитрий Филонов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 12 мая 2014 > № 1082947 Камиль Курмакаев

Мастер-класс Wikimart и Witget

Стенограмма встречи сооснователя Wikimart Камиля Курмакаева с основателями стартапа Witget Аидой Легранд и Анной Чащиной

Witget: Мы многое делаем все сейчас сами, своими руками. Я занимаюсь продуктом, у меня есть разработчик. Аня – маркетолог, она занимается всем — от пиара до работы с клиентами. Когда нам нужно разориться на какого-то специалиста? Сделать акцент на маркетинге или увеличивать команду разработчиков?

Камиль Курмакаев, Wikimart: Все зависит от того, какая у вас итоговая цель. Первый вариант – ты все делаешь на свои деньги и сам собираешься окупаться. В этом случае дорогих людей не нужно нанимать никогда. Забудьте, что бывают люди из Coca Cola и Procter&Gamble. Это высокооплачиваемые люди, которые приучены работать в очень специальной среде, как растение в теплице. В данном случае ты исходишь из того, кто твой клиент, что ты ему продаешь, откуда у тебя возьмется прибыль и самоокупаемость. 

Второй вариант – агрессивный fundraising, если ты стараешься очень быстро стать большим. Во втором случае, а WikiMart ближе к этому, очень рано начинаешь нанимать дорогих людей, которых компания по степени развитости не может себе позволить. У бизнесов из группы get big fast часто вся логика развития вывернута. Здесь логика иная — кто мой следующий инвестор? Что я ему продаю? Обычно инвесторам продается рост, возвращаемость покупателей, маржинальность.

Можно рассчитывать на раунд, а он может и не случиться. Все бывает в жизни...

Риск – это составная часть бизнеса. Выбор инвесторской логики определяет ваши кадровые решения. Но даже если вы ближе к органическому бизнесу, это не значит, что у вас никогда не будет инвесторов. Есть много бизнесов, которые росли, брали «ангельские» деньги, а потом привлекали инвесторов, когда это уже было некритично. Например, Касперский, который вырос на свои деньги, а потом привлек крупный американский фонд. Если вы следуете этой логике, то мой совет – лучше как можно дольше не нанимать узких специалистов, а брать мини-фаундеров–многостаночников. Пока вы — стартап, у вас нет узкоспециализированных работ, которые оправдывали бы наличие full-time сотрудника. У вас конструктор сложный, много всего и непонятно, что важно, что неважно. В этой ситуации хороши многостаночники.

Мы пытались взять дизайнера на full-time, потом поняли, что и дизайнера, и веб-мастера нам тяжело содержать. Сейчас у веб-мастер и веб-дизайнер — в одном лице.

Бизнес — вещь не безличностная, это очень важно. В корпорациях любят думать, что бизнес – это некий механизм, в котором есть квадратики и какого человека в него ни поставь, все работать будет. Ваши личности, психологические особенности и предпочтения — вот что важно для вашего бизнеса. Люди, которых вы нанимаете, должны быть не абстрактно хороши, а хороши именно под вас. Если у вас есть дырка в знаниях, нанимайте человека, который эту дырку закроет.

Есть мнение, что в России SaaS продать невозможно, здесь не привыкли платить. Мы думаем ограничить функционал для премиума или собрать аудиторию и после этого принять решение, или быть сразу платными.

Ответ на этот вопрос вытекает из модели развития. Если ваша модель ближе к инвесторской, очевидно, что для всех ранних стартапов вопрос у всех инвесторов один : «Сколько у вас клиентов?»

В этом случае все усилия должны быть направлены на понимание того, каким должен быть продукт, чтобы им пользовалось максимальное количество людей. Необходимо наличие бесплатных сервисов, потому что бесплатным легче начать пользоваться, чем платным.

Есть такая мысль, что если это бесплатно, то люди не будут ценить.

Сервисами, у которых есть хоть какой-то бесплатный функционал, все равно проще начать пользоваться. Мы, например, пользуемся Gmail, а не Outlook, потому что мы на него сели сначала, он был для нас бесплатным. Сейчас мы доросли до определенного количества аккаунтов и степени защиты и начали платить за него деньги.

Если вы оказываете бизнесу услуги, которые позволяют ему зарабатывать, то он будет платить, копейку или рубль — зависит от того, сколько он на вас зарабатывает. Например, WikiMart развивался по модели get big fast и брал с магазинов комиссию 3% за каждую реальную продажу. Но первые пару лет мы собирали не 3%, а 0,5%, потому что многие магазины говорили, что заказ не случился, хотя он случился. Иногда мы выставляли счет юридическому лицу, а владельцы его меняли и пропадали. Но нам было все равно, потому что цель была — просто заставить движок работать.

Если ваша логика развития ближе к органическому бизнесу, то у вас совсем другая ментальность. Какая разница, это trail или freemium, если клиенты в первые шесть месяцев заплатят вам суммарно $300 или $500. Это в любом случае затрат не окупит.

Если вы пойдете к интернет-магазинам, которые торгуют сотовыми телефонами, они вам платить не будут, у них нет денег на это, зато у них большие обороты. Но если ваша цель – показывать рост клиентов, транзакций, кликов, показов – вам нужны магазины электроники.

Нам любой клиент интересен. Вопрос – где его взять? Мы про партнерские программы очень много думаем. Хотим попробовать новую модель работы с рынком, например, в LiveInternet встроить код. Человеку не нужно будет делать никаких дополнительных телодвижений, чтобы поставить нас. Как вы смотрите на такую модель?

Стартапу на старте очень тяжело просто потому что сначала не знаешь, какие вещи правильные, и нужно пробовать разное. Нужно отдавать себе отчет, что у стартапа главная валюта – время его жизни. У вас есть семь месяцев и выбор – по трем направлениям немного продвинуться, или выбрать одно и направить все силы на него. На мой взгляд, всегда выигрывает одно, если оно угадано или выбрано методом проб и ошибок. Лучше начать с самых простых опций. Что такое продавать с LiveInternet? Нужно найти контакт человека, с ним договориться, у него куча своих проблем, и ваш проект для него не номер один. Это все сложно в отличие от прямых продаж, где ты потратив четыре дня своего времени и обзвонив 30 магазинов, ты уже знаешь все.

Когда мы подключали магазины на WikiMart, у нас была похожая история. В первый месяц хорошо пошло и в итоге выросло в основной канал привлечения. Во-первых, это очень полезно, потому что магазины тебе рассказывают все, что они думают. Во-вторых, ты оттачиваешь свои навыки по продажам, потому что тебе как любому фаундеру продавать так или иначе всю жизнь – сотрудникам, инвесторам, клиентам. У тебя очень высокая конверсия, потому что в отличие от наемного «продажника», ты за дело болеешь и гораздо лучше понимаешь хозяина любого сайта. Вы должны позвонить в 30 магазинов, и если не работает, использовать другой канал.

Может, партнерские программы рассматривать с другой стороны? Предложить им взять нас в качестве «плюшечки» для своих клиентов. Наша цель – получить клиента для себя, мы готовы дать виртуальные 300 долларов…

Нужно выбрать цель — быстрый рост клиентской базы или платящие клиенты и в зависимости от этого выбирать каналы привлечения. Большой соблазн в начинающем бизнесе заниматься много чем, потому что твой бизнес соприкасается много с чем. На старте тебе кажется, что все идеи прикольные и это правда. Только вот эту идею можно сегодня реализовать, а другую не надо, потому что сил нет или рынок не созрел.

Отсекание идей, которые преждевременны или нерелевантные здесь и сейчас – одна из самых сложных вещей. Помогают здесь ясные цели. Абстрактные партнерства бессмысленны, но именно с LiveInternet работать имеет смысл, потому что у них огромная база и если вы все-таки договоритесь, то сразу получите потенциально огромный скачок.

Я не очень люблю партнерство. Практика показывает, что это сложная штука. Она очень требовательна к отработке бизнес-процессов и требует заряженности команды. Приходя к компаниям, которые больше вас, вы столкнетесь с тем, что у них внутри куча проблем. Вроде бы идея имеет смысл, она взаимовыгодная и интересная, но ничего не происходит. Мне гораздо комфортнее самому позвонить 15 магазинам, потому что я полностью контролирую ситуацию. Для меня партнерство всегда вторично по отношению к управляемым прямым инструментам, которые зависят от меня.

Мы много думаем над тем, как работать над удержанием клиентов именно в сегменте b2b. Как удержать клиента?

На мой взгляд, это не совсем правильно сформулированная задача. Если вы работаете в b2b и это не коррупционная история, то удержание клиента основано на том, приносите вы ему деньги или нет. Если вы не зарабатываете ему деньги, он от вас все равно отключится, несмотря ни на какие календари и ежедневники к новому году.

В случае Wikimart есть Яндекс.Маркет, где дешевле, но он хорошо продает электронику и плохо продает ряд других категорий. Вторая проблема – он ограничен, дает определенное количество заказов. Если в лоб говорить, мы хуже, но все равно у нас есть один и тот же клиент, который использует и их, и нас. То же самое может быть у вас. Вы можете быть не лучшими на рынке и не единственными, все это вторично. Первично – вы делаете деньги клиентам или нет.

Мы говорим о мобильном приложении, где клиент может посмотреть, сколько он привлек контактов сегодня, видел, что мы для него эффективны. Но статистики по тому, сколько у нас отваливается клиентов, у нас нет.

Зачем вы тогда вообще этим занимаетесь? Бизнес – творческая штука. Нужно постоянно вытаскивать актуальную метрику, на которую компания должна делать основной упор.

Наша цель – встать на 100 000 сайтов. Мы сейчас еще не вышли на рынок, у нас есть 250 закрытых тестировщиков. Это зарегистрированные пользователи, с которыми мы поддерживаем связь постоянно. У нас двуязычный интерфейс и поскольку мы изначально продумывали масштабировать бизнес, сначала делали английский интерфейс по умолчанию. Сейчас, поскольку мы тестируем все на российских площадках, появился и русскоязычный. Может быть, исходя из нашей цели, нам нет смысла на России заморачиваться?

Мне кажется, это пока вопрос не очевидный. Есть разные стратегии и во всех есть свои минусы. Яндекс, например, выбрал такой путь – победим в России, все остальное приложится. В итоге они потеряли Украину, по большому счету, потеряли Казахстан, у них ничего не получается в Турции. В результате сейчас ресурс огромный, успешная компания, много денег, наработаны компетенции, но работает она только в России. Яндекс сейчас активно идет в e-commerce, но ему это сложно дается. Органически им нужно было бы свой бизнес выводить в Украину, в Турцию, но не получается.

Wikimart, по большому счету, за пределы Москвы вышел в 2013 году. Проект был задуман в 2008 и первым пунктом в бизнес-плане было, что к концу 2009 года у нас будет сто городов России. У каждого рынка есть своя специфика, вопрос даже не другого языка, а просто другого места. Рязань отличается от Москвы. Нужно понимать, что у фразы «Москва — не Россия» есть важное содержание.

У меня есть пример компании, тоже очень успешной, которая шла совсем по другому пути. Компания OLX, сайт бесплатных объявлений, который был поглощен Avito. Изначально идея была создать сайт объявлений с мировым охватом, где-то выстрелит, а где-то нет. Выстрелила Португалия, Россия и еще несколько рынков, хотя присутствие было в 100 странах. Второй партнер у компании — в Аргентине, поэтому все операции велись там. Изначально история была заточена под множество стран, а в каждую конкретную страну стали упираться гораздо позже, когда увидели, что там стало много клиентов.

Наш продукт нравится нам и инвесторам тем, что имеет серьезный международный потенциал, не нужны большие затраты для того, чтобы выходить на новые рынки.

Есть важный и интересный феномен. Российский рынок – специальный. Не все рынки такие. У нас очень много сайтов. Это получилось потому, что в России много инженеров, которые могут программировать сайты, и нет стандартных платформ, которые появились в Америке очень рано. На большинстве рынков платформы для e-commerce типа Еbay появились очень рано.

Если вы рассматриваете многорыночную историю, нужно смотреть, на каких рынках много сайтов, там будет проще набрать 100 000. Причем вам нужны сайты, которые зарабатывают, чтобы они могли платить за то, что они ваш продукт используют.

Многие проекты в сфере образования ориентировались на БРИКС – молодые успешные рынки, но пришли туда и поняли, что люди там не платят. И говорят — лучше у нас в Америке будет 1% рынка, но этот процент нам будет платить. Насколько к нашему продукту готов российский рынок?

Никто не знает. Это один из ключевых вопросов, на который вам разные люди могут приводить самые разные гипотезы. Если у вас по сути разумный продукт — а он звучит как разумный — продукт, у него есть клиенты, и если вы сначала даже ошибетесь, это тоже не страшно. Например, идеальный рынок для вас — Турция, а вы пойдете в Бразилию. И это тоже скорее всего, неплохой рынок. Вам сейчас не нужен идеальный ответ, вам нужен разумный ответ, от которого вы дальше будете отталкиваться. Откуда у вас взялись эти тестировщики?

За счет пиара, за счет habrhabr, за счет постов на cossa.ru. Мы пришли в тематические сообщества и предложили повысить им конверсию, вот они и пришли к нам.

Вам важно протестировать, зарабатывают ли эти люди при помощи вашего сервиса. Дальше вам надо понять, где их больше всего. Россия, на мой взгляд, хороший рынок. Странно, что у вас много регионов, потому что в России основная интернет-торговля в Москве, если говорить про мелкие магазины.

С другой стороны, все знают историю «Магнита». Его до сих пор нет в Москве. Владелец сказал: «Зачем мне Москва? Я буду открывать магазины в регионах». И всех там победил. А потом придет и Москву и тоже победит. Наш опыт показывает, что наши магазины в основном в Москве, и в регионы мы в основном идем не площадкой, а ритейлом.

Мы говорим про увеличение конверсии для клиентов. Что нашим клиентам, по-вашему, будет выгодно? Говорят, например, что лояльность в соцсетях никак не отражается на выручке. От этого тоже начинают отказываться. Что сейчас работает у вас, у ваших клиентов?

Интернет-магазины больше всего заботит, сколько они зарабатывают. Это крупные магазины могут себе иногда позволить разговоры про стратегию. Мелкий и средний бизнес очень прагматичен. Если вы хоть три слоя pop-up (всплывающее окно – Forbes) показываете, но это увеличивает деньги для меня как для магазина, я буду доволен. В этой эко-системе все друг на друга смотрят, особенно на близких конкурентов. Я довольно долго не покупал цветы в интернете. Недавно мне понадобился необычный букет, и я посмотрел цветы в онлайне. Меня поразило, что все сайты цветов имеют онлайн-консультанта. Почему? Видимо, он работает, во-вторых, там супер-конкуренция, они все каждый день смотрят друг на друга. Как только у первого появился онлайн-консультант, они почувствовали, что это работает и все его поставили. Также и ваш сервис. Нужно звонить. Из четырех магазинов, которым ты позвонишь, два вас поставят.

У нас не шел cold calling, мы от него отказались. Когда сами звонили, все было хорошо, но когда звонит наемный человек, ничего не получается.

«Продажники» – очень специальный тип людей. Это человек, который лучше всех в мире может объяснить, почему то, что ты просишь его продать – нельзя продать, почему ты ему мало платишь, а платить ему на самом деле нужно сильно больше, и почему материалы, которые ты ему даешь, на самом деле плохие. Когда продажи переходят от фаундеров к наемным сотрудникам, нужна некоторая жесткость – вот квота, вот оплата за результат, не справляешься, берем следующего. Из десяти пришедших к тебе «продажников» девять — плохие. То, что у вас не пошли холодные продажи у наемных людей, ни о чем не говорит. Если они шли у вас, значит, по сути, рынок к этому готов. Вам нужно пойти в несколько компаний, у которых есть продажи и поговорить с людьми, как это построить. Есть конкретные точки, которые можно перенять. Это очень понятная задача. Если у вас самих не получается продавать как у фаундеров, значит проблема с каналом.

Кто, по-вашему наши прямые конкуренты?

Нет у вас никаких конкурентов, нет такого сервиса, или я не знаю о нем. Большинство сайтов интернет-магазинов не используют методики, которые сейчас доступны, типа выскакивающих модулей и виджетов на сайте. Это означает, что пока никто этот рынок не занял. Единственные активные ребята, которых я на этом рынке встречал, устанавливали систему, которая позволяет клиенту звонить в магазин с сайта.

Как измерить, увеличила та или иная фишка продажи или нет? Какая должна быть статистика, чтобы А/В тестирование работало?

Суммарно у Wikimart хорошая посещаемость, но когда берешь определенную страницу, видишь, чего конкретно не хватает. Можно замерить, какая у сайта была конверсия до включения ваших инструментов, а потом поставить сразу много разных и посмотреть, что изменилось. На первом этапе вам не нужна точность, нужно просто почувствовать, можете ли вы качественно увеличить конверсию. Если окажется, что вы ставите всякие штуки, а конверсия не растет, то тогда может быть в самом бизнесе проблемы – виджеты вообще не работают.

Сейчас есть очень модное слово big data. На этот конек мы хотим вскочить. Вы его используете?

Я считаю, что громкие слова – хорошая штука и использовать их надо на плакатах, растяжках, в коммуникациях. Реальное наполнение должно быть очень цинично выбрано, исходя из того, что имеет смысл именно для вас. Этим словом можно назвать все, что угодно. У вас уже big data, потому что вы меряете что-то. Содержательно – идите от того, что приносит деньги клиенту.

Получается, что есть два продукта. Простенький виджет, одна кнопка. Тебе нужно получать деньги — ты ее нажал. И есть крупные компании, которым интересно посмотреть, а что покупали после этого виджета, что покупали после другого, как они соотносятся и т.д.

Сколько таких компаний и сколько они готовы за это платить?

Есть, условно, пять компаний, которые готовы $1000 за это заплатить, а есть несколько маленьких, которые $10 готовы заплатить.

С теми, кто готов платить $1000 тоже проблемы – потому что они готовы платить раз в месяц, например, или потом их надо три месяца убеждать в том, что они должны платить каждый месяц, или попользуются и скажут, что это ерунда. Тогда нужно «садиться» на большие аккаунты, например, на «Газпром» и продавать не на $1000, а на $200 000 в месяц. Шансы на успех здесь небольшие, но если вы продадите «Газпрому», то всю жизнь будете кормиться с этого. Хотя совсем большие ребята пишут все сами, потому что все равно никакой внешний провайдер тебе нужную кастомизацию не даст. Ozon пишет сам, мы пишем сами. Это требует денежных инвестиций, но для нас это удобно.

Расскажите, что вы конкретно фиксируете в плане поведения пользователей?

Все, но обрабатываем мы это пока очень плохо. Вообще обрабатывать big data очень сложно, благодаря современным технологиям, она очень большая. В e-commerce есть стандартный феномен – человек начал оформлять заказ на сайте, но не закончил. Ты первым шагом просишь его оставить почту и людям, которые оставили почту, но ничего не купили, ты можешь потом написать письмо.

Смотрим, конечно на цифры, но часто мы принимаем решения по сайту спонтанно. У нас нет однозначного ответа, какой ответ показал тест. Мы не смогли этот процесс выстроить так, чтобы он был быстрым, динамичным и оперативным. Все изменения порождают не измерения на сайте, а то, чего требуют бизнес-процессы. Это вообще особенность e-commerce. Если у тебя сайт совсем про виртуальное, то он полностью зависит от пользовательского поведения. А в e-commerce самый главный драйвер – цена.

Как вы боретесь с ценовой войной? Должен же побеждать сервис, а не цена.

Люди не верят в cервис. Конечно выиграют те из больших игроков, кто научится оказывать хороший сервис раньше других. Понятно, что в этом смысле сервис в итоге самая важная штука. Но в бизнесе все еще зависит от времени. Сегодня на российском рынке нет ни одного крупного e-commerce игрока. В такой ситуации у тебя должна быть цена и ассортимент — много товаров по низкой цене.

Каким вы видите развитие e-commerce в России? Будущее за агрегаторами? Если вы всех агрегируете, например, Witget умрет, я так считаю.

Как только дело касается оффлайна, я не верю в то, что победитель получает все. Даже на очень зрелом рынке США оффлайновый ритейлер Wallmart – выдающаяся компания по миллиону показателей, а доля рынка у него – 10%. Это считается супер-успех всех времен и народов.

E-commerce близок к оффлайну, потому что в нем есть живая логистика, физическое перемещение товаров, оплата. Поэтому я не верю, что в e-commerce сложится ситуация как в чистом интернете, когда Google и Facebook на многих рынках захватывает 90 или 80%.

Даже на этих примерах видно, что если на рынке есть местный игрок, который хоть чуть-чуть трепыхается, необязательно иметь 100% рынка. В консолидацию покупок, в то, что все будет на одном сайте, я не верю. Возможно будут крупные игроки, у которых будет 10-15, а может быть даже 20% покупок. Но это не быстро произойдет, я говорю о горизонте лет пяти.

Пройдет бум мелких интернет-магазинов?

Я не верю, что это пройдет, потому что у нас очень мало малого бизнеса. Он должен расти, но у нас он искусственно сидит на независимых сайтах. Начиная с определенного размера это оправдано, но не для совсем маленьких магазинов. Не нужен им свой сайт, должны быть стандартные платформы, чтобы полный «чайник» зашел, нажал три кнопки и получил площадку для продаж.

Мы хотим делать модули, чтобы упростить клиенту работу с нашим сервисом. Будет ли больше к нам доверия, если у нас будет одобренный Битриксом модуль, например?

Мне кажется, это вопрос второго порядка значимости. Самое важное – приносите вы деньги или нет. Wikimart – очень кривой для магазинов инструмент. Мы много чего технически сделали, но вопрос, удобно ли магазину технически торговать через Wikimart. Ответ – нет, но заработок есть и это первично. Если вы сделаете супер-удобный продукт, а денег он не приносит, то им все равно не будут пользоваться.

Получается, что наш инструмент продаж – это кейс? Мы говорим, что мы принесли такому-то интернет-магазину столько денег.

Это идеальный вариант. Особенно, когда вы говорите по телефону – откройте сайт вашего конкурента, видите — у него есть, а у вас нет.

Мне кажется, мы упремся проблему измерения конверсии. У нас метод двухфазных продаж и мы первая фаза, а вот была ли вторая фаза или нет — сложно понять.

Это важная, но техническая задача. Но если в итоге экономический результат есть, вы найдете как рассказывать.

У вас есть SMM (маркетинг в социальных сетях – Forbes)?

У нас есть история про всякие отзывы и жалобы, не очень отработанная. Мы делали большой конкурс с «Одноклассниками» на 8 марта год назад, поняли, что для нас это хорошая прокачка бренда, но она никак не влияет на продажи сейчас. Как правило, люди, которые участвуют в конкурсах, мало покупают потом. Мы поняли, что чисто коммерческая прямая отдача там очень низкая.

То, что касается работы с отзывами – CRM и техподдержка у вас своя? Посторонними инструментами вы не пользуетесь?

Есть стандартные решения, но заточенные под нас. «Админка», в которой работают консультанты у нас собственная. Отзывы, которые появляются в Яндекс.Маркет или еще где-то, отслеживает отдельный сотрудник. В b2c у нас есть система, в которой мы фиксируем обращения каждого клиента.

Как организовать процесс работы с обращениями, чтобы их не потерять и использовать максимально эффективно — на один вопрос не отвечать дважды, ответы не отвлекали от работы?

Работать с клиентами хорошо – это не задача. Например, у тебя многое обращения клиентов остаются без ответа. Это проблема, когда она станет ею. Или ты хотела бы весь фидбэк клиентов собрать и переработать. Надо признать, что 90% того, что пишут клиенты – шлак, 10% очень ценно, поэтому на старте это очень дорогое удовольствие пытаться выудить эти 10%. Насколько я знаю, Дуров с ВКонтакте тщательно учитывал отзывы и это ему позволило сделать крутой продукт. Но у них очень специальный продукт – он весь в интернете, где программист может очень быстро вносить изменения. В твоем бизнесе все по-другому, потому что физически другой сайт у твоего клиента. Это уже значит, что система радикально более инерционная, чем ВКонтакте.

Но я же не могу делать то, что я считаю правильным, не могу решать за клиентов, за рынок, не могу считать себя вне рынка.

Ты должна верить в то, что если ты нашла очень важную цифру, к ней нужно идти, за нее бороться. Нужно выбрать себе метрику и думать, как можно придвинуться к этой метрике. Правильно здесь не собирать советы с рынка, а сесть и подумать немножко.

Может быть, в силу молодости и неопытности, мне тяжело отказывать клиенту, особенно когда он говорит: «Добавьте это и это, я буду пользоваться вашим сервисом и даже буду платить за это $50. Как им правильно отказать?

Это очень личная штука, все зависит от твоего характера. Бизнес должен быть цельным. Если у твоего бизнеса определенный образ, он должен быть во всем. Есть фаундеры, которые по характеру жесткие ребята и всем жестко говорят – нет. У тебя все равно не получится никого не обидеть. Как только у тебя появляется цель, все становится проще. Все равно самая важная задача займет 90% времени, а вторая сама собой решится.

Стоит ли ждать инвесторов? Быть классным, показывать результат и ждать, что они к тебе придут?

Идеального ответа на этот вопрос я не видел. У разных компаний разный опыт. У Wikimart неплохой track record (динамика доходности – Forbes), но не идеальный. Из крупных игроков, привлекавших внешние деньги, мы не самые успешные. Поведение с инвестором определяется выбором, органическая компания или инвесторского типа, венчурного. Если вы органическая компания – тратьте ноль времени на инвесторов. Тогда они сами появятся и начнут стучаться изо всех сил в ваши двери. Чем грубее вы их будете посылать, тем лучше предложения они вам будут делать. Если вы играете в венчурную историю, то надо понимать, что инвесторы имеют определенные профили, и за пределами своего профиля, как правило, не действуют.

Самый распространенный профиль – это венчурные инвесторы в классическом понимании, которые инвестируют и хотят заработать в сто раз больше. Таких инвесторов много и у них стандартный набор требований – они хотят большой рынок, масштабируемую историю. То, что компания может идти к результату долго, это нормально, но на каждом шаге она должна приобретать новое качество.

Если вы идете по второму пути, то общение с инвесторами для вас становится важной частью работы, тогда нужно выделить, кто из вас этим занимается. На конференциях можно потратить время совершенно неэффективно. Вы должны знать, какие фонды или частные лица способны в вас инвестировать, что для них важно не в точке, а в некой динамике. Вы должны найти компанию-инвестора, найти, кто того, кто принимает решение, познакомиться. Эта работа съедает много времени, потому что инвесторы не очень прозрачные. Есть партнеры, которые на самом деле не принимают никаких решений, вы потратите кучу времени на общение с ними, а толку будет ноль.

Действительно ли фонды хотят посмотреть на твое развитие? Встречаются с тобой, а потом берут паузу месяца два-три и смотрят, достиг ли ты того, что ты заявил в презентации?

Фонды ведут себя во многом как интернет-магазины. Обычно доминируют два типа отношения к компании — либо компания не интересная, либо она интересная и ее хотят все. Часто это не связано с особенностями компании, а просто возник какой-то вирус и всех инвесторов захватил, потому что все друг на друга смотрят. На инвесторов сыплется много разной информации, и если один раз услышали про вашу компанию, то шанс мал. Если же информация о компании начинает приходить с регулярностью, то шансы больше.

Например, с Wikimart мы очень много сил на раннем этапе потратили на пиар – писали колонки, статьи, знакомились с журналистами. Это тоже так или иначе фандрайзинговая информация. Публичный образ у нас был такой, как будто мы уже большая компания, а по операциям мы были крошечным стартапом. Возникало несоответствие.

У вас скорее инвесторская история, вы не чисто органические. Это непростое упражнение — строить небольшой бизнес, но и маленький бизнес строить тоже непростое упражнение. В голове нужно создать большую картинку, под нее инвесторы находятся и сотрудников проще привлекать. Наверное, есть люди, которые умеют делать быстрый и успешный стартап, но я их не понимаю. И примеров таких не очень много, мне кажется.

Как вы думаете, компании типа Viber и Instagram рассчитывали, что их купят? Или развивались как развиваются, а там будь что будет?

Обычно среди компаний типа Viber успешны только те, кто фанатично любит свой продукт. Про монетизацию они не думают, но считают, что у них супер-продукт. Вообще инвесторы не любят фаундеров с коротким горизонтом, и понятно, почему – ты как инвестор не хочешь рулить бизнесом, ты хочешь дать денег и заработать, ты хочешь, чтобы рулили фаундеры. А если фаундер говорит, что через годик сваливат, то кто рулить-то будет? 

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 12 мая 2014 > № 1082947 Камиль Курмакаев


США. Германия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 мая 2014 > № 1082922 Алексей Голубович

Космос вместо золота: чем привлекают инвесторов вложения в технологии будущего

Алексей Голубович, управляющий директор Arbat Capital

Высокие технологии перестали быть «инвестиционным казино». И обратили на себя внимание миллиардеров

Крах финансовых систем Греции и Ирландии, украинская революция, рухнувший «самый дешевый» российский фондовый рынок, первый корпоративный дефолт в Китае показывают, что «благодаря» политикам владельцы крупных состояний могут потерять даже зарегистрированные в развитых странах активы и лондонский суд им не поможет. Из-за поведения регуляторов даже банки стали ненадежным местом хранения состояний: в развитых странах они бюрократичны, неэффективны и излишне прозрачны, в развивающихся — ненадежны. 

Куда сегодня вкладываются крупные состояния?

Денежные потоки движутся в сторону более эффективных рынков, бизнесов, основанных на знаниях и технологиях будущего, драгметаллов и вечных ценностей, таких как камни и произведения искусства. При этом высокие технологии могут оказаться главным инвестиционным трендом.

Во-первых, они мало зависят от банкиров и финансовой бюрократии, не привязаны к национальной производственной базе и лучше защищены в современной правовой среде. Во-вторых, обладание бизнесом, основанным на технологиях будущего, позволит в ХХI веке не только заработать на капитализации, но и снизить риски, исходящие от растущего населения, привыкшего жить на социальные пособия.

В компаниях, где основу немногочисленной рабочей силы на территории развитых стран будут составлять не просто «белые воротнички», а самые высокооплачиваемые инженеры и исследователи, работающие по индивидуальным срочным контрактам, ниже риск оказаться в ситуации традиционных компаний с тысячами работников, которых невозможно сократить. «Постиндустриальная» экономика в США, Германии и ряде других стран привела инвесторов к пониманию, что «человекозависимый» бизнес, где на одного занятого приходятся миллионы долларов выручки, безопаснее гигантских промышленных предприятий, где один работник «производит» в лучшем случае $100 000–200 000 в год.

Потребитель высокотехнологичных продуктов будет ориентироваться на минимизацию участия человека как в производственной сфере (транспорт без водителей в развитых странах и конвейер без людей в развивающихся), так и на бытовом уровне (роботы-уборщики, сиделки, сторожа). Частные инвесторы все активнее ищут возможности инвестировать в эту сферу.

Уже сейчас для владельцев больших состояний новейшие технологии не «эксперимент» и не «инвестиционное казино».

Можно перечислить лишь несколько ярких примеров инвестиций в высокотехнологичные компании.

Среди инвесторов компании Planetary Resources, разрабатывающей новые поколения спутников, ракет-носителей, роботов и средств добычи полезных ископаемых в космосе, — представители Google Ларри Пейдж и Эрик Шмидт, а также основатель Virgin Group Ричард Брэнсон. У Юрия Мильнера 57, добившегося большого успеха в управлении активами российского миллиардера Алишера Усманова 1, есть конкурирующая космическая инвестиция в Planet Labs.

Чистая энергетика — еще одна любимая тема миллиардеров, которые смотрят более чем на 10 лет вперед. Компания Terra Power, в которую инвестировали основатель Microsoft Билл Гейтс и известный спекулянт Уоррен Баффетт, разрабатывает новое поколение ядерных реакторов. Баффетт, кроме того, занимается инвестициями в системы очистки воды в расчете на то, что стоимость чистой воды будет расти быстрее, чем других видов массового сырья. Не зря он вложился в Nalco.

Не стоит забывать Элона Маска с его SpaceX, Tesla Motors и Solar City. Он еще не продал свое главное детище — Tesla, а уже занялся космосом и расширяет инвестиции в солнечную энергетику.

Проекты миллиардеров можно перечислять долго. Главное отличие нашего времени от других периодов, когда найти отрасль для перспективных инвестиций было непросто, — это совместимые между собой информационные и производственные технологии, позволяющие поднять на новый уровень связь, транспорт, энергетику. Сегодня это открыло возможности для инвесторов, сокращающих «традиционно надежные» вложения в недвижимость, золото и банковские депозиты. 

США. Германия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 мая 2014 > № 1082922 Алексей Голубович


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 30 апреля 2014 > № 1094951 Ульви Касимов

Овощи и интернет: как бывший зам Ковальчука стал ведущим венчурным инвестором России

Светлана Витковская

редактор Forbes

Ульви Касимов торговал нефтепродуктами, работал в структурах «Газпрома» и Курчатовском институте, знакомился с членами кооператива «Озеро». Как он превратился в интернет-инвестора?

«Любой бизнес — это бизнес копеечек. Если ты пренебрегаешь копеечками, тебе конец», — рассуждает основатель инвестиционной компании Sferiq Ульви Касимов. Доехать до офиса из своего подмосковного загородного дома в то утро ему помешала многокилометровая пробка, парализовавшая Киевское шоссе. Бывший торговец нефтепродуктами, сотрудник структур «Газпрома» и заместитель гендиректора Курчатовского института, сегодня Касимов вкладывает деньги в венчурные и другие технологические проекты.

Самым большим успехом венчурного фонда IQ One, управляющим партнером которого является Касимов, была продажа весной 2012 года компании 1С части акций облачного сервиса для автоматизации бизнеса «Мегаплан» — по оценкам, фонд выручил за них $10–15 млн. Сейчас Касимов основное внимание уделяет проекту реорганизации интернет-гипермаркета «Ютинет», контрольный пакет которого IQ купил в 2010 году. Касимов надеется, что объединение «Ютинета» с интернет-магазинами цифровой и бытовой техники «Сотмаркет» и E96, контрольные пакеты которых были куплены в последние полтора года, позволит новой компании обогнать по выручке Ozon, одного из лидеров российской онлайн-торговли. 

Общую стоимость активов Sferiq Касимов оценивает в $500 млн. Кроме стартапов фонда IQ One и интернет-магазинов к ним относятся аграрная компания «Искусство земледелия» и перспективные проекты — девелоперский Sferiq Town и проект по созданию инфраструктуры для онлайн-торговли предметами искусства. Для развития последнего Касимов полтора года борется за получение эксклюзивных прав на доменное имя .art, конкурс на которое был объявлен международной организацией ICANN.

Как оказался на интернет-рынке Ульви Касимов, где он заработал деньги для своих инвестиций и по какому принципу отбирает проекты?

Первый миллион

Первым бизнесом Ульви Касимова, студента кафедры плазменных энергоустановок МГТУ им. Н. Э. Баумана, был совместный с приятелями кооператив по производству металлоконструкций — в основном стальных решеток на окна и двери. Для его организации студент из Баку занял у ростовщика огромные по меркам 1989 года деньги, 30 000 рублей. Долг удалось вернуть: Касимов вспоминает, что кооператив приносил ему около 2000 рублей в месяц и первоначальная инвестиция окупилась с прибылью примерно 5000 рублей. Но первые, по его словам, «неплохие» деньги Касимов заработал совсем в другом бизнесе.

Учась в аспирантуре, Касимов через преподавателей познакомился с выпускниками «Бауманки», торговавшими нефтепродуктами. «Хватались тогда за все: компьютеры, автомобили, ценные бумаги, нефтепродукты», — вспоминает один из них, Александр Горлашкин, впоследствии соучредитель «Уральской нефтяной компании». В 1992 году начинающие предприниматели перепродавали бензин и керосин, который закупали на Сургутской товарно-сырьевой бирже. В том же Сургуте узнали о возможности купить небольшое месторождение нефти в Пермской области.

Касимов вызвался решить одну из ключевых для новых знакомых проблем — купить недорогое оборудование для нефтедобычи. Для этого в 1994 году поехал в родной Баку и вернулся с контрактами на закупку оборудования местных заводов.

Помогли вчерашнему студенту связи отца, Муталима Касимова, нефтяника с 30-летним стажем и одного из руководителей азербайджанской нефтегазовой компании ГНКАР.

Станки-качалки и «нефтевозы» из Азербайджана пользовались в России спросом, поэтому Касимов наладил регулярные поставки, зарабатывая на наценке. «Так я накопил свой первый миллион [долларов]», — вспоминает предприниматель. В это же время по приглашению Горлашкина он возглавил московское представительство «Уральской нефтяной компании».

Касимов-старший в конце 1990-х перебрался в Москву, где возглавил одну из «внучек» «Газпрома» — компанию «Сервисгазавтоматика», выполнявшую работы по обслуживанию и ремонту оборудования. В 2010 году эта компания оказалась замешана в громком скандале вокруг дела о мошенничестве при поставках оборудования «Газпрому», но Касимовых эта история не коснулась. Согласно уголовному делу, у заказчика было похищено 60 млн рублей путем якобы необоснованного привлечения посредников структурами «Газавтоматики» и ее дочерними компаниями «Сервисгазавтоматика» и «Инвестгазавтоматика». Однако фигурантов так и не нашли.

А в 2001 году Муталим Касимов назначил сына своим заместителем: предпосылкой к этому стала тяжелая болезнь главы семьи, вспоминает Ульви. Торговлю оборудованием Касимов-младший забросил: заниматься всем одновременно было трудно. Его отец вскоре отошел от дел, но успел помочь сыну обрасти полезными связями. В 2003 году новую работу Ульви предложил Сергей Фурсенко, тогда гендиректор «Лентрансгаза», который, в свою очередь, был одним из основных заказчиков «Сервисгазавтоматики». Касимов перебрался в Санкт-Петербург, где занял должность заместителя Фурсенко, отвечая за логистику и IT-направление этой крупнейшей газотранспортной компании Северо-Запада.

Это было знаковое приглашение. Фурсенко — один из соучредителей легендарного дачного кооператива «Озеро», созданного в 1996 году. Вместе с ним в число учредителей входил Владимир Путин, а также многие представители близкого окружения российского президента. Соучредителями «Озера» являются президент РЖД Владимир Якунин, президент «Техснабэкспорта» Владимир Смирнов, экс-министр образования, председатель попечительского совета Российского научного фонда Андрей Фурсенко (брат Сергея), а также совладелец банка «Россия» и владелец «Национальной медиа группы», которая управляет основными телеканалами страны, Юрий Ковальчук 71. В правящую элиту входят и члены их семей. Например, Михаил Ковальчук возглавил Курчатовский институт, а также пытается реформировать Российскую академию наук.

Близкое окружение Касимова — бывшие коллеги по «Лентрансгазу» Георгий Фокин и Михаил Левченков. Ранее Фокин заведовал лабораторией «Центра перспективных технологий и разработок», президентом которого в 1991 году стал Юрий Ковальчук, а позже Фокин устроился к нему в банк «Россия». В 2008 году Фокин сменил Сергея Фурсенко на посту гендиректора «Лентрансгаза» (переименованного в «Газпром трансгаз Санкт-Петербург»), а Левченков сейчас возглавляет компанию «Газпром инвест» (бывший «Газпром инвест Запад»). Начиная с 2004 года Фокин, Левченков и Касимов в разное время учредили несколько фирм, занимавшихся недвижимостью: дачное некоммерческое партнерство «Ромашки-Понтонное», «Севен-Агро», «Силверсити», сейчас все они ликвидированы. 

«Белый шум»

Касимов говорит, что еще со студенческой скамьи интересовался научными и технологическими достижениями, поэтому в первый же год работы в «Лентрансгазе» решил начать совершенно отдельный от основного занятия проект. На собственные деньги Касимов организовал конференцию под названием «Белый шум», на которую пригласил ученых, занимающихся технологиями в самых разных областях.

«Ульви интересовался всеми проявлениями интеллекта», — вспоминает один из участников конференции, математик Олег Диянков.

Он поехал на конференцию «просто ради интереса»: в его проект NeurOK Software уже инвестировал бывший нефтетрейдер Вадим Асадов, основавший в 1998 году российско-американский инкубатор технологий NeurOK. Среди участников первой конференции были такие разные люди, как политтехнолог Ефим Островский, биохимик и фармацевт Игорь Помыткин, а также будущий партнер Касимова и друг Диянкова математик Сергей Шумский, занимавшийся компьютерными нейросетями, проще говоря, проблемой создания своего рода «электронного интеллекта». Интерес Касимова к этим людям был сугубо практическим: по его словам, он хотел найти коммерчески перспективную идею и вложить в нее капитал, накопленный на продаже «нефтевозов».

Уроженец закрытого «атомного» наукограда Снежинска и выпускник кафедры теоретической физики МИФИ Сергей Шумский работал в Физическом институте Академии наук (ФИАН). Еще в 1993 году его проект «по обучению нейронных сетей» получил грант размером $500 000 фонда Международного научно-технического центра (МНТЦ), созданного Евросоюзом, Японией, Россией и США, для того чтобы предоставить «оружейным» ученым возможность переориентировать талант в мирное русло. Но на конференцию Шумский приехал с конкретной целью найти инвестора для создания коммерчески успешного продукта.

Шумский занимался проблемами структурирования и поиска в больших массивах информации, «аналитического датамайнинга». Любопытно, что за все время работы в этом направлении он ни разу не пересекся с основателями «Яндекса» Аркадием Воложем 60 и Ильей Сегаловичем, которые занимались теми же проблемами в то же время. Выслушав доклад Шумского, Касимов решил, что эта тема ему интересна. А Шумский говорит, что в Касимове его тогда привлекли две черты — «порядочность и масштаб». В 2004 году Касимов и Шумский создали компанию «Айкумен», в которой стали равными партнерами. Касимов инвестировал «свой миллион», Шумский внес вклад опытом и командой.

Основой нового продукта с тем же названием «Айкумен» стала технология поиска с индивидуальными настройками, позволяющая быстро составить «досье» на человека или компанию на основе обработки большого числа баз данных. На разработку продукта у компании ушло пять лет, а первые клиенты появились в 2011–2013 годах. По словам Касимова, этот «корпоративный поисковик» заинтересовал Роскосмос, Федеральную сетевую компанию, ВТБ, Росбанк и МВД России. Сбербанк, например, использует систему, чтобы знать, что говорят клиенты в интернете о том или ином продукте банка.

Мотивы заказчиков — как можно быстрее собрать информацию. В тендерах с «Айкуменом» участвовали «Аналитический архив», iTeco и ряд других компаний, предлагающих собственные системы обработки текстов. «Брали где ценой, где скоростью системы и сервисом», — вспоминает Шумский.

В последние годы у проекта появилось несколько новых инвесторов, вкладывавших деньги в обмен на доли, поэтому доля Шумского к настоящему времени размылась до 25%, а Касимов сохранил контроль. Общие инвестиции в «Айкумен», по подсчетам Касимова, составили $15 млн, но с коммерческой точки зрения проект все еще на начальной стадии: в 2013 году учредители получили выручку от продаж «Айкумена» в размере около $3 млн. 

У системы «Айкумена» есть успешные конкуренты — например, продукт компании Palantir Technologies, разработанный выходцами из компании PayPal, которые пытались справиться с отслеживанием вала транзакций и их анализом. Palantir Technologies была зарегистрирована в 2004 году одновременно с «Айкуменом». Сотрудничество с ЦРУ и ФБР, для которых Palantir анализирует различные объемы данных, обеспечило компании хороший взлет: ее выручка по итогам 2011 года оценивалась в $250 млн, а объем контрактов на 2014 год — примерно в $1 млрд. 

«Айкумен» сейчас адаптируют для международных рынков, а у Шумского готов «апгрейд» для системы — самообучающийся поисковик, который понимает смысл того, что индексирует, и самостоятельно учится, подстраивая алгоритм под конкретного пользователя. Таким образом, «ручные» настройки для каждого клиента уйдут в прошлое, что сделает продукт в разы дешевле и доступнее, считает Шумский.

Венчурный капиталист

Через год после создания «Айкумена», в 2005 году, Касимов получил неожиданное предложение: его пригласил на работу Михаил Ковальчук, директор Курчатовского института. Именно в этом институте в 1998 году был создан один из первых в России технопарков для развития высокотехнологичного бизнеса.

Ковальчук не стал комментировать Forbes это приглашение, Касимов об этом этапе своей карьеры говорить тоже не хочет. Он лишь рассказал, что познакомился с Ковальчуком 10 лет назад «в ученой среде». Знакомый Касимова говорит, что он «не так близко знает Ковальчука, чтобы, например, они ходили друг к другу в гости».

Касимов при этом уверяет, что не знаком с братом Михаила Юрием Ковальчуком 71.

Касимов занял пост заместителя директора Курчатовского института: Ковальчук потребовал от него подготовить план структурных изменений технопарка. За 2004 год институт отчитался о работе в технопарке более 100 предприятий с оборотом около 3 млрд рублей и обещал государству в перспективе увеличить его в семь раз. Но, вспоминает Касимов, при ближайшем рассмотрении технопарк представлял собой примерно 30 000 кв. м охраняемой территории, которая сдавалась в аренду. Касимов успел сократить 100 человек аппарата, обслуживающего несуществующий парк, на этом все перемены закончились.

Уже в 2006 году Касимов ушел из Курчатовского института, решив организовать новый технологический проект. Венчурный фонд IQ One, который занялся интернет-стартапами, был зарегистрирован в 2007 году на средства десяти пайщиков, рассказывает Касимов. В их числе он сам и два «нерезидента», уточняет он, не раскрывая имен партнеров. Но из системы СПАРК следует, что два из них — уже известные Георгий Фокин и Михаил Левченков. Согласно СПАРК, его партнеры также владеют миноритарными пакетами в «Газпроме»: у Левченкова — 0,001% (рыночная цена на 12 марта 2014 года — $808 753), у Фокина — 0,00058% акций ($459 043).

Известно, что Касимов в IQ One вложил как минимум свою долю в проекте «Айкумен». С момента создания фонд инвестировал в 20 стартапов, из них выжило семь. По словам Касимова, остальные списали с убытком, потеряв 30% от первоначальных инвестиций. «Где-то бизнес-модель оказалась неверна, где-то много инвестиций требовалось», — пояснил он.

Бывший СЕО Adobe в России, бизнес-ангел, а ныне партнер фонда Vestor.In Павел Черкашин считает IQ One успешным, оговариваясь, что поначалу, не зная специфики интернет-экономики, Касимов терял много денег. «Это проблема всех непрофильных инвесторов», — пояснил он. В 2007 году Черкашину предлагали сотрудничество с фондом, но так с ним и не договорились. «Большой масштаб и очень распыленный фокус, хотя некоторые проекты очень интересные», — отмечает Черкашин.

Касимов признает, что «все рождалось в муках», приходилось менять менеджеров, однако результатами он доволен. В 2012 году IQ One продал контроль в облачном сервисе «Мегаплан» компании 1С (сейчас «Мегаплан» оценивается учредителями почти в $50 млн), оставив себе блокпакет. На очереди сделка по продаже контрольного пакета разработчика компьютерных игр «Фабрика Онлайн».

В 2010 году Касимов принял решение инвестировать в электронную коммерцию. Первым активом IQ One стал контрольный пакет интернет-магазина «Ютинет», основанного предпринимателями Михаилом Уколовым, Олегом Рыбаловым и Давидом Галояном. Фонд фонд купил его за $11 млн. Это не был стартап: в 2008 году «Ютинет» занимал 10% рынка онлайн-продаж ноутбуков. Трое его основателей были хорошо знакомы с IQ One, они же запустили «Мегаплан» (первоначально это была система управления «Ютинетом»), в который фонд вошел еще в 2009 году.

«Касимов не классический инвестор, ему интересно участвовать в процессе», — вспоминает Уколов. 

Уже через год Касимов решил вывести «Ютинет» на московскую биржу, и он стал первым публичным интернет-магазином. IPO позволило привлечь $14 млн, капитализация компании после размещения составила $139 млн. Пакет фонда в «Ютинете» уменьшился до 46,4%, но IQ One остался крупнейшим акционером. Правда, уже в 2012 году котировки «Ютинета» стали падать: инвесторы были недовольны убытками и невыполнением планов. На 12 марта 2014 года капитализация интернет-магазина составила всего $27 млн.

Единый е-коммерс

В 2012 году IQ One продолжил инвестировать в электронную коммерцию и купил два контрольных пакета — в «Сотмаркете», торговавшем в онлайне сотовыми телефонами и электроникой, и крупнейшем екатеринбургском интернет-ритейлере E96.ru. По оценкам инвестиционного менеджера фонда Fastlane Ventures Андрея Куликова, обе сделки обошлись инвестору примерно в $70 млн. 49% «Сотмаркета» остались у основателя магазина Всеволода Страха, а 49% E96 поделили его основатели Борис Лепинских и Дмитрий Пивоваров. Завершив сделки, Касимов занялся созданием единой компании. Базой объединения стал публичный «Ютинет».

По итогам 2013 года совокупная выручка компаний составила $327 млн ($144 млн — E96, $111 — «Сотмаркет», $72 млн — «Ютинет»), а выручка интернет-магазина Ozon без учета комиссии за туристические услуги за этот же период, по оценкам партнера исследовательского агентства Data Insight Федора Вирина, меньше $300 млн. Сам Ozon назвал Forbes свой валовый оборот равным $750 млн, но в эту сумму включены все транзакции, за которые в реальности магазин получает лишь комиссионные.

Для владельцев «Ютинета» выручка не является самоцелью, главный ориентир объединенной компании и задача 2014 года — получить первую прибыль. Объединение, впрочем, проходит нелегко.

«Предпринимательский дух уничтожен, актив готовят на продажу!» — жалуется один из сокращенных менеджеров.

«Партнерство — это почти как семья: решения не всегда нравятся, но мы пять лет работаем вместе», — философствует Уколов, которого сместили в конце прошлого года с поста гендиректора «Ютинета».

Главой объединяемой структуры назначен Дмитрий Досько, не имеющий интереса ни в одной из объединяемых компаний, но с опытом M&A, полученным в розничной сети миллиардера Михаила Фридмана X5 Retail Group. «Идет очень сложный процесс, который, надеюсь, к лету закончится», — уверяет Касимов.

Исходя из выручки компаний за 2013 год и при условии сохранения за IQ One контроля в единой компании, по оценкам аналитика RaiffeisenBank Наталии Колупаевой, основатели Е96 могут претендовать на 20,6% компании, Всеволод Страх — на 15,9%, а три предпринимателя из «Ютинета» — на 11,3%. В компании не комментируют условия, а Уколов лишь отметил, что будут сохранены все три бренда. Их аудитория почти не пересекается: «Ютинет» — это на 83% Москва и Санкт-Петербург, «Сотмаркет» — это 85% мелкой электроники в регионах, а E96 — уральский бренд для крупногабаритной техники, пояснил Уколов.

По подсчетам Касимова, без учета «Ютинета» IQ One управляет активами общей стоимостью $150 млн. В портфеле фонда — трехмерный футбольный онлайн-симулятор «Фабрика Футбола», видеокурсы TeachVideo (около 5000 роликов), «аудиожурнал и подкаст-терминал» PodFM, разработчик систем электронного обучения iTrain, а также выделенная в 2012 году из «Айкумена» компания IQ Buzz — упрощенный поисковик по социальным сетям, предназначенный для мониторинга информации пресс-службами компаний.

Сам Касимов оценивает общую стоимость всех активов Sferiq в $500 млн, из них объединяемые интернет-магазины — в $300 млн. Однако у аналитиков более скромные цифры: «Ютинет», «Сотмаркет» и Е96, по мнению Куликова, могут стоить $200–250 млн. А Наталья Колупаева полагает, что исходя из рыночных показателей «Ютинета» все три можно оценить в $110 млн.

Прицел на будущее

Одна из самых сложных задач для инвестора, утверждает Касимов, — найти креативные команды, поэтому в своем собственном проекте Sferiq он хочет их «вырастить». Для будущих предпринимателей Касимов заранее продумал все бытовые вопросы: где жить, кто соседи, где учиться детям, чем заниматься на досуге, как взять кредит.

Разработчиками проекта стали швейцарская Camenzind Evolution (проектировала офисы Google) вместе с психологами из австрийского «Бюро социальной инженерии». Креативный городок площадью 30–70 га спроектирован так, чтобы люди больше общались. У каждого дома предусмотрены «кубы для творчества», а вместо школ — «обучающие ландшафты» с интерактивными студиями и зонами для объединения по интересам. По словам креативного директора и партнера Camenzind Evolution Татьяны Руегг-Башевой, компании понравилось, что целью Касимова был не просто дизайн объектов, а переустройство среды обитания.

Касимов говорит, что проект уже привлек внимание одного из собственников земли в Гатчине (Ленинградская область), а также ведутся переговоры с владельцами земель в Домодедово. Девелоперским компаниям предлагается франшиза под брендом Sferiq, а потом раздел выручки от продажи жилья. Бизнес-план предусматривает доходность с инвестиций 25–30%, а целевой индикатор — 60 000 рублей за 1 кв. м. Кто поедет жить за город и оценит столь необычную помощь в самореализации, мы, похоже, узнаем нескоро: ни один проект не запущен.

Еще одна сфера, на которую замахнулся Касимов, — онлайн-рынок предметов искусства. «Сейчас очень сложно их продать: каждая сделка — очередная экспертиза», — говорит Касимов. Он хочет организовать продажи искусства, собрав в одном месте сайты с историей предмета, записанной самим автором. «Покупают имя, а не холст и краски», — уверен Касимов. Таким единым местом может стать новая доменная зона .art, заявку на которую Касимов подал в международную организацию ICANN (Internet Corporation for Assigned Names and Numbers) в конце весны 2012 года (в мире сейчас 22 зоны: .com, .ru и др. — Forbes). На исследования, несколько томов бизнес-плана, взносы и банковские гарантии он уже потратил $1 млн.

Площадка, по мнению Касимова, могла бы объединить всех, кто создает, финансирует, продает, обслуживает или просто любит искусство. В случае победы на конкурсе он станет продавцом доменных имен, но основной источник заработка инвестор видит в использовании зоны для купли-продажи предметов искусства. Касимов — участник закрытого ПИФа «Атланта Арт», в собрании которого с 2010 года коллекция картин Карла Брюллова стоимостью €6,35 млн.

Рынок воспринимает идею неоднозначно. Основатель галереи Pop Off Сергей Попов связывает инициативу с попыткой урегулировать рынок, на котором «глобальная неразбериха», но предполагает, что там может скопиться много «художественного мусора». Коллекционер и основатель Art4.ru Игорь Маркин уверяет, что ему в зоне .ru вполне комфортно и ничто не заставит его из нее «выехать». А художник Валерий Чтак сказал, что готов завести такой домен, потому что «это просто прикольно». По оценкам Deloitte, сейчас у 660 000 авторов произведений искусства есть вебсайты и около 1 млн сайтов созданы в секторе для бизнеса. К 2015 году оба показателя вырастут примерно на треть, а в ближайшие годы на арт-рынок прольется дождь инвестиций. Похоже, Касимов пытается его не упустить. 

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 30 апреля 2014 > № 1094951 Ульви Касимов


Россия > СМИ, ИТ > regnum.ru, 28 апреля 2014 > № 1067519 Владислав Олинов

БИЗНЕС В РЕЖИМЕ РЕВОЛЮЦИИ: ИНТЕРВЬЮ ДИРЕКТОРА ПО МАРКЕТИНГУ DEFENDER ВЛАДИСЛАВА ОЛИНОВА

Технологические революции происходят со столь завидной регулярностью, что уже перестали кого-либо удивлять. Между тем, это явление оказывает непосредственное влияние на бизнес - на волне очередных изобретений рождаются и умирают целые бизнес-империи. Появляются новые, и весьма крупные по размерам, продуктовые ниши, обороты бизнеса в которых невозможно было предсказать. Как технологические революции способствуют возникновению новых направлений бизнеса? Чем технологический бизнес обязан революции, произведенной планшетами и смартфонами? Что будет вслед за этой революцией? Об этом рассказывает Владислав Олинов, директор по маркетингу Defender - марки, под которой выпускается множество уникальных гаджетов, расширяющих сферу применения мобильных устройств .

ИА REGNUM: Владислав, технологические революции - благо для бизнеса ?

Безусловно. Во-первых, они позволяют технологическим компаниям развиваться быстрыми темпами, предлагая потребителям новые устройства и новые возможности. Достаточно просто вспомнить совсем недавнее прошлое - и понять, как сильно изменилась наша жизнь за последние пять-семь лет благодаря появлению массового рынка доступных мобильных устройств. Во-вторых, технологические изменения вызывают к жизни изменения в бизнесе - и в менеджменте, и в стратегии, и в маркетинге. Бизнес становится быстрее в принятии решений, разработке новых продуктов, выходе в новые сегменты. В конце концов, он становится интереснее, причем не только самим предпринимателям, но и потребителям.

ИА REGNUM: Считается, что в наши дни активный маркетинг имеет смысл только в периоды технологических революций. Насколько оправдано это мнение ?

Технологические революции всегда происходят на одном фронте. При этом продукты, выпускающиеся для устройств "предыдущего поколения", крайне слабо подвержены изменениям. К примеру, рынок десктопов уже несколько лет скатывается вниз. Однако, рынок периферии для персональных компьютеров - "падающего", заметьте, сегмента - продолжает расти. Появление дополнительного рынка, как это было совсем недавно с сегментом устройств для смартфонов и планшетов, лишь расширяет возможности любой марки по получению дополнительных предпочтений потребителя. Человек, у которого есть смартфон, в подавляющем большинстве случаев имеет и рабочий ноутбук; дома тот же человек имеет десктоп, а у его ребенка, скорее всего, есть планшет. Совокупность этих факторов приводит к тому, что ценность конкретного потребителя для нас, как поставщика периферии, возрастает в разы. Роль активного маркетинга во время технологических революций действительно важна. Но с одной оговоркой - она важна только на тех направлениях, где происходит технологическая революция.

ИА REGNUM: Как позволила реализоваться маркетингу революция, которую произвели, к примеру, смартфоны ?

Появление рынка смартфонов привело к логичному появлению рынка аксессуаров к ним. На нем работает множество производителей, предлагающих множество "несерьезных" продуктов. Но эти "несерьезные" продукты сформировали уже вполне серьезный рынок, который по своим объемам едва ли не сравним с рынком самих смартфонов. Обратите внимание - речь даже не о специальной периферии, а о простых аксессуарах, главным образом чехлах.

Другое следствие той революции, которую произвели смартфоны и планшеты - появление обширного рынка специальных устройств, предназначенных для них. Уже есть рынок игровых аксессуаров, таких, как геймпады, превращающие смартфон в игровую консоль. Есть мультимедиа-аксессуары, такие как трансмиттеры, позволяющие смотреть видео со смартфона на экране телевизора. Появилось много Bluetooth-гаджетов, дополняющих мультимедийные или коммуникационные возможности смартфонов. Есть масса других устройств, которые добавляют к потребительской ценности смартфона дополнительную ценность и расширяют возможности пользователей.

Все эти сегменты появились благодаря технологической революции и маркетинговой активности самых разных компаний - ведь особенности применения мобильных устройств было необходимо изучить, сформулировать идеи, стимулировать разработку новых продуктов, вывести их на рынок. Это как раз и была задача маркетинга, и во многом именно благодаря маркетингу новые продукты и новые сегменты появились на свет и развиваются.

ИА REGNUM: А в наши дни происходит, на ваш взгляд, технологическая революция ?

Да. Это сегмент носимых устройств. Мы наблюдаем, по сути, его рождение - этот рынок только-только создается. Самые горячие новости, которые мы все получаем, приходят к нам именно отсюда, и стратегические баталии между крупнейшими мировыми компаниями разворачиваются как раз именно в сфере гаджетов-"компаньонов". В борьбу на этом рынке включились и Google, и Sony, и Samsung, вот-вот придут в этот сегмент и другие крупнейшие производители, такие как Apple.

ИА REGNUM: Но эти устройства сами по себе являются аксессуарами к смартфонам и планшетам ...

SmartGlass от Google в ближайшее время станет массовым продуктом, и наверняка вслед за Google свои версии "умных очков" выпустят и другие производители. А затем очень быстро возникнет и рынок аксессуаров уже к этим устройствам. И наверняка появятся и "умные очечники", которые позволят хранить эти устройства и одновременно заряжать их. Такие аксессуары будут добавлять ценность "основному" устройству, стимулировать пользователей к приобретению еще одного гаджета и, в результате, помогать многим производителям, которые еще, может быть, и не помышляют о выходе в этот нарождающийся сегмент. То же самое можно сказать и о других семействах продуктов - "умных часах", электронных браслетах для спортсменов, туристов, водителей и т. д. Каждое из этих устройств "обрастет" своими аксессуарами, которые сформируют новые сегменты. Этот процесс только начинается. Во что именно превратится сегмент носимых устройств, какие именно дополнительные устройства и какие именно дополнительные потребительские ценности он принесет, прогнозировать пока трудно. Но они, конечно, возникнут.

Россия > СМИ, ИТ > regnum.ru, 28 апреля 2014 > № 1067519 Владислав Олинов


Казахстан. Белоруссия. РФ > СМИ, ИТ > belta.by, 24 апреля 2014 > № 1063177 Даурен Дияров

Через полвека бумажная газета может стать раритетом

В странах таможенной "тройки" одним из ведущих информационных агентств является "Казинформ". Корреспондентская сеть в государствах ближнего и дальнего зарубежья, оперативная информация на казахском, русском, английском и китайском языках - агентство первым в Казахстане получило статус международного уровня. Интернет-портал СМИ входит в десятку рейтинговых новостных сайтов в своей стране. Среди пользователей веб-ресурса - жители 197 стран. В эти дни генеральный директор Международного информационного агентства "Казинформ" Даурен Дияров принимает участие в ХVIII Международной специализированной выставке "СМI ў Беларусі". Своим мнением о развитии современной прессы в медиасреде гость поделился с корреспондентом БЕЛТА.

- Сегодня, в эпоху Интернета, не избежать дискуссий об исчезновении печатного формата прессы. На ваш взгляд, когда перестанут существовать бумажные газеты, окончательно приняв электронную форму?

- Думаю, что это вопрос даже не ближайших 10-20 лет. Может, ситуация изменится спустя полвека, и бумажная газета станет раритетом. В данный момент мы наблюдаем противостояние печатных газет и Интернета, хотя на самом деле в этом никакой интриги нет. Не стоит забывать, что форма подачи материала может меняться, начиная от газетных статей, заканчивая рассылкой новостей на мобильном телефоне.

- Даурен Кенесович, а в Казахстане печатная периодика популярна?

- Признаться, молодые люди практически газет не читают, даже желтую прессу, ведь сейчас всю необходимую информацию можно получить в соцсетях. Поскольку "Казинформ" заинтересован в молодежной аудитории, мы выкладывает информацию в Twitter, Instagram, Facebook. Безусловно, газеты у нас тоже есть, и подписки на них хорошие. Например, у каждой из наших ведущих газет - "Егемен Казахстана" и "Казахстанской правды" - около 200 тыс. подписчиков.

- Может ли так случиться, что из-за бурного развития интернет-медиа информагентства вынуждены будут отказаться от классической ленты новостей?

- Не думаю, что такое может случиться. Что тогда ее заменит? С развитием современных технологий лента претерпит изменения с учетом потребностей аудитории. Могут поменяться способы подачи информации. Сейчас мы уходим в мультимедийную сферу, поэтому текстовую подачу может разбавить видео, аудио, фоторепортаж. Простой текст сейчас воспринимается плохо.

- На ваш взгляд, может ли в странах ТС появиться межнациональное информагентство?

- А в чем смысл? Мне кажется, что это будет лишним. В Казахстане, Беларуси, России есть свои информагентства, отслеживающие тему интеграции.

- На днях Госдума приравняла блогеров к СМИ. Хотелось бы узнать ваше мнение: стоит ли авторов онлайн-дневников ставить в один ряд с журналистами?

- Честно говоря, для себя еще до конца не решил, стоит или нет. Возможно, принятый законопроект усилит ответственность блогеров за те слова, которые они выбрасывают в Интернет. В принципе, это нормально. В Казахстане ведутся подобные разговоры, но у нас активных блогеров не так уж и много. С этой точки зрения рано предпринимать дальнейшие шаги.

- Казахстан находится ближе к Китаю, чем Беларусь. На ваш взгляд, китайские конкуренты представляют угрозу для крупных западных медиахолдингов?

- Вы знаете, китайские СМИ больше ориентированы на внутренний рынок. В Поднебесной жесткие ограничения: нет мировых социальных сетей, запрещены Facebook и YouTube. Зато у них есть все свое - поисковики и соцсети. В принципе, для 1,5 млрд. человек этого достаточно. Китайские СМИ не идут активно за рубеж, поэтому угрозы Западу пока нет.

Елена ПУНТУС

Казахстан. Белоруссия. РФ > СМИ, ИТ > belta.by, 24 апреля 2014 > № 1063177 Даурен Дияров


Россия. США > СМИ, ИТ > bfm.ru, 21 апреля 2014 > № 1067868 Николай Прянишников

BIG DATA, КОГДА ВСЕ БУДУТ РАБОТАТЬ ИЗ ДОМА И ПОЧЕМУ САНКЦИИ НЕ ПОМЕХА. ОТВЕТЫ ПРЕЗИДЕНТА MICROSOFT

Николай Прянишников, президент компании Microsoft в России ответил на очередной сет весьма острых вопросов от наших читателей. Среди затронутых тем самые актуальные: от бизнеса в России до ситуации на Украине.

BFM.ru благодарит своих читателей за участие в онлайн-конференции. Мы также выражаем особую благодарность президент компании Microsoft в России за очень интересные и подробные ответы. Орфорграфия вопросов сохранена.

"Мы живем в прекрасное время - время демократизации технологий". Хорошо, когда хоть что-то демократизуется. Но если серьезно, Николай, политика компании Microsoft в мире вполне осмыслена и логична. Но применима ли она в России? На что вы рассчитываете в России с ее сложными бизнес-условиями и неразвитым малым бизнесом? О какой аналитике речь, если лучшая аналитика: где и кому и сколько давать взятку?

Николай Прянишников, президент компании Microsoft в России: Бизнес-аналитика важна на каждом этапе жизненного цикла продукта: начиная от разработки, заканчивая мероприятиями по удержанию клиентов. А также структурным подразделениям, где знания, информация являются ключевым нематериальным активом: финансам, маркетингу, отделу продаж, руководству.

Бизнес-аналитика необходима для всех компаний, которые действуют в высоконкурентной среде. Где скорость принятия решения и их качество/обоснованность напрямую влияют на жизнеспособность компании. И это реальные деньги. По данным компании Gartner, "к 2015 году компании, внедрившие современную систему управления информацией, будут превосходить своих конкурентов в финансовом плане на 20 %".

Приведу примеры из Российской действительности. В основном благодаря внедрению системы бизнес-аналитики Microsoft коммерческому банку "Хлынов" удалось за первые полгода увеличить объемы операций с физическими лицами. Соответственно выросли и доходы: от кредитования клиентов - в среднем на 23%, от комиссионного бизнеса - в среднем на 14% в месяц. Компания "Мария" (одна из самых успешных в сфере производства кухонной мебели) планирует увеличить выручку примерно на 13 млн долларов благодаря внедрению системы бизнес-аналитики. Реализация проекта, по предварительной оценке, позволит увеличить производительность дизайнеров примерно на 10 % по итогам года. Среднее количество кухонь, которые продает один дизайнер в год, составляет 36 единиц. Прирост в 10 % означает 4 кухни в год. При количестве дизайнеров в 500 человек и средней стоимости кухни в 6 500 долларов США по итогам года такое повышение продуктивности обеспечивает увеличение выручки в размере примерно 13 млн долларов США.

Можно подробнее о big data?

Николай Прянишников: Существует несколько определений Big Data. Я бы сформулировал само определение примерно так: "Big Data - это сфера технологий, связанная с извлечением нового знания из данных разнообразного объема, которые имеют разнообразную структуру и природу и накапливаются с большой скоростью". Big Data - это наборы данных, которые, в силу их объема и/или сложной структуры, трудно собирать, хранить, обрабатывать, анализировать и отображать с использованием традиционных методов и инструментов, таких как файловые системы, реляционные СУБД, языки программирования и аналитические приложения. При этом в типах данных обычно выделяют структурированные, неструктурированные и потоковые. И ключевым словом в определении является новое знание. Приведу всем понятный пример: Яндекс.Карты. В основе этого сервиса лежит анализ массивов неструктурированной информации. Пользователь может выбрать маршрут и лучше предсказать время своей поездки по нему. Это Знание. А возникает оно из анализа огромного объема информации о месте положения и скорости собираемой с сотен тысяч автомобилей в режиме реального времени.

Благодаря Big Data появилась возможность выявлять взаимосвязи, влияющие на бизнес, которые раньше находились за пределами внимания для коррекции своей стратегии, процессов.

Например, медицинские учреждения Великобритании могут оперативно реагировать на угрозы здоровью людей с помощью гибридного облачного решения, созданного компанией нашим партнером, компанией Ascribe на базе технологий Microsoft SQL Server и Windows Azure HDInsight. Пользуясь новым инструментом, медработники могут самостоятельно анализировать как структурированные, так и неструктурированные данные, собранные из множества источников, включая медицинские карты, записи в журналах станций скорой помощи и данные социальных медиа, и быстрее принимать решения.

Чисто теоритически - любой бизнес может получить реальную выгоду от использования технологий Big Data, но в первую очередь, конечно, тот, где существует эффект масштаба по объемам данных и они имеют различный характер или там, где можно расширить горизонт анализа за счет новых - "связанных" данных. Это прежде всего наука и наукоемкие отрасли производства, медицина, ритейл, финансовая индустрия, интернет-компании и др. Например, банки могут снизить риск мошенничества с кредитными картами. Для этого подозрительные транзакции могут рассматриваться в совокупности с информацией о пересечении границы держателем карты и его активностью в социальных сетях, где используется сервис Check-in. Или инвестиционные структуры для оценки инвестиционной привлекательности той или иной компании могут пользоваться не только стандартными статистическими методами фондового рынка, но и проводить этот анализ совместно с данными из социальных сетей, онлайн публикаций, телевидения. Это позволит реагировать на такой фактор, как восприятие рынком перспектив компании, наличие скандалов, с ней связанных, или других причин, способных повлиять на оценку компании.

Microsoft видит свою роль в демократизации больших данных. Вообще, Microsoft - компания, которая демократизацией занимается исторически и пример хорошо всем известного приложения Excel здесь показателен - это удобный, интуитивный и доступный инструмент для работы с числовыми данными. Сегодня мы делаем нечто подобное для Big Data и встраиваем все это в существующую платформу - серверную (Windows Server) и облачные технологии (Windows Azure). На этой базе Microsoft рассчитывает сделать большие данные доступными и демократичными.

Например, медицинские учреждения Великобритании могут оперативно реагировать на угрозы здоровью людей благодаря гибридному облачному решению, созданному нашим партнером, компанией Ascribe, на базе технологий Microsoft SQL Server и Windows Azure HDInsight. Пользуясь новым инструментом, медработники могут самостоятельно анализировать как структурированные, так и неструктурированные данные, собранные из множества источников, включая медицинские карты, записи в журналах станций скорой помощи и данные социальных медиа, и быстрее принимать решения.

Николай, назовите основные инструменты бизнес-аналитики для предприятия среднего бизнеса?

Николай Прянишников:Выбор любых рабочих инструментов зависит от потребностей и возможностей конкретной организации. Прекрасным решением для компаний среднего и малого бизнеса станут облачные сервисы, не требующие капитальных вложений и серьезных затрат на развертывание и поддержку. Например, инструменты технологии бизнес-аналитики Microsoft Power BI, доступный всем подписчикам Office 365, позволяют собирать любые типы данных - структурированные и неструктурированные, - независимо от того, где они находятся: в частном, публичном облаке или в облаке хостера. Сотрудники могут делиться между собой отчетами, совместно работать с данными и более эффективно управлять рабочими процессами в режиме реального времени на любых мобильных устройствах. Power BI объединяет необходимый для бизнес-аналитики функционал: публичный и корпоративный каталог данных, новейшие инструменты поиска информации, работу с приложениями, интерактивную визуализацию.

Как аналитика влияет на бизнес компаний?

Николай Прянишников: Бизнес-аналитика необходима для любых компаний, которые работают в высоконкурентной среде, когда скорость принятия решения и их качество напрямую влияют на жизнеспособность компании. Могу сказать, что аналитика нужна практически на всех этапах работы компании. Аналитические отчеты позволяют бизнесу более оперативно реагировать на ситуацию, следить за развитием рынка и конкурентами и, тем самым, выигрывать в конкурентной борьбе. Кроме того, аналитические данные и исследования позволяют бизнесу лучше понимать своих заказчиков и партнеров. Аналитика, например, особенно необходима в высокотехнологичном бизнесе и науке для создания новых продуктов или совершенствования существующих.

Например, компания PVH, владеющая брендами Calvin Klein, Tommy Hilfiger, Van Heusen и IZOD, создала хранилище данных на базе Microsoft SQL Server 2012. Это позволило в разы повысить качество анализа данных и извлекать из них знания, необходимые для ведения бизнеса. Теперь, благодаря SQL Server 2012, при всей сложности информации, содержащейся в хранилище, продуктивность повседневной работы с ним крайне высока. Поскольку пользователи могут одновременно генерировать множество отчетов, в отдельных случаях поиск информации стал занимать всего две минуты вместо сорока.

Вот еще пример. Штаб-квартира международного издательства Conde Nast, выпускающего такие всемирно известные журналы, как Vogue, GQ, Glamour, Allure и др., внедрило решение Рower BI для анализа поведения и выявления предпочтений пользователей 27 сайтов и 50 мобильных приложений компании. Благодаря мощности Роwer BI теперь можно анализировать и объединять любые типы данных из гетерогенных источников. Это дает возможность команде редакторов и отделу маркетинга быстрее принимать взвешенные и обоснованные решения.

На ваш взгляд, какие личные качества Вам помогли добиться таких карьерных успехов?

Николай Прянишников: Я со школы привык планировать свое время. Возможно, это главное качество, которое пригодилось мне в бизнесе. Здесь я имею в виду не только мотивацию и способность "заставить" себя работать, но и умение поддерживать здоровый баланс между работой и жизнью, без которого ты не сможешь сохранять эффективность долгое время. Кроме того, если ты хочешь стать успешным менеджером, важно помнить, что ты работаешь не один и от твоей личной эффективности и компетенций зависит далеко не все. Чтобы собрать хорошую команду и уверенно делегировать полномочия, нужно понимать людей, видеть их сильные и слабые стороны, уметь общаться без конфликтов и руководить без давления. В конечном счете важно доверять тем, с кем ты работаешь.

Правильно ли я вас понял, вы представляете сейчас фактически обновленный Excel под видом нового продукта. Если нет, то чем отличается этот продукт от Excela, который также позволял работать с большими массивами данных и визуализировать их по необходимости?

Николай Прянишников:Power BI - новый компонент облачного сервиса Office 365, предназначенный для облегчения работы с данными и их анализа. Он включает в себя как средства бизнес-аналитики традиционного Excel, такие как Power Pivot и Power View для работы с данными в оперативной памяти и построения панелей отчетности соответственно, так и новые возможности: Power Query для обнаружения и импорта данных из различных источников, будь то частное, публичное облако, облако провайдера или данные из открытых источников (из сети Интернет), Power Map - инструмент отображения информации на трехмерных картах, а также Q&A, позволяющий пользователям совершать запросы к данным на естественном языке (не языке программирования). При все при этом вы используете уже знакомы интерфейс Microsoft Excel.

В Microsoft Power BI можно выделить три уровня аналитического решения: персональная, коллективная и корпоративная аналитика.

Персональная аналитика позволяет сотрудникам, например, менеджерам по продажам, самостоятельно анализировать результаты повседневной работе. Для этого используют Excel с надстройкой PowerPivot в их каждодневной самостоятельной работы.

Коллективная аналитика дает возможность сотрудникам создавать отчеты (например, в Excel, либо над моделью BISM с помощью Power View) и предоставлять их другим сотрудникам, например, директорам департамента.

При корпоративной аналитике процесс создания аналитической модели и отчетов берет на себя служба информационных технологий. При этом разрабатываются интеграционные пакеты по загрузке и очистке больших объемов данных (с помощью Integration Services и Data Quality Services), согласуются модели справочных данных (Master Data Services), формируются выверенные аналитические модели с едиными в пределах организации показателями и, потенциально, более сложными вычислениями, формируются согласованные между подразделениями отчеты.

Николай, добрый день! Расскажите другие реальные случаи прикладного использования вашего ПО в бизнесе? Особенно интересно примеры из российской действительности.

Николай Прянишников: У нас есть примеры использования различных инструментов бизнес-аналитики Microsoft в российских компаниях любого размера и из различных индустрий. Я уже приводил в пример компанию-производителя кухонной мебели "Мария" и коммерческий банк "Хлынов".

Компания "Белый ветер Цифровой" с помощью бизнес-аналитики Microsoft смогла оптимизировать графики работы сотрудников и менеджеров магазинов, а также повысить мотивацию продавцов. Теперь торговый персона практически в режиме реального времени узнавать результат своей работы. Это способствовало созданию здоровой конкуренции как между сотрудниками одного магазина, так и между различными торговыми точками в целом, что очень позитивно сказалось на продажах компании.

Также в качестве примера можно привести компанию "ДОМОДЕДОВО Ай-Ти СЕРВИСИЗ", являющуюся единым провайдером ИТ-сервисов всех подразделений аэропорта Домодедово. Компания перевела информационные системы аэропорта на платформу Microsoft SQL Server 2012 и построила на ней ИТ-инфраструктуру, которая безотказно работает, даже при внештатных ситуациях. При этом система не требует существенных трудозатрат на ее обслуживание, а при возникновении проблем восстановление доступа к базе данных осуществляется за очень короткое время.

Николай, здравствуйте!я торгую на forex, каждый день имею дело с множеством цифр, огромным количеством данных, слежу за разными отчетами, которые выпускают ЦБ ведущих индустриальных стран. Может ли мне пригодиться ваш продукт, есть примеры использования в этой сфере? Спасибо.

Николай Прянишников: Там, где есть место для бизнес-анализа, всегда найдется применение нашим продуктам. О конкретных решениях, существующих на рынке, а также примерах их использования вы можете узнать у наших партнеров.

Николай, а в Украине работаете?

Николай Прянишников: OOO "Майкрософт Рус.", руководителем которого я являюсь, ведет свою деятельность в России. На Украине работает отдельное юридическое лицо.

Николай, вы считаете, что один и тот же продукт подойдет как для больших компаний, так и для малого бизнеса? Но ведь абсурдно. Если компания небольшая, она имеет дело с небольшим объемом данных, и чаще всего для аналитики достаточно уже существующих продуктов. Если же компания большая с большим отделом продаж, разве может одна программа справится с таким объемом цифр и данных? Даже если ваш продукт может это анализировать, кто-то все равно должен по старинке забивать вручную данные. Или как решается эта проблема у вас?

Николай Прянишников: Бизнес-аналитика предполагает анализ данных, уже существующих в системе. Это может быть как информация, вбитая вручную (например, профиль клиента в CRM-ситеме) или попавшая в нее автоматически (например, кассовые чеки или банковские транзакции).

Microsoft предлагает различные инструменты бизнес-аналитики и Big Data, поэтому компании могут выбрать то, что наилучшим образом подходит для решения конкретных бизнес-задач.

Если объем информации небольшой, ввод данных осуществляется вручную, а сразу после этого предполагается их анализ, то с такой задачей прекрасно справится Excel, но вряд ли это можно считать реальным бизнес-сценарием. Как правило, задача гораздо шире: это сбор данных в единое хранилище из различных систем и/или открытых источников, это соответствующие процессы интеграции, преобразования, очистки данных, и только лишь после этого визуализация и анализ.

Когда мы говорим о платформе бизнес-аналитики Microsoft, мы имеем в виду весь обширный набор инструментов для решения полного комплекса задач работы с данными, независимо от их объема. И естественно, в зависимости от конкретной потребности заказчика, природы и объемов обрабатываемой информации, мы предлагаем комплексное решение, включающее те или иные компоненты, способное наиболее эффективно решить конкретные задачи заказчика.

Так, например, облачный сервис бизнес-аналитики Microsoft Power BI позволяет компаниям извлекать полезные знания из массивов информации, используя привычный интерфейс знакомых офисных программ, входящих в Office 365.

Решения на основе Microsoft SQL Server позволяют не только анализировать информацию, но и строить прогнозируемые модели и разрабатывать гипотезы. Например, с помощью новой системы поддержки продаж, разработанной на базе Microsoft SQL Server и встроенных в решение Microsoft технологий предикативной аналитики (Data Mining), специалисты HeadHunter могут рассчитывать вероятность заключения сделки для каждого клиента и определять услуги, которые могут его заинтересовать. В ходе пилотного проекта новая система поддержки продаж продемонстрировала отличные результаты: в фокус-группе рост продаж за последний месяц составил 9,25%. Продуктивность работы менеджеров, использующих рекомендации системы, возросла на 21.

Если мы говорим про Big Data, то кластеры Hadoop в Windows Azure (HDInsight) и Windows Server позволяют работать с петабайтами неструктурированных данных. Также для работы c большими данными мы предлагаем решение Microsoft SQL Server2012 Parallel Data Warehouse. Оно дает возможность получать новые знания из массивов информации максимально быстро, и при этом обеспечивает минимальную стоимость для данной производительности. Архитектура массовой параллельной обработки Massively Parallel Processing дает возможность почти линейного масштабирования по сравнению с традиционными хранилищами данных.

Николай, добрый день! Как вы думаете, к чему приведет развитие облачных технология? офисы отомрут и все будут работать из дома?

Николай Прянишников: Думаю, все не так радикально. Помните, когда появилось кино, были опасения, что театр отомрет, а когда появился телевизор, думали, что никто не будет ходить в кинотеатры. Однако все обошлось. И сегодня у нас есть выбор: сходить в театр, в кино или остаться дома посмотреть телевизор или фильм в интернете.

Современные технологии Microsoft позволяют одинаково эффективно работать независимо от местоположения и с любого устройства. Облачные технологии позволяют полноценно работать там, где это необходимо - в офисе, дома, в командировке и т.п - и иметь доступ к бизнес-решениям и корпоративным порталам, участвовать в переговорах с помощью современных средств коммуникации, таких как Lync или Skype. Таким образом, у нас появляется больше возможностей. В тоже время, средства коммуникаций не заменят личного общения, которое помогает решить сложные вопросы между сотрудниками, договориться с партнерами или заказчиками. На мой взгляд, развитие современных технологий скорее изменит стиль работы офисных сотрудников, позволяя им быть более мобильными.

Здравствуйте Николай! Планируете ли вы развивать облачные технологии для учащихся, т.е. предоставлять им скидки и льготные лицензии? С уважением, Дмитрий. г. Москва. Студент

Николай Прянишников:Microsoft уже в течение нескольких лет предоставляет доступ к облачным технологиям на льготных условиях для студентов по всему миру, в том числе и в России. Во многих случаях доступ осуществляется бесплатно.

Перечислю кратко основные возможности:

Бесплатный доступ для студентов и преподавателей к плану А2 и льготные лицензии по планам А3 и А4 в рамках сервисов Office 365 для образовательных учреждений. Office 365 - это средства совместной работы и офисных коммуникаций Microsoft, предоставляемые через Интернет из центров обработки данных Microsoft. Office 365 объединяет в себе приложения Microsoft Office, их облачную версию, а также сервисы электронной почты Exchange Online, сервисы создания сайтов и совместной работы с документами SharePoint Online, современные коммуникационные сервисы Lync Online, корпоративные социальные сети Yammer Enterprise. Office 365 включает круглосуточную ИТ-поддержку, гарантии работоспособности сервиса в течение 99.95% времени, встроенные средства защиты от вирусов и спама. Более подробно с этим предложением можно познакомиться на сайте http://office.microsoft.com/ru-ru/academic/.

В рамках предложения Windows Azure для образования, студентам предоставляется бесплатные Windows Azure Academic Passes и возможность изучить платформу настоящего и будущего, чтобы преуспевать не только в учебе, но и в построении своей карьеры. Подробности предложения доступны по адресу: http://msdn.microsoft.com/ru-ru/dn133768.aspx

Вы можете также приобрести расширенную студенческую подписку на Office 365 на 4 года на льготных условиях, включающую дополнительные 20ГБ в интернет-хранилище и возможность доступа с двух ПК и нескольких смартфонов. Подробности приведены по ссылке: http://office.microsoft.com/ru-ru/university/

Получить бесплатно широкий спектр ПО Microsoft, в том числе доступ к облачным технологиям для студентов можно также в рамках программы Microsoft Dream Spark http://www.dreamspark.ru/. Уже 300 000 участников программы DreamSpark получили доступ к программному обеспечению Майкрософт.

Хотел бы подчеркнуть, что Microsoft не только предоставляет доступ к облачным технологиям для учащихся на льготных условиях, но и возможность стать квалифицированным специалистом по широкому кругу специальностей, связанных с облачными технологиями Microsoft. Это дает возможность студентам подготовиться к сдаче экзамена на получение международного сертификата и получить в итоге специальность, востребованную на рынке труда. Более подробно Вы можете ознакомиться с этими возможностями на порталах http://www.microsoft.com/Rus/Education/Ita/for_students.aspx и http://www.microsoft.com/learning/ru-ru/default.aspx

Дополнительные вопросы Вы можете задать, направив письмо по адресу: [email protected]

Николай, надеюсь вы ответите на мой вопрос. Планирует ли ваша компания какие-то изменения в работе в России в связи с санкциями правительства США по отношению к России? Как можно быть уверенным в сохранности информации облаках, если сервера расположены в США?

Николай Прянишников:Защита информации наших клиентов - основной приоритет нашей компании. Разработанные нами методики и политики, основываются на более чем 15-летнем опыте обеспечения безопасности данных в Интернете. Процесс Secure Development Lifecycle, применяемый Microsoft, обеспечивает соблюдение безопасности и конфиденциальности данных на всех этапах: от разработки программного обеспечения до процесса обслуживания.

При использовании, например, облачной услуги Office 365, данные хранятся в центрах данных Microsoft. При этом, Microsoft оперирует несколькими десятками ЦОД, расположенными по всему миру. Инфраструктура Office 365 построена с учетом самых высоких требований безопасности, обеспечивает защиту данных на пяти различных уровнях - на уровне данных, приложения, узла, сети и на физическом уровне. Именно поэтому Office 365 соответствует мировым стандартам безопасности, что подтверждается прохождением сертификации у независимых компаний на соответствие требованиям ISO 27001, HIPAA, FISMA, и на соблюдение принципов соглашения Safe Harbor и модельных условий Европейского Союза.

В апреле 2014 органы Европейского союза по защите данных пришли к заключению, что договоры корпорации Microsoft об оказании облачных услуг отвечают высоким стандартам законодательства ЕС о защите персональных данных. Важно отметить, что Microsoft первая и в настоящее время единственная компания, которая получила такое одобрение. Данное официальное признание распространяется на облачные сервисы корпорации Microsoft, а именно: Microsoft Azure, Office 365, Microsoft Dynamics CRM и Windows Intune.

Россия. США > СМИ, ИТ > bfm.ru, 21 апреля 2014 > № 1067868 Николай Прянишников


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 марта 2014 > № 1041572 Юлиана Слащева

Юлианна Слащева: «Спокойствие губит любые карьеры»

Дарья Рябова

внештатный автор Forbes

Гендиректор «СТС Медиа» об умении делегировать полномочия, брать на себя ответственность и подчиняться мужчине

Юлианна Слащева окончила одну из первых в России кафедр по подготовке PR-специалистов — в Высшей комсомольской школе (сейчас Московский гуманитарный университет). С 1994 года начала работать в агентстве стратегических коммуникаций «Михайлов и партнеры», откуда через семь лет ушла с должности директора по работе с клиентами. В 2005 году Слащева вернулась и возглавила «Михайлов и партнеры», заняв место основателя Сергея Михайлова. Но в 2013 году Слащева совершила еще один неожиданный карьерный шаг — стала гендиректором холдинга «СТС Медиа», не имея опыта работы на ТВ. В интервью ForbesWoman Слащева делится своими правилами управления людьми и событиями.

— Ваш первый заработок.

— Я росла в небогатой по советским временам семье, поэтому рано стала зарабатывать сама. С седьмого класса школы подрабатывала на почте, помогала разносить и раскладывать по почтовым ящикам письма и получала за это какие-то небольшие деньги. А в 17 лет я уже зарабатывала больше мамы. Мне не хватило одного балла, чтобы поступить в институт с первого раза, и я устроилась на институтскую кафедру лаборантом. И еще подрабатывала переводчиком на мероприятиях, для которых институт сдавал свои помещения. Заработанные таким образом первые деньги я, как настоящая девочка, потратила на одежду и заграничную поездку.

— Сколько карьерных ступеней вы прошли до должности руководителя?

— В «Михайлов и партнеры» я начинала с самой низшей позиции — младшего менеджера. И за семь лет доросла до партнера. Я фактически работала вторым человеком в компании, и мне было с кого брать пример и у кого учиться — моим наставником был сам основатель компании Сергей Михайлов (через 15 лет после начала совместной работы, а затем ухода Михайлова в РЖД и ИТАР–ТАСС Михайлов и Слащева поженились, сейчас они воспитывают троих детей. — Forbes Woman). С 19 лет я училась управлять и строить отношения так, как он. Конечно, есть некоторые мужские особенности, которые мне не удалось перенять, но я взяла у него саму модель управления бизнесом.

— Почему вы ушли из «Михайлов и партнеры»?

— Я почувствовала, что уперлась в потолок. Я уже несколько лет работала первым лицом частной компании, и это давало мне приятное чувство комфорта и успокоенности. Но я считаю, что спокойствие губит любые карьеры и любые начинания. Для меня такое состояние стало слишком болотистым. Я решила, что пора менять жизнь.

— Ваш совет женщинам, которые оказались в том самом болоте спокойствия.

— Здесь есть два варианта. Либо управлять дальше своим бизнесом, расслабившись и уже чувствуя себя молодым пенсионером. Либо — если есть еще необходимость в самореализации — менять место работы. Я выбрала второй вариант, хотя это было очень непростое решение. Я понимаю, что у всех людей разный потолок и большинство женщин не рассуждает так, как я. Многие ведь, наоборот, жаждут этого приятного спокойствия.

— Руководитель — это образование или характер?

— Характер нужен для того, чтобы было желание руководить. У человека должны быть здоровые амбиции и готовность инвестировать много собственных сил и времени. А чтобы получалось руководить, необходимо хорошее базовое образование.

— Чему вы научились у своего руководителя?

— Самым трудным для меня было научиться делегировать полномочия и задания. Мне всегда казалось, что я все сделаю лучше, чем кто-либо другой. Но когда я начала сама растить людей как сотрудников, я поняла: следует доверять подчиненным и не бояться делегировать дела, не требующие моего участия.

— Главные качества, помогающие руководить.

— Вера в людей. Умение быстро принимать решения. И самое главное качество — умение находить, мотивировать, удерживать и развивать по-настоящему способных и талантливых сотрудников.

Однажды произошел конфликт с моим заместителем. Он посчитал контракт, который заключила я, невыполнимым и устроил мне испытания: «Вы контракт продали, клиенту кучу всего пообещали, а мы не знаем, как его сделать». Тогда я взяла этот контракт, стала сама его вести и быстро доказала, что все по силам. Я считаю, что руководитель должен своим примером помогать подчиненным развиваться.

— Качество, которое мешает в работе.

— Я слишком люблю людей, а для руководителя это и плюс, и минус. Я всегда стараюсь как можно дольше не расставаться с людьми, находить им реализацию внутри компании, что может иногда снижать эффективность рабочего процесса.

— Самое сложное решение, которое пришлось принять как руководителю.

— Все решения, которые мне приходится принимать сейчас в «СТС Медиа», гораздо сложнее принимавшихся в «Михайлов и партнеры». Разница в том, что СТС — компания публичная, а не частная. Здесь у руководителя больше ответственности, потому что все его действия видны как на ладони. И все мои решения оцениваются рынком, ценой акций компании.

— Что еще повлияло на ваше формирование как начальника?

— Боюсь показаться банальной, но та самая знаменитая речь Стивена Джобса (речь, произнесенная основателем Apple перед выпускниками Стэнфордского университета 12 июня 2005 года, когда он уже знал о неизлечимой болезни и рассказал три вдохновляющие истории из своей жизни. — Forbes Woman). Самое главное, что я вынесла для себя из этой речи, — что успокоенность и равнодушие разрушают любую компанию. Люди, которые взялись управлять, не должны быть равнодушными к тому, что они делают.

— Чем женский стиль управления отличается от мужского? И должен ли он отличаться?

В идеале не должен. Но в реальности отличается. Женщина всегда более чувствительна, она более эмоционально переживает то, через что мужчина может просто переступить и пойти дальше. Но это хорошее качество. А из плохого — женщины-руководители часто управляют, используя интриги, фаворитов.

— Кем вам проще руководить, мужчинами или женщинами?

— Для меня это неважно. Я оцениваю людей по их профессионализму, а не по гендерному признаку.

— Руководитель должен держать дистанцию с подчиненными или, наоборот, дружить с ними?

Я всегда держу дистанцию. С одной стороны, мне удается быть в курсе всего, что происходит в жизни подчиненных, помогать им везде, где это нужно. Но при этом я со всеми общаюсь на «вы». Это позволяет лучше выходить из конфликтных ситуаций и разбирать ошибки.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 марта 2014 > № 1041572 Юлиана Слащева


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 25 марта 2014 > № 1042400 Наталья Синдеева

Наталья Синдеева: «Я никогда не допущу закрытия «Дождя»

Полина Санаева

журналист

Жизненные и профессиональные принципы основателя и генерального директора телеканала «Дождь»

«Дождь» нравится тем, кто отвык и уже не надеялся снова смотреть телевизор, верить теленовостям. Канал-отдушина, который создавался и живет не по законам телевидения и бизнеса, а скорее вопреки им. На этой неделе «Дождь» проводит краудфандинговый марафон. По его итогам станет понятно, готовы ли зрители самостоятельно финансировать телеканал в условиях блокады со стороны кабельных операторов. Основатель и генеральный директор «Дождя» Наталья Синдеева рассказала ForbesWoman, как переживает кризисный период.

Да, часть общества «Дождь» категорически не приемлет. Я горжусь, что мы вызываем яркие эмоции. Среди наших зрителей нет людей, которые щелкали пультом, случайно остановились на «Дожде», и он идет там где-то фоном. Наша аудитория не просто лояльна. Она активно лояльна. С антагонистами та же история.

Канал мы создавали для себя. Я не умею делать бизнес-проекты на абстрактную целевую группу. Вот про себя понимаю, какие у меня ценности, что я люблю, что потребляю... Придумывая канал, точно знала, что кругом есть такие же люди: неравнодушные, деятельные, активно участвующие в общественной жизни. Наш эфир рассчитан на них. А какой выдашь контент, такая аудитория за тобой и пойдет. Так мы получили зрителя, похожего на нас. Потом он вышел на Болотную, и мы туда пошли. Сотрудники канала, которые все эти годы потихонечку подбирались и становились командой, тоже разделяют мои ценности. Очень простые, общечеловеческие — искренность, объективность, честность.

Цинизма нет ни в эфире, ни внутри нас. Поэтому тех, кто подсаживается на «Дождь», становится больше. И это естественно. Информационное наполнение эфирных российских каналов — оно же сейчас, правда, ограничено идеологически. А мы в выборе новостей и тем для освещения руководствуемся только такими критериями: интересно или нет, влияет на нашу жизнь или нет? Отражаем то, что происходит в обществе.

В ежедневных планерках я не участвую. Могу где-то надавить, сказать свое слово. Редакторы и шефы программ прислушиваются, но решение остается за ними. И я им доверяю. Иначе все теряет смысл.

Иногда вечером уже что-то вижу и понимаю: скоро начнут звонить… Не из Кремля, конечно, а рекламодатели, друзья.

Отвечать за то, что происходит в эфире, — часть моей работы. Я привыкла. И никогда не включу тотальный контроль — это то, что сгубило немало информационных служб.

Иногда мы извиняемся, говорим «такое бывает». Но «такое бывает» везде! Просто где-то есть время на проверку и согласования, а в новостях работают с листа. Журналисту надо уточнить сведения, найти спикера, озвучивающего другую точку зрения, до всех дозвониться. А новость горит, актуальность быстро проходит. Ошибки неизбежны, но их становится меньше.

Аудитория стала расширяться за счет тех, на кого мы и не рассчитывали, —региональных зрителей, которым тесно внутри местного информационного поля. «До появления «Дождя» я жила пермской жизнью, ее интересами, новостями. Когда появились вы, я будто бы стала человеком мира» — это сказала девушка на встрече со зрителями в Перми. Есть города (Екатеринбург, Пермь, Саратов), где, по данным TNS, нас выбирают более половины смотрящих телевизор. В Чечне, где все покрыто тарелками «Триколор ТВ», наших журналистов узнают на улице. На Украине сейчас, в какое кафе ни зайдешь, везде «Дождь» по телеку. Официально у нас контракты с двумя украинскими операторами, но большинство подключаются через интернет. С начала 2013 года интернет-аудитория «Дождя» выросла в три раза.

Безусловно, каналы, которые показывают чернуху, зарабатывают больше. Я это понимаю. Как и то, что большинство всегда будет смотреть НТВ. Даже если «Дождь» появится в каждом телевизоре. Канал «Русский роман», который показывает российские сериалы, мгновенно попал в лидеры, в хиты! Еще на радио мы плакали, когда появился «Шансон» и сразу возглавил рейтинги. Ищешь-ищешь новые форматы, а народ хочет чего попроще. Но мы всегда знали, что не пойдем по такому пути. «Дождь» формулирует повестку дня, ведет аудиторию за собой.

Это не значит, что на мнение зрителя нам наплевать. Мы к нему прислушиваемся. Так как канал транслируется в Сети, откликов получаем много, очень много. Но если уверены, что все делаем правильно, повлиять на нас очень трудно. Мы будем продолжать.

Парадокс: отсутствие рейтингов помогает держаться принципов.

Ведь компания TNS не исследует зрительские предпочтения «Дождя» и других неэфирных каналов. Поэтому мы не можем предъявлять рекламодателям те показатели, которыми они привыкли оперировать, принимая решения. Мы продаем рекламу, используя качество своей аудитории, охваты, бренд, имидж и, конечно, недополучаем какое-то количество денег. Зато мы спокойно продолжаем делать то, что, как правило, не бывает рейтинговым, но является для нас мегаважным, — разные социальные и просветительские программы и проекты.

Надо не забывать, что я и директор, и инвестор канала. И сама подписываю каждую тысячерублевую платежку. И благодаря этому у нас есть шанс стать прибыльным бизнесом на четвертом году работы. Сейчас решения о закрытии проектов принимаются на уровне ощущения — идет или не идет. Нет у меня желания включить какую-то программу? И не только у меня? Смотрим зрительский отклик. Совпадает? Значит, не боимся, закрываем и идем дальше.

Если бы мы еще находились в условиях честного, пусть и жесткого, рынка, то давно бы всех сделали. Но, например, есть компании, которым нельзя давать у нас рекламу по политическим причинам. Им периодически звонят и напоминают об этом.

Надеемся, ситуация будет выправляться. Многие не верили, но это возможно: не изменять себе, следовать своим принципам, делать только то, что хочешь, и при этом выйти в прибыль. Увидите, у нас все так и получится.

На «Дожде» много людей, которые когда-то просто написали мне письмо в соцсетях. Нашли точные слова про себя, про канал. Поначалу я вообще всех сама нанимала — от зама до оператора и монтажера. Не всегда могла оценить квалификацию, но видела человеческие качества. Это очень важно, особенно в нашей ситуации, когда периодически приходится затягивать пояса. Я прихожу и говорю: ребята, план продаж не выполнили, значит будем ужиматься. И при этом уверена в каждом сотруднике, знаю: не бросят, не подставят. А они знают, сколько сил, эмоций, любви и денег я вкладываю в «Дождь». И что я никогда не допущу его закрытия.

Если журналист хороший, делает толковые материалы, мы даем ему возможность выйти в эфир. У нас не дикторы, а именно авторы на экране. Часто критикуют их эканье-беканье, считают ошибки и технические накладки в прямом эфире. И мы, конечно, боремся за культуру речи, вкладываемся в педагогов. Но я уверена, что научиться быть на острие новостей, находиться в прямом эфире можно только на практике. Только так. А ошибки пусть будут — они признак роста. И я их не боюсь. Ни своих, ни журналистских.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 25 марта 2014 > № 1042400 Наталья Синдеева


Казахстан > СМИ, ИТ > kursiv.kz, 27 февраля 2014 > № 1030432 Ельжан Асаубаев

SpringFruit начнет путь на NASDAQ с Сингапура

Мобильное геолокационное приложение SpringFruit – это молодой и амбициозный казахстанский проект. Заняв прочную позицию на рынке казахстанских мобильных приложений, SpringFruit планирует в долгосрочной перспективе выйти на нью-йоркскую фондовую биржу NASDAQ. О проекте «Къ» рассказал генеральный директор ТОО «SpringFruit» Ельжан Асаубаев.

Приложение SpringFruit стартовало в Казахстане не так давно – 3 июня 2013 года – стараниями Камияра Санау, Олжаса Бейсембаева и Кайрата Иргымбаева. В первые же три дня по количеству скачиваний оно вышло на первое место в Казахстане. SpringFruit – это мобильное приложение для знакомств, которое помогает людям знакомиться в радиусе

1 км и дает возможность получать в реальном времени информацию о процентном соотношении парней и девушек в развлекательных заведениях мегаполиса.

«Если взять грубую статистику, то количество интернет-пользователей в мире – 2,5 млрд. Это те, кто для выхода в сеть пользуются компьютером. А вот мобильные телефоны как девайсы, подключенные к Интернету, использует 7,1 млрд человек. Исходя из этого понятно, что за мобильными приложениями будущее», – рассказал один из основателей SpringFruit Камияр Санау.

«В целом рынок мобильных приложений сейчас очень активно развивается в мире. И привлекает значительные инвестиции», – добавил Олжас Бейсембаев.

Кроме того, количество пользователей геолокационных соцсетей растет каждый год на 10%, а сейчас составляет порядка 15% от всех пользователей соцсетей. По многочисленным прогнозам, к 2016 году общее количество пользователей геолокационных приложений должно достигнуть 230 млн человек.

В данный момент количество пользователей SpringFruit, стартовавшей в июне прошлого года, в Казахстане составляет 10 тыс. человек. Таким образом, пользовательская база росла на 1 тыс. человек ежемесячно.

«Первоначальные инвестиции ушли на маркетинг и продвижение. Это была реклама онлайн в социальных сетях и на казахстанских сайтах. Большая же часть инвестиций потрачена на техническую разработку, – рассказывает Олжас Бейсембаев. – Поскольку в нашей команде на тот момент было три человека, мы своими силами не смогли бы осилить разработку приложения. Поэтому мы привлекли дополнительно команду, которая выполняла техническую часть, а мы курировали весь проект в целом».

На следующем этапе разработкой заинтересовались инвестиционные холдинги A Global Resources и Q Holdings, которые приобрели 55% доли в мобильном приложении, а генеральным директором ТОО «SpringFruit» стал Ельжан Асаубаев. И хотя инвестор на этот раз известен, сумма сделки – тайна за семью печатями. Во всяком случае, пока.

«Я не считаю корректным озвучивать сумму сделки, – прокомментировал Ельжан Асаубаев. – Могу сказать, что мы, как инвесторы, вкладываем в этот проект очень много сил и времени. Несмотря на то, что у нас есть другие проекты. Это новое направление для нас и мы его развиваем, используя все возможности. Думаю, придет время, и мы все озвучим. К разговору о цифрах можно будет вернуться, когда мы выйдем на мировой рынок, а проект станет интересным и масштабным. Тогда мы сможем сказать: « Изначально мы вложили столько, зато, смотрите, сколько мы стоим сейчас!». А пока не вижу смысла».

Не готов г-н Асаубаев и озвучить сумму, за которую он согласился бы расстаться с проектом SpringFruit: «На данном этапе мы не рассматриваем вариант продажи. В будущем – да. Любой бизнесмен, когда заходит в проект, думает о том, как он потом его продаст. Если избавиться от эмоций и смотреть на это как на бизнес. На данном этапе я не готов продать SpringFruit. Mы вложили в этот проект очень много времени, сил и идей».

Известно, что A Global Resources занимается инвестициями по самым разным направлениям, включая недропользование. Сейчас компания вышла и на IT-рынок. «Если взглянуть на IT-рынок 10 лет назад, то такого слова как «мобильное приложение» еще не было. Это новый тренд, который развивается очень быстро. Допустим, тот же Facebook сначала был доступен только на компьютере. Только сравнительно недавно они перешли на мобильные версии. И сейчас по статистике гораздо больше людей пользуется именно мобильной версией. Я не люблю привязывать бизнес к фамилии. Мы хотим быть разносторонними и развиваться в разных направлениях», – пояснил Ельжан Асаубаев.

Таким образом, у A Global Resources есть пара проектов за границей и теперь первый IT-проект в Казахстане.

Приложение же с приходом г-на Асаубаева получило дополнительное финансирование и возможность выхода на мировой рынок. Мировая премьера SpringFruit запланирована уже на середину марта.

Так же, как и казахстанская версия, она будет бесплатной для скачивания. По статистике бесплатные приложения окупаются гораздо быстрее платных. Прежде всего за счет отображения рекламы на предварительно выделенном пространстве в интерфейсе, что дает прибыль в расчете за определенное количество просмотров или/и переходов или предоставления пользователю возможности покупать дополнительные функции или бонусы.

«От казахстанской версии мировая будет отличаться процентов на 40. Но мы не изменили приложение, а доработали», – рассказал Камияр Санау. А именно: улучшили дизайн, немного изменили интерфейс и усовершенствовали технологии. Сама идея в целом осталась неизменной.

«Сначала мы планируем запустить рекламную кампанию в Сингапуре. Потому что там очень высокая плотность населения и уровень проникновения смартфонов – 95%. И именно целенаправленное продвижение приложения в Сингапуре позволит нам протестировать само приложение, нагрузки на сервер, насколько наши технологии справляются с количеством пользователей. После Сингапура в течение месяца-двух мы планируем выходить на рынок США. Далее – Европа», – поделился Олжас Бейсембаев.

Впрочем, под выходом на рынок того или иного государства имеется в виду активное продвижение приложения в этом государстве. Само же приложение с самого первого дня будет доступно во всех странах.

Олжас Бейсембаев по этому поводу полон оптимизма: «В первый год мы прогнозируем 5,5 млн человек зарегистрированных пользователей. Поскольку приложение стало интересно казахстанским пользователям, думаем, что и пользователи в других странах воспримут его хорошо».

Радиус действия чата знакомства SpringFruit ограничен одним километром. И сидя, к примеру, в кафе или ресторане, пользователь сначала может познакомиться с интересующим его человеком в онлайн, пообщаться, а потом уже продолжить общение в реальной жизни. По сути это инструмент для более комфортных знакомств.

Ельжан Асаубаев считает, что таких приложений не так много: «Когда я проводил свое личное исследование, то обратил внимание, что подобные приложения запускаются, но через какое-то время перестают развиваться дальше. Такое ощущение, что у них есть какой-то лимит в развитии. Возможно, это связано с финансированием. Возможно, к ним просто пропадает интерес. Факторы могут быть самыми разными. Самое, на мой взгляд, интересное приложение, которое использует геолокационную функцию – это Foursquare. Достигнуть уровня Foursquare – это наша цель».

Кроме этого господин Асаубаев планирует в долгосрочной перспективе выход на NASDAQ.

В конце нашей беседы Ельжан Асаубаев признался «Къ», что IT – это направление, которым он болеет. «Специалистов в той сфере, в которой я получил образование, в нашей семье много (бизнес-менеджмент, финансист – «Къ»).

А в IT – нет. Асаубаевы всегда должны приносить что-то новое. И если в IT у меня что-то получится, я думаю, именно в этой отрасли меня и захочет видеть моя семья».

Казахстан > СМИ, ИТ > kursiv.kz, 27 февраля 2014 > № 1030432 Ельжан Асаубаев


Германия. ЦФО > СМИ, ИТ > dw.de, 21 февраля 2014 > № 1013426 Виктор Рыжаков

"Пьянство" как универсальный рецепт счастья

Российский режиссер Виктор Рыжаков ставит на сцене Дюссельдорфского драмтеатра пьесу Ивана Вырыпаева "Пьяные". О пользе "пьянства" он рассказал в интервью DW.

В Дюссельдорфском драматическом театре (Düsseldorfer Schauspielhaus) готовится к выпуску новый спектакль. 22 февраля здесь состоится мировая премьера новой пьесы российского драматурга, худрука московского театра "Практика" Ивана Вырыпаева "Пьяные". Режиссер-постановщик - Виктор Рыжаков, художественный руководитель московского Центра имени Мейерхольда. Сценограф - Мария Трегубова, также известная и в российской столице, и далеко за ее пределами. Уже одно из этих имен обеспечило бы пристальный интерес знатоков и любителей к постановке. Сочетание подкупает втройне. Корреспондент DW встретился с режиссером спектакля незадолго до премьеры.

DW: Поскольку речь идет о мировой премьере пьесы, раскрывать все секреты нельзя. Но уже даже из названия понятно, что речь идет о пьяных...

Виктор Рыжаков: Конечно, именно о пьяных. Но не в обычном понимании этого слова. Это какое-то особенное состояние человека, о котором писал Омар Хайям: вино, которое делает человека по-настоящему свободным и счастливым от этой вдруг обретенной свободы. Когда человек обретает способность говорить c миром о том, о чем он на самом деле думает. Когда просыпается совесть и люди начинают задавать себе откровенные вопросы о самих себе и откровенно на них отвечать. Это состояние, в котором человек способен что-то открыть в себе самом, что-то давно утерянное. Ведь у пьяных есть свои законы восприятия. Мир собственных поступков становится более ясным, а человек от осознания своих собственных грехов становится как бы счастливее, он сам себе в них признается. Это какое-то божественное прояснение, состояние какой-то особой духовной эйфории.

- Пьяные по Вырыпаеву - избранные, благословленные богом на особое понимание жизни люди?

- В какие-то моменты жизни мы говорим друг другу: "Ты что, пьяный что ли?" Пьяный - это какой-то особенный человек, человек не в себе. Наша история - про людей не в себе. Про тех, которые нарушают обычные правила, плюют на условности и, преодолевая какие-то запреты, говорят о самом главном. Пьяный - это когда "море по колено". Нет запретов - значит разговор будет очень серьезный. Героев пьесы занимают самые насущные вопросы: о боге, о вере, о любви. Они пытаются найти простой ответ на главный вопрос: что же делать?

- А что необходимо для того, чтобы достичь того особого состояния эйфории, о котором вы говорите?

- Человек должен попасть в эту особую зону, где он не будет бояться откровений. Страх должен отступить перед важностью ответов на самые насущные вопросы. Мы живем среди иллюзий и условностей, мы играем в социальные игры, наше восприятие притупляется. Моменты осознания того, как и где мы живем, необходимы человеку, чтобы не потерять себя, чтобы игра не перешла ту грань, за которой теряется весь смысл. Когда ухаживание за женщиной становится механическим, мы теряем те смыслы, ради которых все это было придумано. Когда слово "любовь" приобретает оттенок банальной повседневности, мы понимаем, что утратили что-то очень важное. Это особое состояние нужно для того, чтобы обновиться. Человек, не способный стать настоящим автором своей жизни, превращается в морскую звезду.

- Люди разучились задумываться о своей жизни?

- За нас думает наш "великий"компьютер. Нам нужно только приходить, нажимать кнопку и брать. Мы теперь и удовольствия получаем по расписанию. Знакомство в интернете, общение в чате, развлечения по пятницам и в праздники, а в понедельник - снова работа. Борясь за организацию нашей жизни, мы ее теряем. Чем больше механизмов, которые мы изобретаем, тем меньше остается пространства для диалога с самим собой.

Вот попробуйте, отнимите у нас сотовые телефоны и прочие мобильные средства связи,и вы увидите, какое это будет событие, как с мучительными трудностями, новновь наладятся тысячи тончайших коммуникаций между людьми! Человек всегда испытывает огромную потребность в любви, в нежности, во внимании. Ведь этих наших здоровых потребностей никто не отменял. А цивилизация "подарила" нам заменители. И человек продолжает придумывать механизмы,упрощающие нашу жизнь и создающие ее подобие.

- Театр - подходящее место для того, чтобы задаваться вопросами об устройстве бытия?

- Театр - это как раз, может быть, и есть то особенное место, где возможно преодолеть многие свои страхи, попробовать побыть самим собой. Для этого необходимо лишь пространство тишины. Уверен, в театр зрители приходят именно за такой особенной тишиной. И когда весь зал замирает в едином порыве услышать эту звенящую тишину,все и происходит!Вот этот миг опьянения! Это такое состояние, когда ты понимаешь, что тебе сейчас что-то такое откроется. Вэтот момент ты ощущаешь себя собойи начинаешь глубоко это чувствовать:самоидентифицироваться. В этот момент мы и радуемся совершенно по-другому, потому что радуется наше идеальное "я". В недалеком будущемтеатр может стать чем-то вроде заправочной станции, куда человек будет приезжать, чтобы получить спасительную дозу тишины и времени для диалога с самим собой.

Питер Брук дал точное определение: зритель приходит в театр для встречи с невидимым. Театр - это великая игра с нашим временем и воображением. Поэт, который пишет для театра, как и любой настоящий художник, - это, конечно, человек, не согласный с порядком вещей в этом мире. Театру необходимо постоянно что-то изменять, поворачивать человека к самому себе. Ведь встретиться с самим собой - уже великое событие. Поговорить по-душам, очиститься что ли. Исповедоваться. Получается настоящий ритуал. Вот Станиславский и называл театр храмом.

- Театр может сделать людей счастливее?

- Человек родился, чтобы быть счастливым. Ведь "стыдно быть несчастливым", как сказано у Александра Володина. Когда тебе даны голова, ноги, руки, ты здоров, то это действительно стыдно! Наша дюссельдорфская история и об этом тоже. Нам так нравится состояние зыбкого, но равновесия, нравится окружить себя видимым, но иллюзорным комфортом, мы так нежно любим себя, лелеем, но мы почему-то несчастны. Счастливый человек - не тот, у которого нет никаких проблем, а тот, кто осознает, что жить - это счастье, общаться - это счастье, любить женщину - это счастье, иметь друга - это счастье, быть другом и уметь отдавать - это счастье. Мы все легко об этом забываем. Конечно, мне хотелось бы что-то изменить. Театр - особенное, с самых древних веков дарованное нам искусство. Сможем ли мы через него стать счастливее?!

Мечтаю, чтобы искусство стало частью государственной политики во всем мире. И пусть оно занимает одно из первых мест. Ведь чем цивилизованней мир, чем более развито общество экономически, тем больше должно быть положено на другую чашу весов. Только тогда можно каким-то образом удержать не только внешнюю гармонию.

Беседовала Дарья Брянцева

Германия. ЦФО > СМИ, ИТ > dw.de, 21 февраля 2014 > № 1013426 Виктор Рыжаков


Украина > СМИ, ИТ > forbes.ru, 21 февраля 2014 > № 1013311 Ян Кум

Украина: эмиграция надежды

Леонид Бершидский, колумнист Forbes

Родителям нового Яна Кума вряд ли имеет смысл оставаться в нынешней Украине

Так уж случилось, что в эти дни одновременно приходят новости о новых десятках смертей на улицах Киева — и о Яне Куме, уроженце Украины, ставшем в свои 37 лет миллиардером: основанную им компанию WhatsApp покупает за $19 млрд Facebook.

У Кума, по оценке Forbes, 45% WhatsApp. С учетом налогов и без учета акций Facebook, которые будут выделяться продавцам WhatsApp в течение четырех лет после закрытия сделки, состояние Кума оценивается в $6,8 млрд. С такой суммой он оказался бы на втором месте в списке богатейших украинцев, сразу после Рината Ахметова и перед Виктором Пинчуком. Но еще в 1992 году, в 16 лет, Кум с матерью и бабушкой переехал в Калифорнию, мел там полы в продуктовом магазине и учился на программиста по книжкам, которые покупал подержанными, а потом сдавал обратно в магазин.

Поэтому он теперь богаче почти всех олигархов, сколотивших состояния на приватизации, госконтрактах, связях с президентами Украины. Но он не украинец. И родившийся в Киеве Макс Левчин, один из основателей PayPal, тоже не украинец теперь.

Сейчас не начало 1990-х, когда из стран только что развалившегося СССР бежали просто из-за бытовой неустроенности, неуверенности в будущем, нищеты и серой безнадеги. Так сделали семьи Кума и Левчина.

Но спросите любого молодого киевлянина — и он расскажет вам о своих знакомых программистах, ученых, художниках, покинувших родную страну.

Тим-лид команды, разрабатывавшей сайт Forbes.ua, когда я готовил его к запуску, живет теперь в Москве, как и украинец, известный только по псевдониму Bitfury, — разработчик одной из самых мощных машин для майнинга биткоинов. Другие — по всему миру, от Сан-Франциско до Гонконга и Лиссабона.

Читая о Куме, я вспоминал самую большую украинскую сделку Google — покупку стартапа Viewdle примерно за $40 млн в 2012 году. Теперь Google закрыла киевский офис этой компании, разрабатывавшей технологии поиска изображений. Два десятка программистов переехали из Киева в Америку. Некоторые из них перешли в Lenovo после продажи Motorola Mobility, другие работают над операционной системой Android.

По данным Всемирного банка, Украина — крупнейший из всех стран Восточной Европы и Средней Азии получатель денежных переводов из-за границы: за 2013 год сюда поступило $9,3 млрд. Это деньги, которые уехавшие украинцы переводят своим семьям. 4,8% украинского ВВП.

В сентябре прошлого года президент Виктор Янукович призывал молодых программистов не уезжать из Украины. «Сегодня довольно часто молодежь несколько отгораживается от своей страны, строит, так сказать, «карьеру на экспорт». Как пример могу привести сектор IT-технологий, – говорил он. – У Украины очень высокие показатели качества подготовки программистов. Но значительная часть подготовленных специалистов эмигрирует». Что же им делать на родине? «Проффессор» Янукович предлагал им... создавать национальную поисковую систему.

В годы его правления Украину покидали не только люди с «конвертируемыми» профессиями — от нянь, без которых не могут обойтись московские семьи, до высококлассных кодеров.

Ушли иностранные банки — Swedbank, Home Credit, SEB, Commerzbank, Erste, Societe Generale. Продается и крупнейшая «дочка» западного банка в стране — Райффайзен Банк Аваль, выбор покупателя уже в финальной стадии.

Ушли и продолжают уходить иностранные ритейлеры: Stockmann, Praktiker, OBI, Peacocks, польская компания, открывшая магазины Esprit и River Island, даже российские «Евросеть» и Finn Flare.

Я хорошо помню время до избрания Януковича президентом, после «оранжевой революции» 2004 года. Тогда в Украину рвались и эти, и другие иностранные компании и банки. Это и тогда была бедная страна с плохо развитой инфраструктурой, но в ней была жива надежда. Мои ровесники и люди помладше, коллеги из издательской и банковской индустрий, с которыми я общался в Киеве и Днепропетровске, никуда не хотели уезжать — им было интересно дома, потому что они пытались изменить страну, сделать ее, за неимением лучшего слова, более европейской.

За время правления Януковича остались те, кто не смог уехать, и еще две категории людей: пригревшиеся бандиты и особенно страстные патриоты, все еще надеявшиеся вытащить Украину из болота, в которое она все глубже погружалась.

Сейчас две последние группы людей воюют на баррикадах. Одни за статус-кво, другие — за свое право на иное будущее. Среди воюющих, вот этих людей в касках и с дубинками, есть банкиры, кодеры, владельцы небольших бизнесов. Есть мои знакомые и знакомые знакомых. Сейчас это люди ожесточенные и решительные: они не видят пути назад и все еще не желают покидать страну — пусть лучше Янукович из нее убирается.

Я их хорошо понимаю и болею за них. Они хотят как лучше.

Но по улицам уже течет кровь. Ждать скорого улучшения наивно. И следующий Ян Кум тоже, вероятнее всего, не будет украинцем по паспорту.

Украина > СМИ, ИТ > forbes.ru, 21 февраля 2014 > № 1013311 Ян Кум


США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 21 февраля 2014 > № 1013310 Ян Кум

Жизнь как чудо: история успеха основателя WhatsApp Яна Кума

Парми Олсон, шеф лондонского бюро Forbes USA

Как уроженец Украины, иммигрировав в США, за 20 лет прошел путь от выживания на пособие до создания самого популярного в мире мобильного мессенджера, купленного Facebook за $19 млрд

Ян Кум выбрал символическое место для заключения соглашения о продаже мессенджера WhatsApp социальной сети Facebook. Вместе со вторым основателем сервиса Брайаном Эктоном и партнером венчурного фонда Sequoia Capital Джимом Гетцем Кум отправился в неприметное нежилое белое здание в нескольких кварталах от штаб-квартиры WhatsApp в калифорнийском Маунтин-Вью. Здесь раньше располагался офис некоммерческой организации North County Social Services, куда 37-летнему Куму в свое время приходилось обращаться, чтобы получать еду по социальным талонам. Теперь три ключевых для WhatsApp фигуры поставили в историческом здании подписи под документом, утвердив сделку, которая в одночасье сделала основателей мессенджера миллиардерами. За проект со скромной выручкой $20 млн крупнейшая мировая соцсеть 19 февраля 2014 года выложила рекордные $19 млрд.

Кум, которому, по оценке Forbes, принадлежит 45% WhatsApp — доля стоимостью $6,8 млрд, родился и вырос в маленькой деревне под Киевом.

Он был единственным ребенком в семье домохозяйки и строителя, возводившего здания больниц и школ. В доме Кума не было электричества и горячей воды. Его родители старались пореже говорить по телефону, опасаясь, что чиновники отключат линию. Звучит пугающе, но Кум, как ни странно, до сих пор скучает по деревенскому детству. Спартанские условия, в которых был воспитан будущий миллиардер, — вероятно, одна из причин, по которым он категорически не приемлет засилья рекламы в своем бизнесе.

В 16 лет Кум вместе с матерью иммигрировал в Маунтин-Вью, опасаясь политической нестабильности и роста антисемитских настроений на Украине после развала СССР. По программе социальной поддержки они получили маленькую квартиру с двумя спальнями. Его отец перебраться за океан так никогда и не смог. Мать Кума перевезла чемоданы, набитые ручками, карандашами и кипой из 20 советских тетрадей, чтобы не тратиться на канцелярию в США. На первых порах она подрабатывала няней, а Ян подметал полы в продуктовом магазине. Семья еле сводила концы с концами. Когда матери Кума диагностировали рак, им приходилось выживать за счет ее пособия по инвалидности. Ян научился свободно общаться на английском, но никак не мог привыкнуть к поверхностному стилю общения американских студентов, постоянно вспоминая об украинских друзьях, с которыми бок о бок провел десять школьных лет. «Там ты успеваешь узнать о человеке практически все», — говорит он.

В школе Кум имел репутацию хулигана, но к 18 годам остепенился, увлекшись программированием. Он был самоучкой и информацию выуживал из учебников, которые брал «в прокат» в букинистических лавках. Вскоре Ян присоединился к хакерской группировке w00w00 и не раз взламывал серверы компании Silicon Graphics, а также много общался с другим известным выходцем из w00w00, сооснователем музыкального сервиса Napster Шоном Фэннингом.

Кум поступил в Университет штата Сан-Хосе и устроился в отдел информационной безопасности Ernst & Young. В 1997 году он познакомился с менеджером Yahoo Брайаном Эктоном (тот был 44-м по счету сотрудником Yahoo) в рамках инспекции рекламной системы интернет-гиганта. «Тогда он выглядел совсем иначе, — вспоминает Эктон. — Весь такой из себя серьезный, вроде: «Так какая у вас политика в этом направлении?» Кум сильно отличался от других аудиторов E&Y, которые использовали тактику доверительного общения и не брезговали подарить важным клиентам бутылочку хорошего вина. «Хорошо, давайте перейдем сразу к делу», — Эктон быстро перенял деловой стиль Кума.

У Яна похожие воспоминания о первой встрече: «Мы оба не хотели заниматься этой корпоративной фигней». Через полгода он прошел собеседование в Yahoo на позицию сетевого инженера. Кум был в университете, когда спустя две недели после его трудоустройства в Yahoo серверы компании вышли из строя. Сооснователь Yahoo Дэвид Файло набрал мобильный Яна, но в ответ на просьбу срочно разобраться с проблемой услышал в трубке шепот: «Я сейчас на занятиях». «Какого черта? — возмутился Файло. — Быстро тащи свою задницу в офис!» У Yahoo на тот момент был скромный штат инженеров, так что каждая боевая единица была на вес золота. «В любом случае я ненавидел учебу», — пожимает плечами Кум. Вскоре он бросил университет.

Когда мать Яна умерла от рака в 2000 году, молодой уроженец Украины остался совсем один (отец скончался еще в 1997-м). В тяжелый момент на выручку пришел Эктон. «Он запросто приглашал меня в гости», — рассказывает Кум. Коллеги вместе катались на лыжах, играли в футбол и фрисби.

Следующие семь лет они строили карьеру внутри Yahoo, которая за это время пережила целый ряд взлетов и провалов. Эктон неудачно инвестировал свои накопления во время бума «доткомов» на рубеже «нулевых» и потерял несколько миллионов долларов. Несмотря на то что он тоже недолюбливает рекламу, Брайан сыграл важную роль в запуске масштабной рекламной платформы Project Panama, одной из ключевых разработок Yahoo, в 2006 году. «Меня любое соприкосновение с миром рекламы вгоняет в тоску, — объясняет Эктон. — Вы не делаете ничью жизнь лучше, когда совершенствуете рекламные объявления на своем сайте». Он был эмоционально истощен необходимостью постоянно исполнять нелюбимую работу. «Я видел это, встречая его в коридоре», — подтверждает Кум. Сам он, впрочем, тоже перестал получать от рабочих будней удовольствие. В своем профайле на LinkedIn Кум скупо и без энтузиазма описывает последние три года в Yahoo: «Выполнял какую-то работу».

В сентябре 2007 года будущие создатели WhatsApp наконец порвали с утомившей их корпорацией и устроили себе реабилитационный отпуск длиной в год. Они путешествовали по Южной Америке, играли в любимый командный фрисби и наслаждались свободой. Оба попытались устроиться в Facebook — и провалились. «Да, мы члены клуба отказников Facebook», — смеется Эктон, чья оптимистичная реакция на решение руководства соцсети сохранилась в анналах его Twitter-аккаунта.

Кум «проедал» $400 000 своих накоплений времен Yahoo и не слишком задумывался над будущим, пока в январе 2009 года не купил iPhone. Он сразу же почувствовал фантастический потенциал устройства, а точнее, магазина App Store, которому тогда было семь месяцев от роду, и индустрии мобильных приложений в целом. Кум в тот период часто захаживал в гости к своему русскому приятелю Алексу Фишману, который устраивал у себя дома на западе Сан-Хосе посиделки с пиццей и просмотром киноновинок для местной русской общины. Собиралось по 40 человек. Двое из них обычно отходили в сторону и за чашкой чая на кухне обсуждали идею нового приложения — это были Кум и Фишман.

«Ян показывал мне свой список контактов в смартфоне, — вспоминает Фишман. — И объяснял, что было бы здорово сделать приложение, в котором именам людей присваивались бы отдельные статусы». Статусы, в понимании Кума, должны были сообщать вашему списку контактов, что вы сейчас разговариваете по телефону, что у вашего iPhone скоро разрядится батарея или что вы не можете взять трубку, потому что находитесь в спортзале. Чтобы компенсировать недостаток опыта, он искал разработчика мобильных приложений. Фишман свел его с Игорем Соломенниковым — специалистом из России, найденным на сайте RentACoder.com.

США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 21 февраля 2014 > № 1013310 Ян Кум


Украина. США > СМИ, ИТ > dw.de, 20 февраля 2014 > № 1013435 Ян Кум

WhatsApp: Как иммигрант с Украины Ян Кум стал в США миллиардером

16 млрд долларов заплатил Facebook за мобильный мессенджер WhatsApp. 6,8 млрд приходятся на долю Яна Кума - программиста, которого Марк Цукерберг в свое время не взял на работу.

16 миллиардов долларов выложил основатель самой мощной социальной сети и глава компании Facebook Марк Цукерберг за мессенджер для смартфонов WhatsApp. 12 миллиардов из них - акциями Facebook. Еще 3 миллиарда долларов акциями получат владельцы WhatsApp в ближайшие 4 года. Итого - 19 миллиардов. 6,8 миллиарда приходятся на долю Яна Кума. В начале 1990-х он подростком иммигрировал с матерью и бабушкой из деревни неподалеку от Киева в США.

WhatsApp - бесплатный мессенджер для смартфонов

WhatsApp стал для операторов мобильной телефонной связи таким же ночным кошмаром, как Skypeдля компаний-операторов стационарной связи. Skype- бесплатный видеотелефон для интернет-пользователей, WhatsApp – условно бесплатный мессенджер для владельцев смартфонов. Не надо больше платить деньги за эсэмэски. И даже фотографии можно переслать бесплатно, хоть в Австралию, хоть на Сахалин.

Сейчас у WhatsApp почти полмиллиарда пользователей. Каждый день преимущества мессенджера открывают для себя еще миллион пользователей. Для главы Facebook Марка Цукерберга такой успех одного из конкурентов стал решающим аргументом. Он купил WhatsApp за 19 миллиардов долларов. Разработали WhatsApp в 2009 году старые друзья Ян Кум и Брайан Эктон.

Ян Кум - новоиспеченный мультимиллиардер

Для Яна Кума американская мечта начиналась с социальной помощи. Родился он на Украине. Сразу после распада Советского Союза его мать, опасаясь разгула антисемитских настроений, иммигрировала в США. Отец Кума остался на Украине. Жили иммигранты бедно. Мать подрабатывала бэбиситтером, Ян мыл полы в супермаркете. С отцом поговорить удавалось редко - международные телефонные переговоры были не по карману.

Ян был трудным и одиноким подростком. Беспечный калифорнийский стиль жизни, поверхностное дружелюбие американских сверстников ему претили. Вместо вечеринок и междусобойчиков он увлекался компьютерной литературой, вступил в клуб хакеров w00w00. В государственном университете города Сан-Хосе Ян Кум недоучился - ушел работать программистом в фирму Yahoo. Там работал и Брайан Эктон. Эктон занимался рекламой. "Торговать рекламой - удручающее занятие. Ничья жизнь не станет лучше, если ты сделаешь лучше рекламу", констатировал позже Брайан Эктон в журнале Forbes. Брайан и Ян стали неразлучными друзьями.

"Никакой рекламы, никаких игр"

"Никакой рекламы, никаких игр, никакой болтовни!" - такая записка была приклеена на столе у Яна Кума много лет. Его сотрудники уверяют, что он напрочь лишен чувства юмора, всегда сосредоточен на главном. Почти 20 лет Брайан и Ян проработали в Yahoo. И вместе ушли из концерна в сентябре 2007 года.

Целый год они путешествовали по Южной Америке. А вернувшись в США, попробовали поступить на работу в Facebook. Но Марк Цукерберг счел их тогда неперспективными сотрудниками. И тут в руки Яну Куму попал первый смартфон. Он тут же понял, какие перспективы открывают программы-приложения. В феврале 2009 года Ян Кум зарегистрировал фирму WhatsApp.

"Зачем название фирмы на здании? Мы и так знаем, где работаем"

Риск - благородное дело. Первая версия WhatsApp работала плохо. Ян Кум хотел забросить идею и заняться поисками постоянной работы. Но Брайан Эктон отговорил его. Когда вышел апгрейд 2.0, у WhatsApp уже было 250 000 пользователей. Ян Кум нашел инвестора: Джим Гёц из венчурной фирмы SequoiaCapital ссудил ему сначала 8 миллионов долларов, потом последовали следующие кредиты. Но на здании, где размещалась его фирма, до последнего дня не было вывески. "Мы и так знаем, где мы работаем", - сухо комментировал это Ян Кум.

Сегодня WhatsApp работает практически на всех платформах для смартфонов. Программа позволяет пересылать не только тексты, но и фото и видео. Ян Кум упорно отвергал все виду рекламы. WhatsAppможно скачать бесплатно, в перспективе Ян Кум собирался ввести символическую абонентскую плату в 1 доллар в год.

Как собирается зарабатывать на WhatsApp Facebook, пока неизвестно. А Ян Кум уже стал миллиардером. Символично, что договор о продаже своей фирмы концерну Facebook он подписал в здании, где когда-то стоял в очереди за социальной помощью.

Автор Александр Варкентин

Украина. США > СМИ, ИТ > dw.de, 20 февраля 2014 > № 1013435 Ян Кум


США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 6 февраля 2014 > № 1009887 Сьюзен Войжитски

Гендиректор YouTube: «Мы упростим связь пользователей и рекламодателей»

Роберт Хоф, внештатный автор Forbes USA

«Первая леди Google» Сьюзен Войжитски, ставшая во главе крупнейшего мирового видеохостинга, рассказала Forbes о глобальных переменах на рекламном рынке

Простая и скромная Сьюзен Войжитски не похожа на самую влиятельную женщину в мире рекламы. На встречу с Forbes рядом с ее офисом в Googleplex в Маунтин-Вью «первая леди Google», 6 февраля возглавившая принадлежащий интернет-гиганту видеохостинг YouTube, пришла в джинсах и бордовой блузке, а говорила с подчеркнутой самокритичностью. На момент нашего разговора о новом назначении еще не было известно, так что Войжитски давала интервью в статусе старшего вице-президента Google по рекламе и коммерческой деятельности. На этом посту она определяла развитие одной из самых мощных рекламных технологий, который выходили на рынок в последние полвека.

Мы заказываем в фитобаре по детокс-лимонаду и начинаем разговор о том, как Google «охотится» за рекламой крупных брендов, которые пока еще предпочитают тратить бюджеты на телевидении и страницах глянцевых журналов. Под шум атакующих ударов и подач на волейбольной площадке и раздающегося время от времени карканья ворон на деревьях Сьюзен объяснила Forbes, как Google выйдет за пределы поискового бизнеса.

— Маркетологи известных и раскрученных брендов признаются, что добраться до действительно большой аудитории намного проще при помощи телевидения, а не, например, YouTube или других интернет-ресурсов. Почему онлайн-реклама не способна пока создать такие же возможности для брендинга, как ТВ и другие традиционные СМИ?

— У большинства рекламщиков есть портфолио из различных типов рекламы. Телевидение, безусловно, очень эффективно для многих рекламодателей. Но если мы хотим обсуждать долгосрочную перспективу, то встает вопрос: куда идет телевидение? Будут ли все телеканалы функционировать через интернет? Если они будут функционировать через интернет, то каким будет ваш телевизор? Будет ли он просто экраном от компьютера, стоящим в гостиной? Дело в том, что телевизор в будущем может выглядеть очень по-разному.

— Все еще популярно мнение, что телевидение – это СМИ, рассчитанное на пассивное восприятие. А люди в пассивном состоянии более восприимчивы к посылам брендов. Станут ли они когда-либо так же восприимчивы в интернете?

— Телевизионная реклама нацелена на разные типы пользователей. Послушайте, что говорят рекламодатели: «Нам нужны те пользователи, которые смотрят спортивные передачи». То есть им нужна определенная категория зрителей. В цифровом пространстве все обстоит точно так же.

Но я не уверена, что противопоставление пассивного восприятия интерактивности обязательно означает, что пользователь более восприимчив как пассивный наблюдатель. Мысль о том, что там, где люди активнее участвуют в процессе, они менее восприимчивы, противоречит здравому смыслу. Если пользователи вовлечены во что-то, то они и выбирают, что смотреть. В этом — вся суть того, что мы делаем с TrueView (реклама на YouTube, которую зрители могут пропустить и которая оплачивается рекламодателями только в том случае, если ее просмотрели — Forbes.): если пользователи сами выбирают, что они будут смотреть, значит, они вовлечены в это.

— Каким еще образом вы собираетесь осваивать возможности брендовой рекламы?

— Мы сделали большие инвестиции в DoubleClick , которым в рекламной индустрии пользуются многие агентства и крупные публикаторы. Часть нашей задачи – сделать более доступной быструю и легкую покупку и продажу рекламы, дать возможность создания новых форматов, дать возможность выбирать различную целевую аудиторию. Я в восторге от многих вещей, происходящих в сфере автоматических покупок и размещения рекламы. Иллюстративно-изобразительная реклама сейчас часто бывает неэффективной.

— Почему Google именно теперь начал так сильно продвигать брендовую рекламу? Ведь такая возможность существует уже определенное время.

— Мы приобрели DoubleClick пять лет назад и, прежде всего, сосредоточились на развитии рекламы, предполагающей прямой отклик адресата. Рынок контекстной рекламы ближе всего к нашему бизнесу, в этой сфере нам легче всего вводить новшества. Он поддается четкому измерению, поэтому рекламодателю несложно понять, где трафик больше и где он преобразуется в пользу для бренда.

Брендовая реклама, безусловно, тоже очень важна, но для нее, по крайней мере в интернете, не так уж много количественных показателей. Одна из вещей, которую мы пытаемся применить в наших технологиях, — выяснить, просматривают ли такую рекламу. Мы внедрили ActiveView (стандарт демонстрации рекламных роликов, гарантирующий, что за секунду или за больший отрывок времени будет просмотрена хотя бы половина ролика), так что рекламодатели могут получить точные подсчеты, а публикаторы понять, что из их набора хорошо работает.

— Когда я обсуждаю с маркетологами, каким образом Google продвигает брендовую рекламу, они отвечают: «А, ты имеешь в виду YouTube?» Можно ли сказать, что Google сосредоточил свои усилия прежде всего на видеохостинге?

— YouTube, безусловно, занимает в этом процессе значительное место. Но мы не делаем ставку только на него. Интернет — это большое пространство, в нем есть много крупных публикаторов, и надо проникать туда, куда приходят пользователи.

Пользователи посещают много разных сайтов, и существует возможность с помощью всех этих порталов (например, с помощью Google Display Network, объединяющим 2 млн сайтов, где компании размещают рекламу) добраться до тех, кого интересуют определенные темы. Каждый из этих сайтов по отдельности невелик, но вместе они — большая величина. Они предлагают рекламодателям интересные способы расширения доступа и распространения информации с помощью такого провайдера, как Google, или же других сетей.

Так что мы пытаемся не только облегчить для YouTube доступ к следующему поколению. Мы пытаемся облегчить всей рекламе по всему интернету доступ к новому поколению. Крупный бренд или рекламодатель не может добраться до всех этих отдельных сайтов, а мы можем объединить их так, чтобы они смогли добраться до нужной им аудитории как раз в тот момент, когда та будет в них заинтересована.

— Присутствие брендовой рекламы в интернете еще не очень велико. Как далеко вы продвинулись?

— Если представить, что мы двигаемся по S-образной кривой, как и большинство технологий, то сейчас находимся в самом низу символа S.

— Почему вы считаете, что это будет S-образная кривая, ведь вы так медленно выходили с этим в интернет, несмотря на то, что аудитория уже давно перемещается туда?

— Главная роль — у пользователей. Рекламодатели должны идти туда, куда идут пользователи. Рекламодатели сами не могут решать. Если все пользователи переходят в другую сферу, если они не читают печатные издания, то рекламодателям надо будет приспособиться к планшетам, мобильным телефонам и персональным компьютерам.

Мы только что выпустили Chromecast (устройство в виде флэшки, позволяющее отправлять видео со смартфона или с планшета на телевизор). Я не могу сказать вам, с помощью какого устройства или в каком году это произойдет, но появится устройство, которое будет доставлять куда большие объемы сетевой информации на телевизор в гостиной. И я совершенно уверена, что в этот момент телевидение будет больше напоминать просмотр видео онлайн. У людей будет множество различных каналов, они смогут выбирать, что им смотреть и сразу же получать то, что им нужно. Я полагаю, что все существующие на сегодняшний день игроки приспособятся к подобной ситуации.

— Не случится ли так, что часть брендовой рекламы, которая в нынешнем виде не очень вписывается в «исходный формат» онлайна, просто исчезнет или никогда не переместится в интернет?

— Нет таких причин, по которым доллары не были бы эквивалентны потраченному времени. Если американцы проводят треть своего времени в интернете, то почему на интернет-рекламу тратится только четверть рекламных бюджетов? Существует перекос. Значит, большая часть денег переместится. Реклама – одна из важнейших потребностей, поэтому я не думаю, что она исчезнет.

Когда я обсуждаю с некоторыми менеджерами крупных брендов, каким образом они распределяют бюджеты и что они думают о цифровом пространстве, те признают, что им следует делать больше. Но при этом они осторожны. Реклама не такая отрасль, в которой люди могут взять удачный прошлогодний медиаплан и неожиданно изменить его в этом году на 100%, а потом посмотреть, что из этого получится. Поэтому в основном они готовы переместить некоторое количество денег, провести эксперимент, испробовать все используемые методы, проанализировать количественные показатели, а затем, исходя из полученных данных, изменить свои будущие планы. Они действуют немного медленнее, чем пользователи.

— Что вы сделали, осознав в разгар вашей кампании по продвижению брендовой рекламы необходимость перевести часть ресурсов в сферу мобильной рекламы?

— Там совершенно другая платформа. Мы не можем просто взять то, что было разработано для персональных компьютеров, и применить это к мобильным телефонам. Прежде всего, существует мир приложений. Там другой размер экрана, сам экран сенсорный, есть такие возможности, как свайпинг, определение местоположения и множество других вещей, которые традиционно не ассоциируются с компьютерами. А у многих людей сегодня много разных устройств. И они пользуются ими целый день. Сочетание различных устройств – очень существенный для нас компонент.

Это новая технология, поэтому многие рекламные составляющие еще под нее не подстроились. Вот почему эта сфера так отстает. Я не вижу причин, по которым она не могла бы приносить такие же деньги, как и компьютеры. Однако она нуждается в ином типе рекламы.

— Люди, связанные с новыми технологиями, особенно в Кремниевой долине, не слишком любят рекламу. Хотя многие компании зарабатывают деньги с ее помощью . Что заставляет вас по-прежнему заниматься рекламным бизнесом Google, несмотря на то, что рекламу недостаточно уважают?

— Эта техническая задача, безусловно, очень интересна из-за тех масштабов, в которых мы ее решаем. Этот факт сам по себе и в сочетании с возможностью произвести революционные изменения в целой отрасли уже очень интересен. То, что мы делали раньше в сфере торгов в реальном времени на бирже, было очень интересно с точки зрения разрешения задачи.

Но меня прежде всего мотивирует то воздействие, которое реклама оказывает на интернет и на общество. Я только что обсуждала это с одним из моих коллег: что было бы, если бы на один день исчезла вся реклама?

— И как бы вы ответили на этот вопрос?

— Если бы у нас на один день исчезла реклама, то миллионы фирм, многие из которых совсем небольшие, в течение этого дня не знали бы, что им делать. Множество людей, ведущих свои блоги и финансирующих свою деятельность за счет рекламы на сайте, не получили бы никакой прибыли. И, конечно же, многие большие сайты не смогли бы предоставить контент достаточно высокого качества. Множество людей просто не смогли бы себе позволить читать эти сайты. Так что здесь присутствует и социальная составляющая. Подумайте, что было бы, если бы всем людям пришлось платить за каждый сайт, куда они заходят. Я хочу сказать, что Google таким образом получает доход. У нас бы ничего этого не было (машет рукой в сторону зданий Googleplex), если бы не было рекламы.

— Как по-вашему, существует ли необходимость заново определить понятие брендовой рекламы в новом мире, где существуют новые типы СМИ и новые способы измерения воздействия рекламы через эти СМИ?

— Я очень долго занималась поисковой рекламой и достаточно долго — изобразительной рекламой. Две этих отрасли развивались совершенно по-разному, но я вижу, как они сейчас сближаются между собой. С поисковой рекламой было проще, потому что у нас с самого начала был такой четкий количественный показатель, как цена за клик (cost-per-click, CPC). Это еще одна вещь, которую мы пытаемся сделать применительно к брендовой рекламе – определить и вычислить нужные количественные показатели. До сегодняшнего дня в этой отрасли их нет, и очень сложно понять, что же вам надо оптимизировать, какие приемы при создании рекламы срабатывают.

Мы не говорим, что надо опять применять CPC. Это волнует многих людей, занимающихся брендовой рекламой. Мы говорим, что такими показателями могут быть самые простые вещи — например, объем продаж бренда, то, чем измеряется увеличение узнаваемости бренда. Это сложнее измерить, чем действия пользователя — кликнул он мышкой или нет. Но мы чувствуем, что можем обновить эту сферу. Здесь существуют большие проблемы, но это такие вещи, с которыми нам нравится работать.

В старом мире люди приходили в фокус-группы и спрашивали других людей, что те думают. Теперь люди пишут везде в интернете, что они думают о разных вещах. Как нам это отследить и как помочь рекламщикам понять, на чем им надо сконцентрировать внимание? Как создать действительно красивую и привлекательную рекламу, которая будет нравится пользователям и те захотят смотреть?

— Люди всегда спрашивают: « Какую последнюю дисплейную рекламу ты помнишь?» Рекламные баннеры по-прежнему воспринимаются как нечто, что большинство людей игнорирует.

— Ситуация начала меняться. Вспомните рекламу Burberry Kisses, или Samsung, или Dove, или Red Bull. Они по-настоящему динамичны и очень актуальны. Они своевременны , и люди могут получить от них пользу.

Кроме того, я думаю о том, каким образом пользователям можно предоставить возможность больше контролировать. Я хочу, чтобы пользователи говорили: «Я хочу видеть больше такой рекламы» или «Я не хочу видеть такую рекламу». Пока что нам не удается этого добиться.

Но мы ведь начали подобную работу всего полгода назад. Так что многие алгоритмы надо еще проверять. Рекламодатели не отдадут все свои деньги на то, что мы только что выпустили в этом месяце. Они будут снова и снова это проверять, а потом, когда поймут, с чем имеют дело, и когда наши идеи будут лучше приспособлены к существующему в отрасли стандарту, они начнут вкладывать в них все больше денег. И я знаю, что в конце концов это произойдет.

— То есть пока еще не понятно, какой из ваших продуктов сработает, что приведет людей в магазины?

— Мы видим, что некоторые вещи уже работают. Но интернет-приемы не могут пройти на ТВ, точно также как не получается применить некоторые приемы радио-рекламы на том же ТВ, приходится многое менять. Также и с интернетом. Здесь должны быть использованы динамичные, интерактивные и актуальные способы.

Ну, например, если вы останавливаетесь в отеле, почему бы вам не узнать о том, что можно приобрести поблизости? Ваш телефон должен знать, где вы находитесь.

Мы действительно только начинаем, и поэтому мне это так интересно. Я вижу, что близятся перемены. Я уверена в этом. Я примерно представляю, в каком направлении хочу направить развитие. Я просто знаю, что для того, чтобы туда добраться, нам придется пройти долгий путь. Но когда мы его пройдем, перемены будут значительными.

США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 6 февраля 2014 > № 1009887 Сьюзен Войжитски


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 31 января 2014 > № 999134 Анастасия Жохова

Отключение «Дождя»: почему кабельные операторы чутки к политическим сигналам

Анастасия Жохова, редактор Forbes

Ксения Докукина, корреспондент Forbes

Цепная реакция вещательной блокады «Дождя» доказала: бизнес кабельных операторов слишком зависим от пожеланий власти. Как он устроен?

По состоянию на 31 января трансляцию телеканала «Дождь» прекратили большинство крупнейших операторов кабельного телевидения в стране. В пятницу к АКАДО, «Ростелекому», «ЭР-Телекому», «НТВ-Плюс» и другим компаниям присоединился и «Билайн». Хотя формальным поводом для отключения «Дождя» отвещания остается возмущение кабельных операторов редакционной политикой, очевидно нежелание сетей брать на себя политические риски по предоставлению«неблагонадежному» телеканалу доступа к широкой аудитории. Почему операторы так чутко реагируют на пожелания власти? Как устроен их бизнес?

От лицензии до канализации

Прежде чем начать вещание, любая кабельная сеть должна получить соответствующую лицензию. Выдает ее Роскомнадзор. Формально условия получения — технические: наличие частоты для вещания, передатчика и т.п. «Государство имеет на операторов очень сильное влияние, — говорит бывший вице-президент «Корбина Телеком», а ныне президент «Евросети» Александр Малис. — У любой сети всегда можно найти проблему и закрыть ее, и каждая компания этого боится. Операторов проверяют органы надзора, и частота проверок можетбыть разной. Основной способ влияния государства — лицензия».

Если поставлена задача, то найти проблему можно в любой компании, согласен директор информационно-аналитического агентства Telecom Daily Денис Кусков. «Оператор не будет спорить с государством», — уверен он.

Следующий этап — прокладка кабельной сети. На этом этапе оператор зависим от отношений с муниципальными властями: чем лояльнее местные чиновники к компании, тем охотнее они разрешат охватить кабелем муниципальный жилой фонд. Необходимо также получить доступ к канализации — как и хозяйственно-бытовая, кабельная канализация состоит из труб и смотровых колодцев, предназначена для стационарной прокладки в земле телекоммуникационных линий (телефония, интернет и пр.). Параллельно оператор заключает договоры с телеканалами, приобретая права на вещание.

Зато от государства точно не зависит абонентская база — основной источник дохода оператора.

«Праведнее Папы Римского»

Платит ли компания телеканалам из своего пакета? Все зависит от заинтересованности оператора в контенте, или наоборот — от заинтересованности канала в зрителе. К примеру, телемагазины всегда платят оператору сами. Если же канал зарабатывает на рекламе и одновременно хочет получать деньги за контент от сетей, последние, как правило, воспринимают это в штыки. Как известно, помимо «нравственных» претензий к «Дождю», представители АКАДО, к примеру, указывали и на возмутившее оператора желание телеканала продавать себя сети.

Если в договоре прописана оплата контента, оператор предоставляет каналу отчет о количестве активных зрителей, согласно которому и происходит расчет: от 1 до 18 центов за одного абонента в месяц. Абонентская плата для зрителя, таким образом, складывается из себестоимости контента, собственных затрат оператора на функционирование и его маржи. Чем больше абонентов, тем больше зарабатывает оператор. Именно поэтому небольшие каналы больше ориентируются не на «высшую волю», а на клиентов: лишение зрителей доступа к интересному контенту вызывает отток аудитории и падение доходов сетей.

«Телеканал «Дождь» не лишили лицензии, так что отключение, которое предприняли операторы — попытка угодить власти. Они просто возомнили себя католиками праведнее Папы Римского», — рассуждает источник на телекоммуникационном рынке. Но масштаб бизнеса может и не позволять крупным федеральным и региональным сетям занимать независимую позицию и руководствоваться исключительно экономическими мотивами.

Убытки в обмен на лояльность

До начала скандала телеканал «Дождь» вещал через трех федеральных и более чем 10 региональных кабельных операторов. Суммарная выручка трех федеральных операторов в 2012 году превысила $30 млрд. Количество абонентов платного телевидения одного из этой тройки — «Национальных кабельных сетей» (принадлежат «Ростелекому») — превышает 150 млн абонентов. Технический охват телеканала «Дождь» до скандала составлял около 17,4 млн домохозяйств.

В логику политической гибкости кабельных сетей укладываются и данные о собственниках операторов. Например, АКАДО контролирует группа «Ренова» Виктора Вексельберга (№4 в российском рейтинге Forbes, состояние — $15,1 млрд), а основатель компании — президент отраслевой Ассоциации кабельного телевидения России Юрий Припачкин. Расцвет бизнеса АКАДО пришелся на времена могущества бывшего мэра Москвы Юрия Лужкова. Правительство столицы владело долей в одной из дочерних структур АКАДО, компания прокладывала оптоволоконные сети для города. После ухода Лужкова конкуренция на московском рынке обострилась, что не самым положительным образом сказалось на финансовых результатах оператора. В 2012 году АКАДО при выручке (отчетность МСФО) $361 млн получила убыток в размере $10 млн. В первой половине 2013 года оператор впервые с 2006 года вернулся к чистой прибыли — в отчетный период показатель составил 213,5 млн рублей.

«АКАДО — это маленький региональный оператор. Его поведению значение придает только тот факт, что Юрий Припачкин возглавляет ассоциацию. Телекоммуникации — регулируемый бизнес, но по сути государство сильно надавить не может, и ситуация с «Дождем» — продажная позиция конкретных игроков», — говорит совладелец одного из региональных телекоммуникационных операторов.

Другой оператор, который формировал значительную часть аудитории «Дождя», — «ЭР-Телеком». Компанией владеет Пермская финансово-промышленная группа, принадлежащая миллиардеру Андрею Кузяеву (№119; $900 млн). В 2012 году компания получила выручку 13,6 млрд рублей и убыток 2,4 млрд рублей. В 2013-м первый показатель должен был вырасти до 20 млрд рублей, оператор планировал вернуться к прибыльности.

Чем руководствовался при отключении «Дождя» «ЭР-Телеком», в капитале которого даже нет государственных структур? Формально — отсутствием договоренности с каналом о новых контрактных условиях. По мнению источника на телекоммуникационном рынке, компания ради сохранения своего статуса готова откликаться на любые политические сигналы. «Им даже намек какой-то сделают — и они отработают», — говорит собеседник Forbes.

Решение отключить «Дождь» двух других операторов — «НТВ Плюс» и «Триколор-ТВ» — тоже можно объяснить структурой их собственности. Владельцем «НТВ-Плюс» является «Газпром-Медиа Холдинг», находящийся под под контролем структур близкого к Владимиру Путину миллиардера Юрия Ковальчука (№99; $1,1 млрд). Блокирующий пакет «Триколора», основным владельцем которого является Национальная спутниковая компания Андрея Ткаченко, в 2013 году приобрел государственный «ВТБ Капитал».

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 31 января 2014 > № 999134 Анастасия Жохова


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 29 января 2014 > № 999144 Анастасия Жохова

Засуха на «Дожде»: политика или коммерция?

Анастасия Жохова, редактор Forbes

Илья Жегулев, обозреватель Forbes

Почему на самом деле кабельные сети отключают независимый телеканал

В среду, 29 января, состоялись переговоры представителей компании АКАДО с менеджментом телеканала «Дождь» об изменениях условий трансляции контента, сообщил Forbes представитель кабельного оператора Денис Рычка. По итогам переговоров в Twitter-аккаунте АКАДО появилось сообщение, что оператор приостанавливает использование лицензии на трансляцию «Дождя» в своей кабельной сети с 30 января. Чуть позже о приостановлении вещания заявил и телеканал «НТВ-Плюс« — вещание остановилось около 20.00 среды.

Инвестор «Дождя» Александр Винокуров подтвердил Forbes, что телеканал в течение нескольких месяцев пытается изменить стратегию работы с кабельными и спутниковыми сетями и перевести их на коммерческую основу. В частности, АКАДО до сих пор платила телеканалу символическую сумму — 1000 рублей в месяц.

«Мы и часть операторов воспринимаем это негативно. Нас не устраивает бизнес-модель, когда телеканалы сначала распространяются через операторов бесплатно для абонентов, а потом переходят на платную основу, и уже нам приходится объясняться с абонентами. В данном случае не политический момент, а желание клиентов. В первую очередь, нас на переговорах интересует вопрос бизнес-модели, платы абонентов за контент», — говорит Рычка.

Попытка АКАДО перезаключить договор удивительным образом совпала по времени с политическим скандалом.

Накануне переговоров член наблюдательного совета компании, глава отраслевой Ассоциации кабельного телевидения России (АКТР) Юрий Припачкин предложил отключить «Дождь» от вещания. Громкое заявление было сделано на фоне скандала из-за опроса про блокаду Ленинграда в эфире и на сайте телеканала («Нужно ли было сдать Ленинград, чтобы сберечь сотни тысяч жизней?»). Позднее вице-президент ассоциации Михаил Силин разъяснил, что «все бизнес-модели, которые там (на «Дожде») реализуются... находятся в большом противоречии с интересами кабельных каналов». «Он пытается разрекламировать себя на кабельных сетях за счет операторов, начать зарабатывать деньги независимо от них, предоставляя платную подписку в интернете», — отмечал замглавы АКТР.

В отличие от АКАДО, в «Газпром-медиа» уже не скрывали, что отключают трансляцию именно из-за опроса про блокаду, так как он, по мнению представителя «Газпром-медиа», может сказаться на репутации «НТВ-Плюс».

Ни политический наезд, ни проблемы во взаимоотношениях с операторами не единичный случай в истории телеканала. Еще летом прошлого года секретарь генсовета «Единой России» Сергей Неверов пообещал инициировать проверки телеканала в ответ на вышедшую в эфире «Дождя» передачу о принадлежащей ему недвижимости (провел расследование и опубликовал информацию Алексей Навальный). На появление злосчастного опроса на «Дожде» бурно и дружно отреагировала «Единая Россия» — многие ее региональные отделения выразили свое возмущение на сайте партии. Главный редактор «Дождя» Михаил Зыгарь в открытом письме зрителям асимметричный ответ партии парламентского большинства и поддержавших ее прокремлевских молодежных организаций назвал «политической кампанией».

Винокуров утверждает, что до вчерашнего дня отношения канала с представителями кабельных и спутниковых сетей складывались вполне гладко. «Мы двигались в переговорах. Никаких этических переживаний по поводу нашего контента от кабельщиков мы не получали», — говорит он. Исключение пока составила только компания МТС, с которой телеканалу не удалось договориться о взимании платы с абонентов за пользование контентом. В сентябре 2013 года этот оператор разорвал отношения с телеканалом. Единственная причина разрыва, которую называет Винокуров, — финансовая. «Мы хотели, чтобы они нам начали платить, они не согласились», — говорит он.

Другие операторы не спешат отказываться от вещания «Дождя».

«Пока ничего не предпринимаем, потому что не получали никаких предписаний из Роскомнадзора», — сообщила Forbes представитель «Вымпелкома» Анна Айбашева. В пресс-службе компании «Ростелеком» Forbes сообщили, что на сегодняшний момент телеканал отключать не собираются, никаких мер не предпринимали. «Нам клиента лишнего отключать и блокировать невыгодно», — заявил представитель компании. Винокуров сообщил, что «Дождю» удалось подписать новый контракт с «Ростелекомом» на коммерческой основе. По его словам, «новое руководство «Ростелекома» относится к бизнесу очень по-рыночному». Детали соглашения он раскрывать отказался.

Хотя Винокуров утверждает, что доходы телеканала от дистрибуции контента в кабельных сетях и в интернете существенно выросли, пока выручка «Дождя» формируется преимущественно за счет доходов от рекламы, а доход от кабельных сетей составляет около 10%. За 2013 год выручка «Дождя» выросла на 26%, до 360 млн рублей.

Как рассказала Forbes генеральный директор телеканала Наталья Синдеева, доходы от платного контента и рекламы в интернете пока формируют лишь 15% бюджета «Дождя», остальное телеканал получал до сих пор от рекламы в эфире кабельных сетей. По словам Синдеевой, если все остальные операторы не последуют примеру АКАДО и «НТВ-Плюс», отключения не будет катастрофой: часть телезрителей просто сменят провайдера, аудитория других операторов расширится, и это можно будет монетизировать. Ситуацию с отключением трансляции двумя основными операторами Синдеева концом телеканала не считает.

«Мы ничего не будем предпринимать (в ответ на политические претензии. — Forbes). Как можно реагировать на такое, я не знаю, — заключает Винокуров. — В рамках принятых правил игры в бизнесе такого не бывает. Чтобы нас отключили, мы должны либо нарушить договор, либо закон, но мы этого не сделаем. Нас не за что закрывать».

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 29 января 2014 > № 999144 Анастасия Жохова


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 января 2014 > № 988676 Александр Чачава

Криминалисты из интернета: как устроено главное в России кибердетективное агентство

Павел Седаков, обозреватель Forbes

Илья Сачков и его партнеры создали крупнейшего частного игрока на рынке расследований киберпреступлений. Услугами Group-IB пользуются известные компании и спецслужбы

В апреле 2009 года основатель Group-IB Илья Сачков оказался в подмосковном пансионате «Лесные дали», где проходила ежегодная IT-конференция «РИФ+КИБ». Прогуливаясь по холлу, он высматривал новых клиентов. Неожиданно ему позвонили и попросили вернуться в Москву: со счета столичной строительной компании украли 9 млн рублей, и Сачкову предстояло выяснить, кто это сделал. Обычная работа.

Вскоре он уже отдавал распоряжения в офисе этой фирмы на Ленинском проспекте: вызвать полицию, отключить компьютеры от сети, собрать все ноутбуки. На столе выросла горка «железа», которое предстояло отвезти в лабораторию для поиска следов вирусного заражения. Взгляд Сачкова привлек один из ноутбуков — он был приоткрыт. Детектив пробежал глазами письмо в Outlook: владелец ноутбука, местный сисадмин, недавно обналичил похищенные в компании деньги. «Это было самое быстрое расследование в моей жизни, — улыбаясь, рассказывает Forbes Сачков. — Просто нам тогда сильно повезло».

Созданная 10 лет назад компания Group-IB специализируется на расследовании и предотвращении преступлений в компьютерной сфере. Если не считать отделы расследований больших интернет-компаний вроде «Лаборатории Касперского», работающих на внутренние потребности компаний, Group-IB является крупнейшим в России частным кибердетективным агентством. Компьютерных криминалистов здесь больше, чем в соответствующем подразделении Экспертно-криминалистического центра МВД России. За три года выручка Group-IB выросла более чем в 10 раз, до $36 млн по итогам 2013 года.

«Штучный товар»

Офис Group-IB расположен на территории бывшего завода в районе метро «Электрозаводская», без провожатого здесь легко заблудиться. На каждой двери электронные замки, и даже если сам гендиректор пришел без электронного пропуска — стучи не стучи, внутрь не пустят. Сердце компании, компьютерная криминалистическая лаборатория, занимает совсем небольшое помещение, 4 на 10 м. Десяток столов с мониторами, стеллажи с оборудованием, проводами, компьютерами. Обычный с виду черный чемоданчик — на самом деле мобильный криминалистический комплекс стоимостью около полумиллиона рублей, изготовленный в Израиле. Он позволяет мгновенно считать информацию с цифрового устройства. Подсоединив к нему смартфон, детективы увидят всю переписку с него, даже в Skype, а по точкам подключения Wi-Fi и координатам сделанных фотоснимков смогут составить карту перемещений абонента. Выпотрошив таким образом телефон одного из участников банды, грабившей дальнобойщиков в Ленинградской области, детективы Group-IB получили информацию об остальных налетчиках и передали ее полиции.

Возраст кибердетективов — 20–30 лет, каждый, по словам Сачкова, «штучный товар», ведь ни один российский вуз не выпускает криминалистов по расследованию компьютерных преступлений.

Чтобы найти сотрудников, глава Group-IB ходит в институты, читает лекции и проводит олимпиады по компьютерной криминалистике. Костяк компании составляют выходцы из родного для Сачкова МГТУ им. Баумана. Всех кандидатов на работу проверяют на «полиграфе», а также с использованием «управляемой провокации»: время от времени подставные «клиенты» предлагают продать информацию налево или выдать нужную экспертизу. «За многие годы не было ни одного прокола», — с гордостью говорит Сачков.

А риск есть: криминалисты Group-IB однажды наблюдали за хакером, который на кражах в интернет-банкинге зарабатывал до $20 млн в месяц, соблазн для неустойчивых людей слишком велик. Особенно с учетом того, что средняя зарплата детектива — 70 000–100 000 рублей в месяц. Есть бонусы: корпоративные курсы английского, боевые искусства, йога и даже деньги на покупку делового костюма для встреч. Но костюмы чаще висят в шкафах, детективы предпочитают им джинсы и футболки.

Детективный стартап

Зимой 2003 года первокурсник факультета защиты информации МГТУ им. Баумана Илья Сачков перед самой сессией попал в Боткинскую больницу. Вместо учебников друзья принесли ему в палату книжку бывших сотрудников ФБР Криса Просиса и Кевина Мандиа Incident Response: Investigating Computer Crime. Речь в ней шла о компьютерной криминалистике — в США это был уже сложившийся и прибыльный бизнес. Сачкову идея понравилась.

Хакеры-романтики первой волны, взламывающие сайты скорее из спортивного интереса, к тому времени остались в прошлом. С начала 2000-х взломщики начали активно монетизировать свои навыки. «Заработать и оставаться как можно дольше незаметными — вот ради чего они стали работать», — вспоминает то время эксперт по информационной безопасности Cisco Systems Алексей Лукацкий.

Киберпреступники объединялись, появлялись свои партнерские программы, службы поддержки, биржи, кадровые службы и даже свой арбитраж. У крупных группировок была четкая специализация: например, «Балаковская» группа устраивала DDoS атаки на британских букмекеров, вымогая деньги за их прекращение. Другие осваивали «карточный бизнес» — кражу данных кредитных и дебетовых карт, деньги с которых воровались или тратились на заказы в интернет-магазинах. Третьи начинали громить онлайн-банкинг за рубежом — в России системы дистанционного банковского обслуживания в то время еще не были развиты.

Частных расследователей в этой области в России не было совсем, монополия на расследования киберпреступлений была у Бюро специальных технических мероприятий (БСТМ) МВД и Центра информационной безопасности (ЦИБ) ФСБ. Сачков вспоминает, что как-то на конференции познакомился с офицером из управления «К», расследующего киберпреступления, и спросил, можно ли попасть к ним на работу.

Милиционер, смерив студента взглядом, покачал головой: «У нас нет вакансий». И Сачков решил основать свою компанию.

Деньги на открытие бизнеса, $5000, дал старший брат, «Бауманка» выделила комнату под лабораторию. Первыми сотрудниками стали однокурсники Ильи — два из них до сих пор работают в компании: Дмитрий Волков возглавляет отдел расследований, Игорь Катков — технический директор. Первый существенный контракт у Group-IB появился лишь через несколько месяцев. Топ-менеджеру крупной российской нефтяной компании на корпоративную почту пришли письма с угрозами опубликовать компрометирующие фотографии. «Расследование заняло две недели, вычислили сотрудницу компании, которая, используя прокси-сервера в Голландии, шантажировала своего босса», — вспоминает Сачков. Гонорар компенсировал вложенные $5000, и даже осталась небольшая прибыль.

Корпоративный шпионаж, утечка информации, несанкционированный вход в почту, взломы сайтов — первые кейсы были интересны, но не приносили большой прибыли. В то время расследование в среднем стоило около $10 000–40 000. «Банки нас боялись из-за нашего агрессивного маркетинга и молодости коллектива, по той же причине в МВД вначале к нам относились с большим недоверием: как студенты могут проводить расследования?» — вспоминает Сачков.

Компания пыталась продвигать свои услуги на Западе и даже достигла определенных успехов. «Мы общались с иностранными коллегами, старались помогать в их расследованиях, часто помогали нейтрализовать опасные ботнеты и таким образом попали в зарубежную тусовку криминалистов», — рассказывает Сачков. С Microsoft, например, Group-IB сотрудничает с 2007 года. «Мы считаем наших коллег ведущими экспертами в области киберпреступности в стране», — говорит Людмила Теплова, представитель Microsoft в России. Американцы привлекают Group-IB для обнаружения и нейтрализации ботнетов, исследования вредоносных программ и т. д. Сумму контракта ни Group-IB, ни Microsoft не разглашают.

Но вплоть до конца 2000-х годов детективному стартапу отчаянно не хватало специалистов, оборудования и, главное, денег для развития. В 2010 году все это появилось — благодаря хакерам.

Инвесторы и хакеры

В 2010 году хакеры взломали один из сайтов Leta Group, представлявшую в России словацкую антивирусную компанию ESET. «Мои айтишники локализовали угрозу, но на вопрос, кто это сделал и зачем, ответить не смогли», — вспоминает основатель и совладелец компании Leta Group Александр Чачава. За ответом он пришел в офис Group-IB, где тогда работало человек 15, и они ему сразу понравились. «Хакеры зарабатывали на темной стороне гигантские деньги, а эти ребята наступали им на горло», — поясняет Чачава, решивший стать совладельцем Group-IB.

Осенью 2010 года Чачава и его однокурсник Сергей Пильцов стали владельцами половины Group-IB — через ООО «Группа информационной безопасности». По 25% в OOO получили Чачава и Пильцов, 20% принадлежало Илье Сачкову, по 10% — еще трем сотрудникам-основателям. Выручка Group-IB в 2010 году составила $3 млн.

По сути это были инвестиции в стартап: у Group-IB не было выстроенного маркетинга и даже четких расценок за услуги, а у новых инвесторов — никакой стратегии выхода, говорит Чачава. Он вспоминает, как спорил с Сачковым по поводу оплаты одного расследования для банка, за которое Group-IB запросила 50 000 рублей. «Я спрашиваю: почему так мало? А они: да это же заняло всего полтора дня. Говорю: вы же сэкономили банку миллион долларов, возьмите хотя бы 7%, как страховая», — вспоминает Чачава.

Сколько денег они с партнером потратили на покупку доли и развитие Group-IB, он не сказал (Сачков тоже отказался говорить об этом). Топ-менеджер одной из российских IT-компаний оценивает сделку в $2 млн — примерно столько ежегодно инвестирует в стартапы Leta Capital, венчурный фонд Leta Group.

Деньги Leta Group позволили увеличить штат Group-IB впятеро, до 70 человек, открыть офисы в Нью-Йорке и Сингапуре и закупить оборудование, включая те самые «чемоданчики».

Как смотрят на это соответствующие органы? До 2010 года Group-IB чаще всего делала экспертизы для МВД и ФСБ бесплатно, говорит Сачков. Три года назад государство все же начало оплачивать экспертизы: деньги приходят по разовым договорам, в среднем около 300 000 рублей, что в общем укладывается в рыночные расценки ($10 000–15 000). «Бесплатно сейчас делаем только экспертизы по интересным для нас кейсам — не больше 5–10 бесплатных экспертиз в квартал», — уточняет Сачков.

Кроме того, в Group-IB есть бывшие сотрудники силовых ведомств. «Но у нас все же преобладают гражданские, бывших сотрудников Экспертно-криминалистического центра МВД не больше 5–6 человек», — говорит Сачков. «Бывшие» со связями необходимы в этом бизнесе. «В США частное лицо может получить значок помощника шерифа и разыскивать бандитов или киберпреступников, у нас западную модель воспроизвести невозможно», — говорит Руслан Стоянов, глава отдела расследований компьютерных инцидентов «Лаборатории Касперского» и бывший сотрудник Управления специальных технических мероприятий (УСТМ) ГУВД по Москве. «Если посмотреть наш закон о частной детективной деятельности, так в России ее вообще быть не должно», — добавляет он. Сам Стоянов в 2006 году в звании майора ушел в свободное плавание, несколько лет его компания самостоятельно занималась расследованиями, а в 2012-м вошла в состав «Лаборатории Касперского». Мелкие частные компании в этом бизнесе не выживут, уверен Стоянов, это бизнес больших корпораций. В его отделе всего шесть сотрудников, но он может пользоваться всеми ресурсами «Лаборатории», компании с выручкой $628 млн в 2012 году и штатом 2800 человек.

Деньги за результат

Свесившись с крыши на веревках, спецназовцы в черных касках и бронежилетах вместе с выломанной рамой ввалились в окно 15-го этажа. «Звон падающих стекол, крики «На пол!», подозреваемый ползал по полу в трусах и визжал», — красочно описывает в своем отчете криминалист Group-IB Артем Артемов финальную стадию операции по задержанию весной 2012 года одного из лидеров хакерской группы Carberp. От хакеров пострадали клиенты 100 банков по всему миру, только в I квартале 2012-го они похитили минимум 130 млн рублей.

Момент захвата детективы Group-IB наблюдают как зрители, их основная работа сделана раньше. Когда преступники задержаны, криминалисты Group-IB проводят экспертизу их компьютеров и серверов, чтобы найти связи с преступлением. «Наша задача — предоставить аналитическую информацию и выстроить логику расследования, если ее не видят сотрудники полиции», — объясняет глава отдела расследований компании Дмитрий Волков. После завершения расследования сотрудники Group-IB выступают свидетелями и экспертами в суде, но исход процесса может быть разный.

«Заказчики часто хотят конечный результат: вы получите деньги, как только мы увидим человека в тюрьме. Если не сел — поработали зря», — объясняет Руслан Стоянов. Почасовая плата за расследование в России не принята, чаще работу оплачивают поэтапно. Компьютерная криминалистическая экспертиза у Group-IB стоит $10 000–15 000, расследование с выездом на место происшествия, экспертизой и фиксацией цифровых следов, поиском преступников и их персональных данных — минимум $200 000–300 000. Но у частных детективов есть специфические риски. «Банк может заплатить за расследование кейса 8 млн рублей, а может и 2 млн. Говорят: бюджет такой, больше не можем», — говорит Сачков.

Расследование кибератаки занимает обычно один-два месяца. В сборе информации помогают не только социальные сети, но и агентурная сеть. «Мы есть на хакерских форумах, подпольных андеграундных площадках: смотрим, кто о чем пишет, кто чем занимается», — поясняет Сачков.

Если хакер украл базу, через несколько дней он обязательно выложит ее на продажу.

Те же методы используют спецслужбы: ФБР в свое время создало закрытый форум Market, которым хакеры активно пользовались вплоть до начала массовых арестов его участников.

Кибердетективы не имеют права проводить обыски, прослушивать телефоны и вести наружное наблюдение, но используют в своей работе те же методы сбора и анализа информации, что и спецслужбы. Кроме того, говорит Сачков, до 20% всех экспертиз Group-IB обеспечивают силовики — МВД, ФСБ, ФСКН и Следственный комитет. И иногда детективов обвиняют в том, что они дружат с «органами».

Дело Врублевского

В июле 2010 года на сайте «Аэрофлота» вдруг перестали проходить электронные платежи. Сервер процессинговой компании Assist, обслуживавшей авиаперевозчика, подвергся мощной DDoS-атаке и «лежал» девять дней. «Аэрофлот» считал убытки: компания потеряла не меньше 147 млн рублей.

Спустя год в аэропорту Шереметьево пограничники задержали загорелого мужчину, прилетевшего с женой и детьми с Мальдив. Это был Павел Врублевский, один из создателей процессинговой системы Chronopay, главный подозреваемый в деле об атаке на «Аэрофлот». Полгода Врублевский провел в СИЗО Лефортово, где написал признательные показания. Позже, выйдя под подписку о невыезде, заявил, что оговорил себя под давлением. Но суд в итоге приговорил Врублевского в июле 2013 года к 2,5 годам колонии, обвинив его в организации DDoS-атаки на своего конкурента, Assist.

Врублевский заявил в своем блоге, что его дело было сфабриковано, и обвинил привлеченных экспертов — «Лабораторию Касперского» и Group-IB — в необъективности.

«Обвинение стартовало именно с экспертизы Group-IB, в нашем деле она сыграла неблагоприятную роль», — говорит адвокат Врублевского Людмила Айвар. Она настаивает, что институт экспертов должен быть независим от ведомств. «Когда эксперт много лет работает с ФСБ, это называется «эксперт ведомства», у них уже устойчивые связи и они уверены в результате», — полагает Айвар. «Любой эксперт разобьет в пух и прах заказную криминалистику, и это будет конец бизнеса. Какой смысл ее делать? — возражает Сачков. — Я уверен, что Врублевский лично заказал DDoS. Это по-своему гениальный человек, но он оказался на темной стороне».

Слишком тесные отношения российских частных детективов со спецслужбами беспокоят не только Врублевского и его адвокатов. «Рынок расследования компьютерных инцидентов жестко контролируется государством, в частности ФСБ», — считает главный редактор Агентуры.ру Андрей Солдатов. По его данным, в последнее время несколько частных CERTов [компьютерных групп реагирования на чрезвычайные ситуации] должны были запуститься в России, но не запустились — все ждали, какие правила для этой деятельности напишет ФСБ. Учитывая непрозрачный характер отношений таких компаний с ФСБ, «абсолютно невозможно гарантировать, что специалисты этих компаний не будут работать по просьбе ФСБ, предоставляя свои мозги, экспертную оценку или технические мощности», — добавляет Солдатов. В ФСБ на вопросы Forbes о сотрудничестве с Group-IB не ответили.

Снова одни

«Мы не лезем в политику, не работаем по [Алексею] Навальному, не занимаемся шпионажем или информационными войнами между странами — все эти вещи могут помешать нашему международному бизнесу», — убеждает Сачков. Чем тогда объяснить, что бизнес компании за последние годы растет как на дрожжах? Если в 2011 году выручка компании составила $5,3 млн, то в 2012-м — $14,2 млн,

а по итогам 2013 года она составит $36 млн.

Group-IB научилась продавать свои услуги, объясняет этот взлет Сачков. Еще в 2012 году в коммерческом отделе компании работал один человек, сегодня — девять. «Мы не ждем, когда к нам обратятся, сами активно ищем клиентов». Изменилась и модель бизнеса: на расследования и экспертизы теперь приходится менее половины выручки, около 43%, а остальное приносят услуги по предотвращению преступлений, которые продают по подписке: мониторинг и защита брендов (Brand Point Protection, 26% доходов в структуре выручки), мониторинг ботнетов — зараженных компьютерных сетей (Bot-Trek, 12%), аудит по информационной безопасности (12%), консультации (7%), поясняет Сачков. «Бренд становился известнее, и мы увеличили стоимость услуг и сервисов».

Еще до того как Госдума в 2013 году приняла новый закон о борьбе с «пиратством», Group-IB стала предлагать свои услуги по защите авторских прав. Одним из первых клиентов на этом направлении в 2009 году стал Microsoft: Group-IB боролась с сайтами, нелегально распространяющими ее софт. Самый свежий контракт подписан несколько месяцев назад с компанией «Амедиа», представляющей интересы студий HBO, CBS, FOX, Sony.

«В рамках партнерства с «Амедиа» мы заблокировали 60 000 ссылок на их сериалы и фильмы. «Игра престолов» и «Во все тяжкие» — самые популярные сериалы у пиратов», — рассказывает сотрудник Group-IB Георгий Пуляевский.

Стоимость услуги по борьбе с онлайн-пиратством начинается от $10 000 в месяц в зависимости от того, идет фильм в прокате или премьера прошла и он является «библиотечным», поясняет Руслан Кривулин, руководитель направления Brand Point Protection.

C апреля 2013 года Group-IB стала партнером QIWI по поиску мошеннических сайтов, которые используют бренд компании или пытаются присвоить деньги пользователей. «Group-IB проводит оперативные действия с беспрецедентной скоростью не только в Рунете, но и по всей глобальной сети», — сказал Forbes директор по безопасности «Группы QIWI» Владимир Загрибелин. — Среднее время жизни мошеннического сайта в мировой практике составляет 5 дней, а среднее время закрытия такого сайта специалистами Group-IB — около 22 часов». Контракт по защите брендов приносит Group-IB $10 000–30 000 в месяц.

Несколько дороже ($5000–50 000 в месяц) стоят услуги мониторинга Bot-trek, поиск информации о клиентах банков и платежных систем, чьи логины, пароли, номера карт стали известны мошенникам. Детективы сообщают о «засвеченных» клиентах банкам, и те перевыпускают карты или просят сменить логины-пароли. Выстроить отношения с банками помог Артем Сычев, бывший научный руководитель Сачкова в «Бауманке», а сейчас заместитель начальника главного управления безопасности и защиты информации Банка России.

По словам Сачкова, Group-IB работает со всеми российскими банками из первой десятки, самый крупный — Сбербанк. «Со службой безопасности Сбербанка мы познакомились в 2010-м, когда обнаружили большую бот-сеть, созданную для хищения денег у клиентов. Мы бесплатно отправили в Сбербанк данные, попросили заблокировать клиентов. В итоге стали стратегическими партнерами», — вспоминает Сачков. В портфеле Group-IB — контракты с Альфа-банком, «Связным», ВТБ, «Возрождением».

Больше, чем банки, платят лишь горнодобывающие и нефтяные компании за мониторинг своей внутренней сети от заражения вредоносным программным обеспечением. Услуга Advanced Persistent Threat стоит $1,2–2 млн в год. Среди заказчиков Group-IB — «Газпром», «Роснефть», «Норильский никель», ТНК-BP.

Group-IB стала прибыльной в 2011 году, а в октябре 2013 года совладельцы Leta Group Чачава и Пильцов продали свои доли менеджерам компании во главе с Сачковым, которые получили для этого кредит в одном из российских банков. Сумму сделки стороны не называют (участники рынка оценивали пакет в $2 млн), но Чачава утверждает, что IRR составил 30%, он «получил сумму, которая соответствовала ежегодному увеличению моих первоначальных инвестиций на 30%. На 32%, если быть точным».

Развитие ситуации в стране всячески способствует бизнесу Group-IB. В октябре 2013 года Госдума приняла в первом чтении законопроект, расширяющий полномочия ФСБ в сфере информационной безопасности. Как объяснял спикер Сергей Нарышкин, проект закона направлен на пресечение преступлений с использованием IT-технологий.

«Для нас это хорошо. Чем больше расследований, тем больше будет заказов на экспертизы», — уверен Сачков.

По оценке самой Group-IB, ущерб от действий киберпреступников в России в 2012 году составил $1,9 млрд. Детективам есть куда расти.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 января 2014 > № 988676 Александр Чачава


Казахстан. Россия > СМИ, ИТ > camonitor.com, 14 января 2014 > № 1034441 Талгат Мусабаев

На одной орбите

Иван ЧЕБЕРКО

Талгат Мусабаев: "Мы бы хотели, чтобы Россия осталась на Байконуре навсегда"

Глава Национального космического агентства Республики Казахстан Талгат Мусабаев в интервью российским “Известиям” рассказал о том, как теперь будет использоваться космодром Байконур, и о разногласиях с прежним руководством “Роскосмоса”.

- Талгат Амангельдиевич, вы довольны подписанной недавно между Казахстаном и РФ “дорожной картой” по Байконуру? Интересы Казахстана учтены в документе в полной мере?

- Принятие на межправительственном уровне “дорожной карты” по Байконуру – большой шаг в развитии партнерских отношений. Шаг этот дался нам, откровенно говоря, нелегко – с теми, кто руководил Российским космическим агентством в предыдущие годы, мы порой помногу лет не могли согласовать совсем простые вопросы. Сейчас отношения стали ощутимо лучше, хочу поблагодарить нового главу “Роскосмоса” Олега Остапенко и вице-премьера Дмитрия Рогозина за их конструктивный подход. Наконец-то нам удалось зайти на территорию собственного космодрома, находящегося в нашей стране. До этого разговор был короткий: “Не пустим и все, секретный объект”. Что там такого секретного? Если что и было, то сейчас уже все всем известно. Звучали фразы о соблюдении режима нераспространения ракетных технологий, но это все по большей части отговорки.

- Вы говорите, что вас не пускали на космодром. Но в то же время “Казахстан Гарыш Сапары” еще в 2011 году получила разрешение на увеличение доли акций в “Космотрасе” – операторе пусковых услуг ракетами “Днепр”. Да и акционеры компании “Международные космические услуги”, арендующей стартовую позицию для “Зенитов”, были готовы продать вам даже контрольный пакет акций компании. Следовательно, казахстанские структуры могли выйти на рынок пусковых услуг даже и без межгосударственного соглашения…

- Против этих сделок возражал “Роскосмос”. Прежнее руководство агентства делало все возможное, чтобы не пустить нас на Байконур.

Без согласия “Роскосмоса”, без гарантий продолжения программ по тому же “Днепру”, без достижения взаимопонимания в вопросах ценовой политики приобретение акций смысла не имело, это были бы деньги, выкинутые на ветер. Но тему “Космотраса” я упорно поднимаю на каждой встрече с российскими коллегами. На сегодняшний день есть договоренность о паритетном участии России, Украины и Казахстана в уставном капитале “Космотраса” – у каждого из учредителей будет по 33,3% акций. Однако ситуация с “Днепром” сейчас не ясна. Нет официальной бумаги от Минобороны РФ, которой бы гарантировалось продолжение конверсионной программы по этим ракетам. Дмитрий Рогозин такую бумагу обещал предоставить. Как только бумага будет – сразу запустим процесс выкупа акций.

- Можно сказать, что отношения между Казахстаном и Россией по Байконуру и всей космической тематике за последний год потеплели?

- Можно. Вот сейчас мы согласовали “дорожную карту”, которую готовили год. Как мы ее готовили? Напишешь что-нибудь, предложишь, отправишь в Москву, то есть в “Роскосмос”. Что ни напишешь – все не так, ничего не устраивает. Появился Остапенко – все сразу стало так. Все то же самое, но все так. Что тут скажешь? Видимо, дело все-таки не в каких-то серьезных разногласиях между государствами-союзниками, а в позиции отдельных чиновников. Человеческий фактор – так говорят в авиации.

- Какие мероприятия предусмотрены “дорожной картой”?

- Изменения коснутся стартового комплекса для носителей “Зенит” и самого города Байконур. По сути, мы договорились о режиме их совместного использования и обслуживания. Договорились и зафиксировали на бумаге, что проект создания ракетно-космического комплекса “Байтерек” будет реализовываться с использованием ракеты-носителя “Зенит”. До января 2015 года этот комплекс будет выведен из аренды России и передан Казахстану, который возьмет на себя расходы по его содержанию – это порядка 10 млн долларов. Речь, однако, идет о совместном использовании комплекса, не то чтобы мы самостоятельно будем там работать и ракеты запускать. Мы осознаем, что на сегодняшний день это невозможно. Также мы планируем в будущем модернизировать “Зенит” с тем, чтобы создать на основе этого комплекса ракету тяжелого класса, чтобы впоследствии она могла заменить “Протон”. Также мы договорились проработать возможность совместного создания ракеты легкого класса для Байконура.

- Сделать из “Зенита” ракету тяжелого класса означает создание новой ракеты…

- Нет, что вы, новую не надо, глубокая модернизация позволит сделать ракету тяжелого класса, проработки теоретические уже есть. Модернизация планируется нами на 2020-2022 годы.

- А вас не смущает, что у России, точнее, у российской компании, остается комплекс “Морской старт”, который также работает с “Зенитами”? Не будет ли тут излишней конкуренции в рамках пусковых услуг одной и той же ракетой?

- Мы пока не до конца понимаем, что будет с “Морским стартом”, ситуация тут для нас не ясна, на эту тему будем разговаривать. Тем более у “Морского старта”, принадлежащего сейчас РКК “Энергия”, эксклюзивные права на маркетинг ракеты “Зенит”. Тут еще разбираться и разбираться. Но главное, что решение в целом принято, а детали мы, полагаю, будем в состоянии согласовать в дальнейшем.

- Буквально накануне подписания соглашения по Байконуру Дмитрий Рогозин заявил по российскому ТВ, что уже в 2018 году с Восточного космодрома стартует пилотируемый космический корабль, причем на ракете “Ангара”. У вас не было разговора об этих планах с российскими коллегами? Все же тема непосредственно касается Байконура…

- Я темы Восточного не хотел бы касаться, это совершенно не моя епархия. В силу того, что я о космонавтике некоторое представление все же имею, могу предположить: такие заявления не более чем стремление улучшить переговорные позиции с Казахстаном.

- Какие у Казахстана планы по освоению рынка пусковых услуг?

- Наша страна планирует стать космической державой. Сейчас мы будем запускать ракеты совместно с Россией. И хотели бы делать это вместе и впредь. Ни я и ни один здравомыслящий человек в Казахстане не хочет, чтобы Россия уходила с Байконура. Мы партнеры и союзники, а для такого уровня межгосударственного взаимодействия нормально иметь совместные стратегические проекты. Если Россия когда-нибудь все же захочет уйти с Байконура, мы бы не хотели, чтобы космодром умер. Мы будем делать все, что можем, чтобы Байконур и дальше был воротами в космос, будем реализовывать космическую программу своими силами. Но подчеркну: мы бы хотели, чтобы Россия оставалась на Байконуре всегда.

- Помимо ракетной тематики, Казахстан развивает и иные направления космической деятельности. Расскажите о них.

- В рамках национальной космической программы нами создается система связи и вещания на основе спутников KazSat – сейчас ИСС имени Решетнева заканчивает работу над третьим аппаратом, его планируется запустить в апреле следующего года. При этом обучение и практику в “Решетневе” проходят казахстанские специалисты. Наземный сегмент управления аппаратами уже создан, оснащен и укомплектован нашими специалистами. Запустив Kaz­Sat-3, мы планируем завершить формирование собственной телекоммуникационной спутниковой системы.

Еще одно актуальное для нас – как девятой страны мира по площади – направление деятельности – создание спутниковой системы дистанционного зондирования Земли. Этот проект осуществляет госкомпания “Казахстан Гарыш Сапары” в сотрудничестве с EADS Astrium, которая строит для нас один аппарат. Другой спутник делается британской компанией SSTL. Могу сказать, что создается современнейшая оптико-электронная система ДЗЗ, такие имеют единицы государств сейчас.

Также мы завершаем построение системы высокоточной спутниковой навигации. Нами в 2008 году заключено межправительственное соглашение о совместном использовании ГЛОНАСС, после чего начали создавать наземную инфраструктуру, ориентированную на использование двух систем – ГЛОНАСС и GPS. Это сеть станций дифференциальной коррекции, позволяющих нам иметь высокоточные данные. Проект реализует “Казахстан Гарыш Сапары” и Национальный центр космических технологий в Алма-Ате, в который объединились ряд сильных научных организаций, оставшихся еще со времен СССР. Уже установлено 50 дифференциальных станций, в следующем году система будет полностью укомплектована и начнет работу. Введена в эксплуатацию морская локальная дифференциальная станция вблизи города Актау на Каспийском море.

Уже практически построено здание Национального космического центра Казахстана, где будут базироваться службы ДЗЗ, высокоточного позиционирования и еще будет центр по производству космических аппаратов. Это наше совместное предприятие с EADS, будем учиться создавать спутники сами. Производства такого уровня пока нет нигде в СНГ; там будет полный цикл – от идеи до готового, уже испытанного аппарата. Мы уже договорились с ИСС имени Решетнева о формировании содружества предприятий – хотим в перспективе создать производственную кооперацию, с тем чтобы взаимно дополнять друг друга.

- Какие изменения для самого города Байконур предусмотрены “дорожной картой”?

- Эти изменения коснутся главным образом граждан Казахстана. В городе появится больше подразделений органов власти Республики Казахстан, которые будут оказывать государственные услуги по казахстанскому законодательству. Мы принципиально договорились о необходимости решения вопроса о применении в отношении казахстанских граждан на комплексе Байконур административного законодательства Республики Казахстан. По этому вопросу будет заключено специальное соглашение. Как вы знаете, в 2008 году был решен вопрос в части применения уголовного законодательства Казахстана. Эти вопросы нам в свое время долго мешали ратифицировать соглашение о продлении аренды Байконура до 2050 года.

На Байконуре наконец появится возможность обучать детей в школах по казахстанским стандартам образования и выдавать документы об образовании казахстанского образца. Сейчас даже в казахских школах города Байконур обучение идет по российским программам, по переведенным на казахский язык российским учебникам. Ранее доходило до того, что казахстанские дети по этим учебникам учили, что наша родина – Россия, столица – Москва.

Также Казахстан теперь будет участвовать в развитии инфраструктуры города Байконур, в том числе помогать городу с детскими садами и другими объектами социального назначения. Поликлиника, школа, роддом уже построены. Договорились о необходимости развития предпринимательской деятельности в городе Байконур. Еще договорились, что сотовые компании Казахстана теперь смогут работать на Байконуре.

- Раньше не могли?

- Нет, только “Би Лайн” и МТС были. Других не пускали.

- Реализация планов, прописанных в “дорожной карте”, каким-то образом повлияет на основной договор об аренде Байконура Россией до 2050 года?

- Сейчас об этом речи не идет. “Дорожная карта” для того и принималась, чтобы решить накопившиеся проблемные вопросы и дальше продолжать долгосрочное взаимовыгодное сотрудничество. Могу заверить, что если достигнутые договоренности будут выполняться, никто этот вопрос поднимать не будет.

- Сумма аренды не изменится?

- Этот вопрос не обсуждался. Надо понимать, что 115 млн долларов – это сумма скорее символическая, она не отражает каких-то объективных параметров. Так в свое время договорились главы государств – Нурсултан Назарбаев и Борис Ельцин. И с тех пор к обсуждению этой суммы не возвращались. Я считаю, правильно. Понятно, что 115 млн долларов 20 лет назад и сейчас – это разные деньги. Но вопрос о стоимости аренды никогда для нас главным не был.

- Чувствительная как для России, так и для Казахстана тема ракет “Протон” нашла отражение в “дорожной карте”?

- По “Протонам” вопрос всегда стоит остро. У нас тут уже общества “антигептиловые” появились. У посольства России стоят с плакатами. Когда это было, чтобы в Казахстане у посольства России стояли? Мы понимаем, что в ближайшее время Россия не сможет отказаться от “Протонов”. Хорошо, пусть летают. Но пусть хотя бы не падают при этом! В “дорожной карте” по “Протонам” записано следующее: “Подготовка рекомендаций по количеству пусков ракет-носителей “Протон-М” с 2016 года с целью уменьшения экологической нагрузки на окружающую среду Республики Казахстан”.

- Формулировка обтекаемая.

- Важно, что вопрос поднят, решение по нему есть. О дальнейшем договоримся.

- Вопрос о выделении РФ полей падения для частей ракет, выводящих спутники на солнечно-синхронную орбиту, удалось решить?

- Принципиально да. Как только будет подписан протокол о дополнениях к соглашению по проекту “Байтерек”, касающихся использования ракет-носителей “Зенит”, сразу подпишем соглашение о выделении нового района падения.

Казахстан. Россия > СМИ, ИТ > camonitor.com, 14 января 2014 > № 1034441 Талгат Мусабаев


Австрия. Россия > СМИ, ИТ > itogi.ru, 23 декабря 2013 > № 982488 Петер Балдауф

Канонизация

Генеральный директор Canon в России Петер Балдауф: «Со следующего года Canon Russia будет официально переведена в статус европейского подразделения. Мы больше не относим Россию к развивающимся странам»

О том, как обойти кризис при помощи новых продуктов высоких технологий, «Итогам» рассказывает глава компании Canon в России Петер Балдауф.

— Господин Балдауф, вы ведь приехали к нам из Австрии?

— Да, я родился в Вене, и большая часть моей карьеры также связана с Австрией. В компании Canon я работаю уже свыше 20 лет, из которых 10 лет был генеральным директором Canon Austria. Предложение переехать в Россию было и неожиданным, и захватывающим. Опыт очень интересный, хотя есть и свои минусы: семья осталась в Вене.

— В чем главное отличие между бизнесом Canon в Австрии и России?

— Пожалуй, в степени зрелости этих двух подразделений. Компания Canon в Австрии была основана в 1976 году, и у нее было несколько десятилетий, чтобы вырасти и установить долгосрочные отношения с клиентами. В России же офис еще очень молод. Но, с другой стороны, это “отставание” открывает перед нами большие возможности для роста.

— В России Canon традиционно воспринимают, как производителя фотокамер.

— На самом деле, Canon производит далеко не только фотокамеры! Крупнейшая часть нашего бизнеса - это устройства и сервисы для печати самых различных форматов. Еще после Второй мировой войны руководство Canon решило, что не стоит замыкаться на одной Японии как рынке сбыта и нужно выпускать не только камеры, но и офисную технику. Первым таким продуктом в 1960е годы стал электронный калькулятор. Чуть позже Canon вышел на рынок копировальных аппаратов, что было очень непросто из-за монополии и количества патентов Xerox. Со временем Canon начал выпускать принтеры, сканеры и другие продукты в области автоматизации делопроизводства. Например, мы создали систему, которая позволяет конвертировать бумажную счет-фактуру в электронный формат и выделять из нее необходимые данные о поставщике, сумме и номере заказа, чтобы автоматически начать процесс согласования и оплаты квитанции.

— Российские власти постоянно пытаются внедрить электронный документооборот. У вас уже есть клиенты в этой области?

— Нужно сказать, что российский бизнес пока еще очень зависим от бумаги. Инициативы российского правительства правильные, но тенденцию к росту потребления бумаги в офисах переломить еще не удалось. Тем не менее, мы ощущаем устойчивый спрос на наши решения в области электронного документооборота.

— В Европе переход на электронные документы уже произошел?

— Я бы не стал обобщенно говорить о всей Европе. Инициативы по внедрению электронного документооборота носят локальный характер и их масштабы отличаются от страны к стране. Но в целом могу сказать, что в Старом Свете зависимость от бумаги еще сохраняется.

— Бывший мэр Москвы Юрий Лужков во время кризиса 2008 года в целях экономии заставил чиновников мэрии печатать документы на обеих сторонах листа. Как вы считаете, экономическая ситуация в России заставит бизнес более активно переходить на электронный документооборот?

— Пример очень хороший. Это удивительно простое решение для экономии денег и защиты окружающей среды. Многие наши принтеры позволяют печатать на двух сторонах листа в автоматическом режиме, а также устанавливать всякого рода ограничения. Например, можно сделать так, чтобы сотрудник не мог без разрешения своего прямого начальника распечатать более, чем 20, 30 или 100 страниц одновременно. Во время кризиса бизнес ищет различные способы сэкономить на расходах, и подобные решения мне кажутся весьма эффективными. Я был удивлен, когда узнал, что многие российские компании предпочитают покупать очень дешевую бумагу, которая дает плохое качество печати, но отказываются при этом использовать обе стороны листа.

— Вы почувствовали на себе падение продаж принтеров во время кризиса?

— Наша доля на рынке в этом сегменте не настолько велика, чтобы продажи перестали расти даже в условиях кризиса. Но мы планируем в будущем довести электронную составляющую бизнеса до 10-20 процентов, чтобы обезопасить себя от возможного сокращения спроса на печать.

— Canon часто заявляет о том, что одной из главных задач компании это выход на рынки развивающихся стран. Россия в этом плане не сильно отличается от других стран БРИКС?

— На самом деле, уже со следующего года Canon в России будет официально переведена в статус обычного европейского подразделения. Это значит, что мы уже относим Россию к развитым рынкам. Уровень проникновения цифровой техники здесь очень высокий, а экономический рост сопоставим со многими европейскими странами - около 1,3 процента. Наша задача в России сегодня - одновременно сохранять большую долю на рынке цифровых зеркальных фотоаппаратов (сейчас она составляет порядка 50 процентов) и увеличивать свое присутствие в сегменте b2b. Для этого мы собираемся открывать новые офисы в регионах, расширять партнерскую сеть, а также развивать на российском рынке новый продуктовый сегмент высокопроизводительных печатных машин благодаря приобретению голландской компании Oсe.

— Планируете ли вы открывать в России магазины под собственным брендом?

— Мы думали об этом, но в итоге отказались от этой идеи. Во-первых, мы не хотим конкурировать с нашими партнерами в ритейле. Во-вторых, имеет смысл открывать только сразу большое количество магазинов, так как территория России просто огромна. В противном случае они превратятся в шоурумы, где покупатели будут выбирать продукцию, а потом заказывать ее в интернете. Наконец, мы уже занимаем большую долю рынка, и все эти инвестиции едва ли принесут существенный результат. Бренд Canon в России и без этого довольно известный.

— Сталкиваетесь ли вы с проблемой параллельного или серого импорта в России?

— Такая проблема есть, особенно, в тех сегментах, где на продукцию установлены ввозные пошлины. В случае Canon, это касается не самих фотокамер, а линз, которые облагаются 15-процентной пошлиной. Таким образом, если у серого импортера есть возможность не платить эти пошлины, он получает нечестное конкурентное преимущество. Также это касается крупногабаритных и дорогих профессиональных камер. В этих двух сегментах доля серого импорта очень высока. В результате в проигрыше оказываются практически все стороны процесса: государство, которое недополучает доходы от уплаты налогов, покупатель, который приобретает неадаптированный для российского рынка продукт, и сам производитель, терпящий убытки.

Мы стараемся бороться с этой ситуацией, объединяя усилия с нашими партнерами и конкурентами и привлекая внимание ФТС, которая, в свою очередь, проводит рейды в подозрительных компаниях. Недавно на сайте Canon появился специальный инструмент, который позволяет проверить, является ли приобретенное устройство «белым». Для этого пользователю достаточно ввести в специальную форму серийный номер продукта.

— Canon инвестирует до 8 процентов своей выручки в НИОКР. В каких областях вы ведете исследования?

— Да, эти цифры впечатляют, особенно если вспомнить, что Canon по количеству патентных заявок в США обходит даже Google и Apple. В 2012 году мы зарегистрировали около 3 тысячи патентов только в США. Canon занимается научными разработками во всех областях, так или иначе связанными с визуализацией и воспроизведением изображения. Например, мы сами изготавливаем линзы для камер. Canon также разрабатывает новые технологии для струйной и лазерной печати. Есть исследования в области автоматизации производственных процессов. Один из самых ярких примеров - это разработка зрительной системы для роботов и машин с ПЗС-матрицей, в разы более чувствительной, чем человеческий глаз. Такая система позволяет гораздо эффективнее выявлять дефекты на производстве. Но самое интересное, на мой взгляд, это разработки в области медицинского оборудования. Canon уже является одним из крупнейших в мире производителей аппаратов цифровой рентгенографии. Мы также занимаемся исследованиями в области цифровой микроскопии, которая в будущем позволит быстрее выявлять раковые клетки.

— Можно ли говорить о конкретных потребительских товарах, готовых выйти на рынок?

— Сейчас такие разработки больше востребованы в медицинских и производственных кругах, но, конечно, со временем эти технологии могут появиться в более доступных сегментах. Здесь необходимо отметить и особенность японского менталитета. В отличие от американских компаний, которые часто анонсируют ноухау задолго до решения вопроса об их выводе на рынок, японцы расскажут о своих исследованиях только тогда, когда с конвейера сойдет реальный продукт.

— Компания Canon не боится повторить судьбу Kodak, которая не успела вовремя перевести бизнес на новые рельсы? Ведь распространение качественных фотокамер, встроенных в смартфоны, должно просто убить любительские цифровые камеры, не так ли?

— Каждую секунду во всем мире в интернет загружается более 8 тысяч фотографий или около 50 миллиардов в год. Мы идем в ногу с этой тенденцией, например, внедряя в наши камеры WiFi, чтобы пользователи могли автоматически скачивать фотографии и постить их на Facebook. Основной же упор мы делаем на профессиональную технику, которая всегда будет востребована. Например, всего 2-3 года назад мы успешно вышли на рынок профессиональных видеокамер. А в этом году мы объявили о выпуске 30-дюймового контрольного дисплея DP-V3010, предназначенного для профессиональной обработки и цветовой коррекции видео.

— Компания Canon придерживается философии Kyosei. Что она означает и как вам удается внедрять японские принципы в далеких от восточной мудрости российских реалиях?

— Однажды я спросил японского посла в Австрии, как бы он перевел слово “Kyosei”, и он сказал мне, что пожилые японцы ответили бы так: “Не требуй от своего окружения больше, чем ты можешь дать ему взамен”. Для нас окружающая среда - это акционеры, которые хотят приумножить прибыль, потребители, которые хотят получать качественную продукцию и сервис, сотрудники, которые хотят работать в хороших условиях. Это общество, которое ждет от транснациональных корпораций социально ответственного поведения, это природа, которую нужно сохранять для будущих поколений. Kyosei говорит о том, что нужно соблюдать баланс всех этих составляющих окружающей среды, ни в коем случае не жертвовать одним из них в угоду другому. Я думаю, что такая философия может быть принята за основу, независимо ни от страны, ни от менталитета того или иного народа.

Артем Никитин

Австрия. Россия > СМИ, ИТ > itogi.ru, 23 декабря 2013 > № 982488 Петер Балдауф


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > itogi.ru, 16 декабря 2013 > № 964877 Галина Волчек

Крутится Волчек

Галина Волчек: «Порой готова разорвать актеров на клочочки, так ненавижу. И все равно… люблю»

Галина Волчек взялась за старое. Худрук «Современника» давно не ставила спектаклей, а тут выпустила премьеру. Пьеса «Игра в джин» была популярна лет тридцать назад. События разворачиваются в богодельне, исполнители главных ролей (других там попросту нет) Лия Ахеджакова и Валентин Гафт тоже немолоды. Да и случилась премьера за неполные три недели до 80-летия Галины Борисовны, которое приходится на 19 декабря…

— Наша песня хороша, начинай сначала. Два с половиной года назад вы, Галина Борисовна, заканчивали приуроченное к 55-летию «Современника» интервью словами о скорых премьерах, сейчас, в канун уже вашего юбилея, мы встречаемся после первого показа очередного нового спектакля на той же сцене. Стабильность — признак класса…

— Про собственную дату не думаю. Вот совсем! Еще в школе возненавидела математику и до сих пор не люблю цифры. Никакие. Не хочу говорить о юбилее! Зачем считать? Есть кому за нас вести контроль и учет. Сколько Богом отмерено, столько каждый и проживет. Пока было больше здоровья, в день рождения непременно уезжала куда-нибудь подальше от Москвы. Где никто не найдет… Что касается премьер, все-таки лучше встречаться после них, чем до. Подготовка любого спектакля отнимает много сил, и «Игра в джин» далась тяжело. Со стороны порой кажется, будто пьесу с двумя героями сделать проще, чем что-то многолюдное. Обманчивое впечатление! Хорошо это знаю, поскольку давным-давно начинала режиссерскую жизнь со спектакля «Двое на качелях». «Игру в джин» я увидела в Америке в 1978 году. Не раз рассказывала, что была первым советским театральным режиссером, приглашенным поработать в Штатах. И дело даже не в том, что мой приезд совпал с разгаром холодной войны. Американцы придают огромное значение любому событию, случившемуся впервые. Не важно, идет ли речь о полете на Луну, ограблении банка либо визите гостя из-за железного занавеса. Принимали меня по высшему разряду, хотя некоторые собеседники удивлялись, что не привезла с собой медведя… Интересных встреч было немало, меня даже познакомили с Фрэнком Синатрой. Мыслимое ли дело?! Две недели провела я тогда в Нью-Йорке и каждый вечер посещала театры, хотела побольше посмотреть. То, что иные модные российские режиссеры, слывущие авангардистами и смельчаками, выдают сегодня за новое слово в искусстве, я видела на Офф-Бродвее еще тридцать лет назад! Прямо скажем, не все было одинаково удачно, кое-что разочаровывало и даже раздражало. Помню, пошла на спектакль, преподносившийся как откровение. По ходу действия зрителей группами на цыпочках выводили из зала, предлагая взглянуть на сцену как бы из-за кулис, потом мы карабкались куда-то на третий этаж, где по замыслу создателей представления располагалась спальня главной героини. Столпившись в дверях, слушали ее двадцатиминутный монолог… Эти метания имели бы смысл, если бы актеры хорошо играли и сюжет пьесы захватывал. А так — набор штампов и дешевых банальностей, скука смертная! Словом, в какой-то момент я почувствовала, что утомилась от новаторства и экспериментов. Поэтому и предложение посмотреть «Игру в джин» восприняла с некоторой опаской. Не знала ни пьесу, ни исполнителей главных ролей. Потом мне рассказали, что Джессика Тэнди еще в 1948 году удостоилась престижной театральной премии «Тони», первой сыграв Бланш в «Трамвае «Желание». Позже у нее были и «Оскар», и «Золотой глобус», и «Эмми»... Партнером Джессики в жизни и на сцене долгие годы оставался гениальный Хьюм Кронин. «Игру в джин» тоже ставили в расчете на этот замечательный дуэт. Я сходила на спектакль и влюбилась в него. Пьеса, будем откровенны, слабенькая, никакая, ни тогда мне не нравилась, ни сейчас, но артисты потрясающие! Они рассказывали собственную историю, и я дослушала ее с удовольствием. Мы познакомились и… подружились. Джессика и Хьюм звонили мне в Хьюстон, где я репетировала «Эшелон», даже прилетели на премьеру, наговорили кучу комплиментов. Расчувствовавшись, я пообещала сделать все возможное, чтобы «Игру в джин» увидели в Советском Союзе. Это было сказано сгоряча. Кто бы позволил в те годы американцам играть спектакль в Москве? Хьюм Кронин тоже понял, что я ляпнула лишнее, и в шутку покрутил пальцем у виска. Мы посмеялись и на том расстались. Однако мне удалось попасть на прием к тогдашнему министру культуры СССР Петру Демичеву, и он разрешил гастроли Тэнди и Кронина. «Игру в джин» показывали в Малом театре. Народ ломился на спектакль! Последние тридцать лет пьесу я не перечитывала, хотя обладавшие авторскими правами на нее Джессика и Хьюм еще в Америке вручили мне экземпляр рукописи и сказали, что я могу поставить «Игру» в России. Помню, летела в Москву, держала текст под мышкой и размышляла: «В «Современнике» ведь нет актеров подходящего возраста, все молодые…» Георгий Александрович Товстоногов просил отдать пьесу в БДТ. Подарила с радостью. Знаю, в середине восьмидесятых был спектакль в Театре Маяковского. Не стала его смотреть. Это как первая любовь. Лучше не ворошить, оставить в памяти неприкосновенной.

— И все же через тридцать с гаком лет решились…

— Мне показалось, момент подходящий. В «Современнике», слава богу, закончилась смена поколений. Такая была моя забота и тревога! Хотела передать эстафету молодым, пока руки-ноги двигаются, голова соображает. Посвятила этому большой отрезок жизни. Давно не ставила, вокруг считали, будто Волчек ничего не делает, а я обновляла труппу, поскольку понимала: самый тяжкий грех, если мы уйдем и театр закроют на амбарный замок. Сегодня у нас есть три молодых интересных режиссера. Искали их среди студентов РАТИ. Отобрали группу способных ребят и предложили: даем вам Другую сцену — экспериментируйте, дерзайте! Обозначили условия: театр не тратит на постановки ни копейки, использовать разрешено лишь старый реквизит и декорации, приглашать исключительно актеров «Современника». Кого сумеете уговорить, увлечь, тот и сыграет. Требования жесткие, но ведь и приз достойный: спектакль на профессиональной площадке. Многие ли студенты могут о подобном мечтать? По сути, лабораторные опыты, вынесенные на публику. Первой счастливый билет вытащила Катя Половцева. Поставила «Хорошенькую» на Другой сцене, потом и на основной выпустила «Осеннюю сонату» с Мариной Нееловой и Аленой Бабенко. Сейчас Катя репетирует «Золушку» Евгения Шварца. Однокурсник и муж Кати Егор Перегудов сделал спектакли «Время женщин» и «Горячее сердце». У Кирилла Вытоптова на счету тоже две работы — «Сережа» и «ГенАцид. Деревенский анекдот». Последняя постановка вызвала горячие споры в профессиональной среде, но я вижу потенциал, Кирилл обязательно реализует его в будущем.

— Значит, помогали окрылиться молодым, а потом показали, что и старый конь борозды не испортит?

— Это правда. Не могу допустить, чтобы о «Современнике» говорили в прошедшем времени. Увы, нет с нами Игоря Кваши, без которого немыслимо представить театр, ушла Лиля Толмачева, снаряды ложатся все ближе, но чувство отчаяния не возникает. Мы живем и развиваемся, не забывая о традициях, что, надеюсь, показала и последняя премьера.

— Ну да, в бой пошли одни старики.

— Давно хотела поставить спектакль. Элементарно не хватало ни сил, ни времени. Ведь на протяжении многих лет я была в театре не только худруком, но и старшей сестрой, мамой, бабушкой, тетей, няней, психотерапевтом, подушкой, в которую можно поплакать. Когда возникали проблемы — личные, семейные, не говоря уже о творческих, люди шли в мой кабинет. Всегда старалась помочь. Рядом долго был Леонид Эрман. Он стоял с Олегом Ефремовым у истоков «Современника», потом перешел во МХАТ с Олегом Николаевичем, а в 1989 году вернулся. В 2012-м Леонида Иосифовича на посту директора сменил Владимир Бакулев, но проработал лишь сезон. Вот так получилось... О его увольнении мне сообщили за четыре дня до приказа. Сейчас назначили Валерия Райкова, который почти двадцать лет руководил саратовским ТЮЗом. Я всегда чувствовала себя ответственной за происходящее в стенах родного театра. Поэтому и в качестве режиссера сделала, может, меньше, чем должна была. Репетиции «Игры в джин» мы возобновили в октябре и до дня премьеры работали практически без выходных. А как иначе?

— В результате доказали: крутится Волчек.

— Да не было у меня такой задачи! О себе давно все знаю и других переубеждать не собираюсь.

— Спектакль грустно заканчивается…

— Откуда взяться надежде в доме престарелых? Никогда не считала себя пессимисткой, но и самообман — не мой стиль. Все мы рано или поздно оставим этот мир. Важно достойно прожить отпущенный век. Герои спектакля не цепляются за жизнь любой ценой, они до последнего момента стараются сохранить человеческий облик, найти занятие для ума. Пусть даже это будет игра в карты.

— А вы играли когда-нибудь, Галина Борисовна?

— Перед вами абсолютно не азартный человек. И правила запомнить не могу, хоть убей! Ну скучно мне, неинтересно… В казино, правда, однажды проиграла долларов пятьдесят или около того. Как-то в очередной раз гастролировали в Америке, и ребята затянули меня в зал игровых автоматов. Подергала для приличия за ручку, понажимала на какие-то кнопки, быстро и благополучно спустила полученные жетоны и с чувством выполненного перед труппой долга ушла отдыхать в гостиничный номер. Все громыхает, звенит, сверкает, вокруг бегают люди с вытаращенными глазами… Нет, подобное не для меня. Я не только в карты, даже в шахматы и шашки не играю. Азарт уходит на театр. Впрочем, могу признаться: немного болею за футбол. Вот это единственное.

— Спасибо Денису?

— Нет, сын по-настоящему любит спорт, хорошо разбирается в нем, а я так, со стороны наблюдаю. Хотя раньше даже на стадион ходила. В последний раз была на футболе в Лондоне. Роман Абрамович, который помог организовать гастроли «Современника» в Англии, в один из дней пригласил на матч «Челси» с «Манчестер Юнайтед». Разве можно отказаться? В ложе я оказалась рядом с Мишей Ефремовым. Он где-то достал мегафон и орал на весь «Стэмфорд Бридж»: «Манчестер» — говно!» Я дергала его за руку и говорила: «Миша, тут же полно русских. Они узнают твой голос. Неловко…» А мое пристрастие к футболу началось со встречи со знаменитым Константином Бесковым. Не назову это дружбой, но мы регулярно общались. Потом познакомилась и с другими тренерами, ближе всех с Олегом Романцевым. И вот какая штука выяснилась: между игрой на сцене и в мяч много общего. В обоих случаях важна командная психология, чувство локтя. Касается это и статиста из массовки, и премьера. У каждого своя роль и задача. Стоит одному выпасть из ансамбля, перестать понимать партнеров, как все выбиваются из единого ритма, начинают фальшивить.

— Особенно когда на сцене двое. Любая шероховатость сразу бросается в глаза…

— У таких мастеров, как Гафт и Ахеджакова, все отлажено на уровне взгляда, жеста... Давно искала пьесу, в которой мог бы сыграть Валя. Душа болела, что в последние годы у него не было новых ролей. Он замечательный, тонкий артист, а время-то уходит безвозвратно. Выделяю в этом смысле Гафта, поскольку Валя — однолюб. За редким исключением… Лия может удовлетворить творческие амбиции не только на сцене «Современника», она и на других площадках находит работу, снимается, участвует в антрепризе. Говорю об этом без тени ревности. Я не Карабас, чтобы следить за артистами. Не смотрю, кто гуляет налево, мне важно, что они делают в родном театре. Видела, правда, «Рассказы Шукшина» с Чулпан, очень уж много говорили об этом спектакле.

— Хаматова задействована не в одной постановке Театра Наций.

— У Миронова половина нашей труппы играет! Пора на афишах указывать: филиал «Современника»... Если оставите фразу в тексте, добавьте, что Волчек пошутила, а то Женя еще обидится. Художники у нас ранимые… Только я ни на кого зла не держу. Для меня очень важна взаимность. Во всем! Если чувствую, что артист относится к «Современнику» как к родному дому, а остальное для него — случайные связи, романы на стороне, то и ладно. Мало ли что в жизни бывает?

— Обратно принимаете ушедших?

— Смотря кого… Вы, наверное, про Яковлеву, которую очень люблю?

— Про нее.

— Мое отношение к Лене и сейчас не изменилось, хотя мы расстались не очень хорошо. Потом, когда она уже ушла, я поняла сумму недовольств Яковлевой, из чего они складывались. Тут много всяких причин — и субъективных, и объективных. Наверное, можно было бы обогнуть какие-то острые углы. Увы, не получилось. Что теперь поделаешь? Но, повторяю, я по-прежнему люблю Лену. Неравнодушным глазом посмотрела ее последние телеработы. В одном сериале Яковлева сыграла жену маршала Жукова, в другом — Вангу. Мне показалось, Лена не стоит на месте, растет. Правда, видела не все серии. Я ведь каждый вечер в театре. Если не физически, то хотя бы мысленно. Ничего не могу с собой поделать, без конца звоню: как реагирует на происходящее зал, есть ли в нем свободные места, много ли людей ушло в антракте… Разве посмотришь телевизор в такой обстановке? Сейчас вокруг шумят об «Оттепели», а я урвала только кусочки. Постараюсь найти в записи. Валеру Тодоровского знаю даже не с детства, а с рождения. Мой Денис на полгода его старше…

— Вы не закончили мысль про Яковлеву.

— А что тут говорить? После ее ухода мы не встречались, только по телефону разговаривали. Когда не стало Игоря Кваши, я позвонила, позвала на прощание. Лена не смогла прийти… Еще раз пообщались заочно. Кира Прошутинская запустила цикл передач под названием «Жена» и пригласила меня в программу. Я ответила: «Кирочка, дорогая, не могу вам отказать, но какую жену прикажете играть? Я неоднократно была замужем…» Прошутинская сказала: «Галина Борисовна, знаю вас как жену театра «Современник». На эту роль я согласилась. И вот в студии Кира стала показывать фрагменты интервью с людьми, которые говорили какие-то слова в мой адрес. Вдруг на экране возникла Яковлева. У меня от неожиданности сразу мурашки пошли по телу. А потом стала слушать и прослезилась. Лена тоже рассказывала и плакала… Она всегда много работала, без конца моталась, где-то снималась, но я никогда не испытывала страха, что в театре из-за этого возникнут проблемы: приедет ли на спектакль, не опоздает ли… Вот так Лена умела поставить дело. Потом нашлись добрые люди, убедили, что ей надо уходить из «Современника»…

— Похоже, до сих пор не можете смириться с этим, Галина Борисовна.

— Ну как? Все уже произошло, глупо теперь сетовать. Однажды ведь Лена уходила к Фокину, когда Валере дали Театр Ермоловой. Потом вернулась, и я сразу ее предупредила, что не буду ничего обсуждать или вспоминать. Зачем бередить?.. Хочу рассказать другую историю. Не так давно у нас случилась ситуация из ряда вон: три актрисы почти одновременно отказались репетировать в спектакле «Враги. История любви». Спасла Женя Симонова. Я невероятно, бесконечно ей благодарна, она не только выручила театр, но и стала в нем любимым, родным человеком. Представьте: спонсорские деньги — немалая сумма! — потрачены на декорации, режиссер Евгений Арье прилетел из Израиля, готовится к репетициям, которые вот-вот должны начаться, а в спектакле нет исполнительниц трех главных ролей. В тот момент я находилась в отпуске. Узнав новость, спешно все отменила, сломала личные планы и помчалась в Москву. Стресс колоссальный! Я же в театре никому ничего не рассказывала, чтобы не сеять панику. А в результате загремела в больницу, долго там провалялась…

— Кто эти трое?

— Неелова, Яковлева и Ахеджакова. Первой сказала нет Марина, следом за ней с подножки спрыгнули Лена и Лия. В итоге посыпалась вся задуманная конструкция… Удар был сильнейший!

— Значит, все же сукины дети?

— Нет, не могу так сказать. Любому ребенку, даже самому непутевому, мать найдет оправдание. Ради артистов я жила, жертвовала очень многим, но с моей стороны это были добровольные и осознанные шаги. Порой готова разорвать актеров на клочочки, так ненавижу. И все равно… люблю. Вспоминаю, как однажды Валя Гафт довел до слез. На репетиции спектакля «Плаха» вдруг наговорил кучу гадостей. Если сейчас пересказать ему тот эпизод, не поверит, решит, что сочиняю… Считаю своим достоинством неумение таить обиду. И в публичные разборки предпочитаю не ввязываться. Лучше отойду в сторонку. Вышла из СТД, давно не хожу ни на какие театральные тусовки, даже премию безмерно почитаемого мною Константина Сергеевича Станиславского отказалась получать. И за «Золотой маской», которой меня на днях наградили, не пойду. Не хочу! Да, порой внутри что-то ломается, обрывается. Мы много лет дружили с Нееловой, но случившееся со спектаклем «Враги. История любви» повлияло на наши отношения. Очень сильно… Впрочем, на работе это не отразилось. Уже после выхода из больницы я сказала Кате Половцевой, чтобы та искала пьесу для Марины. Так у нас появилась «Осенняя соната» Бергмана… Меня порой упрекают, что слишком близко к сердцу принимаю все, связанное с моими артистами. Но по-другому не умею и не хочу. Помню, как впервые увидела Чулпан. В студии программы «Взгляд» Сережа Бодров разговаривал с какой-то девочкой. Она сидела спиной к камере и о чем-то рассказывала. А я в тот момент искала актрису в спектакль «Три товарища». Перебрала все возможные варианты, никто не годился на роль Патриции Хольман. Дошла до последней черты: отправила ассистента по московским школам. Вдруг среди старшеклассниц попадется подходящий типаж? И вот вечером возвращаюсь из театра, автоматически включаю телик, а там мой любимый Сережка Бодров. Мы ведь дружили, несмотря на разницу в возрасте. Я до сих пор в хороших, теплых отношениях со Светой, его женой.

— Вдовой.

— Ну да, к сожалению. Годы так быстро летят, Сережкины дети почти взрослые… Так вот, про Чулпан. Меня сразу что-то зацепило, когда увидела ее на экране. Бывает такое чувство, словами не объяснить. Тембр голоса, интонация, жест... А потом камера выхватила лицо… В тот момент на экраны уже вышли первые картины с участием Хаматовой, но я их не смотрела. И ее имени не слышала. Даже не знала, кто собеседница Бодрова по профессии. Может, и не артистка вовсе. Говорили ведь они о чем-то постороннем. Еле дождалась утра, начала наводить справки. Оказалось, Сережа Гармаш снимался с Чулпан в фильме Вадима Абдрашитова «Время танцора». Кричу ему: «Немедленно звони и зови сюда». А Хаматова уже улетела в Душанбе на съемки «Лунного папы» и в Москве будет только через неделю. Я остановила работу над спектаклем, ждала, пока вернется Чулпан, с которой не перемолвилась к тому моменту ни словом. Она приехала — и с порога в слезы. Призналась, что всегда любила «Современник», но даже не мечтала выйти на его сцену… Мы полгода не репетировали, пока Хаматова снималась в Средней Азии. Вот так начинались наши отношения. С прошлого года роль Пат в «Трех товарищах» играет Света Иванова. Когда она впервые пришла для разговора в мой кабинет, у нее от волнения глаза из орбит вылезали. А я сказала: «Ты вот на этот стул садись. Он удачу приносит. На нем Чулпан в первый день сидела…»

— Скоро вас из этого кабинета попросят на выход, Галина Борисовна. Со стулом и прочими вещами.

— И не напоминайте! Да, наше здание на Чистых прудах закрывается на ремонт. Тут ведь ничего не менялось с конца шестидесятых. Переезд на носу, думаю, к весне придется освободить помещение. Очень тревожусь из-за того, что ждет труппу в ближайшем будущем. Не знаю, оставите ли мои слова в интервью, но хочу поблагодарить Сергея Собянина: к счастью, он не на улицу нас выгоняет, а помогает перебраться в другое место, пригодное для работы. Первоначально предполагалось, что «Современник», как и полвека назад, станет разъездным театром. Один спектакль сыграем у Терезы Дуровой, другой — в «Новой опере», третий — в «Маяковке» у Карбаускиса… Отсутствие прописки, хотя бы временной, верный путь к потере собственного зрителя. Мы же не везде влезаем с непростыми декорациями, машинерией… Подошел только «Дворец на Яузе», но там, как выяснилось, сорок арендаторов. Самостоятельно такой клубок нам ни за что в жизни было не распутать. В итоге я написала слезное письмо мэру Москвы, объяснила, что город рискует лишиться театра, который заслуживает более бережного к себе отношения. И Сергей Семенович услышал, вмешался в ситуацию, решил вопрос. В ближайшие два года нам предстоит осваивать «Яузу»… Хотя, признаюсь, пока слабо представляю, как все получится на практике.

— Страшно переезжать?

— Очень. За артистов, за спектакли, за публику… Но назад пути нет, надо паковать чемоданы. Тяжелый этап. Говорят ведь, что переезд хуже землетрясения.

— И вы уже собрали вещички, Галина Борисовна?

— Поверьте, у меня это не займет много времени. Самое дорогое уместилось в одном шкафу — старые фотографии, какие-то профессиональные награды… Впрочем, рассчитываю, что сама расставлю все по местам, когда в конце 2015-го вернемся домой. Тогда и о новых премьерах с вами поговорим. Пока же без лишних подробностей скажу: хочу поставить спектакль с молодыми артистами. Как вы выразились, крутится Волчек…

Андрей Ванденко

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > itogi.ru, 16 декабря 2013 > № 964877 Галина Волчек


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 ноября 2013 > № 950751 Александр Галицкий

Основатель Almaz Capital Partners Александр Галицкий о том, в какие проекты стоит вкладывать и чего не хватает интернет-бизнесу

- Каковы методики отбора? Чуть раньше вы сказали, что не настроен механизм отбора стартапов, их селекция. Например, сейчас развиваются StartupPoint, "Главстарт", Greenfield Project и так далее. Сейчас инициативные группы пытаются формировать нечто подобное. Это симптом? Насколько это хорошее для рынка указание для развития? Насколько это эффективно работает?

- Я знаю обо всех этих инициативах. Все они очень полезны. Вопрос в том, что вход к ним очень большой. Если брать "Главстарт", то на сегодняшний день это восемь компаний. Если посчитать компании, которые можно отобрать, то все равно поток очень маленький. Инициативы должны подталкивать сильные игроки на рынке. Если взять сильную инновационную компанию (Microsoft или Google), то она часто встречается с предпринимателями, венчурными капиталистами. Они рисуют "семафорную схему", которую я год назад рассказал господину Воложу в том числе. "Красное" - это то, что мы делаем внутри, вы можете это не делать, "зеленое" - это то, что мы хотим, но делать не будем, мы будем с интересом изучать, что нам принесут, "оранжевое" или "желтое" - это то, чем мы будем заниматься, потому что люди этим интересуются, но если вы сделаете лучше, чем мы, мы с удовольствием посмотрим. Это толкает внешний мир на инновационную среду, но это пока не развито, хотя на сегодняшний день соревнования в интернете между "Яндексом", Google и Mail.ru на нашей территории подтолкнут компании этим заниматься. Я надеюсь, что и телеком начнет пересматривать свои планы инновационного развития.

- Есть впечатление, что Рунет гораздо более открыт и более инновационно настроен, менее бюрократизирован, нежели телеком, который по оборотам пока впереди. Это так?

- По оборотам да, но их доходность падает. Им трудно удерживать планку прибыльности, доходности. Им достаточно тяжело: при любом варианте они должны бороться за тех пользователей, которые находятся на рынке, и пытаться увеличить платеж, для того чтобы увеличить свои доходы. Для этого им надо создавать новые сервисы, а смогут ли они создавать их внутри компании, большой вопрос. Возникает предпосылка к тому, что они начнут оглядываться по сторонам, смотреть на маленькие растущие компании, инвестировать в них, покупать, сотрудничать с венчурным миром для того, чтобы те готовили им какие-то продукты. Все это даст толчок развитию инновационной среды в России в области интернета, софта и хай-тека, направленного на медийный бизнес.

- Рядом с интернетом, который предрасположен делать то, о чем вы говорите, который пытается силами крупных компаний создавать инкубационные среды для роста стартапов, находится рынок телекома: мобильной связи, мобильного интернета - и, как мне кажется, идущий на сближение с ним рынок телевидения, который потихоньку будет интегрироваться с интернетом. Согласны?

- Абсолютно. Понятия "телеком" и "интернет" друг из друга вылезают, вопросы облачного вычисления сближаются с вопросом enterprise-софта. С точки зрения приложения они начинают работать одинаково. Сейчас возникает очень много шансов для ребят, которые получили базовое хорошее образование, но которых не научили быть инженерами, а научили хорошо разбираться в математике, физике - том, чему в России всегда умели обучать. В России всегда занимались обучением, а не наукой. Они могут впрыгнуть в интересный поезд переосмысливания интернета и всех вещей вокруг него. А телевидение сегодня - это поток данных, который идет по той же сети интернет.

- В итоге мы увидим слияние рынка телекома, телевидения и интернета плюс рынок софта, облачных решений и так далее?

- Да. Облако будет центральным звеном.

- Для наиболее заметных игроков рынка какие компании являются привлекательными? Как происходит их поиск?

- У каждой компании своя стратегия. Всем известно, что какое-то время Google покупал головы. Их не столько интересовали продукты, которые создавали компании, сколько возможность приобрести команды, которые делают что-то революционное и интересное. Они, может, потом продукт выкидывали в ящик, но они собирали команду людей, которую нацеливали на выполнение своих задач, своих интересных проектов внутри Google. Я приведу пример Cisco. Она пытается взять бизнесы и проинтегрировать их в свои собственные. Удачно или неудачно - это второй вопрос, но в целом Cisco делает это довольно удачно. Если брать Intel, то ему все равно: он инвестирует в компании для того, чтобы развивать среду использования Intel-процессоров. Им все равно где: в холодильнике, в телефоне или игровых приставках. Если вернуться в интернет (Mail.ru, Google и "Яндекс" на российском рынке), у них идет борьба за то, чтобы получать как можно больше рекламных денег, потому что в основном они сидят на деньгах, которые получают от рекламодателя. Очевидно, что все работы, которые связаны с позиционированием, целевой аудиторией, направлением рекламы, общей аналитикой и аналитикой социальных сред, попадают в точку, которая будет говорить о том, что им интересно.

- Какие советы веб-предпринимателям вы бы сейчас дали? Как действовать сегодня, в условиях нагревающегося рынка?

- Мне кажется, надо изучать то, что происходит на рынке, и не стоит выставлять компании на продажу, не надо нацеливаться на то, что твою компанию кто-то купит. Нужно заниматься бизнесом, который сможет стать большим, который может быть интересен не только одному, но и многим участникам рынка. Самое главное - видеть свою игру как самостоятельную. Когда вы выстроили свое позиционирование на рынке, вы будете лавировать на нем и принимать решения на различных этапах развития, будете думать, куда идете и куда развиваетесь. Если вы поставили перед собой большую задачу, даже если вы решите ее на 10% и будете сфокусированы на этих 10%, то достигнете успеха.

- Помимо слабой развитости рынка веб-инвестиций в Рунете с чем еще у нас плохо? В чем слабы российские предприниматели?

- Как правило, они слабы в трех вещах. Они не умеют оценивать размер задачи, то есть размер рынка, на который собираются войти. Им сложно выделить свое нишевое начало в нем. Вторая слабость - несфокусированность, потому что они прыгают от одной возможности своей технологии к другой. Третья слабость... Я видел очень мало интегрированных команд. Часто есть гениальные ребята, которые окружают себя помощниками или становятся исполнителями у каких-то других людей. У них нет понимания того, как правильно сформировать команду.

- Как вы относитесь к попыткам привнесения компетенций с Запада? Например, сейчас появляются предприниматели, которые либо набираются опыта в Кремниевой долине, либо там росли (дети мигрантов, уехавших из России). Они приезжают в Россию. Например, Сергей Фаге ("Островок.ру") учился в Лондоне и Сан-Франциско, у него хорошее американское бизнес-образование. Сегодня он выходит на российский рынок с попыткой построить грамотные бизнес-проекты здесь. Насколько это перспективно, полезно, как вам кажется? Нет ли опасности, что недопонимание российских реалий может им помешать быть успешными?

- Они должны правильно строить свою команду. Если они научились на Западе ключевым словам, терминам и пониманию бизнес-моделей, то в России они должны суметь интегрироваться с реалиями и с местной командой для того, чтобы построить партнерские отношения и достичь успеха. Что касается опасностей, то скажу, что нужно организовать поток талантов в Россию. Нам скоро будет не хватать инженерных кадров для реализации интересных задач (не только предпринимателей, получивших какой-то опыт на Западе). Я отношусь к любому начинанию хорошо. Надо ли при этом перенимать западные модели в создании компаний? Да, но надо думать о нерешенных проблемах, которые могут в России решиться по-другому, нужно быть сориентированным на реальные условия. Если "Яндекс" был сосредоточен на локальной рекламе и локальном поиске ("пицца в Москве"), то Google еще недавно выдавал пиццу в Новосибирске по тому же запросу. Google не учитывал местные условия, а именно размеры страны. Это примитивный пример. Одна часть - наша локальная проблема, которая должна решаться по-своему в интернете, вторая часть - это копирование, клонирование зарубежного опыта. Люди пытаются создать клон обычно для того, чтобы продать компанию гиганту. Это произошло с Groupon, может произойти с eBay.

- Вы являетесь членом попечительского совета фонда "Сколково" - инициативы государства по улучшению ситуации с инвестициями в высокие технологии сегодня. Как вам кажется, насколько "Сколково" реальный инструмент? Какова его роль сегодня и в будущем российских инноваций?

- Мне кажется, что существует недопонимание роли и задачи "Сколково". Роль и задача "Сколково" - обеспечение накопления международного опыта для работы в инновационных условиях в стране. "Сколково" сейчас не занимается инвестициями, "Сколково" занимается созданием правильного образования (не получение диплома университета, а то, как правильно заниматься исследованиями, которые в российских университетах были недостаточно хорошо поставлены, за счет интеграции ведущих западных университетов). На сегодняшний день я принимал участие в нескольких проектах, которые запущены с Гарвардом. Сейчас стартует проект по современным сетям, по протоколу, который с 23 марта начинает двигаться в сторону стандартов. Это зеркальное отражение структур, которые успешно работают на американской земле, на территории России, в кооперации с российскими университетами. Если все задуманное получится, то через два-четыре года у нас будут накоплены знания для интересных стартапов.

- Если коротко, "Сколково" работает эффективно?

- Я думаю, что делаются правильные шаги. Я привел пример строительства Силиконовой долины, которую бессмысленно создавать в современных условиях, потому что мир изменился, интернет изменил мир. Не стоит ожидать от "Сколково" суперпрорыва за девять месяцев. Силиконовая долина в тех условиях строилась 25-30 лет.

- Как сегодня воспринимают российского интернет-инвестора за рубежом? До недавнего времени это было экзотикой. С приходом DST, я думаю, все изменилось. Юрий Мильнер стал символом нового русского инвестора, это так? Как сегодня на нас с деньгами смотрит инновационный бизнес за рубежом?

- Сколько людей, столько и взглядов. Некоторые смотрят с опасением, поскольку всегда интересуются происхождением денег, откуда они появились у тех или иных людей. Ясно, что интернет-индустрия полностью пересматривается. DST сделал очень интересные шаги, он покупал большие активы, которые быстро дорожают (в течение года - в три-пять раз). Эта схема переложена на интернет-бизнес. Как смотрят на партнерство? Если компания интересна, то они готовы с ней сотрудничать, поэтому и DST, и наш Almaz в Долине пользуются хорошей репутацией.

- Перейдем к вопросам слушателей. Филипп Ильин-Адаев (один из наших недавних гостей) спрашивает: "Как вы оцениваете последние IPO интернет-компаний: LinkedIn, "Яндекса", заоблачную стоимость Facebook? Нет ли ощущения перегрева?"

- Я считаю, что нет. Относительно "Яндекса" точно, потому что надо сравнивать не только с активами, которые выходят с американского рынка, надо сравнивать и с Baidu. Особого перегрева нет, как мне кажется. У всех этих бизнесов весьма открытая и понятная схема. Ведь цена учитывает ожидание роста, то, как компания оценивает свой бизнес-рост. Если компания правильно показывает, как она собирается распорядиться поднятым капиталом, то ее капитализация оправданна. Естественно, у всех у них могут быть падения. Это зависит от общей экономики. Например, дадут ли Обаме дополнительные средства на поддержание экономики, отсюда и будет колебание акций во всех секторах. На сегодняшний день я считаю оценку нормальной.

- Олег Фадеев спрашивает: "Какие мультипликаторы используются сейчас фондами для оценки стоимости сайтов? Например, по отношению к выручке".

- На выручку смотрят. Существуют стандартные расчеты. Например, у порталов смотрят на количество активных юзеров или тех, кто пользуется постоянно сервисом, платящих юзеров. Существует много способов. Цена колеблется от $10 до $25 за юзера, хотя может начинаться и ниже. Может браться мультипликатор, который складывается из всех проведенных сделок, при этом действует понижающий коэффициент.

- Иван спрашивает: "Какова самая крупная сумма вложения?"

- Мы вкладываем в компании не более $15 млн, средняя цена - порядка $6-7 млн. Что касается меня лично, самая большая сумма была на уровне $7 млн.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 ноября 2013 > № 950751 Александр Галицкий


Великобритания > СМИ, ИТ > bfm.ru, 16 ноября 2013 > № 945906 Массимилиано Польяни

VERTU - СМАРТФОН НЕ ДЛЯ КАЖДОГО, И НЕ ДОЛЖЕН ТАКИМ БЫТЬ

"Просто выпустить новый телефон - это не наша стратегия. Должна быть причина для того, чтобы та или иная модель появилась в линейке Vertu"

На долю люксового бренда Vertu в этом году выпало немало испытаний: смена стратегии, платформы и, наконец, новый генеральный директор. В марте компания выпустила свой первый Android-смартфон. О нем в интервью BFM.ru рассказывал на тот момент глава компании Перри Оустинг (Perry Oosting). Уже в июне генеральным директором Vertu был назначен Массимилиано Польяни (Massimiliano Pogliani). А в октябре представлена второй по счету "умный" luxury-телефон под управлением Android - Vertu Constellation.

О ней, а также о новой стратегии Vertu Массимилиано Польяни рассказал BFM.ru во время краткого визита в Москву.

Вы не так давно возглавили Vertu - компанию со сложившимся имиджем и историей. Какие перед вами стоят цели?

Массимилиано Польяни: Думаю, в первую очередь нам нужно завершить переход компании от производства мобильных телефонов к созданию смартфонов. Нашим первым шагом в этом направлении был Vertu Ti. Затем мы выпустили Vertu Constellation. Оба аппарата стали результатом технологического развития рынка. Мы больше не хотим предлагать покупателям просто красивый телефон- мы опираемся на технологии, сочетая их с прекрасными материалами. И, конечно, мы намерены развивать стратегию сегментации luxury-рынка, которую мы начали в этом году, чтобы расширить присутствие на этом рынке. Это необходимый процесс, ведь потребители имеют различные потребности. Мы хотим предложить комбинации из правильного дизайна, технологий, материалов и услуг, которые будут охватывать потребности всех наших клиентов. Сервисы Vertu также сегментируются под разную целевую аудиторию и предлагаются вместе с аппаратами, продающимися по разным ценам..

Раз уж вы заговорили о технологическом аспекте, то расскажите, как Vertu собирается конкурировать с другими производителями смартфонов? Ведь они выпускают новинки гораздо чаще, могут быстро внедрять новое, следовательно, их аппараты всегда будут более продвинутыми в технологическом плане.

Массимилиано Польяни: Я уверен, что есть огромная разница между развитием технологий и погоней за технологиями. По моему мнению, технологии должны быть составной частью, иногда самой заметной, высококачественных продуктов. Тем, например, что делает аудио- и визуальные характеристики наших смартфонов лучше по сравнению с конкурентами. Передовые технологии теперь используются и в наших телефонах, но это далеко не единственная причина, по которой клиенты Vertu покупают именно их. Ведь Vertu - это luxury-объект, объект желания, а не просто телефон. Здесь действует множество других факторов: уникальность, качество, безупречность. Поэтому, я могу сказать, что для нас технологии - это обязательное, но не единственное условие.

Многие отметили, что Vertu, всегда придерживавшаяся определенной ценовой планки, заметно снизила ее, выпустив модель Constellation. С чем связан такой шаг и стоит ли ждать дальнейшего снижения цен, выхода Vertu за пределы сегмента luxury?

Массимилиано Польяни: Constellation - это совершенно новый, отличный от предыдущих моделей продукт. Он отличается и от предшествующего смартфона Vertu Ti. Разницу легко заметить: у него иной дизайн, другие материалы. Даже сервисы другие. Естественно, он рассчитан на другую аудиторию, другой сегмент и, да, он доступнее по цене. Но она все еще в 5-6 раз выше цен на продукты для массового рынка. Так что это не дешевый Vertu, а Vertu, рассчитанный на людей с другими предпочтениями.

Мы можем обратиться к примеру других luxury -продуктов. Например, выбирая люксовый автомобиль, можно найти модели, очень отличающиеся по цене. Но в то же время они все будут попадать в самую высокую ценовую категорию. Секрет в том, что мы не опускали цены на смартфоны Vertu, мы просто создали модель, которая, на наш взгляд, способна привлечь новую аудиторию, и таким образом расширить наше присутствие в том же luxury-сегменте.

Как показала себя платформа Android в сочетании с Vertu, довольны ли вы, какие отзывы дают покупатели?

Массимилиано Польяни: Android нас устраивает. У нас был выбор, если рассматривать реальные варианты: остаться на Symbian или перейти на одну из двух платформ - Android или Windows Phone. Мы выбрали Android, прежде всего, за его открытую эко-систему. Эта ОС дает возможность персонализации гаджетов за счет огромного выбора приложений. Разработчики легко могут создать что-то новое и разместить в Google Play, это немаловажно. И эта операционная система оказалась простой для освоения - наши клиенты не испытывают с ней затруднений. Все-таки платформа для luxury -продукта не должна быть сложной, она должна упрощать жизнь, а не наоборот. Я считаю, что мы сделали правильный выбор.

Как вы представляете себе покупателей Vertu Constellation и Vertu Ti, в чем между ними отличия - только в том, сколько каждый готов заплатить за "трубку"?

Массимилиано Польяни: Vertu Ti был нашим первым настоящим смартфоном, мы выпустили его в текущем году. И это было огромным шагом вперед для бренда Vertu. Тем не менее, Ti рассчитан именно на покупателей, которые предпочитают традиционный стиль Vertu, классический дизайн, не подчиняющийся времени. Можно сказать, что это очень "мужественный" продукт - его и предпочитают мужчины, он им подходит.

Дизайн Constellation предназначен для другой части рынка. Нет, я не могу сказать, что это телефон "женский" - он подходит как женщинам, так и мужчинам. Если покупатели Vertu Ti в 95% случаев мужчины, то у Constellation соотношение женской и мужской аудитории 5% на 50.

У первой модели более строгие цвета, основной цвет коллекции - черный. Вторая представлена в пяти вариантах: капучино, черный, оранжевый, мокко и малиновый.

Constellation предназначен для более молодой аудитории: у него больше экран, лучше камера, с ним предлагается сервис Global WiFi, позволяющий подключаться к Интернету в любой точке мира. Все это важнее для более молодой аудитории. Дизайн Constellation более "чистый", простой. Сравните: Ti состоит из 184 элементов, Constellation собирается из 35 частей. Но оба собраны в Англии, оба руками, то есть, оба отвечают лучшим традициям Vertu.

Какая из этих двух моделей лучше встречена рынком? Насколько хорошо продается Ti, каких результатов вы ждете от Constellation?

Массимилиано Польяни: Про Constellation говорить сложно, ведь мы выпустили эту модель в прошлом месяце. Но я уверен, что новый дизайн и цветовые варианты позволят нам привлечь новых покупателей. Приведу пример. После старта продаж в Париже, вся партия аппаратов малинового цвета была раскуплена за 2,5 дня. Это цвет, конечно, предпочитают женщины. Так что, наше предложение отвечает современным запросам рынка.

Что касается продаж Vertu Ti, то, конечно, я не могу раскрыть цифры. Но я могу сказать, что расширение линейки не привело к уменьшению спроса на Ti. Для нас это хорошо, теперь мы можем предложить сразу два телефона тем, кому нравятся обе модели, или одну из них тем, кого вторая не привлекла.

Планируется ли дальнейшее расширение модельного ряда смартфонов Vertu в обозримом будущем?

Массимилиано Польяни: Конечно, мы изучаем запросы рынка, его реакцию и думаем о дальнейшем расширении линейки, и я рассматриваю возможность продолжения ценовой сегментации, конечно, без выхода из высшей ценовой категории. Безусловно, Vertu - смартфон не для каждого, и не должен таким быть. Но если мы увидим новые сегменты, в которых сможем привлечь новую аудиторию, предложив им особый дизайн, материалы и сервисы - почему бы туда не зайти? Но, повторюсь: просто выпустить новую "трубку" - не наша стратегия. Должна быть причина для того, чтобы та или иная модель появилась в линейке Vertu.

Великобритания > СМИ, ИТ > bfm.ru, 16 ноября 2013 > № 945906 Массимилиано Польяни


Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 14 ноября 2013 > № 946092 Наталья Касперская

"МИЛЛИАРДЫ ЗАРАБОТАЛ ПОКА ЦУКЕРБЕРГ, А ОСТАЛЬНЫЕ ЭТИХ МИЛЛИАРДОВ НЕ ЗАРАБОТАЛИ"

Эксклюзивное интервью одной из основательниц "Лаборатории Касперского" Натальи Касперской Business FM

Наталья Касперская, одна из основательниц "Лаборатории Касперского", а сейчас владелец новой компании InfoWatch рассказала в интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу о том, как создать прибыльную компанию в IT-индустрии, можно ли повторить опыт Цукерберга, сколько получают программисты в России и как сегодня ведутся кибервойны.

Почему мы сегодня позвали именно вас? На меня лично произвело впечатление успех IPO Twitter. Вообще, в IT-индустрии происходят какие-то чудесные вещи. Талантливые люди своим умом могут за несколько лет заработать миллиард, а то и много миллиардов. России тоже есть, чем гордиться: у нас есть "Яндекс", "Лаборатория Касперского", Parallels. Вы относитесь к числу людей, которые обеспечили и создали этот пример.

Кажется, когда растут и развиваются эти компании, все в них происходит безоблачно. Но так ли это на самом деле? Чем инновационный бизнес отличается от реальной экономики? Вам не хотелось бы однажды продать этот бизнес и купить земли, чтобы каждый год был гарантированный урожай?

Наталья Касперская: Конечно, у меня есть земля. Ответ на этот вопрос можно составить из нескольких частей. Во-первых, вы начали перечислять компании в нашей стране, на которые стоило бы равняться. Если бы вы продолжили этот список, то он бы ограничился пальцами на двух руках, максимум. Если вы начнете считать в мире, наверное, там будет побольше, компаний 50 вы насчитаете. Притом заметим, что состояние этого феерического роста не очень долгое - компания может быть очень успешной, а потом вдруг - раз - и куда-то исчезает.

Компаний-стартапов - огромное количество, до верхушки добираются немногие. Это значит, что не такой уж это и замечательный бизнес. Замечательно смотреть издали на Facebook и говорить: "Вот я сейчас пойду, сделаю свою социальную сеть, заработаю на ней миллиард". Но только миллиарды заработал пока Цукерберг, а остальные люди, а их было очень много, этих миллиардов не заработали. Поэтому вопрос заработка - это первый вопрос, а вопрос сохранения этого заработка - это второй вопрос. Например, самый яркий и свежий пример - это компания Nokia, которая была признанным лидером на рынке мобильных телефонов, она же была первой компанией, которая начала делать смартфоны. И что? Появился iPhone, который эту Nokia практически смел..

В вашей личной истории были такие моменты?

Наталья Касперская: Такие моменты бывали. Но с антивирусом немножко проще, потому что антивирус - это, как такая игрушка, где сверху падают всякие предметы, а их надо ловить сеточкой. Антивирус - это такая сеточка, на них валится все больше и больше. Сейчас уже сто тысяч вирусов в день появляется в мире. Всегда есть, чем заняться антивирусным компаниям. Рынок может пока только расти, и он растет уже на протяжении последних двух десятилетий. Это крайне удачная история.

Но ведь это же не автоматически происходит, что компания, пусть это будет "Лаборатория Касперского" или какая-нибудь иная, что именно она в следующем году выпустит оптимальный антивирусный продукт?

Наталья Касперская: Большинство людей не могут отличить.

То есть работает маркетинг? Бренд?

Наталья Касперская: Конечно. Когда вы уже создали бренд, дальше - не важно. И потом, антивирус сейчас стал продуктом общего потребления, как зубная паста. Но, конечно, и в зубных пастах можно сделать прорыв.

Но никто этого не узнает, если это не выйдет под известным брендом

Наталья Касперская: Да. Во-первых, это должен быть бренд, это должны быть огромные деньги в маркетинг, это в любом случае некая узкая целевая аудитория. В случае с антивирусом - сейчас это рынок общего пользования, поэтому функционал там уже является вторичным. Значит, если ты достиг определенного этапа, сумел построить свой бренд, то дальше ты сидишь в некотором смысле на созданном ранее.

Риски есть и в этом случае - придет новый класс вирусов, с которыми данный тип продукта не сможет бороться. Сейчас, например, многие антивирусные компании говорят о целевых атаках. То есть пытаются атаковать ваш бизнес путем различного вредоносного программного обеспечения, внедряя его различными способами, используя инсайдеров. Количество таких целевых атак в мире выросло за прошлый год на 40%. Что делать, непонятно.

За бесплатный антивирус все равно кто-то платит?

Наталья Касперская: Кто-то платит.

Это, может быть, просто будет не потребитель?

Наталья Касперская: Это будет другая бизнес-модель. И проблема в том, что за пользователя конкретный вендор получает меньше денег примерно в 10 раз. Это значит, что те игроки, которые сейчас находятся наверху, типа Symantec и "Лаборатории Касперского", с этой бизнес-моделью не могут на нее перескочить. На нее могут перескочить только другие компании, которые сильно меньше зарабатывают.

Бренд "Лаборатория Касперского" - реальная ценность, которую, наверное, можно было продать. Были такие предложения?

Наталья Касперская: Конечно, предложения о продаже поступали, причем неоднократно.

А кто хотел купить: наши или иностранные компании?

Наталья Касперская: В основном, конечно, иностранные компании, потому что понятно, что бизнес уже большой.

В России некому это покупать?

Наталья Касперская: Да, сложно, там уже капитализация. Вы начали говорить про компании, они довольно сильно переоценены. Например, игрок в области того же антивируса, информационной безопасности, будет стоить от 3 до 10 оборотов, в зависимости от темпа динамики и разных показателей оборотов.

На данный момент "Лаборатория Касперского" может стоить до 6 миллиардов долларов, потому что у нее 600 с лишним миллионов?

Наталья Касперская: Да. Это еще будет зависеть от скорости роста. Шесть миллиардов не получится, несколько миллиардов будет стоить. А, скажем, компании в области Интернета оцениваются еще выше, там от 10 оборотов может быть капитализация..

Немного о вашем новом бизнесе. Вы вышли из "Лаборатории Касперского", продали свою долю, выкупили дочернюю новую компанию, это был именно бизнес-выбор или были еще личные мотивы?

Наталья Касперская: Были и мотивы - у нас был некий конфликт с Касперским, в частности, куда вести компанию. Мы не смогли этот конфликт разрешить мирным путем, поэтому решили расстаться.

Так часто бывает: когда бизнес достигает больших оборотов, то находится очень много людей, которые его хотят пощипать. У нас разошлись интересы, я предпочла просто уйти, взять компанию InfoWatch, благо бизнес этот уже существовал, он был создан в 2003 году. Компания, которая занимается средствами защиты от утечек. Сейчас уже сформировался холдинг, в котором много направлений, но все они лежат в области информационной безопасности. Это система мониторов, которые ставятся на все каналы потенциальной утечки, анализируют информацию и не выпускают ту, которая является конфиденциальной. Например, персональные данные, клиентские базы данных.

Самый простой пример: Эдвард Сноуден, WikiLeaks. В WikiLeaks некие люди просто скачали дипломатическую почту в огромном количестве и передали ее на сторону, а Сноуден точно так же скачал некоторые примеры деятельности АНБ. То есть у них этого не было?

Наталья Касперская: Два примера утечек.

А самый простой пример утечки мы видим на "Горбушке".

Наталья Касперская: InfoWatch ведет статистику по утечкам. Мы мониторим все утечки, происходящие в мире, которые публикуются в прессе.

А что значит "публикуются в прессе"? О них говорится в прессе?

Наталья Касперская: Да, это информация, которая ушла в прессу. Но даже по той верхушке айсберга обнаруживается интересная тенденция: 90 с лишним процентов утекающей информации - это персональные данные. Клиентские базы, которые воруются с целью дальнейшей перепродажи. Самая характерная вещь - это воровство клиентских баз в банке. Наверняка, вы сталкивались с ситуацией, когда вам звонят, если вы имеете ипотечный кредит, и говорят: "Мы можем предложить вам кредит на процент дешевле".

Вам предлагают конкретно лучшие условия, потому что про вас все знают.

Наталья Касперская: Конечно, все ваши данные. Понимаете, какая это ценность? И, к сожалению, в России такая интересная культура сложилась, что менеджеры компаний считают клиентские базы своими - не считают это собственностью компании.

Почему он не будет считать ее своей, если она есть у него, может быть, не на бумаге, а в голове? В конце концов, он запишет ручкой на бумажке, то, что его интересует. Он с этим работает, это его.

Наталья Касперская: Я соглашусь в случае, когда речь идет о корпоративных продажах, когда это долгий цикл продаж, личное знакомство: обедаем в ресторане, играем в гольф. Но когда у нас массовые базы людей, которые делают автостраховки, то удержать в голове сотни тысяч людей невозможно. И вот эта база вся сразу уходит куда-то на сторону. Как это не считать воровством?

В действительности можно от него защититься?

Наталья Касперская: Гарантий вам, конечно, никто не даст. И, к сожалению, не существует ни одного программного продукта, который мог бы обеспечить вам безопасность.

Например, Стив Джобс считал, что Android у него украли как проект. Хотя, может быть, ушли люди и унесли это в голове. Сложно доказать, скачивание это или покупка мозгов

Наталья Касперская: Покупка мозгов - это один из способов утечки, от которого чрезвычайно сложно защититься. Не секрет, что во времена "холодной войны" одним из таких способов получения информации была прямая перекупка специалистов. Гарантии от утечек никто не даст. Другой вопрос, что все эти программные средства в основном защищают от случайных утечек - это, когда секретарша распечатала конфиденциальный документ и забыла его в принтере или просто выбросила в корзину. Автоматическое средство это остановит, не даст распечатать или выдаст уведомление о том, что вы печатаете конфиденциальный документ, пожалуйста, проследите, чтобы он попал по назначению. Это как все равно, что двери устанавливать в дом. От ограбления это не спасет, потому что профессиональный взломщик их, конечно, взломает, но прохожий, идущий мимо, не будет заходить и воровать вашу собственность.

АНБ, откуда были скачаны документы WikiLeaks, у них есть что-нибудь такое, что нельзя скачать, или они не думали об этом?

Наталья Касперская: Я не знаю, как в АНБ устроена информационная безопасность. Судя по всему, там есть дырки. Но про информационную безопасность могу сказать, что когда мы устанавливаем любые средства информационной безопасности, мы вынуждены жертвовать удобством. Чем выше у нас безопасность, тем сложнее нам работать. Допустим, автомобиль. Мы садимся в автомобиль, мы хотим сделать абсолютно безопасный автомобиль, это значит, что он весь будет обвешен подушками, у него будет стоять суперсложная сигнализация, связывается по спутнику, а потом вы поехали куда-нибудь вниз, в подвал, этот сигнал пропал, ваша машина заглохла, вы сидите в этой машине - это издержки системы безопасности, потому что вероятность угона вашего автомобиля стоит выше, чем неудобство.

МВД, ГАИ - все эти базы данных просто продаются на "Горбушке"... Наши государственные органы вообще тратят что-то на защиту, чтобы это нельзя было так скачивать и продавать массово, как это происходит сейчас?

Наталья Касперская: Динамика положительная, ситуация изменяется в лучшую сторону, но, к сожалению, недостаточный уровень защиты, и специалисты, которые работают, зачастую недооценивают риски, связанные с утечкой информации. Закон о защите персональных данных - не случайный, он же возник из бесконечного количества этих утечек.

Этот закон привел к каким-то результатам? Закон есть, а продается все, как продавалось.

Наталья Касперская: Трудная ситуация. Она вызвана тем, что довольно трудно отследить, кто инициировал данную утечку, она связана с тем, что штрафы относительно низкие, и компании предпочитают откупаться, чем реально заниматься защитой.

А среди коммерческих клиентов кто заинтересован в этом, кто вкладывает деньги в это?

Наталья Касперская: В основном банки. Порядка 60% - это банки и финансовые учреждения.

Вам удается на международном рынке продавать эти продукты?

Наталья Касперская: Сложно, потому что очень сложный продукт.

Этот рынок конкурентный сейчас?

Наталья Касперская: Очень высоко конкурентный.

Это ведь что-то новое?

Наталья Касперская: Да, относительно новая история. Сложно идет. Но есть сдвиги, и рынок начал расти довольно хорошо. Мы стремимся, все сейчас делаем более простым, стараемся по возможности все, что можно, упростить. Например, систематизируем по отраслям. То есть мы приходим к банку с готовым банковским решением.

В этом бизнесе имеет смысл строить глобальную компанию, которая работала бы на разных рынках, или это такой розничный, индивидуальный бизнес: работаешь в Москве и работаешь с московскими клиентами?

Наталья Касперская: Нет, конечно, имеет смысл. Есть отличия в законах - в разных странах, отличия в языках, потому что у нас технология языковозависимая, но, в целом, это все решается, и мы строим международную компанию. У нас есть сейчас представители в Малайзии, на Ближнем Востоке, в Индии. Мы в эту сторону, на Восток..

Вы рассказывали, что были предложения "Лабораторию Касперского" продавать. Но я еще читал, что вы никогда ни у кого не брали денег. Не было у вас никакого инвестора?

Наталья Касперская: Да, это верно. Пока компания развивалась, у нее инвестора не было. Потом, когда уже компания стала большой, после внутреннего конфликта, совет директоров решил, что надо все-таки привлечь деньги для развития компании, для выхода на новые рынки, для приобретения каких-то новых компаний. И мы привлекли некоего американского инвестора - компанию General Atlantic, которая где-то год посидела и потом продала свои акции и вышла из бизнеса.

Это венчурный инвестор?

Наталья Касперская: Да, это венчурный инвестор.

А государство никогда не интересовалось компанией "Лаборатория Касперского"? Мы же как-то должны от кибероружия защищаться. Рассказывают, что ведь часть вирусов, условно скажем, от ЦРУ?

Наталья Касперская: Вирус Stuxnet - первый вирус, который был создан именно как proof of concept, то есть как попытка доказать существование вируса, направленного одним государством против другого. Это была разработка американская, по их собственному признанию против Ирана.

Это кибероружие?

Наталья Касперская: Да, совершенно верно.

Получается, что системы защиты, помимо огромной пользовательской ценности, рядовых частных лиц, это, в том числе, некая важная для государства вещь. Государство никогда не хотело купить или помочь, или вообще что-то сделать с "Лабораторией Касперского"?

Наталья Касперская: Да, но про вирусы, эта история с кибероружием - это история последних лет, последние четыре года. Stuxnet был обнаружен в 2009 году.

А что, не предполагали раньше, что такое есть?

Наталья Касперская: Может быть, предполагали. Но одно дело предполагать, а другое дело - иметь доказательства. "Лаборатории Касперского", по крайней мере, в мою бытность, таких предложений не делалось. И потом, в Америке организована отрасль, которая работает на войну, - это множество коммерческий компаний, делающих разные компоненты и поставляющих эти компоненты государству. И вовсе не обязательно, чтобы государство всем владело. Просто владеть - это значит, что и управлять.

"Яндекс", например, отнесен к стратегическим компаниям, там есть "золотая акция" у Сбербанка. IT - это такая чувствительная сфера, должны быть свои, национальные, подконтрольные национальному правительству компании.

Наталья Касперская: В принципе, я поддерживаю эту теорию. С точки зрения безопасности, это совершенно правильно. Безопасность невозможно осуществить, если ты работаешь на чужой платформе. Если ты используешь железо чужой страны, в которое могут быть встроены любые закладки.

Почему же тогда государство вообще никак не помогает таким IT-компаниям?

Наталья Касперская: Есть несколько программ. Наприме, Национальная программная платформа..

Это все работает? Мы знаем, что "Яндекс" создавался и рос без копейки государственных денег. "Лаборатория Касперского"?

Наталья Касперская: Сама росла.

Вам кредитами даже не помогали. Вы брали когда-то кредиты в банках, вообще давали ли их?

Наталья Касперская: Нет. Но и другое время было. Об этом заговорили сейчас. Тема инноваций стала модной последние пять лет. А до этого IT-компании росли сами, как грибы, на них не обращали внимание.

Кое-какие "грибы" выросли, это серьезные "грибы". Как вы лично относитесь к тому, что происходит в "Сколково"?

Наталья Касперская: К "Сколково" я имею не очень большое отношение. Три или четыре из моих компаний сейчас являются резидентами "Сколково", подали сейчас заявки на гранты, надеемся какие-то гранты получить. Я знаю, что довольно много компаний эти гранты получают. На текущий момент мы пока наслаждаемся льготами, которые "Сколково" предоставляет..

Это работающая модель?

Наталья Касперская: Абсолютно. Стоимость труда очень высокая. И если сейчас начинать такую компанию как Facebook или Google, для этого нужно иметь деньги, и этих денег нужно иметь много.

А людей у нас хватает, или вы будете искать за границей?

Наталья Касперская: Не хватает людей.

Хороших, талантливых всегда не хватает.

Наталья Касперская: Вообще, IT-специалистов не хватает в стране. Ассоциация программных разработок делала прикидку - примерно 75 тысяч в год не хватает в индустрии информационных технологий специалистов. Поэтому человек со студенческой скамьи, который идет программистом, получает от 75 тысяч рублей, а какой-нибудь экономист будет получать 40 в среднем. Специалистов трудно искать, и качественные специалисты - крайне дороги. Поэтому для нас любые льготы, связанные со снижением налогов на эти высокие зарплаты, очень чувствительны. Те же самые льготы на налог на прибыль, который с нас начинают требовать чуть ли не с первого года. Как можно обеспечить прибыль, если ты несколько лет должен вкладывать в разработку?

Вообще обеспечить прибыль - это огромная сложность. Если вы работаете не в госкомпании, которой помогает бюджет, а начинаете с нуля и тратите свое.

Наталья Касперская: Это большая задача.

Тем более в России это очень сложно.

Наталья Касперская: Вы знаете, не только в России. Я, например, много работаю в Германии.

А у вас не было никогда соблазна свой бизнес вести не в России? Вы рассматривали юрисдикции?

Наталья Касперская: Вы что думаете, у меня юрисдикции российские? Нет, конечно, у меня разные юрисдикции, в том числе офшорные юрисдикции используются. "Лаборатория Касперского" - это тоже не российская компания при ближайшем рассмотрении.

Но реальная работа ведется в Москве.

Наталья Касперская: Реальная работа ведется в Москве по очень простой причине - это рынок, который я понимаю, и, главное, что я могу находить людей. Ключевой вещью в нашем бизнесе являются люди. Это значит, что мне нужны люди, которые смогут запрограммировать чрезвычайно сложную штуку. Я не могу приехать в Китай и нанять там 10 тысяч китайцев, чтобы они написали какую-то суперсложную разработку. Если я буду делать это удаленно, то у меня затраты на управление будут примерно соотноситься с тем, что я трачу здесь. Только здесь я понимаю, я могу нанять себе технического директора, проектных менеджеров, которых я понимаю.

О людях. Говорят, что российские хакеры одни из самых разыскиваемых в листе американских спецслужб.

Наталья Касперская: А каких им еще разыскивать? Действительно, есть такой бренд: русские программисты, русские хакеры. Я думаю, что это издержки высокого уровня технического образования в нашей стране.

Оно все-таки высокого уровня?

Наталья Касперская: До сих пор было высокое, если наше Министерство образования не будет махать шашкой налево и направо. Наши технические специалисты до сих пор одни из лучших в мире. Это факт.

Уезжают отсюда?

Наталья Касперская: Раньше много уезжали, сейчас возвращаются. Сейчас нет особого смысла ехать, потому что в Европе зарплата программиста уже ниже, чем в России. В Штатах зарплата немножко выше, но там и с налогами совершенно другая ситуация. Там налоги доходят до 40% от зарплаты. Наши 13% на этом фоне кажутся очень вегетарианскими

Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 14 ноября 2013 > № 946092 Наталья Касперская


Россия > СМИ, ИТ > regnum.ru, 13 ноября 2013 > № 941079 Станислав Апетьян

ПЕЧАТНЫЕ СМИ УМРУТ, ОСТАЛЬНЫЕ ПЕРЕОРИЕНТИРУЮТСЯ НА ИНТЕРНЕТ: ЧТО ЖДЕТ ГАЗЕТЫ, ТВ И РАДИО В 2020 ГОДУ

Эксперты Фонда развития гражданского общества, возглавляемого Константином Костиным, представили прогноз развития традиционных медиа к 2020 году. Согласно докладу, который представлен сегодня, 13 ноября в Москве, тенденции не для всех утешительные. Так, не самые радостные перспективы ждут печатные СМИ. Прогноз по ситуации на рынке печатных СМИ на 2020 год является негативным с перспективой почти полного исчезновения данного сегмента в его бумажном виде в промежутке между 2020 и 2030 годом, отмечают эксперты. Тех, кто выживет, ждут новые правила игры: крупнейшие российские газеты вынуждены будут перейти на бесплатное распространение, все большую роль будет играть спонсируемый контент, иначе говоря "джинса", ушедшие в интернет введут платный доступ к материалам своих сайтов (paywall). Подробнее об основных выводах доклада "Традиционные медияа в 2020 году: тенденции и прогнозы" в интервью ИА REGNUM рассказал эксперт Фонда развития гражданского общества Станислав Апетьян.

ИА REGNUM: В докладе прогноз по сегменту телевидение стабильный, радио - условно стабильный с поправкой на развитие в сети интернет. Какая коррекция в этой связи предстоит этим СМИ? Могут ли они рассчитывать на рост аудитории ?

Прирост определенный будет, особенно, если мы говорим про радио. У радио прирост аудитории будет связан с ростом автомобилизации населения. У населения продолжает расти количество автомобилей, соответственно, это приводит к увеличению автомобильного радиопотребления, в автомобиле радио - самое доступное медиа.

Что касается телевидения, оно покрывает 100% населения на сегодняшний день, поэтому расширять аудиторию некуда. А уровень телесмотрения, то есть, условно говоря, количество часов, которое люди ежедневно тратят на просмотр телевидения, на наш взгляд, будет стабилен - порядка 4 часов в стуки в среднем. Естественно, это варьируется в зависимости от различных возрастных групп. Молодые люди смотрят телевидение больше, пожилые - меньше.

Тем не менее, произойдут определенные изменения внутри телевидения и внутри радио, и основным драйвером этих изменений, безусловно, будет интернет. Будет постепенно расти доля интернет-радио, то есть потребление радио не через аналоговый радиоэфир, а через интернет-канал. На сегодняшний день уже наблюдается постепенный отток домашнего радиослушания в пользу интернет-сервисов потокового радио, будь то музыка в социальных сетях или музыкальные порталы. В связи с этим происходит постепенное распределение в пользу "разговорных" радиостанций, они обладают конкурентным преимуществом перед музыкальными просто потому, что у них уникальный контент.

Если говорить про телевидение, основной тенденцией будет диверсификация телевидения, причем как с точки зрения источников телевизионного контента, так и сточки зрения устройств, с помощью которых этот контент потребляется. С одной стороны, у нас все большее количество людей смотрит телевидение не при помощи телевизора, а при помощи альтернативных устройств - будь-то планшеты, смартфоны или компьютеры. С другой стороны, можно говорить о том, что ближайшие годы станут годами роста сервисов альтернативной дистрибуции телеконтента именно различных платформ, которые принимают телевизионный контент и дальше его уже продают аудитории. Телеканалы в привычном понимании слова перестают быть монополистами дистрибуции телевизионных программ.

ИА REGNUM: Прогноз по ситуации на рынке печатных СМИ на 2020 год является негативным. Более того, вы говорите о перспективе почти полного исчезновения данного сегмента в его бумажном виде. Кто сможет остаться на плаву ?

Исчезновение бумажных версий СМИ не означает исчезновения самих СМИ. Понятное дело, что в дальнейшем все большее количество изданий будет переходить в интернет, отказываясь от печатных версий. Печатные версии будут сохраняться, и больше всего они будут сохраняться в сегменте бесплатных газет. В связи с этим надо отметить, что у нас крупнейшие массовые газеты, такие как "Комсомольская правда", сейчас как раз думают над тем чтобы перейти на бесплатный формат. Безусловно, бесплатные газеты исчезнут последними.

ИА REGNUM: Приживется ли в России рaywall? Что заставит россиян его платить ?

Paywall в России будет присутствовать в том или ином виде, однако, на мой взгляд, он будет присутствовать в меньшем масштабе по сравнению со странами Западной Европы и США. Чтобы внедрять paywall, нужно обладать стабильной, и что еще более важно, очень лояльной аудиторией. Прежде всего, это подходит изданиям делового сегмента.

У нас единственный работающий пример рaywall в стране - это газета "Ведомости", для нее этот формат подходит. Однако этот формат принципиально не подходит таким массовым изданиям как "Московский комсомолец", "Комсомольская правда", потому что специфика их контента такова, что можно найти бесплатные аналоги. Модель рaywall в той или ной форме в России будет присутствовать, однако она не будет определять в целом структуру рынка.

ИА REGNUM: В докладе прогнозируется бесплатное распространение печатных изданий с одновременным увеличением тиража. По вашей оценке, сколько печатных гигантов, которые смогут работать по такой схеме, может остаться на рынке? А какой процент "умрет" ?

"Умрет" большинство изданий, потому что издания второго и третьего эшелона, которых большинство, этой конкуренции не выдержат. Если же мы говорим о лидерах рынка - "Комсомольской правде", "Московском комсомольце" и некоторых других, то они свое существование продолжат либо в модели, если мы говорим про массовые издания, бесплатного распространения, либо в модели рaywall, либо часть из них может закрыть печатные версии, уйти в интернет, зарабатывая на рекламе и спонсорском контенте.

Точной цифры, сколько останется, не берусь сказать, но останется меньшинство, лидеры рынка. Те издания, которые не очень экономически эффективны, не обладают устойчивой лояльной аудиторией, с рынка уйдут. Они уже сейчас уходят, это достаточно заметно и продолжается последние несколько лет. Яркий пример - газета "Газета", которая сперва перестала выходить в бумажном виде и ушла в интернет, потом закрылась и интернет-версия. Очевидно, что эта газета не занимала лидирующих позиций на рынке, поэтому его уход не сильно кто-то и заметил.

ИА REGNUM: В структуре доходов печатных изданий, особенно бесплатных, все большую роль будет играть спонсируемый контент, что является общемировой тенденцией. А какой прогноз для государственных СМИ ?

Государственные СМИ - это не очень рыночная история. Все, что касается государственных СМИ, зависит исключительно от того, сколько денег будет им давать государство и на каких условиях. Поэтому строить прогноз в данном случае затруднительно. Я предполагаю, что, условно говоря, издание "Российской газеты" продолжится, в том числе, в бумажном виде, потому что им на это дают деньги из бюджета. То же самое касается региональных правительственных изданий, в каждом регионе есть какая-то основная газета, которая, в том числе, выполняет социальную функцию. Такие издания, я думаю, умрут последними.

ИА REGNUM: В докладе не говорится об интернет-СМИ. Какая трансформация ждет этот рынок ?

Интернет-СМИ мы не анализировали в этом докладе. Естественно, они будут претерпевать определенные изменения, часть этих изменений будет похожа на то, что происходит в сегменте печатных СМИ, например, какие-то деловые интернет-СМИ, возможно, тоже будут переходить на частичную модель рaywall. Однако в целом не думаю, что они претерпят какие-то кардинальные изменения, они будут развиваться вместе с рынком, вместе с технологиями, с ростом аудитории интернета.

Россия > СМИ, ИТ > regnum.ru, 13 ноября 2013 > № 941079 Станислав Апетьян


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 ноября 2013 > № 940066 Андрей Стрелков

ТУРИСТИЧЕСКИЙ МАРШРУТ: КАК "ЯНДЕКС.КАРТЫ" СОБИРАЮТСЯ ПОКОРЯТЬ МИР

Владимир Моторин заместитель шеф-редактора Forbes.ru

Во вторник "Яндекс" представил детальные карты для дальнего зарубежья. Глава сервиса "Яндекс.Карты" Андрей Стрелков объяснил Forbes, зачем они потребовались и как компания собирается на них зарабатывать

- Сколько стран стало доступно в сервисе "Яндекс.Карты"?

- По большому счету, мы опубликовали все страны мира, но есть несколько градаций подробности карт. Так, в Европе и США высокая детальность. Южная Америка и Австралия даны довольно подробно. Менее подробно - Африка и Азия. Не очень хорошо детализирован Китай.

- На кого, в первую очередь, ориентированы ваши зарубежные карты?

- Мы начинаем с российских туристов. И, с точки зрения маркетинга, это очень естественно. Если компания поставит задачу повысить уровень локализации на новых рынках, "Яндекс.Карты" точно будут готовы к быстрому запуску новых сервисов.

- Какие сервисы "Яндекс.Карты" с сегодняшнего дня предлагают за рубежом?

- Карта, поиск по ней и построение автомобильных маршрутов. Это базовые сервисы. Спутниковые снимки охватывают все страны мира, но их детализация зависит от конкретных стран и населенных пунктов. Нью-Йорк, который так интересен российским туристам, отснят в высоком качестве. А у небольшого города в Германии, скорее всего, нет никаких спутниковых фотографий. Что касается панорам, съемок и справочника организаций, то локализация этих продуктов требует уже глубокого понимания конкретных рынков. Заниматься такими сервисами на десятках рынках одновременно невозможно.

- То есть туристу, который едет в Европу, "Яндекс.Карты" сейчас могут предоставить навигацию без списка организаций и компаний, и он не сможет проложить маршрут, например, до Лувра или ближайшего "Макдоналдса"?

- До Лувра, скорее всего, доехать сможет, а в ближайший "Макдоналдс" не попадет. При этом ближайшую станцию парижского метро мы покажем с русскоязычной подписью, как и многие крупнейшие объекты на картах.

- А Google предоставляет такой сервис?

- Зависит от рынков. В Париже предоставляет. Google учитывает мультиязычность, и русский язык входит в число языков, для которых ведется адаптация карт. Если посмотрите на русскую версию карт Google в Париже, вы увидите надписи на русском.

- Получается, что у вас очень серьезный конкурент...

- Конкурент очень серьезный, и мы это хорошо понимаем. Сейчас мы по сути заявляем, что способны стать сильным конкурентом. И делаем это заявление в ситуации, когда очень многие игроки картографического рынка сдались и не могут ничего противопоставить мощи Google.

- Почему пользователь, приехав во Францию, должен пользоваться именно вашими картами?

- Мы не хотим терять пользователей, уезжающих в отпуск или в командировку. И, конечно же, рассчитываем на лояльность русскоязычных потребителей.

- Расширение числа сервисов для пользователей за рубежом планируете?

- Конечно.

- Когда?

- Конкретные планы анонсировать опрометчиво. Картографический рынок, в целом, очень сложный бизнес. И самое главное, недостаточно просто запустить сервис: нужно очень внимательно и скрупулезно следить за качеством продукта. И даже если вы единожды что-то сделаете лучше всех, это может не помочь вам уже через год. Высококачественный сервис должен стать ежедневной нормой.

- Сколько компания потратила на покупку карт за рубежом и транслитерацию?

- Коммерческие условия сделок озвучить не можем по условиям контракта. Но могу оценить трудоемкость русификации карт. Мы больше года потратили на то, чтобы сделать полуавтоматический перевод, который учитывал бы правила транслитерации. Автоматы выдавали довольно много несуразностей: мир географии полон исключений, и никакие автоматические алгоритмы сходу не дадут нормальный результат. Чтобы "причесать" автоматический перевод, потребовался год работы команды из десяти человек. Но все равно были ошибки и, наверняка, еще есть. И мы будем с ними упорно разбираться.

- Сколько у вас сейчас поставщиков картографического контента?

- По большому счету, два. Данные по ключевым рынкам (Россия, Белоруссия, Украина, Казахстан, - Forbes.) мы собираем сами, по другим странам сотрудничаем с NAVTEQ.

- В России монетизация "Яндекс.Карт" идет через базы организаций. Как собираетесь зарабатывать на зарубежных картах?

- В России мы имеем дело с ежедневным использованием и с коммерчески значимыми объемами трафика. Мы потратим еще много времени и сил на то, чтобы аудитория наших зарубежных карт стала действительно многомиллионной. С другой стороны, надо понимать, что российский пользователь за рубежом - это огромный рынок с высокой потребительской активностью. Это заинтересует туристический бизнес. Я искренне считаю, что у международных карт интересные перспективы. Всегда найдутся желающие предложить отель, такси или гидов тем, кто планирует поездку в Копенгаген.

- А пользуются ли россияне мобильными картами за рубежом, где такой дорогой мобильный трафик?

- За рубежом люди, конечно, экономят трафик. Но можно пользоваться предварительно сохраненной мобильной версией. А многие покупают местную SIM-карту.

- Но пока возможности скачать карты в телефон, насколько понимаю, нет...

- Нет удобного способа ее закачки на мобильный, но если вы попользовались конкретным фрагментом карты дома и потом приедете в Париж, то вы увидите сохраненную карту и можете вполне с ней путешествовать. Кроме того, не стоит забывать, многие поездки планируются заблаговременно. Люди проводят много времени, пытаясь понять, далеко ли их отель от центра или какой вид из окна у них будет.

- Кстати, а какова сейчас доля мобильного трафика?

- Я могу только сказать, что его доля растет. По ощущениям, сейчас мобильное использование геосервисов достигает 50% от настольных компьютеров

- Как сказывается на вашем бизнесе быстрое развитие Android, в котором предустановлены сервисы Google?

- Конечно, многим не приходит в голову искать что-то другое. И, конечно, это не совсем просто для других геосервисов, но мы не унываем.

- Какое место "Яндекс.Карты" сейчас занимают на российском рынке? Кто ваши основные конкуренты? Google, Mail.ru, 2ГИС?

- Сравнивать довольно тяжело, поскольку у 2ГИС довольно специфическая модель бизнеса: у них очень качественный продукт по городам, для которых они специально производят карты и справочники организаций. Но их карты заканчиваются на прилегающих к городу территории и не связаны между собой. Сервис маршрутизации между городами отсутствует, а у нас он - один из основных. То есть в лоб сравнивать тяжело, но, в целом, наши основные конкуренты за внимание аудитории - это Google и 2ГИС.

- Как "Яндекс.Карты" будут выглядеть в 2020 году?

- Мы стремимся к тому, чтобы быть самым качественным источником геоинформации в мире. Мы хотим быть мировым игроком в геоинформатике, иметь высокое качество сервиса для решения всех задач.

- То есть вы рассчитываете, что вашими картами будут пользоваться не только россияне, но и иностранцы?

- Мы намерены конкурировать с лучшими мировыми образцами. Мы себя не сдерживаем

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 ноября 2013 > № 940066 Андрей Стрелков


Россия > СМИ, ИТ > bankir.ru, 11 ноября 2013 > № 977351 Арчил Кемулария

Рискуют ли менеджеры по рекламе остаться без работы?

Аукцион рекламных сообщений в реальном времени (RTB) позволяет рекламодателю покупать целевую аудиторию, а не место на сайте. Он помогает найти именно того клиента, который интересуется его товарами и услугами, который мотивирован на покупку. Всё происходит за доли секунды, пока загружается браузер. «Рано или поздно это отбросит в прошлое привычные рекламные пакеты, откаты, скидки. А вместе с ними станут ненужными и те человеческие ресурсы, которые в силу различных причин не пожелают «прогнуться» под изменчивый рекламный мир», – так считают многие эксперты...

Не так опасен «враг», как темпы его вторжения

Как отмечается на страницах 13-го выпуска ежегодного исследования PwC «Всемирный обзор индустрии развлечений и СМИ: прогноз на 2012–2016 годы», сегодня отечественный рекламный рынок с объемом в $9 млрд. находится на пятой позиции среди стран региона ЕМЕА (Europe, the Middle East and Africa) после Великобритании, Германии, Италии и Франции. А к 2016 году эксперты прочат ему четвертую строчку в этом рейтинге.

Внутри российского рекламного рынка тоже происходят изменения. Согласно оценке Ассоциации коммуникационных агентств России (АКАР), в 2012 году на второе место по объемам рекламы вышел Интернет (18,9%), оставив позади печатные СМИ (13,8%), наружную рекламу (12,8%), радио (4,9%) и уступая лидерство только телевидению (48%). По темпам прироста интернет-реклама остается самым динамично развивающимся сегментом: 35% против 9% у телевидения и 2% у печатных СМИ.

И одним из драйверов роста стала новация, всколыхнувшая спокойный и вполне предсказуемый рынок интернет-рекламы, – RTB (Real Time Bidding) – «ценообразование в режиме реального времени».

Еще два года назад это сочетание слов для российского рекламного мира было сродни terra incognita. «В нашей стране технология RTB стала широко упоминаться в 2012 году, – рассказывает Анастасия Кузьменко, менеджер по маркетингу и PR компании Internest, – и тогда же случился бум RTB на отечественном рынке: появилось много рекламных систем, представляющих интересы рекламодателей – DSP, как самописных, так и на основе западных технологий».

Примерно в то же время оживился и кадровый рынок, который обычно служит маркером деловой активности. «Разговоры о RTB среди клиентов нашего агентства пошли с начала лета 2012-го, а уже к осени начали поступать заказы на подбор разработчиков, менеджеров по проектам и специалистов по работе с клиентами», – комментирует Александр Шахов, руководитель группы подбора персонала Media и IT направления кадрового агентства «ЮНИТИ».

На западе, кстати, начало популярности RTB пришлось на 2009 год, когда технологией заинтересовались крупные игроки рекламного рынка и стали вкладывать в направление немалые деньги. «Российский сценарий развития RTB в целом похож на западный, – замечает Михаил Горюнов, ведущий медиаэксперт компании Internest. – Но ожидания в части темпов и объемов использования технологии, возложенные на 2012 год, не оправдались в полной мере. RTB пока не стал ведущим источником закупки трафика. Лидерами остаются Google, Soloway, Begun либо прямые закупки у сайтов».

Впрочем, даже выполненная «RTB-программа-минимум» позволяет России быть одной из стран с самым высоким темпом развития рынка RTB по итогам 2012 года. Согласно информации компании Accordant Media, наша страна вошла в топ-15 государств, где технологии рекламных интернет-бирж показали в четвертом квартале прошлого года наибольший рост по сравнению с подобным периодом 2011 года.

2013 год и вовсе многие эксперты называют годом прорыва и ждут взлета российского RTB. Ожидается, что участники рынка, испробовав и оценив эффективность новой технологии, смогут вовлекать в процесс крупнейших рекламодателей. На слуху прогнозы, что в нынешнем году RTB может получить 5% и более рынка дисплейной рекламы. К 2015 году, считают в компании eMarketer, RTB-рынок в нашей стране может превысить $700 млн. и составит 18% всего объема рынка онлайн-рекламы, оцениваемого в $4 млрд. А в 2016 году и вовсе выйдет на уровень в 28%.

Подобный статистический позитив подкрепляется аналогичным видением RTB-перспектив российскими практиками, теми, кто, собственно, и внедряет своими руками и головой технологию в России. «Пока доля RTB – мизерная, порядка 5%, – оценивает Арчил Кемулария, глава Crimtan Россия. – Но рынок стремительно развивается. Мой прогноз на 2014 год – 15%».

Как работает RTB

RTB подразумевает автоматизированный процесс покупки в режиме реального времени. Он основывается на улучшенных принципах таргетирования и анализа, которые позволяют максимально точно попадать в целевую аудиторию. Другими словами, на некой виртуальной бирже встречаются:

рекламодатель, который сам решает, сколько он готов потратить на показ своей рекламы;площадки, реализующиеся в реальном времени через аукцион;пользователь (точнее, его обезличенные данные).

«Помимо большого количества интересных таргетов, RTB в первую очередь дает возможность покупать только тот трафик, который нужен, – добавляет Арчил Кемулария, – то есть каждый конкретный показ, а не привычный пакет». Последнее исключает попадание случайного ненужного трафика в рамках оплаченного пакета.

Предметом торгов становится право показать рекламное сообщение конкретному пользователю. Теперь не площадки ищут покупателей трафика, а рекламодатели торгуются за право демонстрировать свою рекламу. Каждый показ реализуется по максимально предложенной цене, а не по фиксированной. Площадка устанавливает лишь минимальную цену, и в действие вступает правило аукциона «второй цены». Рекламодатель, излишне не осторожничая, делает ставки исходя из реальной стоимости. В случае победы он все равно заплатит меньше и сэкономит.

«Первое преимущество RTB для рекламодателя – оптимизация бюджета. Он может централизованно настраивать частоту показа и генерировать большое количество заказов при оптимальной стоимости лида, – отмечает Михаил Горюнов. – Второе – единый доступ ко всему инвентарю. Рекламодатель сотрудничает с одним поставщиком трафика, который подключен к множеству рекламных сетей, а не работает с разными рекламными сетями по отдельности».

Есть и «второе дно». Сами показы в целом недорогие. Однако, чтобы знать, какой показ приобрести, а какой нет, нужны данные, которые стоят дороже трафика. «Представьте, что вы заходите с закрытыми глазами в магазин, – приводит пример Арчил Кемулария, – и вам говорят, что товар №1 стоит 50 рублей. Но вы не знаете, хлеб это или телевизор. Тут к вам подходит продавец и за дополнительную плату сообщает, что же это в итоге за товар. Именно так работает RTB. Кстати, некоторые компании, например, Crimtan, имеют собственные базы данных. Таким образом, мы покупаем трафик на основе своей же информации о пользователях. Это дает возможность быть дешевле своих конкурентов и обладать уникальными данными».

Собственными базами и эффективными методами их обработки, как правило, располагают только лидеры рынка – крупные компании. «Вследствие чего проблем с определением ценности показа у нас нет», – основываясь на собственном опыте, говорят специалисты компании Soloway.

Кто нужен и кто не нужен рекламному RTB-рынку?

Открытыми остаются важные вопросы. Как в новых условиях чувствуют себя состоявшиеся специалисты рекламного рынка? Насколько применимы традиционные рекламные подходы в современных условиях?

«Пик интереса к RTB-направлению мы отметили в августе прошлого года, – комментирует Александр Шахов. – В фокусе внимания работодателя оказались три категории: IT-специалисты, требуемые для разработки IT-платформ; менеджеры, работающие с пользовательскими базами данных и поставщиками этих баз; менеджеры по работе с клиентами, занимающиеся подключением клиентов к платформе». Конкуренция между работодателями, по словам эксперта кадрового агентства «ЮНИТИ», довольно высокая. Квалифицированного персонала, знакомого с технологией RTB, мало, поскольку сама технология пока нова для российского рекламного рынка. Очевидно, что компании готовы привлекать людей из смежных профессий, со схожим опытом.

Так, в случае с позицией менеджера проекта, занимающегося анализом и структурированием пользовательских данных, успешным кандидатом станет человек, кому близка аналитика, социология и понимание поведенческих характеристик пользователей Internet. По словам Михаила Гетманова, генерального директора компании Between Digital, эти специалисты должны хорошо понимать, как устроены рекламные системы, откуда берутся данные о пользователях в Интернете, как они накапливаются и как используются. От них потребуется умение выстраивать отношения с существующими или потенциальными поставщиками данных, а также координировать работу технических специалистов, отвечающих за интеграцию с поставщиками данных. Безусловный плюс для соискателя – знание языков Web-программирования и умение работать с базами данных.

«Такой менеджер – это и маркетолог, и носитель технических знаний, поскольку он должен понимать, как полученные им данные впишутся в программный продукт», – поясняет Александр Шахов. Он замечает, что искать подходящие кандидатуры можно среди специалистов маститых поисковиков Yandex, Mail. Эти люди отлично понимают, как выполняются запросы, подбираются ключевые слова, настраивается выдача поиска. Другими словами, им под силу выработать схему, по которой необходимые данные из разных источников будут собираться в единое целое по таким критериям, как пол, возраст, предпочтения, географическое положение, образование и пр.

Опыт «ЮНИТИ» показывает, что для того чтобы найти идеального менеджера по работе с базами данных, необходимо провести сложный разнонаправленный поиск. Как правило, специалистов приходится переманивать из компаний-конкурентов, используя финансовую мотивацию. Кандидатов в свободном поиске на рынке практически нет, и переходы сопровождаются значительным повышением (до 30% к предыдущей зарплате). При этом цена хорошего менеджера проекта от 130–150 тыс. рублей (net) в месяц.

Поиск разработчиков более прост, поскольку используемые технологии применимы не только в RTB-платформах, но и в банковских ПО и других «высоконагруженных» данными проектах. Оттуда, соответственно, и поток потенциальных кадров. Дефицит есть и на смежных рынках, однако хорошие условия и интересная предметная область позволяют привлекать разработчиков в сферу RTB.

А вот клиент-менеджерам глубоких технических знаний, связанных со спецификой RTB, уже не требуется. Их задачи – презентовать RTB-возможности, объяснять клиентам и агентствам, как работает продукт. Уточняя свои предпочтения, работодатели останавливаются на специалистах с опытом работы с клиентами в Интернете, например, в контекстной рекламе или взаимодействовавших с партнерами в Internet.

«Ни в коем случае не следует путать менеджера по работе с клиентами в RTB с продажниками, – акцентирует Александр Шахов. – Это не реализация рекламы. Это глубокая, продуманная работа со своими техническими нюансами. Менеджер работает с клиентом/партнером, и ключевая задача – объяснить технологические принципы RTB. А в дальнейшем обеспечить техническую поддержку клиенту и контролировать реализацию проекта».

Для работодателя важна готовность осваивать новое направление и достаточная техническая подготовка, которая позволит в нем разобраться. При этом рекрутеры отмечают, что выбор кандидатур на рынке достаточный, что объясняет отсутствие запредельных вознаграждений. Средний зарплатный диапазон – 70–80 тыс. рублей. Хорошие специалисты с богатым опытом работы в области контекстной рекламы могут стоить 100 тыс. рублей.

А вот конечных клиентов – рекламодателей и их менеджеров – изменения, скорее всего, сильно не коснутся. «RTB – это лишь технология, которая используется рекламными системами и агентствами. Поэтому менеджеры по рекламе компаний-рекламодателей должны лишь совершенствоваться в том, чтобы лучше понимать, из чего складывается эффективность их рекламных кампаний, и хорошо знать основные инструменты интернет-рекламы, которых кроме RTB достаточно много, например – реклама в соцсетях, системы аналитики и др.», – замечает Михаил Гетманов.

Перспективы: время на подготовку есть

С появлением RTB изменения в устоявшемся рекламном мире налицо. Аукцион и автоматическое установление цены на рекламу, не зависящее от человеческих факторов, создает справедливую конкурентную среду. В ней поддерживается оптимальный баланс интересов площадок, желающих заработать на показах, и рекламодателей, стремящихся получить максимальный эффект за адекватные деньги.

Но ждать серьезных изменений уже завтра не стоит. Динамичное развитие RTB в России пока сдерживает ряд факторов, в частности – нехватка данных о потребительских интересах пользователей. У нас, в отличие, например, от США, не налажена поставка данных от третьей стороны – компании собирают информацию о пользователях собственными силами или тщетно пытаясь привлечь себе в помощь социальные сети. Недостаток данных ограничивает возможности персонального таргетинга.

Кроме того, имеется неопределенность в оценке эффективности RTB-технологии. «Основная масса российских клиентов привыкла оценивать медийные (баннерные) рекламные кампании при помощи Google Analytics, Яндекс.Метрика. Эти инструменты не очень подходят для целей RTB, поскольку конверсии фиксируются только после клика, – поясняет Арчил Кемулария. – Да, некоторая информация о людях, которые кликнули и перешли на сайт клиента, появляется, но про остальных посетителей так ничего и неизвестно. Пример. У нас 1000 показов, CTR (показатель кликабельности) 0,1%, количество кликов 1. Вышеназванные счетчики что-то скажут об одном человеке, но они ничего не узнают про остальных 999, а ведь среди них и «живет» нужная аудитория».

Среди прочих трудностей на пути RTB эксперты называют ожесточенную борьбу за объем конвертирующейся интернет-аудитории. Замечают также, что RTB-технологии не всегда обеспечивают качественный трафик, а это важно крупным рекламодателям, заботящимся об имидже и репутации.

Комментируя тему перспектив RTB, Андрей Смолев, руководитель специальных проектов компании Internest, отмечает три ограничивающих фактора: «Во-первых, очень многие технологические компании, торгующие рекламными позициями площадок (SSP), продают по RTB остаточный трафик, невыкупленный прямым способом. Что сильно искажает эффективность рекламной кампании. Во-вторых, если пользователь интересен большому количеству DSP (платформ, представляющих интересы рекламодателя), то стоимость (стоимость показа) быстро повышается, что ведет к удорожанию рекламной кампании. И, в-третьих, не каждый поставщик может выполнить KPI рекламодателя: например, если стоит задача сгенерировать 1000 заказов в неделю, то некоторые DSP могут не справиться с объемом просто из-за отсутствия данных, либо низкой компетенции в целом».

Однако все эти проблемы носят временный характер. «Скоро все поймут, что за RTB будущее, – уверен Арчил Кемулария. – Требуется немного времени и возможность ощутить эффект на себе. Так, чтобы убедиться, что 501 л.с. у автомобиля – это возможность развить рекордную скорость, нужно просто научиться этим пользоваться и оценивать преимущества с нужного ракурса».

// Татьяна Баева, редактор пресс-службы кадрового агентства «ЮНИТИ» – для Bankir.Ru

Россия > СМИ, ИТ > bankir.ru, 11 ноября 2013 > № 977351 Арчил Кемулария


Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 5 ноября 2013 > № 946916 Владимир Путин

Встреча с участниками проекта «Стартапы в интернете»

Владимир Путин встретился с участниками стартапов, отобранных Фондом развития интернет-инициатив для дальнейшей поддержки и получения стартовых инвестиций.

Фонд развития интернет-инициатив создан для содействия молодым специалистам и предпринимателям, работающим в сфере информационных технологий. О создании Фонда объявлено в марте 2013 года на заседании наблюдательного совета Агентства стратегических инициатив.

* * *

В.ПУТИН: Добрый день, уважаемые друзья!Мы в рамках АСИ встречались в марте этого года, то есть уже больше чем полгода прошло, 7 месяцев, – говорили о возможности и необходимости поддержки тех, кто собирается работать активно, в том числе осуществлять бизнес-проекты в интернете. Нужно отметить, вы это знаете лучше, чем кто-либо другой, что у нас самое большое количество пользователей Сети в Европе, самые быстрые темпы по освоению Сети в мире. Мы входим в первую пятёрку стран по объёму торговли через интернет.

Именно эти возможности, которые постоянно расширяются, побудили и меня, и моих коллег подумать о том, чтобы поддержать тех, кто хочет, кто намерен работать в этой сфере.

Знаю, что проведена большая работа по созданию самого Фонда по поддержке стартапов в интернете. Он уже приобрёл солидные очертания, поднабрал из различных источников 6 миллиардов рублей. В общем, для старта не так уж и плохо, хотя, наверно, если посмотреть на все предложения, будет и 60 миллиардов мало. В этом как раз и состоит суть проблемы на сегодняшний день – в том, чтобы отбор был объективным, прозрачным и чтобы административное и финансовое сопровождение этих проектов, которые вы презентуете, было таким же прозрачным, эффективным и демократичным, собственно говоря – так же как и работа в Сети в целом. Поэтому давайте мы не будем откладывать в долгий ящик и прямо перейдём к тому, ради чего собрались.

Предоставляю слово Министру, он скажет несколько слов. И потом ребятам дадим слово.

Н.НИКИФОРОВ: Уважаемый Владимир Владимирович!

Большое спасибо за саму возможность встречи. Мы с ребятами провели сейчас интересную сессию, обменялись мнениями о том, как же развивать IT-индустрию.

Правительство только что утвердило стратегию развития IT-отрасли, и мы выяснили, что в нашей стране примерно 300–350 тысяч тех, для кого IT является прямой профессией, и ещё примерно 700 тысяч тех, кто так или иначе косвенно связан с этой областью. Но спрос компаний даже на ближайшие пять лет говорит о том, что нам количество этих специалистов нужно удвоить, а вузы в текущей конфигурации не способны полностью покрыть этот спрос.

Мы считаем, что профессию нужно популяризировать, начинать нужно со школ. Обменялись мнениями: все начинают программировать лет с 14, кто-то даже раньше – с 12 лет. Поэтому последние школьные годы – это самый ключевой для нас ресурс, именно за эти кадры мы сегодня будем сражаться и биться.

Продумали, как можно дополнительно стимулировать университеты на то, чтобы готовили именно тех специалистов, которые нужны IT-компаниям, чтобы их не приходилось потом доучивать, а также посмотрели целый ряд инициатив. Например, мы внесли законопроект по уменьшению размера компании, которая может претендовать на льготы по страховым взносам. Сейчас ограничение – 30 человек айтишная компания, по новому законопроекту будет уже семь, как раз под неё попадают IT-стартапы. Для них это важно, потому что зарплата, по сути, – ключевая для них статья расходов.

Посмотрели законодательство и готовим инициативу в области так называемых опционов, то есть возможности сотрудникам заранее подарить, пообещать акции компании, сделать их совладельцами бизнеса. Это очень сильная мотивация, потому что у всех молодые команды, у всех глаза горят. И наше законодательство, к сожалению, сегодня здесь не такое гибкое. Мы тоже планируем это устранить.

В целом договорились находиться в плотном контакте по всем предлагаемым проектам. Я думаю, что самые яркие, самые интересные идеи ребята сами сегодня представят.

В.ПУТИН: Хорошо.

Я уже сказал, что фонд создан, и вы наверняка об этом знаете, и директор у нас есть – Варламов Кирилл Викторович.

К.ВАРЛАМОВ: Спасибо, Владимир Владимирович.

В первую очередь хочу поблагодарить Вас за поддержку самой идеи развития интернет-предпринимательства.

Вы верно сказали, что Россия является крупнейшим рынком в Европе, за пять лет количество пользователей сети выросло в 3,5 раза. И с точки зрения бизнеса, с точки зрения компаний это означает одну простую вещь, что если, например, пять лет назад в интернете было 10 тысяч потенциальных потребителей вот на такой костюм, то сейчас их уже 35 тысяч.

Для многих это означает переход порога рентабельности, то есть возникает потенциал для нового бизнеса, возникает окно возможностей. Очень хорошо, что появился фонд, который позволяет нашим российским компаниям занять это окно возможностей, занять место на формирующемся российском рынке и создаёт условия для выхода этих компаний на другие рынки.

Вы ставили задачу создать условия, возможности для начинающих предпринимателей, для их обучения, для финансирования. Мы постарались посмотреть на проблему достаточно системно, как на индустрию, с точки зрения всей экосистемы, постарались понять, где белые пятна, чего не хватает. Выяснили, что в первую очередь не хватает финансирования начальных стадий, это стадия примерно от миллиона рублей до 15 миллионов рублей. Потому что, несмотря на то что на рынке работают около 50 фондов, которые финансируют IT-проекты, интернет-проекты, они не готовы вкладывать меньше 50 миллионов рублей, для них это просто нерентабельно, то есть у них партнёры, которые управляют этими проектами, дорогие.

Мы посмотрели практики, как поддерживаются такие проекты во всём мире. Принято поддерживать такие проекты через программы акселерации. Это достаточно короткие программы, обычно три-четыре месяца, в рамках которых проект должен максимально быстро развить свой бизнес. Каждому проекту в такой программе акселерации предоставляется тренер, который каждый день работает с ним, задаёт вопросы: а что здесь, как вы развили рынок? В программу входит обучение по основным предметам, которые нужны: маркетинг, продажи, развитие продукта. Также входит достаточно широкая экспертная сеть, с которой тренер помогает консультироваться.

Мы запустили такой акселератор. В России до нашей инициативы всего около трёх десятков проектов в год проходило через программу акселерации полноценно. Мы рассчитываем увеличить эту мощность через свои программы акселерации, включая региональные программы акселерации, примерно в пять раз. То есть общая мощность рынка примерно в пять раз вырастет.

Мы 1 августа объявили набор в первый акселератор и до 9 сентября получили около тысячи заявок примерно из 200 городов России. Через серию интервью мы отобрали «топ-100» проектов и 1 октября сделали интервью-день с этими проектами, позвали туда как раз эти 50 фондов. Потому что другая задача, которую Вы ставили, – это задача коллективных инвестиций, чтобы как можно больше было участников. И практически все фонды откликнулись, пришли представители около 30 фондов и 40 человек примерно.

И мы, и фонды смотрели на проекты с точки зрения того, в кого мы готовы инвестировать, в кого они готовы инвестировать свои деньги. Сообща мы отобрали 50 проектов, которым предложили первые инвестиции в размере миллиона рублей. Сегодня здесь как раз эти команды представлены, большинство из них уже получили эти деньги. И вместе с этими начальными инвестициями – прохождение программы акселерации в Москве.

В.ПУТИН: Деньги получили и никуда не разбежались. Все здесь, пришли – уже хорошо.

К.ВАРЛАМОВ: Вообще один из основных принципов фонда – не оставлять без внимания, без поддержки тех, кто к нам обратился. Даже те команды, которые не попали в «топ-100», – мы для них предложили программу преакселерации, предварительной акселерации. Это онлайн-обучение, подготовка к следующим программам акселерации, к повышению зрелости проекта.

Как я уже сказал, другая задача, которая стояла перед фондом, – это коллективные инвестиции, чтобы у каждого человека была возможность инвестировать деньги в проект. Проблема здесь в том, что опять же есть люди с деньгами, но нужно учить, нужна школа. И мы в середине ноября запускаем «Школу ангелов» и «Клуб ангелов», потому что людей, которые инвестируют в интернет-проекты, принято называть бизнес-ангелами: они и деньги дают, и помогают первыми контактами.

Здесь важно то, что мы не просто школу запускаем, но ещё дадим им возможность работать с проектами в акселераторе. То есть они в таком тепличном режиме будут и учиться, и одновременно смотреть, с кем им можно работать и в какой проект им интересно инвестировать, потому что просто «с рынка» достаточно тяжело, не имея опыта, в проект инвестировать.

Также эта инициатива будет развита в площадке коллективных инвестиций, которую мы уже объявили, называется StartTrack. Эта площадка сейчас собирает желающих участвовать, и в первом квартале следующего года мы запускаем такую площадку коллективных инвестиций, на которой в первую очередь мы предложим участвовать и «ангелам», и проектам, которые у нас есть.

Вообще, как я уже сказал, фонд получил достаточно широкий круг задач, который нам необходимо решать. Их можно разбить на два крупных блока: это инфраструктурные задачи типа программ акселерации и площадки коллективных инвестиций и, собственно, задачи по инвестициям в первую очередь на начальной стадии, потому что их не хватает.

Всего за ближайшие три года мы планируем провести через программы акселерации около 500 проектов и проинвестировать около 400 проектов.

В.ПУТИН: А потом что делать с фондом? На IPO выводить?

К.ВАРЛАМОВ: Я сейчас расскажу, что с фондом. Мы посчитали, тех денег – 6 миллиардов – достаточно для того, чтобы фонд существовал в так называемом «вечнозелёном режиме», есть такой термин. Это означает, что деньги, которые мы будем вкладывать, мы будем возвращать назад с прибылью, и этого будет достаточно для того, чтобы фонд существовал бесконечное количество времени.

В.ПУТИН: Непонятно, куда я попал вообще. Это первый раз, когда я слышу, что денег достаточно. (Смех.)

Кстати говоря, хочу сказать и для тех, кто здесь находится, и для тех, кто нас услышит через средства массовой информации: у меня была первоначальная идея – завести в этот фонд больше денег, гораздо больше. Но совсем недавно мне коллеги сказали, что больше ребята не требуют и не хотят, потому что нужно набрать энное, нужное количество проектов эффективных и перспективных. Пока достаточно этой суммы, но в целом, чтобы вы знали (Кирилл, я думаю, и так это знает), есть возможность туда ещё добавить.

К.ВАРЛАМОВ: Хорошо, потому что есть два варианта стратегий. Можно и с такой цифрой существовать, но есть вариант, когда можно провести дофинансирование, но не раньше, чем через 2,5 года нам будут нужны деньги.

Хочется ещё добавить, что в принципе опыт, который мы сейчас получаем в фонде как команда, и опыт использования частных денег для развития отрасли, и опыт, который мы получаем с точки зрения системного развития индустрии, на мой взгляд, может быть достаточно ценным для других отраслей, требующих инновационного развития.

Я убеждён, что инвестиции в человеческий капитал и в предпринимательскую активность являются необходимыми для развития экономики современной России. Поэтому ещё раз хочу Вас поблагодарить за поддержку такой инициативы.

Сейчас хотел бы предоставить слово проектам. Мы постарались подобрать проекты из разных отраслей, чтобы было показательно.

В.ПУТИН: Да, но всё-таки с фондом что делать? Потом на IPO выводить как один из вариантов?

К.ВАРЛАМОВ: Фонд как таковой не нужно на IPO выводить, нужно выводить проекты, в которые мы инвестируем, на IPO.

В.ПУТИН: Сами проекты?

К.ВАРЛАМОВ: Сами проекты нужно выводить. Но опять же это не обязательно. Есть проекты, которые вполне рентабельны и хорошо себя чувствуют, показывают хорошую прибыль, но они недостаточны по объёму для того, чтобы их выводить на IPO. То есть, допустим, у них оборот 20 миллионов долларов в год, из них, например, может быть 5–6 миллионов прибыли. Но для IPO такой бизнес слишком маленький.

Мы будем получать как акционер от такого бизнеса прибыль, и это в принципе хорошо. Не обязательно на IPO, даже проект не обязательно на IPO выводить.

А фонд, инвестируя деньги в проекты, либо будет выращивать доли и, соответственно, продавать доли следующим инвесторам, либо через IPO, либо стратегам, либо – есть такой термин – «менеджмент бай-аут», когда компания сама выкупает долю за счёт прибыли. То есть компании, в которые мы инвестировали, начинают зарабатывать прибыль, и этой прибыли достаточно для того, чтобы выкупить ту долю, в которую мы инвестировали, с прибылью. То есть фонд остаётся с прибылью, а предприниматель остаётся с компанией и дальше развивает её, как хочет.

В.ПУТИН: Это общая практика. Европейский банк реконструкции и развития уже лет 20 применяет эту практику.

Ладно, хорошо.

К.ВАРЛАМОВ: Итак, первый проект – это «Норма Сахар» и Александр.

А.ПОДГРЕБЕЛЬНЫЙ: Добрый день, Владимир Владимирович.

Меня зовут Александр Подгребельный, я врач-эндокринолог и основатель, руководитель проекта «Норма Сахар».

Сахарный диабет – это самое распространённое неинфекционное заболевание в мире. Только в России более 12 миллионов человек больны сахарным диабетом. Представьте, каждый десятый, каждый 12-й человек вокруг нас так или иначе или уже болеет сахарным диабетом, или заболеет в ближайшем будущем.

Сахарный диабет – это когда уровень сахара в крови повышается выше нормы. И если не компенсировать сахарный диабет, не лечить его, не приводить уровень гликемии к нормальным значениям, то рано или поздно сахарный диабет приведёт к поздним осложнениям. Это нарушение зрения, вплоть до слепоты, это нарушение иннервации нижних конечностей, вплоть до ампутации, поражение почек с необходимостью перевода на гемодиализ и искусственную почку, это инфаркты миокарда, это инсульты. Например, в России более 50 процентов острых инфарктов миокарда связаны так или иначе с сахарным диабетом, и всё это так или иначе тяжёлым бременем ложится на наше здравоохранение. Поэтому мы с коллегами решили создать сервис, который бы помог, с одной стороны, пациентам лучше следить за своим сахарным диабетом – хроническим заболеванием, с другой – дал бы нам, врачам, нашим коллегам некий инструмент, который бы позволил быстрее реагировать на вопросы пациентов и быстрее и лучше корректировать их сахароснижающую терапию.

В.ПУТИН: Александр Николаевич, вы же деньги уже получили? Зачем пугаете нас так? Уже решение принято. (Смех.)

А.ПОДГРЕБЕЛЬНЫЙ: Наш проект, я считаю, достаточно зрелый. Мы получили первую предпосевную и посевную стадию от частных инвесторов, и сейчас мы пришли в ФРИИ с целью получить более крупное финансирование для разных вещей, в том числе для того, чтобы стать неким стандартом в телемедицине, в мобильной медицине и апробировать технологии IT-медицины на хронических заболеваниях, в частности на сахарном диабете.

У нас уже готовый продукт, то есть мы уже работаем по нашей идее.

В.ПУТИН: А в чём идея?

А.ПОДГРЕБЕЛЬНЫЙ: Идея в том, что «Норма Сахар» состоит из мобильных приложений для пациентов. Первая часть – эти мобильные приложения позволяют пациенту измерять сахар в крови, импортировать данные с глюкометров, например Accu-Chek. И система помогает им высчитывать, например, дозу инсулина в зависимости от входящих данных, по индивидуальным настройкам, которые или сам пациент ввёл, или ввёл его лечащий доктор.

Существует в России много глюкометров. Один из приборов, с которым мы дружим, позволяет напрямую данные или на сервер закачивать, или прямо в мобильный телефон.

В.ПУТИН: А чей это прибор?

А.ПОДГРЕБЕЛЬНЫЙ: Accu-Chek – это немецкий прибор. Они (к сожалению или к счастью) – одни из лидеров на российском рынке по точности, по качеству.

В.ПУТИН: А ваша-то в чём идея?

А.ПОДГРЕБЕЛЬНЫЙ: Наша идея в том, что мы лечим. Мы стремимся, чтобы с любых глюкометров данные поступали к нам на сервер.

Пациент вводит данные, вводит свой сахар в крови, вводит количество углеводов. Наше приложение может посчитать, сколько углеводов пациент съедает в той или иной пище. Это очень важно, потому что от этого зависит доза инсулина.

В.ПУТИН: То есть, по сути, используя этот приборчик или какой-либо другой, они заходят к вам, и получается как бы такой доктор для большого количества людей, прямо в сети работающий?

А.ПОДГРЕБЕЛЬНЫЙ: Даже не в сети, для этого не обязателен интернет. Доктор установил индивидуальные настройки пациентов в программе, и программа автоматически выдаёт ему необходимые дозы инсулина и еды в зависимости от входящих данных.

В.ПУТИН: Рекомендации даёт?

А.ПОДГРЕБЕЛЬНЫЙ: Да, на основании индивидуальных параметров каждого конкретного человека. То есть не сама система выдумывает что-то.

В.ПУТИН: Понятно. То есть, если коротко, доктор сидит в сети в вашей программе, и сотни, тысячи людей могут к нему заходить и у него, что называется, обслуживаться, лечиться?

А.ПОДГРЕБЕЛЬНЫЙ: Да. То есть все данные, которые накапливает пациент о своём здоровье, естественно, попадают на наш центральный веб-сервер. И самое главное, что пациент, где бы он ни находился, может в любой момент прямо с мобильного приложения задать вопрос врачу.

Соответственно, третья часть нашего приложения – это мобильный клиент для врача. Врач в любой момент может получить вопрос от своего пациента. Он сразу же видит всю его историю болезни, видит его анамнез и все те данные, которые ввёл и накопил пациент с помощью глюкометров, самостоятельно ввёл, как угодно. Таким образом, врачу требуется гораздо меньше времени на понимание вопроса пациента, на анализ тех данных, которые ввёл пациент, и, соответственно, на оказание квалифицированной помощи. И прямо с мобильного телефона, естественно, врач может изменить настройки сахароснижающей терапии, как Вы верно заметили, и ответить пациенту, что ему необходимо делать в той или иной ситуации.

В.ПУТИН: Александр Николаевич, а пациент свои данные посылает, вводит куда-то, и программа ваша работает как бы автоматически уже, без участия доктора самого? Доктор просто контролирует, что происходит.

А.ПОДГРЕБЕЛЬНЫЙ: Задача доктора, действительно, не проверять каждый раз… Сахарный диабет – хроническое заболевание, поэтому мы не лечим пациента, а обучаем его правильно заниматься самолечением, потому что каждую минуту пациент сам должен понимать, сколько он должен съесть, сколько он должен уколоть инсулина. И врач является таким учителем пациента.

Мы с этой программой действительно облегчаем задачу врачу. Врач установил какие-то настройки, и тогда, когда требуется, программа действительно автоматически помогает пациенту. Но всё равно в каких-то тяжёлых ситуациях, непонятных ситуациях программы сейчас не могут заменить врача.

В.ПУТИН: Доктор должен вмешаться.

А.ПОДГРЕБЕЛЬНЫЙ: Конечно, да. Поэтому мы и сделали возможность, чтобы пациент в любой момент времени, когда ему это надо, мог бы задать вопрос или своему лечащему врачу, или дежурному врачу, который у нас постоянно дежурит в системе.

В.ПУТИН: Сколько человек сможет воспользоваться вашей программой?

А.ПОДГРЕБЕЛЬНЫЙ: Принципиально ею может воспользоваться любой больной сахарным диабетом, и наша глобальная цель...

В.ПУТИН: То есть её возможности будут такие, что любой человек, который страдает в России заболеванием, может ею воспользоваться?

А.ПОДГРЕБЕЛЬНЫЙ: Уже сейчас.

В.ПУТИН: Здорово.

А.ПОДГРЕБЕЛЬНЫЙ: Мало того, как я сказал, мы уже работаем в боевом режиме, оказываем консультации. У нас прошли первые небольшие клинические исследования в Морозовской больнице, в Институте акушерства и гинекологии имени Отта, у нас родилось семь здоровых детей от мам, больных сахарным диабетом, которые наблюдались в том числе через нашу систему у своих лечащих докторов. Мы видим нашу глобальную цель в том, чтобы «Норма Сахар» был тем дополнительным инструментом для врачей, наряду с УЗИ, наряду с другими методами исследования и лечения, который бы позволил лучше, быстрее и квалифицированнее оказывать помощь пациентам с сахарным диабетом по всей России.

В.ПУТИН: Количество врачей, которые сидят в этой программе, должно увеличиваться по мере роста количества пациентов?

А.ПОДГРЕБЕЛЬНЫЙ: Да, Вы совершенно правы. И мы видим, что в помощь в мобильном здравоохранении, вообще в развитии телемедицины, в том числе и с помощью мобильных устройств, было бы замечательно ввести изменения – медико-экономические стандарты, которые бы позволили многопрофильным больницам лечить с помощью подобных систем не только пациентов в стационаре, но и пациентов после выписки из стационара. Это позволило бы больницам оптимизировать свой коечный фонд, улучшить распределение нагрузки на лечащих врачей. И самое главное, что уже доказано международными исследованиями, подобные программы улучшают компенсацию сахарного диабета, соответственно, уменьшают осложнения.

В.ПУТИН: То, что Вы говорите, чрезвычайно важно для всей системы здравоохранения страны.

А.ПОДГРЕБЕЛЬНЫЙ: То есть наша глобальная задача – даже не столько обеспечить доступность медицинской консультации, сколько в большей мере помочь пациентам сохранить своё здоровье, чтобы они не были через пять-десять лет инвалидами.

В.ПУТИН: Понятно. По поводу этих стандартов, норм, правил вы можете прописать ваши предложения?

А.ПОДГРЕБЕЛЬНЫЙ: Конечно! Мы уже черновик с профессорами набросали, с главврачами Морозовской больницы, у нас уже всё готово.

В.ПУТИН: Дайте мне, пожалуйста.

А.ПОДГРЕБЕЛЬНЫЙ: Прямо сейчас?

В.ПУТИН: Если у Вас сейчас есть?

А.ПОДГРЕБЕЛЬНЫЙ: К сожалению, в электронном виде.

В.ПУТИН: Не важно. Пришлите. Через Кирилла передайте.

А.ПОДГРЕБЕЛЬНЫЙ: Хорошо! Обязательно передадим.

В.ПУТИН: Спасибо. Очень интересно.

К.ВАРЛАМОВ: Пожалуйста, Антон. Проект «Мояокруга.рф».

А.ДОЛГОВ: Уважаемый Владимир Владимирович!

Уважаемые коллеги!

Примерно месяц назад я был в своём родном городе Аткарске (это примерно 100 километров от Саратова). Встретил там своего учителя – Петра Алексеевича Трущелева, он основал там новый музей. Он зазвал меня в музей и фактически провёл для меня полноценную экскурсию. А я, с его разрешения, записал эту экскурсию на камеру мобильного телефона и вечером выложил её в интернет, на наш портал.

В итоге за месяц полторы тысячи человек посмотрели эту экскурсию, то есть это люди, которые как будто бы вместе со мной пришли в этот музей провинциальный. Они послушали историю экспонатов.

К.ВАРЛАМОВ: Антон, извини. Расскажи, про что проект для начала, просто не понятно.

А.ДОЛГОВ: Проект мой, он не про музеи, он про коммуникации. Вот таких городков, как Аткарск, в стране порядка тысячи.

В.ПУТИН: Да больше, наверное.

А.ДОЛГОВ: 64 миллиона человек живёт в городах с населением меньше 100 тысяч человек и в сельской местности. В каждом таком районном центре есть местная районная газета – это основной источник информации для этого района (например, газета Петровского района, я коснусь её чуть позже). Несмотря на то, что это маленькая газета, там восемь страниц, может быть, даже четыре страницы, она несёт очень важную функцию для своего региона. В большинстве случаев она является единственным источником местных новостей, является основным каналом связи между местной администрацией и жителями и является основной культурной площадкой региона. То есть всё местное культурное сообщество (музеи, библиотеки, художники, краеведы) используют её для своих коммуникаций.

Интернет тоже уже приходит в районные центры и в сельскую местность. Если есть дети школьного возраста, то они уже подключаются где-то по кабелю, где есть возможность, где нет – через мобильные модемы или через телефонные линии. Но вот такая беда там есть: интернет есть, а контента местного содержания в нём нет. Очень много сайтов местных в сети Интернет, например, сайты муниципальных администраций, но, честно, мы – айтишники, мы видим, что многие ресурсы сделаны для галочки, то есть без понимания назначения этих ресурсов, без понимания принципов работы с интернет-аудиторией.

Вот наш проект состоит в том, чтобы такие местные районные редакции вывести на качественно новый уровень. То есть создать им современный медийный сайт, именно заточенный под задачи газеты, научить их работать с аудиторией, научить их зарабатывать на рекламе. Наш продукт, конструктор сайтов «Мояокруга», мы даём редакциям газет бесплатно. То есть, когда мы создали с ними сайт, они продолжают заниматься тем, что умеют лучше всего, то есть работать с информацией, с контентом, а мы берём на себя всю технологическую часть.

Про Петровскую газету. На прошлой неделе там был фестиваль «Слобода мастеров», то есть местные народные умельцы мероприятие проводили, выставка, школьные коллективы из городских школ, из сельских школ. У газеты какие были возможности для того, чтобы анонсировать это мероприятие? Одна фотография – несколько колонок текста, но теперь газета работает в паре с сайтом, это значит, что на сайте у этой газеты по этому мероприятию все интересные поделки и фотографии, все счастливые лица. То есть все родители, дети которых участвовали, конечно же, зайдут на этот сайт и посмотрят фотографии детей. Бабушки, дедушки в других регионах, естественно, это всё увидят и смогут зайти.

Но сайт районной газеты – это не только новости, видео или справочник организаций, это ещё и канал связи местной муниципальной администрации с жителями. Глава района может использовать сайт районной газеты, например, для публичного обсуждения проектов документов, для какой-то обратной связи с жителями, для опросов общественного мнения. У нас этот инструментарий тоже уже заложен в системе. Наша система сейчас развёрнута и работает в Саратовской области, 25 муниципальных районов сделали свои сайты на нашей площадке. Цифры такие, что сейчас аудитория этих сайтов приближается к 20 тысячам читателей, это за полгода. Полгода мы работаем, за полгода на 20 процентов (был тираж печатный) увеличилась аудитория за счёт сети.

У нас есть готовая площадка сейчас, у нас есть команда, у нас есть знания и опыт, и мы хотели бы, чтобы наш проект дальше зашагал по регионам. И здесь очень важной для нас является поддержка органов региональной власти и глав муниципальных образований. Если бы они дали рекомендацию своим редакциям местных газет попробовать в нашем конструкторе создать свои сайты, а это бесплатно, я напоминаю, то есть мы зарабатываем потом все вместе с редакциями на рекламе, то мы бы помогли этим регионам...

В.ПУТИН: Вы упредили мой вопрос.

А.ДОЛГОВ: Мы бы могли этим регионам помочь создать более структурированное, более насыщенное информационное поле. В итоге это привело бы просто к комфорту и к большему удобству пользования для людей, которые там живут.

Вот об этом наш проект. Спасибо.

В.ПУТИН: Здорово, очень интересно. Очень интересно и очень важно, имея в виду, что у нас малые города, мы все это знаем, они без внимания остаются часто очень, к сожалению. Это очень интересно. Правда, здорово.

А.ДОЛГОВ: Спасибо.

В.ПУТИН: А как вам помочь? Вот у нас первый заместитель Руководителя Администрации. Надо через руководство регионов, наверное, поработать, чтобы дальше потом опустить эту проблему в муниципалитеты, постепенно расширять. Идея очень хорошая.

А.ДОЛГОВ: Мы выезжаем, мы проводим семинары с редакторами, как в Саратове это делали.

К.ВАРЛАМОВ: Следующий проект, Александр. Проект Smart Fox называется.

А.ПАСЕЧНИК: Здравствуйте. Меня зовут Пасечник Александр, и я представляю образовательный проект Smart Fox. Сегодня я расскажу вам о проблемах, которые решает мой продукт, о том, как он работает, и о том, какой положительный эффект для российского общества это будет иметь.

Нашей локальной целью является создание интернет-платформы с использованием игровой механики и индивидуальным подходом к обучению и подготовке школьников к ЕГЭ.

ЕГЭ ежегодно сдаёт около 800 тысяч выпускников школ. При этом, к сожалению, если мы возьмём, например, математику, средний результат экзамена составил около 48 баллов из 100.

В.ПУТИН: То есть вы решили легализовать свою деятельность? (Смех.) Что касается подготовки к ЕГЭ?

А.ПАСЕЧНИК: Наша цель – научить людей и вывести на новый качественный уровень.

К сожалению, для школьников доступ к качественным образовательным услугам неравномерно распределён географически. Он зависит как от города, учебного заведения, так и от личности педагога. Кроме того, школьник связан расписанием и не может заниматься тогда, когда ему удобно, и тогда, когда он, в принципе, хочет. Мы предоставим школьнику систему видеоуроков и задач, которая сможет автоматически адаптироваться под его уровень знаний и выстраивать индивидуальный план обучения. Все наши материалы подготовлены преподавателями ведущих вузов. При этом мы используем игровые механики для максимального вовлечения пользователя в процесс обучения для того, чтобы сделать процесс обучения более увлекательным и интересным.

Что касается родителей, то для родителей мы предоставим инструмент, который позволит контролировать прогресс в обучении ребёнка. В «личном кабинете» родитель сможет видеть, занимался его ребёнок или нет, какие задачи решил верно, сколько раз ошибся, что ему стоит подучить, а в чём он проявил себя хорошо. При этом стоимость услуг нашей платформы будет минимум в 20 раз ниже, чем стоимость занятий с репетитором. Таким образом, мы сможем сократить дополнительные расходы домохозяйств на подготовку школьников к ЕГЭ. Соответственно, больше людей смогут поступить в престижные вузы, получат высшее образование, наша страна получит больше высококвалифицированных специалистов.

Что касается учителей, то сейчас они находятся в ситуации, когда физически урок для всех один, но потребности каждого из учеников разные: кто-то поступает в технический вуз – его интересуют сложные задачи, кто-то в гуманитарный вуз и меньше времени уделяет математике, а части школьников тяжело освоить материал базового уровня. Учителю приходится каким-то образом комбинировать составляющую урока для того, чтобы удовлетворить потребности каждого отдельного ученика. Мы предоставим учителю бесплатный «личный кабинет», в котором он сможет создавать виртуальный класс, выдавать персонализированные задания каждому ученику, создавая для него индивидуальные траектории обучения.

Кроме того, учителю не придётся тратить время на проверку заданий, потому что он будет получать автоматизированные отчёты о том, что каждый ученик выполнил, сколько времени потратил на выполнение задания и как он прогрессирует в соответствии с индивидуальным планом. Это позволит повысить успеваемость учащихся, что, в свою очередь, позитивно скажется на рейтинге школ и педагогов по результатам сдачи ЕГЭ.

Мы планируем запустить нашу платформу во второй половине декабря. Соответственно, к новому году у всех выпускников школ, кто хочет учиться, появится возможность увлекательно получать знания самого высокого уровня независимо от места жительства, независимо от уровня дохода, независимо от уровня начальных знаний.

Что касается бизнеса, если мы взглянем на успешные и состоявшиеся компании, то мы увидим, что Facebook не был прибыльным пять лет. Angry Birds была 51-м приложением Rovio. Путь к успеху тернист, и не каждый может его пройти.

Поэтому для меня как для молодого предпринимателя, который только окончил вуз, очень важна поддержка ФРИИ, потому что консультационная поддержка в режиме 360 градусов, работа с персональным наставником, который за мной закреплён, позволяет мне не допускать ошибок при создании продукта, правильно разрабатывать стратегию его развития и максимально рационально распорядиться теми ресурсами, которые у меня имеются в наличии.

Спасибо.

В.ПУТИН: Скажите, пожалуйста, а кто у вас контентом занимается? Вы кого привлекаете?

А.ПАСЕЧНИК: У нас есть научные руководители из университетов – это МГУ имени Ломоносова, Высшая школа экономики, МГТУ имени Баумана, МФТИ. У них есть рабочие группы, которые состоят из аспирантов, из студентов. Также мы привлекаем профессиональных дизайнеров, привлекаем экспертов в области игровых методик для того, чтобы они разработали соответствующую систему поощрения школьников.

Мы хотим создать платформу, на которую любой человек может зайти, с любым уровнем знаний, выставить себе цель, пройти диагностический тест. И платформа покажет, как ему нужно учиться.

В.ПУТИН: Вы сначала оцениваете уровень и возможности, а потом под человека подстраиваете свою программу?

А.ПАСЕЧНИК: Да, всё верно.

В.ПУТИН: Здорово.

А.ПАСЕЧНИК: Кроме того, мы создаём контент профессиональный, мы оборудуем профессиональную студию, спасибо Кириллу Викторовичу и Дмитрию Калаеву, мы это делаем прямо во ФРИИ.

В.ПУТИН: То есть у вас такая гибкая программа получается? Человек пришёл, его тестируют, и она под него подстраивается?

А.ПАСЕЧНИК: Да, предоставляя ему тот материал, который он не знает, который ему нужно изучить для того, чтобы двигаться дальше.

В.ПУТИН: И методики ему предлагает именно индивидуальные?

А.ПАСЕЧНИК: Да, совершенно верно.

В.ПУТИН: Здорово.

А.ПАСЕЧНИК: У нас, к сожалению, нет всех скриншотов, но человек может посмотреть видеолекции и скачать текст лекций, если ему удобнее читать, а не воспринимать информацию визуально. Также есть, скажем так, сжатая шпаргалка, где только основные пункты для тех, кто мыслит аналитически.

Система обучения построена следующим образом: изучается теория, затем практический материал, затем школьника отправляют делать практику. Вначале рассказывают, что такое логарифм в принципе, потом рассказывают, какие задачи с логарифмом есть, и показывают, как их решать, а на третьем этапе школьника отправляют в специальный «личный кабинет», где он имеет доступ к банку задач, может видеть, что важно, подсказку для решения задач. Потому что, например, когда ты занимаешься математикой, часто доходишь до определённого этапа решения задачи и не знаешь, как продвинуться. Можно увидеть решение полностью, и за совершение всех этих действий школьник поощряется виртуальными наградами, что тоже, на мой взгляд, немаловажно.

В.ПУТИН: Вам самому-то нравится программа?

А.ПАСЕЧНИК: Да, безумно.

В.ПУТИН: Сколько времени вы ей уделяете?

А.ПАСЕЧНИК: Мы этим занимаемся с мая 2013 года, собственно, как я выпустился из университета. На тему развития данного продукта я писал магистерскую диссертацию, поэтому на самом деле работы было намного больше.

И сейчас мы рады получить помощь профессионалов в развитии своей платформы, потому что глобально… Мы начинаем сейчас с ЕГЭ, но глобально хотим построить огромный портал, где любой человек сможет получить знания по любому интересующему его направлению, не только в ЕГЭ или не только в высшей математике для университетов.

В.ПУТИН: Но Вы спорт не бросайте.

А.ПАСЕЧНИК: Нет. Поддерживаю себя в форме для того, чтобы эффективно работать.

В.ПУТИН: У Вас какой лучший результат?

А.ПАСЕЧНИК: Я был чемпионом мира среди юниоров по киокушинкай каратэ и бронзовым призёром Кубка мира по кикбоксингу среди мужчин.

В.ПУТИН: Не бросайте спорт.

А.ПАСЕЧНИК: Хорошо, Владимир Владимирович.

К.ВАРЛАМОВ: Следующий проект, это Максим Серебров, проект «Эльпас».

М.СЕРЕБРОВ: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

В.ПУТИН: Здравствуйте.

М.СЕРЕБРОВ: Я представляю проект «Эльпас» – это сокращённо от «электронный паспорт». При этом подразумевается электронный паспорт жилого дома. Целью своего проекта мы видим обеспечение прозрачности в сфере ЖКХ.

Сфера ЖКХ близка практически каждому. Все получают квитанции на оплату жилья, но при этом очень мало кто может понять, каким образом формируются суммы, фигурирующие в этих квитанциях, или куда дальше идут деньги, собираемые управляющими компаниями. Нередко это провоцирует конфликты, в которые приходится вмешиваться государству. При этом до последнего времени у государства даже не было механизма для того, чтобы получить объективную информацию, чтобы разобраться в каждой ситуации. В целом мы видим предназначение проекта «Эльпас» в том, что каждый гражданин сможет отследить судьбу своего рубля от того момента, как он оплатил по квитанции, до его финального назначения.

Около двух месяцев назад окончательно сформировались требования закона, по которому все управляющие компании ежемесячно должны отчитываться в муниципалитет, предоставляя информацию обо всех аспектах своей деятельности. При этом это колоссальный объём информации.

Для примера я распечатал электронный паспорт, или отчётность, по одной типовой пятиэтажке. Представляете себе объём данных, который потребуется обрабатывать муниципалитету, особенно учитывая, что данные меняются ежемесячно. Очевидно, что эту информацию эффективно можно обрабатывать только в электронной форме. Соответственно, проект «Эльпас» – это и есть инструмент для муниципалитета, который позволяет собирать эту отчётность от управляющих компаний, обрабатывать и эффективно её использовать.

Вариантов использования масса. Самый простой пример – это работа с обращениями граждан, когда человек пришёл по какому-то вопросу, можно прямо на месте получить всю информацию конкретно по его дому, конкретно по его квартире.

Другой пример – это оценка эффективности использования государственных средств. Например, можно сравнить, как изменились начисления за тепло по конкретному жилому дому после проведения мероприятий по повышению энергоэффективности. Если начисления за тепло никак не изменились, то это сигнал, что стоит разобраться, видимо, как-то не так деньги расходовались.

Или совсем новый пример. Безусловно, подобная система может стать инструментом для Министерства жилищно-коммунального хозяйства, потому что это инструмент для сбора и обработки информации, которая является профильной для этого ведомства. На самом деле помимо решения этой задачи, чем мы в основном гордимся, это не только то, что мы научились всё это делать, а то, что мы научились это делать эффективно.

Поясню. В России более 23 тысяч муниципалитетов, но только 166 из них – крупные (с населением более 100 тысяч человек), остальные не в состоянии позволить себе реализацию подобной системы. Даже если они получат подобную систему бесплатно, а у нас есть вариант бесплатного предоставления системы, то им потребуются специалисты, компьютерная техника для того, чтобы это настраивать, обслуживать, даже это им не по силам.

Наше решение этой проблемы заключается в том, что мы устанавливаем эту систему в нашем центре обработки данных и предоставляем доступ муниципалитетам к этой системе через сеть Интернет. При этом каждый из них работает в своём личном пространстве, видит только свои данные, и тем самым это позволяет нам все расходы на содержание, создание системы делить между муниципалитетами. В итоге мы можем предложить муниципалитетам очень конкурентоспособную цену – порядка 6 тысяч рублей в месяц на муниципалитет целиком, то есть на все управляющие компании, на все дома этого муниципалитета. На наш взгляд, эта сумма доступна практически для любого муниципалитета в России.

В настоящий момент эта система внедряется в городе Екатеринбурге. И сейчас её рассматривают ещё несколько регионов России. При этом один из основных вопросов, который нам задают муниципалитеты: «А можно ли использовать эту систему?» Есть привычка, что пока государство не сказало: «Пользуйтесь этим», – непонятно, можно этим пользоваться или нет.

Поэтому, на наш взгляд, было бы полезно с точки зрения увеличения конкуренции на этом рынке, с тем чтобы не 6 тысяч рублей в месяц, а ещё ниже мы могли бы опустить планку, создание какого-то перечня систем, которые допустимы для использования муниципалитетами. При этом обязательно, чтобы перечень был открытым и в него можно было легко попасть, чтобы мы ощущали за спиной движение конкурентов и всегда совершенствовали свои продукты. Соответственно, муниципалитеты, зная, что есть перечень того, что можно использовать, дальше уже выбирали бы на понятных им основаниях, кто дешевле, кто предоставляет более хороший функционал, с кем удобнее работать. Это повысит конкуренцию в этой среде, и это то, чего сейчас не хватает.

При этом мы надеемся, что широкое внедрение системы «Эльпас» практически поставит барьер на пути нецелевого использования средств в сфере ЖКХ, которое сейчас нередко происходит.

В заключение, Владимир Владимирович, хотел бы поблагодарить Вас за содействие в создании ФРИИ как института, без помощи которого такой маленькой уральской компании, как нам, было бы значительно сложнее быть успешной в сфере, где традиционно работают только крупные московские интеграторы.

Спасибо.

В.ПУТИН: Я сейчас не буду говорить о всей важности темы, которой Вы занялись. На первый взгляд она такая прозаическая, очень капиталоёмкая и может быть в высшей степени эффективной. Вы знаете, что мы создали новое Министерство строительства и жилищно-коммунального хозяйства. Я Вас попрошу прямо сегодня состыковаться… У министра свой может быть план, конечно, хотя министерство пока ещё только на бумаге создано, время найдётся, встретьтесь сегодня с Менем Михаилом Александровичем. Он человек современный, опытный, ему лично презентуйте всю эту программу и вместе подумайте на тему о том, как её внедрить прямо с первых шагов работы министерства.

М.СЕРЕБРОВ: Спасибо. Да, безусловно.

В.ПУТИН: Спасибо.

К.ВАРЛАМОВ: Александр, проект reAction.

А.ХАНИН: Добрый день, Владимир Владимирович. Меня зовут Александр Ханин, я основатель и руководитель проекта reAction.

Мы – команда молодых учёных, которая создаёт отечественные высокотехнологичные продукты в области распознавания видео. Наши решения выполнены на мировом уровне и подкреплены международной экспертизой. Компания имеет опыт успешной реализации проектов в коммерческой сфере. Так, например, нами создана «умная камера» для автоматического доступа автомобилей на придомовую территорию, на парковки, в гаражи. Компактное устройство автоматически считывает номер подъехавшего автомобиля и даёт команду на открытие шлагбаума или ворот, если номер принадлежит жильцу. Если номер принадлежит постороннему человеку, он допуск не получит, не будет, соответственно, занимать место во дворе, не будет загромождать двор.

Другой пример – система противодействия мошенничеству в банках, которая сейчас проходит тестирование. Система автоматически распознаёт лица мошенников в видеопотоке, которые пытаются получить кредит по поддельным документам, а также выявляет их сообщников…

В.ПУТИН: А лица приличных людей нельзя идентифицировать? (Смех.)

А.ХАНИН: Можно и лица неприличных, можно и лица приличных, и постоянных клиентов узнавать, чтобы поощрять их, давать персонализированные предложения.

В ходе одного из тестов у нас появились реальные цифры. Так, в одном банке было выявлено за полчаса 24 человека, которые регулярно нарушали регламенты при оформлении заявок.

В.ПУТИН: За полчаса?

А.ХАНИН: За полчаса. У нас это потребовало всего полчаса времени. Мы проанализировали 180 тысяч фотографий и выявили 24 сотрудника, которые регулярно нарушали регламенты. Сейчас банк занимается их проверкой.

Общий положительный эффект от использования такой системы – это повышение скорости и качества обслуживания клиентов. То есть мы повышаем качество жизни, повышаем безопасность, ускоряем кредитный конвейер.

К.ВАРЛАМОВ: Александр Александрович, Вы ещё пример рассказывали про возможности использования миграционной службой.

А.ХАНИН: Да, мы хотели бы поделиться нашим опытом и технологиями в схожих по проблематике задачах.

Например, всем нам известно, что в последние годы Россия заняла второе место в мире по числу мигрантов. По официальным данным, за первое полугодие 2013 года на территорию нашей страны въехало порядка 10 миллионов человек. Этот поток постоянно увеличивается, повышается нагрузка на сотрудников Федеральной миграционной службы, на сотрудников полиции. В целом требуется автоматизация такого решения. Мы бы предложили разработать, внедрить и использовать «умные камеры» для автоматизации фотографирования и учёта всех въезжающих на территорию нашей страны как на постах паспортно-визового контроля, так и дополнительно использовать мобильное приложение, которое смогло бы оперативно, в считанные секунды по фотографии человека определить его личность и миграционный статус.

В.ПУТИН: Да, это интересно, это может иметь практическое применение, имея в виду отсутствие визового режима со странами СНГ в подавляющем большинстве. Поэтому вроде визы нет, не требуется, но если такая техника будет фиксировать и давать информацию о человеке, то это, конечно, очень может быть эффективно.

А.ХАНИН: Мы предполагаем, что такое мобильное приложение с аналитическими функциями станет электронным помощником, например, сотрудника Федеральной миграционной службы в его ежедневной работе на территории всей страны, то есть не только на постах. Это позволит не только повысить эффективность каждого отдельного сотрудника, но и даст ведомству новый эффективный инструмент для повышения качества своей работы. Основой этого решения станет уникальный математический алгоритм распознавания, разработанный нашей командой. Это один из примеров, как наукоёмкие технологии распознавания могут быть использованы на благо России. Я как гражданин России хотел бы видеть, как внедряются отечественные современные технологии в жизнь нашего общества.

В.ПУТИН: Но миграционная служба точно может использовать, я так думаю. Во дворах-то я не знаю, наверное, и это можно, хотя у вас же конкуренция будет с обыкновенным пропуском: чиркнул и поехал.

А.ХАНИН: Пропуск можно передать, а лицо передать гораздо труднее.

В.ПУТИН: Это правда. (Смех.)

А.ХАНИН: Поэтому, безусловно, мы идём в сторону комплексирования разных средств, потому что пропуск, например, отпечатки пальцев и лицо – это позволит с большей вероятностью удостовериться, что человек именно тот, за кого себя выдаёт.

В.ПУТИН: Где Вы ещё видите возможность применения? В банковской системе, да?

А.ХАНИН: В банковской системе, например, в розничных магазинах. Очень важно работать над программами лояльности, потому что сейчас конкуренция среди розничных сетей повышается, и каждый будет бороться с помощью технологий за то, чтобы приходило всё больше и больше клиентов.

И здесь мы можем предложить на основе таких технологий персонализировать предложения, поощрять постоянных клиентов, кто ходит. Это позволит в целом повысить эффективность бизнеса.

В.ПУТИН: Вам нужно как-то пошире распространить эти возможности, рекламировать ваши технологии.

А.ХАНИН: Да, это может стать стандартом фотографирования людей. То есть у всех есть страничка в социальной сети, у всех есть аккаунт, например, в государственных службах и так далее. И с помощью нашей технологии можно расширить профиль клиента, добавив ещё визуальную информацию. Всем известно, что больше 80 процентов информации люди воспринимают с помощью глаз, с помощью зрения. Это ключевой, основной источник информации.

Мы как раз автоматизируем получение таких ключевых данных.

В.ПУТИН: С миграционной службой их не стыковали? Нет? Надо состыковать.

К.ВАРЛАМОВ: Предварительно готовили предложения и передали в Администрацию.

В.ПУТИН: Надо состыковать, сделать предложение. Я так понимаю, что если такие элементарные приборы будут либо на пунктах пропуска, либо просто у сотрудников миграционной службы, то они смогут оперативно пользоваться вашей системой, да?

А.ХАНИН: В реальности это может работать, например, следующим образом: человек, когда пересекает границу, система автоматически его фотографирует…

В.ПУТИН: Там понятно. А вот в мобильном варианте?

А.ХАНИН: А на территории страны, когда требуется оперативно установить личность человека, оперативно понять дальнейшие действия, просто с помощью мобильного телефона можно сфотографировать…

В.ПУТИН: И он входит в интернет, в вашу программу, смотрит…

А.ХАНИН: Да, уходит на единый сервер защищённый, там проверяется личность. И человек получает буквально через несколько секунд ответ, на кого этот человек похож.

В.ПУТИН: Понятно. Я так понимаю, что поскольку имеется в виду, что будет массовое использование, то стоимость будет небольшая для пользователей, да?

А.ХАНИН: Да, стоимость очень небольшая. Это доступно не только большим государственным структурам, но даже, например, малым компаниям, среднему бизнесу и каждому конкретному человеку.

В.ПУТИН (обращаясь к В.Володину): Прямо сегодня пускай они состыкуются [с ФМС].

Спасибо большое.

А.ХАНИН: Спасибо.

К.ВАРЛАМОВ: Глеб Ерохин, проект «Все эвакуаторы России».

Г.ЕРОХИН: Добрый день! Здравствуйте, Владимир Владимирович.

В.ПУТИН: Здравствуйте.

Г.ЕРОХИН: Проект «Все эвакуаторы России», как он начался. Была зима, я ехал на своей машине по трассе Москва – Астрахань и сломался в Борисоглебске. У меня сел аккумулятор, и, соответственно, машина перестала двигаться. Я еле дожил до утра.

В.ПУТИН: Машина сломалась, а сами не сломались.

Г.ЕРОХИН: Не сломался. Было холодно, но я держался.

Все поиски эвакуатора в регионе не увенчались успехом, потому что он был для меня незнакомым. Плюс ко всему то, что я нашёл, и предложение, которое мне поступило, по деньгам было несопоставимо с тем, что у меня было с собой в наличности, то есть это было невозможно исполнить. После чего родилась идея создать проект, который позволил бы объединить и эвакуаторщиков, и диспетчерские службы, и компании помощи, и решить две важные проблемы для автовладельцев, автолюбителей. Первое – поиск эвакуатора и техпомощи в любом регионе Российской Федерации нажатием одной кнопки SOS, и второе – это получение минимально разумной стоимости на оказанные услуги.

Хочу привести пример из практики. В январе этого года мы запустились, в диспетчерский центр поступил сигнал SOS от девушки, она перевернулась в Подмосковье на внедорожнике. Изначальное предложение, которое ей было озвучено, – порядка 20 тысяч рублей. Через наш сервис ей были оказаны услуги за 3,5 тысячи рублей, что, в общем-то, наглядно показывает его экономию. В данный момент мы располагаем самой крупной базой исполнителей, это порядка 3700 исполнителей-партнёров с нами работают. Если пересчитать на количество спецтехники, это порядка 6 тысяч или 7 тысяч спецтехники, как эвакуаторы, так и машинно-техническая помощь.

Мы продвигались на рынок без рекламы, пошли в направлении внедрения данной системы в навигационный сервис для автолюбителей. На наше предложение откликнулась компания «Штурман» (город Москва) и компания «СитиГИД» (Санкт-Петербург). «Штурман» уже работает с начала года, «СитиГИД» внедряется в ближайшее время. Мы спасаем, эвакуируем на данный момент порядка 400 машин в месяц, это как легковые, так и грузовые, фуры.

В.ПУТИН: То есть это делаете не вы сами, это делают реальные компании через вас?

Г.ЕРОХИН: Это делают наши партнёры в регионах. Соответственно, мы являемся центром, который принимает этот сигнал, он приходит как по звонку, так и из навигационной системы.

Хороший пример уже есть и грузовой помощи. Фура двигалась по направлению Москва – Новосибирск. Заснул водитель, фура ушла в кювет, 44 тонны железа. Когда он всё-таки догадался нажать на навигаторе SOS, он уже сидел там два дня и его просто не могли вытащить, поставить на дорогу.

В этой связи нам кажется, что наш сервис мог бы быть полезен и во внедряемой в данный момент системе «Эра-ГЛОНАСС», которая направляет в помощь автовладельцу, будет направлять службы скорой помощи и полиции, а соответственно, эвакуацию мы могли бы взять на себя.

С ФРИИ мы сейчас развиваем данный проект по двум направлениям.

Первое – это его расширение вне территории Российской Федерации, потому что наши граждане выезжают за территорию. К сожалению, они также ломаются либо попадают в аварии. Мы должны им оказать этот сервис, помочь им.

И второе. Мы сейчас выводим на рынок карту помощи на дороге стоимостью 490 рублей – такая крайне низкая стоимость по сравнению с тем, что есть на рынке. За эту стоимость в течение года автовладелец может получить либо эвакуатор, либо техпомощь, либо подвоз топлива, либо запуск двигателя и так далее. Это достаточно хороший, полезный сервис. Использование интернет-технологий позволило сократить, как я уже сказал, стоимость такой карты в 10 раз от того, что сейчас предлагается на рынке.

Средние показатели, которые мы обрабатываем, примерно, как я уже сказал, в районе 400 заказов, точнее, спасений в месяц, а снижение стоимости – где-то от 20 до 30 процентов по рынку.

Вот вкратце информация по нашему проекту.

В.ПУТИН: Кто у вас мог бы быть партнёром из госорганов, из министерств, из ведомств? Кто наилучший потребитель ваших услуг и партнёр, как Вы думаете?

Г.ЕРОХИН: На данный момент мы, конечно, видим основного будущего потребителя, как надеемся, – это система «Эра-ГЛОНАСС». Предполагается, что происходит срабатывание сигнала при ударе машины, и, соответственно, туда направляются диспетчерским центром службы скорой помощи и полиции. И очевидно, как правило, необходимо произвести эвакуацию.

В.ПУТИН: Да, нужно довести до исполнителя.

Г.ЕРОХИН: Да, конечно же.

К.ВАРЛАМОВ: Глеб, ты говорил про МЧС ещё.

Г.ЕРОХИН: Да, в связи с тем, что мы в том числе работаем со спецтехникой и грузовым автотранспортом, к нам приходят обращения и от службы МЧС о том, что необходимо какую-то машину спасти, вытащить или перенести ввиду того, что у нас самая крупная на данный момент база исполнителей по региону.

В.ПУТИН: Давайте мы вас состыкуем с МЧС и с коллегами, которые ГЛОНАСС занимаются, сделаем это в ближайшее время.

Г.ЕРОХИН: Хорошо, спасибо большое.

В.ПУТИН: Вам спасибо большое.

Коллеги, кто ещё хотел бы добавить? Пожалуйста.

К.ВАРЛАМОВ: Есть ещё проект «Мамина школа», Елена.

Е.ИВАНОВА: Здравствуйте, Владимир Владимирович, здравствуйте, дорогие коллеги!

Меня зовут Иванова Елена, и я рада представить свой проект «Мамина школа». «Мамина школа» – это дистанционное обучение для родителей и детей до 12 лет.

Какие проблемы решает наш проект? Это недостаток детских развивающих центров, недостаток квалифицированных педагогов, небольшой ассортимент предлагаемых занятий, а также недостаточно каналов получения компетентной информации для родителей. Мы же формируем равные условия для развития и воспитания каждого ребёнка независимо от того, где он родился: в городе либо в селе, на Дальнем Востоке либо в Центральной России. Мы создали и успешно внедрили уже более 100 онлайн-курсов по самым разнообразным направлениям, и самой популярной является готовая комплексная программа для развития ребёнка.

Также мы провели уже более 700 онлайн-занятий, где любой родитель из любой точки страны в режиме реального времени может получить необходимые ответы на все волнующие вопросы от самых талантливых специалистов нашей страны – от педагогов, от психологов, от врачей.

Обучили мы уже порядка 15 тысяч родителей и их детей. К нам приходят благодарные отзывы. Нам мамы и бабушки звонят и благодарят за те возможности, которые мы открыли перед ними и перед их детьми.

Например, совершенно недавно был случай, который очень тронул меня. Раздался звонок, я подняла трубку, звонила бабушка из Нижегородской области. Она сказала, что она инвалид, и теперь благодаря нашим курсам она может заниматься со своим внуком и даже с другими соседскими детками.

Также для родителей у нас есть целое огромное направление. Самыми популярными курсами, особенно для мам, является обучение новым профессиям в интернете. Благодаря этим курсам они могут работать дома, тем самым больше времени уделяя себе и своим детям.

Таким образом, мы видим, что «Мамина школа» – это очень светлый проект. Мы помогли уже многим тысячам родителей и их детям. Но самое главное, помимо востребованности и его большой роли для нашей страны мы видим то, что формируем ответственное родительство, укрепляем институт материнства и детства и делаем счастливыми семьи. Пожалуй, это для нас самый главный результат как основателей и как всей команды нашего проекта.

Спасибо за внимание.

В.ПУТИН: Здорово! Сколько сейчас пользователей у вас?

Е.ИВАНОВА: Сейчас 15 тысяч, которых мы уже обучили.

В.ПУТИН: Реклама нужна тоже.

Е.ИВАНОВА: Реклама нужна, мы поняли. В регионы, так как у нас онлайн-курсы, мы начали высылать DVD-продукцию. И она пользуется спросом, потому что до регионов ещё не совсем хороший и качественный интернет дошёл, быстрый, скоростной. И нам действительно нужна реклама.

В.ПУТИН: Даже дело не только в технике. Вы знаете, дело ещё и в том, что люди всё с большим и большим недоверием относятся к различным программам. Не понятно их качество, не понятно, что внутри сидит, это ещё разобраться надо. Поэтому, чтобы люди видели, что это качественный продукт, должен быть такой источник информации, которому люди доверяют изначально. Вот это на самом деле очень важная вещь. Всего много, довольно трудно разобраться.

К.ВАРЛАМОВ: Важно, что они именно мам учат, как учить детей.

Е.ИВАНОВА: И родителей учим.

В.ПУТИН: Я понял. Но надо, чтобы люди изначально понимали и доверяли сразу этой программе, вот в чём всё дело. Огромный объём, массив колоссальный – пойди разберись. И поэтому нужно, чтобы изначально был какой-то источник, которому люди сразу доверяют: ага, если про этот сказали, значит, на это можно ориентироваться. Надо просто подумать над этим, это просто.

Спасибо.

Е.ИВАНОВА: Спасибо Вам большое.

К.ВАРЛАМОВ: Ещё предлагаю посмотреть проект Dr. Tariff, Александр.

А.ВОЛОЩУК: Добрый день, Владимир Владимирович, добрый день, аудитория. Я бы хотел рассказать про проект Dr. Tariff. Сначала расскажу, с чего он начался.

Я как-то проснулся и увидел, что за одну неделю 1,5 тысячи рублей ушло на сотовую связь. Я подумал, что переплачиваю и нужно менять тариф. До этого я уже два-три раза менял и знал эту процедуру: то есть заходишь на сайт, полчаса-час пытаешься выбрать, потом что-то не получается. Я подумал, что сейчас уже технологии достаточно созрели, чтобы телефон мог делать эту задачу за меня.

Мы говорили, что интернет сейчас растёт бурными темпами, а рынок смартфонов и мобильных приложений растёт ещё более высокими темпами. Поэтому я решил создать приложение, которое анализирует, как я общаюсь, то есть звонки, эсэмэски и трафик, у которого с сервера подгружается информация о тарифах, и оно автоматически выбирает мне оптимальный тариф.

Помимо этого…

В.ПУТИН: Путеводитель такой?

А.ВОЛОЩУК: Да. Помимо этого есть статистика, то есть около 100 различных графиков по тому, как я общаюсь, с кем я общаюсь, в какие регионы звоню. Есть виджеты, которые постоянно мне показывают, сколько звонков я осуществил.

В.ПУТИН: То есть АНБ за Вами следить не надо, Вы сами туда ещё сбрасываете. (Смех.)

А.ВОЛОЩУК: В каждом регионе сейчас разные тарифы. Мы небольшой командой выпускников МФТИ написали систему, которая автоматически собирает всю эту информацию по «большой тройке». Успешно запустились, сейчас на Android у нас уже 120 тысяч закачек. Аудитория очень лояльная, то есть люди в восторге, ставят родителям, чтобы они тоже экономили. И сейчас как раз людям будет позволено сменить оператора сотовой связи. Но мы считаем, что это лишь половина шага. Человек ещё должен понимать, перейдя на нового оператора, на какой тариф ему перейти, чтобы меньше тратить.

В.ПУТИН: Да. А не получится так, что он в поиске лучшего тарифа больше заплатит денег вашей компании? Нет?

А.ВОЛОЩУК: А приложение абсолютно бесплатно.

В.ПУТИН: Не понял. А в чём фишка тогда? Откуда вы зарабатываете?

А.ВОЛОЩУК: В чём фишка. Мы смотрели на аналогичные вещи в банковской сфере, есть очень успешные проекты, которые делают абсолютно бесплатные приложения для пользователя, то есть никакой оплаты. Взамен получают большую аудиторию и могут анализировать обезличенные данные, то есть делать аналитику по всему рынку. Это раз. Вот эта аналитика важна операторам, чтобы, допустим, по конкурентам смотреть KPI.Сейчас мы в процессе того, чтобы…

В.ПУТИН: С ними договориться, чтобы им продавать эту аналитику?

А.ВОЛОЩУК: Да. Это раз.

Во-вторых, если человек захочет перейти на нового оператора, мы хотим добавить функцию в телефоне, чтобы он нажал одну кнопку, к нему приехал курьер и мог эту процедуру осуществить.

В.ПУТИН: И что? Вам что с этого?

А.ВОЛОЩУК: А нам – комиссия за то, что мы привлекли человека.

В.ПУТИН: Понял.

А.ВОЛОЩУК: Но деньги берутся не с человека.

В.ПУТИН: Понятно.

А.ВОЛОЩУК: Естественно, мы хотим очень тесно взаимодействовать с Минкомсвязи, у нас есть аналитика…

В.ПУТИН: Он здесь сидит.

А.ВОЛОЩУК: Да, мы уже успели пообщаться. Но есть такой нюанс, что сейчас…

В.ПУТИН: Извини, пожалуйста. (Обращаясь к Н.Никифорову.) Интересно это? Нормально?

Н.НИКИФОРОВ: Да, проект очень интересный.

В.ПУТИН: Мне кажется, полезно.

Н.НИКИФОРОВ: Проект очень интересный. Действительно, тарифных планов сегодня столько, плюс они отличаются между регионами. А то, что у людей с 1 декабря появится наконец возможность поменять оператора и оставить за собой номер, перейти вместе с ним, это всё более актуальная будет задача.

Поэтому я думаю, что модель у ребят очень правильная. Мы договорились посмотреть по нормативной базе, там есть ряд ограничений, какую информацию можно раскрывать, какую нельзя. Я думаю, что найдём решение. Такого рода приложения точно должны работать.

В.ПУТИН: Мне кажется, что это нужно сделать, нужно им помочь, потому что это, безусловно, очень хороший шаг к демонополизации рынка и к исключению всяких сговоров на корпоративном рынке.

Н.НИКИФОРОВ: Мы – за конкуренцию в связи, это точно. Только она двигает прогресс.

А.ВОЛОЩУК: Мы её повысим.

И ещё у нас есть мысль, что мы можем помочь «Ростелекому».

В.ПУТИН: Это опять к Министру.

А.ВОЛОЩУК: Почему «Ростелеком»? У нас сейчас в основном база по «большой тройке», так как их больше на рынке, и мы можем им помочь выстроить правильную тарифную стратегию. Мы уже общаемся с аналитиками одного из операторов, и действительно есть метрики. Мы же смотрим ещё и баланс, на каких тарифах больше зарабатывают и так далее. Вот эти вещи могли бы предоставлять.

В.ПУТИН: Надо состыковать это. Пускай поработают, тем более у них есть план развития. Насколько я понимаю, они и так будут стараться предоставлять услуги, мягко говоря, конкурентоспособные.

Н.НИКИФОРОВ: Мы обязательно организуем встречу ребят с «Ростелекомом», они обменяются информацией.

В.ПУТИН: Не тяните только.

Н.НИКИФОРОВ: Оперативно сделаем.

В.ПУТИН: Вы из Москвы или из региона?

А.ВОЛОЩУК: Да, из Москвы. МФТИ заканчивал.

Н.НИКИФОРОВ: Всем ребятам раздал лично свои визитки. И у нас теперь прямой контакт со всеми.

В.ПУТИН: Теперь дозвонитесь, попробуйте.

Н.НИКИФОРОВ: А мы по электронной почте чаще.

В.ПУТИН: Хорошо. Ладно.

А.ВОЛОЩУК: Спасибо большое.

В.ПУТИН: Спасибо Вам. Очень интересно.

К.ВАРЛАМОВ: Есть проект i2istudy.ru, Константин.

К.СПЕРАНСКИЙ: Спасибо большое. Неожиданное приглашение, очень приятно.

Здравствуйте!

В.ПУТИН: Добрый день!

К.СПЕРАНСКИЙ: Проект i2istudy.ru – это тоже своего рода образовательный проект, правда, в сфере лингвистики. Наш проект позволяет людям по всему миру обмениваться знаниями собственного языка.

Идея заключается в том, что если обладать определённой методикой и определённым подходом, то фактически я как россиянин мог бы обучить…

В.ПУТИН: Как носитель языка.

К.СПЕРАНСКИЙ: Да, как носитель языка, кого бы хотел.

В.ПУТИН: Кто бы хотел учить русский.

К.СПЕРАНСКИЙ: Да, кто бы хотел учить. Интерес к языку довольно высок. Понятно, что наш восточный сосед Китай сильно интересуется русским языком. Понятно, что Европа, выстраивая традиционные торгово-экономические связи, тоже заинтересована.

Соответственно, как мы слышали, русский язык идёт в двойке-тройке среди языков, к которым проявляется интерес, как его изучить. Это с одной стороны.

С другой стороны, всё равно нехватка учителей, она однозначная, потому что трудно разговаривать с китайцем или трудно найти людей, которые знают и китайский, и русский и могли бы это преподавать. Соответственно, мы отделили методологию от носителя и по системе двусторонних слайдов, по сути, обеспечиваем через наш сайт i2istudy.ru контакт между учеником и учителем.

В.ПУТИН: Но учитель профессиональный, да?

К.СПЕРАНСКИЙ: Нет, профессиональные учителя создали методику, методика оцифрована и вынесена вовне. И теперь, допустим, молодая мама из региона, как мы говорили, трудоустройство и занятость – это действительно приоритетная и важная задача, причём действительно это скорее не города-миллионники интересует, а малые региональные центры. Соответственно, получается, например, молодая мама, которая ждёт ребёнка или сидит с новорождённым ребёнком в декретном отпуске, могла бы в свободное для неё время, естественно, это тоже важно, в любой момент времени, когда ей удобно, по сути, выйти...

В.ПУТИН: У молодой мамы нет свободного времени.

К.СПЕРАНСКИЙ: Согласен, я по своей жене сужу, но, может быть, может быть.

В.ПУТИН: Ну, допустим, да.

К.СПЕРАНСКИЙ: Не мама – бабушка.

В.ПУТИН: Молодая бабушка, хорошо.

К.СПЕРАНСКИЙ: Да. То есть она выходит на наш сайт, условно говоря, кликает кнопку «учитель русского». Уже дальше не имеет значения, кто к ней присоединится, будет ли это какой-то джентльмен из Англии или это будет джентльмен из Китая – это уже значения не имеет. Почему? Потому что методология разделяет понятие языка и подсказки языковой. Получается, что эта бабушка, не готовясь к уроку, не зная фактически материала, стартует, у неё идёт видеоизображение ученика, и параллельно идёт блок подсказок, что она должна преподавать, что она должна говорить, читать.

В.ПУТИН: Бабушки могут знаете как наговорить? Так китайца научит, что мы потом его с трудом будем понимать или, наоборот, слишком хорошо будем понимать.

К.СПЕРАНСКИЙ: Да, может быть. Соответственно, ученик, понимая, что он не всегда может переспросить учителя, потому что учитель ему на китайском никак не ответит и никак не пояснит…

В.ПУТИН: Я что-то запутался, я не понимаю. Бабушка в вашем примере в качестве учителя выступает?

К.СПЕРАНСКИЙ: Да.

В.ПУТИН: Так вы же должны всё-таки как-то отбирать этих учителей.

К.СПЕРАНСКИЙ: Есть такая стадия…

В.ПУТИН: Мы понимаем, что даже среди тех, кто считает себя носителем русского языка, есть люди, которые владеют им по-разному.

К.СПЕРАНСКИЙ: Совершенно верно. Смотрите, тогда с другой стороны зайду.

В.ПУТИН: Зайдите.

К.СПЕРАНСКИЙ: Наши специалисты, наша команда и именно те, кто является методистами, они подготовили на данный момент 100 уроков разного уровня – начальный, средний и какой-то более-менее продвинутый. Все уроки оцифрованы полностью и позволяют, условно говоря, любому желающему их, по сути, прочитать. Условно назовём это так – начитать. На камеру ли или в индивидуальном контакте через систему, это не Skype, но, условно говоря, уровня Skype, когда ты видишь собеседника. И помимо видеоизображения идёт и аудио, естественно, идёт звук и идёт текстовое изображение. Соответственно, это что означает? Что любой человек, который умеет пользоваться интернетом, умеет читать, знает язык, по сути, он текст урока может пройти, прочитать на русском.

В.ПУТИН: Он может прочитать, дальше-то что? Вы включаете любого человека, носителя русского языка, и тот ему даёт какой-то стандарт русского языка?

К.СПЕРАНСКИЙ: Ну да, у него есть стандарт.

В.ПУТИН: Но если это человек, которого вы не знаете совсем, он скажет «давай, проходи», а тот скажет «канай на проходняк». И китаец потом будет всё это… с теми, которые недавно не «освободились из мест лишения свободы», а «откинулись от хозяина». Что вы будете с ним делать, я не понимаю.

К.СПЕРАНСКИЙ: Нет, смотрите. Понятно, что в систему встроен механизм обратной связи, по которой ученик может, естественно, прервать урок, уйти на другого учителя, если он понимает, что…

В.ПУТИН: Так он не понимает. Иностранец же не понимает, это чистый русский язык или это сленг какой-то, или ещё что-то. Вот я не очень понимаю. Если вы включили – любой человек может нажать кнопку и стать учителем.

К.СПЕРАНСКИЙ: Ну, фактически надо сделать функциональный отбор.

В.ПУТИН: Как вы оградите ученика от недобросовестного учителя или человека, который просто не может исполнять эту функцию в силу ряда причин?

К.СПЕРАНСКИЙ: Есть ещё один вариант.

В.ПУТИН (обращаясь к залу):То есть мы с вами сейчас на месте придумываем варианты, а деньги он будет получать.

К.СПЕРАНСКИЙ: Не совсем так, нет, не совсем так. Двигаясь к модели монетизации, просто что хотел сказать: базово система предполагала взаимный интерес двух сторон к изучению языка, возможно, изучению языка друг друга. В каком смысле? То есть я преподаю русский, скажем так, фиксируется моё время, сколько я преподавал, и это время я обмениваю на обучение английскому, испанскому, какому угодно другому языку. То есть такой банк времени.

В.ПУТИН: Да я понимаю. Идея сама по себе мне очень нравится. Я без шуток говорю, сейчас я говорю совершенно без иронии, потому что общение с носителем языка – это самое ценное в изучении иностранного языка.

К.СПЕРАНСКИЙ: Безусловно, да.

В.ПУТИН: Но надо получить базу, конечно, какую-то, грамматику знать, ещё что-то, базовые знания. Но потом общение с носителем – самое-самое интересное, самое важное и самое доходчивое, может быть. Если люди начинают друг друга обучать, они знаете как могут научить? Вот я привёл пример, есть и другие примеры. У нас есть регионы совсем разные, понимаете? Решили с немцем учить немецкий, а он с вами – русский. А если он говорит на саксонском диалекте? Правда, вряд ли там есть люди, которые говорят только на саксонском, а те, кто хотят учить русский, наверняка на hochdeutsch говорят – на литературном немецком, но всё равно может быть, понимаете? На севере говорят на одном диалекте, на юге – совершенно на другом. У нас, кстати говоря, тоже на Волге окают, поморы говорят немножко на своём наречии.

А учить-то нужно литературному русскому языку, правда?

К.СПЕРАНСКИЙ: Да, но Вы знаете, мы бы хотели к этому продвинуться и рассматривать наш проект как некую платформу, которая должна развиваться. Соответственно, мы могли бы иметь, например, серьёзных преподавателей или серьёзных репетиторов по тому или иному языку, я не знаю, востоковедов – они знают прекрасно, условно говоря, китайский и русский, мы бы хотели привлечь и в каком-то роде их тиражировать. Что я имею под этим в виду? Допустим, этот востоковед – человек однозначно в регалиях, серьёзный, понятно, что он стоит очень дорого, и понятно, что какому-то бизнесмену средней руки из Китая, которому было бы интересно работать с Россией, он может быть не по карману, не по времени и так далее.

В.ПУТИН: Понятно.

К.СПЕРАНСКИЙ: Но он бы в нашей системе мог, условно говоря, тоже оцифровать свою методику.

В.ПУТИН: Понятно, короче, вы должны сертифицировать таких преподавателей с обеих сторон, со всех сторон.

К.СПЕРАНСКИЙ: Будет сделано.

В.ПУТИН: Это не указание, это мысли вслух, но мне кажется, что от этого будет зависеть качество вашей работы. Если у вас будут люди, которые, как я уже сказал, не способны выполнять эту функцию, тогда стоимость предоставляемых вами услуг будет гораздо ниже, чем в первом случае.

К.СПЕРАНСКИЙ: Да, это тоже одна из целей – уйти… В максимуме это могла бы быть бесплатная система. Понятно, что есть люди чуть более ленивые или у которых мало времени. Кстати, это хорошо, потому что модель монетизации тоже в себе учитывает, что будут «ленивые» люди, которые не будут преподавать, а будут потреблять. Соответственно, им…

В.ПУТИН: Мне кажется, таких набрать очень много можно, но всё-таки какая-то система сертификации, даже, может быть, автоматическая система сертификации, нужна.

К.СПЕРАНСКИЙ: Мы надеялись на то, что, скажем, человек преподавал русский язык, ученику не понравилось, он пишет dislike или кто-то like. Мы так надеялись. Например, тот, кто набирает какую-то прямо однозначно отрицательную карму, значит, мы ему, наверное, отправляем чёрную метку условно.

Проект не запущен до конца, поэтому и была задача во ФРИИ отработать некоторые детали и нюансы.

В.ПУТИН: Идея очень хорошая, очень интересная.

К.СПЕРАНСКИЙ: Спасибо Вам.

В.ПУТИН: Правда, очень интересная и может быть перспективной, по-моему.

К.СПЕРАНСКИЙ: Будем дальше двигать. Каких-то просьб других нет, главное, что нас поддерживают…

В.ПУТИН: Доработать её надо. Она очень интересная и, мне кажется, будет очень востребована, сегодня будет востребована. Общение с самими носителями крайне важно. Кроме всего прочего это прямое общение людей, причём на позитивной почве.

К.ВАРЛАМОВ: Есть ещё проект, Владимир Владимирович.

В.ПУТИН: Я не сомневаюсь. Если Вы считаете, что нужно обязательно ещё кому-то слово дать, давайте.

К.ВАРЛАМОВ: Мы никогда не откажемся дать слово проектам.

Андрей Северюхин, PMI-проект.

А.СЕВЕРЮХИН: Здравствуйте!

В.ПУТИН: Добрый день!

А.СЕВЕРЮХИН: Меня зовут Андрей, как сказали.

Мы занимаемся разработками в области компьютерной безопасности. В свою очередь, мы создали систему, которая определяет факт подлинности фотографий и позволяет выявлять фальсификации в сканированных документах. То есть речь идёт о том, что наша система может быть использована для контроля всей тендерной документации.

С января 2014 года вступает в силу федеральная контрактная система. И мы считаем возможным встроить нашу систему контроля подлинности фотодокументов в работу данного проекта, в частности в Счётную палату, если, соответственно, Счётная палата контролирует федеральную контрактную систему.

Кроме этого для компаний, имеющих частично государственное участие, таких как «Роснефть», «Газпром», «Ростелеком» и так далее, мы считаем возможным использовать нашу систему на стадии внедрения её в тендерные площадки электронных торгов для проверки всего входящего трафика, сопутствующей тендерной документации. Кроме того, для контроля актов выполненных работ для подтверждения каких-то фотодокументов о том, что что-то именно сделано, какая-то услуга оказана и так далее.

К.ВАРЛАМОВ: Андрей, а в двух словах можешь рассказать, как технология работает, потому что не совсем понятно.

А.СЕВЕРЮХИН: Наша система базируется на независимых друг от друга алгоритмах анализа, которые асинхронно анализируют соответственно фотографию или отсканированный документ. Дальше этот результат суммируется и выдаётся вероятность того, насколько изображение редактировалось. Сомнение – может быть, редактировалось, может быть, нет, или же всё о'кей, можно, соответственно, принимать на рассмотрение. То есть на стадии входящего трафика всей фотодокументации, отсканированной документации наша система позволит отсеять всевозможные фальсификации. Таким образом, мы будем совместно с вами бороться с коррупцией, с мошенничеством и так далее.

В.ПУТИН: В электронных торгах и в финансовых учреждениях тоже можно…

А.СЕВЕРЮХИН: Да. На данный момент наша система используется в страховом секторе. То есть речь идёт о том, что мы контролируем подлинность фотоотчётов, отправляемых страховыми брокерами в страховые компании. Кроме этого есть правоохранительные органы, которые тоже пользуются нашей системой, нашим программным комплексом. В свою очередь, наша система на данный момент тестируется в фотолабораториях некоторых журналов. Журнал «Шпигель» – мы ждём от них результатов. Там порядка 200 фотолабораторий, которые работают с разными издательствами. И по плану также – встроиться в их инфраструктуру. Там немножко другая задача, задача выявлять в больших профессиональных фотографиях, насколько они достоверны. В страховом секторе речь идёт о том, чтобы отсекать фотографии автомобилей, которые недобросовестными страховыми брокерами были так или иначе отредактированы.

Что касается тендерной документации, я сказал с самого начала. То есть со стороны, соответственно, скажем так, госсектора понятно, что на уровне стартапа в инфраструктуру госкомпаний и компаний, имеющих госучастие, так просто никто не запустит, потому что речь идёт об очень большом рынке. И, разумеется, далеко не всем понравится, что есть такая система контроля, учёта и так далее. Мы считаем в принципе возможным дать наш программный комплекс той же Счётной палате, где есть определённое количество аудиторов, которые могли бы пользоваться нашим инструментом и на стадии подачи заявки на тендеры, соответственно, выявлять фальсификат.

В.ПУТИН: Счётной палате и Центральному банку нужно.

А.СЕВЕРЮХИН: Банковская сфера тоже в этом случае нам интересна. Единственное, что…

В.ПУТИН: Нет, поскольку Центральный банк будет регулятором, он стал уже регулятором в более широком плане, чем это было до сих пор, то, в принципе, для него может быть полезен этот продукт.

А.СЕВЕРЮХИН: Да, банковская сфера нам тоже очень интересна, но изначально наша система «затачивалась», скажем так, на страховой сектор, потому что у нас так получилось, что мы смогли работать с определённой базой фотографий, на которых нашу систему обучали, чтобы она имела не просто какую-то научно-исследовательскую ценность, а имела именно прикладную ценность и чтобы могла быть использована уже в разных отраслях. То есть сам по себе проект имеет очень большую сферу применения, но ввиду того, что мы здесь в таком формате, я затрагиваю именно госсистему.

В.ПУТИН: Здорово.

А.СЕВЕРЮХИН: Спасибо.

В.ПУТИН: Что мне хотелось бы сказать в завершение.

Разумеется, я желаю всем вам успехов, тем, кто ещё будет входить в эту общую работу. Мне очень приятно отметить, что всё, ради чего задумывали этот Фонд, реализуется – и по форме, и по содержанию.

Хочу поблагодарить Кирилла Викторовича [Варламова] за то, как он организовал эту работу. Он человек, который сам работает в этой сфере, работает успешно, поэтому ему было, наверное, легче, чем какому-то чиновнику, это сделать. Мне кажется, что у него, во всяком случае на первых шагах, всё получилось, и получилось именно так, как задумывалось.

Я уже сказал вначале, хочу это повторить. Если потребуется, если вы увидите, что объёмы расширяются и есть необходимость расширить и финансовую поддержку, – мы источники найдём. Это как раз тот случай и та сфера деятельности, на которую средств, во всяком случае в том объёме, который сейчас выделяется, не жалко, потому что вам удаётся не только найти интересные решения, но и выйти на самые востребованные темы и в экономике, и в социальной сфере.

Если нам удастся вместе с вами и с теми, кто ещё придёт сюда, в эту систему, широко и на среднем, и на муниципальном уровне внедрять эти технологии, то я рассчитываю на то, что эффективность решения задач, а их очень много в стране, в разы поднимется.

Большое вам спасибо. Всего хорошего.

Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 5 ноября 2013 > № 946916 Владимир Путин


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 1 ноября 2013 > № 935864 Александр Галицкий

10 ВЕНЧУРНЫХ КАПИТАЛИСТОВ. ALMAZ И ЕГО КОМАНДА

Елена Тофанюк, Антон Бурсак

Как устроена фабрика по производству рискованных сверхдоходов.

В АВГУСТЕ 1991 ГОДА, ВЕРНУВШИСЬ в Москву с Телецкого озера на Алтае, где проходила закрытая конференция по компьютерным спецпроцессорам, Александр Галицкий открыл электронную почту - редчайшая вещь в то время - и обнаружил в ней груду писем от американских контрагентов с однотипным содержанием: у вас там в СССР путч, формируй списки 200 семей для эвакуации в США. Галицкий собрал команду и задал всем вопрос: мы едем или революция победила?

Узнав, что путч не удался, Галицкий принял решение остаться. Сегодня он и команда возглавляемого им фонда Almaz Capital Partners входят в число самых успешных венчурных инвесторов России.

Спецслужбы и инженеры

На излете советского времени Галицкий работал на переднем крае гонки вооружений в должности главного конструктора НПО "Элас". Институт разрабатывал спутники зондирования поверхности Земли, компьютерные системы для орбитальной станции "Мир" и системы космической связи. В числе прочего "Элас" занимался и работами для низкоорбитальной спутниковой системы, составного элемента советского ответа на американскую "Стратегическую оборонную инициативу". Запреты на общение с американскими коллегами в конце 1980-х уже были не такими жесткими, но прямые контакты все еще были запрещены: только через специализированные совместные предприятия и Международный компьютерный клуб, находившиеся под прямым контролем КГБ СССР. По приглашению одного из таких СП и клуба в октябре 1990 года в Москву приехали основатели американской Sun Microsystems, одного из крупнейших в мире производителей сетевого оборудования. Они познакомились с Галицким, посмотрели, чем он занимается, и сначала пригласили его в Кремниевую долину, а потом, после падения монополии компартии, заключили с ним контракт. Это они предлагали эвакуировать Галицкого и команду из перестроечной России. В частности, Галицкий работал над технологией, которая сейчас известна как Wi-Fi. "Ни моя команда, ни я лично не придумали протокол 802.11 (одна из ранних версий Wi-Fi. - Forbes), - говорит Галицкий. - Это коллективная работа многих инженеров. Но мы смогли первыми реализовать этот протокол в PCMCIA-размере (специальное устройство, позволявшее в то время подключаться к Wi-Fi. - Forbes) на скоростях 4Мб/с (в России в то время средняя скорость подключения составляла менее 56 Кб/с. - Forbes) в далеких 1992-1993 годах. И получить несколько патентов, защищающих наши решения". В эту разработку инвестировала Sun, впервые в своей истории вложив деньги в российскую компанию.

Вторую разработку, VPN (virtual private networks), Sun сначала отказалась финансировать, но потом все-таки купила у Галицкого и его команды и в результате привлекла к себе пристальное внимание спецслужб. Галицкий реализовал протокол, позволявший защищать сложным кодом частную сеть - так, чтобы в нее никто не мог проникнуть. Эта технология существовала в США, но ее экспорт был запрещен - во время холодной войны американские спецслужбы не могли допустить, чтобы стратегический противник скрывал от них происходящее в его сетях. Запрет был снят только в 2000 году.

Американский Forbes в 1997 году писал, что "советскому аппаратчику по имени Саша удалось обойти жесткие американские правила", запрещающие экспорт шифровальных технологий, - он просто разработал точно такую же технологию и заключил сделку с американской компанией. Галицкий говорит, что американцы не могли поверить в то, что советский конструктор придумал технологию сам, и заподозрили его партнера и куратора в Sun Microsystems Джеффри Баера в продаже американских секретов. К Баеру пришли с обысками, а российские спецслужбы в 1998 году отказались выдавать Галицкому новый загранпаспорт, вспомнив, что в советское время у него был допуск к документам Особой важности (OB, уровень секретности выше, чем Совершенно секретно. - Forbes).

Деньги Cisco

В конце 1990-х - начале 2000-х Галицкий занимался различными технологическими проектами - создал одного из первых российских интернет-провайдеров "Элвис-Телеком", компанию TrustWorks, занимавшуюся информационной безопасностью. Помимо прочего, он принимал участие в организации поездки венчурных инвесторов в Россию. В 2004 году в России прошел первый Tech Tour - мероприятие европейской организации с тем же названием, проходящее обычно раз в четыре года. В рамках Tech Tour венчурные инвесторы получают возможность близко познакомиться с предпринимателями, не только посмотреть на их презентации, но и пообщаться в неформальной обстановке.

Во время российского Tech Tour в 2004 году к Галицкому подошел представитель Cisco и прямо спросил, не хочет ли он создать венчурный фонд. У Cisco такая стратегия действия на всех интересующих ее территориях: находят одну команду, которой дают деньги на венчурные проекты, поясняет Галицкий. По его словам, деньги от Cisco можно получить только три раза, после этого Cisco начинает заниматься венчурными инвестициями самостоятельно, без помощи местной команды. "Они не вмешиваются в нашу деятельность, мы можем инвестировать во все, что хотим, за исключением наркотиков, алкоголя и азартных игр", - говорит Галицкий. Впоследствии Cisco не стала возражать даже против инвестиций их совместного фонда в компанию Vyatta, разрабатывающую конкурирующий с Cisco продукт, и это вложение принесло фонду 300% прибыли.

Cisco нужны были люди, способные работать на российском рынке. "Я представил им команду

"Русских технологий" (венчурный фонд "Альфа-Групп", прекративший свое существование в 2008 году. - Forbes), с которой сотрудничал тогда, но она их не устроила по политическим причинам", - говорит Галицкий. Иностранцам не понравились связи Михаила Фридмана с властью, уточняет он. Поэтому Галицкий стал набирать команду самостоятельно. Поиски людей и переговоры с Cisco заняли довольно много времени, и фонд с названием Almaz был основан лишь в 2008 году.

Его якорным инвестором стала Cisco Systems, партнерами - сам Галицкий и Питер Лукьянов (американец российского происхождения, работавший в венчурном фонде Alloy, в начале 1990-х Лукьянов пытался коммерциализировать разработки советских ученых), американец Чарльз Райан и Павел Богданов из "Русских технологий". Советником фонда пригласили Джеффри Баера.

Нерядовой Райан

Чарльз Райан стоял у истоков российского финансового рынка, сотрудники фонда уверены, что он "давно миллиардер, просто об этом никто не знает". Выпускник Гарварда, специалист по внешней политике Советского Союза в Африке, Райан впервые приехал в Россию в 1992 году по линии Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР), помогавшего правительству Санкт-Петербурга разрабатывать программу приватизации. Во время этой командировки Райан познакомился с чиновником питерской мэрии Владимиром Путиным и с будущим министром финансов Борисом Федоровым, который в то время был начальником Райана в ЕБРР.

В 1994 году Федоров и Чарльз Райан на деньги французского банка Paribas создали Объединенную финансовую группу (UFG) - банк дал $1 млн в обмен на 25% компании. Компания прославилась тем, что изобрела способ покупки российских акций "Газпрома" до либерализации рынка его акций. До 2005 года иностранцы могли покупать только ADR "Газпрома", цена которых была значительно выше цен на акции компании на внутреннем рынке. Работавший в UFG Илья Щербович, нынешний глава и основной владелец United Capital Partners (UCP), считается изобретателем схемы, позволившей иностранцам обходить запрет: акции покупали российские фирмы, владельцами которых были иностранцы. Райан говорит, что заслугу не стоит приписывать одному Щербовичу, над задачей работало много людей. К 2001 году клиенты UFG владели 10% акций газовой монополии. За заслуги Щербович получил 20% UFG, став третьим совладельцем после Федорова и Райана.

В 2003 году 40% UFG купил Deutsche Bank, заплативший меньше $70 млн, к 2006 году банк выкупил оставшуюся долю. Сумма сделки не разглашалась, но участники рынка утверждали, что вся компания была оценена в $1 млрд. Райан не стал комментировать эту сумму, сославшись на соглашение о конфиденциальности. После сделки Райан возглавил Deutsche Bank в России. В его обязанности входила интеграция бизнеса UFG в бизнес покупателя. Борис Федоров остался в UFG Asset Management, которая не вошла в сделку. Осенью 2008 года истек периода течение которого Райан был обязан работать в Deutsche Bank, и он планировал вернуться в UFG. Смерть Федорова и разразившийся в 2008 году кризис ускорили события: "Я вернулся, чтобы защитить инвесторов во время кризиса". С тех пор Райан возглавляет UFG AM и является одним из ее основных владельцев.

Чарли и миллионные инвестиции

За 10 лет до этих событий - в первую неделю августа 1998 года - Чарльз Райан договорился с крупным западным фондом Columbia Capital и создал фонд для инвестиций в IT общим объемом $90 млн. Месяц спустя, когда уже начался кризис, Columbia Capital забрал деньги, несмотря на все уговоры. В фонде остались только деньги Майкла Калви из Baring Vostok, около $9 млн, клиенты и акционеры UFG добавили к ним еще $и млн, и фонд запустился под названием ru-Net Holdings. Его возглавил Леонид Богуславский. Богуславский уточняет, что среди основателей га-Net Holdings был также американский фонд Rex Capital Дэвида Миксера.

Крупнейшим вложением фонда стала покупка доли в "Яндексе" (за 35% от уставного капитала компании фонд заплатил $5,27 млн). ru-Net также вложился в интернет-магазин "Озон", купив его контрольный пакет за $з млн. Позднее все активы фонда, кроме "Яндекса", были выданы акционерам в качестве дивидендов, а сам фонд переименовался в Internet Search Investment Limited и прекратил активную деятельность. К тому времени в нем остались только акции "Яндекса", которые тоже перешли бенефициарам фонда в момент проведения IPO российского поисковика в 2011 году.

Богуславский же унаследовал бренд ru-Net и создал новый фонд с таким же названием, которым управляет до сих пор. "Райан любит и чувствует технологии, и он "открыл" "Яндекс". Многие могут приписывать себе эту заслугу, но он стоял у истоков успеха компании", - уверен Галицкий. Богуславский, правда, с ним не согласен: по его мнению, заслуга в покупке "Яндекса" целиком принадлежит Елене Ивашенцевой из Baring Vostok Capital Partners, а Райан принес в фонд "Озон". Помимо этого, он занимался привлечением инвесторов и юридическим формированием первого ru-Net Holdings, добавляет Богуславский.

Галицкий уверяет, что финансы и особенности функционирования венчурных фондов не единственное, в чем разбирается Райан. "Он читает сделки по диагонали и видит промахи юристов", - говорит Галицкий.

1000% прибыли

"Когда мы разговаривали с Cisco, они сказали мне, что видят в России уникальный рынок в плане инженерного потенциала. Фактически таких рынков в мире всего три - Россия, США и Израиль", - говорит Райан. Cisco вложила $30 млн. Задачей Райана было найти остальные деньги. Еще $20 млн дали партнеры UFG. Галицкий подчеркивает, что это деньги не самой UFG, а именно ее партнеров - частных лиц. Через год в фонде появился третий инвестор - ЕБРР, вложивший около $20 млн. В 2009 году только что созданный фонд Almaz Capital I провел очередной раунд инвестиций в "Яндекс" - уже второй по счету для Райана.

Almaz купил акции "Яндекса", когда компания еще не была публичной и купить ее ценные бумаги могли только действующие акционеры. "Мы купили совсем немного акций "Яндекса", ведь мы фонд ранней стадии, - говорит Галицкий. - Нам важно было выстроить рабочие отношения с лидером рынка и понять, куда развивается интернет-отрасль в России". Доходность этих инвестиций в итоге составила почти 1000%. Часть пакета Almaz продал во время IPO поисковика в 2011 году, оставшиеся акции - через некоторое время после того, как закончился 6-месячный период запрета на продажу акций после IPO.

С инвестициями в "Яндекс" сопоставима еще одна удача - Qik, сервис по передаче видео в интернет с помощью мобильного телефона. В 2010 году Almaz вместе с американским фондом Quest Venture вложил в него $6,4 млн, а уже в январе 2011 года компанию купил Skype за $121 млн, хотя на этот момент компания была убыточной. Almaz на сделке заработал около 1000% прибыли. Были и неудачные вложения, но Галицкий признался только в двух - вложения в туристическое интернет-агентство Travelmenu и Apollo - стартап, разрабатывавший платформу для создания мобильных соцсетей, - пришлось списать.

Развод с партнером

В 2011 году в фонде произошел раскол - Галицкий рассорился с одним из своих главных партнеров, Питером Лукьяновым. Сам Галицкий отказывается вспоминать эту историю. Из иска, поданного Лукьяновым в суд Калифорнии, следует, что он был недоволен тем, что Галицкий решил запустить без его участия второй фонд, Almaz П. А также тем, что Галицкий, вновь без ведома Лукьянова, пригласил стать партнером этого фонда Джеффа Баера. Лукьянов говорит, что они с Галицким разошлись во взглядах на бизнес. Апеллируя к тому, что Галицкий использует имя фонда без согласия партнера (в 2007 году партнеры зарегистрировали на Каймановых островах компанию с аналогичным названием - Almaz Capital Partners), Лукьянов требовал выплатить ему компенсацию. Судья в иске отказал на основании того, что судиться по этому вопросу надлежит на Каймановых островах, а не в Калифорнии.

Но в итоге Галицкий все-таки заплатил отступные бывшему партнеру. Лукьянов продал менеджерскую долю и отправился на поиски новых возможностей - сейчас он возглавляет инвестиционный комитет Black River Venture Fund в компании "Третий Рим". Глава "Третьего Рима" Андрей Мовчан говорит, что ему нравится репутация Питера Лукьянова на международных рынках и то, как он работает. "Судебное разбирательство не было связано с мошенничеством, это был спор партнеров о взглядах, а тот факт, что человек обратился в суд, не говорит о нем плохо", - считает Мовчан.

Место Лукьянова в Almaz занял Баер, который к тому времени уже давно покинул Sun Microsystems и как партнер работал в американском венчурном фонде US Venture Partners. Богданов вспоминает, что значительную роль в урегулировании конфликта сыграл Райан. "Нам было это в новинку, а Райан уже видел много таких историй, он сразу объяснил, чем она закончится и как поведет себя американский суд", - вспоминает он.

Тем не менее из-за корпоративного конфликта Almaz не смог собрать деньги в Almaz II в 2011 году. О привлечении первых $100 млн фонд объявил только в июле 2013 года. Целевой объем - $200 млн. Основной инвестор - им снова стала Cisco - увеличил свои вложения вдвое, выделив на этот раз $60 млн.

Галицкий сейчас озабочен поиском других денег, не связанных с Cisco, - компания не будет давать деньги вечно и, согласно ее собственным жестким правилам, может выделить инвестиции только еще один раз. Он говорит, что старается держаться подальше от частных русских денег, предпочитая институциональных западных инвесторов: пенсионные фонды, корпорации, эндаументы. Но с ними есть проблема - институциональные инвесторы не дают деньги в первый и даже во второй фонд: они готовы инвестировать, если компания собирает средства в третий, четвертый и следующие фонды. "А русские богатые люди ненадежны, - сетует Галицкий. - Сегодня дали денег, а в следующий раз передумали". К тому же их средний чек невелик - $5-ю млн. "На Западе сложно взять деньги, они все еще настороженно относятся к России, но зато это длительное партнерство, не на один фонд, и надежные деньги, если тебе их доверили", - говорит Галицкий. Он утверждает, что не берет деньги у российских миллиардеров, несмотря на постоянные предложения, по его мнению, это слишком ненадежно.

Люди важнее бумаг

"Все думают, что Almaz Capital - это огромная корпоративная машина с десятками сотрудников, а нас всего девять человек", - говорит директор московского офиса компании Ирина Горячева. Основная часть операционных расходов приходится на зарплату и командировки, в Almaz все постоянно куда-нибудь ездят. У фонда два офиса - в России и в Калифорнии. И еще одно "представительство" в Филадельфии, где сейчас живет Чарльз Райан, уехавший из России в 2008 году.

В сотрудниках Галицкий прежде всего ценит умение разбираться в людях. По словам Горячевой, он не любит изучать бизнес-планы и финансовые таблицы - смотрит сразу на команду. Для детального изучения в фонде есть специальный человек - Виктор Осыка, который пишет огромные отчеты. "Чтобы собрать информацию, я не только смотрю презентации, но и обзваниваю конкурентов, клиентов и знакомых предпринимателей. И это не обязательно те, чьи контакты дал сам предприниматель", - говорит Осыка. Еще один сотрудник фонда Любовь Симонова постоянно встречается с предпринимателями в поисках новых стартапов, но проекты с улицы фонд берет редко - чаще по рекомендации знакомых. Тем не менее Симонова всегда знает, что происходит на рынке.

Внутри компании никто никого не контролирует, а посещение офиса не входит в обязанности сотрудников - каждый сам знает, что и в какой срок он должен сделать. Единственная обязательная встреча происходит по вторникам в 18:оо,в ней должен участвовать каждый вне зависимости от того, где он находится - в отпуске, больнице или на собственной свадьбе. Но обычно это телефонная конференция, что упрощает задачу.

В фонде культивируется здоровый скепсис: сотрудники в любом проекте обязательно ищут что-то, что потенциально может помешать ему вырасти в миллиардный бизнес. "Я себя даже в жизни часто одергиваю - не надо так пристально изучать человека, задавать себе вопросы и терзаться сомнениями, я же не на работе, а передо мной не проект", - говорит Осыка. Горячева поясняет, что обычно торжествует здравый смысл, просто слишком идеальный проект может насторожить, в жизни не бывает ничего идеального. "Мы все ответственны за то, чтобы подготовить проект к инвест-комитету", - говорит Горячева.

Последняя инстанция

Пройдя фильтр рядовых сотрудников, проект попадает на инвесткомитет, в который входят четыре главных партнера (general partners). Все они владеют акциями фонда, но разных классов. Например, акции класса А имеют основатели, для которых фонд - основное место работы (Джефф Ба-ер). Акции класса В получают партнеры, инвестирующие личные деньги в фонд, - такие акции есть у Галицкого и Райана.

Чтобы проект получил инвестиции от Almaz, он должен быть одобрен всеми главными партнерами без исключения. "Главное, чтобы не доходило до голосования, а это возможно, если партнеров не больше семи", - замечает Галицкий, вспоминая опыт некоторых калифорнийских фондов, в которых после голосований по острым вопросам начинался раскол, заканчивавшийся разводом партнеров.

Споры бывают - например, четвертый партнер, Павел Богданов, которого в фонде неформально называют "самый младший из старших", до сих пор жалеет, что не смог пролоббировать инвестиции в компанию "Эрудитор", которая в октябре 2012 года привлекла $4 млн от Intel Capital и Runa Capital. "Мы так и не решили вложиться в них, там хорошая команда и, на мой взгляд, отличные перспективы", - сетует Богданов.

Богданов пришел из "Русских технологий" - венчурного фонда "Альфа-Групп", созданного в 2003 году и расформированного в 2008-м. В венчурном бизнесе нет таких быстрых заработков, как в банковском секторе, сравнивает Богданов. Средний срок жизни фонда составляет 10 лет, сколько заработала команда, становится ясно после того, как зафиксирована вся прибыль. Все старшие партнеры фонда участвуют в инвестициях личными деньгами - все вместе они должны инвестировать 1% от размера фонда. Инвесторы фонда, впрочем, настаивают, чтобы менеджеры инвестировали больше личных денег, и во втором фонде доля менеджмента составляет уже 7%. Если кто-то хочет вложить еще больше, он может это сделать.

Если инвестиции одобрены, один из партнеров входит в совет директоров этой компании и регулярно проверяет, как у нее дела. Часто приходится разрабатывать стратегию развития, говорит Горячева, потому что для основателей это становится сложной задачей - они создали компанию, привлекли финансирование, а куда двигаться дальше, не понимают. Руслан Синицкий, создатель облачного хостинга Jelastic, получившего от Almaz $1,5 млн в 2012 году, говорит, что в управление компанией Almaz не вмешивается. "Они могут указать на недостатки, познакомить с людьми, но в целом, если позвонишь и спросишь, тебе ответят".

Нельзя сказать, что Almaz вообще не пытается влиять на компании, в которые он инвестирует: и в этом смысле большое внимание снова уделяется людям. Например, как рассказывает Галицкий, если инвестиционный комитет считает, что команда проекта не сможет с ним справиться, они могут предложить основателю заменить СЕО проекта или предусмотреть возможность такой замены в соглашении. Это не означает, что человека просто выставят за дверь, уточняет Горячева, у него останется доля в компании и почетная должность, например президента.

Галицкий утверждает, что все споры в Almaz разрешаются довольно быстро. "Ты должен развеять сомнения других", - описывает он процесс принятия решения. Но глава Almaz признает, что в особых случаях последнее слово остается за ним. "Я просто говорю: хочу делать эту сделку. "Ну делай", - отвечают партнеры. Но поступаю так крайне редко".

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 1 ноября 2013 > № 935864 Александр Галицкий


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 октября 2013 > № 935818 Юрий Мильнер

ЮРИЙ МИЛЬНЕР: "У МИЛЛИАРДОВ ЛЮДЕЙ НЕТ НАВЫКОВ ПОВЫШЕНИЯ ЭФФЕКТИВНОСТИ"

Валерий Игуменов заместитель главного редактора Forbes

В интервью Forbes венчурный капиталист "№"1 рассказал о перспективах и рисках развития глобального интернета

- Почему фонды DST продолжают инвестировать только в интернет, почему не в другие технологичные отрасли?

- Тема интернета продолжает быть для нас интересной. Если бы это было не так, мы бы сейчас думали о каких-то других секторах. Но нам интересно влияние интернета на другие сектора экономики, в которые мы не инвестируем. Часть цифр, которые я хочу привести, это наши оценки, часть - из последнего обзора McKinsey. Речь идет о 2020 годе - мы обязаны смотреть вперед, потому что в этом состоит суть венчурного инвестирования, приходится ждать.

Около 5 млрд человек онлайн через 5-7 лет плюс 20 млрд устройств - это очень интересный прогноз, который часто недооценивается. Часы, холодильники, телевизоры, очки и прочее, прочее - все, что не телефоны, это тоже надо посчитать, потому что эти устройства будут частью одной большой информационной сети. То есть 25 млрд единиц людей и устройств будет подключено к интернету в 2020 году. Это будет самая крупная рекламная платформа, больше чем телевидение, с бюджетом $200 млрд в год.

Около 20% розничной торговли переместится в интернет - сейчас в среднем по миру менее 10%. Есть страны, где уже 25%, например в Англии. 20% - это консервативная оценка, будут страны, где этот показатель будет намного выше, например в Скандинавии. Но если взять и Кению, и Россию, и Америку, то это около 20%. В России будет больше - безусловно, Россия очень продвинутый рынок в этом смысле.

Капитализация всех интернет-компаний в мире достигнет $3 трлн, сейчас это примерно $1 трлн. Мировой ВВП сейчас - это около $70 трлн. Мы ожидаем своего рода прилива, который поднимает все лодки, какие-то лодки выше, какие-то ниже, но прилив все равно мощный. Не менее 50 интернет-компаний будут иметь капитализацию $5 млрд и более. Это и есть потенциальные объекты инвестирования. Сейчас их меньше 20 в мире и две в России - "Яндекс" и Mail. В этом смысле, кстати, Россия очень успешная страна, самая успешная в Европе. Если взять все европейские интернет-компании, на первом месте "Яндекс", на втором месте - Mail.ru Group. В каком еще секторе экономики, если не брать ресурсные сектора, Россия лидирует в Европе? Только в интернете.

- Это объясняется, видимо, языком?

- Почему? Есть Германия, большая страна, 80 млн, там ВВП на душу населения выше. Казалось бы, но нет - в Германии полностью доминируют американские компании. И потом, кто-то в Европе мог бы рано начать и сделать глобальный проект на многих языках. Есть же Facebook на всех языках, Google. Но тут, видимо, нужно не только это, тут нужны очень сильные программисты, которые в России есть. И пусть даже некоторые покинули страну, тех, кто остался в России, все равно хватает, чтобы поддерживать это лидерство. Здесь нужен, наверное, предпринимательский драйв, который в России в среднем выше, чем в Европе, по нашим ощущениям. Здесь многие факторы работают в нашу пользу.

Компании, которые в будущем подорожают до $5 млрд и более, уже созданы, и мы пытаемся понять, кто они. Как нам кажется, мы уже вложили в некоторые из них - в Spotify, Airbnb. Сколько стоит Twitter, мы узнаем уже скоро. Есть и другие компании, которые имеют шанс войти в этот клуб.

Есть интересный факт, который даже для меня оказался неожиданным: в глобальном ВВП интернет занимает долю, которая составляет половину от энергетики, включая нефтянку и остальное.

- Вам не кажется, что эта доля переоценена?

- Это McKinsey, это не мы (смеется). Нас это радует: видимо, в мире появляется интеллектуальная экономика.

- Интернет - это же воздух, если так посмотреть.

- Интернет - это эффективность, а не воздух. Интернет - это бизнесы, которые растут потому, что все соединены со всеми. Возникает вопрос, а какие бизнесы можно построить на базе всеобщих связей? Первое, что приходит в голову, это информация. Давайте всю информацию сделаем доступной - хорошая мысль. Google решил эту проблему глобально, более того, Google стал частью нашего мозга. Мы аутсорсили часть своего мозга этой компании. Мне не надо помнить, когда была война с Наполеоном, походы Александра и так далее. Я сегодня утром в разговоре с кем-то спросил - "со щитом или на щите"? Сказал, что это было римское высказывание, но был не уверен, оказалось, это Спарта, Древняя Греция. Проверить заняло 10 секунд.

- Да, мы вот только что смотрели мировой ВВП.

- Да. То есть фундаментальная проблема доступности информации была решена за счет технологии. Представьте себе, насколько это увеличило производительность людей, во всех областях. Этот простой факт, что можно найти что-то очень быстро, - это революция. Сколько стоит сервис, который позволяет найти информацию с такой скоростью? Сегодня он стоит $300 млрд, но он может стоить и $1 трлн, если посмотреть, насколько это важная функция. Сколько стоит часть мозга всех людей? Особенно если там будет элемент искусственного интеллекта, к чему все идет. Если он будет, допустим, предполагать, что нам интересно, основываясь на том, что мы уже спрашивали. Или Facebook, зная, что нам нравится или не нравится, будет нам что-то предлагать? Сколько стоит искусственный интеллект - думаю, больше, чем все, с чем мы имели дело до сих пор. Это настолько драматически меняет мыслительный процесс, что будет стоить очень дорого.

Или, Amazon - 150 млн товарных позиций в одном месте, причем дешево. Сколько стоит для экономики прозрачность цен? Это же невероятная сила. Если раньше какой-то человек мог существовать на том, что он приезжал в город А, большой, покупал там что-то и привозил в город Б, маленький, и как-то содержал семью, то сейчас это все оптимизировано. Соответственно, огромное количество добавочной стоимости концентрируется

в небольшом количестве компаний. Все эти посредники, которые возили из точки А в точку Б, - это теперь Amazon.

- Посредники теперь будут работать на Amazon?

- Или не будут работать вообще. И это самая большая проблема, которая меня беспокоит. Здесь масса плюсов, их мы уже все перечислили, но есть огромный потенциальный минус - структурная безработица. Не все готовы к эффективности, значительная часть людей привыкла к неэффективности. У миллиардов людей нет навыков повышения эффективности. Возникает огромное давление на эти группы населения, и все происходит с невероятной скоростью. Проблема в скорости, потому что если раньше все изменения были медленными, мы могли перестраиваться поколениями, то теперь скорость увеличения этой эффективности, как мне кажется, может привести к структурным проблемам. По нашим расчетам, в секторе розничной торговли в Америке только из-за существования Amazon 100 000 рабочих мест теряется в год.

- Это уже вторая волна, получается, после глобального перераспределения труда.

- Да, это все очень серьезно, мне кажется. И структурная безработица - это большая и не для всех ясная проблема. Пройдя сегодняшний кризис, вернемся ли мы на тот уровень занятости, который был раньше? В Европе гигантская безработица среди молодежи, в среднем 23%, а в некоторых странах доходит до 50% - невероятные цифры. Речь идет о том, чтобы переучиваться, но если человек работает в магазине, у кассового аппарата? В общем, как-то чуть-чуть страшно. Это серьезно, потому что фактически государство должно будет поддерживать всех этих людей. И это некое социальное давление. У каждого большого тренда есть свои плюсы и минусы.

И самое интересное, что все эти интернет-компании - они сами очень эффективные. В Facebook работает около 5000 человек, в Google - 40 000 человек. С точки зрения таких глобальных вещей, которыми они занимаются, это очень немного. То есть они очень эффективные по показателю выручки на одного сотрудника.

По нашим подсчетам, это примерно $1 млн на работника, в то время как в других секторах этот показатель значительно меньше. То есть они, безусловно, создают рабочие места, но не в таком количестве, чтобы регулировать занятость. Мы, конечно, инвестируем в лидеров, но я в последнее время часто задумываюсь о последствиях. Особенно в связи с non-profit деятельностью, которой

я занялся два года назад [Мильнер учредил ежегодные премии за исследования в области фундаментальной физики и медицины размером $3 млн каждая. - Forbes].

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 октября 2013 > № 935818 Юрий Мильнер


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 октября 2013 > № 925085 Евгений Касперский

"НЕ КОРМИТЕ ТРОЛЛЕЙ": ЕВГЕНИЙ КАСПЕРСКИЙ ПРО ПОБЕДУ НАД МОШЕННИКАМИ

Евгений Касперский генеральный директор "Лаборатории Касперского"

Как "Лаборатория Касперского" разобралась с патентными троллями

Вы будете удивлены, но в мире существует отрасль экономики, которая не производит абсолютно ничего, не оказывает абсолютно никаких услуг, и ничего такого не предполагается делать и в будущем. Объем этой отрасли сравним с ВВП небольшой европейской страны - десятки миллиардов долларов в год. Участники этой отрасли - не воры-карманники, не киберпреступники, ворующие пароли от банковских счетов, и не наркоторговцы. Речь идет об уважаемых людях в хороших костюмах и с прекрасным медицинским обслуживанием, которые живут в больших красивых домах в американских пригородах и ездят на работу в дорогих автомобилях. И нет, это не политики и не бюрократы, как кто-то мог бы подумать. Это так называемые патентные тролли, "непрактикующие организации", компании, регистрирующие патенты с широкими формулами и описаниями и скупающие их у "изобретателей" с целью заставить технологические компании платить им роялти. Их бизнес - стучаться в двери компаний реального сектора и требовать денег за все подряд. И самое поразительное: вместо того, чтобы послать этих граждан куда подальше, им исправно платят. Несмотря на трудные, вроде бы, времена, отрасль эта растет весьма динамично, на зависть другим, более продуктивным, секторам экономики.

Абсолютное большинство патентных троллей сосредоточены в США в силу специфических особенностей патентной и судебной системы этой страны. С одной стороны, в Америке можно запатентовать не готовое изобретение, а нереализованную идею в самом широком ее понимании, а потом требовать деньги с тех, кто создал что-то подобное на практике. С другой стороны, в судах, как правило, каждая сторона оплачивает свои издержки самостоятельно, а подготовка и ведение процесса стоит миллионы долларов. Договориться с троллями дешевле. Добавьте к этому элемент непредсказуемости, который вносит в разбирательство участие присяжных заседателей, и в результате компаниям реального сектора в краткосрочной перспективе выгоднее договариваться с троллями полюбовно, не доводя дело до суда.

Есть тонкая грань между троллями и компаниями, создающими реальные инновации. Например, изобретение может быть запатентовано университетской лабораторией, которая не планирует воплощать его в реальное изделие. Она может продать патент кому-то, кто будет его использовать на практике, или самостоятельно договариваться с производителями о лицензионных выплатах. Другое дело, когда патентуется что-то максимально размытое, а потом, спустя 10 или больше лет, эта концепция подгоняется, чтобы доказать, что производители реально существующего продуктов и услуг активно используют данное запатентованное изобретение.

По подсчетам исследователей Бостонского Университета, в 2011 году тролли заработали $29 млрд в виде отчислений со стороны компаний реального сектора, что нанесло американской экономике ущерб в $80 млрд. По нашим данным, в 2012 году число судебных разбирательств по патентным вопросам в США более чем удвоилось. Большинство этих процессов были с участием непрактикующих организаций, то есть троллей. Весь их бизнес состоит в том, чтобы скупать старые патенты, регистрировать новые, насколько хватает мозгов, и рассылать письма с просьбами дать денег.

Принципиальная позиция "Лаборатории Касперского" - не потакать паразитам и не кормить троллей. Это для нас вопрос здравого смысла и элементарной гигиены.

В 2011 году мы получили письмо счастья от компании Lodsys, в котором предлагалось за скромное вознаграждение лицензировать ряд патентов, принадлежащих этой организации. В далеком 1992 году одного изобретателя, выпускника Гарвардской школы, осенила идея методов улучшения продуктов за счет обратной связи от пользователя к разработчику, которую он позднее и запатентовал. После разнообразных пертурбаций этот и другие патенты оказались у Lodsys, с которой нам и пришлось иметь дело.

Оказалось, что эти патенты ни много ни мало накрывает практически любой вариант организации обратной связи с клиентами в программном обеспечении. Ты создал интерактивный веб-сайт поддержки клиентов? Будь добр, заплати. Присылаешь клиентам уведомления о новых версиях баз в твоих продуктах? Надо бы заплатить еще. Помощь пользователю в загрузке и установке обновлений, облачные технологии безопасности, покупка и продление лицензии, кнопка "сообщить об ошибке"? Деньги давай! Вдруг выяснилось, что чуть ли не вся софтверная индустрия должна денег Lodsys, включая крохотных разработчиков приложений для смартфонов, вздумавших встроить функцию In-App Purchase, например, чтобы дать клиенту опцию купить платную версию программы.

В мае 2012 года нас и всех несогласных пригласили выяснить отношения в окружной суд штата Техас. Именно там вотчина троллей, спасибо ускоренной системе патентных процессов: порой ответчику необходимо за несколько дней подготовить аргументы и ответить на тысячи документов. А это сильно осложняет задачу обороны. По всем признакам выходило, что вариант негативного развития событий для нас был весьма вероятным. Но сдаваться мы не собирались. От нас требовали $25 млн, именно такова была цена судебного иска.

Это был второй для нас случай атаки троллей (забегая вперед скажу, что мы успешно отбились оба раза). Мы уже знали, что главное иметь стратегию и тактику, немедленно предоставлять всю запрашиваемую информацию (в том числе исходные коды), быстро реагировать на жалобы, всячески демонстрировать суду открытость и готовность к сотрудничеству. Ну и, конечно, транслировать вселенское спокойствие, уверенность и твердость позиции.

Тролли же, наоборот, делали все, чтобы усложнить процесс. Например, нам за очень короткий срок пришлось проанализировать более 2 000 подшитых к делу документов, на которых базировались обвинения тролля и его аппетит. Мало проанализировать, нужно было подготовить убойные контраргументы, которые и стали в дальнейшем причиной отказа Lodsys встретиться с нами с глазу на глаз в суде.

51 компания из 55 ответчиков достигли досудебного соглашения с Lodsys: кто-то сразу, кто-то посопротивлялся, но все равно заплатил троллю, чего тот и добивался. На финишной прямой остались мы, Symantec, HP и Samsung. За несколько недель до заседаний с участием присяжных и эти гиганты прикинули, во сколько им может обойтись процесс, и приняли решение договориться. Мы остались в этой битве одни, прошли все стадии разбирательства, предоставили все документы с изложением нашей позиции. Мы были полностью готовы выйти на слушания с присяжными. И тут, прямо перед их началом, в сентябре 2013 года тролль дал деру, отказался от процесса, видимо, поняв, что доказать состоятельность своих претензий против нас он не сможет.

И это не просто какой-то очередной выигранный процесс. По сути, мы выиграли суд против очень мощной многоуровневой системы. Цель патентной системы - стимулировать инновации, и вряд ли кто-то будет спорить, что именно благодаря патентной защите, например, фармацевтические гиганты могут рассчитывать на отдачу от многомиллиардных вложений в научные исследования и разработки. Однако патентные паразиты эту инновационную экосистему разрушают. Деньги, выкачанные из хайтек-вендоров, - это огромные ресурсы, которые они могли бы вложить в научно-технические разработки, фактически это дополнительный налог на инновационную деятельность. И то, обычные налоги идут на финансирование образования, на социальный сектор и инфраструктуру. А на что идут патентные платежи непрактикующим организациям? На новые "порше" для юристов и членские взносы в гольф-клубы для самих владельцев компаний-троллей?

Мы считаем, что этим успехом мы задали очень хорошую тенденцию, показав, что с патентными троллями можно и нужно бороться. Любое досудебное соглашение с ними будут лишь разжигать их аппетиты, а значит вести к новым искам, придется платить снова и снова. Собственно, признаки экспансии троллей налицо: если раньше объектами атак были крупнейшие корпорации, то сейчас тролли берут в оборот стартапы, буквально вчера выбравшиеся из гаражей. Патентная система в Америке в нынешнем виде фактически угрожает новым идеям и технологическим прорывам, как минимум, в ИТ-секторе.

И, похоже, не мы одни так считаем. В США некоторое время назад стала, наконец, наблюдаться положительная динамика. Если раньше в ответ на наши письма, статьи и прочие объяснения сути патентного троллинга многие лишь пожимали плечами, мол, все же в рамках правового поля, то уже в этом году президент США Барак Обама резко высказался против патентных троллей, обвинив их в паразитизме и несправедливом выкачивании денег из тех компаний, которые реально что-то производят. Он так и сказал, что этот печальный факт "является одной из основных проблем американской патентной системы". Это вселяет некоторую надежду на то, что политическое руководство США настроено решать эту проблему. Также мы очень приветствуем первый в истории США закон против патентных троллей, который приняли в штате Вермонт.

Но, к сожалению, такую махину не так просто сдвинуть с места. Пройдут еще многие годы, прежде чем удастся избавиться от этих паразитов. Однако мы надеемся, что мы этого добьемся, и тролли, как им и положено, останутся под мостами, в сувенирных киосках и на разнообразных интернет-форумах. В любом случае, сталкиваясь с ними где бы то ни было, помните простое правило: не кормите троллей.

В подготовке колонки участвовала Надежда Кащенко, руководитель управления по интеллектуальной собственности "Лаборатории Касперского

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 октября 2013 > № 925085 Евгений Касперский


Россия > СМИ, ИТ > itogi.ru, 14 октября 2013 > № 942726 Павел Дуров

Неконтактный

Павел Дуров: от продвинутой социальной сети до сварливого сетевого социума

Павел Дуров — воплощение грез российского сетевого хомячка. Это ж надо — получить унылое филологическое образование и заработать бешеные деньги совсем в иной области человеческого знания! Столь же, впрочем, виртуальной, как и «книжки про книжки». Тут — буковки на бумаге, там — цифирьки на мониторе, а все одно: ни на зуб попробовать, ни в карман положить. Айфонов не изобретал, нефтью не торговал, под проценты капиталы не ссужал, не сеял и не пахал даже. А вот поди ж ты — миллиардер, пусть и рублевый!

Важнее, однако, другое. А именно то, что потомственный филолог с красным дипломом (корочки, говорят, до сих пор пылятся в Санкт-Петербургском университете — на церемонию вручения выпускник не явился) Павел Дуров совершил в бизнесе маленькую революцию. Ибо товар, предлагаемый социальной сетью «ВКонтакте», не вписывается в традиционные менеджерские или дистрибьюторские схемы. Как говорят в окружении миллиардера Усманова, ключевого акционера «ВКонтакте», «лучше, чем Павел, это дело не знает никто». Мол, потому и пакет Алишера Бурхановича был передан Дурову в управление — «чтобы у него была свобода рук».

Та самая свобода, которая стала предметом самого громкого скандала в отечественном интернет-бизнесе.

В конфликте

В социальной сети заварилась шумная коммунальная ссора. Миноритарии, прикупившие, по уверениям знатоков, за миллиард с лишним долларов акций «ВКонтакте», пеняют Дурову на якобы имеющий место конфликт интересов. Дескать, продвигает свой собственный проект за счет существующей социальной сети. И намекнули, что «ВКонтакте» в скором времени может остаться без своего 29-летнего отца-основателя. Павел Дуров, в кармане которого имеется самый лобовой из ответов на любые претензии (собственное фото с вытянутым средним пальцем), на этот раз прибег к еще более простому решению. Он дал злое интервью деловой прессе, где пожаловался на обладателей 48 процентов акций «ВК»: «Если бы я не знал, что они финансисты, я бы предположил, что имею дело с сотрудниками ФСБ».

У самого Дурова, на минуточку, — 12 процентов и еще 40 процентов от Алишера Усманова. Итого 52. А ну-ка отними!

...История нашего героя вполне потянет на бестселлер вроде «Социальной сети» про Марка Цукерберга и его Facebook. Тут и дружба с сыном известного питерского бизнесмена Михаила Мирилашвили, и идея виртуальной сети для студенчества, и превращение элитного интернет-клуба в нынешний простонародный «ВКонтакте», и предательство, когда двое соратников продали акции за спиной Дурова, и его взлет до планки почти в 8 миллиардов рублей (данные двухлетней давности). Чуть не забыл: историей Павла Дурова заинтересовался известный кинопродюсер Александр Роднянский, к вящему неудовольствию главного героя.

Кстати, если говорить о киногероях, то вечно одетый в черное Дуров походит то ли на Нео из «Матрицы» (минус черные очки), то ли на хай-тековских злодеев из бондианы. Сын профессора (Валерий Дуров уже два десятка лет возглавляет кафедру классической филологии в Санкт-Петербургском университете), младший брат математика-вундеркинда (Николай Дуров рулит программистами «ВКонтакте»), Павел воплощал бы классический тип ботаника, если бы к успехам в учебе добавлялись соответствующие оценки за поведение. Последнее, однако, оставляло желать, как это часто бывает у юных гениев.

«Вы плохо преподаете», — мог ляпнуть школьник Павел Дуров молоденькой учительнице английского. Наверное, не без оснований, учитывая его нынешний багаж в четыре выученных языка плюс латынь. И все же… Он же предлагал преподавателю литературы исключить из школьной программы «Обломова» как произведение, поэтизирующее лень. Вывешивал одновременно на всех школьных компьютерах фото учителя информатики с текстом Must Die — это едва ли не дебют Дурова как программиста.

В Сети такое поведение называют троллингом, а в среде фанатов Павла — честностью и независимостью суждений. На любую тему и с любой позиции. Соученики по филфаку вспоминают, что одним из его любимых занятий вне Сети было участие в посиделках дискуссионного клуба, где ту или иную идею надо было защищать не по внутренним убеждениям, а по жребию. От либеральных до фашистских позиций. Говорят, Дуров чувствовал себя уверенно в любой предложенной парадигме. Как и на военной кафедре, где получил специальность «Пропаганда и психологическая война».

В образе

Сетевой предприниматель Анатолий Давыдчик вынес из общения с нашим героем несколько жизненных правил. И судя по тому, что постинг Давыдчика опубликовал на своей странице сам Дуров, правила эти вроде как подлинные. Итак. «Из всех языков, на которые было потрачено время, окупилось только то, которое было инвестировано в английский. Стоит фокусироваться на нем», — советует создатель «ВКонтакте». «Никогда не смотреть телевизор. Не читать массовые новости. Фильтровать ленты социальных сетей до сферы своих интересов… Меньше времени тратить на женщин и людей глупее себя... Иметь ценности более высокого порядка, чем деньги». Что из этих правил на самом деле настоящее, а что добавлено эпатажа ради, точно не может сказать никто.

«Труднее всего с правдой в такие времена, когда все может быть правдой», — Станислав Ежи Лец вряд ли имел в виду сетевую реальность, но к ней наблюдение мудрого поляка подходит как нельзя лучше.

Один из любимых сетевых образов Дурова — конспиролог, вещающий под девизом «Власти что-то скрывают». То ли он действительно антиглобалист, то ли просто примерил модный в интернетах образ — неизвестно, да и по большому счету не важно.

Не менее эффектно удается Дурову то, что юное поколение называет «включить психа». Николай Кононов, автор биографической книги «Код Дурова», начинает свое повествование со сцены, где наш герой ведет переговоры со швейцарским партнером. Речь — о проценте с выручки за товары, продаваемые с помощью сервиса «ВКонтакте».

«— Уважая цели вашей компании, я готов на пять процентов по мягким игрушкам...

Переговорщик вернулся к столу, откинулся, развел руками:

— Мы настаиваем — десять процентов.

— Понимаю, — твердо сказал менеджер. — Но такая комиссия для нас неприемлема.

— Тогда 20 процентов! — неожиданно заорал тип в бейсболке. — Двадцать процентов! Или мы подписываем контракт немедленно, или мы не работаем с вашей компанией!»

К многоликости Павла Дурова тем, кто в курсе перипетий его трудового пути, не привыкать. Еще десять лет назад он начал раскручивать первые свои проекты в Санкт-Петербургском университете. Создав сайт рефератов и общеуниверситетский форум, Дуров якобы от имени многочисленных пользователей вел в Сети дискуссии сам с собой. По самым горячим темам, способным зажечь аудиторию: от либерализма до… ну, вы помните. Аудитория натурально «жгла», заселяя пустовавшие сетевые ресурсы. Что и нужно было их архитектору. Видимо, навык не только сохранился, но и перешел на новый уровень, охватывающий многие десятки миллионов пользователей.

В контенте

«Добро пожаловать в закрытый справочник студентов и выпускников элитных вузов России. Этот сайт создан для того, чтобы друзья и однокурсники всегда оставались в контакте». За семь лет, прошедших с появления данной записи на сайте vkontakte.ru, к элите присоединилось более двухсот двадцати миллионов страниц-аккаунтов! Их владельцы зачастую не имеют не только вузовского диплома, но и представлений о грамматике русского языка. Понятно, что часть страниц — спящие, когда люди регистрируют аккаунт, но потом годами не заходят. Есть странички фальшивые, предлагающие войти в контакт с селебрити. Есть и откровенные фейки: одних аккаунтов Фредди Крюгера можно было насчитать несколько десятков. Но есть и вполне железная цифирь: 50 миллионов заходов в день. Об этом Дуров отрапортовал на своей странице «ВКонтакте» месяц назад.

Самое простое объяснение дуровского успеха — определенная схожесть с Facebook. Не зря же некоторые называют «ВК» успешным клоном этой соцсети. Сам «русский Цукерберг», кстати, вполне мило общавшийся с создателем Facebook, все эти наезды парирует фразочками типа «это они копируют нас», срывая лайки сетевой публики. Хотя секрет дуровского триумфа зарыт куда глубже: нашему герою удалось воплотить в жизнь крылатую медведевскую максиму: «Свобода лучше, чем несвобода». Причем в том смысле, в котором ее понимает большинство граждан России. А именно: безразмерный альбом для фотографий и неограниченную возможность смотреть любое кино и слушать любую музыку. И это не считая клубнички — если вдруг кому приспичит. Что касается соблюдения копирайта, то на эту тему мы лучше промолчим, поскольку собственники контента молчать не стали. С некоторыми из них «ВКонтакте» впоследствии заключил соглашения: в основном с производителями популярных отечественных сериалов. По поводу же всего остального, пока не приняли закон о пиратстве, позиция Дурова была железобетонной: любое удаление контента из сети — только по приговору суда, за содержание личных страниц пользователей сеть ответственности не несет.

Громкий иск некой звукозаписывающей фирмы против пользователя «ВКонтакте», разместившего на страничке пару десятков песен, окончился ничем. А вот с певцом Сергеем Лазаревым, возмутившимся фактом свободного появления своих композиций на страницах ресурса, обошлись не по-детски. Лазаревские треки «дуровцы» удалили, не дожидаясь суда, сопроводив сие ремаркой: «Изъято из публичного доступа по причине отсутствия культурной ценности».

Кстати, невзирая на закручивание гаек, на страницах «ВКонтакте» до сих пор можно найти многое и многих, причем без особых ухищрений. А прикрученные ко всему этому механизму сетевые игры, интернет-магазины, рекламные баннеры плюс быстрая связь продолжают приносить прибыль. Вот вам рецепт успеха! Записали?..

В процессе

«Факт, который правительства мира стараются не афишировать, состоит в том, что никотин и алкоголь являются одними из наиболее опасных наркотиков, изобретенных человечеством», — утверждает наш герой на своей страничке. По примеру скандинавских капиталистов Дуров декларирует умеренное потребление. Причем подчеркнуто умеренное!

Своей квартиры, как уверяет «ВКонтакте», Павел не имеет. В Питере снимает жилье рядом с офисом, расположившимся в знаменитом доме Зингера, что на Невском. Про то, что у Дурова нет собственной машины, страна узнала несколько месяцев назад, когда в центре Санкт-Петербурга офисный «мерс», которым управлял водитель, похожий на Павла Дурова, наехал (в буквальном смысле) на сотрудника дорожной полиции. Травм и ранений, к счастью, не случилось, но дело то закрывается, то возбуждается. Последний раз его закрыли на минувшей неделе.

Отношение нашего героя к презренному металлу особо активно обсуждалось публикой в мае минувшего года, когда, распахнув окна на верхнем этаже дома Зингера, Дуров скормил собравшейся толпе несколько пятитысячных купюр, привязанных к бумажным самолетикам. На этот раз без царапин и ссадин среди соискателей свалившегося с небес богатства не обошлось. Дурова заклеймили устами Владимира Соловьева (телеведущего). Он же оправдывался тем, что хотел подарить согражданам хорошее настроение. И — от себя добавим — обеспечить достаточное количество упоминаний о себе любимом в СМИ, что стоит куда больше, чем жменька пущенных на ветер купюр.

В январе прошлого года Дуров пожелал перечислить миллион долларов вечно загибающейся «Википедии» — самодеятельной сетевой энциклопедии, столь же популярной в виртуале, сколь и хронически дотационной в реале. Деньги у мецената, который в глазах чистенькой европейской публики являлся не то флибустьером, не то порнодельцом, «википеды» взяли не сразу. А когда приняли, то присовокупили иезуитскую ремарку: «Мы очень ценим щедрое предложение господина Дурова и благодарим за проявленное понимание по отношению к процедуре рассмотрения гранта».

Обидой наш герой публику не удостоил. Ему, похоже, действительно все по фигу. Это касается и нынешнего конфликта с миноритариями. Дуров, как уверяют, все свободное время посвящает своему фонду Digital Fortress, под эгидой которого идет разработка новой коммуникационной системы Telegram. То есть от акционеров он, скорее всего, отобьется — как отбивался от всех неприятностей раньше. Практика, однако, показывает, что любой прорывной идее, одну из которых и родил Павел Дуров, отпущено жизни лет пятнадцать. Сети «ВКонтакте» уже семь лет. Так что недалек тот день, когда новое племя младое, незнакомое начнет вытаптывать виртуальный огород нашего гения. Что тогда? А тут и к гадалке не ходи: Дуров просто перейдет на соседнюю делянку, еще никем не паханную. И наверняка там тоже что-то заколосится. В конце концов, правила жизни от Павла Дурова заканчиваются таким текстом: «Помнить: все, что ни делается, к лучшему...»

Юрий Васильев

Россия > СМИ, ИТ > itogi.ru, 14 октября 2013 > № 942726 Павел Дуров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter