Всего новостей: 2527474, выбрано 792 за 0.382 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист СМИ, ИТ: Швыдкой Михаил (120)Петровская Ирина (96)Путин Владимир (72)Малюкова Лариса (71)Быков Дмитрий (61)Мозговой Владимир (57)Тарощина Слава (56)Медведев Дмитрий (42)Мединский Владимир (40)Латынина Юлия (34)Поликовский Алексей (33)Найман Анатолий (28)Пиотровский Михаил (28)Генис Александр (26)Сокуров Александр (26)Стуруа Мэлор (26)Мартынов Кирилл (25)Герман Алексей (24)Архангельский Андрей (22)Ивлиев Григорий (22) далее...по алфавиту
Россия > СМИ, ИТ > itogi.ru, 7 октября 2013 > № 942708 Федор Бондарчук

Сталинградец

Федор Бондарчук: «Сталинград» я снимал не из желания кому-либо ответить или что-то доказать. Это не моя профессия — поучать или наставлять»

Официальная российская премьера «Сталинграда» состоялась 2 октября, полноценный прокат начинается 10-го, формально фильм еще не вышел на экраны страны, тем не менее новая совместная работа режиссера Федора Бондарчука и продюсера Александра Роднянского уже получила право представлять Россию в борьбе за американский «Оскар». «Сталинград» — первая отечественная картина, снятая в формате IMAX 3D, ее продвижением по миру занимается Sony Pictures, только для Китая планируется отпечатать более трех тысяч цифровых копий. Словом, в ближайшие месяцы Федору Бондарчуку будет не до отдыха: мало снять фильм, важно правильно его показать…

— Зачем вам, Федор, этот мужчина с мечом между ног?

— Вы сейчас о чем?

— Об «Оскаре».

— Не знаю, что и сказать... Нам кажется, картина имеет шанс побороться за награду, российский оскаровский комитет рекомендовал «Сталинград» в конкурс, но это лишь первый шаг, всерьез рассуждать о чем-либо сейчас попросту нелепо.

— Тем не менее вы даже премьеру передвинули, чтобы попасть в список претендентов.

— По регламенту Американской киноакадемии до конца сентября должно было состояться не менее десяти коммерческих показов картины. Требование мы выполнили, однако это не отразилось на российской премьере, она прошла в намеченные сроки. Все идет по плану.

— Почему спрашиваю? У папы вашего есть «Оскар» 1969 года за «Войну и мир», вот я и подумал: Федор пустился по стопам отца…

— Это вопрос? Ответа не будет. Сегодня меня волнует не то, что гипотетически может случиться в марте 2014 года, а события ближайших недель. Начинается прокат картины, есть четкий график и невероятное количество деталей, вопросов по выходу фильма. Мы связаны контрактом с IMAX, должны строго соблюдать технические параметры. Я занят этим, а не абстрактными мечтами.

— Еще раз про «Оскар», и более о нем ни слова. Обещаю. Где сейчас статуэтка, полученная Сергеем Федоровичем?

— У мамы дома. Кстати, отец не ездил на церемонию в Голливуд, награду ему потом передали.

— В последние три года мы пытаемся удивить заокеанских киноакадемиков масштабными полотнами о войне: сначала был Никита Михалков с «Предстоянием», потом Карен Шахназаров с «Белым тигром», теперь, значит, вы… Все силимся дать асимметричный русский ответ Стивену Спилбергу и его «Рядовому Райану»?

— Объясняю. Первое. Приступая к съемкам, никогда не думаю о наградах. Ни об отечественных, ни о зарубежных. Даже мыслей подобных не возникает. И второе. «Сталинград» я снимал не из желания кому-либо ответить или что-то доказать. Это не моя профессия — поучать или наставлять. Давно хотел сделать такой фильм о войне и о любви, которого еще не было, и рад, что смог увлечь идеей всю команду, работавшую на проекте. Иначе ничего не получилось бы.

— Принято считать, что блокбастер и Великая Отечественная — две вещи несовместные. Почти как гений и злодейство.

— Знаете, подобные разговоры я слышал еще на «9 роте». Нам предсказывали оглушительный провал в прокате, с умным видом объясняя, что в кино ходят девочки, которые берут за руку мальчиков и ведут за собой. Мол, какая нормальная барышня выберет фильм об Афгане? Это звучало как приговор. Тем не менее бокс-офис «9 роты» составил свыше двадцати пяти миллионов долларов при бюджете в девять с половиной. Шел, напоминаю, 2005 год.

— Следующий тезис, Федор. IMAX 3D, как ни крути, аттракцион, развлекаловка. А тут, понимаешь, священная война…

— И это проходили. Пример: в 1979 году Коппола привез в Москву «Апокалипсис сегодня», гениальную картину о вьетнамской войне. Начало показа задерживали из-за технических проблем. Фильм был снят в формате Technovision анаморфотными объективами плюс специально для кинопоказа — впервые в СССР! — установили Dolby Stereo: режиссер хотел, чтобы советские зрители увидели все именно так, как он задумал. А о звуке Dolby в ту пору говорили, как сейчас о 3D… Понятно, я не застал эпоху перехода от немого кинематографа к звуковому, как и от черно-белого к цветному, но размышления Чаплина о смерти Великого немого читал и присутствовал во ВГИКе на занятиях по теории операторского мастерства у покойного Вадима Ивановича Юсова, который детально разбирал эксперимент Эйзенштейна с трехцветным «Иваном Грозным» и расписанным вручную флагом в «Броненосце «Потемкине». Так повелось, что любое новшество поначалу вызывает скепсис и сомнение. Упреки в развлекательности, якобы идущей вразрез с высоким искусством, вообще милое дело! И энтертейнмент — готовое ругательство. Между тем IMAX — совершенно другая планета. Ну вот совсем! Да, пока это территория, где властвуют супермены и смурфы, да, мы идем на определенный риск, предлагая в таком формате полноценную военную драму. Если слушать добрых советчиков, лучше вовсе ничего не снимать. Мне так уж точно. Сидеть тихонько и не высовываться. Но я привык считать, что мы — часть большого кинематографического мира…

— Какая именно?

— Если говорить о фестивальном кино, весьма значимая. Российские картины стабильно участвуют в основных международных конкурсах, наши кинематографисты входят в жюри Берлина, Венеции, Канна... Да, мейнстримовскому кино мешает языковой барьер, и в качестве примера широкого проката в США фильмов из России можно привести, пожалуй, лишь «Дозоры» Бекмамбетова. В этом смысле мы находимся в положении остального неанглоязычного мира. Но штука в том, что все стремительно меняется. В этом году в Америке вышло десять картин с бюджетом свыше ста миллионов долларов, в 2014-м таких картин будет уже двадцать. Суммы астрономические, зритель все молодеет, мультфильмы и фантастика властвуют на экранах. Еще и поэтому нам жутко интересно, как примут за пределами страны военную драму «Сталинград», снятую в России в IMAX 3D. Особенно любопытна реакция в Китае.

— Слышал, вы планировали занять в картине актеров из Поднебесной, чтобы повысить ее привлекательность на азиатском рынке.

— Была такая мысль. Не потянули по деньгам. Китайские артисты очень дорого стоят.

— Зато вашим промоутером выступил министр культуры Мединский, лично агитировавший коллегу из Пекина за «Сталинград».

— Кино в Китае жестко квотировано. Скажем, октябрь и декабрь полностью закрыты для иностранных картин, их попросту не пускают на экраны, которые отданы местным фильмам. Кроме того, большую силу имеет мнение министерства культуры КНР и комитета по цензуре, многое, если не все, зависит от их позиции. Вот я и присутствовал на встрече Владимира Мединского с главой комитета по телерадиовещанию и кинематографии, где было подтверждено, что мы можем выйти в китайский прокат 1 ноября на 3200 копиях.

— Однако!

— Да, в два раза больше, чем дома. Сегодня под «Сталинград» в России расписаны 930 площадок и 1500 цифровых копий.

— А сколько всего у нас современных кинотеатров?

— Около трех с половиной тысяч экранов. И тридцать два зала IMAX. На все СНГ.

— Сразите китайской цифрой.

— Там цифровых экранов семнадцать тысяч, и каждую неделю добавляется по три новых. Плюс сто одиннадцать залов IMAX. Вот такая арифметика… Поэтому американские мейджоры и ломятся в Китай, соглашаются на любые условия и ограничения, готовы платить высокий процент отчислений. Где еще найдешь такой рынок? России крайне важно на него попасть. «Сталинграду» удалось это сделать первым.

— И Америку открывать будете?

— До конца года должны выйти в прокат. Точную цифру копий пока не скажу. Но у нас есть большой плюс: в фильме используется закадровый голос, читающий текст от автора. Он же переводит и немецкую речь, что в сумме составляет процентов сорок экранного времени. Это важно. В Северной Америке не смотрят дублированные картины, пишут титры. А так значительная часть диалогов пойдет сразу на английском. В русской версии авторский текст читаю я, американцы предлагают нам для озвучания большую голливудскую звезду, имя которой не могу назвать, переговоры не завершены, в Китае тоже будет известный местный актер, для Германии хотим просить Тиля Швайгера.

— Томас Кречман, играющий капитана Петера Кана, уже снимался в фильме под названием «Сталинград». Было это в ФРГ в 1989-м. И у вас вроде бы есть подобный опыт?

— Удивительное совпадение, выяснившееся случайно! Как-то мы заговорили с Томасом о его первой роли на Западе после бегства из ГДР, и он рассказал о своем «Сталинграде». А я вспомнил, что в том же 89-м вместе с Ваней Охлобыстиным и Тиграном Кеосаяном, такими же студентами ВГИКа, проходил практику в качестве ассистента режиссера на одноименной картине моего учителя Юрия Озерова. Словом, у нас с Кречманом три «Сталинграда» на двоих.

— Любопытно, Голливуд название фильма не смущает?

— Проверяли: радует. Знакомое слово, стопроцентная узнаваемость.

— И прямые ассоциации с вождем народов не напрягают?

— Это у нас без конца проводят какие-то параллели, ищут повод для рефлексий, а для США Сталинград — место величайшей битвы в истории человечества, город, где рождалась новая сверхдержава. На Западе нет благоговейного трепета из-за обращения к теме Второй мировой, там оценивают качество фильма. В России приходится держать в уме множество дополнительных факторов. Да, наш «Сталинград» разрушает привычные стереотипы художественных картин о войне. Ваш украинский коллега после премьеры в Киеве назвал наш фильм Fata Morgana. Мне определение очень понравилось. Хотя, с другой стороны, картина снята по канонам старой школы киноповествования, это возврат к традициям. 3D-изображение предполагает внутрикадровый монтаж — клиповая капуста из секундных кадров исключена. Для меня подобная манера нехарактерна, я так раньше не монтировал.

— Тем не менее сняли «Сталинград» за 79 дней, а с «Обитаемым островом» возились втрое дольше.

— Там было два фильма, которые дались очень тяжело. А тут я прожил лучшее время своей жизни. Уверен, если бы спросил на «шапке» у съемочной группы: «Ну что, коллеги? Завтра выходим? Надо еще кое-что доснять», — все двести человек с радостью согласились бы.

— Значит, что-то все же недоделали, есть ощущение незавершенности?

— Нет-нет, точки в нужных местах расставлены, все закончено. Далее — суд зрителя. Ни слова не скажу в оправдание, мол, не успел, не дали, чего-то не хватило. Таких отговорок не услышите. Что мог, сделал.

— В интуицию верите? Что подсказывает?

— На время отключил ее. Предвкушение хорошее, поэтому не хочу сглазить.

— К негативной реакции критиков готовы?

— Всегда! Другое дело, что чаще говорят не о моих фильмах, а конкретно о Федоре Бондарчуке. Ну тут уж ничего не попишешь. Привык.

— Правда, что ваш iPhone взломали хакеры?

— Да, но история эта не имеет никакого отношения к картине.

— Объясните хотя бы, о чем речь.

— Погуглите в Интернете, там все есть. Люди хотели денег, пытались шантажировать… Что об этом говорить? Прожитая ситуация. То ли дело «Сталинград». Или, скажем, сериал «Молодежка», который скоро пойдет на СТС.

— Там ведь сорок серий? Когда успели-то настрогать?

— Надеюсь, все же сделать, а не настрогать... Горжусь тем, что получилось в итоге. Надеюсь, и зритель оценит работу режиссера Сергея Арланова.

— Вы ведь выступаете в двух ипостасях — сопродюсера и актера?

— Роль у меня маленькая, но жутко юморная. Колоритный персонаж из девяностых, случайно доживший до наших дней. Он смог заработать денег и очень любит хоккей.

— А вы?

— Если вопрос относится ко второй части моей фразы, то я не спортивный болельщик.

— Получается, удачно сели на хвост «Легенде № 17»?

— У нас съемочный период длился год, столько же занял подготовительный. Если бы попытались пристроиться в фарватер к «Легенде», еще не скоро закончили бы работу над сериалом. Другое дело, что я посчитал долгом поблагодарить коллег из «ТРИТЭ», повысивших интерес аудитории к теме хоккея. А Леонид Эмильевич Верещагин годом ранее сказал нам спасибо за Данилу Козловского, который вышел на первый план после успеха «ДухLess».

— Зато вы перебежали «Легенде» дорожку с «Оскаром».

— Послушайте, что у вас за жаргон: сели на хвост, настрогали, перебежали дорожку… Где вы этого набрались? И потом: мы ведь, кажется, договорились не возвращаться к «Оскару».

— Виноват, исправлюсь. Тогда еще о «Молодежке». Вы ведь презентовали ее в Питере?

— В том числе. Вскоре после Москвы.

— И «Сталинград» впервые показали широкой публике в Петербурге на выставке «Кино Экспо»?

— Так и было. Куда клоните?

— Плавно подвожу к мысли, что Питер вам теперь вроде бы как не чужой.

— Родной! Важнейший город и для российского кинематографа, и для меня лично. Постоянно там бываю. На днях мы с Эдуардом Пичугиным открыли на Петроградке кинотеатр «Великан Парк». Не думаю, что в Питере есть второй такой же. Там, кстати, и «Сталинград» представителям кинорынка показывали.

— На «Ленфильм» время остается?

— В обязанности председателя совета директоров не входит оперативное управление студией, этим двадцать четыре часа в сутки занимается гендиректор Эдуард Пичугин. У него все хозяйство в руках — от канализации до долгов прежнего руководства. За мной другие вопросы и задачи. Вы же знаете, какие конфликты и страсти бурлили еще недавно… «Ленфильм» должен сохранить кинематографический коллектив и стать творческой лабораторией, а не только сервисно-студийным комплексом. Регулярно общаюсь со Светланой Кармалитой, главным редактором студии. Обсуждаем планы. Рад, что на питчингах в Министерстве культуры проекты «Ленфильма» получили поддержку. Теперь важно, чтобы намеченное свершилось. Студия по-прежнему остается государственной, со всеми вытекающими плюсами и минусами. Есть кредит ВТБ под госгарантии, нужно многое реконструировать, что-то отстроить заново.

— В какие сроки рассчитываете уложиться?

— Думаю, за два года управимся.

— В Питере не утихли страхи, что на месте студии появится район коммерческой застройки с элитным жильем и офисами, а от «Ленфильма» останется лишь вывеска.

— Об этом шумели и до нас, но сплетни продолжаются. Привык, что мое имя, куда бы ни зашел, связывают с девелоперами. Правда, никто не может привести реальные примеры. Писали, будто на месте «Главкино» на Новой Риге я коттеджный поселок построю… Смешно!

— Еще питерская пресса упрекает вас в снобизме и надменности.

— Наверное, посмотрели смонтированный из моих пауз и выложенный в Интернет ролик с пресс-конференции в Питере? Да, не отвечал на вопросы, не имевшие отношения к заявленной теме. Мы говорили о «Молодежке» и канале СТС, но беседу так и норовили перевести в иную плоскость. Обычные журналистские хитрости. Вроде бы первая фраза про кино — и тут же без перехода: «А вот свадьба вашего сына…» Всё, спасибо, до свиданья!

— Жаль. Хотел про внучку спросить.

— Маргарита пока ничего не сказала мне о своих политических взглядах.

— Скрывает! В ее-то годы…

— Не приписывайте девушке лишнего: ей только деcять месяцев.

— В любом случае, дед Федор, не дорабатываете с потенциальным партактивом «едросов».

— Есть алиби: временно занят другим делом.

— Вроде бы даже в болота Исландии планируете забраться?

— Опоздали. Уже выбрался. Три недели назад режиссер Дмитрий Грачев и съемочная группа фильма «Вычислитель» вернулись в Москву.

— Вы вновь продюсер проекта?

— Вместе с Дмитрием Медниковым и Антоном Златопольским.

— Ближе болот не нашли?

— Там реально дешевле, а у картины скромный бюджет — сорок миллионов рублей. На всем старались экономить. Здесь пришлось бы снаряжать целую экспедицию, Исландия же приспособлена для съемок. Видели «Прометея» Ридли Скотта? Это не компьютерная графика, а тамошние пейзажи. Выглядят фантастически. Другая планета! Фиолетовые горы, желтые разливы рек, снежные вершины, гейзеры… То, что мы и искали.

— Скоро закончите?

— Через три месяца.

— Когда снова в режиссера переквалифицируетесь?

— Я и не бросал профессию. В апреле начну снимать новый фильм. «Код Дурова».

— Про создателя «ВКонтакте»?

— Да. Не байопик, а рассказ о времени, история феноменального успеха молодого человека.

— Знакомы с Дуровым?

— Не близко. Встречались.

— Он вроде бы в бегах?

— Уже нет.

— А актера на главную роль назовете?

— Пока рано.

— Интригуете, Федор!

— Приходите через полгодика, все выложу как на духу...

Андрей Ванденко

Россия > СМИ, ИТ > itogi.ru, 7 октября 2013 > № 942708 Федор Бондарчук


Россия > СМИ, ИТ > expert.ua, 23 сентября 2013 > № 916479 Евгений Касперский

Трудно быть брендом

Человек-антивирус Евгений Касперский рассказал, как его увлечение превратилось в компанию с капитализацией в несколько миллиардов долларов «Я несу личную ответственность за борьбу с вирусами, — так скромно на вопрос о конкурентном преимуществе отвечает Евгений Касперский, генеральный директор и совладелец компании ”Лаборатория Касперского”. — Кто такой мистер Symantec? А мистер Касперский — вот он перед вами!»

Сегодня основанная в России «Лаборатория Касперского» входит в четверку наиболее крупных антивирусных компаний мира. В странах СНГ она лидер и обгоняет по объему продаж антивирусных программ мирового чемпиона — компанию Symantec.

Хоть Касперскому и неприятно, когда его узнают на улице, ему приходится мириться с собственным фото на коробках с продуктом и привыкать к риску быть узнанным в аэропортах. «Эксперт» поинтересовался у разработчика антивируса о том, каково быть глобальным брендом.

— Что было изначально — бизнес или бренд?

— Всё начиналось и развивалось одновременно. Первые разработанные программы я подписывал собственным именем. А когда пришло время называть компанию, моя жена Наталия предложила название Kaspersky. Я был категорически против, но придумать другое хорошее название не смог.

— Были ли у вас проблемы соединения бренда и личности?

— Серьезных — нет. Вначале к написанию антивируса я относился как к хобби. Я тогда служил офицером в Советской Армии. Когда наступили «веселые» девяностые, мне удалось заключить два контракта. Один на десять тысяч рублей (на эти деньги тогда можно было купить машину), другой — на 25 тысяч. К слову, это был совершенно безумный проект. На базе MS DOS на дискетах разрабатывалась система, которую по сложности можно было сравнить с Microsoft Windows и ее офисными приложениями. Было очевидно, что на такой технологической базе она будет нежизнеспособна. Но проект финансировался, и мы свою задачу выполнили — разработали технологии, получили деньги и расстались. Этот заказ дал мне понимание того, как на разработке софта можно зарабатывать. К 1997 году я собрал команду из 15 человек, но тогда она влачила жалкое существование. Мы были подразделением компании КАМИ и работали с ней на кредитных условиях.

— На что жили?

— Партнерская сеть КАМИ приносила крохи, тогда ведь софт никто не покупал. В основном зарабатывал на халтуре. Фактически я вел два антивирусных проекта, набивал базы данных для себя и зарубежной антивирусной компании. На одну-две тысячи долларов в месяц работали сначала втроем, потом впятером. Задержки по зарплате были обычным делом до 1998 года.

В 1994-м нашлись первые зарубежные покупатели наших разработок, что позволило как-то сводить концы с концами. А уже в 1997 году мы получили первые технологические контракты. От немцев и финнов — компаний G-Data и F-Secure.

В какой-то момент я понял, что нужен человек, который вел бы партнерскую сеть, «окучивал» клиентов, заключал договоры и следил за поступлением денег. Но на зарплату 300 долларов, которую я мог тогда предложить, ни один опытный менеджер не согласился бы пойти. И тут помогла жена: быстро всему научилась, стала много ездить, выучила английский. Всего за год навела порядок в партнерской сети. И сегодня я не против того, что в компанию многие приходят без опыта.

— Когда стартап показал первые признаки успеха?

— К 1997–1998 годам мы стали экспортной компанией. Когда наступил кризис 1998-го, иностранные партнеры, покупающие лицензии на наши технологии, сделали предоплату. В тот момент понял: я — богатый человек!

— Когда началась работа над брендом?

— Нет какой-то отправной точки. Я писал много статей в зарубежные журналы — дополнительные 300–500 долларов в месяц в кассу были очень кстати. Когда в 1997 году появились деньги, стали участвовать в выставках. Сначала отправился на выставку CeBIT в Ганновере, затем было наше участие в выставке «Комтек» в Москве. Первый серьезный пресс-тур подготовили в 1999 году, в Великобритании. Тамошние журналисты приходили в основном посмотреть на русских. И один за другим задавали вопрос: что вам тут надо? У нас есть антивирусы Symantec, McAfee, Trend Micro, местный британский Sophos, на что вы рассчитываете?

— Что вы им отвечали?

— Что изобретаем новые технологии, которые будут лучше защищать компьютеры. И уже в 2002 году, когда я участвовал в очередной партнерской тусовке, интерес прессы к нам был совершенно иной. «Мы понимаем, что главная цель вашего приезда в Лондон — не интервью давать. Но вдруг у вас есть что сказать?» — говорили теперь английские журналисты.

Карнавал как реклама

— Какие способы продвижения вы используете сегодня?

— Активно работаем с социальными сетями, совершенствуем канал продаж коробочного продукта через розницу. Особое внимание уделяем громким мероприятиям.

К примеру, зимой (2009/2010 годов — «Эксперт») спонсировали женскую интернациональную лыжную экспедицию на Южный полюс. Девушки из разных стран решили пробежаться на лыжах с ветерком. Одна из них, китаянка, оказалась нашей клиенткой и попросила помочь. А уже дальше дело подхватили наши менеджеры: экспедиция прошла под брендом Kaspersky. Ее участницы — представительницы Индии, Сингапура, Брунея и Кипра — впервые достигли Южного полюса. В результате нас пригласили на прием в королевскую семью Брунея, затем к президенту Сингапура.

В июне 2010-го мы осуществили роуд-шоу на литерном поезде в столицу российской глубинки город Урюпинск, где провели конференцию «Безопасное завтра Рунета», встречу российского министра связи с блогерами, а для горожан и гостей устроили на центральной площади концерт и бразильский карнавал. Была идея продолжить этот ассоциативный ряд городами Бобруйск (Беларусь) и Караганда (Казахстан). У вас в Украине есть брендовые названия?

— Жмеринка!

— Жмеринка — это колоритно. В 2011 году обязательно устроим что-нибудь подобное. Скорее всего, проведем конференцию по безопасности, пригласим прессу, блогеров, чиновников. Может быть, и в Жмеринке. Точно не будет Киева, Москвы, Питера. Конференцию в столице может провести любой дурак!

— Сколько стоила поездка в Урюпинск? Мы предполагаем, что только аренда поезда обошлась вам не меньше, чем в миллион рублей.

— Не скажу, потому что не знаю. Я контролирую результат, а не затраты. До тех пор, пока меня устраивает отдача, я не буду интересоваться деталями.

— Вы не собираетесь заняться выпуском товаров широкого потребления под брендом Kaspersky?

— Есть такие намерения. Компания Harley-Davidson, насколько мне известно, намного больше зарабатывает на торговле брендовой одеждой, чем на продаже мотоциклов. Почему бы не попробовать? Но это будет совершенно другая компания и другой бизнес. В Китае, кстати, под нашим брендом без нашего ведома уже выпускают холодильники, стиральные машины и другую бытовую технику. Будем разбираться. Тем более что с китайцами мы и собираемся делать брендовую одежду.

— Есть уже какие-то наработки, договоренности?

— Пока только идея. Не хочется потерять фокус. Есть негативные примеры некоторых наших конкурентов, которые пытаются освоить далекие от них бизнесы. Происходит размывание корпоративной культуры. Компания должна работать как единая команда. Поэтому наш спектр продукции расширяем аккуратно. Только что анонсировали защиту от DDoS-атак (Distributed Denial of Service — создание условий, при которых пользователи не могут получить доступ к вычислительной системе, например, генерация огромного количества запросов к серверу, которые приводят к его перегрузке. — «Эксперт»).

— То есть вы уже сегодня знаете, что даже через пятьдесят лет приоритетом останется защита от компьютерных угроз?

— Не знаю насчет пятидесяти, но в грядущее десятилетие это точно будет основным. И побочные проекты тоже будут связаны с безопасностью. Поэтому в ближайшие десять лет мы будем идти в том направлении, в котором развивается компьютерная преступность. Идти по следу и даже быть на шаг впереди.

Защита и нападение

— Злые языки говорят, что вы сами пишете вирусы.

— Это неправда!

— Но ведь чем выше угроза, тем больше денег зарабатывают антивирусные компании…

— Газеты часто пишут о катастрофах, наводнениях, землетрясениях. Это способствует росту тиражей. Выглядело бы логично, если бы журналисты устраивали все эти бедствия?

— Существует еще одно распространенное мнение: вирусы пишут молодые люди, которые таким образом пытаются реализовать свои амбиции.

— Возможно, несколько лет назад встречались такие люди. Но сейчас написание и распространение вирусов — преступная индустрия. Одни люди придумывают способы, как с помощью вирусов получить деньги. Другие — пишут вирусы, получая за это гонорары. Третьи — управляют процессом.

— Как же преступники зарабатывают на вирусах?

— Существует много способов. Один из последних — вирус блокирует работу компьютера и для разблокировки предлагает выслать платное SMS-сообщение на короткий номер. Или при помощи вируса преступники получают возможность пользоваться ресурсами инфицированных компьютеров — такая сеть компьютеров называется ботнет. По этой сети рассылается спам, за распространение которого платят рекламодатели. Есть и другой вариант: преступники, используя миллионы компьютеров-зомби, устраивают DDoS-атаки на веб-ресурсы компаний или интернет-магазины, получая деньги, например, от предпринимателя, желающего насолить конкуренту.

Цена имени

— Так сколько сегодня стоит бренд Kaspersky?

— Такую задачу — измерить стоимость бренда — мы еще не ставили. Но могу сказать, что стоимость компании уже измеряется в миллиардах долларов.

— Какая часть бизнеса принадлежит вам?

— Пятьдесят с небольшим процентов. Всего у нас девять собственников.

— Значит, вы миллиардер. Участвовали в каких-то рейтингах?

— Мой личный доход составляет необходимую для жизни сумму, не более того. Все собственные средства инвестированы в компанию. В 2010 году занял 129-е место в рейтинге журнала «Финанс». Но это примерная оценка журналистов, поскольку «Лаборатория» не публикует отчетность.

— А есть планы стать публичной компанией и выйти на внешние рынки заимствований?

— До кризиса мы готовились выйти на Лондонскую фондовую биржу. Но сегодня продаваться за копейки неинтересно. Сейчас хорошо растет биржа в Гонконге, и есть смысл там размещаться. Однако это перспектива нескольких лет. А пока я вижу преимущества в том, что наша компания непубличная. Нынешний кризис также пошел нам на пользу. У меня ведь нет необходимости отчитываться и стараться заработать «короткие» деньги. Мы можем себе позволить вкладывать в долгоиграющие проекты, в партнерскую сеть, в то время как наши основные конкуренты стали экономить на партнерских программах. В результате многие их компаньоны переметнулись к нам.

— Какова структура вашего бизнеса, на чем зарабатываете больше всего?

— Основных составляющих три: консюмерский и корпоративный сегменты, а также технологический альянс. Они приносят 65, 28 и семь процентов соответственно. Перекос в сторону потребительского сегмента стараемся выправить. Основные усилия бросили на стимулирование корпоративных клиентов.

— Что представляет собой технологический альянс?

— Мы продаем свои технологии, модули другим компаниям, в том числе и конкурентам. На этой основе они разрабатывают собственные продукты. В 2009 году этот вид деятельности принес нашей компании 27 миллионов долларов.

— В чем заключается работа человека-бренда? Что в бренде Kaspersky от человека и в человеке Евгении Касперском от бренда?

— Я создаю бренд. Он такой, каким представляю его я. Мне, как многим технарям, хочется делать hi-tech вещи. С другой стороны, я люблю повеселиться. Поэтому хочется, чтобы бренд Kaspersky ассоциировался с высокими технологиями, надежностью, защитой, а также весельем. Что во мне от бренда? Я стараюсь от него дистанцироваться. Когда был запуск нового продукта в Японии, и весь Токио был увешан плакатами с моим портретом, я категорически отказывался ездить в метро. По этой же причине стараюсь избегать телевизионных каналов. Когда меня узнают на улице, мне это, скорее, неприятно. Хочу, чтобы был барьер, за которым находилось бы небольшое личное пространство.

— Какие изменения в себе можете отметить после того как стали брендом?

— Те, кто давно меня знают, говорят, что я стал более ответственным. Давление бренда заставило снизить личный контакт с подчиненными. Хотя с теми, с кем начинал работать десять-пятнадцать лет назад, по-прежнему остаются близкие и простые отношения.

От себя могу добавить, что не пережил еще кризиса среднего возраста. У среднестатистического мужика в сорок лет всё уже в прошлом. Когда тебе тридцать, чувствуешь, что еще можно многое успеть сделать, что-то изменить. А тут — бац! — сорок. Середина пути. Когда мне стукнуло 40, мне было по кайфу! У меня же всё впереди! Ведь я успешный человек.

Задел на будущее

— В одном из интервью вы сказали, что бизнес достиг того уровня, когда ваш уход не станет для компании фатальным.

— Да. Компания оправится. Я намеренно не концентрирую слишком много ответственности в одной точке. Стараюсь, чтобы она распределялась более-менее равномерно.

— Вы готовите себе преемников?

— Конечно. Об этом знают все.

— Ваши сыновья примут участие в развитии компании?

— Я хотел бы, чтобы они сами искали себя. Но, похоже, так не получится. Старший сын Максим в 2010-м окончил географический факультет Московского госуниверситета. Пойдет ко мне стажером-маркетологом. У него энциклопедический склад ума, но если Максим не подойдет компании — ему придется уйти.

Младший Иван тоже учится в МГУ, овладевает специальностью программиста. Я не приветствовал этот выбор. Хотел, чтобы он окончил Академию криптографии, изучил одну из сложнейших математических дисциплин. На мой взгляд, она мозг правильно строит. Из маркетолога технаря не получится. А из технаря маркетолог — запросто. Из программиста никогда не сделаешь математика, а наоборот — легко.

— Вы хороший отец?

— Никакой. Я захватчик. Конкистадор, у которого по дороге случились дети. Сыновья в детстве называли меня одним словом: «папа-на-работе». Наверное, это плохо. Моя семья — это моя работа.

Киев — Москва — Урюпинск

Авторы: Ирина Государская, Максим Благонравин

Россия > СМИ, ИТ > expert.ua, 23 сентября 2013 > № 916479 Евгений Касперский


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 сентября 2013 > № 894615 Екатерина Шинкевич

ЖИВОЙ ТОВАР: КАК ПРОДАТЬ РЕКЛАМУ ВТРИДОРОГА И ОСТАВИТЬ КЛИЕНТА ДОВОЛЬНЫМ

Светлана Витковская редактор Forbes

Для этого нужно предлагать не показы, а клиентов

"Я устала от однообразных закупок рекламы",- рассказывает Екатерина Шинкевич, проработавшая 10 лет в крупнейшем российском рекламном агентстве "Видео Интернешнл". В 2010 году она уволилась из компании, в которой рекламодателям предлагали интернет-площадки в довесок к рекламному времени на телевидении. Она решила, что этот рынок нельзя недооценивать и использовать по остаточному принципу.

С 2010 по 2012 год интернет-реклама стала основным двигателем роста российского рекламного рынка и с долей 19% вышла на второе место после телевидения (48%). Работать наемным менеджером Шинкевич не захотелось, и в конце 2012 года она основала компанию CPAExchange (ООО "Сипией Иксченч"), объединив несколько рекламных интернет-технологий в "одном окне", позволяющем клиентам точно попасть в свою аудиторию, не тратя деньги впустую.

В основе работы CPAExchange - получившая популярность модель cost per action (CPA), которая означает плату рекламодателя не за показ баннера и не за клик в системе контекстной рекламы, а за результат, то есть за пользователя, совершившего так называемый "лид" - целевое действие. Это может быть оставление контактных данных на сайте рекламодателя, заявка на покупку, заполненная анкета, "лайк" в соцсети и т. д. "Лид" - это уже почти клиент, за него рекламодатель готов заплатить в три и более раз больше, чем за клик, поясняет Шинкевич. Стоимость "лида" на рынке колеблется от 20 рублей за получение e-mail от потенциального клиента до 2000 рублей - столько стоит приобретенный с помощью рекламы покупатель. Для сравнения: клик на рекламный баннер в контекстно-медийной сети Google можно купить за 2 рубля.

Несмотря на высокие ставки, модель CPA привлекла рекламодателей. С начала 2013 года к услугам CPAExchange обратилось 500 клиентов из числа компаний финансовой сферы, интернет-магазинов, торговцев онлайн-игрушками и т. д. Один из первых клиентов, компания Mastercard, собирает 30 000 "лидов" ежемесячно, для Nestle итогом сотрудничества стали по 100 000 "лайков" в месяц в "Фейсбуке" и во "ВКонтакте", в онлайн-клубе Philips зарегистрировалось 2000 человек, а "Финаму" Шинкевич нашла трейдеров-новичков. Розничная сеть Enter только приступила к тестированию услуги CPAExchange, рассказала представитель Enter Екатерина Белоусова. По ее словам, для Enter привлечение одного покупателя по CPA оказалось в 2,5 раза дешевле, чем при закупке рекламы с оплатой по кликам.

CPAExchange вышла на операционную прибыль уже через три месяца, а всего компания Екатерины Шинкевич в этом году рассчитывает получить больше $2 млн выручки. Финансовую поддержку стартапу оказал инвестфонд бывшего министра связи Леонида Реймана Prostor Capital: он вложил в разработку софта $500 000 в обмен на 25% компании. "Мы собираемся активно продвигаться на рынок онлайн-рекламы и укреплять на нем свои позиции", - объяснил Алексей Соловьев, управляющий директор Prostor Capital. По условиям договоренности при необходимости CPAExchange может запросить у фонда еще до $1,5 млн.

"Самое главное в этом деле,- говорит Шинкевич, - качество работы веб-мастеров". Так она называет поставщиков клиентов - владельцев сайтов, сообществ в соцсетях, рассылок электронной почты и мобильных приложений, которые забирают себе до 80% бюджета рекламодателя. Питерская компания DirectList зарабатывает более 500 000 рублей в месяц только на рекламных заказах от CPAExchange, при этом работая еще с 4-5 подобными системами. У компании около 2 млн почтовых адресов людей, подписавшихся на получение различной информации, рассказал ее представитель Александр Носач.

Но рекламу с оплатой за "лиды" предлагают и другие агентства. Как утверждает Шинкевич, быстрым ростом стартап обязан совмещению системы CPA с другой рекламной технологией - real time bidding (RTB), которая дает возможность аукционной закупки показов рекламы пользователями в соответствии с их предыдущими действиями в сети.

Что это такое? Представьте, что ваш приятель, неделю назад интересовавшийся в интернете покупкой машины, видит на новостном сайте или в социальной сети баннеры с выгодным предложением от BMW и Mercedes. За мгновение до этого его данные (зафиксированные с помощью cookie) - пол, возраст, информация о посещенных сайтах - оказались на аукционе RTB, где право показа ему своего баннера в автоматическом режиме купил автопроизводитель.

Одной из первых технологию RTB начала развивать в России компания Hubrus DSP. Ее основатель Олег Назаров построил платформу на деньги российского фонда Paradigm Investments, инвестирующего в стартапы в области потребительских товаров и телекоммуникаций. Paradigm получил 50% компании и одновременно стал владельцем 25% стартапа Шинкевич.

Протокол RTB, позволяющий обмениваться данными о поведении посетителей сайтов, появился в США в 2008 году и показался настолько многообещающим, что одну из первых же бирж трафика купил Google. К системе подключились поисковики (включая Yandex), с одной стороны, и рекламные сети, такие как российские РСЯ, Adfox, Kavanga, BetweenDigital, - с другой. В российской системе RTB каждый день "оборачиваются" более 1 млрд рекламных мест и данные почти 30 млн пользователей. "Выигрывают все: рекламодатель получает прямое попадание в аудиторию, площадки монетизируют трафик", - говорит Назаров.

Два года назад Назаров жил в США и зарабатывал на перепродаже российским рекламодателям американского интернет-трафика. Расчет был такой: российские сайты посещают 10 млн американцев (половина русского происхождения), при этом они не охвачены местными рекламодателями. Только Google готов был дать в сутки 300 млн показов "русского" трафика, который на тот момент слабо монетизировался. Назаров покупал его и продавал российским авиакомпаниям, производителям, организаторам гастролей отечественных звезд, а также глобальным брендам со 100%-ной, как он утверждает, прибылью. А затем предложил своей знакомой Екатерине Шинкевич, открывавшей свой бизнес, воспользоваться его опытом в России. Шинкевич подготовила софт, и теперь Hubrus отдает примерно 20% своих показов CPAExchange, которая конвертирует их в "лиды".

Сейчас CPAExchange продает более 100 000 "лидов" в месяц, минимальный заказ составляет 150 000 рублей. За два года она рассчитывает занять 20% российского рынка CPA-рекламы, продавая до 200 000-300 000 "лидов" ежемесячно. Рынок такой рекламы в этом году Ассоциация коммуникационных агентств оценивает в $80-90 млн (он удвоится по сравнению с прошлым годом). "В некоторых интернет-магазинах доля продаж по CPA доходит до 30-40% ежемесячно",- посчитал Александр Бахманн, гендиректор Admitad, одной из первых компаний, предложивших российским рекламодателям модель CPA. Его компания растет на 30% в год, ее выручка в 2012 году составила $3,5 млн. Правда, отмечает один из участников рынка, угодить рекламодателям становится труднее: в качестве "лидов" они все чаще требуют оплаченную клиентом покупку, а не e-mail и не "лайк". Зато уже появились компании, продающие аудиторию по точным характеристикам: "хипстеры", "путешественники", "спортсмены-любители" и т. д.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 сентября 2013 > № 894615 Екатерина Шинкевич


Россия > СМИ, ИТ > itogi.ru, 9 сентября 2013 > № 895238 Давид Ян

Трудности перевода

В проекте StartUp «Итоги» продолжают рассказ о самых успешных и харизматичных предпринимателях, начавших свой бизнес с нуля. Знакомьтесь: основатель компании ABBYY Давид Ян, который заставил компьютер прочесть «Войну и мир»

Журналисту наш герой кажется родной душой — большая часть его профессиональной жизни связана с печатным словом. Программа FineReader, распознающая тексты на 189 языках, электронные словари Lingvo, помогающие переводить и изучать 20 иностранных языков, — все это создано командой ABBYY. Основатель компании Давид Ян рассказал «Итогам», откуда в нем такая тяга к лингвистике и чего стоит построить бизнес на языковом фундаменте.

— Давид, ваше увлечение лингвистикой из детства? Вы ведь росли в интернациональной семье.

— Действительно, моя мама — армянка, папа — китаец. Но важнее то, что оба они ученые, и уже с третьего класса я мечтал стать физиком, как они. Участвовал в олимпиадах и после физматшколы поступил в МФТИ. Мой научный шеф — Всеволод Феликсович Гантмахер, ныне академик РАН, работал в Институте физики твердого тела АН СССР в Черноголовке. Под его руководством я занимался исследованиями в области физики твердого тела. Но при этом хотелось ходить на дискотеки и купить джинсы и кроссовки. У родителей денег на это я не просил, вот и возникла идея заработать. А идея такая. Написать в июле программу — словарь, англо-русский и русско-английский, в августе продать 100 экземпляров программы по 100 рублей каждый, заработать кучу денег и в сентябре вернуться к занятиям на пятом курсе.

— Тогда уже можно было продавать программы?

— Это был 1989 год. Шла перестройка, и организации уже что-то могли приобретать, правда, по безналу. В начале июля мне удалось найти программиста — Саша Москалев работал в соседнем институте в Черноголовке. Он подумал и сказал: я напишу программу, а ты будешь ее продавать. И еще я взял на себя задачу обеспечить словарную базу. Я сразу описал некий язык, с помощью которого нужно разметить текст словаря, чтобы программа могла автоматически вычленить заглавное слово, синонимы, антонимы, пометы и т. д. Впоследствии это получило название DSL (Dictionary Specification Language — язык спецификации словаря). Сейчас на нем ведется много различной работы, а тогда мы просто набросали страничку на бумаге, переписали от руки второй экземпляр и разошлись — каждый со своим листочком.

Нашел деньги — три тысячи рублей, по тому времени большие, годовая зарплата моего отца, профессора, и кооператив, который согласился перевести содержимое словаря с бумажного носителя на электронный, создать электронную словарную базу и предоставить нам права на публикацию.

Кооперативу в наследство от советских времен достались машинный зал с бобинами, на которых сохранялись данные, и операторы ввода — их было человек 30. Вся эта структура раньше входила в состав какого-то НИИ. Наборщики текстов работали вслепую — у них была только клавиатура. Но чтобы помнить, где они остановились в ходе работы, у каждого был мониторчик размером в один символ — с помощью курсора можно было прокрутить в этом окошке текст, вспомнить, в каком месте остановился, и продолжить набор.

Правда, они сами недооценили объем работ. Обязались все сделать до 1 сентября, а в реальности сдали работу только в апреле. У словаря ведь очень сложная структура. В отдельной инструкции было расписано, какими спецсимволами нужно помечать, скажем, авиационную промышленность. Более того, у клавиатур не было верхнего и нижнего регистров. Каждый раз, когда встречалась заглавная буква, она тоже помечалась спецзнаком. Это была эпохальная работа. Но в нашем с ними договоре была заложена неустойка на количество ошибок. Но не была оговорена максимальная сумма этой неустойки. И выяснилось, что ошибок у них столько, что вместо трех тысяч, которые мы должны были заплатить им, получилась неустойка на четыре тысячи. Руководитель кооператива умолял: люди работали девять месяцев, нужно им что-то заплатить. Я ему отвечал в том смысле, а что же делать нам. Сидели, препирались. А дело в том, что еще в августе прошлого года я уже продал, как собирался, этот словарь. Правда, не 100, а три экземпляра. Но не по 100, а по 700 рублей. И у нас уже был договор продажи на 2100 рублей. А продукта не было. Заказчик спрашивал: где словарь? Что делать? Мы с Сашей садимся и начинаем править базу сами. Вообще-то днем мне надо было учиться, а ему работать. Поэтому правили по ночам. И вот доходим до буквы «К», а ее нет нигде. Наборщики о ней то ли забыли, то ли схитрили, не знаю. А ведь в словаре это огромный объем! Что остается делать? Сели и начали вводить сами. Это было что-то ужасное! В конце концов загрузили в программу, и Lingvo начала переводить! Вводишь русское слово, она выдает английское, вводишь английское, получаешь в ответ русское. Счастье мы испытали бесконечное!

— Заказчик тоже был счастлив?

— Мы запаковали дискеты и отправили к заказчику гонца. Это был Арам Пахчанян, мой одноклассник. У меня не было денег на билет до Еревана, а Арам как раз летел домой. А связи — никакой, мобильных телефонов еще не было. Только потом мы узнали, что он там пережил: приходит к заказчику, устанавливает систему, запускает программу, она спрашивает у него пароль, а мы в суматохе этот пароль сказать забыли. Вот сидит он, перед ним черный экран DOS и строка «введите пароль», а вокруг приемная комиссия заказчика, между прочим, большого серьезного НИИ в Ереване.

— И он выкрутился?

— Свершилось чудо! Мне кажется, физтехи могут все. Он ввел VELAKSOМ, и программа приняла этот пароль! Как он догадался, что Москалев задал в качестве пароля свою фамилию, написанную наоборот?! Но все получилось. НИИ перечислил деньги, даже не стал брать неустойку за девятимесячную задержку.

С задержками, проблемами программа Lingvo начала продаваться. Не за месяц, правда, а за год заработали 10 тысяч рублей. А к окончанию первого года обнаружили, что на рынке существует около 50 тысяч нелегальных копий нашей программы.

— Как это выяснили?

— Я взял телефонный справочник Академии наук, звонил в каждый институт и предлагал программу-переводчик — словарь Lingvo за 700 рублей. Вначале меня слушали, а к концу первого бизнес-года в каждом третьем месте, куда мы звонили, отвечали, что у нас уже есть Lingvo и не надо нам говорить, что вы ее разработали. Украли, наверное, и пытаетесь продать. Нам, конечно, льстило, что программой уже пользуются… И еще мы поняли, что словарь словарем, а источник того, что надо переводить, — на бумаге. И человеку без знания английского языка достаточно сложно набрать на клавиатуре текст для перевода. Вот было бы здорово сделать всеобъемлющий продукт — от бумажного листа на одном языке до бумажного листа на другом языке! Скажем, вставляешь в сканер книжку на английском языке, нажимаешь несколько кнопок на компьютере, и из принтера выходит книга, распечатанная на русском. Это была мечта. Но мы попытались ее реализовать.

— Каким образом?

— Объединили четыре программы, три из которых лицензировали у других производителей. Первая — программа сканирования. Вторая — корректор, проверяла орфографические ошибки после сканирования. Еще одна не наша программа делала подстрочник, и, наконец, четвертая — собственно Lingvo. С ее помощью можно было сделать нормальный перевод. Весь этот комплекс мы назвали Lingvo Systems, и он начал продаваться еще лучше. В разы. И стоил в разы дороже.

Однако вскоре мы поняли, что качество работы распознавалки текстов нас не устраивает. Константин Анисимович, один из авторов Lingvo, предложил сделать свою распознавалку. Первая реакция была: ты сошел с ума — целые научные школы занимаются этим десятки лет. Но он объяснил, как это сделать лучше: программу не надо будет учить каждому новому шрифту. Ведь тогда, прежде чем распознать, скажем, «Войну и мир», нужно первые десять страниц обработать в режиме обучения системы. Но если где-то в середине встретится что-то напечатанное другим шрифтом, программа опять этого не поймет, вновь придется обучать. А наша будет понимать все шрифты сразу. И мы решили такую программу сделать. Начали проект в 1992 году, а в 1993-м выпустили первый продукт. И в первый день продали 40 коробок с ПО FineReader, а за первый месяц — 800! Это было просто немыслимо по тем временам.

Теперь-то у нас лучшие ученые в компании работают, и тот первый FineReader 1993 года не идет ни в какое сравнение с сегодняшним. Сегодня, если взять листок с текстом, программа его не просто распознает, но и сверстает в точно таком же виде в формате файла pdf с такими же картинками, такими же заголовками и т. д. Но в 1993 году это был прорыв.

И еще одна новинка, которую мы тогда реализовали: мы научились отличать русскую букву «р» от латинской буквы p, буквы «о» английские и русские, заглавные и строчные, а также цифру 0. Эти пять символов, хотя и выглядят одинаково, имеют совершенно разные коды для использования в компьютерных программах.

— Долго почивали на лаврах лучшей распознавалки?

— Это не совсем так. В первой версии мы уступали конкурентам по точности распознавания. Но зато она умела распознавать двуязычные тексты, и ее не надо было обучать. И в тот момент это оказалось важнее. К 1995—1997-м годам программа начала побеждать не только в России, но и в Америке, и в Европе на английских текстах. Тогда мы приняли решение о выходе на зарубежный рынок и ребрендинге компании. Мы стали называться ABBYY.

— Давид, а что было в это время с учебой?

— Вся эта история началась на летних каникулах после четвертого курса. И пятый курс я проучился, почти не посещая институт. Мой шеф Гантмахер был очень недоволен. Он сказал: «Давид, вам надо определиться». Я пришел в деканат и попросил академический отпуск, обещая, что завершу за год историю с Lingvo и защищу диплом. Прозорливый декан сказал: «Вы за год ничего не закончите. Не надо себя обманывать. Мы вас отчислим, а когда завершите свои дела, приходите, восстановим». Он сдержал слово, меня отчислили в 1990 году. Через два года я понял, что появилось время для продолжения занятий в вузе, и вернулся в институт защитить диплом.

— По физике?

— Нет, по математике. Тот самый язык описания словарей, который начался с первых пяти страничек, лег в основу диплома. А кандидатскую диссертацию по физматнаукам я защитил по рукописному распознаванию. Тоже в МФТИ. С одной стороны, я бросил физику. С другой стороны, меня радует, что мы все не бросили науку. То, что делаем, как выяснилось, это серьезная наука, которая называется Computer Science и Artificial Intelligence (искусственный интеллект). Распознавание, семантика текстов — это сегодня очень горячие темы.

— Вы сами к этому пришли или рядом оказался кто-то из научной среды?

— Сами. Руководит разработками по-прежнему Костя Анисимович. Возглавляет компанию Сергей Андреев. Они пришли в компанию в 1990—1991 годах.

— Когда завершился захват российского рынка?

— В конце 90-х годов мы в России имели более 80 процентов рынка по распознаванию текстов и словарям, и тогда основной наш фокус сместился на международный рынок. Тогда обороты у нас были не очень большими. Планку в 5 миллионов долларов по выручке мы преодолели, кажется, году в 2000-м.

— А первый миллион когда был?

— Наверное, году в 95-м или 96-м. Перед кризисом 1998 года. Проскочили эту дату как-то незаметно. Мы не распределяли дивидендов очень долго. Всю прибыль вкладывали в развитие. Изначальная движущая идея джинсов и кроссовок очень быстро отпала. Конечно, какие-то зарплаты мы себе выплачивали, но достаточно скромные. Ездили на «Жигулях». Вокруг многие преуспевающие бизнесмены покупали дорогие машины и квартиры, а я жил на съемной до 1998 года. Выбор между тем, чтобы купить свою или пустить эти деньги на то, чтобы создать новую технологию, решался однозначно.

— Семья такой выбор понимала?

— Семья состояла из меня и моей супруги Алены. Алена — выпускница факультета ВМК МГУ, один из сооснователей компании и один из первых сотрудников. Поэтому мы ночевали буквально на работе. Первый офис был в нашей съемной квартире. До 1995—1996 годов снимали под офис трехкомнатную квартиру в Южном Измайлове. Жили в углу самой дальней комнаты за шкафом. Было смешно, когда готовили себе яичницу в то время, когда приходили клиенты. Офис ведь начинал работать, как положено, утром. А мы просыпались часам к 11 после работы до 4—5 утра и пробирались на кухню, пока клиент смотрит в другую сторону. У нас еще и кот был.

В квартиру набивалось человек 15 сотрудников. Очень плотно стояли столы с компьютерами. Практически все те люди, которые начинали компанию, до сих пор в ней работают. Более 50 человек — те, кто работает свыше 15 лет.

Нельзя сказать, что мы специально создаем какую-то творческую атмосферу. Но ты ведь человека не столько зарплатой должен удерживать, сколько интересными задачами, которые впоследствии в каком-то смысле изменят мир. Вероятно, это одна из причин, почему нам удавалось удержать инициативных людей — мы давали им возможность реализовывать свои идеи.

— С продажами сложности во время кризиса были?

— Российские продажи упали вдвое, а западные хоть уже были (на западные рынки мы вышли в 1997 году), но еще не настолько велики, чтобы давать прибыль. Выручка имелась, но много денег уходило на местный офис, локальный маркетинг. Мы пришли к сотрудникам и сказали: у компании нет богатого дяденьки, все, что зарабатываем, — на ладони. Поэтому наше предложение: а) мы не будет увольнять сотрудников, как это делают в других компаниях, и б) не будем снижать зарплату вдвое, как во многих других компаниях. Мы хотим сохранить всю зарплату, но не можем физически ее выплатить, поэтому предлагаем получать половину, а вторую половину откладывать на депозит, и на эти деньги будут начисляться годовые проценты. Компания обязуется когда-нибудь эти депозиты выплатить. И никто не уволился. Хотя возможность сменить работу имелась. Ведь у всех сотрудников был высокий профессиональный уровень. У нас всегда проводились вступительные экзамены в компанию: всем кандидатам предлагалось шесть задачек, сейчас, по-моему, десять. В основном на ясность ума, сообразительность и логическое мышление.

— Типа как перевезти через реку волка, козу и капусту?

— Что-то вроде этого. Неограниченное время, только нельзя пользоваться телефоном. Садись и решай, хоть весь день. Решают все, включая пиарщиков, менеджеров и инженеров. Зачем? В какой-то момент мне стало понятно: чтобы стать хорошим продавцом, надо быть умным человеком. Это я прочитал в одной американской книжке — 10 качеств хорошего продавца. Среди них есть и знание продукта, и лидерские качества, и ум. Но именно ум — это качество № 1, а лидерские качества — это качество № 2.

— С депозитами не обманули?

— Мы их выплатили. По-моему, в 2002 году или 2001-м. Всем. Плюс шесть процентов в год, которые к этой сумме добавились. Это еще один момент, когда мы поняли, что лояльность команды дорогого стоит.

— До каких финансовых показателей доросли?

— Их можно оценить: 14 офисов, 1250 штатных сотрудников и 900 внештатников, свыше 30 миллионов пользователей в более чем 150 странах мира.

— Как в наукоемком бизнесе появился ресторан ArteFAQ, в котором мы сидим?

— Я еще в 1998 году передал управление компанией ABBYY и начал несколько совсем новых проектов, включая Cybiko — карманный коммуникатор для молодежи. Можно ввести информацию о себе: возраст, рост, вес, цвет глаз, какое учебное заведение окончил, что читаешь, какую музыку слушаешь и т. д., и о девушке своей мечты. А коммуникатор начнет вибрировать, если найдет девушку с таким устройством и совпадающим профилем на расстоянии 150 метров. Тогда еще не было интерфейса BlueTooth, да и мобильных телефонов у молодых людей тоже. Только-только ICQ появилась. И когда в компании Cybiko мы создали такое устройство, оно пошло на ура. В Америке в 2000 году мы продали четверть миллиона экземпляров. Это был большой проект, очень веселый. Нас узнавали на улице, о нас писала пресса. Правда, случился интернет-кризис, а на следующий год — теракт во Всемирном торговом центре, и нам пришлось компанию продать. Но многие называют Cybiko первой попыткой соцсети в мире. Я вернулся в Россию, где-то полгодика ничем не занимался, просто отдыхал, отсыпался. Потом, так уж случилось, занялся своим давнишним хобби — театральным акционизмом. Я занимался перформансами в качестве организатора, сценариста, участника еще на физтехе, мне это нравилось.

Вместе с Татьяной Халевиной мы поставили хеппенинг под названием «Коммуникативный проект «Шесть чувств» — это было в 2003 году, по-моему. И тут появляется такая штука — флешмоб, которая комбинирует все: и коммуникации, и культурные явления, и технологии. Конечно, я этим загорелся. Мы создали сайт fmob.ru, который организовал более 50 флешмобов, включая глобальные, в 130 странах.

— Какие акции были? Хулиганские или высоколобокультурные?

— Ох, всякие были. Это ведь целая субкультура. От чисто развлекательных мобов, как, например, «Толкаем дом» — в Столешниковом переулке собралось 250 человек, которые решили сдвинуть дом. И до очень тонких флешмобов типа «Обострение нюха»: люди пришли в парфюмерный магазин «Арбат Престиж» в «Атриуме», а девиантность их поведения заключалась в том, что в отличие от обычных людей, которые нюхают пробники, наши участники нюхали ценники. Это вызвало удивительную реакцию — руководство магазина вызвало милицию, но все успели разойтись до ее приезда. И до очень сложных концептуальных мобов, малодевиантных, например «Звон ключами»: люди должны были собраться в одном месте и по команде зазвенеть ключами в кармане. Ты не видишь реальных участников, еле слышишь позвякивание в карманах — сам процесс моба, но не видишь его.

На волне этой субкультуры в 2004 году появилось FAQ-Cafe' (от стандартной для IТ-индустрии аббревиатуры FAQ — часто задаваемые вопросы. — «Итоги»). Потом вот этот ArteFAQ, где мы сейчас сидим. Потом DeFAQto, «Сквот», «Сестры Гримм». Но это хобби. Я благодаря этим хобби получил сертификацию бармена. Из непрофессиональных своих дел единственное, что интересно отметить, — в последний год я занялся вопросами правильного питания и написал книжку «Теперь я ем все, что хочу!».

— Для кого вы ее писали?

— Я писал ее для няни и бабушек, чтобы они правильно кормили детей. Но она оказалась популярной, вышел уже второй тираж. Это не бизнес-проект, весь гонорар я передаю в одну детскую больницу. После того как я за полгода прочитал кипу научных статей про питание, включая рекомендации ВОЗ, я понял, насколько люди не представляют, что они едят, и не понимают, в какой сильной зависимости они находятся от четырех продуктов — соли, сахара, насыщенного жира и продукции из муки высокого помола, главным образом хлеба и мучных изделий. Но книжка на самом деле не об этом. Она посвящена тому, как изменить свои пищевые привычки.

— Во главе компании стоят бессменные лидеры. Это принципиальная позиция?

— Нужен баланс преемственности и сменяемости. Компания должна быть генератором и инкубатором талантов. Мы активно работаем над тем, чтобы превратить некоторые подразделения в стартапы с целью того, чтобы позже выкупить обратно.

— Не заскучали, когда на смену юношескому задору пришла рутинная работа по поддержке крупного бизнеса?

— Высокотехнологичный бизнес — это не просто механизм, который нужно только смазывать и следить за уровнем топлива. Каждые несколько лет компания претерпевает трансформации в связи с региональным ростом, с появлением новых или исчезновением старых вертикалей бизнеса. У нас матричная структура управления: есть продуктовое направление, скажем, FineReader, Lingvo, Data Capture, SDK, мобильные продукты. Есть региональное деление. И нет единственно правильного ответа на вопрос, как это должно быть устроено. Иногда компании устроены феодальным образом: есть локальный начальник, и под ним — все: своя юридическая структура, свой HR, свой маркетинг, своя структура продаж, своя разработка. Он дает свой результат, но компания в целом не может обмениваться общими наработками. Обратная ситуация — когда в Москве находится главный разработчик и все трудятся по его указке. Это тоже может быть неправильной структурой, потому что один человек не может учесть все региональные реалии. Все очень специфично. У нас в Европе сильный розничный канал, а в Америке в основном корпоративный канал. Поэтому мы пытаемся понять, как, с одной стороны, сохранить структуру, а с другой — создавать анклавы стартаперских возможностей и простых решений. А стартапы — это всегда непредсказуемая история.

— Над чем сейчас работают ваши ученые?

— Compreno — это система понимания, анализа и перевода текстов на естественных языках, которая помогает компьютеру понять окружающий мир через тексты на естественных языках. Возможно, что через несколько лет люди будут общаться с телевизорами, холодильниками, пылесосами на естественном языке. В российских подразделениях ABBYY сейчас работает более 700 разработчиков, и 300 человек из этих 700 занимаются семантическим проектом Compreno. Чтобы обеспечить развитие проекта, мы создали три кафедры — две в Физтехе и в РГГУ, связанные с прикладной лингвистикой и распознаванием образов. В целом Compreno — это 18 лет научных разработок и сотни разработчиков, вовлеченных в этот проект сейчас. Мы уверены, что проекты, связанные с настоящей семантикой, станут центральными в IТ-сфере в ближайшие пять лет.

Елена Покатаева

Анкета

Имя  Давид Ян.

Компания  ABBYY.

Должность  Председатель совета директоров.

Возраст  45 лет.

Место рождения  Ереван, Армения.

Образование  Московский физико-технический институт, факультет общей и прикладной физики. Кандидат физико-математических наук.

Год и возраст вступления в бизнес  1989 год, в 21 год.

Когда заработал первый миллион долларов  Оборот компании превысил миллион долларов в середине 90-х. Правда, всю заработанную прибыль вкладывали в развитие компании.

Нынешнее состояние  Финансовые показатели компании не раскрываем. Личное состояние Forbes оценивает в 200 миллионов долларов.

Цель в бизнесе  «Евангелист» Apple Гай Кавасаки советует верить не в те компании, чья цель — заработать деньги, а в те, которые хотят сделать мир лучше. Мои интересы всегда находились на стыке человеческого общения и технологий, а конечная цель проектов — помочь людям лучше понимать друг друга.

Место жительства  США.

Отношение к политике  Сбалансированное.

Россия > СМИ, ИТ > itogi.ru, 9 сентября 2013 > № 895238 Давид Ян


США. Весь мир > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 28 августа 2013 > № 884004 Марк Цукерберг

ЦУКЕРБЕРГ: FACEBOOK ПЛАНИРУЕТ ПОДКЛЮЧИТЬ К ИНТЕРНЕТУ ВСЮ ПЛАНЕТУ (" WIRED MAGAZINE ", США )

Стивен Левай (Steven Levy)

Марк Цукерберг (Mark Zuckerberg) хочет подключить к интернету всех жителей планеты.

На прошлой неделе в попытке достичь этой высокой цели глава Facebook объявил о создании Internet.org, консорциума, который свяжет его компанию с рядом производителей мобильных устройств (Nokia, Samsung, Ericcson), с компанией Opera и производителями сетевых инфраструктур (Qualcomm, MediaTek). В официальном документе этого консорциума говорится, что мир, объединенный интернетом, может более эффективно решать проблему экономического неравенства. Кроме того Цукерберг также отметил, что в будущем даже беднейшие люли планеты должны получить доступ к более дешевым версиям базовых интернет-сервисов.

Реакция общественности оказалась смешанной - как на официальный документ, так и на сопровождавший его видеоролик, в котором был использован отрывок выступления Джона Кеннеди, в котором говорится о том, что возможность связи способствует улучшению отношений между людьми. Издание WIRED воспользовалось возможностью обсудить новый план с самим Цукербергом, с которым наш репортер встретился в Менло-Парке компании. Ниже вы найдете интервью с Марком Цукербергом.

WIRED: Почему, чтобы распространить интернет по всему миру, вы решили создать коалицию?

Марк Цукерберг: Интернет является важной основой в деле улучшения жизни на планете, однако он не может существовать сам по себе. За последние несколько лет мы инвестировали более миллиарда долларов в то, чтобы при помощи интернета соединить людей в развивающихся странах. У нас есть продукт, носящий название Facebook for Every Phone, который позволяет пользоваться нашим сервисом прямо с мобильного телефона. Его уже установили 100 миллионов пользователей. Однако ни одна компания, ни одно правительство в одиночку не способно создать полную инфраструктуру, чтобы этим приложением могли пользоваться все жители планеты. Поэтому нам необходимо сотрудничать с другими компаниями. После того как мы объявили о создании Internet.org, к нам обратились множество правительств и операторов со всего мира, которые готовы с нами сотрудничать. Это должно стать для нас дополнительным стимулом завершить нашу работу в ближайшие три-пять лет.

- Вы говорите, что возможность связаться с другими людьми - это право любого человека, настолько же важное, как и право самовыражения и другие базовые права. Не могли бы вы рассказать об этом подробнее?

- История 21 века - это история перехода от промышленной экономики, основанной на природных ресурсах, к экономике знаний. Промышленная экономика - это игра, в которой нет победителя. Если вы владеете нефтяным месторождением, я не имею права им пользоваться. Но со знаниями все иначе. Если вы что-то знаете, вы можете поделиться своими знаниями с другими - тогда весь мир станет богаче. Пока этого не случится, в мире будет сохраняться неравенство доходов. Самым богатым 500 миллионам принадлежит больше, чем оставшимся 6 миллиардам жителей планеты. Мы сможем решить эту проблему, подключив всех к интернету и к экономике знаний - для этого мы должны создать глобальный интернет.

- Но в США мы уже имеем экономику знаний, тем не менее, проблема неравенства доходов только усугубляется. Сейчас наше общество кажется более поляризованным, чем прежде.

- Мы не должны забывать о переходном периоде. В этом году я читал лекции в одной местной школе, и у многих учащихся этой школы дома не было интернета. Поэтому нам предстоит проделать огромную работу в США. Не стоит надеяться на то, что все проблемы мгновенно будут решены, как по мановению волшебной палочки. Промышленная революция тоже произошла не за десять лет. Для того чтобы настали перемены, нам нужна прочная основа.

- Разве телефоны не будут дешеветь независимо от того, создадите вы консорциум или нет?

- Даже если смартфоны подешевеют, это вовсе не будет означать, что люди, приобретающие их, смогут позволить себе оплачивать доступ в интернет. К примеру, в США использование iPhone в течение двух лет обходится примерно в 2000 долларов: 500 долларов за сам телефон и 1500 долларов за доступ к данным. То есть информация обходится дороже самого телефона. Таким образом, главная задача заключается в том, чтобы сделать доступ к данным более дешевым, найти способ предоставлять этот доступ бесплатно, а затем выстроить на этой основе новую бизнес модель.

- Как можно удешевить информацию?

- Мы тратим массу времени на то, чтобы сделать наши приложения более быстрыми и эффективными, но до настоящего момента мы уделяли довольно мало внимания тому, как можно передавать тот же опыт при помощи меньшего количества данных. Просто это не имело значения для большинства пользователей в развитых странах. Однако это имеет огромное значение для оставшихся нескольких миллиардов. В начале 2013 года обычный пользователь скачивал примерно 12 мегабайтов информации на Facebook, и я думаю, что через пару лет мы сможем снизить эти показатели до одного мегабайта в день. Поскольку один мегабайт - это все равно довольно большой объем для большинства жителей планеты, нам нужно попытаться снизить объем скачиваемой информации до половины или даже трети мегабайта.

- Сможете ли вы добиться того, чтобы текстовый контент интернета стал практически бесплатным?

- В официальном документе Internet.org текст занимает менее одной десятой части. Между тем 30-секундный видеоролик может легко потянуть на 50-100 мегабайтов - мы пользуемся теми преимуществами, которые стали возможны благодаря огромным инвестициям в технологии сжатия информации. Тем не менее, в случае с текстом официального документа мы не применяли компрессию. Таким образом, существует масса возможностей производить сжатие базовых сервисов - их гораздо больше, чем в случае с видеороликами.

- Очевидно, операторы связи могут способствовать этому, предоставляя большую скорость передачи информации за меньшие деньги. Пока они не входят в состав вашего консорциума. Как вы думаете, изменится ли ситуация?

- Несомненно. Со временем к нам постепенно будут присоединяться операторы и многие другие компании.

- Другие интернет-компании, такие как Google, Amazon и Microsoft пока не вошли в состав вашего консорциума. Вы предлагали им такую возможность? И, как вы полагаете, присоединятся ли они к вам в конечном итоге?

- Многие компании делают массу полезного в этой области. Мы уже беседовали с представителями Google и Microsoft. Думаю, со временем некоторые из этих компаний присоединятся к нам. Те цели, которые я ставлю перед Internet.org, предполагают сотрудничество между компаниями.

- Странно слышать от вас о том, что вы собираетесь вернуться к текстовым моделям, допускающим низкую скорость передачи данных, в то время как Facebook старается двигаться в противоположном направлении, добавляя сервисы, требующие высокой скорости.

- После того как мы поможем всем людям подключиться к интернету и получить базовый доступ к нему, следующей задачей будет найти способы, с помощью которых все смогут получить по-настоящему высокоскоростной доступ в интернет. Мы не будем останавливаться на достигнутом.

- В вашем официальном документе говорится о создании новой бизнес-модели, которая позволит связать всех людей в мире. Можете ли вы привести какой-либо пример?

- Я представляю это следующим образом: в будущем вы сможете поднять трубку телефона, где бы вы ни находились, и, даже если у вас нет разговорного плана, вы будете иметь возможность позвонить 911, чтобы получить базовые услуги. Я думаю, мы сможем создать модель, позволяющую получать бесплатный доступ к множеству сервисов людям, которые не могут себе этого позволить. Сейчас я говорю о таких вещах, как мгновенные сообщения, Wikipedia, поисковики, социальные сети, прогноз погоды и цены на различные товары. Я называю это тональным сигналом интернета. Мы хотим сделать так, чтобы любой человек - даже тот, кто не мог позволить себе скачивать данные в рамках старой модели - мог бы зайти в магазин, купить телефон и получить доступ к этим базовым сервисам.

- Кто будет за это платить?

- Самое ценное в социальных сетях, чатах и поисковиках заключается в том, что они являются порталами к гораздо большим объемам контента. Если мы сделаем доступ к ним бесплатным, люди смогут получить и использовать гораздо большее количество данных. В конечном итоге операторы связи получат гораздо более прибыльную модель. Операторы смогут зарабатывать на новых подключениях больше, чем они потратят на предоставление бесплатных услуг.

- Хочет ли Facebook взять на себя роль поставщика онлайн-идентичности для оставшихся нескольких миллиардов людей?

- В большинстве развивающихся стран очень трудно постоянно отслеживать, кем являются ваши клиенты. К примеру, если вы оператор связи в Индии, и кто-то покупает ваши услуги, отправившись в магазин и положив деньги на SIM-карту, то вы не сможете узнать о вашем клиенте практически ничего. Возможность сформировать длительные отношения с этим клиентом может оказаться весьма ценной. Я не стану лукавить и говорить, что мы - единственная компания, которая способна это сделать, но если мы можем принести какую-то пользу в этом смысле, то нам это будет интересно.

- Почему вы не захотели создать фонд или некоммерческую организацию?

- Эту проблему невозможно решить исключительно альтруистическим путем. На создание инфраструктуры ежегодно тратятся десятки миллиардов долларов. Такое не по силу даже убежденным филантропам. Необходимо создать жизнеспособную модель. Существует множество компаний, которые могут с этим справиться. Они проделали уже довольно большую работу, однако, чтобы мы смогли достичь своих конечных целей, компаниям необходимо сотрудничать. И в этом отношении Internet.org может очень помочь.

- Ваши критики утверждают, что Internet.org - это средство создания пользовательской базы, в которой заинтересована только Facebook.

- Разумеется, мы хотим помочь соединить большее число людей, поэтому теоретически мы можем извлечь из Internet.org выгоду. Но подобная критика несостоятельна. Тот миллиард людей, которые сейчас подключены к Facebook, имеют в совокупности больше денег, чем оставшиеся 6 миллиардов. Если бы мы хотели сосредоточиться исключительно на получении прибыли, самой правильной стратегией для нас было бы сфокусировать наше внимание на развитых странах и тех людях, которые уже являются пользователями Facebook, чтобы повысить их активность. Наш сервис бесплатный, а в большинстве развивающихся стран рекламные рынки неразвиты. Поэтому, вполне вероятно, наша работа долгое время не будет приносить никакой прибыли. Но мне все равно хочется вложить эти деньги, потому что это пойдет на пользы всему миру.

- Что в этом проекте привлекает лично вас?

- Очевидно, что любой человек, у которого есть телефон, должен иметь возможность выйти в интернет. Вокруг нас часто говорят о том, что социальные сети сильно изменили культуру США. Однако вы только представьте себе, насколько более значимыми могут оказаться перемены, когда какая-нибудь развивающаяся страна впервые за все время своего существования выйдет в интернет. Мы используем такие социальные сети, как Facebook, чтобы обмениваться новостями и поддерживать связь с нашими друзьями, однако в развивающихся странах люди смогут использовать их, чтобы решать, какое правительство они хотят видеть во главе государства. Они впервые получат доступ к информации, касающейся здравоохранения. Они смогут поддерживать связь с людьми, находящимися от них в сотнях километров, которых они не видели несколько десятилетий. Это одна из главных задач нашего поколения, и мне очень нравится наблюдать за тем, как компании объединяются, чтобы постараться ее решить.

США. Весь мир > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 28 августа 2013 > № 884004 Марк Цукерберг


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 28 августа 2013 > № 883807 Юлия Соловьева

ГЛАВА РОССИЙСКОГО GOOGLE ЮЛИЯ СОЛОВЬЕВА: "ХВАТИТ СРАВНИВАТЬ НАС С "ЯНДЕКСОМ"

Халима МИРСИЯПОВА

Глава представительства Google в России о том, как устроен российский бизнес компании, новых продуктах Google и о влиянии на них нового законодательства

У Google 70 офисов в 40 странах мира. С начала 2013 года его российское представительство возглавляет 41-летняя Юлия Соловьева (до этого - президент холдинга "Проф-Медиа"). Соловьева осторожно обходит все вопросы, связанные со стратегическими планами компании и деталями ее финансовой отчетности, но решительно дает понять, что хочет сделать российский Google интернет-гигантом.

- В начале этого года журналисты ждали сообщения, что вы возглавите издательский дом Sanoma Independent Media, но неожиданно для всех вы предпочли Google. Насколько сложно было выбирать между издательским бизнесом и IT?

- Я считаю, что менеджер - понятие универсальное. Если у тебя правильное видение и ты понимаешь, как найти финансовые, человеческие, лоббистские ресурсы, тогда уже по большому счету неважно, в какой ты отрасли и в какой компании.

- Google искал нового главу российского офиса больше полугода. А у вас шли собеседования с осени 2012-го. Как это происходило?

- На самом деле меня "собеседовали" целых полгода. Google сам вышел на меня: мне позвонили и предложили пообщаться. У Google особенная политика найма на работу. И когда впервые с ней сталкиваешься, на каком-то этапе возникает некая доля недоумения. В процессе интервью я познакомилась практически со всеми топами европейского и американского офиса, в общей сложности с 30 менеджерами, несколько раз летала в Париж, в европейскую штаб-квартиру. И все это время не понимала, чего мы медлим: я нравлюсь им, они нравятся мне, зачем еще 25 раз с кем-то встречаться!

А оказывается, Google важно было, чтобы вся эта большая группа людей - директора всех региональных офисов - были на 100% уверены, что мы подходим друг другу не только как управленцы, но и как люди. Меня много раз спрашивали о том, что мотивирует меня в жизни помимо работы. В компании есть так называемый airport test. Это воображаемая ситуация: вы с коллегой опоздали на самолет и следующий рейс через 8 часов - как вы проведете это время? И Google чрезвычайно важно, чтобы это время пролетело незаметно, огромное значение в компании придают тому, насколько люди эмоционально подходят друг другу. Мы это называем быть "гугли". Я считаю, что в этом одна из причин успеха компании. Вот я попала сюда и сразу почувствовала себя как дома.

Новые сотрудники в Google называются Nooglers. Им всем дарят смешные кепки, вызывают "к доске" на пятничных собраниях и заставляют отвечать на каверзные вопросы. Меня, например, спросили, с каким животным я себя ассоциирую. Я принесла картинку очумевшего зверька с выпученными глазами и сказала: "Сейчас вот с таким".

- Как вас встретила команда?

- Компания восемь месяцев была без генерального директора. И, мне кажется, у меня получилось объединить всех. Не вокруг себя, а вокруг общей цели, приоритетов российского Google. Пришло много новых людей, но и задачи сильно поменялись. Раньше мы были маленькими на маленьком рынке. Сейчас хотим стать большими на активно растущем рынке, ведь рекламный рынок в России через несколько лет будет такой же, как, например, во Франции!

- Что вас удивило в компании, с чем вы не ожидали столкнуться?

- Мне настолько нравится общая картинка, что многие вещи, которые раньше казались важными, потеряли значение. Ну нет у меня большого кабинета, как раньше, ну и ладно. Зато Google делает все свои офисы похожими по духу. Я могу приехать в Стамбул, зайти в офис и поработать там. Мой пропуск действует по всему миру, и у меня один и тот же пароль. Интеграция рабочего пространства - это нереальное ощущение! Ты действительно понимаешь, что принадлежишь глобальной компании. В "Профмедиа" у нас была куча организаций и на каждую - свой пропуск, свой пароль. И в каждой я была гостем. А здесь я член семьи. У нас нет дресс-кода (когда через два месяца я поехала в кампус в Калифорнии, в Маунтин-Вью, Ларри Пейдж встретил меня в шортах), мы все на "ты".

В Google нет задачи отсидеть положенное время. Как будет загружен календарь - это только мое решение. Я могу загрузить его под завязку, а могу сказать: "Так, все, я устала - сегодня не приду на работу". Это никого не волнует, кроме меня. Я отвечаю за результат. А уже как построю сам процесс - это мое дело. Мы друг друга информируем, но никогда не отпрашиваемся.

А еще у нас есть внутренняя система связи, через которую мы посылаем друг другу уведомления. Чтобы экономить время, сокращаем слова по первым буквам: вместо "You are there" - "yt", вместо "Как дела" - "кд". Еще в Google я впервые столкнулась с тем, что документы не надо складировать и пересылать всем сотрудникам по имейлу. Вместо этого мы вносим правки в режиме онлайн в GoogleDocs, фактически живем на "облаке".

- Эксперты прогнозировали, что, если бы Google выбрал в качестве руководителя маркетолога или технаря, позиция компании в России была бы более активна.

- В мою задачу прежде всего входит не функционал - технический или маркетинговый, а совместная разработка видения конкретно для России. Google - глобальная компания, и инновации на уровне одной страны тут не оправданны. Моя задача - правильно выстраивать взаимоотношения с глобальным Google, чтобы очень быстро получать именно те продукты, которые нужны российскому рынку и также быстро их локализовать. Россия долгое время не была той страной, где новые продукты запускались в первую очередь. Сейчас все поменялось.

- Какие новые продукты появятся в ближайшее время?

- Этим летом мы много работали с geo-продуктами. Сейчас у нас покрытие около 300 городов, 100 появились в этом году. В 200 городах уже есть наши карты Street-view. В картах появляются новые функции. Например, Indoor maps - карты внутри помещений: ресторанов, офисов, ТЦ. Мы очень хотим привести сюда ChromeBooks - это компьютеры, полностью построенные на Cloud и Chrome. Они очень дешевые (в Америке стоят $150-200) и безумно быстрые. Еще не решили, с чего начнем: с розницы или крупных компаний. Но потенциальных покупателей со стороны бизнеса много. Почему? Приведу пример: у торговой сети 2500 магазинов по стране, по три сотрудника в каждом. Каждый сидит за компьютером стоимостью $500-1000. А мы можем предоставить им компьютер за $200 - очень быстрый, интегрированный в единую систему на Cloud. Все будет храниться в "облаке", а значит, будет проще работать с информацией. Это также означает большую экономию на инфраструктуре, серверах, IT-затратах (которые в некоторых компаниях доходят до сотен миллионов долларов).

Глава представительства Google в России о том, как устроен российский бизнес компании, новых продуктах Google и о влиянии на них нового законодательства

- А как вы планируете конкурировать с "Яндексом"? Будете увеличивать свою долю или такой стратегической задачи не стоит?

- Хватит сужать понятия и сравнивать нас только с "Яндексом"! Мы давно уже намного шире, чем поиск. Да и сам поиск меняется: люди все чаще используют мобильный поиск, где мы чувствуем себя уверенно. Кроме того, у нас есть такие продукты, как например YouTube, где определить поле конкуренции в принципе тяжело. С кем конкурирует YouTube? C российским телевидением? Ну уж точно не с "Яндексом".

- Как вы оцениваете перспективы сервиса Google Maps в России, учитывая, что сервис "Яндекс.Пробки" намного популярнее? Планируете ли вы тоже сделать оценочные баллы пробок?

- Я бы не хотела сравнивать продукты. Сейчас большое внимание мы уделяем продвижению продуктов. Их популярность ведь во многом зависит от восприятия на пользовательском уровне, эмоциональной привязанности. Что же касается качества поиска, наполнения карт - две компании находятся вровень.

Приведу пример. В свое время Virgin Mobile, компания Брэнсона, запускала в Лондоне виртуального оператора на площадке мастодонта T-mobile. Так как они запускались в чужой сети, очевидно, что качество связи было одинаковое. Через какое-то время провели опрос: что лучше - Virgin или T-mobile. Половина абонентов посчитала, что Virgin лучше по качеству связи. Понимаете? Это вопрос маркетинга, а не качества связи. Побеждают эмоции.

"Яндекс" в моем понимании - это то, что пользователю НУЖНО сделать: посмотреть утром погоду, пробки, новости. А Google - это то, что ХОЧЕТСЯ сделать: зайти в YouTube, загрузить фильм в GPlay. Нам хотелось бы, чтобы ассоциация у пользователей была именно такой: "Я пришел на Google отдохнуть". Это мы и будем продвигать.

- Каким образом?

- С помощью уникального контента, который у нас есть в YouTube, G+ и GPlay (музыка, юмор, спорт). В YouTube уже есть и "Мосфильм", и "Союзмультфильм", и "Ленфильм", и вся "Золотая библиотека", и Первый канал, и Disney. Сейчас ведем переговоры с СТС и "Профмедиа". Поскольку я сама пришла из медийного бизнеса, то понимаю, насколько важно разрабатывать специальные решения для интернета. С чего начинали многие телекомпании? "Ой, мы должны быть в Digital, давайте выложим весь наш контент, и пусть он сам зарабатывает нам деньги". А потом приходят к нам с вопросами: "Почему у нас так мало просмотров в YouTube?" А мы им говорим: "Ребята, Digital - это тоже бизнес. Этим надо серьезно заниматься".

Как рос YouTube? Сначала была аудитория, которая приходила на кошечек-собачек, на user-generated - контент. И эта аудитория огромная, только в России 55 млн. Потом появилась возможность приводить профессиональный контент, который гораздо более востребован и гораздо лучше монетизируется. И наша задача - сейчас предложить создателям профессионального контента достойную монетизацию. Например, у Russia Today и "Лунтика" - миллиардные просмотры. Вывод: надо работать со своей аудиторией.

- Какую долю дохода приносит YouTube российскому Google?

- Политика компании строго запрещает мне раскрывать какие бы то ни было цифры. Могу сказать только, что YouTube - значительная часть бизнеса для Google.

- А какие показатели у Google Play? Насколько они сравнимы в России с AppStore?

- Конкретные цифры и количество загрузок я не могу афишировать. По данным IDC (аналитическая фирма, специализирующаяся на исследованиях рынка информационных технологий. - Forbes Woman ), доля Android составляет более 70%. О количестве потенциальных пользователей Google Play судите сами. Сейчас нам важно, чтобы там появилась музыка и чтобы он был у всех трех операторов (уже есть у "Билайна", скоро запустим "Мегафон" и МТС).

- Планируете ли вы кого-то покупать? Заложен ли на Россию M&A бюджет?

- M&A бюджета по странам у Google нет. Если вы посмотрите на последние покупки глобального Google - это достаточно крупные успешные компании с большими аудиториями. Последнее приобретение - израильская Waze, которая занимается пробками и трафиком и считается одной из лучших в мире. То есть это не стартап, а классный, инновационный, работающий бизнес. Мы вряд ли будем смотреть на региональные проекты, завязанные на местной специфике.

- Как будет развиваться в России соцсеть G+?

- Сравнивать G+ с соцсетью я бы не стала. Ключевая фраза, с которой мы хотим ассоциировать G+ это "площадка по интересам". То, что мы продвигаем там - это специализированные интересы: охота, рыбалка, ролики, кулинария и тп. G+ находится сейчас в экспериментальной фазе, и не только в России, а вообще глобально. Для нас это пока больше сервис - увязка между другими продуктами Google. В основном мы продвигаем Hangout - многопользовательские видео-конференции. Мы сейчас разговариваем со многими нашими знаменитостями о том, чтобы они использовали Hangout для своих выступлений.

- Давайте представим, что у меня есть пекарня. Какими продуктами Google я должна пользоваться, чтобы наиболее эффективно продвигать свой бизнес в сети?

- Во-первых, точно AdWords. Вы можете четко таргетировать свою аудиторию. Еще можно делать push-уведомления в мобильном приложении, когда люди проходят мимо вашей пекарни. Обязательно продвигайте себя с помощью Google Maps, расположив пекарню на карте. Еще делайте на G+ видеоуроки, делитесь рецептами, стройте свою аудиторию. А потом транслируйте на YouTube.

- Всем интересно: будут ли Google Glass продаваться в России? Не попадают ли они под закон РФ о шпионском оборудовании?

- Вы не поверите, но количество вопросов, которые мне задают в Facebook, LinkedIn незнакомые люди с криками "а когда же у нас будет Google Glass?", зашкаливает. Сейчас продукт на стадии тестирования. И если он будет популярен в Америке, значит и в России тоже. Я сама недавно тестировала очки в Лондоне. Во-первых, когда ты снимаешь видео или фото, горит лампочка, предупреждающая, что идет запись. Во-вторых, чтобы начать снимать, надо дать команду голосом. Когда я снимаю телефоном, он попадает под шпионское оборудование? Google Glass практически ничем не отличаются от того же телефона или камеры. И мы надеемся, что в будущем продукт станет доступен российским пользователям.

- 1 августа в РФ вступил в силу антипиратский закон. Чем он угрожает конкретно Google?

- Сейчас от закона возникает такое ощущение: "Вы все априори виноваты, докажите, что это не так". А это не так. Давайте бороться только с пиратами, а не со всем интернетом. Нас, конечно, очень волнует IP-блокировка, потому что на одном IP расположено множество ресурсов. Очень важно, чтобы было досудебное регулирование, чтобы была блокировка не по IP, а по URL. Всем понятно, что есть определенное количество пиратов, и эти пираты известны - те же "торренты". А то получается, что из-за ошибочных блокировок могут пострадать реальные площадки, которые строят бизнес вместе с правообладателями. И есть опасность вместе с водой выплеснуть и ребенка.

Глава представительства Google в России о том, как устроен российский бизнес компании, новых продуктах Google и о влиянии на них нового законодательства

- Интернет становится силой, которая вершит революции. Неудивительно, что некоторые страны пытаются применить к нему цензуру. Из-за этого, к примеру, Google пришлось уйти из Китая. Существует ли вероятность, что подобная цензура контента появится в России?

- Хочется верить, что нет. По крайней мере у меня нет предпосылок, чтобы так думать, мы не видим этому доказательств и методов дискриминации. В такой парадигме я и хочу продолжать жить.

- В чем отличия российского офиса от глобального?

- Россия для Google - рынок сложный, если не уникальный. Во-первых, здесь особая конкурентная ситуация (наличие "Яндекса". - Forbes Woman ). Во-вторых, наши логистические и бухгалтерские вопросы (когда, например, надо распечатывать горы документов и проштамповывать их) иногда заводят глобальный Google в тупик. Многие вещи, которые они могут решать единым подходом в других странах, в Россию не вписываются. И долгое время глобальный Google этого не понимал. Сейчас понимает, что мы специфический рынок, где нужен особый подход.

- Ваши русские корни помогают в общении с Сергеем Брином?

- Сергей не занимается операционной деятельностью Google. Поэтому я его никогда не встречала, но очень хочу познакомиться. И это будет скорее знакомство "про русские корни", нежели про то, что я делаю в России. А вот с Ларри Пейджем я общаюсь на стратегических сессиях раз в квартал.

- Сколько сотрудников в Google Russia?

- В московском офисе - около 100, в питерском - 50. Я еще ни разу там не была, там сидят только разработчики. Мы очень активно растем. Скоро расширимся на еще один этаж бизнес-центра "Балчуг". В будущем будем искать новый офис. В ближайшие пару лет мы планируем увеличить штат втрое.

- Своего центра разработки в России нет?

- Наши инженеры занимаются не только российскими, но и глобальными разработками. И наоборот - в Маунтин-Вью много программистов, занятых российскими задачами. Я не руковожу разработками. Разработчики не отчитываются мне. Я работаю с продуктовыми вице-президентами. Моя задача - чтобы был классный продукт, и я работаю с руководителями. А уже они ставят задачи соответствующим подразделениям. А еще у Google такой подход: абсолютно не важно, где ты сидишь. Например, директор по маркетингу, который отвечает за рынки Восточной и Юго-Восточной Европы, сидит в Израиле. Часть маркетологов - в Париже, финансисты - в Лондоне. Поэтому моя задача - не столько растить "царство" Google в России, сколько интегрироваться в глобальную "семью".

- В компании, наверное, больше мужчин?

- А вот и нет. В московском офисе точно нет, не знаю, как в питерском. Женщин много, в том числе и среди инженеров.

- Какие для них есть преимущества?

- Google вообще создает очень уютную атмосферу. У нас бесплатное трехразовое питание, кухня, свежевыжатые соки, постоянно доступны фрукты и легкие закуски. Есть душевые, настольный теннис. Для женщин - массажный кабинет, маникюр, парикмахерская, выездная химчистка, которая раз в неделю забирает вещи. Ты не думаешь: "Ой, мне надо побежать сделать ногти за углом и потратить два часа". Все есть на месте. В американском кампусе я увидела огромную машину с множеством дверей и надписью "стрижка за 10 минут - $5". В другом конце офиса - гараж и надпись "подкачай шины, поменяй масло". Побочный эффект от этого - не хочется выходить из офиса. В Америке я приезжала к 8 утра (хотя этого не требовалось), для того чтобы просто позавтракать. Ты берешь завтрак, идешь на веранду - Калифорния, солнце - открываешь компьютер и работаешь. Работа перестает восприниматься как какой-то тяжелый процесс. Если надо решить личный вопрос - уходишь, решаешь и снова возвращаешься. Это добавляет ощущение, что ты сам контролируешь свою жизнь.

- А до скольких длится рабочий день?

- Я, например, часто по ночам разговариваю с Америкой, поэтому имею право иногда поспать. Многие инженеры приходят к 12, а уходят в три часа ночи, потому что тоже работают на глобальные проекты.

- Какая средняя зарплата в российском Google?

- Цифры раскрыть не могу. Но скажу, что мы платим конкурентные деньги. Если Google захочет человека, он его наймет. По себе знаю, что это то предложение, от которого сложно отказаться. У Google очень хорошие страховки. Для женщин - включают и ведение беременности, и роды, и материальную помощь при рождении ребенка, и программу для детей до года. Для работающих мам существует гибкий график. В Калифорнии, например, есть ясли. Наш офис пока что маленький. Но если будем расти, то и у нас наверняка появятся.

- Помимо технарей кто еще нужен в российском офисе?

- Я не могу сказать, что сейчас нам в первую очередь требуются инженеры. Нам гораздо больше нужны продавцы, маркетологи, аналитики, менеджеры по развитию, продвижению новых продуктов в Chrome и Android.

- Вы работаете по выходным?

- Стараюсь не работать, а посвящать время трем своим увлечениям: архитектуре, танго и мотоциклам. Я все время что-то строю. Сейчас добралась до подъезда и лестничной клетки. Отстроила все родителям и даже офис друзьям. Второе хобби - танго, танцую уже три года. Началось случайно: подруга подарила на день рождения сертификат на 10 частных уроков. Я подумала: "Ну ладно, пойду отмучаюсь". А сейчас езжу на танго-фестивали, недавно была в Питере и Стамбуле, танцевала с аргентинскими чемпионами мира. Единственная страна, до которой еще не доехала, - Аргентина. Боюсь, что, если поеду, не вернусь. Ну и последнее мое увлечение - мотоцикл (BMW 1300KS). Прошлым летом у меня был небольшой перерыв в работе и я решила научиться кататься. Езжу на треке. Научилась стоять на мотоцикле, лежать, ехать на одной ножке, в позе "ласточка". Баланс на мотоцикле в принципе ничем не отличается от баланса в танце. Точно так же самое главное здесь - уметь контролировать свое тело.

- Вы не замужем?

- Нет.

- Где проходило ваше детство? Вы родом из украинского Северодонецка?

- Вообще-то странная история получилась. Мама - литовка, папа - с Дона. Познакомились они во время учебы в Питере, потом жили в Москве. Когда папу отправили в командировку в Северодонецк, мама, будучи уже беременной, решила поехать за ним. Мы с сестрой (мы близнецы) там родились. Детство прошло в Москве и Африке. Папа - дипломат, специализировался на африканских странах. Мы жили в Эфиопии, Нигерии. Я не москвичка, но откуда я - мне теперь тоже сложно сформулировать, получается, что космополит. В Амстердаме жила, в Америке. Моя сестра, к примеру, переезжает каждые пять лет: Нью-Йорк, Сан-Франциско, Лондон, сейчас вот Австралия. Они с мужем оба работают в сфере высоких технологий, карьера складывалась в Сан-Франциско. Получилось, что все мы пришли в сферу технологий.

- Как ваша семья восприняла новость про Google?

- Хорошо. Для них главное - чтобы мне было интересно. Мы очень близки, общаемся по Skype, hangout. По видеосвязи я наблюдаю, как растет моя племянница. В Австралию летаю каждый Новый год. В сентябре, когда у меня будет отпуск, воссоединимся наконец всей семьей в Таиланде.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 28 августа 2013 > № 883807 Юлия Соловьева


Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 26 августа 2013 > № 883870 Дмитрий Глуховский

ДМИТРИЙ ГЛУХОВСКИЙ: "В СЕГОДНЯШНЕЙ РОССИИ НЕТ НЕДОСТАТКА В ТРЕВОЖНЫХ ТРЕНДАХ" (" РУССКАЯ СЛУЖБА RFI ", ФРАНЦИЯ )

Анна СТРОГАНОВА

Писатель Дмитрий Глуховский о перспективах бумажной книги, новой эре для социальной сети "ВКонтакте", где он бесплатно размещает по главам свой первый за пять лет роман "Будущее", литературе как возможности говорить на табуированные темы, безбожниках, "коррупционной грибнице" государства и о бессмертии, которое когда-нибудь изобретут.

- 1 сентября у вас выходит роман "Будущее". Насколько я понимаю, это первая книга за последние 5 лет.

- Первый роман за последние 5 лет. Три года назад у меня выходил сборник рассказов, который назывался "Рассказы о родине". Политическая сатира, критика общества и власти. Но романов не было фактически с 2008 года. Ранней весной 2009-го вышла книга, прошло 4,5 года, скоро уже будет 5 лет - и вот накопил достаточно материала, желания и энергии для того, чтобы написать новый роман.

- О вашем романе начали говорить еще на прошлогоднем московском книжном фестивале. Вокруг него появилась интрига: вы публиковали его по главам бесплатно во "ВКонтакте". Это не первое ваше интерактивное общение с читателями. А сейчас вы заключили c "ВКонтакте" контракт...

- На самом деле, никакого контракта с "ВКонтакте" нет, потому что публикация произведения производится бесплатно, и ни от них я денег не получаю, ни от читателей. Главная идея - в исследовании новых платформ для публикации книги.

Дело в том, что бумажная книга сейчас находится в глубоком кризисе. Треть книжных магазинов по стране закрылась, потому что люди все больше читают с электронных носителей - с ридеров, со смартфонов, с планшетов. И я решил, что надо находить читателя там, где он находится постоянно. Это социальные сети.

Сравнив "ВКонтакте" с остальными сетями - с "Одноклассниками" и Facebook, я понял, что "ВКонтакте", во-первых, точнее всего концентрирует в себе именно моего читателя - молодого, активного пользователя интернета - а во-вторых, ВКонтакте дает уникальную платформу, удобную именно для публикации. То есть, там с легкостью к постам можно присоединять PDF-документы. Условно говоря, пишу я в Word'е, конвертирую всю эту главу написанную в PDF, и эта глава в PDF может быть с легкостью прочитана на любом устройстве - и на базе андроида, и любом Apple-устройстве, и на компьютере. Можно взять с собой, залить куда угодно - это очень просто и быстро делается.

Кроме того, к постам можно прикреплять музыку - у меня работает композитор на проекте, который пишет специальный оригинальный саунд-трэк к каждой главе. Можно прикреплять иллюстрации. Кроме того, "ВКонтакте" дает уникальную возможность для распространения. Как только человеку что-то понравилось, он нажимает кнопку "поделиться", и это немедленно появляется в его ленте, все друзья его видят. Мне кажется, для распространения текста эта платформа очень удобная. Странно, что другие авторы этим не пользуются. Хочется верить, что мы будем карликовыми трендсеттерами.

- Для того чтобы узнать финал, ваш читатель должен купить книгу? Или выложите до конца?

- Для того чтобы узнать финал, книгу не надо будет покупать, книга будет опубликована "ВКонтакте" до конца, но это произойдет, разумеется, позже, чем книга выйдет на бумаге. То есть, коммерческий эффект предусмотрен от нетерпеливого читателя. Но мы планируем, конечно же, выполнить обещание, и в полной версии книга обязательно будет опубликована "ВКонтакте". Потому что обманывать людей нехорошо.

- В будущее бумажной книги вы вообще не верите?

- Я верю в будущее бумажной книги, но мне кажется, что все одноразовое чтиво однозначно уходит в электронку. На бумаге будут издаваться книги, которые человек хочет поставить дома на полку из каких-то сентиментальных соображений. То есть, это, скорее, будет предмет коллекционирования.

Очень многое, конечно, зависит от пиратства. Все люди, которые читают электронные книги, практически все, за небольшим исключением, качают их бесплатно. Я, со своей стороны, свои собственные романы распространял бесплатно в интернете, и они все лежат в открытом доступе. С другой стороны, я считаю, что каждый человек для себя должен делать выбор, и никакой пират, прикрываясь никакими благими побуждениями, не должен делать этот выбор, по крайней мере, за живых авторов.

Если автор считает, что для него полезнее и лучше, чтобы ему каждый платил за это, значит, это его правда. Моя правда заключается в том, что я хочу распространять свои тексты как можно шире. У меня подход скорее европейских средневековых площадных артистов. Я в достаточной степени верю в свои тексты, чтобы идти на этот эксперимент.

- В этом смысле, нельзя не вспомнить об "антипиратском" законе, который недавно был принят, и о платформе "ВКонтакте", которая считается главной платформой распространения нелегального контента. Для них публикация вашего романа, как они сами заявили, стала открытием эры легального контента.

- Мне кажется, что "ВКонтакте" обладает уникальной возможностью стать платформой для распространения именно легального контента. У них уже встроена система монетизации, у них уже есть максимально удобные инструменты для того, чтобы размещать контент, публиковать контент - и видеоконтент, и звуковой контент, и текстовый контент. Они могут стать крупнейшим издателем и прокатчиком кино, музыки и книг.

Вопрос политический: хотят ли они сейчас переводить все на платную основу или не хотят. Мне кажется, обладая такой базой пользователей, как у них, они могут стать самым крупным домашним кинотеатром России. Их ежедневная телевизионная аудитория уже больше, чем у всех телеканалов вместе взятых. Почему они об этом не думали раньше, я не знаю. Возможно, необходим какой-то взгляд со стороны, какой-то внешний импульс для того, чтобы выйти из самосозерцания и решения внутренних проблем и перейти на новый этап.

- Ваш роман "Будущее" - это антиутопия. В современной российской действительности границы между абсурдом и реальностью смываются все больше и больше, и антиутопия становится трендом у самых разных авторов - у Сорокина, у Славниковой, у вас теперь. Если сравнивать с современной французской литературой, мне кажется, там такого нет.

- Во Франции что-либо, кроме биографий, исторической прозы и мейнстримовой современной прозы, по-моему, не читается. А фантастика (и сюда же французы огульно включают и антиутопию) вообще считается низким жанром и загнана критиками в гетто. Ее и читатели не покупают и не интересуются. Возможно, нет запроса.

Французское общество, по моему опыту (а я несколько лет во Франции жил), построено вокруг острой необходимости отчаянно и ожесточенно обсуждать любую мало-мальски актуальную проблему. Поэтому у них совершенно нет недостатка в честном, яростном, открытом обсуждении любых тем. Есть, разумеется, табуированные темы - вина за колониальное прошлое, например, или отношения с арабами. Но в остальном, учитывая, что информационное поле во многом доминируется левой интеллигенцией, любые мало-мальски важные политические темы немедленно обсуждаются.

В России ровно обратная картина: все принципиально важные темы замалчиваются государственной прессой или прессой, аффилированной с государством, которой обладают напрямую или через посредников крупные сырьевые производители и металлургические гиганты, которые, разумеется, связаны с Кремлем. Поэтому в России целый ряд важных тем табуирован, их обсуждение не допускается. И литература зачастую остается практически единственным масс-медиа (в той или иной степени "масс"), которому дозволено разговаривать на темы острые, темы важные. От чеченской войны и современных отношений между русскими и чеченцами до проблем гомосексуализма, проблем среднего класса, проблем поколенческих.

Антиутопии во все времена были проявлением тревоги по поводу существующих трендов и доведения этих текущих тревожных трендов до той или иной абсурдности. Условно говоря, появление электронных средств слежения и возникновение тоталитарных режимов в Европе в первой половине ХХ века привело к написанию сначала "Мы" Замятина, потом - "1984" Оруэлла и т. д. И так - практически со всеми остальными антиутопиями, когда автор берет и доводит до абсурда существующий тренд, показывая, что если общество дальше продолжит двигаться в этом направлении, то его ждет, если не крах, то ситуации людям глубоко противные и противоестественные.

В сегодняшней России нет недостатка в таких тревожных трендах. То, что делал Сорокин в "Дне опричника", доводя до некоторой степени абсурда с ностальгией по какому-то, даже не советскому, прошлому, а по такому темному среденвековью в ивано-грозненском исполнении, то, что делали другие авторы, все это - демонстрация этого правила. Берется тревожный тренд и доводится до абсурда.

Моя книга немного о другом. Речь там идет не столько о политике, хотя России с ее политической составляющей уделено определенное внимание, речь идет о бессмертии, речь идет о том, что люди достигли, при помощи генетической инженерии, вечной молодости и не умирают никогда. Из-за этого планета перенаселяется, и людям приходится столкнуться с тем, что возникает общество, которое кардинально отличается от общества сегодняшнего.

Это общество, где, с одной стороны, отсутствует смерть, с другой стороны, из-за перенаселения каждому человеку приходится выбирать между возможностью продолжить свой род, завести ребенка и жить, оставаясь вечно юным. В случае, если девушка в паре беременеет, один из пары должен пожертвовать своей вечной юностью и своим бессмертием. Это приводит к определенным перекосам: в этом обществе совершенно другое отношение к детям и старикам. Старость - это проявление слабости, потому что человек сам это выбрал, следование своим животным инстинктам, отказ от человеческого в себе, потакание животному.

Другое отношение к богу, разумеется. Человек не пользуется душой, потому что тело бессмертно. Человек увольняет бога, закрывает рай, затапливает ад, как ненужный подвал, и живет в мире безбожном, обездьявленном. И нет в нем семьи и, возможно, нет любви и т. д.

Мне кажется, что эта фантастическая составляющая не столь принципиальна и, прежде всего, вся эта история не столь и фантастична, потому что уже сейчас достаточно успешно проводятся опыты по радикальному продлению жизни на животных. Я думаю, это вопрос двух или трех десятилетий, пока результаты этих опытов будут опробованы и на человеке.

Если говорить о каких-то параллелях или о каких-то авторах, с которыми можно сравнивать "Будущее", в данном случае, я бы, скорее, может быть, говорил не об авторах классических антиутопий, а, если брать французских авторов, о Мишеле Уэльбеке, который тоже зачастую использует фантастические или полубредовые сюжеты для того, чтобы говорить о текущих проблемах общества.

- Место действия - весь мир. Вы только что упомянули о том, что России тоже уделено определенное внимание. В России "Будущего" есть верхушка и есть плебс. Верхушке досталось все, плебсу - ничего. Все это, кстати, чем-то напоминает Оруэлла с его "пролами". Какой вы видите Россию в этом бессмертном обществе?

- Говоря о том, как человечество распоряжается бессмертием, конечно, было бы глупо думать, что, как в фантастических романах, человечество выступает монолитно и с ним происходит одно и то же, одни и те же вещи происходят с различными государствами, с различными обществами.

В то время, как в Европе бессмертие выдается каждому и включено в базовый соцпакет, в Соединенных Штатах Америки с ним поступают иначе: достигнув определенного уровня населенности, они разыгрывают квоты на аукционах. Есть какое-то количество бессмертных (люди не совсем бессмертны, люди просто вечно юны, и смерть в результате несчастных случаев, преступлений или войн исключить нельзя).

В России ситуация другая. Бессмертие узурпируется властной элитой и она прекращает вообще сменяться. Это, конечно, некоторый репер и к тому, что происходит сейчас. Заканчивается какое-либо обновление властных элит, все они совершенно окукливаются, консервируются, коснеют и перестают как-либо развиваться и сменяться. Сейчас у нас, наблюдая за текущими трендами, единственная надежда увидеть когда-либо другое лицо в Кремле - это сначала посмотреть, как член Политбюро хоронит Владимира Владимировича. Учитывая его здоровье и заботу о своей физической форме, лет двадцать нам еще предстоит смотреть на его улыбающееся лицо на экранах телевизоров. А потом, может быть, уже и бессмертие откроют.

В моем романе средняя продолжительность жизни обычного россиянина составляет около 30 лет, примерно, как в пещерные времена, а в это же время людьми, 500 лет спустя - в 2500 каком-то, продолжают править все те же самые люди, которые правили в сегодняшней России. Приводит это к тому, что люди, долго находящиеся у власти, теряют связь с реальностью и способность развиваться. Они коснеют в своих способах выживания, взглядах на то, как надо обеспечивать собственное существование, становятся невосприимчивы к какой-либо критике и теряют связь с внешним миром.

Продав всю нефть, все металлы и весь газ, они продают весь лес, потом всю воду, Россия превращается в выжженную, высохшую пустыню. И кончается тем, что 500 лет спустя, начинают потихонечку и полуофициально продавать территории. Китай начинает скупать территории в России без каких-либо войн.

При том, что бессмертие в моем романе открыто именно в России российскими учеными. Народ его не получает, потому что правители объявляют, что раздавать бессмертие людям - немножко рискованно и преждевременно. Потом падает глобальный железный информационный занавес, и о том, что в Европе люди живут вечно, остаются вечно молоды, россияне так и не узнают. Им просто говорят, что там - царство разврата и порока, и не обязательно знать, что там происходит.

- О том, что там - царство разврата и порока говорят уже сейчас, с экранов российских федеральных телеканалов и со страниц газет. При этом безбожие пока не заявлено как тренд. Вы сами недавно в одной из колонок написали, что за фразу "бога нет" скоро будут сажать, и вы не видите в этом ничего фантастического.

- Самое удивительное, что укреплением позиций бога в нашей стране занимаются заведомые безбожники - бывшие комсомольские вожаки, бывшие офицеры КГБ, которых учили к религии относиться сугубо прагматически, инструментально используя ее для подчинения и контроля за настроениями и умами населения.

Мне кажется, что то, что сейчас происходит с возрождением и укреплением религии в России, это очень циничная и очень просчитанная история. Разумеется, есть подвижники на местах, которые просто заботятся о своей пастве, но, я думаю, если речь идет об управлении сверху, то там сидят большие политики, большие прагматики и достаточно жесткие циники. Они конвертируют свой капитал влияния на умы в конкретные блага: во все большее политическое влияние, в финансирование, в возврат недвижимости, которая была у Русской православной церкви отобрана, и в укрепление своих позиций как внутри страны, так и за рубежом.

- Вы сами несколько лет жили во Франции, потом вернулись. Не возникает ли у вас мысли уехать?

- Я жил за границей, я 3 года жил и работал во Франции. Мне сложно принять любое решение об эмиграции, политической эмиграции. Все-таки порвать связи с родиной - крайне тяжелое решение. И, слава богу, сегодня ситуация в России не такова, как в сталинские времена, когда это вопрос жизни и смерти.

Мы все еще говорим просто о тревожных трендах, которые подкрепляются рядом очень трагических событий - от смерти Политковской до исчезновений каких-то журналистов, до избыточно жестокого, например, подавления прошлогодней демонстрации 6 мая в день инаугурации, до рассадки по тюрьмам совершенно случайных людей, пришедших на эти митинги. В целом по стране мы не видим, разумеется, никакого террора, приближающегося к большевистскому, и абсолютное большинство населения в той или иной степени довольно текущей ситуацией. По крайней мере, материальной составляющей.

Тренд тревожный. Тренд заключается в том, что государство подменяется коррупционной грибницей, которая в нем расцветает, как в стволе трухлявого дерева, и подменяет собой все государственные механизмы, действуя вместо него. С моей точки зрения, сейчас у власти в России оказались люди случайные, рандомные. Эти люди могли быть совершенно другими.

Понимая, насколько хрупко их положение, что они обязаны случайности и лояльности Путину, эти люди, разумеется, готовы на все, чтобы удержаться у власти. Они боятся за свое положение и чрезмерно нервно реагируют на любые признаки того, что они не понимают народ, что народ, который они оседлали, вдруг может взбрыкнуть и выкинуть их из седла. Поэтому для них все средства для удержания власти будут хороши. Если нужно для этого закрыть границы, будут закрыты границы. Если нужна для этого полная отмена свободы слова, будет отменена свобода слова.

Конечно, им комфортнее существовать в условно демократическом государстве, в котором они могут ездить развлекаться в Куршевель, где они могут отправить своих детей учиться в Лондон, сами покупать себе дома в Майами и хранить свои деньги в Швейцарии. Я думаю, что никто из них не хотел бы установления здесь какого-то режима, близкого к северокорейскому. Но при этом, если им придется выбирать между выживанием и закукливанием режима, то будет выбрано, разумеется, закукливание режима. Я думаю, что все эти ультраконсервативные законы бессмысленные, которые принимаются и которые совершенно не отражают ни потребностей российского общества, ни его состояния, принимаются как определенное предупреждение прогрессивной части общества и как реакция. Люди, находящиеся во властной элите не мракобесы, но они готовы играть в мракобесие, чтобы остаться у власти.

- Они готовы играть в мракобесие, чтобы остаться у власти. Они боятся, но, тем не менее, дают какие-то сигналы прогрессивной части общества. Например история с Навальным, которого приговорили к 5 годам колонии общего режима и на следующий день отпустили. Вы произнесли фразу: "если Навальный придет к власти" - звучит достаточно нереалистично. Но вы эту возможность не исключаете?

- При текущем положении вещей невероятно, чтобы Навальный пришел к власти. Но положение вещей может меняться. Устойчивость современного российского режима в очень большой степени зависит от благоприятной внешнеэкономической конъюнктуры. На нас уже десять лет с неба падают бесплатные деньги. И, сгребая эти бесплатные деньги, кто угодно может, в общем, поддерживать определенную стабильность в государстве и обществе.

Условно говоря, просто затыкается этим бумажным ворохом все щели, которые образуются в любой сфере - в социальной политике, в национальной политике. Непонятно, что делать с чеченцами? Кинем 3 миллиарда долларов, они сами как-нибудь управятся. Непонятно, что делать с пенсионерами? Кинем 5 миллиардов, они сами как-нибудь управятся. Непонятно, что делать с таджиками? Заткни тоже деньгами. А когда эти деньги кончатся? Понимаете, все эти бреши могут быть заделаны деньгами только временно, и они, конечно, снова разверзнутся.

Я думаю, что во власти нет монолитности во мнениях по поводу того, что делать с Навальным. Мне кажется, что есть часть людей, которые считают, что населению надо дать возможность выпустить пар, вместо того, чтобы закручивать крышку скороварки, которая стоит на огне, и ждать, пока она взорвется. Есть люди, которые мыслят более грубо и примитивно - люди из силового угла, которые считают, что любые проявления инакомыслия нужно просто подавлять, закручивать, завинчивать и упрятывать. Путин здесь занимает позицию модератора, который пытается, с одной стороны, равно удалить, с другой стороны, допустить к себе различные группы. Потому что, если он будет слишком зависим от одной из них, это пошатнет его собственную позицию.

- Вы сами как к Навальному относитесь?

- Он не мой герой однозначно. С одной стороны, я считаю его достаточно харизматичным, я считаю, что то, что он делает по разоблачению коррупционной деятельности, это дерзко и нужно. То, что касается его националистических взглядов (даже если они умеренно-националистические), мне кажется это опасно для страны.

Страна многонациональная, многокультурная, многоязычная. И если мы не хотим остаться в пределах России при Иване Калите, то необходимо учитывать это. Надо балансировать, находить возможность договариваться с региональными элитами.

С моей точки зрения (я настроен сравнительно имперски), ни в коем случае нельзя заменять изучение русского языка в школе на изучение национального языка. Если мы хотим сохранить страну, русский должен быть на первом месте и русская культура должна быть на первом месте. И никакие национальные традиции, национальные праздники, национальные религиозные праздники не должны заменять праздников наднациональных и праздников общегосударственных. Русский язык здесь не язык русского народа - это язык советского народа, условно говоря. Язык российского народа, народа, который проживает в этих больших границах. Язык культурной свободы, тем более, если эта культурная свобода используется во злоупотребление местными элитами региональными в политических или финансовых целях, слишком сильной идентификации здесь нельзя допускать.

Россия - не Франция и даже не Испания. Уровень политической культуры, цивилизованности гораздо ниже, и ситуация может выйти из-под контроля. Надо заниматься установкой, распространением российской культуры, синтетической общероссийской культуры, но упирать именно на национальную составляющую и упирать на конфликтные точки между русскими и кавказцами, например, это опасно. Надо стараться припорошить кавказцев, надо стараться сделать так, чтобы кавказцы старались не просто сами приехать в Москву, а чтобы они тяготели к русскому языку, к культуре, чтобы они искренне стремились к тому, чтобы принять эту культуру. Чувствовать себя ее частью. Не противопоставлять себя со своей новоприобретенной религиозной пассионарностью русским, а делать так, чтобы они хотели быть русскими тоже. Вот это надо делать. И так можно обеспечить какое-то национальное единство.

- Если говорить об умеренно националистическом тренде, кажется, в этом смысле, нынешняя власть куда хлеще Навального. C депортационными лагерями, вице-премьером Рогозиным или недавним официальным визитом Марин Ле Пен в Москву.

- Это не так. У власти - не националисты. Путин - глобалист, прагматик. Если посмотреть на национальный состав олигархата, который его окружает, там и азербайджанцы, и дагестанцы, и евреи, татары, представители всех меньшинств вообще возможных, которые у нас есть в России, армяне... Мне кажется, ему совершенно по барабану.

Он относится к России как корпорации, которая находится в его собственном владении, где у него мажоритарный пакет. Он относится к этому так, что любой ценой удержаться на вершине и максимизировать прибыль компании и минимизировать ее издержки, одновременно максимизируя свой собственный капитал. Капитал конвертируется во власть, а власть - в капитал обратно. При этом, сознавая случайность своего пребывания у власти и боясь утратить сцепку с реальностью и с народом, чувствуя, что это сцепка утрачивается, они идут за наиболее одиозными и наиболее распространенными социальными трендами. Есть рост национализма в стране - и они просто пытаются соответствовать своей риторикой тому запросу, который, как кажется, у них есть.

На самом деле, рост национализма свидетельствует о другом: все случаи ярких и жестких национальных конфликтов, которые происходили, говорили о том, что правоохранительная и судебная система в стране не работает. Да, есть достаточно активно растущая миграция из республик России или бывшего СНГ, которые отличаются от нас культурно и религиозно, нет никакой государственной политики, направленной на абсорбцию этих людей, на их культурную интеграцию, они остаются анклавами, где они расселяются, формируют свои общины, вступают, так или иначе, в конфликты. Правоохранительные органы или боятся, или подкуплены и не могут решить эти конфликты, пока конфликты не превращаются уже в конфликты регионального масштаба. Когда происходят вооруженные столкновения, когда люди перекрывают федеральные трассы и т. д.

Во всех бедах всегда проще винить чужаков. Это первый животный, рефлекторный ответ, и это именно то, что происходит. Власть, вместо того, чтобы бороться с причинами роста национализма - заниматься миграционной политикой не запретительно, а помогать людям, которые приезжают сюда, интегрироваться, осваивать культурные коды, - с них просто стригут деньги, берут взятки, они живут, как рабы.

Второе поколение этих рабов нам еще доставит столько же неприятностей, сколько доставило второе поколение приехавших из колоний Франции. А мы, вместо того, чтобы учитывать опыт колониальных держав, в которые приехало население колоний (Франция, Великобритания, в меньшей степени, разумеется, чем во Франции), повторяем те же самые ошибки.

Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 26 августа 2013 > № 883870 Дмитрий Глуховский


Россия. СЗФО > СМИ, ИТ > pereplet.ru, 22 августа 2013 > № 886993 Евгений Капун

Названы победители чемпионата <Яндекса> по программированию

Подведены итоги <Яндекс.Алгоритма> - открытого чемпионата по программированию, организованного российской интернет-компанией <Яндекс>, сообщается в поступившем в редакцию <Ленты.ру> пресс-релизе. Финал чемпионата прошел 22 августа в Санкт-Петербурге.

Золотым призером чемпионата стал белорус Геннадий Короткевич, серебро получил россиянин Евгений Капун, а бронза досталась тайваньцу Ши Бисюню. Победители получат премии в размере 300, 150 и 90 тысяч за первое, второе и третье места соответственно.

Все победители являются студентами. Короткевич и Капун учатся в петербургском НИУ ИТМО, а Ши Бисюнь - в Тайваньском национальном университете. При этом <Яндекс.Алгоритм> не является студенческим состязанием - в нем могут принимать участие все программисты старше 17 лет.

В блоге <Яндекса> отмечается, что в <Алгоритме> участвовали разработчики из компаний Google, Facebook и <ВКонтакте>, в том числе Петр Митричев, в прошлом одержавший победу в <Хакерском кубке> Facebook, Google Code Jam и других крупных состязаниях.

<Яндекс.Алгоритм> проводился в течение лета 2013 года. В чемпионате приняли участие три тысячи программистов из 84 стран. Состязание состояло из серии онлайн-раундов и очного финала. 25 финалистам было предложено решить шесть алгоритмических задач. Со всеми задачами не справился ни один участник; победители решили по три задачи.

Обладатель золота чемпионата 2013 года Геннадий Короткевич также является победителем множества соревнований и конкурсов. Летом 2013 года он в составе команды ИТМО занял первое место на командном чемпионате ACM ICPC 2013, а осенью 2013 года вошел получил бронзу на состязании программистов, организованном соцсетью <ВКонтакте>.

Россия. СЗФО > СМИ, ИТ > pereplet.ru, 22 августа 2013 > № 886993 Евгений Капун


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 августа 2013 > № 878853 Илья Сегалович

ДУША "ЯНДЕКСА"

СВЕТЛАНА ВИТКОВСКАЯ

В конце июля в лондонской клинике скончался ИльяСегалович. Forbes вспоминает, чем российский интернет обязан совладельцу "Яндекса".

ЕСЛИ ЗА ВАМ И НЕ ГОНЯТСЯ, вам будет сложно достигнуть успеха". Придерживавшемуся этой точки зрения Илье Сегаловичу мы обязаны не только созданием национального поисковика "Яндекс", но и верой в то, что русский бизнес способен помимо добычи нефти и газа на равных конкурировать с компаниями такого масштаба, о конкуренции с которыми и подумать вроде бы страшно. Бывший советский программист родом из Горького, выросший в Казахстане, после своей смерти в июле 2013 года оставил партнерам и акционерам IT-компанию с выручкой около $1 млрд и стоимостью $11,1 млрд, а семье - состояние $277 млн.

Всю жизнь Сегалович держался в тени своего коллеги, сооснователя "Яндекса" Аркадия Воложа. Читатели газет узнают Воложа в лицо, в то время как Сегалович был хорошо известен лишь в профессиональных кругах.

Между тем он вовсе не был "младшим партнером": директор "Яндекса" потехнологиям (так называлась должность Сегаловича в компании) сыграл ключевую роль и в создании главной поисковой машины страны, и в том, что "Яндексу" удалось выстоять под натиском Google, и в том, что компания распространила свое влияние за пределы Рунета. Forbes вспоминает, что сделал в профессии за свою жизнь Илья Сегалович.

Создал "русский поиск" В 1991 году программист и коммерсант Аркадий Волож, заработав первые деньги на торговле семечками и компьютерами, решает вернуться к заброшенным в перестройку исследованиям в области обработки больших объемов информации и зовет на работу друга по Алма-Атинской физматшколе Илью Сегаловича. Поначалу Сегалович делает дистрибутивы программных продуктов, занимается тестированием, но быстро переходит в разряд ключевых разработчиков. "На меня свалилась та работа, которая меня как-то сразу увлекла. Я занялся плотно морфологией, лингвистикой", - рассказывал Сегалович.

Весной 1993 года он в одиночку написал программу поиска по текстам, работавшую со скоростью юоо слов в секунду и обладавшую "словарем" в юо 000 слов. Программа продается на дисках.

Придумал слово "Yandex" Именно Сегаловичу принадлежала идея объединить кириллическую "Я" с английским словом index, обыграв соответствие местоимений "я" и "I". В1997 году это слово стало доменным именем поисковой машины Воложа и Сегаловича в интернете, а в 2000-м году - названием их компании.

Отстоял независимость "Боязно, конечно, но поборемся!" - так, по версии Леонида Богуславского, опубликованной на странице памяти Сегаловича, заявил технический директор "Яндекса" в 2003 году, после чего руководство компании решилось отказать Google в покупке российского поисковика. Перспектива работы вместе с Google в профессиональном плане кружила головы, но ситуация "сеть супермаркетов ведет переговоры с ларьком у вокзала" основателям "Яндекса" не понравилась.

Илья Сегалович, руководя совершенствованием поискового механизма "Яндекса",совершил невозможное: сохранил преимущество в поиске на русском языке перед Google до такой степени, что его продукт остался поисковиком номер один в стране: кроме России это удалось сделать только Китаю (где Google противостоят не программисты, а правительство), Южной Корее и Чехии.

Результат: в апреле этого года аудитория портала превысила число зрителей Первого канала.

Перешел в контрнаступление Сила Google - в поиске на английском языке; значит, там, где говорят на других, в особенности неродственных английскому языках, американский поисковик - колосс на глиняных ногах. В 20Ю году Сегалович поставил перед программистами и лингвистами "Яндекса" задачу активно играть против Google везде, где английский не родной. Результат - возвращенное доминирование на Украине, где Google добился было временного перевеса и, что куда более поразительно, быстрый рост на поисковом рынке Турции.

Открыл "Острова"

В будущем году "Яндекс" предстанет перед пользователями полностью обновленным: привычную поисковую выдачу из десяти ссылок на сайты на странице заменят несколько крупных тематических блоков, в которые сгруппируются не только сайты, но и сервисы: к примеру, чтобы заказать билеты на самолет, не нужно будет переходить с "Яндекса" на Anywayanyday.com - заказ можно будет делать прямо из "окошка" Anywayanyday на странице "Яндекса". Для рынка эффект будет огромным: пользователи быстрее достигнут цели, но станут значительно меньше переходить с "Яндекса" на сайты, а значит, больше рекламных денег достанется не владельцам сайтов, а "Яндексу" (нечто подобное проделали несколько лет назад Facebook и другие социальные сети, "запершие" пользователей в своих замкнутых системах, которые заменили многим весь остальной интернет). Сегалович работал над этой "денежной машиной" для своей компании последние полтора года - и представил ее тестовую версию 26 июля, за два дня до смерти.

Правила бизнеса Ильи Сегаловича

1 Менеджмент - это тоже самое программирование, где вместо кода вы используете людей, их психотипы. Я никогда не боялся нанимать людей умнее себя.

3 . Чувство спешки обязательно должно быть, без него вообще ничего сделать нельзя. Если нет ощущения "либо сейчас, либо никогда", то, скорее всего, вы будете не первые. И даже не вторые.

4. Требуйте от себя большей приверженности правилам, чем от других.

5. Свои идеи, конечно, лучше чужих, но часто границу провести невозможно.

6. Если вы стыдитесь своих ошибок, о них не постесняются сказать другие.

7. "Яндекс" - пример сочетания лингвистического фокуса с математической и технологической отечественной культурой.

8. Приоритет отдается качеству, и только на втором месте быстрота.

9. Искусство заключается в том, чтобы придумать для не до конца совершеннойтехнологии правильную обертку.

10. Поиск данных и поиск ископаемых безумно близки.

11. Некрасивый, но работающий код всегда лучше красивого, но неработающего.

12. Мы внутри "Яндекса" стараемся избегать неоднозначного и порядком дискредитированного термина "искусственный интеллект".

13. Мы вне политики. Это принципиально. Личная позиция жестко отделена от корпоративной.

14. В офисе должны быть (1) тишина, (2) воздух, (3) свет и (4) стул. Ничто не мешает думать и придумывать, и совсем не скучно.

15. Что касается профессиональных интересов, то ничего более интересного, чем "Яндекс", я пока не знаю.

Источник: Forbes, New Style, Look at me, Snob, Коммерсантъ

Сколько стоил Сегалович

Возможность посчитать состояние основателей "Яндекса" Аркадия Во ложа ($1,15 млрд, 94-е место в списке Forbes) и Ильи Сегаловича появилась после выхода "Яндекса" на американскую биржу NASDAQ в мае 2011 года. Компания была оценена инвесторами в $8 млрд ($11,1 млрд на 5 августа 2013 года) и привлекла $1,3 млрд. На момент IPO Сегалович владел 2,9% компании, что соответствовало $233 млн.

В ходе IPO он реализовал часть акций на сумму $21,4 млн, а в марте 2013 года - еще на $5 млн. На момент смерти ему принадлежало 2,5% "Яндекса", что соответствует $277 млн (на 5 августа 2013 года). Прямые наследники - жена Ильи Сегаловича, пятеро детей и отец. При этом голосующая доля всего пакета, составлявшая 6,8%, после вступления в наследство упадет до "меньше одного процента", сообщил представитель "Яндекса" (бумаги перейдут в категорию "Б" - это бумаги, принадлежащие обычным акционерам, а не основателям и ранним инвесторам). Есть ли особые условия наследования, в "Яндексе" сообщить отказались.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 августа 2013 > № 878853 Илья Сегалович


США. Весь мир > СМИ, ИТ > pereplet.ru, 21 августа 2013 > № 887013 Марк Цукерберг

Марк Цукерберг, основатель и генеральный директор Facebook, объявил о запуске проекта Internet.org, призванного обеспечить интернет-доступом еще 5 млрд человек на планете."Задача Facebook - прежде всего, открывать людям возможность общаться друг с другом, - сказал Цукерберг. - Тем не менее, для развивающихся стран доступ к сети и участие в экономике знаний остаются проблематичными. Объединив усилия и экспертизу, партнеры проекта Internet.org смогут внести вклад в преодоление этих трудностей и обеспечении интернет-доступом всех, кто пока лишен такой возможности>.

На сегодняшний день только 2,7 млрд человек - чуть более одной трети населения мира - имеют доступ к интернету. Уровень глобального интернет-проникновения ежегодно увеличивается менее чем на 9%. Поэтому основная цель Internet.org - сделать интернет доступным для оставшихся двух третей жителей планеты.

В рамках инициативы Internet.org его основные партнеры - компании Facebook, Ericsson, Mediatek, Nokia, Opera, Qualcomm и Samsung - будут работать над совместными проектами, обмениваться знаниями и сотрудничать с представителями различных государств, чтобы весь мир был на связи. Важную роль в этом процессе будут играть мобильные операторы, а также научное сообщество и эксперты в области связи. На данный момент Ericsson является единственным вендором в проекте Internet.org.

В рамках поставленной задачи участники Internet.org будут сосредоточены на решении трех ключевых проблем, с которыми сталкиваются, в первую очередь, развивающиеся страны: обеспечение интернет-доступа, эффективное использование данных и развитие новых бизнес-моделей, связанных с преимуществами, которые дает подключение к Сети.

<Вот уже более 100 лет Ericsson делает коммуникации более доступными, и сегодня более шести миллиардов человек имеют возможность пользоваться услугами мобильной связи, - говорит Ханс Вестберг, президент и генеральный директор Ericsson. - Мы стремимся к созданию мира, в котором каждый человек и любое устройство будет подключено к Сети постоянно благодаря развитию технологий, соединяющие общество. Мы верим, что доступ к интернету меняет жизнь людей к лучшему и способствует более эффективному развитию. Именно поэтому мы с радостью принимаем участие в инициативе Internet.org ".

США. Весь мир > СМИ, ИТ > pereplet.ru, 21 августа 2013 > № 887013 Марк Цукерберг


Великобритания. США > СМИ, ИТ. Армия, полиция > inosmi.ru, 21 августа 2013 > № 881480 Саймон Дженкинс

НЕВИНОВНЫМ НЕЧЕГО БОЯТЬСЯ? ПОСЛЕ ИСТОРИИ С ДЭВИДОМ МИРАНДОЙ МЫ ЗНАЕМ, К ЧЕМУ ЭТО ПРИВОДИТ (" THE GUARDIAN ", ВЕЛИКОБРИТАНИЯ )

Саймон Дженкинс (Simon Jenkins)

Повеселились и хватит, теперь отдавайте нам все документы обратно. С этими словами британские власти совершили самый странный акт государственной цензуры эпохи интернета. В подвале здания газеты Guardian сотрудники британского Центра правительственной связи (GCHQ) с наслаждением смотрели на груду поломанных дисков, подобно уничтожителям книг, действовавших по указке испанской инквизиции. Их совершенно не трогал тот факт, что копии этих жестких дисков сейчас находятся во всех уголках мира. Они просто хотели увидеть свое символическое аутодафе. Если бы руководство Guardian не согласилось на проведение этого ритуала, чиновники обещали добиться разрешения на него через британский суд.

Сегодня две мощные силы столкнулись в ожесточенном противостоянии. Информация, раскрытая Эдвардом Сноуденом (Edward Snowden) при помощи Guardian и Washington Post, представляет собой материалы совершенно иного порядка, чем материалы Wikileaks и других разоблачителей. Они доказали, что современное государство не только собирает, хранит и обрабатывает электронную коммуникацию людей со всего мира в своих собственных интересах. Что еще серьезнее, эти материалы доказали, что власть настолько развратила своих служителей, что их действия уже находятся за пределами эффективного демократического контроля. Не размах слежки АНБ заставил Сноудена выступить с разоблачениями. Он пошел на это, услышав, как его босс может часами лгать о деятельности АНБ перед Конгрессом.

На прошлой неделе в Вашингтоне следователи из числа представителей Конгресса обнаружили, что Суд по делам о надзоре за иностранными разведками, специальный орган, в обязанности которого входит наблюдение за АНБ, сталкивался с неповиновением со стороны АНБ "тысячи раз". Он стал жертвой "культуры дезинформации", поскольку распоряжения уничтожить перехваченную информацию, электронные письма и файлы просто игнорировались. Разведывательное сообщество, стоящее во главе мировой империи, склоняет к лжесвидетельству крупнейшие корпорации на планете, выбирает цели для атак беспилотников, шантажирует американских мусульман, заставляя их шпионить за своими, и снимает пассажиров с самолетов.

Тем не менее, подобно другим империям, эта империя уже успела выработать свои собственные антитела. Американская (или англо-американская?) индустрия слежки настолько разрослась благодаря злоупотреблению законами о противодействии терроризму, что управлять ей изнутри стало так же сложно, как и контролировать ее извне. Она уже не может обеспечить свою собственную безопасность. По некоторым данным, около 2 миллионов человек прочитали материалы разоблачений Брэдли Мэннинга (Bradley Manning), опубликованные на Wikileaks. Сноуден был всего лишь сотрудником субподрядной организации, работавшей на АНБ, и, тем не менее, имел полный доступ к его данным. Тысячи, миллионы, миллиарды сообщений, которые сейчас перехватывают американские центры хранения данных, возможно, находятся за пределами мечтаний HAL 9000. Но даже HAL оказался подвержен влиянию совести. Мэннинг и Сноуден не могут быть единственными сотрудниками американских секретных служб, размышляющими о том, чтобы раскрыть секретную информацию. Вероятнее всего, таких людей сотни, и все они ждут своей очереди.

Очевидно, перед нами сейчас случай, требующий пересмотра некоторых положений о национальной безопасности. Как только государственный секрет становится достоянием общественности, простым отрицанием уже ничего не поправишь. Парламентские и правовые институты, решающие судьбу этих секретов, очевидно, больше не справляются со своими обязанностями. Те службы, чью деятельность они призваны контролировать, относятся к ним с нескрываемым презрением. В Америке конституция защищает прессу от предварительной цензуры, отдавая тех, кто решает раскрыть государственные секреты, на милость судов и общественности - отсюда такое отношение к Мэннингу и Сноудену. Сейчас, по крайней мере, глава национальной разведки Джеймс Клеппер (James Clapper) оказался под серьезным давлением со стороны Конгресса, и даже президент Барак Обама признал, что положения Закона о борьбе с терроризмом требуют пересмотра.

В Британии подобной реакции мы так и не увидели. GCHQ может похвастаться перед своим американским коллегой своим относительно "расслабленным режимом контроля по сравнению с США". Парламентский и правовой контроль в Британии представляет собой просто фарс, жертву мошенничества лоббистов секретности. Пресса, которая обычно не стесняется в высказываниях о политиках, очевидно, боится бросать вызов секретным службам. Система уведомлений D прежде использовалась в тех случаях, когда полиция считала, что жизни людей могут подвергаться опасности. В случае Сноудена уведомление D было использовано для того, чтобы отговорить редакторов от публикации материалов, потенциально способных причинить вред политикам и службам безопасности, под предлогом того, что эта информация может оказаться на руку террористам.

Большая часть британской прессы (к ВВС, надо отдать им должное, это не относится) поддается этому давлению. Как доказывают случаи с уничтожением жестких дисков Guardian и задержанием Дэвида Миранды (David Miranda)в аэропорту Хитроу, в Британии закрепился режим предварительного запрета, чьей главной задачей сейчас, очевидно, является выставить британские секретные службы в благоприятном свете перед их американскими друзьями.

Те, кто подвергает сомнению господство информационных средств "мейнстрима" в современную цифровую эпоху, должны помнить о том, что именно две традиционные газеты в Лондоне и Вашингтоне взяли на себя ответственность за редактирование и публикацию откровений Сноудена. Они даже скрыли часть материала, который АНБ и GCHQ оказались неспособны защитить. Ни у одного блога, ни у Twitter, ни у Facebook не хватило бы ресурсов и смелости бросить вызов властям.

Копии откровений Сноудена, которые были изъяты в аэропорту Хитроу, никоим образом не могли способствовать распространению терроризма и "угрожать безопасности британского государства", как заявил Марк Притчард (Mark Pritchard), член парламента, входящий в состав парламентского комитета по вопросам стратегии национальной безопасности. Когда предполагаемые наблюдатели за деятельностью секретных служб в очередной раз повторяют всю бессмыслицу, касающуюся свободы прессы, мы должны понимать, что этот режим уже не справляется со своими задачами.

Война между государственной властью и теми, кто пытается привлечь ее к ответственности, постоянно нуждается в новых стимулах. Как доказало дело Сноудена, разоблачители и хакеры-активисты могут время от времени одерживать победу в этой схватке. Но беспокоит то, что многие либерально настроенные британцы не принимают всерьез опасность, которую представляют собой характер деятельности и рост влияния государственной разведки. Самонадеянность секретных служб очевидна всем. Та самая полиция, которая в течение девяти часов запугивала Миранду в аэропорту Хитроу, использовала, как выяснилось недавно, полученные в ходе слежки данные, чтобы шантажировать сторонников семьи Лоуренса и составить списки зачинщиков беспорядков, которые она позже передала частным подрядчикам. Нетрудно догадаться, к чему все это приведет.

Я не стал бы искать параллели в истории, но мне интересно, как нынешние руководители государства слежки и их приспешники вели бы себя в условиях тоталитарных режимов 20 века. Сегодня мы слышим многое из того, что уже слышали прежде. Невиновным нечего опасаться. Наши критики просто работают на наших врагов. Вы не можете чувствовать себя в безопасности. Главное - оставаться верным. Один чиновник сказал, обращаясь к Guardian: "Дискуссия уже состоялась. Нет смысла писать об этом дальше".

Ошибаетесь, смысл как раз есть.

Великобритания. США > СМИ, ИТ. Армия, полиция > inosmi.ru, 21 августа 2013 > № 881480 Саймон Дженкинс


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > mn.ru, 21 августа 2013 > № 876356 Ольга Захарова

"В ПАРК ГОРЬКОГО ПРИХОДЯТ НЕ ЗА ЕДОЙ!"

Записала Иоланта Качаева

ОЛЬГА ЗАХАРОВА директор Парка Горького

"Парк Горького - парк для всех. И он не должен создавать, скажем, возрастных ограничений для посетителей. Конечно, первой в обновленный парк пришла молодежь, и это естественно. В то же время все больше людей в возрасте и родителей с детьми вовлекается в жизнь парка. Скажем, Воробьевы горы могут стать настоящим раем для школьных и научных экскурсий"

Директор Парка Горького Ольга Захарова о новой концепции, бюджете, девяти входах, навигации, еде и ландшафте

О НОВОЙ КОНЦЕПЦИИ

В концепции нашло отражение то, как мы хотим использовать огромный потенциал парка, в том числе с учетом развития его единой территории на перспективу - партерной части, Нескучного сада и Воробьевых гор.

Говорить о бюджете еще рано. Пока готова только концепция. Только тогда, когда будет создан мастер-план общей территории, можно будет подсчитать стоимость затрат.

Два года назад концепция подразумевала решение первоочередных задач: привести все в порядок, очистить парк от аттракционов и незаконных построек, заняться озеленением, наладить систему безопасности, сделать освещение.

Создание общественных пространств в начале 2011 года стало одной из приоритетных задач городских властей. Реализация целевой программы началась с Парка Горького. Мы хотели понять, что интересно людям. Но наши опросы показали, что у москвичей нет четкого представления о том, чем заполнить общественное пространство. В этот момент с нами щедро поделились идеями по наполнению парка представители Strelka Institute Александр Мамут, Илья Осколков-Ценципер, Варвара Мельникова.

О ПУБЛИКЕ

Парк Горького - парк для всех. И он не должен создавать, скажем, возрастных ограничений для посетителей. Конечно, первой в обновленный парк пришла молодежь, и это естественно.

В то же время все больше людей в возрасте и родителей с детьми вовлекается в жизнь парка. Скажем, Воробьевы горы могут стать настоящим раем для школьных и научных экскурсий. А еще мы запускаем программу "Старость в радость", ведь очень важно держать связь поколений, а заботу хочется чувствовать в любом возрасте. Безусловно, продолжим работу по благоустройству парка с учетом потребностей маломобильных групп населения.

Парк Горького уже стал одной из главных точек притяжения жителей обновляемой Москвы, потому что это место, в котором мы создаем ощущение радости жизни. Но мы делаем акцент не на количестве посетителей, пусть их число и приближается к 35 млн в год, а на обеспечении комфортного и разнообразного досуга.

О ЦЕНТРАХ АКТИВНОСТИ И ОТДЫХА

Мы всегда рады удивлять и дарить подарки. В день нашего рождения, 24 августа, приходите к нам на карнавал! В общем, нам только в радость садиться и придумывать уникальную концепцию и "фишки" для каждого праздника - общегородского или созданного нашими руками. Так, настоящего карнавала в Москве не было уже почти 80 лет, со времен первого директора парка - Бетти Глан.

Вообще же жизнь парка имеет сильную сезонную зависимость: зимой люди идут в парки целенаправленно, чтобы покататься на сноуборде, катке и лыжах, а летом приходят не только за активным отдыхом, а погулять.

Кстати, о катке Парка Горького. Конечно, статус самого большого искусственного катка Европы, 18 тыс. кв. м, - это круто. Но мы гордимся не его размерами, а атмосферой и хорошим настроением, с которым люди уходят из парка.

О ВХОДАХ И НАВИГАЦИИ

Новые точки доступа в Парк Горького, Нескучный сад и на Воробьевы горы, а также обустройство уже существующих входов для гармоничного распределения потоков посетителей - назревшая необходимость, ведь людям удобно начинать посещение парка из разных точек. Всего их будет девять, четыре из которых - новые, расположенные по Ленинскому проспекту.

Пока же при посещаемости 120-150 тыс. человек в летний уик-энд и до 200 тыс. по случаю государственных праздников наиболее популярной точкой доступа остается главный вход.

Мы планируем озеленение всех входных групп: они благодаря ландшафтным решениям должны быть привлекательными. Все больше людей узнает о прекрасной набережной Воробьевых гор, куда можно добраться и по канатной дороге, и воспользовавшись водным транспортом, или просто приехав на велосипеде.

Перераспределению потоков людей поспособствует и восстановление дорожек по исторической планировке архитектора Александра Власова.

О ПОСТРОЙКАХ И ИСТОРИЧЕСКОМ НАСЛЕДИИ

В 2013 году мы вернем к жизни объекты архитектурного наследия: большую часть в Нескучном саду (летний домик графа Орлова (экстерьер), охотничий домик (откроется в сентябре после реставрации), шахматный клуб "Белая ладья", розарий с фонтаном архитектора Власова и обсерваторию в партерной части, а также воротные секции главного входа.

Мы отремонтируем капитальные строения и освободим территорию от временных построек, сократив их число на треть.

О ЕДЕ

В парк приходят не за едой, хотя, безусловно, это важная сопутствующая услуга. Мы действительно предельно тщательно выбираем поставщиков, чтобы посетители наслаждались качественной и разнообразной едой. Но будем честными: пункты питания не являются приоритетным направлением. В парке уже достаточно кафе и ресторанов, и он становится точкой притяжения для десятков тысяч людей скорее благодаря природе, уникальным мероприятиям и полезным услугам, например прокату велосипедов, веломобилей, роликов, в том числе и увлекательным экскурсиям и разнообразным культурно-образовательным программам.

О ЛАНДШАФТЕ

Воробьевы горы сохранят статус особо охраняемой природной территории и останутся, как и были, тихим уголком природы. Мы лишь отремонтируем существующие пешеходные экомаршруты, благоустроим пикниковую зону у Андреевского пруда, проведем работы по улавливанию родников с организацией водоотвода, отремонтируем пребывающие в плачевном состоянии детские площадки и футбольные поля. Установим достаточное количество лавочек, урн и мобильных туалетов.

Мы внимательно следим за стандартами качества окружающей среды. В 2014 году сократим площадь асфальтовых покрытий на треть и в три раза увеличим площадь лужаек и зеленых насаждений. Парк Горького должен стать образцовым в том, что касается экологии.

В 2014 году мы сократим площадь асфальтовых покрытий на треть и увеличим площадь лужаек и зеленых насаждений

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > mn.ru, 21 августа 2013 > № 876356 Ольга Захарова


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 1 августа 2013 > № 871596 Анатолий Карачинский

ПОГРАНИЧНОЕ СОСТОЯНИЕ

АНТОН БУРСАК

Анатолий Карачинский управлял крупным IT-бизнесом в позднем СССР, в ельцинскую эпоху и в нынешние непростые времена. В чем секрет его успеха?

Кризис 1998 года принес основателю компании IBS Анатолию Карачинскому очень неприятный сюрприз. Его компания тогда уже была крупным диверсифицированным IT-холдингом - занималась автоматизацией банков, являлась крупнейшим российским партнером Dell, строила сеть дистрибуции комплектующих и программного обеспечения. Каждый день количество звонков от покупателей и партнеров исчислялось сотнями. "А в эти дни в офисе стояла пугающая тишина, не звонил ни один телефон", - вспоминает Карачинский.

Он позвонил в Нью-Йорк своему знакомому в один из банков на Уолл-стрит. "Это полный коллапс, - сказал тот. - Россия кинула весь мир с ГКО, теперь в ближайшие пять лет я бы на вашем месте не рассчитывал ни на одного инвестора или заказчика". Менеджеры IBS собрались в кабинете основателя и начали расчеты. Незадолго до этого группа получила огромные по тем временам инвестиции от банков Citigroup и AIG на сумму более $30 млн. Партнеры подсчитали, что этих средств хватит, чтобы продержаться два года, потом - крах.

Карачинский, чье состояние можно приблизительно оценить более чем в $300 млн, извлек урок из той истории. Сейчас большую часть выручки его бизнес зарабатывает за рубежом (в первую очередь в США), а на родине он делает ставку на сотрудничество с "непотопляемыми" заказчиками - Сбербанком и "Газпромом" - и совершенствует софт, который позволяет государству следить за блогерами.

Первые опыты

Еще со школьных лет Анатолий Карачинский (сейчас ему 54 года) мечтал стать программистом, как другие его сверстники - космонавтами. Он поступил в Московский институт инженеров железнодорожного транспорта по специальности "инженер-системотехник", работал в больших вычислительных центрах (в частности, высчитывал логистику передвижения войск в условиях атомной войны), работал над созданием одной из первых в стране операционных систем. Там же, в институте, в клубе самодеятельной песни познакомился со своим будущим бизнес-партнером Сергеем Мацоцким и со студентом первого курса Павлом Бискубским - поляком, приехавшим в Россию учиться, а потом вернувшимся в Европу. В 1980-х Бискубский в Австрии познакомился с местным предпринимателем Гансом Хойфером, и у них родился план продавать в СССР персональные компьютеры.

В начале 1986 года будущие предприниматели решили обратиться к Анатолию Карачинскому, который уже считался признанным экспертом по компьютерным технологиям: в соавторстве с одним из своих преподавателей он написал книгу "Персональные компьютеры", которая разошлась тиражом несколько сотен тысяч экземпляров. Зарубежные партнеры сделали Карачинскому предложение, от которого он не смог отказаться, - пообещали установить ему дома персональный компьютеру те времена по стоимости равный подержанному "мерседесу". Так Карачинский занялся российскими продажами австрийской компании Prosystems.

Примерно в то же время на волне разрядки в СССР начал издаваться немецкий журнал Burda Moden, и одной из первых задач Карачинского стала поставка оборудования и создание редакционно-издательской системы для этого издания. То, что российский программист заключил прямой договор с иностранной компанией, сильно удивило спецслужбы, вспоминает Карачинский. "Единственное, что меня спасло, - это то, что проект напрямую курировала [жена генерального секретаря ЦК КПСС] Раиса Максимовна [Горбачева]", - говорит он. Да и сам журнал помогал "решать вопросы": экземпляр Burda Moden оказывал магическое влияние на всех - от милиционеров до администраторов театров. Вскоре в СССР узаконили совместные предприятия, и по просьбе Карачинского Ганс Хойфер сагитировал знакомых из Госкомитета по информатике и вычислительной технике СССР (его интересы представлял Всероссийский научно-исследовательский институт проблем вычислительной техники и информатизации - ВНИИ ПВТИ) создать СП с Prosystems. Компания "Интермикро", в которой институт получил большую часть акций, стала одним из первых СП в стране. Первым ее клиентом была газета МВД "Щит и Меч". "На ПО, созданном нашей компанией в начале 1990-х, работали все крупнейшие издания страны - "Известия", "Коммерсантъ" и т. д.", - говорит Карачинский.

"Не имея опыта работы по западным стандартам, мы стали строить подобие крупного советского предприятия с собственным "натуральным хозяйством", - признается Карачинский. Одним из первых клиентов компании стал АвтоВАЗ. По бартеру в обмен на компьютеры "Интермикро" получила 70 автомашин - почти для каждого сотрудника. Компания получила шикарный особняк в центре Москвы, отремонтировала его. "У меня был кабинет примерно как у члена политбюро", - вспоминает Карачинский. У компании была собственная столовая, учебный центр и т. д. "В конце 1980-х - начале 1990-х, когда, как говорят, в стране все было ужасно, в нашей компании работало более 300 сотрудников, которые покупали иностранную одежду и бытовую технику, владели личным автотранспортом и т. д. По сути, мы толком не заметили, как в стране все стало стремительно ухудшаться. У меня была масса идей, как менять компанию, а остальные акционеры говорили: да зачем что-то менять, все и так идет прекрасно". "Я познакомился с Толей в 1991 году, и уже тогда он фонтанировал идеями, - вспоминает издатель Дмитрий Мендрелюк, - он один из первых заговорил про проектную работу, про интеграцию. Про поставку комплексных решений на тогдашний банковский рынок".

Во времена работы Карачинского в "Интермикро" произошло событие, которое отчасти определило судьбу его российского бизнеса, рассказывает президент группы компаний Cognitive Technologies Ольга Ускова. В Москву приехала гуру IT-рынка предпринимательница Эстер Дайсон. Дайсон хотела изучить российский рынок и понять, с кем и через кого здесь можно работать. Карачинский ей очень понравился. Впоследствии Эстер сыграла большую роль в развитии IBS. В частности, первый крупный контракт Luxoft с Boeing был заключен благодаря ее поддержке, вспоминает Ускова.

Человек из грузовичка

В 1991 году Карачинский обратился к Эстер Дайсон с просьбой подыскать покупателя на "Интермикро": австрийский совладелец СП, по его словам, не возражал, если будет предложена приемлемая цена. Покупатель нашелся: это был американский бизнесмен и политик Росс Перо, который в 1984 году за $2,5 млрд продал корпорации General Motors принадлежавшую ему фирму по обработке данных EDS. По условиям сделки Перо в течение нескольких лет не имел права заниматься IT-бизнесом в большинстве стран мира, но Россия в этот список не входила. В 1991 году Карачинский встретился с партнером Перо Мортом Майерсоном. "Для того времени даже $1 млн был какой-то немыслимой суммой, а миллиардеров вообще было в мире несколько десятков человек. Я сидел в лобби отеля и смотрел на подъезжающие автомобили. Мне казалось, что сейчас подъедет что-то вроде лимузина или чего-то такого. В какой-то момент у подъезда останавливается пикап Ford, и из него выходит человек - подходит ко мне и спрашивает: "Вы Карачинский?.." Встреча длилась четыре часа, Карачинский рассказывал про "Интермикро", про шикарный офис, про свои планы, про то, как бы он все устроил, если бы ему не мешали. Морт Майерсон выслушал его и сказал: "Слушай,у нас другое предложение. Все,что вы сделали, это, в общем-то, ничего не стоит, но ты говоришь правильные вещи. Давайте мы просто вложим в тебя денег и сделаем еще одну компанию с нуля". Речь, по словам Карачинского, фактически шла о том, чтобы купить не компанию, а его лично. Он отказался.

"Где-то полгода ушло на то, чтобы понять, что они, в общем-то, правы. Но мне они были не нужны", - вспоминает предприниматель. В декабре 1992-го он вместе с несколькими соратниками ушел из "Интермикро" в компанию "Информационные бизнес системы" (переименована в IBS) чтобы вплотную заняться своим новым увлечением - автоматизацией банковской деятельности. Уже через год созданная ими новая компания обогнала "Интермикро" по оборотам и получила в клиенты Сбербанк. Тот отдал Карачинскому на обслуживание около 5 млн счетов, потом начали отдавать целые макрорегионы, потом полностью Украину. Как вспоминает Ускова, в то время весь IT-сектор "контролировался" выходцами из крупных НИИ - часть из них ушла в банковский и другие бизнесы, часть - в IT-сектор, и, когда нужно было что-то автоматизировать, люди просто звонили своим знакомым и бывшим коллегам.

Впрочем, это сотрудничество не всегда развивалось гладко. "Мы внедрили там все наиболее современные на тот момент решения, чуть ли не первыми в стране внедрили карточки и банкоматы и были абсолютно уверены, что нам отдадут Москву, - говорит Карачинский, - однако в какой-то момент в московский Сбербанк пришел IBM и подписал контракт на $128 млн. Сложно сказать почему, но в банковской сфере всегда почему-то считают, что всегда есть кто-то, кто все сделает лучше".

Коммунизм не прошел

В 1994 году у Карачинского появилось новое увлечение - торговля "физическим" товаром, компьютерами, комплектующими и периферией. "Мне очень нравился Майкл Делл, с которым нас познакомила Эстер. Мы встретились с Майклом, я рассказал ему о возможностях России, но была большая проблема: Dell развивал только прямые продажи, для этого была необходима продвинутая система доставки, чего "Почта России" обеспечить не могла", - рассказывает бизнесмен. Новое подразделение IBS - компания Dealine - получила права дистрибьютора Dell в России. "Через год мы были уже номер один в этой сфере", - говорит Сергей Эскин, тогдашний руководитель Dealine.

Тогда же Карачинский с помощью консультантов из Merrill Lynch написал план развития IBS до 2001 года, когда должно было произойти IPO компании на NASDAQ. Первых инвесторов начали привлекать почти сразу: уже в 1995 году шли переговоры с Citicorp. В 1996 году все было готово к сделке, однако на этот год в России были запланированы президентские выборы, которые мог выиграть коммунист Геннадий Зюганов. "В Москву прилетел глава Citi Чарльз Принс. Мы были честными ребятами, и я сказал ему: "Понимаешь, в стране должны победить коммунисты, и ситуация может очень сильно измениться", - рассказывает Карачинский, - он долго смеялся и сказал: "Мы работаем 100 лет, в том числе в Китае, нам вообще не очень принципиально, кто в стране президент".

Citi купила около 10% акций IBS примерно за $6 млн, ее примеру последовала AIG, заплатившая $25 млн за 19% акций. "Я на тот момент вообще не понимал, кто это. Позвонил своему знакомому из Merrill Lynch, и он сказал мне: "Ты с ума сошел? Продавай!" - вспоминает бизнесмен. - Благодаря сотрудничеству с банками мы разобрались, что такое правильное управление, цифры, провели аудит с Ernst & Young".

С иностранными инвесторами и диверсифицированным бизнесом Карачинский чувствовал себя неуязвимым: "Обычно если в интеграции начинается спад, то в дистрибуции, например, все хорошо; если падает дистрибуция, то поднимаются еще какие-то сегменты". Но когда в августе 1998 года одновременно замолчали все телефоны, Карачинский понял, что нужны новые направления, позволяющие зарабатывать не только в России, но и на Западе.

Танцы с властями

Карачинский говорит, что денег на кризисе потерял немного, хотя поток новых клиентов иссяк. Через год рынок начал восстанавливаться, но он смотрел за пределы России, на американцев, которые уже зарабатывали на пузыре доткомов.

За образец предприниматель решил взять индийские софтверные компании: Индия на тот момент получала за счет экспорта ПО $20 млрд в год. "Когда в конце 1990-х я решил заниматься офшорным программированием, мне все сказали, что я больной, - вспоминает он, - что у индусов все схвачено, их поддерживает правительство, а у России нет никаких шансов", - говорит Карачинский. Новый бизнес с торговой маркой Luxoft (зарегистрирована в апреле 2000 года) возглавил Дмитрий Лощинин, на тот момент руководивший в IBS внедрением программных продуктов германской SAP, он начался с открытия сбытовых офисов на самых богатых зарубежных рынках - в Калифорнии и Лондоне, затем в Нью-Йорке - и офисов разработки на постсоветском пространстве - в Омске, Днепропетровске и Одессе. К Luxoft потекли заказчики Boeing, IBM, Министерство энергетики США, Deutsche Bank и др.

В это время Карачинский начал продавать идею России как центра офшорного программирования властям страны. С начала 2000-х в отрасли о нем заговорили как о влиятельном IT-лоббисте, который умеет доносить свои идеи до президента Владимира Путина. На одной из встреч лидеров российского бизнеса с президентом Карачинский как-то заметил, что именно программисты, а не нефтяники могут обеспечить России будущий рост. Начиная разговор о своих взаимоотношениях с властью, Анатолий Карачинский закуривает: "Был такой "Клуб 2015", где собрались такие же, как я, наивные ребята, которые верили, что можно сделать Россию к 2015 году процветающей страной. В начале 2000-х у правительства была достаточно сложная ситуация. Нефть стоила $12 за баррель, и тогда было достаточно много обсуждений на тему, что, собственно, делать".

В 2001 году состоялась первая встреча Путина с IT-бизнесменами. Президент "Microsoft-Россия" Ольга Дергунова говорила, что у многих государственных чиновников развита боязнь высоких технологий. Борис Нуралиев, директор компании 1С, обратил внимание на соблюдение прав интеллектуальной собственности. Также он заметил, что существуют значительные препятствия для экспорта российского ПО. Карачинский говорил о том, как создать в России отрасль программирования на экспорт. "Мы почти полностью списали у индусов концепцию, что делать нужно, чего не нужно", - говорит Карачинский.

В 2004 году во время визита Путина в Бангалор Карачинскому удалось сводить президента на экскурсию в один из кампусов, в котором работают несколько десятков тысяч программистов. "Все выглядело потрясающе: с одной стороны, бедная и ужасная Индия, а с другой - огромные кампусы, дома, построенные в архитектуре различных стран. Путин сказал: "Делаем такое же у нас!", - говорит Карачинский. Президент дал главе налоговой службы Анатолию Сердюкову поручение разработать льготы для IT, главе Минэкономразвития Герману Грефу - поручение разработать концепцию особых экономических зон и т. д. Законопроект прошел два чтения в Госдуме, но был заблокирован экспертным управлением администрации президента, которое возглавлял тогда Аркадий Дворкович. "Был какой-то этап, когда мы все верили, что можно понемногу, шаг за шагом внедрять те изменения, которые казались нам правильными, и в итоге изменить страну, - говорит Георгий Пачиков, основавший компанию "Параграф". - Потом стало понятно, что в ходе этого процесса можно тоже сильно испачкаться и стать частью системы. Возможно, Толя это тоже понял и решил больше не лезть в эти процессы".

Большой бизнес

К 2007 году оборот IBS превысил $1 млрд. Около 60% составлял бизнес Depo Computers (новое название Dealine) - торговля "железом", но Карачинскому хотелось от него избавиться. "В тот момент маржа была минимальной, а успешность бизнеса во многом определялась успешностью работы с таможней", - объясняет Сергей Эскин. В 2007 году интерес к Depo Computers проявляла Lenovo, но из-за кризиса в США переговоры прервались, а в 2009 году Depo выкупили ее менеджеры во главе с Сергеем Эскиным. Структура сделки не раскрывалась - известно, что Сергей Эскин обменял на часть акций Depo свою долю акций IBS, а также взял на себя часть долгов, которые IBS занимала для Depo. С учетом долга $30 млн аналитики оценивали возможную сумму сделки в $60-70 млн.

Планы Карачинского провести IPO в 2001 году пришлось отложить из-за краха доткомов. Второй раз ISB Group попытала счастья в 2005 году, разместив 33% акций, принадлежащих институциональным инвесторам, в том числе большую часть пакетов AIG и Citicorp, на Франкфуртской бирже. Выручить удалось $113 млн. Третья, недавняя попытка оказалась еще более успешной. 26 июня в Нью-Йорке разместила акции самая крупная компания группы Карачинского, Luxoft Holding. IBS продала 6,3% акций Luxoft, сама компания - такое же количество бумаг, проведя для этого допэмиссию. В частности, фонды под управлением Fidelity Management получили 3% Luxoft, общий общий объем вложений Fidelity в Luxoft составил почти $17 млн. Всего новые акционеры заплатили за 12,6% акций компании почти $70 млн, оценив ее в $555 млн. Уже через месяц компания стоила на четверть дороже - почти $700 млн.

По оценке "Уралсиба", выручка Luxoft будет расти на 20% в год в ближайшие три года. Клиенты компании находятся в основном за рубежом - по итогам 2012 года около 40% заказов приходилось на США, около 28% - на Великобританию и только 10% на Россию, напоминает глава аналитического департамента банка "Уралсиб" Константин Чернышев. Да и вообще инвесторы вложились в компанию, которую с большой натяжкой можно назвать российской: только 33% команды разработчиков приходится на Россию (45% - на Украину, остальное - на США и другие страны).

По данным отчетности IBS Group, Анатолий Карачинский владеет 47,3% акций группы; 10 июля этот пакет стоил, исходя из котировок во Франкфурте, $254 млн. Пакетом 18% акций IBS стоимостью $96,6 млн управляет фонд Croyton Limited в пользу Карачинского и Мацоцкого - их доли в этом пакете не раскрываются. Капитализация материнской IBS составляет $537 млн, доля группы в капитале Luxoft сейчас - 83%.

Венчурный капиталист

Что дальше?

"У нас есть ряд идей, которые могут выстрелить не хуже, чем Luxoft!" - утверждает Сергей Мацоцкий, совладелец IBS, управляющий российским бизнесом группы. По его словам, одним из таким направлений может стать бизнес в области Big Data - инструментов обработки данных в условиях непрерывного прироста информации: по прогнозу международной исследовательской компании IDC, опубликованному в январе 2013 году, мировой рынок технологий Big Data будет расти в среднем на 31,7% в год и достигнет к 2016 году $23,8 млрд.

Подконтрольный Карачинскому венчурный фонд Oradell уже много лет развивает проекты, связанные с анализом большого объема данных в СМИ и интернете. "Когда предприниматель уже построил несколько бизнесов, которые приносят деньги, но не могут расти из-за ограниченности рынка, пора создавать венчурный фонд, - рассуждает аналитик по инвестициям фонда ABRT Андрей Гершфелд. Карачинский выбрал для этого сегмент медиа, интернета и мобильных решений. Неудивительно: "айтишнику" проще в этом разобраться, чем стороннему инвестору.

Первый проект в этой области Карачинский затеял еще в 1999 году: это электронная система дистрибуции прессы Newspaper Direct со штаб-квартирой в канадском Ванкувере. Система позволяет получать в электронном виде более тысячи изданий из сотен стран. Newspaper Direct родилась на базе технологи, разработанной IBS для одного из клиентов. "Мы создали эффективный механизм сжатия графической информации и придумали, как сделать из этого бизнес", - вспоминает Карачинский. Соинвестором был металлург Владимир Лисин, позже вышедший из проекта. И объем инвестиций, и показатели Newspaper Direct Карачинский держит в секрете.

Другой проект - созданная в 2010 году компания News360, международный новостной агрегатор для мобильных устройств, который возглавляет сын Карачинского Роман. В стартап вложено около $8 млн плюс грант от иннограда Сколково на $1,5 млн. Осенью прошлого года вице-премьер Владислав Сурков, курировавший проект Сколково, в интервью "Ведомостям" именно News36o назвал первым примером успеха Сколково, причем продемонстрировал полную информированность об этом проекте Карачинского, включая число его скачек в AppStore (Карачинский в интервью Forbes категорически открестился от знакомства с Сурковым). Ежемесячно пользователи News36o прочитывают более 10 млн статей. Приложение вошло в топ- 10 наиболее скачиваемых программ магазина Арр Store и стало победителем международного конкурса World Summit Award - Mobile Content в номинации "M-media and News". Помимо этого Oradell одно время владел 1% акций "Яндекса", которые продал в 2009 году за $11 млн. Всего фонд проинвестировал проектов на сумму $50 млн.

Глаза и уши власти

Самый знаменитый и крупный из этих проектов - компания "Медиалогия", которую возглавляет жена Карачинского Нина Григорьева. Это система мониторинга прессы, она позволяет отслеживать публикации, делить их на негативные и позитивные и делать выводы об общем фоне отношения СМИ к компании. "Медиалогия" прославилась большим количеством популярных рейтингов - владельцы и руководители многих СМИ всерьез ориентируются на ее рейтинги цитируемости, считая их важным показателем успешности своих медиа. Неизменное внимание прессы вызывают регулярно выдаваемые "Медиалогией" информационные поводы в виде рейтингов самых популярных авторов блогов, самых громких событий месяца и даже самых популярных блогеров-губернаторов. "Медиалогия" создала для рынка параметры оценки и услуги, которых вообще до нее не было, замечает бывший генеральный директор издательского дома "Коммерсанта" Демьян Кудрявцев. "Система востребована как рынком, так и властью. По моим оценкам, в различных высоких кабинетах установлено минимум 1000 копий "Медиалогии", - говорит он. А руководитель специализирующейся на исследовании механизмов поиска в интернете компании "Ашманов и партнеры" Игорь Ашманов оценивает стоимость "Медиалогии" в $20 млн. По его словам, она не так давно вышла на безубыточность.

Но "Медиалогия" используется в основном СМИ и специалистами по PR, а одна из ее подсистем - проект анализа содержания социальных сетей "Призма" - вещь более серьезная. Ее название поразительно созвучно американской системе электронной разведки PRISM, с помощью которой спецслужбы США отслеживают переписку и телефонные переговоры зарубежных политиков и миллионов обычных граждан (о PRISM немало интересного рассказал миру сбежавший недавно сотрудник АНБ Эдвард Сноуден). "Призма" окружена не меньшим количеством тайн, чем ее американская старшая сестра: создатели системы не раскрывают ее стоимость и не дают исчерпывающей информации о том, кто ею пользуется.

По словам Карачинского, сейчас "Призму" активно покупают банки, которым она позволяет замечать и предотвращать кризисы вокруг потребительских конфликтов в филиалах. Но даже в официальных материалах этой системы говорится, что она "предназначена для руководителей федеральных и региональных органов государственной власти", представляя собой "инструмент оперативного анализа социальных медиа для выявления резонансных проблем и рисков и, как следствие, своевременной реакции на них".

Еще в 2012 году "Призма" появилась в кабинете первого заместителя главы администрации президента Вячеслава Володина, ранее рассказывал Forbes источник в президентской администрации, причем Володин активно пользовался системой и "строго спрашивал" с подчиненных, если оценка каких-то событий блогосферой ему не нравилась. Сейчас, как утверждает собеседник Forbes в IT-отрасли, терминалы "Призмы" установлены уже примерно у полусотни высокопоставленных чиновников и менеджеров: у руководства МВД, в мэрии Москвы, в аппарате спикера Госдумы Сергея Нарышкина, у главы "Роснефти" Игоря Сечина и пр. Карачинский говорит, что "Призму" активно использует Управление внутренней политики администрации президента.

Всего, по данным разработчиков, пользователи "Призмы" могут анализировать 60 млн "источников", при этом система анализирует тональность высказываний каждого с погрешностью 2-3% в реальном времени. Много ли от нее пользы в действительности?

"Система выглядит очень внушительно, так как полностью копирует интерфейс ситуационного центра, который использовался на последних выборах Барака Обамы, - говорит Игорь Ашманов, - но создатели программы не справились с определением тональности публикаций в блогах". "Призма" установлена у меня на рабочем компьютере, - признался Forbes член Совета Федерации Руслан Гаттаров, - как и любой продукт такого рода, она несовершенна и не всегда отражает реальную "температуру" блогосферы, но я регулярно ею пользуюсь".

Карачинский не считает, что его система помогает властям следить за гражданами. По его мнению, она лишь улучшает коммуникации власти и общества. "Проблема ОВД "Дальнее" (скандал вокруг пыток в отделении полиции в Казани. - Forbes) могла бы решиться минимум на три месяца раньше, чем разгорелись скандалы федерального масштаба, если бы полиция обладала эффективным инструментом сбора и анализа негативных отзывов граждан", - говорит он.

Кажется, Карачинский разработал универсальную схему успеха для российской IT-компании - крупные заказчики за рубежом, офисы в мировых столицах, а на родине - грант от Сколково и программа мониторинга настроений интернет-пользователей, которая востребована силовиками, госкомпаниями и сенаторами.

IBS Group в цифрах

8600 человек по всему миру сотрудничает с группой

В 10 странах расположены офисы компании

16 отраслей бизнеса пользуются решениями IBS

45 из 50 крупнейших российских компаний являются клиентами IBS

Чем занимается IBS Group

Основной продукт IBS - комплексные системы управления предприятием (ERP), они контролируют все функции компании - от ведения бухгалтерии до, к примеру, контроля целостности трубопровода, запасов продуктов на складе супермаркета или стабильности работы сети сотовой связи.

Еще одна сфера деятельности IBS - заказные разработки - создание программного обеспечения для конкретной компании.

Принадлежащая IBS Luxoft - один из мировых лидеров в сегменте офшорного программирования. Это схема, когда центры разработки программного обеспечения находятся в одной или нескольких странах, а заказы на разработку ПО поступают со всего мира.

Источник: данные компаний

Для кого работает IBS Group

Банки

На этом направлении работает 2500 человек.

Крупнейшие клиенты: Deutsche Bank, UBS, Citi, Merrill Lynch

Продукты: системы управления рисками, мобильные решения, интернет-банкинг

Автомобилестроение

Крупнейшие клиенты: Ford, Harman, Bosch, Delphi

Продукты: навигационные системы, средства коммуникации, системы голосового управления

Телекоммуникационное оборудование

Клиенты: Avaya, Juniper Networks, T-Mobile, Ericsson

Продукты: управление телеком-инфраструктурой, модульные решения на базе минрочипов

Энергетика

Крупнейшие клиенты: Министерство энергетики США, Alstom, Areva, General Electric Продукты: решения по управлению электросетями и энергоэффективностью, позволяющие быстро перераспределять электроэнергию между объектами

Производители ПК и IT-оборудования

Крупнейшие клиенты: IBM, Hewlett-Packard, Dell, Intel, AMD

Продукты: решения по управлению производством, ПО, улучшающее работу компонентов ПК. Для Dell создана система, управляющая заводами в семи странах.

Нефтегазовая отрасль

Крупнейшие клиенты: "Лукойл", "Газпром"

Продукты: системы управления предприятием, система словарей и справочников, система обнаружения несанкционированных подключений к трубопроводам

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 1 августа 2013 > № 871596 Анатолий Карачинский


Россия. ПФО > СМИ, ИТ > regnum.ru, 4 июля 2013 > № 861341 Руслан Фазлыев

КАК УЛЬЯНОВСК ЗАВАРИЛ ИТ-БУЛЬОН: ИНТЕРВЬЮ

Среди российских центров интернет-индустрии в последнее время заметен Ульяновск, который смог построить среду, способствующую обмену знаниями и росту сотрудничество участников индустрии. Так считает Руслан Фазлыев, серийный предприниматель и руководитель Ecwid, платформы, делающей создание своего интернет-магазина доступным каждому .

Руслан, действительно ли в Ульяновске существует особенный климат для ИТ-проектов ?

Да, это так. В России много городов с полумиллионным населением, но не каждый может похвастаться массовыми победами на сильно конкурентном глобальном интернет-рынке, тогда как в Ульяновске разработана первая в мире PHP платформа электронной коммерции, самая популярная платформа создания интернет-магазинов на Facebook, лидер рилтаймового социального веба и самый популярный список покупок для iPhone.

Как вы объясняете такую плотность продуктов, способных конкурировать с Силиконовой долиной ?

Ульяновск - родина талантов, а своевременная организация компаний, в которых можно эти таланты применить создала центры притяжения, творческие коллективы, в которых скопления ярких людей создают особый климат. В таких командах интересно работать, легко учиться и можно себя по-настоящему раскрыть. Это, в свою очередь, создает совершенно новое качество жизни, которое создает смысл и не дает талантам бездарно размываться по миру.

Как были созданы эти компании ?

Хаотично и бессистемно - просто были люди, которые любили этот город и не хотели отсюда никуда уезжать. А посвятить жизнь лепке из такого гибкого материала каким является программный код - хотели. Создав компании для трудоустройства самих себя, основатели таких компаний совершенно случайно решили проблему многих сотен коллег, перед которыми стояли схожие вызовы.

И эти компании вместе стали основанием того самого ИТ-бульона ?

Нет, не все так просто. Бизнес-климату конца 90-х - начала 2000-х свойственны закрытость, осторожность и недоверие. Большинство ИТ-центров в городе долгое время работали с атмосферой секретности схожей с советскими "шарашками". Но их основатели со временем сдружились, поняли, что есть что-то большее, чем лишь конкуренция за кадры, поняли, как много могут создать вместе, то, какие мы разные и как нам интересно вместе общаться. Поняв это сами, мы сделали все, чтобы коммуницировать это всему городу.

Так и родился Ulcamp ?

Да, и я очень люблю это мероприятие. Все ИТ-конференции одинаковы - доклады, кофе-брейки, зал, ряды кресел, перегруженная людьми Москва. Ulcamp - самая пляжная ИТ-конференция страны. Возможность выйти из столичной суеты и просто встретиться, провести время на пляже для самых разных людей - кодеров, руководителей, инвесторов, студентов и прессы - это не только весело и неординарно, это еще и очень продуктивно.

Ulcamp - это полностью частная инициатива ?

Да. В первом году проведения у нас было очень мало понимания с властями города, и мы даже держали место проведения в секрете до последнего дня.

Сейчас место известно заранее ?

Да, конечно, 19-21 июля, на зеленой стоянке, куда отправляется теплоход из Ульяновска. На Ulcamp.ru можно прочитать больше. Ulcamp'2012 прошел очень масштабным, нам здорово помогло правительство области и города. А какие гости приезжали! Возможность вот так просто выпить водки у костра с основателем MySQL, самой популярной базы данных в мире, Майклом Видениусом (для всех посетителей Ulcamp'а он теперь просто Монти!) или послушать байки матерого интернет-предпринимателя и инвестора Сергея Белоусова - это бесценно.

Кстати - приезжайте в гости, будет интересно!

Россия. ПФО > СМИ, ИТ > regnum.ru, 4 июля 2013 > № 861341 Руслан Фазлыев


Россия > СМИ, ИТ > mn.ru, 27 июня 2013 > № 842490 Дмитрий Быков

ПРОФЕССИЯ КАК КОНФЕССИЯ

ДМИТРИЙ БЫКОВ

Совесть может быть только у профессионала

Только что показанный в России фильм Гора Вербински "Одинокий рейнджер" навел меня на размышления, вроде бы не связанные с Джонни Деппом, вестернами и кинокомпанией "Уолт Дисней". Вот живет в Штатах Гор Вербински, лучший, по-моему, кинорежиссер нашего времени, постановщик не только первых "Пиратов Карибского моря", но и вполне малобюджетного по тамошним меркам артхаусного "Синоптика", и феноменально страшного "Звонка", и остроумнейшей "Мышиной охоты". За что бы он ни брался - за рекламу или за оскароносный мультик "Ранго", он все делает с исключительной серьезностью, с тонко продуманной системой лейтмотивов (это вообще его фирменный знак), с глубокой проработкой любой роли и детали. И в результате из заведомо массовой продукции получается вполне умное кино с неоднозначным смыслом.

Тот же "Звонок" - в отличие от японской версии - оказывается полемическим фильмом о массмедиа, а "Рейнджер" вдруг превращается в картину о судьбе машинной цивилизации, с символическим поездом, который остановить нельзя. То есть получается такой многослойный торт, из которого любой желающий, вплоть до интеллектуалов, с аппетитом выедает свой корж.

А все почему? А все потому, что Вербински - профессионал, и всякая профессионально сделанная вещь - допускаю, что помимо его воли, - насыщается смыслами. Смысл нельзя придумать заранее, он возникает из плотной, вдумчиво организованной фактуры.

Почему реальность Москвы шестидесятых-семидесятых давно исчезла, а Юрия Трифонова в отличие от десятков представителей "городской прозы" мы читаем до сих пор? Да потому, что Трифонов плотно пишет, у него есть контексты, подтексты, феноменальное мастерство, которое и само по себе интересно, - есть то многомерное пространство, которое гипнотизирует читателя вне зависимости от темы и авторских намерений. Плюс живые люди, за которыми всегда интересно следить.

Так и национальная идея - она не выдумывается заранее, а неизбежно возникает в любом плотном пространстве. Но сегодняшнее наше пространство разрежено, как почти все российские фильмы, потому в нем и не возникает никакая идеология. Идеологию, пора уже сказать об этом вслух, вообще нельзя придумать - иначе на ней всегда будет лежать отпечаток дилетантизма, умозрения и неприличной навязчивости. Она возникает там, где есть среда. Жизнь зарождается не везде, а там, где для нее созданы сложные и тонкие условия.

Нонна Мордюкова говорила мне в интервью, что жизнь появлялась в старых советских фильмах только потому, что там для нее плели чрезвычайно плотную сеть - детали, эпизоды, случайные вроде бы реплики. Но профессионализм в каком-то смысле важнее совести - именно потому, что он и есть ее первое, необходимое, стартовое условие. Она начинается с него, а не наоборот.

Вот сейчас вся страна - и официальные, и неофициальные лица, кто с проклятиями, а кто с благословениями - отмечает пятидесятилетие Михаила Ходорковского, с которым я его горячо поздравляю. Многие спрашивают: почему именно Ходорковский оказался достойным символом сопротивления, почему из всех так называемых олигархов именно он вызвал верховный гнев и оказался в силах ему противостоять? Да потому, что у Ходорковского было больше элементарного профессионализма. Потому что он не просто получил кусок при дележке государственного пирога, а имел амбицию сделать лучшую компанию в России: отсюда и его увлечение политикой, и решимость давать советы власти, и теоретические взгляды на судьбы русского либерализма. Все это формируется потом, а в основе - именно профессионализм, серьезное отношение к собственному делу.

Совесть, рискну сказать, может быть только у профессионала, в какой угодно области - от выпиливания лобзиком до нефтедобычи. Настоящим руководителем государства может быть только тот, кто сначала достиг успеха в каком угодно, но настоящем деле. Профессиональный управленец не тот, кто умеет убедительнее наорать на подчиненного или ловчее шантажировать его, а тот, кто сам умеет делать дело лучше этого подчиненного. Вот почему большинство российских менеджеров гениально научились пить кровь и выжимать пот из работника, но в отсутствие этого работника совершенно беспомощны. Я не верю в директора школы, назначенного руководить и не проработавшего в школе обычным учителем хотя бы десять лет. Не верю в управленца, сегодня руководящего продажей мобильных телефонов, а завтра - изданием газеты. Трагедия России в том, что подавляющее большинство ее сегодняшнего населения - непрофессионалы. У них нет фундаментальных знаний ни в какой области, кроме выживания, а это совсем не профессия. Это антипрофессия, если хотите, школа вранья и конформизма. В стране, где конфессиональное уважается больше профессионального, не может быть роста и, что еще печальнее, нет нравственности. Потому что нравственность может быть только у человека, привыкшего отвечать перед собой и людьми, а школой такой ответственности представляется мне только профессия, опыт умного, сознательного, любимого труда.

Оглянитесь вокруг - вы увидите, что самые порядочные люди из вашего окружения, лучшие и надежнейшие из ваших друзей могут различаться по каким угодно параметрам, но объединяет их умение делать дело: у них в руках профессия, набор фундаментальных знаний, который позволит им трудоустроиться вне зависимости от политической конъюнктуры, от атмосферы и погоды на дворе. У них нет необходимости идти в услужение к тем или иным новым хозяевам - эти хозяева сами без них не обойдутся. Они вправе диктовать любой власти - именно потому, что в противном случае эта власть окружит себя дилетантами и окажется в конце концов на том самом необитаемом острове, где два щедринских генерала читали "Московские ведомости". Теперь эта щедринская метафора - генералы, вследствие крайнего легкомыслия попавшие на необитаемый остров, - особенно понятна: на таком острове неизбежно оказывается любой, кто удаляет от себя людей и приближает манекенов.

Когда-то Виктория Токарева - человек, кстати, с двумя надежными профессиями кроме писательской (музыкальный педагог и сценарист), - сказала: в современной российской культуре, будь то проза или кино, профессия героя перестала иметь значение. Остались две профессии - богатые и бедные. Это точная формула, изобличающая именно сценариста с его умением мыслить запоминающимися репризами. Профессия героя - важнейшая психологическая характеристика, поскольку о тунеядце, пусть даже отлично зарабатывающем, увлекательного романа не напишешь. Это уж не говоря об авторе, который считает себя профессионалом лишь на том основании, что умеет складывать слова в предложения. Современный российский прозаик чаще всего вообще не думает о достоверности, о проработке фона, о сквозных мотивах (Набоков это называл "подспудным щебетанием темы") - и в результате в его реалистический роман о быте московской домохозяйки веришь меньше, чем в "Одинокого рейнджера" или его безумного друга Тонго.

Это - чтобы закольцевать тему, каковое умение тоже входит в набор профессиональных навыков журналиста.

Сегодняшнее наше пространство разрежено, как почти все российские фильмы, потому в нем и не возникает никакая идеология

Несколько дней назад Дмитрий Быков в четвертый раз стал лауреатом международной литературной премии в области фантастики имени Аркадия и Бориса Стругацких. Поздравляем нашего постоянного автора

Россия > СМИ, ИТ > mn.ru, 27 июня 2013 > № 842490 Дмитрий Быков


Весь мир > СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 25 июня 2013 > № 883212 Ольга Четверикова

От Бильдерберга к Гуглбергу: технократическая перестройка глобальных элит

Ольга Четверикова, доцент МГИМО МИД России, кандидат исторических наук

События в мире всё яснее говорят о том, что важнейшей задачей глобальных элит становится тотальная перестройка человеческого сознания и даже изменение сущности человека. Собственно, это и выступает целью и средством строительства «нового мирового порядка». Особенно показательным в этом отношении стало последнее заседание Бильдербергской группы, прошедшее с 6 по 9 июня 2013 г. в британском отеле «Гроув», в пригороде Лондона...

Информация о том, где будет проходить заседание, какова будет его повестка дня и кто в нём будет участвовать, стала известна задолго до встречи, причём давали её как альтернативные, так и официальные СМИ. Например, об этом написала газета The Telegraph, статья которой называлась «Бильдербергская группа? Никакого заговора, просто самая влиятельная группа в мире». А в следующем номере в статье «Бильдербергская группа 2013: список участников и повестка дня» The Telegraph представила вопросы, которые должны обсуждаться на встрече. Среди них – проблема безработицы в США и Европе, национализм и популизм, политика Европейского союза, положение на Ближнем Востоке, проблемы Африки, кибервойны и распространение асимметричных угроз, основные тенденции в области медицинских исследований, перспективы и последствия развития интернет-образования.

Инсайдерский же источник альтернативного сайта Infowars.com дал более подробную информацию о повестке дня, сообщив, что на встрече будут обсуждаться две группы вопросов. Первая касается проблем экономики: усиление власти центробанков под видом «банковских реформ», спасение банков для поддержания евро и сохранения еврозоны, создание более эффективной системы сбора налогов, недопущение выхода Британии из Европейского союза, подавление протестов, возникающих в ответ на ужесточение экономической политики, минимальный экономический рост в 2013 г., концентрация богатств населения в руках корпораций и сверхбогатых элит.

Вторая группа вопросов - более объёмная и касается проблем военного, политического и психологического контроля: нанесение ударов по ядерным объектам Ирана, если он в течение трёх лет не свернёт свои программы, продолжение войны в Сирии с помощью вооружения оппозиции, угроза общемировой пандемии (с учётом того, что лаборатории Бильдербергов работают на распространение вирусов), контроль за производством 3D, государственный контроль над Интернетом для достижения «киберустойчивости», контроль над распространением информации с помощью «министерства правды» (давняя идея Билла Клинтона), создание «продвинутых городов», которые могли бы вести наблюдение за всеми сторонами жизни и поведением населения, то есть создание системы тотальной слежки.

Для выполнения задач такого рода необходима ускоренная перестройка технократической сферы, которая и осуществляется на наших глазах. Как отметили авторы Infowars.com Джозеф Ватсон и Алекс Джон,Бильдербергская группа, как и другие теневые структуры, вошла в период серьёзной трансформации, заключив унию с компанией Google под контролем председателя её совета директоров Эрика Эмерсона Шмидта (1), регулярно участвующего в заседаниях группы.

Место заседания группы в отеле «Гроув» было выбрано неслучайно. Именно здесь, начиная с 2007 года, проходят ежегодные конференции Google, известные как Google Zeitgeist («Дух времени Google»), на которых осуществляется анализ миллиардов запросов пользователей этой системы и подводятся итоги её деятельности. В этом году конференция Google прошла буквально за несколько дней до заседания Бильдербергов.

Так что британский отель «Гроув» представляет собой сегодня «центральную базу» для выработки повестки дня Google в области мировой технологической политики. И именно эта компания, которуюLondon Independant определила как «более приятную» версию Бильдербергов, и осуществляет настоящую технократическую перестройку. На её конференциях ежегодно собираются около 400 делегатов для обсуждения ключевых тем мировой политики и культуры и для разработки планов соответствующих действий, направленных на то, чтобы «не допустить обратной реакции против глобализации» (2). Среди них - ключевые фигуры СМИ, политические деятели, начинающие звёзды. В этом году на встрече присутствовали эксперт «Голдман Сакс» Джим О’ Нейл, Билл Клинтон, известная певица Энни Леннокс. Тут, в частности, было отмечено, что за год доходы компании возросли на 60%, или на 2,89 млрд. долл.

Google Zeitgeist представляет более эффективную форму управления. Если Бильдерберги имеют репутацию заговорщиков, то Google может осуществлять свой контроль открыто, поскольку это предполагает сама деятельность по предоставлению информационных услуг. То есть под вывеской демократичной и даже филантропической компании действует тоталитарная структура, которой независимые журналисты уже присвоили название «Гуглберг» («Бильдерберг превращается в Гуглберг»).

Google оказалась крайне удобной формой для прикрытия работы спецслужб. Как стало известно всё тем же независимым исследователям (3), главные организаторы «арабской весны», проходившей в виде народных волнений, были наняты этой компанией и участвовали в конференциях Zeitgeit в отеле «Гроув». Хорошо известно, например, что ключевую роль в организации переворота в Египте, обеспечившего приход к власти «Братьев-мусульман», сыграл сотрудник Google египтянин Ваиль Гоним, руководивший в компании отделом маркетинга на Ближнем Востоке и Северной Африке. Эрик Шмидт говорит, что он гордится тем, что сделал Гоним, и подчеркивает, что использование Facebook, Twitter и интернет-инструментов для разжигания протестов в Египте являет собой «хороший пример прозрачности» (4).

Google оказывает растущее влияние на американское и британское правительства. Это облегчается тем, что Эрик Шмидт является членом совета по науке и технологиям при президенте США, возглавляет некоммерческий фонд New America Foundation и участвовал в качестве советника и спонсора в президентских кампаниях Барака Обамы. Ему даже предлагали возглавить Министерство финансов США. В Великобритании представители Google с начала выборов 2010 г. не менее 23 раз встречались с официальными лицами партии консерваторов. Дэвид Кэмерон выступал на конференции Zeitgeist ещё в 2006 г., то есть за 4 года до того, как он стал премьер-министром. На встречах Google присутствовали также британский министр финансов Джордж Осборн, принц Чарльз и многие другие влиятельные лица.Дотянулись руки Google и до России: Эрик Шмидт входит в совет директоров «Сколково», хотя некоторые эксперты почему-то считают это «нейтральным фактором» (5).

Связи между Google и Бильдербергской группой становятся всё более тесными. СМИ сравнивают власть компании и её конференции с Давосским форумом. На встречах Google Zeitgeist собираются деятели, которые, как считается, способны «формировать глобальное будущее». Сама же компания позиционирует себя в качестве силы, более мощной, нежели правительства, поскольку она контролирует и управляет поведением широких масс, как это было продемонстрировано в Тунисе и Египте. А вмешательство Google во внутренние дела стран Европы стало уже настолько активным, что даже Еврокомиссия недавно обратилась к компании с запросом в связи со злоупотреблениями её доминирующим положением на рынке информационных услуг.

Сам глава Google никогда не скрывал своего стремления к тотальному контролю над обществом, о чём он неоднократно говорил в своих выступлениях, подчёркивая, что частная жизнь является реликтом прошлого и что он планирует превратить Google в настоящего «Большого Брата», по сравнению с которым «1984» Джорджа Оруэлла будет восприниматься как детская сказка.

В одном из своих выступлений Эрик Шмидт заявил: «Мы не нуждаемся в том, чтобы вы нажимали на все клавиши в вашем компьютере. Мы знаем, где вы находитесь и где вы были. Мы можем узнать в общих чертах, о чём вы думаете. Мне кажется, что большинство людей не хочет, чтобы Google отвечал на их вопросы, а им хочется, чтобы он указал им, что они должны делать... Мы знаем всё, что вы делаете, и правительство может за вами наблюдать. Мы узнаем, где вы находитесь в районе 50 см, и мы сократим это расстояние до нескольких сантиметров... Ваша машина будет вести вас сама, и это неправильно, что машины были изобретены до компьютеров... Вы никогда не бываете одни, и вам не скучно...» (6)

Информационные технологии, по утверждению Шмидта, радикальным образом меняют и образование, и механизм работы бизнеса, и характер СМИ, и статус интеллектуальной собственности. Они меняют самого человека, который фактически сращивается с компьютером, превращаясь в бионического человека. Как указывает Шмидт, «мы уйдём от командного интерфейса, когда вы отдаёте компьютеру команды, как собаке, и придём к ситуации, когда компьютер становится скорее другом. Компьютер говорит: «Ну, мы примерно знаем, что вас интересует». И вы дали ему на это согласие. И он говорит: «Ну, может быть, вам стоит сделать вот это или вот это». Компьютер делает то, что у него получается хорошо: сложные аналитические задачи, поиск иголки в стоге сена, и у него идеальная память. И мы, люди, делаем то, что у нас получается хорошо: выносим суждения, развлекаемся и обдумываем разные вещи. Это симбиоз» (7).

То, что исповедует Эрик Шмидт, называется трансгуманизмом, представляющим собой мировоззрение, которое исходит извозможности и желательности фундаментальных изменений вида «человек разумный» с помощью передовых технологий с целью формирования «постчеловека». Впервые это понятие употребил в работе «Религия без откровения» биолог-эволюционист Джулиан Хаксли, которого называют «Мальтусом ХХ века». Трансгуманизм для него стал новой идеологией и даже новой «верой для Человечества». Таковым он является и для современных «пророков», предлагающих методы перестройки человека, превращающие его в управляемого послушного биоробота. Масса таких биороботов и должна заменить современное человечество.

Мы видим, что методы управления элит претерпевают такие изменения, которые позволяют им переходить со скрытого на открытый уровень управления. В этих условиях меняется и значение саммитов, конференций, тайных переговоров. Именно это продемонстрировало последнее заседание Бильдербергской группы, которое можно определить как антиконспирологическое.

Борьба переносится на новый уровень – на уровень информационного и духовного противоборства, ставящего человека перед выбором между антицивилизацией нелюдей и цивилизацией людей, созданных по образу и подобию Божию.

(1) http://www.prisonplanet.com/google-berg-global-elite-transforms-itself-for-technocratic-revolution.html/print/

(2) http://www.independent.co.uk/news/media/online/the-great-google-gathering-7771352.html

(3) http://ordo-ab-chao.fr/de-bilderberg-2013-a-google-berg-pour-une-revolution-technocratique/

(4) http://news.cnet.com/8301-13578_3-20032239-38.html

(5) http://www.likeni.ru/events/123795/

(6) Цит. по: http://ordo-ab-chao.fr/de-bilderberg-2013-a-google-berg-pour-une-revolution-technocratique/

(7) http://ideanomics.ru/?p=830

Весь мир > СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 25 июня 2013 > № 883212 Ольга Четверикова


Украина > СМИ, ИТ > forbes.ru, 21 июня 2013 > № 851664 Борис Ложкин

ИЗДАТЕЛЬ УКРАИНСКОГО FORBES: "НИКАКОГО ДАВЛЕНИЯ ПРИ ПРОДАЖЕ ЖУРНАЛА НЕ БЫЛО"

Анастасия Жохова редактор Forbes

Владелец медиахолдинга УМХ Борис Ложкин - о причинах скандальной сделки по продаже компании "газовому королю" Украины Сергею Курченко

20 июня стало известно, что владелец группы компаний ВЕТЭК Сергей Курченко приобретает у бизнесмена Бориса Ложкина издателя украинской версии журнала Forbes Украина - группу УМХ. Компания входит в тройку крупнейших медиахолдингов страны и управляет портфелем из более чем 50 брендов.

Главный редактор украинского Forbes Владимир Федорин продажу журнала назвал "концом проекта в его нынешнем виде". Издание первым опубликовало историю бизнеса Курченко в прошлом году: 27-летний предприниматель за несколько лет превратился в одного из самых заметных игроков на энергетическом рынке Украины. Федорин, несмотря на действующий до 1 декабря 2013 года контракт, оставит должность главного редактора уже 1 октября.

В интервью Forbes Ложкин рассказал о предыстории сделки с Курченко и заверил в отсутствии политической подоплеки у продажи актива

- Почему продаете холдинг?

- Во-первых, мы получили интересное финансовое предложение с серьезной премией к рынку. Оно в разы более выгодное, чем оценивается сейчас, к примеру, "СТС-Медиа". Во-вторых, УМХ получил инвестора, который в состоянии серьезно рисковать, инвестируя в новые медиа. У меня денежного потока для этого не было.

Я двадцать лет строил эту компанию. Я не назвал бы это рутиной... Я ее хорошо знаю и люблю, но растет она относительно медленно. А на новые медиа, которые мне очень нравятся, времени и сил уже не хватает. Хочется нового челенджа.

- С политикой ваше решение связано?

- Нет, не связано. Я политикой не занимаюсь. Никакого давления по этой сделке не было. Это реально бизнесовая сделка. Мы единственная крупная украинская группа, не вовлеченная в политику. Мы даже просим топ-менеджеров сообщать о вступлении в политические партии. Правда, никто еще ни разу не сообщал. Журналистов это не касается.

- Ваше решение каким-то образом связано с раследованиями, которые проводит украинский Forbes? Не так давно журнал провел расследование в отношении самого Курченко.

- Абсолютно нет. Господин Курченко философски воспринял публикацию. Когда материал готовился, он конечно беспокоился, но никакого прессинга не было.

- Главный редактор Владимир Федорин заявил, что это конец издания и он его покинет до истечения контракта. Вы обсуждали с ним сделку?

- Мы с Владимиром Федориным первый раз говорили о сделке только на нынешней неделе. Я не считаю, что это конец издания. Покупатель готов подписать соглашение о невмешательстве в редакционную политику, этого требует лицензионное соглашение. Но я уважаю позицию Владимира. Он хороший профессионал, имеет на нее право.

- Что конкретно подтолкнуло вас к этой сделке именно сейчас?

- Мы размещали акции на Франкфуртской бирже в 2008 году. В декабре 2012 года планировали проводить IPO в Варшаве, но после road show от идеи отказались. Инвесторы требовали слишком большой дисконт, и цена акций была бы унизительной для нас.

Мысль о том, что всю компанию целиком можно продать, никогда мне раньше не приходила в голову. И вдруг летом 2012 года одна российская медийная группа предложила нам купить блокирующий пакет УМХ, а к началу 2013 года речь шла уже о покупке всего холдинга. Однако, предложение для нас было невыгодное - сделку предлагалось растянуть на три года и привязать к финансовым результатам. Мы посчитали, что валютные риски слишком высоки.

В марте мы привлекли компанию "Конкорд" Игоря Мазепы для поиска частный инвестиций. Он составил шорт-лист из нескольких вариантов, среди которых было и предложение Курченко. Были предложения от западных и российских фондов прямых инвестиций о покупке 10-25%. Были инвесторы, желающие войти в отдельные проекты - Forbes, радио и розницу. Но в нашей акционерной структуре и так много партнеров и на согласование решений уходит очень много времени. Мы просчитали разные варианты, и оказалось, что продать весь холдинг выгоднее, чем отдельные пакеты.

По условиям нашего соглашения с Сергеем Курченко, на сегодняшний день мы получили около половины от общей суммы выплат за акции холдинга. Оставшаяся часть будет выплачена частями до марта 2014 года. Сумма сделки не привязана к финансовым результатам УМХ. Единственное условие - положительный рабочий капитал. Пока сделка не будет закрыта, мы не передадим Курченко ни одной акции. Сейчас они находятся у британской юридической компании Taylor Wessing. До закрытия сделки, согласно договоренности с Курченко, весь менеджмент холдинга остается прежним.

- Новый акционер получит все акции холдинга?

- Мы обязаны 97% передать. Поскольку мы торговались на бирже, у нас есть мелкие акционеры которых нужно найти. Мы сейчас выкупаем доли крупных миноритариев. С Порошенко мы подписали соглашение об опционе еще в апреле, у Боголюбова выкупаем долю. Но в некоторых проектах партнеры остаются. Все происходило быстро, мы не со всеми согласовали условия. Поэтому договорились, что часть выкупим сами, а часть - новый собственник. В течение месяца мы с Курченко вели интенсивные переговоры. В результате подписали договор купли-продажи.

- Как американский Forbes воспринял смену украинского лицензиата?

- Мы несколько раз встречались с Мигелем Форбсом. Главное его требование - сохранить существующие стандарты. Мигель на это очень жестко обратил внимание.

- Что Курченко будет делать с холдингом?

- У него нет понимания, что конкретно нужно менять. Он хочет приобретать новые активы, в первую очередь интернет-проекты, и развивать имеющиеся. Хочет чтобы компания быстро росла. В ближайшие три года новый собственник обязался потратить на развитие $100 млн.

Мы со своей стороны обязуемся представить стратегию развития компании на три года. Ее основа - развитие интернета, увеличение количества видео-контента, создание и развитие мобильных версий изданий. Это же относится и к развитию украинского издания Forbes.

- Чем будете дальше заниматься?

- Пока решения нет. Хочу поучиться и попутешествовать. Меня привлекают новые медиа - и в плане создания, и в плане покупки. Кроме того у меня уже есть предложения от крупных российских, украинских и американских предпринимателей о создании фонда прямых инвестиций. Мне было бы интересно построить компанию в какой-то другой, не медийной, отрасли. И параллельно планирую заняться венчурными инвестициями, прежде всего e-commerce и интернет-сервисами, например, продажей билетов.

- От издательского бизнеса отойдете?

- Да. У меня подписано соглашение, не позволяющее работать в медиа в течение пяти лет.

Украина > СМИ, ИТ > forbes.ru, 21 июня 2013 > № 851664 Борис Ложкин


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 июня 2013 > № 851818 Петр Руденко

ПЕРВЫЙ КАНАЛ СОЗДАСТ ТЕЛЕКАНАЛ ДЛЯ ИНТЕРНЕТ-АУДИТОРИИ

Петр Руденко

Первый канал начал работу над новым медиа-проектом для молодой, активной аудитории, сформированной интернетом, сообщает в понедельник "Интерфакс" со ссылкой на пресс-службу телеканала.

Как сообщается, новый телеканал будет называться "Первый Digital" и будет адресован прежде всего "молодой и активной аудитории, которая пользуется новыми источниками контента, цифровыми технологиями, мобильными приложениями, играми" и т.д.

По словам гендиректора Первого канала Константина Эрнста, одной из главных задач проекта станет "использование всех актуальных медиа-технологий для установления прямой и обратной связи с молодой и склонной к применению технических инноваций аудиторией".

"Этой аудитории уже недостаточно получения потокового контента, она нуждается в его расширении в интересующих ее сегментах, в непосредственном воздействии на этот контент и участии в нем. Это будет телевидение людей, сформированных интернетом", - пояснил Эрнст.

Руководить группой разработки стратегии нового проекта будет Алексей Ефимов, который ранее работал гендиректором телеканала "MTV-Россия". Как сообщается, партнером проекта может стать одна из ведущих интернет-компаний. Планируется, что новый канал будет распространяться во всех возможных средах кабельного, спутникового телевидения и в интернете.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 июня 2013 > № 851818 Петр Руденко


США. Весь мир > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 3 июня 2013 > № 829964 Джулиан Ассанж

АССАНЖ: БАНАЛЬНОСТЬ "НЕ ДЕЛАЙ ЗЛА" (" THE NEW YORK TIMES ", США )

Джулиан Ассанж (Julian Assange)

Книга "Новый цифровой век" (The New Digital Age) - это поразительно четкий и соблазнительный план действий для технократического империализма, представленный его ведущими знахарями Эриком Шмидтом (Eric Schmidt) и Джаредом Коэном (Jared Cohen), которые конструируют новое средство выражения для глобальной власти США в XXI веке. Это средство выражения отражает крепнущий союз между Госдепартаментом и Кремниевой долиной, олицетворением которого стал исполнительный директор Google Шмидт и Коэн, работавший советником у Кондолизы Райс и Хиллари Клинтон, а сейчас работающий директором центра разработок Google Ideas.

Авторы встретились в 2009 году в оккупированном Багдаде, когда задумывалась эта книга. Прогуливаясь среди руин, они восхищались по поводу того, как потребительские технологии преобразуют общество, разрушенное в результате военной оккупации США. Они решили, что индустрия информационных технологий может стать важным и мощным агентом американской внешней политики.

Авторы книги просвещают читателя о том, как технологии трансформируют нации и народы мира по образу и подобию господствующей мировой сверхдержавы - хотят они такой трансформации или нет. Манера изложения в книге - сжатая, аргументация - самоуверенная, а житейская мудрость - банальная. Но эта книга не для чтения. Это важная декларация, предназначенная для формирования альянсов.

"Новый цифровой век" - это прежде всего попытка Google позиционировать себя в качестве геополитического провидца США, предстать в образе компании, которая способна ответить на вопрос "Куда должна идти Америка?" Неудивительно, что целая кавалерийская лава респектабельных поджигателей войны на полном скаку поставила свою печать одобрения этой соблазнительной "мягкой силе" Запада. В книге звучат слова признательности и воздается должное Генри Киссинджеру, который вместе с Тони Блэром и бывшим директором ЦРУ Майклом Хэйденом (Michael Hayden) авансом похвалил ее авторов и содержание.

В этой книге авторы с радостью взваливают на свои плечи тяжкое бремя белого компьютерного фаната. В ней со снисходительной щедростью воздается хвала подходящим гипотетическим достоинствам просвещаемых темнокожих: конголезские рыбаки, дизайнеры графики из Ботсваны, борцы с коррупцией в Сальвадоре, неграмотные пастухи-масаи в Серенгети - все они послушно демонстрируют прогрессивные свойства телефонов Google, подключенных к неформальной цепочке снабжения Западного полушария.

Авторы предлагают грамотно опошленную версию завтрашнего мира: гаджеты грядущих десятилетий во многом будут такими же, как сегодня, но намного круче. Двигателем "прогресса" станет неумолимое распространение по поверхности Земли американских технологий потребления. Уже сегодня ежедневно активизируется примерно миллион или около того мобильных устройств на платформе Google. Google, а следовательно, и американское государство, станет посредником всех человеческих коммуникаций, за исключением Китая (ох уж этот гадкий Китай). Товары станут еще прекраснее; молодые городские профессионалы спят, работают и делают покупки с гораздо большей легкостью и комфортом; демократия незаметно и коварно ниспровергается технологиями наблюдения и слежки; контроль радостно переименовывают в "участие"; а наш нынешний мировой порядок с его систематизированным господством, запугиваниями и угнетением сохранится - молча, без потерь и лишь с небольшими пертурбациями.

Авторы недовольны египетским триумфом 2011 года. Они отмахиваются от египетской молодежи, пренебрежительно заявляя, что "смесь активности и самонадеянности у молодых людей носит универсальный характер". Воодушевленная "цифрой" молодежь свидетельствует о том, что "революции будет легче начинать", но "труднее заканчивать". Из-за отсутствия сильных лидеров, как говорит авторам Киссинджер, результатом станет создание коалиционных правительств, которые будут со временем превращаться в автократии. Они говорят, что "больше весен не будет" (но Китай стоит на очереди).

Авторы фантазируют на тему перспектив "хорошо финансируемых" революционных организаций. Новая "поросль консультантов" будет использовать "данные для создания и точной настройки политических деятелей".

Их речи и работы будут внедряться через "комплексные программные пакеты извлечения черт и анализа трендов", а "карты их мозговых функций" и прочая "сложная диагностика" будет использоваться для "оценки слабых мест в их политическом репертуаре".

Эта книга стала отражением возведенных в ранг закона табу и навязчивых идей Госдепартамента. Там нет никакой содержательной критики в адрес Израиля и Саудовской Аравии. Авторы делают вид, будто не было никакого движения за суверенитет в Латинской Америке, хотя он за последние 30 лет освободил многие страны от плутократий и диктатур, пользовавшихся американской поддержкой. Выглядит это просто удивительно. Ссылаясь вместо этого на "стареющих лидеров" региона, авторы не могут отличить Кубу от остальных стран Латинской Америки. И конечно же, они весьма наигранно рвут и мечут по поводу любимых жупелов Вашингтона: Северной Кореи и Ирана.

Google, возникший как выражение независимой культуры выпускников калифорнийских вузов - культуры порядочной, человечной и веселой - при встрече с большим и плохим миром вверил свою судьбу традиционным составляющим вашингтонской власти, начиная с Госдепартамента и кончая Агентством национальной безопасности.

Несмотря на бесконечно малое количество насильственных смертей от терроризма во всем мире, он стал для политических кругов США излюбленным брендом. Это фетиш, о котором надо заботиться - и "будущему терроризма" в книге посвящена целая одноименная глава. Нас учат, что будущее терроризма это кибертерроризм. Затем нас снисходительно запугивают, показывая, среди прочего, сценарий фильма-катастрофы, от которого захватывает дух. Там кибертеррористы берут под свой контроль все системы управления воздушным движением в США и направляют самолеты в здания, электростанции и в стартовые позиции ядерных ракет. После этого авторы обливают грязью активистов, которые устраивают сидячие забастовки, ставя их в один ряд с террористами.

У меня совсем иное видение перспективы. Наступление информационных технологий, олицетворением которых стал Google, предвещает смерть неприкосновенности частной жизни и разворачивает мир в сторону авторитаризма. Это принципиальный тезис моей книги "Шифропанки" (Cypherpunks). Шмидт и Коэн рассказывают нам, что конец неприкосновенности частной жизни поможет правительствам в "репрессивных автократиях" бороться со своими гражданами. Но они также говорят, что правительства в "открытых" демократиях поймут, что это для них настоящий подарок, позволяющий "лучше реагировать на озабоченности граждан и потребителей". В действительности же эрозия неприкосновенности частной жизни на Западе и соответствующая централизация власти делают злоупотребления и нарушения неизбежными. В результате "хорошие" общества становятся ближе к "плохим".

В разделе о "репрессивных автократиях" авторы неодобрительно описывают различные репрессивные меры и способы слежения. Это законы о вставке "потайных люков" в программное обеспечение, которые позволяют шпионить за гражданами; это мониторинг социальных сетей и сбор сведений о населении целых стран. Все это уже широко используется в США. На самом деле, некоторые из этих мер, как, например, требование писать настоящее имя в профиле социальной сети, были инициированы самой компанией Google.

Предупреждение написано огромными буквами, но авторы ничего не видят. Они заимствуют у Уильяма Добсона (William Dobson) идею о том, что средства массовой информации в автократическом государстве "допускают существование оппозиционной прессы лишь до тех пор, пока оппоненты режима понимают, где пролегает неписаная граница". Но такие тенденции начинают появляться и в США. Никто не сомневается в пугающих последствиях расследований по делу Associated Press и Джеймса Розена (James Rosen) из Fox ( руководитель вашингтонского бюро телеканала FoxNews - прим. перев. ). Однако мало кто пытался анализировать роль Google в этом деле, хотя она дала согласие на вызов Розена в суд. Я эти тенденции испытал на собственной шкуре.

Министерство юстиции призналось в марте, что оно уже третий год ведет уголовное расследование по делу WikiLeaks. В заявлении суда говорится, что мишенью для следователей стали учредители, собственники и управляющие WikiLeaks. Одному из предполагаемых источников, Брэдли Мэннингу (Bradley Manning), начиная с завтрашнего дня предстоит пройти через суд, который продлится 12 недель. 24 свидетеля обвинения должны втайне дать свои показания.

Книга Шмидта и Коэна это злобная и плодотворная работа. Авторам недостает способностей, чтобы увидеть, и тем более рассказать о том титаническом зле централизации, которое они создают. "Чем в 20-м веке была компания Lockheed Martin, - говорят они нам, - тем в 21-м веке будут компании информационных технологий и кибербезопасности". Даже не осознавая этого, они обновили и безупречно реализовали пророчество Джорджа Оруэлла. Если вы хотите увидеть будущее, представьте себе виртуальные очки Google, навечно закрепленные на головах у безучастных и рассеянных людей. Фанатичных приверженцев культа потребительских технологий здесь вряд ли что-то воодушевит - да им этого и не надо. Но это очень нужная книга для тех, кто борется за будущее, ибо в этой борьбе им важно знать своего врага.

Джулиан Ассанж - главный редактор WikiLeaks и автор книги " Шифропанки. Свобода и будущее интернета " ( Cypherpunks: Freedom and the Future of the Internet ).

США. Весь мир > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 3 июня 2013 > № 829964 Джулиан Ассанж


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 мая 2013 > № 853174 Светлана Витковская

ХОЗЯЕВА ХАЙ-ТЕКА: КТО ИЗ МИЛЛИАРДЕРОВ СДЕЛАЛ СОСТОЯНИЕ НА ВЫСОКИХ ТЕХНОЛОГИЯХ

Светлана Витковская , редактор Forbes

Сырьевые активы стали источником благосостояния для большинства российских миллиардеров, но часть участников рейтинга богатейших бизнесменов заработали свой капитал на информационных технологиях, телекоммуникациях и в интернете

Владимир Евтушенков

Возраст: 65

Место в рейтинге: 23

Состояние: $6700 млн

В 1990 году Владимир Евтушенков был назначен председателем Московского городского комитета по науке и технике, а три года спустя создал АФК "Система", куда вошли учрежденные комитетом предприятия. Долгое время сотовый оператор МТС оставался основным активом "Системы" (сейчас он составляет 36% в выручке холдинга и обслуживает 100 млн абонентов). Евтушенков концентрировал усилия на развитии передовых технологий, инвестируя в связь, микроэлектронику и космические технологии, и только в 2009 году всерьез увлекся нефтяной отраслью.

Алексей и Дмитрий Ананьевы

Возраст: 49 и 44

Место в рейтинге: 61 и 62

Состояние: по $1700 млн

В 1991 году Алексей Ананьев вместе братом Дмитрием создал компанию "Техносерв А/С", которая ввозила из-за границы подержанные мейнфреймы IBM. Впоследствии он превратил "Техноcерв" в крупнейшего отечественного системного интегратора, работающего в России, странах СНГ и Европе с выручкой более 40 млрд рублей (в 2011 году). С 1995 года братья начали заниматься и банковским бизнесом.

Валентин Гапонцев

Возраст: 74

Состояние: $1300 млн

Место в рейтинге: 81

Валентин Гапонцев увлекся физикой лазеров, попав по распределению после аспирантуры МФТИ в Институт радиотехники и электроники (ИРЭ) Академии наук СССР во Фрязино. В 1990 году ученый решил заняться бизнесом - создал небольшую фирму "ИРЭ-Полюс", которой удалось создать волоконные лазеры мощностью более 10 Вт для индустрии оптоволоконных телекоммуникаций. Но в России в 1990-е годы это было не нужно, поэтому Гапонцев уехал сначала в Германию, затем в США. Сегодня капитализация созданной им компании IPG Photonics (ИРЭ стало его частью) превышает $2,5 млрд и она контролирует 80% мирового рынка волоконных лазеров большой мощности.

Аркадий Волож

Возраст: 49

Место в рейтинге: 94

Состояние: $1150 млн

В 1989 году основал компанию CompTek, занимавшуюся продажей сетевого и телекоммуникационного оборудования. Поисковая система Yandex.ru была официально анонсирована в 1997 году и развивалась в рамках ComTek, а 2000 году была создана отдельная компания "Яндекс". Ее приоритетным направлением является разработка поиского механизма, но за годы работы "Яндекс" превратился в сайт с более 30 разными сервисами и выручкой в 2012 году 28,8 млрд рублей.

Юрий Мильнер

Возраст: 52

Место в рейтинге: 102

Состояние: $1100 млн

Разочаровавшийся в себе ученый-физик Юрий Мильнер начинал бизнес с торговли компьютерами. В 1995-1997 годах он работал у Михаила Ходорковского в "Менатапе", а также возглавлял инфестфонд New Trinity Investments. Именно тогда он начинает интересоваться перспективами бизнеса в интернете и становится сооснователем компании netBridge, которая владелеа интернет-аукционом Molotok.ru, веб-хостингом Boom.ru, интернет-магазином 24X7. В феврале 2001 года после слияния NetBridge и Port.ru, владевшей активами Mail.ru, Юрий Мильнер был назначен гендиректором объединенной компании. Сейчас его доля в Mail.ru - 0,9%. В 2005 году Мильнер основал фонд Digital Sky Technologies (DST), владеющий сейчас миноритарными пакетами десятков западных и азиатских интернет-компаний, включая Facebook, Twitter, Spotify, Alibaba Group. С 2008 года его партнером в DST становится Алишер Усманов.

Вячеслав Мирилашвили

Возраст: 30 лет

Место в рейтинге: 114

Состояние: $950 млн

Вдохновленный идеей Facebook, сын известного петербургского бизнесмена Вячеслав Мирилашвили в 2006 году вложил $30 000 в проект своего одноклассника Павла Дурова. Деньги молодой предприниматель одолжил у одной из компаний отца. В апреле 2013 года Мирилашвили продал принадлежавшие ему 40% социальной сети консорциуму инвесторов во главе с Ильей Щербовичем, сумма сделки оценивается в сотни миллионов долларов.

Андрей Андреев (Оганджанянц)

Возраст: 38 лет

Место в рейтинге: 127

Состояние: $800 млн

Андрей Оганджанянц - программист и создатель сайта "Мамба" и проекта Badoo. Свой первый интернет-проект, службу веб-аналитики SpyLog, Андреев создал в 1999 году. Через три года он запустил систему размещения контекстной рекламы в интернете "Бегун". В конце 2003 года холдинг "Финам" купил 80% акций "Бегуна" за $900 000. Совместно с "Финамом" Андреев создал сайт знакомств "Мамба", за 30% которого в 2007 году Mail.ru заплатила $18 млн. Получив свою долю, Андреев запустил сеть знакомств Badoo. В 2012 году аудитория сайта, доступного на 41 языке, насчитывала 175 млн зарегистрированных посетителей.

Евгений Касперский

Возраст: 48

Место в рейтинге: 134

Состояние: $800 млн

Российский программист и специалист по информационной безопасности Евгений Касперский начал изучение феномена компьютерных вирусов в 1989 году, а в 1997 году вместе с небольшой группой единомышленников основал Лабораторию Касперского. По данным компании, ее продукты используют более 300 млн пользователей по всему миру. В конце 2011 года Лаборатория Касперского выкупила свои акции у инвестфонда General Atlantic, бывшей жены Натальи Касперской и ряда других акционеров. В рамках этих сделок компания была оценена в $1 млрд.

Альберт Авдолян (на фото) и Сергей Адоньев

Возраст: 43 и 52

Место в рейтинге: 143 и 144

Состояние: по $700 млн

Пока российские сотовые операторы готовились к переходу на третье поколение сотовой связи (3G), Альберт Авдолян и Сергей Адоньев решили построить с нуля связь 4G - высокоскоростную сеть передачи данных WiMAX (бренд Yota). В июле 2012 года партнеры объединили свой актив с "Мегафоном" Алишера Усманова. В объединенной компании Garsdale Services Investment Авдолян и Адоньев получили 13,5%.

Илья Зубарев

Возраст: 39 лет

Место в рейтинге: 181

Состояние: $550 млн

Выпускники Московского физико-технического института Илья Зубарев и Сергей Белоусов (гражданин Сингапура) занялись бизнесом в 1995 году, зарегистрировав в Корее компанию по сборке бытовой электроники Rolsen Electronics. На деньги, полученные от продажи техники, партнеры создали несколько компаний по разработке программного обеспечения: Parallels (программы, позволяющие запускать ОС Windows на компьютерах Mac, а также решения для корпоративных клиентов по автоматизации их работы) и Acronis (программы для защиты и восстановления данных).

Леонид Богуславский

Возраст: 62 лет

Место в рейтинге: 191

Состояние: $500 млн

Леонид Богуславский был одним из партнеров Бориса Березовского в компании "ЛогоВАЗ", которая в конце 1980-х занималась поставками программного обеспечения для АвтоВАЗа, а затем начала торговать "жигулями". В 1993 году Богуславский в обмен на свою долю в "ЛогоВАЗе" получил системного интегратора LVS, которую продал в 1997 году PricewaterhouseCoopers за $10 млн. В 2000 году он возглавил фонд ru-Net Holdings, который стал акционером "Яндекса" и Ozon.ru. К моменту IPO "Яндекса" весной 2011 года Богуславский владел 6,6% голосующих акций компании.

Георгий Генс

Возраст: 59 лет

Место в рейтинге: 136

Состояние: $750 млн

Во второй половине 80-х годов, когда вся страна "заболела" кооперативами, Георгий Генс создал Инженерно-коммерческий центр "Пронто" (Программирование и научно-техническое обслуживание), а в 1989 году открыл "Ланит" (ЛАборатория Новых Информационных Технологий). "Ланит" - один из крупнейших российских системных интеграторов. Генс также владеет Inventive Retail Group, управляющей сетью магазинов re:Store, которые продают продукцию Apple и аксессуары

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 мая 2013 > № 853174 Светлана Витковская


Россия > СМИ, ИТ > itogi.ru, 22 апреля 2013 > № 805074 Андрей Свириденко

Команда «Голос!»

В проекте Startup «Итоги» продолжают рассказ о самых харизматичных и успешных предпринимателях, начавших свой бизнес с нуля. Итак, знакомьтесь: основатель и председатель правления группы компаний SPIRIT Андрей Свириденко, научивший разговаривать Интернет

Кто научил Интернет видеть, слышать и разговаривать? Кто надоумил ваш смартфон скачивать и проигрывать музыку из Сети? Вы будете удивлены, что руку к этому приложил в том числе и обычный российский бизнесмен. Итак, знакомьтесь: Андрей Свириденко, основатель и председатель правления группы компаний SPIRIT.

— Андрей Владимирович, бытует мнение, что наших айтишников на зарубежные рынки не пускают, не гнушаясь никакими методами. Это так?

— Скажу так: сложно, но можно. Становление нашей компании в 90-е годы было связано именно с зарубежными заказчиками. Первый мой выход на внешний рынок состоялся еще в 1991 году, во время стажировки в Германии, после того как я завершил обучение в МГУ на факультете ВМК. Моя дипломная работа была связана с разработкой оболочки экспертной системы на базе нейронных сетей — очень популярное направление исследований в начале 90-х. И вот в тихом сонном немецком городке Гейдельберге мне пришла в голову идея: почему бы не продать наш программный продукт местному клиенту? Мой приятель, немец с экономического факультета, посоветовал проехать по офисам местных компьютерных фирм, но не продавать продукт напрямую, а просить совета, как его улучшить. Так я и сделал. Приезжал на велосипеде студент в очках, с рюкзачком, стучался в дверь, и меня принимали, выслушивали, наливали чаю, бутербродами подкармливали. А потом звали руководство и специалистов посмотреть работу нашей программной системы. И одна такая фирма — GTS GmbH — в результате купила 10 копий. Это был 91-й год. Когда я вернулся в Москву, на эти деньги удалось арендовать офис — комнатку в Институте проблем передачи информации АН СССР — и платить зарплату десятку однокурсников, которые начали работать над совершенствованием того программного продукта, что удалось продать в Германии. Весной 1992 года мы зарегистрировали компанию SPIRIT и занялись разработкой программных продуктов.

— Вряд ли это можно назвать выходом на зарубежный рынок...

— Конечно, это был просто первый обнадеживающий опыт. На дворе 1992 год, развал Союза, советской науки, пустые магазинные полки. А у нас офис, команда с факультета ВМК МГУ, долларовые зарплаты. Разрабатывали вторую версию системы, проданной в Германии. Но на свет она так и не появилась: слишком много было задумано. Я в это время уже написанием кода не занимался, за это отвечал мой приятель, с которым мы вдвоем создавали ту первую версию. Как бы сейчас сказали, он был главой департамента R&D, а я гендиректором. И моим делом было стратегическое развитие. Проще говоря, думать, что делать дальше, пока все деньги не проедены. И тут я вспомнил, что несколько моих однокурсников уехали работать в Японию.

— По распределению?

— Что-то вроде того. Приглашающая сторона их год обучала японскому языку за свой счет, а потом они должны были приступить к работе в этой фирме как рядовые сотрудники. Но через год в компании начались финансовые проблемы, и будущий работодатель со всеми восточными реверансами извинился, что не может принять их на работу. И вот трое ребят решили остаться в Японии. Один из них и стал японским «офисом» компании SPIRIT. А чтобы предлагаемый «товар» выглядел солидно, к нашей системе я добавил целый список других научных разработок: в те времена многие научные коллективы искали покупателей за рубежом. Японцы приходили целыми делегациями, внимательно слушали, расспрашивали про технологии. И вот одну группу из NEC заинтересовали два наших предложения: в сфере GPS-навигации и передачи данных и голоса.

— Та самая знаменитая IT-компания NEC?

— Да, в начале 90-х это была огромная микроэлектронная компания, номер один в мире, примерно как Apple сегодня. А микроэлектронный гигант Intel, между прочим, до 1992 года был номером два в мире по производству полупроводников. При этом к нам на презентацию пришел сам Гото-сан, очень уважаемый человек в японской индустрии, создатель первого японского ПК NEC. Он в нас поверил и начал помогать. На него глядя, и другие японцы отнеслись к нам внимательно.

Надо сказать, что у NEC был огромный портфель решений и амбициозные планы по превращению японских компьютеров в GPS-приемники и устройства для коммуникаций. Это был большой проект, который мы по их понятиям соглашались выполнить за очень невысокую цену. И вот с этой компанией NEC в 1995 году мы заключили контракт на полмиллиона долларов.

— Прямо сказка о хай-тек-Золушке...

— Нет, не сказка. Потому что после подписания контракта выяснилось, что команда из уважаемого института, которая должна была выполнить проект, в срочном порядке отбывает на ПМЖ в Германию. Всем им компания Siemens предложила постоянную работу. И мне пришлось срочно искать новых исполнителей. Помог отец, он профессор, связист, быстро собрал команду. В те времена было немало квалифицированных специалистов, которые за разумные деньги делали отличные разработки. С тех пор Свириденко-старший — технический директор нашей компании, а я продолжил работу с клиентами в Японии. Вскоре мы начали работать c Toshiba, Japan Radio Company, Furuno, Iwatsu, NAMCO и рядом других крупнейших компаний, которые хорошо платили за высокое качество нашего наукоемкого софта. Японцы не торгуются. И первый заработанный миллион относится к японскому периоду.

— Интересно, почему глобальный монстр NEC вас не купил на корню?

— Мы очень жестко работали с клиентом в плане интеллектуальной собственности — оставляли ее себе. Это крайне тяжелая задача, но мы этого добивались. И в результате смогли уйти от модели заказной разработки, получив возможность тиражировать наши продукты. Но наш японский бизнес закончился в связи с экономическим кризисом 1998 года. Компания NEC тогда даже продала свой небоскреб в центре Токио и столетний юбилей отпраздновала в 1999 году очень скромно. И в Toshiba с нами распрощались, рассыпавшись в извинениях. А я к тому времени уже мотался по всему миру, ездил на выставки и конференции в области коммуникаций и навигации, везде пытался найти партнеров и клиентов. Так в 1997 году в нашей жизни появилась Америка. Оказалось, что и там востребован телекоммуникационный софт.

— Кого вы встретили первым?

— Компания Google тогда еще даже не существовала, а первый контракт в Северной Америке в 1997 году мы заключили с Nortel Networks. В США нас, честно говоря, не ждали. Пришлось потратить немало сил и лет для того, чтобы начать системно продавать наши продукты в этой стране. Мы продолжали писать отличный софт для телекоммуникаций, но только в 2002 году подписали контракты с Texas Instruments и Agere. А в конце 2004 года я написал имейл основателю Skype Никласу Зеннстрему — про то, что у нас есть голосовые движки (программы, передающие голос по сети Интернет, которые буквально озвучивают Skype), причем лучше, чем у другого их поставщика. Никлас мгновенно откликнулся и пригласил в свой лондонский офис. Тогда это был обычный подъезд, никакой вывески, даже секретаря нет. На столике у двери — толстенная папка с публикациями про Skype в прессе за последнюю неделю. В 2005 году у Skype было уже 50 миллионов пользователей. Но компания лицензировала голосовой движок у одной американской компании, а движок, обеспечивающий peer-to-peer-соединения (то есть между двумя пользователями), — у другой. Вскоре Skype стал нашим клиентом. Сегодня, правда, только в области видео. Свой собственный голосовой движок они разработали через пару лет после начала нашего сотрудничества, точнее, купили американскую компанию.

Год 2005-й — вообще знаменательный. Тогда, посмотрев на успех Skype, все софтверные компании опомнились, что их потребителям нужен голос по IP. Мы подписали лицензионные договоры с Oracle, Adobe и Microsoft. Наши американские конкуренты подписали договоры с Google, Yahoo! и AOL. Надо сказать, что производителей голосовых и видеодвижков сегодня в мире меньше, чем ядерных стран. Microsoft пришел к нам сам из своего Сиэтла — ничего, говорят, не надо рассказывать, мы все про вас уже знаем, хотим купить лицензии на все ваши VoIP-продукты. Я им, честно говоря, даже не поверил. Несколько месяцев мы с ними плотно работали: конференц-коллы строго по графику два раза в неделю. И вот месяца через три контракт готов, цены утверждены, план работ инженерных команд согласован. И тут оказывается, что их старший вице-президент решил, что VoIP — это ключевая технология, и Microsoft все-таки будет делать ее сам. А все, что обсуждалось (мы же в Microsoft честные бизнесмены!), из памяти компьютеров сотрем, бумаги с записями выбросим. Вместо этого контракта мы заключили с Microsoft другой, с подразделением, которое занимается продуктами видео-конференц-связи. Сегодня компания Polycom перепродает это решение под своей торговой маркой.

— Многие клиенты поступают так же — вначале работают с вашим софтом, а потом заменяют своим?

— Нет. Свой движок делали только мировые софтверные лидеры Skype, Microsoft, Google, которые посчитали коммуникации стратегическим направлением. Skype и Google купили американских производителей, Microsoft сделал движок сам (не считая, конечно, покупки Skype). Все остальные покупают лицензии. У нас прямые лицензионные договоры более чем с 250 технологическими лидерами во всем мире, которые используют наши движки. Наши клиенты продают более 60 процентов смартфонов в мире. В частности, смартфоны Apple, Samsung, LG, HTC, ZTE, Huawei говорят нашим голосом. То есть наш софт, установленный на процессоре смартфона, обрабатывает голосовые сигналы. Музыкальные плееры Apple iPod, iriver, Creative и т. п. тоже проигрывают музыку с помощью нашего ПО. Большая часть сделок структурирована как роялти, то есть мы получаем отчисления с каждого проданного устройства или канала.

— Вы уже выжали все из телекоммуникационного направления своих разработок?

— Конечно же нет. Потенциал рынка ИКТ огромен. Более того, с каждым годом перед компаниями ИКТ-отрасли появляются все новые и не менее интересные, чем прежде, задачи. Возьмите, например, ситуацию с внедрением в мире стандарта мобильной связи LTE. До сих пор операторы могут передавать в таких сетях только интернет-трафик через LTE-модем, на рынке есть лишь пара LTE-смартфонов с поддержкой голоса (VoLTE). А тем временем индийский оператор Reliance нашел способ опередить своих конкурентов и приобрел у SPIRIT видеодвижок, который позволит передавать HD-голос в собственных LTE-сетях, не дожидаясь появления на рынке 4G-смартфонов с поддержкой голоса.

Другое, не менее интересное направление — многоточечная веб-видео-конференц-связь, которую обеспечивает программный продукт SPIRIT VideoMost. Он позволяет организовывать видеоконференции с помощью обычных офисных ПК, подключенных к Интернету по операторским каналам. Компания AT&T развернула на нашей платформе сервис веб-видеоконференций в США — своих пользователей она отдавать Micosoft не собирается. Кстати, именно AT&T впервые показала публике видеотелефон еще в далеком 1964 году, но только сейчас видео-конференц-связь становится действительно массовой услугой на персональных компьютерах и мобильных платформах.

— У VideoMost есть конкуренты?

— Лишь отчасти мы конкурируем с аппаратными системами ВКС Polycom и TANDBERG. С ними мы в разных весовых категориях. Наша конкуренция больше напоминает ледовое побоище: аппаратную видео-конференц-связь наших коллег, как тяжелую конницу крестоносцев, способны выдержать только особо крупные IT-бюджеты. А наша веб-ВКС VideoMost — это легкий, неприхотливый бизнес-инструмент, эффективно работающий как на ПК, так и на «Маках» и планшетах Apple. Вторая категория наших конкурентов — ВКС-сервисы, построенные на базе свободного ПО, но пока мы года на три опережаем их по качеству видео в многоточке. Наш основной и трудный ВКС-конкурент — Microsoft.

— С ваших слов получается, что бояться зарубежных рынков не стоит?

— Бояться зарубежных рынков, конечно, не надо, и пытаться выходить на них нужно. Но надо понимать, что серьезная работа там существенно дороже и требует гораздо большего опыта, чем продажи в родной стране. Нас там никто не ждет. Продукт для мирового рынка должен быть функционально и технически лучше, чем для локального, потому что конкуренция на мировых рынках существенно выше.

Этот рынок сразу требует очень зрелого продукта, ведь там надо конкурировать со Skype, Microsoft, Google, Cisco, Facebook, Apple. Туда нельзя, образно говоря, выйти с лаптями. А зрелый продукт требует больших инвестиций. Очень больших. Например, eBay в 2005 году купил Skype за 3 миллиарда долларов. Компания Google потратила на создание конкурентного продукта для передачи голоса через Интернет примерно полмиллиарда долларов, купив аж четыре американские компании всех наших конкурентов. Масштаб инвестиций впечатляет, а что было выпущено на рынок? Да в общем-то ничего великого — «звонилка» в Gmail, которая к тому же не приносит им денег. Но в Google решили, что коммуникации — это стратегическое направление, и не боятся вкладывать средства и усилия. Microsoft занимался VoIP-направлением с 1996 года — тогда у них вышел продукт NetMeeting. Наверняка потратил при этом не менее миллиарда долларов. А хорошего продукта не смог сделать. И в результате перекупил Skype уже за 8,5 миллиарда. Вот такие сегодня масштабы игр. И какая российская компания на это способна?

Россия потеряла свое ценовое преимущество на мировом рынке труда программистов примерно в 2005 году. Деньги могут прийти либо от инвесторов, либо от клиентов в России. Помните, была у нас программа технопарков? В общем-то было понятно, во что в конечном итоге превратятся проекты губернаторов: за бюджетные деньги будут выстроены здания и площади будут сдаваться в аренду. Понятно также, почему после всего этого было решено построить супертехнопарк и затем тиражировать его опыт в других местах.

— Это вы про «Сколково», про инновационный рай в одном отдельно взятом технопарке?

— Да. «Сколково» дает гранты стартапам, дает налоговые льготы зрелым фирмам, и это хорошо. В конце 2012 года и компания SPIRIT получила грант в миллион долларов на один из наших проектов — создание гибридного навигационного приемника. Но вот что плохо: из отечественных технологических компаний почти никто не стал и, к сожалению, не может стать спонсором, инвестором и покупателем разработок из «Сколково». Наши российские «технологические лидеры», которые публично объявляются таковыми, например, сотовые операторы, в инновационном смысле совершенно несостоятельны.

— Неужели?

— Именно так. За последние 10 лет «большая тройка» добилась многого на горячем и растущем потребительском рынке в условиях жесткой конкуренции, но эта конкуренция не основана на инновациях. «Тройка» не покупает российских инноваций вообще, а приобретает зарубежные проверенные рынком и временем (то есть старые) продукты с задержкой лет на пять по отношению к мировым сотовым операторам. Но пикантность ситуации в том, что сегодня в мире положение даже крупнейших операторов ненадежно. 80 процентов бизнеса любого оператора в мире, даже в Японии и Южной Корее (страны-пионеры), — это голосовой трафик. Проще говоря, поминутная тарификация звонков — это 80 процентов бизнеса любого оператора в любой стране. Но люди, поставившие на свой смартфон Skype или VoIP от Google или Viber, пользуются междугородной телефонной связью лишь для коротких звонков. А если им надо час в конференц-колле просидеть с Америкой, то они пользуются Skype. То есть самый дорогой международный трафик ушел интернет-компаниям. Так, Skype уже отхватил четверть всего междугородного и международного голосового трафика в мире у операторов. Телекоммуникационные операторы все тяжелые и неповоротливые. Послушайте, о чем говорят на ежегодном февральском форуме Mobile World Congress главы AT&T, Vodafone и Telefonica, — стон стоит, как же им дальше жить! И просят своих регуляторов «что-нибудь сделать с этим VoIP».

— А наши сотовые операторы?

— Естественно, и наша «большая сотовая тройка» находится в таком же кризисе телекоммуникационного жанра, как и весь мир. А ведь этот символ наших высоких технологий, по идее, должен бы стать покупателем технических стартапов. Но этого нет. Вот привели в «Сколково» иностранных вендоров: Microsoft, Cisco, Nokia, Siemens, Intel и т. д. Но к чему это приведет в итоге? Эти большие иностранные компании получили налоговые льготы и купят наших инноваторов на корню, то есть по дешевке. Если бы в России клиенты покупали отечественные инновационные программные продукты, то и иностранные инвесторы российским стартапам были бы не так уж и нужны. Деньги и опыт для международной экспансии можно было бы сначала заработать в собственной стране. А без этого мы имеем то, что имеем: небольшое количество технологических компаний, способных работать на международных рынках. То есть в сотни раз меньше тех, что могли бы успешно развиваться в родной стране.

— То есть отечественный продукт совсем не берут?

— Российские инновации в России очень слабо востребованы, и эту дурную практику надо срочно менять. В любой стране проще продавать свой продукт сначала внутри страны, потому что это ближе, дешевле, язык родной и правила ведения бизнеса свои, знакомые. А уж потом, когда продукт продемонстрировал успешность на домашнем рынке и деньги уже заработаны, начинать экспансию на внешние рынки. В США купят в первую очередь американский продукт, потому что у них это на уровне бизнес-культуры. Американец купит иностранный продукт, только если он технически существенно лучше и дешевле родного американского. А у наших организаций в мозгах установка — всегда лучше купить иностранный продукт: мировой бренд, цена выше, а значит, и откат выше. Все в головах (карманах) у наших закупщиков перевернуто с ног на голову! Вот и получается, что в 90-е наши продукты покупали в Японии, Корее, Израиле, Франции, США, но не в России — здесь было просто некому покупать. Теперь компания SPIRIT создает продукты и для российского рынка, но российские операторы считают вполне приемлемым внедрять апробированные западные, с отставанием в несколько лет.

Отсутствует система разумного государственного протекционизма. А она позволила бы конкурентоспособным российским производителям ПО конкурировать за госзаказ с мировыми монополистами в своей собственной стране. Эти глобальные монополисты эффективно лоббируют свои интересы на российском рынке, потому что денег у них куры не клюют. Среди мировых монополистов — Microsoft, Apple, Cisco, Google. Если появится реальная возможность продавать свои инновационные продукты в родной стране, то количество инноваторов у нас значительно вырастет.

— Каков суммарный объем бизнеса ваших компаний?

— У VoIP-продуктов SPIRIT более миллиарда пользователей в более чем 100 странах мира. Это значимая цифра для любой компании в мире. Мы стремимся к тому, чтобы именно наш видеодвижок SPIRIT лег в основу глобального VVoIP-стандарта, объединяющего современные коммуникации. Чтобы нашим движком пользовалось большинство операторов связи на планете. Благо не за горами уже массовое использование LTE-сетей, которое потребует решения вопросов совместимости стандартов HD-голоса и видео в сетях разных операторов связи и с любыми мобильными устройствами. И мы хотим, чтобы движок SPIRIT взял на себя роль универсального продукта для обработки голоса и видео и стал неотъемлемой составной частью телекоммуникационного ПО в мире уже в ближайшем будущем. Попутно развиваем многоточечную веб-видео-конференц-связь VideoMost. В России мы уже закрепились в корпоративном сегменте. Следующий этап для VideoMost — зарубежные рынки.

Елена Покатаева

Анкета

Имя Андрей Владимирович Свириденко.

Компания, должность Основатель и председатель правления группы компаний SPIRIT.

Вид бизнеса Производство продуктов для передачи голоса и видео по IP-каналам, мультимедиа и спутниковой навигации.

Возраст 45 лет.

Место рождения Москва.

Образование В 1991 году окончил факультет вычислительной математики и кибернетики МГУ с красным дипломом.

Год вступления в бизнес В 1991 году, во время стажировки в Германии, продал за 10 тысяч немецких марок лицензию на 10 копий программной оболочки экспертной системы — дипломной работы.

Когда заработал первый миллион В 28 лет при продаже лицензий на свой софт в Японии.

Нынешнее состояние бизнеса В 2012 году компания SPIRIT стала № 1 в мире в области разработки и лицензирования программных движков для передачи голоса и видео по IP-сетям. Инновационная коммуникационная программная платформа операторского класса SPIRIT обслуживает свыше миллиарда пользователей более чем в 100 странах мира, больше, чем Skype. Прямые клиенты SPIRIT производят более 60 процентов всех смартфонов в мире.

Цель в бизнесе Мировое лидерство инновационных программных продуктов SPIRIT.

Место жительства Россия, Москва.

Отношение к политике Лучше заниматься бизнесом, чем политикой.

Россия > СМИ, ИТ > itogi.ru, 22 апреля 2013 > № 805074 Андрей Свириденко


Россия. СКФО > СМИ, ИТ > itogi.ru, 8 апреля 2013 > № 791745 Владимир Поляков

Роман с камнем

В новом проекте Startup «Итоги» продолжают рассказ о самых успешных и харизматичных предпринимателях страны, которые создали свой бизнес с нуля. Итак, знакомьтесь: основатель «Монокристалла» Владимир Поляков, показавший мировым грандам от электроники небо в сапфирах

Ставропольский бизнесмен Владимир Поляков хорошо известен мировым производителям бытовой техники и электроники. Его завод «Монокристалл» — крупнейшее предприятие по производству сапфиров и сапфировых подложек. Поговаривают, будто сам Apple заинтересовался его экранами для нового поколения iPhone.

— Владимир, вы ведь в бизнес пришли довольно поздно...

— Я окончил Институт автоматизированных систем управления и радиоэлектроники в Томске. По распределению поехал работать на Гомельский радиозавод, строивший антенные решетки самых крупных радаров страны. Проработав там 15 лет, получил направление в Ставрополь на аналогичное предприятие на должность главного инженера. Вслед за мной отправилась моя команда менеджмента из 12 человек. А спустя несколько лет начались рыночные реформы — и завод перестал получать госзаказы. Тогда и понял, что пришло время открывать свой бизнес. В итоге я создал небольшую компанию, арендовав комнату на два окна.

— Где нашли стартовый капитал?

— Стартовый капитал обеспечила проданная машина «Москвич». Но главным была бизнес-идея, она и определила быстрое развитие фирмы. Мы начали поставлять счетчики электроэнергии в энергосистемы. На Ставрополье нашли КБ с опытным производством, на котором стали разрабатывать инновационные по тем временам модели электронных счетчиков электроэнергии. Кстати, мы основали тем самым новое направление в российском приборостроении и не пустили на российский рынок зарубежных производителей. Денег в то время не было ни у кого. Поэтому придумали схему: использовать в качестве оплаты за нашу продукцию электроэнергию, благо у наших потребителей ее было сколько угодно.

— То есть вас кормил бартер. Поясните молодому поколению, что это за высокая технология такая.

— Схема была чрезвычайно сложной, поскольку электроэнергию нужно было не только обменять на материалы и комплектующие для нашего производства, которых насчитывалось сотни наименований, но и заплатить с ее помощью все виды налогов, обеспечить зарплату сотрудникам. Так, скажем, федеральные налоги закрывались поставкой продовольствия в воинские части, региональные и муниципальные налоги — поставкой строительных материалов на коммунальные предприятия, налоги по социальному страхованию — поставкой фармацевтических препаратов в медицинские учреждения, дорожный налог — поставкой шин и автозапчастей предприятиям автодора.

Можно привести пример попроще, когда полученная в качестве оплаты электроэнергия направлялась производителю ДСП. Древесина пересылалась производителю мебели. Он выполнял наш заказ, мы арендовали площади в городе и выставляли мебель на продажу. И только тогда в оборот компании поступали наличные средства, получаемые от конечных покупателей. Итоговая прибыль была внушительной, зачастую превышая сто, а то и двести процентов от стоимости отгруженных счетчиков электроэнергии.

Мы закупали только те товары, которые соответствовали нашей бартерной схеме. Например, мы могли получить газ в Восточной Сибири, поменять его на электроэнергию в средней полосе, затем получить сажу, из сажи сделать шины, шины обменять на автомобили, потом продать автомобили и получить деньги.

Чтобы упорядочить эту сложную схему, пришлось создать департамент строительных материалов, департамент продовольствия, департамент фармацевтических препаратов, департамент мебели, автозапчастей и многое другое. Общей координацией занимался департамент взаимозачетов. Сегодня эта схема может показаться совершенно безумной, но она работала как часы и, что еще более важно, обеспечивала быстрый рост активов компании. И еще: именно эта схема научила нас вести параллельно большое количество проектов и заложила основы многоотраслевого характера нашей компании.

— Сотрудникам-то зарплату платили деньгами?

— Это было самой трудной задачей. Деньги составляли 50—60 процентов, а остальное выдавалось денежными сертификатами, которыми можно было расплатиться в нашем продовольственном магазине. То есть никто не мог сказать, что ему нечем было детей кормить. Сейчас многие уже не помнят, но тогда было именно такое время. Мы жили в этой ситуации с 1995 по 1998 год.

— До кризиса 98-го года какой был процент выручки бартером и какой был в деньгах?

— Свыше 90 процентов средств было получено бартером. С позиции сегодняшнего дня все выглядело довольно скромно. Скажем, в 1996 году объем выручки составил 5 миллионов долларов, при этом наличных средств было недостаточно даже для выплаты всей заработной платы.

— Криминал вставал на пути?

— В 90-е годы мне удалось отгородиться от криминала, может быть, потому, что ему эта тема была неинтересна, это же не «быстрые» деньги. От бытовой преступности спасала служба безопасности. И этот вопрос меня не беспокоил до определенного момента. В 2009 году взорвалась бомба между моей машиной и автомобилем сопровождения. Ни заказчик, ни исполнитель так и не были установлены. Вскоре начали поступать предложения о продаже компании.

— Из кого, кстати, набирали службу безопасности в 90-е?

— В основном из офицеров-отставников.

— И большой был отдел?

— Больше ста человек, которые обслуживали нужды всей компании.

— Как присмотрели завод «Аналог»?

— Моя компания переживала бурный рост, появились ресурсы и потребность в расширении бизнеса. Но в каком направлении развиваться? Я по образованию электронщик, поэтому, увидев стоявший на пороге банкротства завод «Аналог», решил инвестировать в электронное производство. На заводе было несколько подразделений: производство кремния, бытовых фонарей, аккумуляторов и еще был маленький участок по производству сапфира для военной промышленности.

Поскольку предприятие терпело убытки, я решился на сокращение численности персонала. Следующим этапом стало разделение производства на пять бизнес-сегментов. Каждый из назначенных директоров получил указание набрать только тех людей, без которых не обойтись. В итоге из тысячи осталось 300 человек. Постепенно из пяти направлений осталось два — производство композиционных паст для солнечных батарей и сапфировых подложек для оптоэлектронной индустрии. Остальные не выдержали конкуренции, и производство пришлось свернуть.

— Сколько потратили на покупку завода?

— Не буду называть точной суммы, но это были небольшие деньги — меньше миллиона долларов. Если у завода активов, условно говоря, было на 50 миллионов, а долгов — на 60, то сколько он может стоить?

— Когда производство сапфира стало главным дивизионом в холдинге?

— В 2010 году. С самого начала я видел большие перспективы этого проекта. В течение десяти лет мы развивали производство и технологии, ожидая бурного роста рынка светодиодов. Создание технологий и продуктов, а также их продвижение на рынок шло поэтапно, шаг за шагом. Я неоднократно повторял коллективу: «Наберитесь веры, терпения и упорства — на реализацию инновационного высокотехнологичного проекта, возможно, потребуется вся наша жизнь». Один из самых сложных периодов для завода пришелся на начало 2000-х. Тогда мне пришлось взять управление под свой непосредственный контроль. Если кризис 1998 года нам в принципе даже помог и какое-то время завод получал прибыль за счет девальвации рубля, то к 2002 году он стал показывать каждый месяц убытки по 100 тысяч долларов. Я сменил большую часть топ-менеджмента и перешел к непосредственному оперативному управлению. Благодаря антикризисным мероприятиям менее чем за полгода предприятие вышло на уровень безубыточности.

— Это было связано с плохим качеством предыдущего менеджмента?

— Я не могу назвать это плохим качеством. Время было тяжелое, да и опыта не хватало. Мне же удалось такой опыт получить еще в советский период на заводе: мастер, начальник участка, заместитель начальника цеха, главный инженер и так далее. Я знал все о производстве и мог поставить эффективную производственную систему.

Бизнес в области промышленного производства, а особенно в высокотехнологичной сфере, — один из самых сложных видов человеческой деятельности. В нем одновременно действуют десятки процессов: разработка продуктов и технологий, управление маркетингом, продажами, финансами, закупками, запасами, контроль издержек и многое другое. Нужно все звенья рационализировать, а в условиях кризиса делать это параллельно и быстро. В этот период вы работаете как капитан во время шторма — принимаете решения мгновенно.

Затем возникла более сложная задача: выстроить систему, при которой весь менеджмент сможет самостоятельно принимать правильные решения. Нужно было сформулировать политику, наладить процессы, обозначить критерии эффективности — и вот на это ушли следующие 10 лет.

— А когда мировые производители электроники осознали, что им нужны вот эти сапфировые пластины?

— Думаю, что это произошло где-то в 2005 году. До этого момента отрасль производства сапфира развивалась очень медленно. А с 2005-го начался ее расцвет.

Сапфир используется в качестве основы для производства светодиодов, а они в последние годы стали активно применяться в общем освещении, в мониторах и телевизорах. Настоящую революцию произвел Samsung, который запустил масштабное производство сверхтонких телевизоров с большой диагональю, ознаменовав начало эры LED-телевизоров. Мы были готовы к тому, чтобы удовлетворить бурно растущий спрос. Выручка «Монокристалла» увеличилась с 2004 по 2008 год в четыре раза, а за кризисные 2009—2011 годы — еще почти в три раза. Если 8 лет назад выручка направления «Электронные материалы и компоненты» концерна «Энергомера» составляла 16 миллионов долларов, то в 2011-м — уже 168 миллионов. Ожидается, что следующей движущей силой развития рынка может стать применение сапфира в смартфонах.

— Кризис 2008-го тоже сыграл на руку?

— В 2009 году из-за кризиса мы законсервировали 50 процентов мощностей — это единственный случай, когда был приостановлен процесс выращивания сапфира. В 2008 году рынки начали сжиматься, продажи упали. Мы развивались и развиваемся на банковских кредитах, ведем агрессивную политику в области заимствований. В тот момент банки повысили стоимость обслуживания наших займов почти в три раза — с 7—8 процентов годовых до 20 процентов и более.

В целом убытки компании, связанные с ослаблением рубля и кризисом ликвидности, составили 10 миллионов долларов. Возникла реальная угроза финансовой неустойчивости.

Пришлось срочно предпринимать жесткие меры. Мы сократили каждое третье рабочее место, но в то же время увеличили производительность труда в два раза, сократили вдвое запасы, снизили закупочные цены. В итоге это позволило сохранить объем продаж и увеличить долю на рынке, несмотря на снижение отпускных цен.

— За счет чего?

— Мы до этого 3—4 года развивали систему бережливого производства. Ее инструменты и позволили накопить значительные резервы во всех звеньях производственной цепочки. Эти резервы помогли компании выйти из кризиса победителем. А буквально через несколько месяцев рынок пережил настоящий бум. Появились предложения от различных инвесторов. Мы всерьез рассматривали возможность выхода на IPO.

— Как можно законсервировать половину мощностей и при этом увеличить выручку?

— Мы мощности законсервировали на три месяца, а работали весь год, при этом, как я уже говорил, благодаря развитию технологий вдвое повысили производительность труда. Зато 2010 год стал для компании выдающимся: начался стремительный рост рынка, прибыль по итогам года превысила объем прибыли за все предыдущие годы, утроился объем продаж.

— Сейчас рынок опять в стадии стагнации?

— Да, если в 2011-м был небольшой рост, то в 2012-м наблюдался спад. Причина достаточно банальная. В бурно растущую отрасль всегда вливаются большие инвестиции, рано или поздно наступает кризис перепроизводства, и компании уже не могут продать то, что произвели. Тогда начинается ценовая война.

— Какое оружие есть в ваших руках?

— У нас самые передовые технологии и самые низкие издержки на производство в отрасли. Мы снизили отпускные цены на сапфир в четыре раза. Сейчас собственную прибыль не получаем, а скорее работаем на покрытие банковских кредитов и налогов. Главные итоги 2012 года — удвоение объема продаж в натуральном выражении и рост нашей доли на мировом рынке с 20 до 28 процентов.

— Как вы определяете формулу вашего бизнеса — в философском плане?

— Глобальное лидерство, если коротко. Чтобы продавать высокотехнологичную продукцию на мировом рынке и получать прибыль, нужно быть одной из лучших компаний в мире. Нужен очень высокий уровень амбиций как у компании, так и у ее сотрудников. Каждый ведущий технолог и менеджер обязан по должности добиваться отраслевого приоритета и позиционировать себя в качестве одного из лучших специалистов в своей области.

— И что же помогло вам стать тем, кем вы являетесь сейчас?

— Мне кажется, я уже ответил на этот вопрос, но если попробовать еще раз и коротко, то это будет своевременное понимание мною простой истины. Каждый предприниматель, даже если он торгует пирожками с лотка, должен научиться одновременно управлять маркетингом (где и какие пирожки продавать), продажами (как продать их быстрее и больше), технологиями (как сделать пирожки самыми вкусными и недорогими), запасами (чтобы всегда было свежее сырье), закупками (чтобы сырье было качественным и недорогим), финансами (чтобы не быть должником и не остаться без денег), контролировать производство (чтобы в срок произвести продукцию), следить за персоналом (чтобы иметь хороших помощников), держать в узде издержки (чтобы получать прибыль). А самое главное, если ты рассчитываешь на успех, — все процессы должны работать бесперебойно, и пирожки ты должен делать лучше всех хотя бы на своей улице.

— Кстати, когда вы заработали свой первый миллион долларов?

— Если говорить о моей компании, то первый миллион долларов был заработан к исходу второго года ведения бизнеса, если же говорить обо мне лично, то первые дивиденды в таком размере были получены через девять лет с начала бизнеса. А свой первый рубль я помню хорошо. Я заработал его в 5-м классе, когда нас отправили полоть на рельсах траву на щебенке. Именно тогда я и решил стать инженером.

— Вообще что для вас деньги? Мерило успеха или просто приятное дополнение к любимой работе?

— Деньги, заработанные компанией, — это оценка таланта и мастерства ее менеджмента, а деньги, которые находятся в личном распоряжении, — большая свобода выбора, уверенность в лучшем будущем детей.

Константин Полтев

Анкета

Имя Владимир Иванович Поляков.

Компания, должность Президент ОАО «Концерн «Энергомера», председатель совета директоров ЗАО «Монокристалл».

Вид бизнеса Производство электронных материалов и компонентов, приборов электронной техники.

Возраст 59 лет.

Место рождения Поселок Новый, Хабаровский край.

Образование Инженер-конструктор-технолог, в 1976 году окончил Томский институт автоматизированных систем управления и радиоэлектроники.

Год и возраст вступления в бизнес В 1994 году в возрасте 40 лет.

Когда получил первый миллион Это были мои первые дивиденды, которые получил в компании через девять лет после начала бизнеса.

Нынешнее состояние Свыше 500 миллионов долларов, по оценке журнала Forbes в 2012 году.

Цель в бизнесе Построить выдающуюся промышленную компанию, стать глобальным лидером в своей индустрии.

Место жительства Город Ставрополь.

Отношение к политике Вне политики.

Россия. СКФО > СМИ, ИТ > itogi.ru, 8 апреля 2013 > № 791745 Владимир Поляков


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 1 апреля 2013 > № 854107 Сергей Корженевич

КРЕАТИВ ПО ВЫЗОВУ

СВЕТЛАНА ВИТКОВСКАЯ

Директора российских компаний хотят выступать так же эффектно, как Стив Джобс. Московская студия "Блокбастер" зарабатывает, помогая им.

"МЫ РЕКОМЕНДУЕМ ВМЕСТО презентации повесить единственный слайд с надписью Error", - предложил продюсер студии "Блокбастер" на встрече с руководством одной из крупных розничных сетей. Ритейлер заказал "Блокба-стеру" презентацию для сотрудников руководящего звена - о необходимости улучшать сервис и качество продуктов на полках. "Вопрос не в слайдах! Вам нужно прежде всего донести мысль до людей", - втолковывал продюсер, предлагая поставить аудиторию на место покупателей в магазине с плохим обслуживанием: вместо кофе с печеньем подать испорченные продукты, рядом поставить гастарбайтера, который ничего не понимает по-русски. Пропускать гостей в зал предлагалось через рамку с обыском (намек на бесцеремонность охранников в магазинах). В зале ждали маляр, что-то красивший вонючей краской, падающая лестница и куча окурков под ногами - все это символизировало беспорядок, которого не должно быть в торговых залах. "К сожалению, большинство клиентов от "проектов на грани" отказываются, - говорит совладелец "Блокбастера" Сергей Корженевич, - но те, которые соглашаются, получают все бонусы". В торговой сети тогда от души посмеялись, но попросили реализовать все идеи в рамках обычных слайдов. В результате вышло не "ух ты!", но тоже неплохо: сотрудники уже год с содроганием вспоминают слайд с собачьими экскрементами на полу магазина.

Корженевич и второй владелец "Блок-бастера" Николай Бабич вынашивали идею заработка на креативных презентациях, работая в собственном брендин-говом агентстве в Днепропетровске. Сейчас ООО "Фэт-Фри Групп" (бренд "Блок-бастер") делает более 70 публичных презентаций в год с бюджетом от 150 000 до нескольких миллионов рублей. 60% фирмы принадлежит Корженевичу и его жене, 40% - семье Бабича.

"Мы придумывали упаковку, торговые марки, и нам надо было ярко и эффектно презентовать их заказчику. Мы начали в себе эти навыки развивать", - вспоминает Корженевич. Энергии придало и то, что они два года выступали в Высшей украинской лиге КВН. "Там иллюзия, что мы сверхталантливые, развеялась, и пришло понимание, что нужно много работать", - рассказывает Корженевич. Когда украинские заказчики стали просить двух креативных "шутников" разработать программу презентации, те решили, что вот она, золотая жила, - и отправились в Москву.

Это был "тучный" 2007 год, и молодые предприниматели решили охотиться в столице на крупного зверя. "Мы поехали в IKEA и купили 20 стеклянных банок и 20 комплектов специй. Стартовый капитал - 5000 рублей", - рассказывает Корженевич. Они засыпали специи в банки, сделали прозрачные этикетки-штампики с предложением "добавить перчику в презентации" и развезли по офисам известных компаний. Через два дня позвонили из "Альфы": директор по информационной политике Альфа-банка Леонид Игнат захотел посмотреть на тех, кто это придумал. Встреча, правда, оказалась неудачной: по словам Бабича, "Альфа" предложила заняться креативом для печатной рекламы, а им хотелось реализовать свою идею. "Нам очень нужен был заказчик, но мы, сжав зубы и подтянув животы, отказались", - вспоминает предприниматель.

Зато Бабича и Корженевича наняла делать презентацию для журналистов Philip Morris - и до сих пор остается клиентом. На этой презентации Бабич в зале изображал почтальона, раздающего газету из слайдов, сами слайды "намекали на то, как могут выглядеть статьи". Вторым клиентом, среагировавшим на баночки, стал "Мегафон". Впоследствии "сарафанное радио" познакомило с "Блокбасте-ром" Unilever, Pfizer, Sun InBev,Tetrapak, Mail.ru, "Аэроэкспресс" и др.

За первый год работы создатели "Блок-бастера" и его на тот момент единственные сотрудники заработали всего 1 млн рублей. Сейчас выручка агентства составляет около 20 млн рублей в год при рентабельности, по словам одного из основателей, на уровне 40%. Бабич и Корженевич обслуживают заказы с помощью 70 технических сотрудников и пяти креативщиков, так называемых продюсеров концепций, причем все они фрилансеры. В штате "Фэт-Фри Групп" до сих пор только основатели: даже бухгалтерия на аутсорсе. Основная задача продюсеров концепций - придумать, как преподнести информацию тому, ради кого она делается. "Презентация для сотрудников - это одно настроение, если человек идет в Минэкономразвития - другое, если в ФАС - третье", - поясняет Корженевич. По его словам, "Блокбастер" учитывает характер спикера, его возможности и, совмещая все это с аудиторией, создает решение. Примером для "Блокбастера" были выступления основателя Apple Стива Джобса, знаменитые простотой и легкостью.

"Цены на презентации в зависимости от бюджетов компаний постоянно менялись, но в итоге мы нащупали тот порог, ту рыночную стоимость, в которую наш продукт адекватно можно оценить", - рассказывает Корженевич. Минимальная стоимость услуги - 150 000 рублей. При этом привлеченные в проекты дизайнеры, иллюстраторы, аниматоры, по словам Корженевича, получают гонорары выше рынка. "Презентация - это почти всегда пожар! Клиенту надо "вчера", поэтому обычно дедлайны очень жесткие", - поясняет он.

От мелких проектов Бабич и Корженевич часто отказываются. "Иногда приходится советовать компаниям сделать за их бюджет просто нормальный сайт - и половина проблем отпадет", - говорит Бабич. "Мы любим сложные проекты. Однажды делали по заказу "Мегафона" презентацию для МЧС, на которую ждали Сергея Шойгу, и там надо сконцен-трированно и очень точно все рассказать", - добавляет партнер. Иной раз продюсеры студии предлагают использовать вместо слайдов инсталляции. "Восприятие самых классных слайдов сложнее, чем инсталляций. Например, человек видит мясорубку размером с его рост, вываливающиеся шурупы и теннисную ракетку - и все! Он уже заинтригован, и теперь можно читать ему всю необходимую информацию, он будет искать связь, разгадывать для себя загадку и уйдет наполненный новыми знаниями", - объясняет Корженевич.

Один из самых дорогих проектов, с бюджетом более $100 000 партнеры сделали осенью 2011 года для "Мегафона": оператор желал познакомить зарубежных партнеров со своими возможностями в масштабах России. Сто гостей, сидя в зале, "ехали" в виртуальном автобусе по восьми крупнейшим городам России с экскурсиями и остановками. Со всех сторон их окружали реальные пейзажи, снятые сотрудниками студии и смонтированные в панораму. "Эффективность этого формата превзошла все ожидания! Гости крутили головами и улыбались, как дети", - вспоминает экс-менеджер по маркетинговым коммуникациям "Мегафона" Марина Игнатова. А больше всего презентаций агентство сделало для Unilever. Член совета директоров отвечающего за Россию подразделения Unilever Ирина Бахтина призналась, что до начала сотрудничества ее "не покидало ощущение тревоги за результат". Теперь же она больше всего опасается, что "Блокбастер" наймут конкуренты.

Марина Игнатова полагает, что по части креативных презентаций никого равного "Блокбастеру" нет. Хотя на рынке немало агентств, которые готовят "видеоряд" для выступлений оратора на презентации, соединяя фото-, видео-и звуковые эффекты в технологии Flash, и берут за это 100 ооо рублей и больше. Арт-директор агентства "Медиолит" (клиенты: Сбербанк, "Лукойл", НТВ, "Первый канал", LG и др.) Антон Дубровский отмечает, что сейчас растет доля заказчиков, которые обращаются с просьбой создать презентацию, подчеркивающую харизму спикера: все хотят выглядеть как Стив Джобе.

"Блокбастер" растет на 100% в год, но предприниматели не отказываются от проектов за рамками своего основного поля деятельности. Бывшему менеджеру Philip Morris Юрию Головатчику они сделали презентацию, которая помогла вернуть ушедшую возлюбленную. "Я не знал, как быть и что сделать, чтобы вернуть свою девушку! Но тут мне пришла в голову мысль, что если презентации настолько эффективны в бизнесе, то, может быть, они смогут помочь и в "сердечных делах", - вспоминает Головатчик, теперь счастливый супруг. А часть прибыли Бабич и Корженевич инвестируют в новый бизнес - они разрабатывают для iPad комплект слайдов-презентаций для начальных классов, помогающих быстрее усваивать материал. Испытания проходят в днепропетровской школе, где работает мать Корженевича. Новый продукт партнеры планируют продавать через Арр Store.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 1 апреля 2013 > № 854107 Сергей Корженевич


Сингапур. США. РФ > СМИ, ИТ > itogi.ru, 25 марта 2013 > № 791764 Сергей Белоусов

Параллельный мир

«Итоги» начинают новый проект под названием Startup, где самые успешные и харизматичные предприниматели страны расскажут в подробностях о том, как создавали свой бизнес с нуля. Итак, знакомьтесь: основатель компании Parallels Сергей Белоусов, который воспарил над облаками

Сергей Белоусов — персонаж уникальный. Он один из немногих российских предпринимателей, кто смог основать бизнес за рубежом, а большую часть персонала держать в России. В 90-е Белоусов покорил Силиконовую долину и финансовый центр в Сингапуре, а потом вернулся на родину — помогать отечественным стартапам вставать на ноги. О том, как все начиналось, Сергей рассказал «Итогам».

— Сергей, у вас могла бы быть хорошая карьера ученого. Когда появилась мысль, что можно работать на себя?

— У меня и имелось четкое понимание, что надо заниматься наукой. Но в СССР была специфическая ситуация. Скажем, начальник буровой вышки зарабатывал существенно больше, чем профессор ЛГУ. И если нужны деньги, то их надо добывать в буквальном смысле своими руками. Строительством домов, ремонтом крыш и дверей, установкой телефонных станций, покраской швов, мойкой окон. Это я перечисляю только те вещи, которые делал сам.

— И много зарабатывали?

— Стипендия в Физтехе была 55 рублей. Повышенная — 101 рубль. В основном именно ее я и получал. За лето бесперебойной работы можно было заработать две-три тысячи. Для сравнения: профессор в вузе получал 400 рублей. Помню, мы ездили с соседом по общаге на стройку в Монино. Вставали в пять утра, ехали из Долгопрудного на электричке до Савеловского вокзала, оттуда на автобусе до Новослободской, потом на метро до Комсомольской и снова на электричке до Монина. Работа начиналась в семь утра, а заканчивалась где-то в девять вечера. Домой возвращались к полуночи.

Я понял, что занимаюсь бизнесом, существенно позже того, как начал им заниматься. Например, надо было однажды отремонтировать потолок и вставить решетки на первом этаже общаги, ребята собирались там сделать кофейню. Я нахожу двух человек, мы вместе покупаем где-то решетки, договариваемся, монтируем. Попутно изучаем, как это делается. Считалось, что студенты Физтеха могут все. Когда переходил в бизнес, то вышло, что я, оказывается, бизнесом уже занимаюсь.

На четвертом курсе я зачем-то первый раз женился. Было это в феврале 1992 года. После этого я решил, что раз я женился, то мне нужно срочно ехать за границу. Среди физтеховцев это было очень популярно тогда поехать в какой-нибудь хороший университет, там доучиться, подработать, стать профессором и так далее. Я резко стал учиться. Написал диплом, поступил в группу Ландау — самое крутое из возможных мест на факультете. Сдал кучу спецкурсов. И бах — наступило лето.

В общем, я нашел для себя приработок. Создал с другом Борисом компанию «Физтех-колледж», которая готовила абитуриентов к поступлению в МФТИ, МГУ, МИСиС, Бауманку. Арендовали 14 школ в Москве, наняли преподавателей. Заработали тогда примерно пять тысяч долларов на двоих. Правда, это был мой первый, скажем так, негативный опыт. Борис, который меня попросил все организовать, но сам ничего не делал, отдал мне только 500 долларов...

Потом пришлось искать что-то новое. У моих друзей была фирма под названием «Торнадо», которая занималась продажей всего и вся. Они нанимали коммивояжеров, которые должны были все это реализовать. Кинули жребий — мне досталось Кемерово и партия кроссовок. Помимо них я взял еще прайс-лист какой-то компьютерной фирмы. И до кучи решил еще распространить российский генеральный регистр — отечественная версия Yellow Pages. На регистре я заработал порядка тысячи долларов, от ребят получил еще пятьсот. И продал несколько дохлых и убитых компьютеров.

После этой поездки появилось много контактов. Подрабатывал в компьютерной фирме: поменять процессор, уменьшить количество памяти, вынуть лишние дисководы. Все это нужно было делать быстро. Я для этого нанимал людей — ходил по коридору общежития и кричал: «Кто пойдет? Даю 100 рублей!» Тогда всем нужны были деньги. Шел 1992 год. Все было несбалансированно. Например, однокомнатную квартиру в Москве умудрялись за 1000 долларов купить. А «Жигули» — за 10 тысяч долларов. Ходили разные курсы рубля. Можно было поменять деньги по 60 копеек за доллар, а где-то — за 3,6 или 20 рублей.

К октябрю я понял, что пора принимать решение. Пришел к человеку, которому оказывал помощь с компьютерами, и говорю, что уезжаю в Турин или США. Он говорит: «Подожди. Давай ты мне поможешь организовать сборку». Я опешил. Какую сборку? Я этого никогда не делал. Он говорит: «Все просто. 3500 долларов в месяц зарплата. Плюс 3,5 процента от оборота. Это еще пять тысяч долларов. Ты работаешь октябрь, ноябрь и декабрь. Зарабатываешь себе 15—20 тысяч долларов и уезжаешь за границу, как король». Согласился.

Прихожу в подвал, смотрю, там какие-то люди бегают. Многие, кстати, продолжают у нас в Parallels работать. Как мне ими руководить? Думаю, переставлю-ка столы. Вижу, что они на склад ходят через этот мебельный лабиринт, а надо их заставить ходить по прямой. Это было первое менеджерское решение. Дальше стали покупать комплектующие в Москве у разных людей и собирать компьютеры. И к концу декабря я понял, что заработал 15 тысяч долларов. Что делать? Надо уезжать. Но, с другой стороны, глупо. Дай-ка, думаю, открою такую же небольшую компьютерную фирму.

В 1991-м персональных компьютеров практически не было. На рынке —только советские аналоги и куча не совместимой с западными технологиями ерунды. А уже в 1993 году их продавался миллион. Гигантский рост! Мы удачно попали в это окно. В общем, решили открыть с другом фирму в Питере. Пришел к своему партнеру и говорю, что ухожу, собираюсь открыть фирму в Питере. На что Сергей говорит: «Знаешь что, хочу пригласить тебя быть акционером. Давай у тебя будет 22 процента бизнеса. И вот тебе 42 тысячи долларов, которые являются частью твоего заработка». У нас тогда было шесть акционеров. Мы понятия не имели, что такое акционеры и что такое корпоративное право. Деньги делились согласно трудовому коэффициенту. Первый год собирались и обсуждали, какие проценты кому дать. Кого-то могли исключить. Примерно в такой форме: «Ты больше не акционер».

Начиная с этого момента я не испытывал нехватки кэша. Хотя еще продолжал жить в общежитии в комнате с четырьмя людьми. Не было ванной и туалета — один на этаж. Но тогда «квартирный вопрос» на меня не давил. К концу 1994 года, когда я стал уходить из компьютерной фирмы, у нее был оборот уже 100 миллионов долларов. Когда продал свою долю, на руках оказалось 2,5 миллиона долларов.

— Значит, первого миллиона у вас не было? Сразу два с половиной?

— Получается, что так. Мне было тогда 23 года.

— Все потратили?

— Что-то, конечно, потратил на себя, но мало. Самые большие деньги, которые я тратил, — это финансирование Parallels и Acronics.

— Даже машину не купили?

— Когда я еще работал в первом бизнесе, у нас с другом пополам был «Москвич». Потом купил себе «четверку». Потом купил «шестерку», а следом уже первую иномарку — Saab 9000. Ехал на ней однажды в Питер по трассе со скоростью 239 километров в час. У гаишников даже радар не смог показать, на сколько я нарушил. Потом была Mitsubishi Pajero, которую угнали и пытались угрожать: в салоне были важные документы и много денег. Но с бандитами быстро разобралась наша служба безопасности, и документы вернули.

— О, была своя крыша?

— Мы организовали свое охранное агентство. Помогли отставному полковнику милиции открыть офис, оборудовать оружейную комнату. У него были связи. Это агентство, кстати, до сих пор нас охраняет. Всем ясно, что в нормальной стране мелкой компьютерной фирме не нужно иметь охрану, но в начале 90-х это было необходимо. Теперь — нет.

— Как вы стали заниматься сборкой телевизоров?

— Еще до этого мы с моим партнером Ильей Зубаревым пытались заниматься сотовой связью и создали компанию «Вестком», которая должна была оказывать услуги пейджерной и мобильной связи в Тольятти. Потом появилась уже собственная компьютерная компания «Фалькон», которая на пике имела выручку 40 миллионов долларов в год. Она всегда была прибыльная, и после того, как заработали на ней деньги, мы ее продали.

После этого появилась Rolsen. Опять-таки никакого специального плана собирать телевизоры у меня не было. В первой компьютерной компании мы наладили хорошие отношения с корейскими поставщиками, в частности с LG. А точнее, с одним из ее менеджеров, который потом стал соучредителем Rolsen. Он меня убедил, что это очень перспективное занятие — покупать разобранные телевизоры за рубежом и собирать их здесь, в Москве. Это на самом деле было абсолютно неперспективно: компьютерная фирма не может продавать телевизоры, так как у нее совершенно другие каналы продаж. Потом в 1994-м, когда я уходил из фирмы, телевизоры мы забрали и начали потихонечку собирать другие модели — Hitachi, Samsung, Toshiba, Funai. А в 1999—2001 годах уже появилась марка Rolsen.

— Где собирали, завод строили?

— Самую первую партию уже не помню, где собрали. Потом делали это в Зеленограде, а еще чуть позже — во Фрязине. Процессом руководили ребята из Физтеха. В нормальном мире это делается так: просто покупается готовый завод за 100 миллионов долларов. В мире, в котором существовали мы, не было возможности достать 100 миллионов долларов. Поэтому мы покупали всякий мусор и налаживали производственный процесс так, как мы его видели в Китае или Корее.

— Чертежи где брали?

— Они были доступны, люди их давали мне во время поездок по Азии. У нас там были фабрики, даже собственные. Это стоило не очень дорого — купить фабрику в Китае. И вот мы в 1995 году с моим партнером решили, что будем попеременно проводить время в России. Либо он, либо я. Тогда еще всякие были проблемы — бандиты, наезды и прочее. Мы думали, что так вероятность потерять бизнес меньше. Если на него наедут, то я буду за границей и приеду его спасать.

— Помогло?

— Получилось так, что я уехал в Сингапур и потом оттуда редко приезжал. Болтался между Сингапуром и Сан-Франциско и иногда приезжал в Москву. Покупал комплектующие, искал заводы, чертежи, автоматы и прочее. А партнер в Москве занимался организацией производства, продаж. Когда мы в 1995 году организовывали Rolsen, я в течение месяца рисовал чертежи — где кто сидит, оргструктуру, писал устав, но будучи за границей.

— То есть вы переехали насовсем?

— Я никогда не переезжал жить в Сингапур. С 1994 по 2001 год я 150 дней в году проводил в Сингапуре, а остальное время ездил между разными местами. В Сингапуре, в Азии, Америке, России, Европе. А начиная с 2001 года я 150 дней провожу в России.

— Как вы думаете, начинать бизнес в 1995 году было сложнее, чем сейчас?

— У меня такой склад ума, что мне не очень понятна природа слова «сложно». Любой бизнес — это командная игра, в которой ваша команда должна выиграть у других. Деньги зарабатываются, только когда есть сложности, а предприниматели и менеджеры занимаются тем, что делают сложные вещи простыми. Действительно, в 1995-м трудно было найти офис. Но, с другой стороны, что значит трудно? Мы его сразу нашли.

— Взятки давали?

— Я стал больше времени проводить в России лишь в 2001 году. Тогда уже появились такие компании, как Parallels и Acronis. И в 90-е существовали другие трудности. Было принято, например, угрожать партнерам или пытаться организовать на них юридические наезды. Но у нас специфический бизнес. Нашим главным активом были люди либо сложные инженерные процессы. И поэтому нас все это в меньшей степени касалось. Практически мы были в перпендикулярной с властью плоскости. Если вы владеете недвижимостью, то у вас есть актив. Тогда понятно, что можно отбирать. А здесь что? Отобрал, рабочие разошлись, перестали покупать у поставщиков, которые находятся в Корее. Корейский завод прекратил производить и собирать платы для наших телевизоров по разработанным нашими инженерами чертежам, и все перестало работать. Если убрать меня, моего партнера и еще трех человек, бизнес резко начнет терять деньги.

— Rolsen сразу вышел на самоокупаемость?

— Практически сразу. Мы гарантированно зарабатывали на сборке. LG давала нам товары, которые мы для нее производили. Мы фактически пользовались тем, что LG в те времена не могла нормальный завод построить в России. Поэтому им нужны были посредники вроде нас.

— Когда перестали заниматься Rolsen?

— Активно — в 2000 году. А совсем — в 2003-м. Сейчас я даже не знаю, где у Rolsen офис. Хотя формально являюсь ее акционером.

— Путь в софтверный бизнес тоже был случайным?

— Еще как. В 1995 году один из моих сотрудников Ивар Мартин жил тогда в Чикаго и работал напротив здания, где был сделан первый в мире интернет-браузер — Mosaic. Потом эти же ребята сделали Netscape. Например, Марка Андриссена, который раскрутил Instagram, он знал лично. Но для меня это был пустой звук, и про Силиконовую долину я ничего не знал. Он мне посоветовал открыть офис в Сан-Франциско, чтоб точно так же, покупая комплектующие в Юго-Восточной Азии продавать уже не только в России, но и в Америке. Сначала офис был виртуальным, потом сняли реальную комнату на 20 квадратных метров. В 1995 году, когда бизнес Фалькона быстро рос, стало понятно, что для его нормального функционирования нужно было связать воедино бухгалтерию, складской учет и продажи и правильно делать финансовое планирование. Мы перевели в офис в Сан-Францизко Олега Мельникова, это один из со-основателей и старший вице-президент Parallels, который и занимался выбором ERP-системы. Я тогда был поражен: как это - софт за деньги (смеется)! Мы взяли разные системы на дистрибутивах, пытались их взломать, но они не взламывались. Кроме того, к ним выходили обновления, и стало понятно, что нелегальную копию ERP-системы использовать не получится. Взломать — это все равно, что переписать заново. Из 16 рассмотренных систем выбор остановили на Solomon Software, которая давала 2 бесплатные копии своей системы своим реселлерам. Но, чтоб стать реселлером надо было сдать экзамены и пройти сертификации. Олег сдал экзамен, прошел сертификации, и мы получили систему и стали перепродавцами этой компании на Россию, заплатив всего лишь 495 долларов. Но чтобы быть официальным ресселером, надо было реально продавать эту систему в России.

После нескольких попыток стало понятно, что продажи не идут. Программное обеспечение Solomon Software для России никак не подходило. Во-первых, оно не было переведено на русский язык, и программа не соответствовала стандартам российской бухгалтерии. Во-вторых, тогда никто не хотел платить большие деньги за программное обеспечение. А статус ресселера надо было как-то поддерживать. И тут я подумал, попробую-ка я ее продать в Сингапуре. В начале 1996 года нанял на работу сингапурца Дина Ханифа (Dean Haniffa), который предложил мне стать эксклюзивным дистрибутером Solomon Software на Азию. Мы связались с компанией, после чего нас перекинули на главу отдела международных продаж Джона Хауэлла - он впоследствии стал со-основателем Acumatica. Джон предложил сначала написать бизнес-план развития нашего дистрибуторского бизнеса, мы написали его за три дня и отправили. Он предложил встретиться, а уже через день я заявился прямо к нему в офис в Финдли, Огайо. Этот факт поражает его до сих пор, потому что лететь и ехать до них часов 30. Я летел рейсом Сингапур-Лондон-Колумбус, после чего еще два часа ехал на машине до города. Там у них была штаб-квартира. Надо сказать, полная дыра. Так, в 1996 году мы все-таки начали успешно продавать их продукт.

— И вошли во вкус?

— Я тогда много времени проводил у своего друга Жени Демлера, который сейчас является профессором Гарварда. Мы с ним еще в Москве жили в одной комнате в общежитии. Он мне рассказывал всякие истории, как университетские ребята ушли писать программы для фондового рынка, заработали кучу денег, а теперь ездят на Ferrari. Или другие парни, решившие заняться написанием антивирусных программ, открыли компанию, продали ее, заработали 200 миллионов долларов. Их выгнали из университета за то, что они себе накупили роскошных домов и автомобилей. Профессора в Америке вообще должны вести пуританский образ жизни. У самого Жени была Toyota Celica1985 года с дырявой крышей, через которую на голову капал дождь. Все это он мне рассказывал не как историю успеха, а как некий позор. Но меня это заинтересовало, и я стал пытаться писать софт.

— Какое первое впечатление от Силиконовой долины?

— Я уехал в Сингапур и мне казалось, что это страна третьего мира. Но там, на удивление, оказалось очень чисто. Приехал в Германию — там тоже очень чисто. Думал, приеду в Калифорнию, буду поражен. Приземляюсь 12 мая 1995 года в аэропорту Сан-Франциско, который, как оказалось, был чуть ли не самым худшим аэропортом среди мегаполисов США. Кругом грязь, ужасная таможня с очередями.

Меня встречает мой друг Женя и везет на своей «тойоте» под дождем по разбитой 101-й дороге. Я потом понял, что это — главная дорога Силиконовой долины, где по одну сторону Oracle, а по другую — Microsoft. Он меня поселил по его меркам в роскошный отель, который на самом деле был мотелем. И говорит: «Пошли на бал».

Приезжаем, а это студенческий бал, где раскрашенные девочки пьют какую-то гадость из тазиков, смешивая вино, водку и прочее вместе. Он меня не смог отвезти домой, и я шел четыре мили пешком под холодным дождем. Был очень злой и на следующий день потребовал Женю отвезти меня в самый лучший отель. Я ведь собирался бизнес открывать в Америке. Ко мне будут ходить юристы и инвесторы.

Приезжаем в отель в Сан-Франциско, я оформляюсь и не глядя подписываю чек. Женя меня дергает за рукав, а там стоит цена — 780 долларов за ночь (в Сингапуре это стоило бы в районе 100 долларов). А зарплата у Жени была около 1800 долларов. Я чуть не поперхнулся, но сделал вид, что это мелочи. У меня были с собой большие деньги. Но тратить крупные суммы наличных я не привык. Я бы и сейчас скорее всего не стал бы останавливаться в отеле, стоимостью 780 долларов за ночь. Потом мне нужна была машина. Говорю Жене, что нельзя ездить на таком корыте. Поехали покупать. Обошли несколько салонов, и нам посоветовали купить только что появившуюся в продаже БМВ 7 серии. Я тогда ходил в рваных кроссовках и зеленых штанах с дырками на коленях. Приезжаю в дилерский центр и выкладываю на стол продавцу наличными 98900 долларов. У него глаза на лоб полезли. Молодые гаражные миллиардеры появились позже — в 1996-1999 годах. Если бы я уже пришел в 1999 году даже голым покупать машину, никто бы не удивился.

— Но начали писать софт в Сингапуре?

— Да, тот офис мы открывали для Rolsen, ну и для связей с Solomon Software. Потом я привез в Сингапур Стаса Протасова, который стал сооснователем Parallels, и мы решили писать программы на Windows NT. Это была очень модная операционная система. Будучи физиком-теоретиком, я плохо разбирался в программировании и не знал, что на Windows нормальные люди не работают. Мы пошли в офис Microsoft в Сингапуре, где встретили сумасшедшего индуса по имени Венки Чар. Нам дали правительственный грант, наняли троих людей, и дело пошло. А в 1997 году в Сингапур с очередным визитом приехал сам Билл Гейтс. Ему решили показать лучшие компании, которые работают на его архитектуре, в том числе нас. Он провел с нами минут двадцать, после чего у нас снесло напрочь крышу, и я решил, что мы самые крутые инженеры. Это была неправда, но мне так казалось. К концу 1997-го выходит пресс-релиз, на котором изображены Билл Гейтс и я. После этого я начал всячески давить на Solomon Software, которая была местечковой компанией с оборотом в 100 миллионов долларов. Эти ребята действительно решили, что мы крутые, и отдали нам 90 процентов своего продукта на аутсорсинг для перевода на новые технологии.

В 1998 году мы сколотили хорошую команду в Сингапуре из 60 человек. В частности, один из них был знакомый, который уехал в Архангельск жить в деревню, так как у него закончились деньги. Когда мы ему позвонили, он как раз готовился к зиме, заготавливал дрова... Так, в 1998—1999 годах мы делали софт для Solomon Software и нескольких других компаний.

— Как вы начали программировать, не имея никакого опыта?

— Ну, необходимую базу знаний я в Физтехе все же получил. А дальше — самообразование. Прочитал пять шкафов книжек, получил сертификацию Cisco, Microsoft и Solomon. Научился сам программировать на C++, Java, Visual Basic. Я всех своих людей тоже пропустил через этот зубодробительный процесс. Помню, как ездил по миру с чемоданом, который весил около 70 килограммов. В него я складывал книжки. Такой вот переходный был этап.

— То есть уже не по наитию начали бизнес делать?

— Серьезным бизнесом я стал заниматься только спустя лет пять. В 1999-м стало ясно, что на интернет-рынке надулся колоссальный пузырь и он скоро лопнет. Первая идея, которая пришла мне в голову, — венчурный инжиниринг. Мне казалось тогда, что это я сам придумал такой термин. Суть была в следующем. Если вы организуете инженерную команду в Силиконовой долине, то платите 10 программистам, скажем, два миллиона долларов в год. Если вы работаете с нашей готовой командой, то платите нам 500 тысяч долларов в год и даете долю. Я познакомился с людьми из Техаса, которым как раз нужна была такая команда для проекта под названием E-economy. Мы ходили по венчурным фондам и в результате нашли дураков, которые дали 1,5 миллиона долларов.

Я помню, что это была фантастически стрессовая работа. И вот сидим мы однажды в конференс-руме, и я чувствую, что-то происходит с животом. Поднимаю майку, и в помещении все аж вскрикнули. На животе выскочила огромная черная язва. Буквально за 5—10 минут. Пришел к врачу, а он прыгает от радости: «Какая удача! Это такой редкий случай!» Оказалось, что это такой опоясывающий лишай, который возникает от сильного стресса...

Потом нам подсказали, что лучше бы нашей замечательной команде заниматься облачными приложениями. Я стал разбираться, что это такое, и понял, что это очень интересная область. Так в начале 2001 года мы стали делать Parallels.

— Компанию с нуля строили?

— Еще в 1999 году мы с Олегом Мельниковым, Юрием Цибровским и Яковом Зубаревым разработали несколько идей софта, который позволял предоставлять приложения из дата-центров провайдеров через Интернет. В современном мире такая модель потребления называется облачной, а в те времена называлась ASP (application service provider). Так была создана компания SWSoft, которая получила известность благодаря программным решениям виртуализации и автоматизации для ASP-провайдеров. В каком-то смысле мы опередили время, рынок был еще не готов, потому что каналы связи и интернет были мало скоростными и очень дорогими, отсутствовали готовые программы для потребления из облака, потребители не были готовы начать использовать программы, работающие в дата-центре провайдера, а не у них в офисе. Сегодня все эти сдерживающие факторы уже преодолены.

В 2005 году SWsoft покупает небольшую компанию Parallels, которая занималась похожими технологиями. Сначала ее развивали как отдельную бизнес-единицу со своим брендом и продуктовой линейкой, а в 2008 мы объединили SWsoft с Parallels и назвали объединенную компанию Parallels в силу разного рода причин, но главным образом потому что бренд Parallels был лучше узнаваем в мире.

— Как рос оборот у Parallels?

— В 2000 году был ноль долларов, в 2001-м — 50 тысяч, в 2002-м — 500 тысяч, в 2003-м — 2,5 миллиона, в 2004-м — 6 миллионов, в 2005-м — 16 миллионов, в 2006-м — 35 миллионов. Дальше — умолчу.

Компания SW Soft была основана в Сингапуре и Америке. Я сидел в офисе в Остине, штат Техас. Олег Мельников и Стас Протасов находились в Сингапуре. И только потом мы перевели этих несчастных инженеров из теплого Сингапура в холодную Россию. Но изначально компания не была российской.

— Почему перевели разработку в Россию?

— Банально не было денег. Здесь люди были дешевле. Сейчас, кстати, уже не намного. Они просто хуже живут. За те же деньги в Сингапуре у них была бы более приятная жизнь.

— Два года назад вы официально ушли с поста гендиректора Parallels. Надоел бизнес?

— Мне нравится создавать новое, и теперь у меня свой венчурный фонд — Runa Capital. Мы вкладываем в очень перспективные стартапы.

— Что значит «перспективные»?

— Нужно работать, ориентируясь на западные рынки.

Артем Никитин

Анкета

Имя Сергей Михайлович Белоусов.

Компания Parallels, Runa Capital.

Вид бизнеса Информационные технологии.

Возраст Родился 2 августа 1971 года.

Место рождения Ленинград.

Образование В 1995 году окончил МФТИ.

Год и возраст вступления в бизнес В 1992 году создал с другом компанию «Физтех-колледж», которая готовила абитуриентов к поступлению в МФТИ, МГУ, МИСиС и Бауманку. Заработали 5 тысяч долларов на двоих.

Когда получили первый миллион Миллиона не было. Было сразу два с половиной. Мне было 23 года — я тогда забрал свою долю в фирме по сборке компьютеров.

Нынешнее состояние Есть оценки Forbes. Если говорить о других людях, то у кого-то Forbes оценивает состояние в 20 раз больше, а у кого-то в 5 раз меньше. Сколько лежит у меня в банке, не скажу. (По оценке Forbes за 2011 год — 400 миллионов долларов. — «Итоги».)

Цель в бизнесе Любопытство.

Место жительства Сингапур, Лондон, Москва, самолет.

Отношение к политике Участвовать не могу, так как являюсь гражданином Сингапура.

Сингапур. США. РФ > СМИ, ИТ > itogi.ru, 25 марта 2013 > № 791764 Сергей Белоусов


Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 17 марта 2013 > № 782434 Владислав Мартынов

YOTAPHONE: СЛУХИ, ПЛАНЫ, ПОДРОБНОСТИ

Гендиректор Yota Devices Владислав Мартынов в интервью BFM.ru раскрыл некоторые секреты YotaPhone и развеял многочисленные слухи вокруг этого аппарата

Анонсированный в декабре прошлого года смартфон YotaPhone вызвал весьма неоднозначную реакцию в среде экспертов. Кто-то считает идею простой и гениальной, кто-то, напротив, убежден в полной несостоятельности предложенного концепта.

Ранее в ряде СМИ сообщалось, что бюджет разработки YotaPhone составил около 25 млн долларов, окончательная стоимость смартфона еще не объявлена, а старт продаж назначен на вторую половину 2013 года. На выставке MWC-2013 компания Yota Devices (выделилась из "Скартелл" в конце 2011 года) продемонстрировала прототип аппарата всем желающим и объявила о подписании лицензионного соглашения с Qualcomm.

О подвижках в проекте создания "инновационного российского смартфона" BFM.ru рассказал генеральный директор Yota Devices Владислав Мартынов:

- Начнем с конца: для чего вам понадобилось соглашение с Qualcomm?

- Для нас, как разработчика модемов, роутеров, а теперь и LTE-смартфона, было очень важно получить эту лицензию. На сегодняшний день чипсеты Qualcomm - лучшие для смартфонов с LTE. Лицензия дает нам доступ к исходным кодам низкоуровневого программного обеспечения, что позволит нам улучшить работу устройства, оптимизировать энергопотребление, повысить скорость работы, и, таким образом, создать телефон с определенными конкурентными преимуществами. Наконец, техническая поддержка. По лицензионному соглашению Qualcomm предлагает прямой канал технической поддержки опытной инженерной команды, которая находится в Сан-Диего. Если у нас по ходу разработки будут возникать вопросы, мы сможем обращаться к создателям чипсета.

- Многие видели прототип YotaPhone, но какое устройство мы получим на выходе?

- Сточки зрения внешнего вида концепция останется прежней. Конечно, телефон станет более стильным, будет лучше собран, возможно, немного изменен. Например, сейчас вы видите Magnetic Connector - мы предполагали, что с его помощью будет заряжаться телефон. Но после ряда тестов мы решили его заменить на разъем microUSB, который будет расположен снизу корпуса - это становится стандартом во всем мире.

Внутренние изменения будут заметными. Собственно, сам подход к разработке телефона примерно следующий: вы делаете первый прототип, потом вы активно его тестируете: как он принимает сигнал, как работает звук, ломается корпус или не ломается, когда вы роняете аппарат, как он переносит перепад температур, и так далее. После всех тестирований выявляются узкие места, и инженерная команда думает, каким образом их нейтрализовать. После этого предлагаются новые решения: как сделать, чтобы антенна работала лучше, чтобы смартфон лучше переносил перепад температур. И создается второй прототип или вторая итерация. Затем весь цикл тестов повторяется. И таких итераций бывает 4-5, чтобы в конечном итоге потребитель получил качественный продукт.

- Какая по счету версия была представлена на MWC?

- Первая

- Но вы заявляли, что продажи начнутся до конца этого года. Довольно короткий срок остается. Успеете?

- Абсолютно верно, собирались и собираемся.

- Кто собирает для вас "трубки"?

- Мы заключили соглашение с сингапурской компанией Hi-P у которой есть большой опыт сотрудничества с Blackberry, Apple и Motorola, она будет заниматься сборкой.

- В некоторых публикациях встречалась информация, что продажи YotaPhone начнутся в США по цене около 500 долларов, а на российском рынке аппарат появится позже и будет стоить дороже...

- Это неправда.

- Откуда они взялись эти слухи, вы в курсе?

- Я не знаю, откуда это берется. Мы никогда - ни я, ни моя команда - не говорили такого. У нас изначально была четко определена стратегия: мы запускаем продукт в России, в первую очередь, и эта стратегия не менялась.

Было бы совсем глупо делать так, как говорится в этих слухах. Это простая бизнес-логика, обычный прагматизм. Мы хорошо знаем российский рынок, у нас выстроены отношения с операторами, с розницей. А западный рынок нам неизвестен, и нас там не очень-то и ждут. Даже, если откинуть какие-то другие патриотические темы, в самом начале нам надо фокусироваться на российском рынке. Сам цикл продажи глобальному оператору занимает около 10-12 месяцев, мы его начали только в Барселоне. Даже если предположить, что переговоры с операторами будут суперуспешными, и цикл продаж пройдет за 9 месяцев, все равно, раньше России ни один западный рынок наш телефон не получит.

- С какими операторами вы ведете переговоры?

- Если бы меня спросили об этом до MWC, я бы сказал, что мы общаемся с пятью европейскими операторами. В Барселоне, мы смогли пообщаться с более чем 50 операторами со всех стран мира, точно со всеми известными.

- И как они оценивают перспективы аппарата?

- Очень позитивно. Много раз слышал комментарий, что на выставке это единственное интересное, инновационное устройство, которое привлекает внимание.

- Что интересного они увидели в вашей разработке?

- Операторы очень быстро они понимают, как наш телефон может помочь им выделиться, предложить своим потребителям некое конкурентное преимущество. На сегодняшний день у большинства операторов один и тот же модельный ряд. Наш телефон со вторым экраном предлагает новый тип взаимодействия с потребителями. Оператор может сделать интересные приложения, выводить какую-то информацию для пользователей на экран, который всегда работает.

- Вы так и не сказали, сколько будет стоить YotaPhone.

- Мы планируем, что цена будет сопоставима с премиальными Android-смартфонами. Возможно, чуть ниже. Сейчас назвать финальную цифру сложно, потому что до выпуска продукта достаточно много времени. Мы работаем над оптимизацией, чтобы сделать цену ниже. Но даже если она будет сопоставима с топовыми Android-смартфонами, это все равно будет более выгодное предложение, потому что в дополнение к классическому смартфону покупатель получит второй экран и совершенно новый, интересный, сценарий использования.

- Если до конца года начнутся продажи в России, то будете выходить на Запад?

- В идеале, через 2-3 месяца после старта нужно, чтобы появился еще один рынок, еще через пару месяцев - 2-3 рынка. Мы планируем, что, что энное количество устройств мы продадим в России, но достаточно большое число продаж также должно быть на Западе.

- Какое в вашем плане соотношение продаж Россия-мир?

- 50 на 50

- Объем первой партии?

- Для меня немножко непонятный вопрос. Объем первой партии определяется, когда запускается продукт - надо заполнить полки розничных магазинов и иметь немного товара на складе, чтобы в первый месяц хватило. Мы, по-моему, уже говорили, что первая партия будет около 30 или 40 тысяч устройств. Но точное число я сейчас назвать не могу, потому что это будет зависеть от розницы. Поговорим со "Связным", "Евросетью", "МегаФоном", с другими розничными сетями и операторами. Когда они скажут "да" - заключим сделки.

- В вашем устройстве будет обычный Android или вы поверх него поставите некую оригинальную оболочку, как делают некоторые вендоры?

- Нет, своей специальной оболочки не будет, это будет обычный Android последней версии - Jelly Bean. Но через несколько месяцев мы откроем SDK [пакет инструментов для разработчиков], чтобы можно было приложение, которое доступно на Google Play, переносить на заднюю панель, чтобы разработчики могли заточить или доработать приложение или разработать новое.

- Какие характеристики Yota Phone уже точно определены?

- Это будет мощное устройство, премиальный смартфон. Мы используем чипсет от Qualcom 1,5 ГГц, один из самых мощных, LCD-дисплей высокого разрешения от Japan Display, достаточно мощную батарею. Там будет две вариации - 1800 и 2100 мАч. Также мы используем Gorilla Glass для защиты обоих экранов. Причем компания, которая занимается производством Gorilla Glass, сделала для нас специальный изогнутый вариант для второго экрана. Оперативная память 2 Гб, 32 Гб встроенной и, возможно, будет версия на 64 Гб. Кстати, мы интегрировали слот для microSIM-карты с кнопкой питания. Это уменьшило количество кнопок, отверстий в телефоне.

Еще мы придумали несколько жестов, с помощью которых управлять смартфоном намного проще. Например, справа влево - это home, справа до середины - назад. И небольшое удерживание - это вывод multitask. Жест, который переносит иконки с LCD дисплея на заднюю панель - двумя пальцами сверху вниз.

- Думаете, все это сработает, привлечет покупателей?

- Мы уверены, что это сработает. Причем так думаем не только мы, но и рынок. Мы получили подтверждение от большого количества экспертов, аналитиков, от операторов, от западных СМИ.

- Зато в российских СМИ было довольно много негатива и неверия. Чем вызвано такое расхождение?

- Мне сложно сказать. Я погружен в производственный процесс, в построение бизнеса. Мне сложно комментировать отношение российской прессы к нашему проекту. Может это у нас на уровне ДНК - мы сами в себя не верим.

- Телефоны с двумя экранами - не такая уж и новинка. Не боитесь, что вас опередят?

- Телефоны с двумя экранами делались и год и два назад, и три. Здесь важно понимать, зачем нужен второй экран. Я думаю, мы обозначили новый тренд, сделали новый шаг к улучшению сценариев взаимодействия пользователей со смартфонами. И нас обязательно попытаются скопировать. Как защищаться? Мы 2,5 года занимались этой концепцией и сильно продвинулись. Это дает нам возможность быть первыми. Ну а дальше вступают законы маркетинга. Если мы первые, то у нас есть определенные преимущества: восприятие нас рынком и пользователями как людей, которые придумали что-то новое. Сам по себе второй дисплей - это 20% идеи. Самое важное - те приложения, которые пользователь сможет разместить на задней панели. И очень важно наполнить смыслом этот второй экран. Мы раньше всех подали заявку на патент. Мы намного быстрее, чем большие бренды и корпорации, мы более гибкие.

Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 17 марта 2013 > № 782434 Владислав Мартынов


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > itogi.ru, 11 марта 2013 > № 791769 Сергей Филин

История одного преступления

Сергей Филин: «Важно, чем закончится следствие, все ли виновники будут найдены и наказаны. Уверен, метили именно в меня. Могу твердо заявить: место худрука освобождали для другого»

На минувшей неделе события, связанные с расследованием покушения на художественного руководителя балетной труппы Большого театра Сергея Филина, развивались стремительно. Утром 5 марта был задержан первый подозреваемый, к вечеру их стало трое, в том числе — ведущий солист ГАБТа Павел Дмитриченко, который заявил о явке с повинной и признался в заказе преступления. 17 января во дворе дома на Троицкой улице злоумышленник плеснул в Филина серной кислотой. Сильно пострадало лицо, но что гораздо хуже — оказалась обожжена роговица глаз. Неотложные операции Сергею сделали в Москве, а последующее лечение решено было продолжить в Германии, в университетской клинике города Аахена.

После отъезда в начале февраля из России Филин не встречался с журналистами. Сегодняшнее интервью — первый полновесный разговор. Согласившись на обстоятельную беседу, Сергей не ставил предварительных условий, попросив, по сути, об одном: никакой фотосъемки. Таково требование немецких врачей, лишь они вправе решать, когда предъявить пациента любопытствующей публике.

Кстати, клиника в Аахене мало напоминает больницу в привычном российском представлении. Внешне здание скорее смахивает на Центр Помпиду в Париже: такие же выведенные наружу воздуховоды и прочие хитросплетения из металлических конструкций. Внутри ни суровых вахтеров, ни бабушек с одноразовыми бахилами. В холле на первом этаже — магазины, отделение банка, на втором — кафе, куда может зайти любой посетитель.

Здесь мы и встретились. Интервью продолжалось более трех часов с короткими паузами, во время которых Сергей, сопровождаемый сестрой Еленой (она неотступно следует за братом, которому из-за проблем со зрением все еще сложно перемещаться самому), отлучался на процедуры.

Беседа состоялась буквально за день до начавшихся в Москве задержаний, и многие слова, сказанные неделю назад, звучат сейчас по-иному. 5-го вечером я позвонил в Аахен и спросил у Сергея: «Дмитриченко?» Тот помолчал и ответил: «В последние месяцы эта фамилия постоянно звучала во мне».

На следующее утро Филину сделали очередную операцию на правом глазу…

— Ваша история, Сергей, показывает, что мы не только в области балета впереди планеты всей. Но этим точно не стоит гордиться…

— Вы о случившемся в январе? Даже трудно комментировать. Не знаю примеров, чтобы в каком-либо другом театре мира художественному руководителю плеснули в лицо кислотой. Немужской поступок. Может, где-то и был схожий самосуд, но я не слышал. В двадцать первом веке этому не должно оставаться места. Преступление дичайшее! Нормальный человек на подобное не способен, это удел нелюдей. Не хочу о них думать, мучить себя какими-то подозрениями. Сегодня мне есть куда тратить силы и нервы. Надеюсь только, что заказчики и исполнители понесут строгое наказание за содеянное. Если брать по большому счету, это не кислота в лицо Сергею Филину, а вызов всему нашему обществу. Наглый и бесцеремонный. Спустим с рук и утремся или воздадим злоумышленникам по заслугам? Верю, что ответить негодяям придется, и случится это в ближайшее время. Может, не успеем расстаться с вами, а из Москвы придут хорошие новости…

— Есть основания так думать?

— Повторяю, очень хочу в это верить…

— Извините, мне не с того следовало начинать разговор. Не успел поинтересоваться вашим здоровьем.

— Спасибо, уже лучше. Могу даже сказать: хорошо. А скоро, надеюсь, будет отлично.

— Вы меня отчетливо видите?

— А вот на это не отвечу. Подробности моего лечения и физического состояния уполномочен сообщать лишь медицинский персонал клиники Аахена. Официальная информация содержится в пресс-релизах, за деталями лучше обращаться к главврачу приват-доценту Мартину Хермелю. Есть определенные правила, их надо придерживаться. Поверьте, даже я жду, не задаю лишних вопросов. Все, что считают нужным, врачи говорят сами.

— В нашей прессе прошла информация, что зрение на левом глазу восстановлено.

— Если бы было так, не удержался бы и похвастался перед вами, снял очки. Нет, пока об окончательном выздоровлении говорить рано. Процесс длительный, и прогнозов никто не дает.

— Почему, кстати, Аахен?

— Как вы понимаете, выбор сделан без меня. В Москве чувствовал себя очень плохо, пожалуй, это были самые тяжелые дни моей жизни. Решение принимали лечащие врачи, представители Минздрава, коллеги и друзья, родные. Анализ провели тщательный, рассматривали различные варианты, в итоге остановились на университетской клинике Аахена, где работают отличные специалисты в области глазной хирургии. Восстановление зрения — главная задача, которую я поставил врачам. Могу повторить, что очень доволен тем, как идет лечение. Все делается по-немецки точно, аккуратно, в срок.

— А что с бытовой стороной?

— И с этим полный порядок, хотя такие вопросы занимают меня в последнюю очередь. Важно, чтобы рядом постоянно находился кто-то из родных, в этом есть острая необходимость. Все время со мной была Маша, жена, неделю назад отпустил ее в Москву проведать детей, а в Аахене осталась Лена, моя сестра. Она с первого дня не отходит ни на шаг, мы живем в одной палате. И это очень хорошо.

— У вас есть охрана, Сергей?

— Здесь? Да, постоянно.

— Россияне?

— Немцы.

— Обозначите хотя бы приблизительные сроки выписки из клиники?

— Если не возражаете, даты… О сроках чаще говорят не в больницах, а в учреждениях несколько иного профиля. Впрочем, отвечу серьезно: первоначально речь шла о пятидесяти днях пребывания в Аахене, но, повторяю, сегодня никто не загадывает, как все пойдет. К тому же я пациент, а не врач. Все в руках медиков. Со своей стороны стараюсь максимально точно выполнять их указания и предписания. Мы заняты общим делом. На днях разговаривал по телефону с мамой. Она спросила: «Что видишь, Сережа?» Ответил: «Будущее. Все хорошо, не волнуйся». Мама заплакала… Надеюсь, худшее позади, самая страшная страница перевернута.

— Но вы наверняка мысленно возвращаетесь в 17 января, перебираете в памяти события того дня?

— Постоянно думаю об этом, хотя стараюсь не увлекаться, иначе становится по-настоящему страшно. За неполных два месяца меня много раз спрашивали о том, на какой почве могло произойти преступление, кто заинтересован в его совершении, предлагали составить список подозреваемых, просили озвучить версию о мотивах вероятного заказчика… Все вопросы так или иначе адресовались художественному руководителю балета Большого театра. Но есть человек по имени Сергей Филин. Порой мне кажется, что 17 января в 23.07 я заснул и с тех пор не просыпался. Кошмар тянется, тянется, а я все надеюсь, что однажды он закончится, открою глаза и увижу: это был лишь мучительный и страшный сон. А кто-нибудь пытался хоть на секундочку вообразить, каково сейчас моей семье, родным и близким? После 17 января для них все изменилось. Все! Вы видели гулявшие потом по Интернету и телеканалам кадры видеосъемки, сделанные в приемном отделении больницы, куда меня доставили после нападения? Еще одна сторона нашего общества. Снимал человек, назвавшийся полицейским. Медики не могли не пропустить показавшего удостоверение сотрудника правоохранительных органов. Он попросил всех выйти из палаты, объяснив, что обязан взять дополнительные показания, якобы очень важные для следствия. Я был забинтован и ничего не видел. Человек задавал какие-то вопросы, а сам из-под полы вел съемку. Уж не знаю, на мобильный телефон или на камеру. Вероятно, в этом и заключалась истинная цель прихода. Можно долго рассуждать о морали, но сухой остаток таков: правоохранитель или тот, кто им представился, первым нарушил закон, без ведома вторгшись в мою личную жизнь.

— Вы пытались установить личность талантливого криминального репортера?

— Спрашивал, не запомнил ли кто-нибудь фамилию человека, предъявившего служебную корочку? Понятно, что в тот момент врачам и окружавшим меня людям было не до подобных деталей. Инициировать специальное расследование я не стал. Так и не знаю, был ли это полицейский или самозванец. Больше он в поле зрения не попадал. Не хочу никого обидеть, но мне рассказывали, что у некоторых электронных СМИ и телеканалов есть специальные люди, имеющие возможность проникать туда, куда других не пускают. Они снимают самые острые, жареные кадры, а потом сливают информацию. Если так, это странно и печально. Впрочем, не хочу далее рассуждать на неприятную тему, мы же помним фразу, что уроды везде встречаются. Вероятно, мне именно такой персонаж и попался…

Теперь возвращаюсь к рассказу о своей семье. У меня три сына. Старшему 17 лет. О покушении Даниил узнал утром 18 января и сказал лишь одну фразу: «Лучше бы случился конец света». После этого надолго замолчал. Младшие дети до сих пор не могут говорить со мной по телефону, берут трубку и плачут. Александру 28 декабря исполнилось семь лет. Сергею четыре года. Возможно, младший многого пока не понимает, но единственная игра, в которую он играет сегодня с утра до ночи, как напали бандиты, а храбрый Сережа сумел их победить и спастись. Без конца придумывает разные ситуации на один сюжет. Все, других забав у мальчика нет! Больно рассказывать, но это было: накануне моего отъезда в Германию младших сыновей привезли в больничную палату, где я лежал. Очевидцы говорили, что Сережа остановился у двери и не мог пошевелиться. Ребенок остолбенел, в глазах у него застыл ужас! К счастью, я не видел этого из-за бинтов…

Продолжать рассказ о семье? Моя мама перенесла тяжелейшую операцию с трепанацией черепа, получила инвалидность второй группы. Сейчас она каждый день ходит по московским храмам, молится и ставит свечки за исцеление сына. Жена Машенька не покидала меня ни на минуту с момента, когда узнала о нападении. Моя сестра Лена оставила в Москве дочь, студентку хореографического училища, и прилетела в Германию, чтобы быть со мной рядом и оказывать любую необходимую помощь. Понимаете? Так покушение на худрука балета ГАБТа отразилось на жизни родных Сергея Филина. Об этом меня никто не спрашивал, а я никому не рассказывал. Тем не менее все так и есть!

Был еще забавный звонок бабушке… Лена, сколько ей лет? Восемьдесят три года. Наша бабуля москвичка, но после выхода на пенсию купила дом в деревне и уехала туда. Сначала хозяйничала вдвоем с дедом, потом он умер, осталась одна. Мы частенько ездим к ней в гости, это Тульская область, почти триста километров от Москвы. Навещали и незадолго до 17 января. А потом случилось то, что случилось. Сразу, как смог, позвонил в деревню, чтобы бабуля не волновалась. Говорю: «Привет, как дела?» А она мой голос узнала и запричитала: «Видела тебя по Первому каналу… В бинтах показывали…» В трубке повисла пауза, и бабушка продолжила: «Ну какой же красивый ты ко мне в последний раз приезжал!» Я рассмеялся: «Неужели в телевизоре меньше понравился?» А бабуля свое гнет: «И волосики длинные были… Такой красавец!» Я уже хохочу: «Спасибо, родная, за прямоту и искренность!» Но это шутки, хотя, согласитесь, смешного в рассказанном мало…

— Ну и на фига, Сергей, нужно такое искусство, если оно требует подобных жертв?

— Нет, искусство ни при чем, не нужно его марать. Хотя, конечно, сложно отделить одно от другого. Еще раз сошлюсь на слова старшего сына. Даниил, можно сказать, вырос в Большом театре, все детство провел за кулисами, буквально лет с трех-четырех. Теперь же, рассуждая о произошедшем со мной, он произнес фразу: «Раньше думал, балетом занимаются особенные, избранные, отмеченные Богом люди, а сейчас вижу, что сильно ошибался. Больше никогда не приду в Большой».

— И что вы возразили?

— По кучке нелюдей нельзя судить о великом театре. Он стоял до нас и после нашего ухода останется. Совершенное преступление позволило вскрыть, обнажить многие проблемы, но оно не может перечеркнуть славную историю ГАБТа. Да, эпизод отвратительный, для меня предельно драматичный. Из сорока двух лет, прожитых на свете, почти тридцать пять нахожусь в мире танца. И могу сказать, что в нашей профессии ничего не добьется тот, кто не умеет жертвовать собой и терпеть. У меня постоянно что-нибудь болело. Лет с десяти. То руки, то ноги, то все тело сразу. Никогда не бывало иначе…

— Январь для вас вдвойне неудачный месяц. Вот и одиннадцать лет назад в день премьеры «Тщетных предосторожностей» угодили в больницу, не смогли выйти на сцену.

— В жизни не случалось более глупой и нелепой травмы, чем та! Умудрился заработать двенадцатисантиметровый разрыв четырехглавой мышцы бедра от… дверной ручки входной двери Большого театра! Она захлопнулась аккурат мне на ногу. Уже тогда, наверное, стоило задуматься, надо ли возвращаться. Но я вернулся и через три месяца опять танцевал в спектаклях. Правда, впоследствии прямо на сцене сломал кость, и это оказалось гораздо серьезнее. Все произошло на третьей минуте «Лебединого озера». Оступился на стыке у рампы, вблизи оркестровой ямы.

— Вот и сейчас кое-кто говорит, дескать, стыки корявые, перепад большой…

— Да, только со мной все приключилось до ремонта, на исторической сцене… Сломал плюсневую кость стопы и продолжил танцевать, иначе пришлось бы отменять спектакль, а я не мог этого допустить: битком забитый зал, к тому же в первом ряду партера сидела мама, а мне не хотелось лишний раз ее нервировать и огорчать. Переломы в моей жизни бывали и раньше, ломал ключицу, плечо и знал: сначала будет очень больно, зато потом по телу разольется блаженное тепло. Надо потерпеть. Так и произошло. Театр хоть и называется Большим, но замены именно в тот вечер не было. Я попросил вызвать врача, чтобы он вколол обезболивающее. Ступать на ногу практически не мог, тем не менее выполнил все прыжки, движения, включая вставное па-де-труа и монологи Принца, оттанцевал первый акт без скидок и послаблений до конца. Надо сказать, это было мое второе «Лебединое озеро» за два вечера. Обычно так не делают. Серьезнейшая нагрузка для исполнителя партии Зигфрида, почти три часа на сцене, и я хотел отказаться. Но Нина Ананиашвили, моя партнерша, уговорила, мол, Сережа, театр закрывают на реконструкцию, может, это наш последний с тобой спектакль на исторической сцене. Словом, согласился на свою голову. И вот момент перехода ко второй картине. Подбегаю к Нине, она прекрасным лебедем стоит у озера, полностью отдается роли и даже не смотрит в мою сторону. И тут я, нежно держа ее за руку, говорю в лоб: «Нинка, приплыли! Я ногу сломал!» Ананиашвили моментально поворачивается ко мне, понимает, что не шучу, и шепчет в ответ: «Фила, только не волнуйся, сама все сделаю!» И действительно, с того момента Нина вертелась, как могла, а когда надо было ее поднимать, отталкивалась так, что оставалось лишь выпрямить локти. Но к антракту нога все равно распухла, я не смог бы обуть ее ни в какие туфли. Прямо из Большого поехал в ЦИТО. Хирург, посмотрев на рентгеновский снимок, спросил: «А что вы, батенька, делали?» Честно ответил: «Ничего особенного. Танцевал». Плюсневая кость сначала сломалась в одном месте, но я ведь продолжал прыгать и вращаться, в итоге случился второй перелом, а осколок перевернулся и раскрошился. Врач предложил тут же сделать операцию. Я объяснил, что ноги мой рабочий инструмент, но хирург заверил, что все будет в порядке, и для соединения костей… просверлил стопу насквозь пятью спицами. Дескать, зато ничего и никуда не сместится. Несколько дней я мучился от дикой боли, не мог ни спать, ни лежать, было ощущение, что акула рвет конечность. Не выдержав, снова обратился в ЦИТО, но не к дежурному врачу, а к Анатолию Орлецкому, специалисту по балетной и спортивной травме. Оказалось, сломанные кости не соединены и даже теоретически срастись не могут! А все из-за того, что ночью мне встретился хирург, оперирующий только кисти. Как умел, так и сделал… Это к вопросу о том, каких жертв порой требует искусство.

— Вы двадцать лет протанцевали в Большом, а потом ушли худруком балета в «Стасик».

— Да, в Музыкальный театр Станиславского и Немировича-Данченко. Мне нравится, когда его называют таким теплым именем, в этом нет фамильярности или панибратства. Я проработал там три года, и это было очень яркое и насыщенное время. Многому научился, прошел хорошую школу.

— Чтобы в 2011-м вернуться в ГАБТ. Были сомнения, идти ли?

— Конечно. Меня все устраивало в «Стасике», я комфортно себя чувствовал и не собирался никуда уходить. Но генеральный директор Большого Анатолий Иксанов и тогдашний министр культуры Александр Авдеев сделали предложение, от которого я не счел возможным отказаться. Это ведь мой родной театр, я в нем вырос, встал на ноги, он дал мне очень многое. С другой стороны, понимал, что ГАБТ нуждается в серьезном обновлении, и рассчитывал, что смогу добавить драйва, внести свежую струю, не ломая традиций.

— Вас назначили на волне скандала, связанного с Геннадием Яниным, верным претендентом на пост худрука, которого умело подставили с компроматом.

— Безусловно, я следил за событиями в Большом, но, что называется, со стороны. Знал и о том, какие страсти бушуют за кулисами. Но тогда меня это не пугало, поскольку я никоим образом не был причастен к случившемуся. И в театр шел работать, а не интриговать.

— Алексей Ратманский, руководивший балетной труппой ГАБТа в середине нулевых, высказался в том духе, что ЧП с Филиным — не случайность. И упомянул клаку, которая дружит с артистами, перекупщиков билетов, полусумасшедших фанатов, готовых перегрызть глотку за своих кумиров…

— Уже говорил, что почти вся моя жизнь связана с Большим. Учился в имеющем отношение к театру академическом хореографическом училище, после окончания сразу был принят в балетную труппу. С 1988 года прошел абсолютно все ступени, стоял с копьем, танцевал в кордебалете, изображал толпу в «Иване Грозном», шаг за шагом поднимаясь наверх. И хорошо знаю: то, о чем рассказывает Алексей Ратманский, существовало всегда. Было до нас, остается сейчас и, подозреваю, будет после. И клака никуда не денется, и фанаты. Другой вопрос, с трудом представляю себе яростного поклонника Галины Сергеевны Улановой, который караулит с топором или с кислотой Марину Тимофеевну Семенову. Я танцевал почти все ведущие партии в Большом, тем не менее чужие фанаты не только не причиняли мне физического вреда, но и не опускались до словесных оскорблений или угроз. И многих перекупщиков с клакерами знаю в лицо, а некоторых — по именам. Встречаясь с ними в фойе или коридоре театра, здороваюсь за руку. Это никак не мешает мне в работе. Я не имею отношения к билетной программе, даже не знаю, сколько стоят места на тот или иной спектакль. Не могу и артистам запретить дружить с кем-то неугодным. Если к солисту придет человек и предложит аплодировать ему громче всех и кричать «браво», а тот согласится? Разве это преступление? Понимаете, Ратманский привык работать в несколько иных условиях, он танцевал в Канаде, потом переехал в Датский королевский балет, а Большой все-таки другая структура. Со своим миром, особыми взаимоотношениями…

— Но иногда пар вырывается из котла. Вам, Сергей, наверняка пересказывали, какими ударами в формате интервью обменялись недавно Анатолий Иксанов и Николай Цискаридзе.

— По понятным причинам не могу выступать в роли рефери и предпочел бы не комментировать чужую полемику. Посмотрите мои публичные заявления: не позволяю себе резких выпадов даже в адрес тех артистов, которые, может, и заслуживают критики.

— Вы заступили на пост худрука в марте 2011-го, а в ноябре из Большого уволились примы балетной труппы Осипова и Васильев. После этого смолчать было бы странно.

— Для меня решение Наташи и Ивана стало абсолютной неожиданностью. Мы ведь полностью обговорили их рабочие планы на сезон вперед, обозначив даты отсутствия в Большом. У Натальи этот срок составлял семь месяцев за год, у Ивана чуть меньше. И с агентом тоже все обсудили. Когда Осипова и Васильев пришли в мой кабинет с заявлениями, я спросил: «Зачем вы это делаете?» Не хочу загружать лишними деталями, скажу лишь, что тот демарш не был случаен. Его специально подгадали к открытию исторической сцены, где мы собирались с шиком и блеском сыграть «Спящую красавицу». Акцент планировался именно на этом событии, но неожиданно все заслонил скандал с уходом Натальи и Ивана в Михайловский театр. Безусловно, это был серьезный удар по труппе. Мы ждали премьеру, волновались, переживали, и тут такое…

— И кто мог устроить провокацию?

— Разрешите мне еще немножко поправить здоровье, пообщаться с детьми, насладиться их обществом, чуть-чуть пожить, а потом отвечу на ваш вопрос… Пока же предлагаю подвести черту под темой Осиповой и Васильева, тем более что жизнь не стоит на месте. Мы говорили с Анатолием Иксановым: двери Большого театра открыты для этих артистов. С нашей стороны нет обиды или вражды. Общался я и с Алексеем Ратманским, хореографом балета «Пламя Парижа», в котором танцевали Наталья и Иван. Если они готовы в июле присоединиться к труппе Большого на гастролях в Лондоне, пожалуйста. Думаю, это будет хорошо, хотя, допускаю, не все наши артисты согласятся со мной. У каждого свое мнение, и некоторые, знаю, не простили Осиповой и Васильеву их уход. Я не держу зла. Вот честно! Те почти два года, что руковожу Большим балетом, старался сделать все, чтобы людям — молодым и опытным, начинающим и заслуженным — было интересно работать, чтобы мы всегда оставались вместе.

— При этом родной жене вы никаких преференций не сделали, она продолжает находиться на вторых ролях.

— Надеюсь, я в состоянии адекватно оценивать способности каждого… Маша, по-моему, вполне довольна карьерой. В конце концов, важно занимать в жизни не чужое место, а собственное. Например, я не хореограф и не балетмейстер, о чем всегда прямо говорю. Да, наверное, это мой существенный недостаток, но что делать? У меня нет амбиций и иллюзий на сей счет. Чтобы ставить балеты, нужно обладать особым талантом, быть поцелованным Богом. Мне не дано. Зато, кажется, могу руководить труппой. Горжусь, что за все время работы в Большом ничего оттуда не украл, не взял ни с кого ни копейки за распределение партий, хотя слышал, что в театре можно купить любую роль или должность. Я никого не изнасиловал и не склонил к сожительству. Ничего подобного со мной не было. Два года занимался делом. И днем и ночью. Не жалея времени и сил. Готов работать и дальше. Хотя, не скрою, есть существенный нюанс: важно, чем закончится следствие, все ли виновники преступления будут найдены и наказаны. Уверен, злоумышленники метили именно в меня. Почувствовал это буквально через два дня после выхода на работу. Вот вы сказали, что назначение я получил после скандала с Геннадием Яниным. Могу твердо заявить: место худрука освобождали для другого, не для меня. Еще через неделю понял: люди сделают все, лишь бы поскорее спихнуть некстати подвернувшегося Филина с должности.

— Для кого зачищали поляну?

— Вот! Это главный вопрос, на который должно ответить следствие. Перед нами играется многоактный балет, начавшийся с компромата на Янина, продолжившийся кислотой мне в лицо и, боюсь, пока не завершившийся. Видимо, за кулисами прячется опытный хореограф, он не торопится выносить свое имя на афишу... Я уже рассказывал, что в какой-то момент мои мобильные телефоны начали прослушивать, потом хакер из Челябинска по чьему-то заказу взломал за шесть тысяч рублей мою электронную почту. Количество провокаций и подстав постоянно множилось. По совету коллег-«друзей» мне назначались встречи, на которые приходили разные люди, включая роскошных молодых дам с открытым бюстом. Те ложились грудью на стол и предлагали пятьдесят тысяч евро наличными за то, что включу в труппу одного или другого артиста. Прямо-таки умоляли взять конверт, хотя бы прикоснуться к нему. Лишь бы пальчики остались на деньгах, мои отпечатки… На эти фокусы я отвечал предложением набрать номер полиции и продолжить общение в другом месте. Много было подобных штучек за последние два года, не имеет смысла сейчас все пересказывать. Видимо, люди торопились убрать меня. А я продолжал работать, несмотря ни на что. Конечно, помогал гендиректор Анатолий Иксанов, поддерживал в том, что касалось балетной труппы.

— Вы говорили ему об угрозах в свой адрес?

— Да, в декабре прошлого года понял: дальше так продолжаться не может, зреет нечто нехорошее, и пошел к Анатолию Геннадьевичу. У нас состоялся сложный мужской разговор, генеральный директор выслушал мои аргументы и просьбу о помощи, после чего ответил, что работа у нас тяжелая, сам он в такой обстановке пребывает уже двенадцать лет, но надо находить в себе внутренние силы, уметь договариваться с людьми.

— То есть отправил вас обратно ни с чем?

— Выходит, я просто поделился с Анатолием Геннадьевичем тревогой. Друзья предлагали охрану, но я отказался, не поверив, что дойдет до рукоприкладства или настоящего преступления. А уже 31 декабря получил новогодний «подарок» в виде атаки на мобильные телефоны. Я как раз собирался на «Щелкунчика». Вдруг одновременно зазвонили обе трубки. Брал одну, тут же шел сигнал отбоя, и моментально начинал разрываться второй аппарат. Так продолжалось нон-стоп до 8 января. Никто не мог мне дозвониться, и я был лишен возможности поздравить хоть кого-нибудь с праздниками. Жалею лишь о том, что не воспользовался советом родных и друзей, не стал тогда же обращаться к журналистам. Это моя большая ошибка. Надо было все рассказать прессе, открыто заявить, что меня терроризируют. Упустил момент, а потом оказалось поздно…

— Есть лукавая фраза, дескать, все, что не убивает, делает нас сильнее. Но порой ведь так может шарахнуть, что вовек не оправишься, собственной тени бояться будешь…

— Не думаю, что человек в 42 года способен радикально измениться в лучшую или в худшую сторону. Возможно, моя внешность станет иной, не удастся полностью вылечиться. Стопроцентное зрение наверняка не вернется, не смогу, как прежде, читать у окулиста нижнюю строчку в таблице. Допускаю, визуально переменюсь, но в сердце и душе останусь тем же Сергеем Филиным, что и раньше. Хорошо меня знающие люди не заметят негативных изменений. Не сломаюсь и не превращусь в труса. Это точно. Хотя, наверное, добавлю аккуратности, жесткости и твердости.

— А вы готовы, что кислотное клеймо будет теперь преследовать вас по жизни, Сергей? «Тот самый Филин, который…»

— Первый вопрос, на который не знаю, как ответить. Пожалуй, вы правы, с этим опытом придется жить. Но я не дам себе озлобиться на весь мир. Не дождутся!

— Ваш контракт с Большим рассчитан на какой срок?

— На пять лет. Впереди много дел. Я обязательно вернусь и продолжу начатое.

Аахен — Москва

При участии Лейлы Гучмазовой

Андрей Ванденко

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > itogi.ru, 11 марта 2013 > № 791769 Сергей Филин


США > СМИ, ИТ > pereplet.ru, 7 марта 2013 > № 864973 Сергей Брин

Сооснователь Google Сергей Брин - один из основоположников проекта по разработке компьютера в форме очков Google Glass, выступая на конференции TED-2013, заявил, что смартфоны препятствуют социальным контактам между людьми, и сравнил их с <бесполезными кусками стекла>, сообщается на сайте мероприятия.<Когда 15 лет назад мы основали Google, я представлял себе, что в будущем информация будет поступать к человеку в тот момент, когда она ему нужна, без необходимости поискового запроса>, - говорит Брин. Однако, по его словам, теперь пользователи получают нужную им информацию, отгораживаясь от других людей и смотря на экран смартфона.

<Неужели будущее технологий связи - это люди, ходящие вокруг, смотрящие вниз и вертящие в руках бесполезный кусок стекла?> - заявил сооснователь Google, назвав такое поведение ущербным. С его точки зрения, технологии должны предоставлять возможность смотреть в глаза собеседнику и получать информацию одновременно.

В то же время, многие модели современных смартфонов и планшетных компьютеров доступнее с точки зрения цены, чем устройство Google Glass стоимостью в 1,5 тысячи долларов, ажиотаж вокруг которого создает компания. Кроме того, на развитии сегмента смартфонов базируется успех мобильной платформы Google Android. Западные блогеры также скептически восприняли заявление Брина, отмечая, что замена одного асоциального устройства на другое не решит проблему.

Устройство Google Glass может появиться на рынке до конца года по цене 1,5 тысячи долларов, сказал Брин. Как сообщало ранее издание PC Magazine, объявление о продаже одного из прототипов Glass, якобы приобретенное через конкурс #ifihadglass, уже появилось на онлайн-аукционе eBay. Лот, заявки на который превышали 15 тысяч долларов, на данный момент не доступен на сайте. В ходе выступления на TED Брин призвал не доверять подобным объявлениям, так как Google не гарантирует подлинность продаваемых по таким каналам устройств.

США > СМИ, ИТ > pereplet.ru, 7 марта 2013 > № 864973 Сергей Брин


США. Россия > СМИ, ИТ > pereplet.ru, 4 марта 2013 > № 864945 Александр Фридланд

Важные стратегические технологии, которые оказывают серьезное влияние на весь мир, сегодня наперечёт. Абсолютное большинство из них формируется и развивается в США, в Кремниевой долине. Оригинальные отечественные ИТ-разработки на мировом рынке, конечно, тоже присутствуют, однако масштаб их до уровня, например, известных ОСРВ или СУБД, пока не дотягивает. Тем интереснее стала новость о подписании соглашения между корпорацией Intel и компанией "Мирантис", которое вдобавок было подтверждено солидной инвестиционной суммой в 10 млн. долл. (в обмен на определенное количество акций). Более того, деньги совместно выделили Intel Capital, Dell Ventures и Westsummit Capital. Это инновационное вложение, как отметил директор по инвестициям Intel Capital Игорь Табер, уже девятое за прошедшие два года. Интересно, что первоначально ведущим инвестором желала выступить Dell, однако дабы не конфликтовать с такими потенциальными конкурентами, как Cisco, лидером в этой группе была выбрана Intel. В связи с этим Александр Фридланд, соучредитель и председатель совета директоров "Мирантис", назвал эту корпорацию "независимой Швейцарией" в мире ИТ."Мирантис" известна как активный разработчик системы OpenStack - свободной технологии создания публичных и приватных облаков, а также как сооснователь и член одноименного фонда, в котором зарегистрировано 87 стран. Именно в дальнейшее развитие OpenStack и вкладываются миллионы долларов. Интерес Intel в этом процессе таков: обеспечение управляемости всех аспектов работы ЦОДов, включая модное направление программно-управляемых сетей SDN; системы контроля за энергопотреблением Intel Data Centre Manager; формирование Hadoop-дистрибутива, ориентированного на большие данные (конечно, с учетом особенностей архитектуры x86). "Главное - это совместная разработка инфраструктурных решений OpenStack для построения частных и публичных облаков", - отметил Камиль Исаев, генеральный директор по исследованиям и разработкам Intel в России, назвав данное соглашение естественным развитием их бизнеса. Он напомнил, что ЦОДы будущего предполагают очень серьезную аналитику, а уж уровень автоматизма их работы должен быть просто невообразимым.

Облачные конкуренты, конечно, не дремлют, но объем данных в облаках увеличивается экспоненциально, пояснил Александр Фридланд. Однако доступные на рынке решения предлагаются по неадаптированным к облачной модели схемам лицензирования, поэтому их цены также будут расти экспоненциально. Выход из этой ситуации видится в переходе на открытые решения OpenStack. Зарабатывать же "Мирантис" намерена на тренингах, бизнес-аналитике, сопровождении и создании специализированных продуктов.

Существенная часть инвестиций пойдет на привлечение новых кадров в России и Украине - число инженеров "Мирантис" возрастет с 240 до 500, и в итоге она войдет в первую тройку фирм, специализирующихся на OpenStack. На сегодня "Мирантис" реализовала около тридцати профильных проектов: в NASA, ЦОДах и у телекоммуникационных операторов. Более того, платежная система PayPal и система видеотрансляций Cisco WebEX уже полностью перешли в облачный режим с этой технологией. Правда, в России пользователей OpenStack пока нет (или, возможно, они есть, но внедряют его своими силами), хотя в этом контексте упоминались Ростелеком, "МегаФон" и даже Правительство РФ. "Россия отстает от США года на три, но зато наша инфраструктура формируется уже на проверенных решениях", - уточнил г-н Фридланд. "Пилоты" ожидаются у нас уже через полгода, а системы, запущенные в промышленную эксплуатацию, через год.

В заключение надо отметить, что полгода назад аналитики из Gartner раскритиковали технологию OpenStack в пух и прах, выпустив специальный отчёт "Don't Let OpenStack Hype Distort Your Selection of a Cloud Management Platform in 2012". Претензии в основном касались незрелости и слабой функциональности данной технологии, однако эксперты соблюли политкорректность, отметив, что если объявятся солидные спонсоры и инвесторы, заинтересованные в интенсивном развитии OpenStack, ее перспективы следует считать позитивными. Как видим, мощная группа поддержки уже нашлась, теперь очередь за реальными проектами.

США. Россия > СМИ, ИТ > pereplet.ru, 4 марта 2013 > № 864945 Александр Фридланд


США. Россия > СМИ, ИТ > comnews.ru, 25 января 2013 > № 757394 Юлия Соловьева

Российское подразделение Google возглавила экс-президент холдинга "ПрофМедиа" Юлия Соловьева. Она сменила на этой должности Владимира Долгова, который покинул "Google Россия" в середине 2012 г., возглавив российское представительство интернет-аукциона eBay – eBay Marketplaces.

Об этом заявила пресс-служба Google. "На позиции генерального директора "Google Россия" Юлия будет отвечать за стратегическое развитие компании на одном из крупнейших европейских интернет-рынков", - указано в сообщении компании.

До работы в Google Юлия Соловьева шесть лет проработала в холдинге "ПрофМедиа". Она занимала должность вице-президента компании, а с февраля 2011 г. была президентом холдинга, сменив на этом посту Рафаэля Акопова. В сообщении Google указано, что в "ПрофМедиа" Юлия Соловьева отвечала за создание и внедрение портфельной стратегии холдинга, управление активами, корпоративное управление и финансовые результаты компаний. Этот пост она покинула в декабре 2011 г. По неофициальной информации, в декабре 2012 г. Юлия Соловьева была приглашена на пост президента издательского дома Sanoma Independent Media, но в последний момент отказалась от этого предложения.

"Google Россия" - подразделение американской корпорации Google. По данным интернет-ресурса LiveInternet, поисковая система Google занимает второе место на российском рынке интернет-поиска с долей 25,9%. Первое место занимает российская компания "Яндекс", доля которой на 24 января составила 61%.

США. Россия > СМИ, ИТ > comnews.ru, 25 января 2013 > № 757394 Юлия Соловьева


Россия > СМИ, ИТ > itogi.ru, 21 января 2013 > № 737504 Николай Сенкевич

Все части целого

Николай Сенкевич: «Сегодня Газпром-Медиа Холдинг — самый крупный игрок отечественной медиаиндустрии»

Газпром-Медиа Холдингу 21 января исполняется пятнадцать лет. Сегодня он является одним из крупнейших в России и Европе, включает в свой состав телекомпании НТВ и ТНТ, радиостанции «Эхо Москвы», «СИТИ-FM» и «Детское радио», спутниковую телекомпанию «НТВ-Плюс» и издательство «Семь Дней». А также газету «Трибуна», интернет-портал Rutube, кинотеатры «Октябрь» и «Кристалл Палас», кинокомпанию «НТВ-Кино» и многое другое... Генеральный директор, председатель правления холдинга Николай Сенкевич подводит промежуточные итоги работы и определяет ориентиры на перспективу.

— Если «Газпром» — национальное достояние, то Газпром-Медиа... Завершите фразу, Николай Юрьевич.

— Наш слоган скромнее: «Все части целого». Это относится прежде всего к восприятию картины мира. Мы — медийный холдинг, и основная наша работа — отображать жизнь во всей ее полноте и разнообразии. Через прессу, телевидение, радио, Интернет, кино. Калейдоскоп событий в калейдоскопе СМИ. Только так рождается цельный образ окружающей нас действительности. В конце 90-х, когда был основан Газпром-Медиа, медиаиндустрия в России лишь начинала формироваться как отрасль. Было огромное количество новых газет, телеканалов, радиостанций — большинство из них так и не смогли найти бизнес-модель существования и развития и канули в Лету. Задачей Газпром-Медиа было структурирование разрозненного набора активов, обремененных долгами и рисками, в единый бизнес-эффективный медиахолдинг с четкой юридической структурой, централизованным управлением и прозрачной отчетностью. Вроде удалось. Сегодня Газпром-Медиа Холдинг — самый крупный игрок отечественной медиаиндустрии. В холдинг входит более ста средств массовой информации, аудитория которых — все население России, страны ближнего зарубежья, русскоязычные диаспоры всего мира. Много лет мы — уже прибыльный бизнес, с устойчивым положением на рынке. И капитализацией в двести миллиардов рублей.

— Что, по-вашему, является критерием успеха в Газпром-Медиа: профессиональная команда, благостные аудиторские отчеты или цифры чистой прибыли? А может, и того проще: хорошие отношения с большими начальниками?

— Залог успеха, конечно, в команде. У нас работает более пяти тысяч человек — это, с уверенностью могу сказать, сливки нашей отрасли. Мы научились работать как единый организм, сохранив при этом свободу творчества. Как результат — рейтинги и доля аудитории, выбирающей наши продукты. Суммарная аудитория телеканалов холдинга превышает двадцать процентов всех телезрителей страны и опережает другие российские медиагруппы по объему и темпам роста. Общая доля радиостанций Газпром-Медиа — самая большая в Москве. На рынке печатных СМИ доля издательства «Семь Дней» в Москве составляет 33 процента, в России — 14 процентов. Позиции лидера в Санкт-Петербурге сохраняет журнал-телегид «Панорама TV». Что касается начальников... Надеюсь, они тоже входят в нашу аудиторию.

— Сайт Газпром-Медиа оформлен в виде периодической таблицы элементов. Все ли «части целого» одинаково ценны? Что — золото, а что — инертные газы?

— Как в природе важны все элементы, так и в нашей структуре каждая компания играет свою роль: кто-то более яркую, кто-то менее. Но играет. Конечно, локомотивами, как и во всей медиаиндустрии, являются телеканалы — НТВ и ТНТ. И оба показывают блестящие результаты. НТВ единственный среди федеральных телеканалов не потерял долю аудитории под натиском нишевого телевидения. А ТНТ достиг поставленной цели: стал первым в России в молодежной аудитории. Появляются в нашей периодической таблице и новые элементы. Это в первую очередь Интернет. Здесь мы только в начале пути, самое интересное впереди. Но кое-что уже удалось: интернет-ресурсы холдинга имеют аудиторию более 20 миллионов уникальных пользователей и входят в десятку самых быстрорастущих в Европе. В ушедшем году мы вышли на рынок мобильных приложений, развиваем технологические решения. Так что новые элементы будут появляться и впредь.

— С кем и за что сегодня конкурирует холдинг?

— Любая отрасль основана на конкуренции, это залог развития. Медиа не исключение. Мы каждый день должны бороться за свою аудиторию — зрителей, читателей, слушателей. Именно они ежедневно ставят оценку нашей работе, выбирая наш канал, журнал, радиостанцию или сайт. Как и везде, выигрывает в конкуренции тот, кто предлагает самое лучшее и актуальное. Так что почивать на лаврах не приходится.

— Реклама по-прежнему является двигателем медиабизнеса? Что происходило с этим рынком последние пятнадцать лет?

— Важный вопрос! Прежде чем потратить деньги на производство качественного контента, нужно представлять, за счет чего будет формироваться доход, что является его источником. У медиабизнеса их два: либо потребитель сам непосредственно оплачивает потребление контента, либо опосредованно — своим вниманием к рекламе, которую оплачивает рекламодатель. У нас работают обе модели: мы продаем газеты, журналы, доступ к каналам спутникового телевидения «НТВ-Плюс», мобильные приложения. Но доходы от рекламы в холдинге составляют по-прежнему более 80 процентов. Пока... За пятнадцать лет рынок рекламы вырос почти в десять раз и сегодня уже превысил 300 миллиардов рублей. Эти цифры, конечно, несравнимы с нефтянкой или доходами от добычи газа, но уже можно сказать, что рекламная индустрия стала полноправной частью экономической системы. Ведь она является двигателем не только для медиабизнеса, но и для потребительского рынка в целом, для реального сектора экономики и в конечном счете для повышения качества потребления и уровня жизни населения страны. За последнюю пятилетку рост рекламных доходов холдинга составил более 60 процентов, а рекламный медиарынок за этот же период вырос на сорок шесть. Другими словами, мы растем быстрее рынка. Сегодня наша доля в рекламном пироге страны — почти 15 процентов. Это ощутимо, мы понимаем меру нашей ответственности и прилагаем много усилий для развития прозрачных, цивилизованных бизнес-процессов в индустрии. И немало уже удалось.

— Холдинг декларирует, что основной принцип руководства активами — управление не контентом, а бизнесом. Как это осуществляется на практике? Хорошо все, что приносит доход?

— Главное, чтобы в каждой компании работали настоящие профессионалы — редакторы, продюсеры, управленцы. Тогда они сами знают, что делать. Понимают, что доход обеспечивается рейтингами, долей аудитории. А для достижения рейтингов надо делать качественный продукт, иначе долго не продержишься. Ответственность перед холдингом — в бизнес-показателях, которые отражают и качество работы команды каждой компании, и талант, если хотите. Вмешиваться в творческий процесс — дело гиблое, правильнее сменить команду. А задача холдинга — как раз подбирать команды, настраивать бизнес-процессы, принимать стратегические решения как на уровне отдельных компаний, так и холдинга в целом, который должен быть бизнес-успешен. Это зона моей личной ответственности. Именно за это я отвечаю перед акционерами.

— По какому пути, по-вашему, пойдет развитие медийных активов Газпром-Медиа? Чего-то еще не хватает для счастья? Скажем, оправдала ли себя покупка интернет-портала Rutube?

— Rutube — наш входной билет в Интернет. Мы покупали время и аудиторию. Сегодня это уже совсем иной проект, начиная от дизайна и заканчивая идеологией. Аудитория Rutube растет, при этом мы накопили достаточно экспертизы для разработки новых проектов. Now.ru — онлайновый кинотеатр, ntvplus.tv — онлайновое телевидение — первые ласточки в череде наших планов.

— Каковы, по-вашему, перспективы бумажных СМИ в конкуренции с Интернетом, Николай Юрьевич?

— Печатные СМИ рано списывать со счетов. Конечно, время миллионных тиражей ежедневных газет безвозвратно ушло. Но качественные издания по-прежнему востребованы. Пример тому — наше издательство «Семь Дней». И тут важно не только то, что людям приятно полистать красивый журнал. Профессиональный контент всегда будет пользоваться спросом. А печатное слово таковым и остается: и в Интернете, и в мобильных приложениях. Посмотрите онлайновые продукты «Семи Дней» — это не конкуренция с принтом, а новая форма распространения печатного контента.

— Как в одном холдинге уживаются НТВ с «Анатомиями протеста» и «Русскими сенсациями» и «Эхо Москвы», где резвятся «белоленточники» и прочие критики власти?

— Я же говорил: все части целого. Ничто не должно быть вырвано из контекста современной жизни. Иначе целостности не получится.

— В декабре 2011 года холдинг приобрел две трети уставного капитала Comedy Club Production (CCP) за беспрецедентные для российского рынка 350 миллионов долларов. Стоила овчинка выделки?

— Стоила! Прошедший год доказал это аудиторными показателями как программ Comedy Club Production, так и канала ТНТ в целом. Изменившиеся взаимоотношения между командой CCP и телеканалом ТНТ позволили авторам и продюсерам Comedy Club сосредоточиться на креативе, оставив бизнес менеджменту ТНТ. В результате за прошедший год команда CCP разработала много новых проектов, которые зрители увидят на ТНТ уже в этом году. И это в дополнение к тем успешным программам, которые Comedy Club Production делает и будет продолжать производить для ТНТ. Немаловажный момент состоит еще и в том, что все права на весь контент Comedy Club теперь принадлежат каналу, а это дорогого стоит с точки зрения распространения в новых медиасредах. Кроме того, это приобретение еще повысило капитализацию ТНТ. А названная вами сумма в 350 миллионов оплачена далеко не полностью, окончательная сумма сделки напрямую зависит от аудиторных показателей программ, которые произведет CCP за три года. Так что мы в любом случае в выигрыше.

— На похожий вопрос уже отвечал Роман Петренко, глава ТНТ, и все же не могу не спросить: зачем вы так с «Прожекторперисхилтон», Николай Юрьевич? Неужели не жаль?

— Хорошая была передача, жаль, что не выходит. Именно потому, что хорошая, мы пошли вразрез с существующими в Comedy Club контрактами и ждали до конца сезона. Но таково решение продюсеров (и, кстати, такие правила индустрии): лица одного канала не работают на другом. Хотя мы с удовольствием пригласили бы Ивана Урганта в Comedy Club, если бы он не был занят на Первом канале.

— На протяжении последних лет с разной степенью интенсивности ведется разговор о продаже «Газпромом» непрофильных активов, в число которых входит и холдинг. К чему готовиться? Если продажа случится, то оптом или «по кусочку»?

— Все уже случилось — в 2005 году. «Газпром» нас продал. Оптом. Газпромбанку. С тех пор Газпром-Медиа Холдинг прочно занял место в структуре группы Газпромбанка. Мы консолидируем отчетность, работаем в соответствии с правилами и стандартами, действующими в группе акционера, и являемся одним из наиболее значимых его активов.

— А почему, кстати, у вас в приемной телевизор включен не на родных каналах?

— Изучаем конкурентов, следим за ними. Нельзя расслабляться ни на минуту!

Владимир Нордвик

Россия > СМИ, ИТ > itogi.ru, 21 января 2013 > № 737504 Николай Сенкевич


Россия > СМИ, ИТ > mn.ru, 27 декабря 2012 > № 725312 Дмитрий Гришин

КОФЕ-МАШИНУ ЕЩЕ ЛЕТ 30 НАЗАД НАЗВАЛИ БЫ РОБОТОМ

АРТЕМ МИХАЙЛОВ

Интервью с основателем российской робототехнической компании Дмитрием Гришиным

Председатель совета директоров Mail.Ru Group Дмитрий Гришин, уверен, что революционный технологический прорыв человечество совершит именно в области робототехники. Именно поэтому он основал фонд Grishin Robotics и инвестировал в первый в мире онлайн-магазин приложений для роботов. По прогнозам Гришина, очень скоро в робототехнике произойдет "взрыв", который радикально изменит наше представление о мире.

- Почему вы переключились с интернета на робототехнику? Ведь финансовая отдача от нее будет нескоро...

- Еще в студенческие времена, когда я учился в МГТУ им. Баумана, у меня начало появляться понимание того, как много всего в мире можно автоматизировать и упростить, как высокотехнологичные устройства могут быть полезны для улучшения жизни человека. Но, к сожалению, в те времена технологии робототехники еще не были настолько готовы к массовой адаптации. И я сейчас рад, что могу помочь изменить текущую ситуацию. Для любой новой технологии важны инвестиции и люди, которые делают новые продукты, верят и активно развивают их.

Я верю, что killer apps (знаковые компьютерные программы, которые столь востребованы, что доказывают безусловную ценность более общей технологии, вроде компьютера, смартфона и т.п., а потребители приобретают девайсы уже только для того, чтобы запустить на них это приложение - МН) в области робототехники придут на рынок не из больших компаний. Основную движущую силу прогресса как раз составляют небольшие стартапы, которые делают что-то очень новое, иногда полностью разрушающее устои. Очень важно находить толковых ребят, максимально помогать им.

В последние годы в силу ряда причин инвесторы боялись делать по-настоящему венчурные инвестиции не в интернет-отрасль, но в так называемые оффлайн-индустрии - частные полеты в космос, альтернативные источники энергии, робототехнику. На мой взгляд, это неправильно - у этих рынков не меньший потенциал позитивно повлиять на жизнь миллионов людей по всему миру, чем у интернета. Надеюсь, что мой пример сподвигнет еще многих инвесторов пересмотреть свои взгляды.

Факты о Дмитрии Гришине

1. С отличием окончил факультет робототехники и комплексной автоматизации Московского государственного технического университета.

2. С 1998 по 2001 годы работал в американской IT-компании.

3. Начал карьеру в Mail.Ru в 2000 году с позиции руководителя отдела разработки. В 2012 г. Дмитрий также стал председателем совета директоров Mail.Ru Group.

4. Основатель и идеолог крупнейшей в Восточной Европе олимпиады для программистов Russian Code Cup

5. Основатель инвестиционного фонда Grishin Robotics, поддерживающего проекты, которые связаны с робототехникой

- Что конкретно вам уже удалось сделать в области робототехники?

- Grishin Robotics - инвестиционная компания, т.е. мы ищем перспективные команды и проекты, даем им деньги на дальнейшее развитие и выход на новый уровень. За первые полгода с момента запуска мы уже закрыли две сделки. Первой стала компания Double Robotics, разрабатывающая недорогих, изящных роботов телеприсутствия, массовые поставки которых начнутся уже в начале 2013 г.

Второй - RobotAppStore, первый в мире онлайн-магазин приложений для роботов. Средства пойдут на укрепление позиций магазина на рынке приложений для потребительской и обучающей робототехники. (Grishin Robotics осуществил вклад в размере 250 тысяч долларов. К интернет-магазину могут подключаться роботы и скачивать приложения, расширяющие или оптимизирующие их функциональные возможности - МН).

- Как ускорить прогресс, приблизить это будущее с роботами?

- У меня есть убеждение, что нужны killer apps. Чаще всего технологические индустрии движутся вперед с помощью именно таких ярких приложений, как правило, очень простых, которые вместе с тем максимально популяризируют технологию для широких масс.

- Когда людей заменят на улицах аватары или устройства телеприсутствия?

- Роботы телеприсутствия (телеуправляемые роботы, позволяющие пользователю получить впечатление того, что он находится и/или воздействует на место, отличное от его физического местоположения - МН) предназначены не для замены людей так или иначе они все равно управляются человеком, который за счет этого может находиться, условно, в двух местах одновременно.

- Что технологически мешает широкому внедрению человекоподобных роботов?

- Определенные технологические сложности действительно есть, в основном связанные с проблемами воспроизведения ряда функций, которые у человека реализованы чрезвычайно эффективно ходьба, взаимодействие с предметами и т.п. Однако нет необходимости делать большинство роботов человекоподобными. Здесь еще возникает хороший вопрос - что такое вообще робот? Например, думаю, что кофе-машину еще лет 30 назад назвали бы роботом. И таких примеров очень много. Робот-пылесос сегодня называют просто пылесосом. Этим и другим роботам человекоподобность совершенно ни к чему.

Этические проблемы возникнут, когда когда самовоспроизводящиеся роботы станут массовым явлением

- Какие-то этические проблемы могут возникнуть, если нас с вами будут окружать роботы, похожие на людей?

- Я считаю, что этические проблемы скорее будут связаны не с антропоморфностью, а с повышением уровня интеллекта роботов - например, они могут возникнуть, когда роботы начнут самообучаться каким-то очень сложным вещам, или когда самовоспроизводящиеся роботы станут массовым явлением.

В этот момент может встать такой классический вопрос - кто виноват, если что-то пошло не так. Бесспорно, как и в случае с любым другим проявлением прогресса, потребуется изучение нюансов, адаптация законодательства к этому изменению.

- Когда искусственный интеллект сможет начать решать важные проблемы за человека? Скажем, выносить судебные решения.

- Пока до этого далеко.

- Насколько Россия отстанет от ведущих стран при внедрении искусственного интеллекта и роботов?

- В России исторически больше уклон в B2B. Не в производство конечных устройств, а в производство компонентов. В области именно потребительской робототехники не очень много происходит, но при этом мы всегда исторически были сильны, например, в области космонавтики.

Кроме того, Россия всегда славилась своими программистами. Велика вероятность, что, скажем, наши программисты будут писать большое количество приложений, которое расширяет функционал роботов. Так что я очень надеюсь, что мы и в России тоже сможем сделать очень много хороших вещей.

Конкретно в Grishin Robotics мы сфокусированы в первую очередь на потребительской робототехнике, т.к. я верю, что уже скоро на этом рынке произойдет взрыв, схожий с тем, что мы когда-то увидели в индустрии производства персональных компьютеров. Что касается создания персональных роботов здесь пока впереди США, Европа, Корея.

Но в целом я считаю, что неправильно зацикливаться на конкретной территории. Будущее робототехники глобальный вопрос. И все страны должны между собой компилировать опыт, заимствовать друг у друга и обмениваться лучшим опытом. Только в этом случае мы сможем сделать очень серьезный рывок.

- Какие-то новые виды роботов появятся в ближайшее время?

- Я надеюсь, что в ближайшее время будут появляться многочисленные новинки в области потребительской робототехники. Перспективные направления - роботы телеприсутствия, обучающая робототехника, беспилотные летающие устройства, такие как квадрокоптеры. Можно пофантазировать - допустим, все, что касается доставки еды, одежды и других вещей будет выполняться роботами. Получат более широкое распространение роботы, которые избавят человека от большого количества вредных и опасных действий. На плечи роботов ляжет бытовая рутина, соответственно, у людей появится больше времени для решения более интеллектуальных задач.

Россия > СМИ, ИТ > mn.ru, 27 декабря 2012 > № 725312 Дмитрий Гришин


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 21 декабря 2012 > № 717485 Дмитрий Алимов

Интернет-инвестор Дмитрий Алимов: «В России предсказать судьбу стартапа легче»

Сооснователь ivi.ru и фонда Frontier Ventures интернет-инвестор Дмитрий Алимов о том, стартапы в каких секторах сейчас перспективнее всего и как начинающему бизнесмену не наделать ошибок на пути к кошельку инвестора

Дмитрий Алимов занимается инвестициями в интернет-стартапы с конца 1990-х — сначала в группе «Спутник» Бориса Йордана, затем, после перерыва, в фонде ru-NET, вложившемся в «Яндекс» Ozon, Biglion. В 2009 году он основал вместе с Олегом Тумановым онлайн-кинотеатр ivi.ru, а в 2011-м они создали фонд Frontier Ventures, инвестировавший в ivi.ru, сайт краткосрочной аренды жилья TravelRent и другие проекты. Алимов рассказал Forbes, каких стартапов не хватает на рынке, как найти путь к кошельку инвестора и что получается, если в интернет приходят люди со стороны.

— Недавно закончился Techcrunch, где было почти полсотни интернет-стартапов. Что-то вам понравилось?

— Techcrunch — мероприятие качественное, с улицы туда не попадешь, так что выборка представительная. Я увидел много стартапов в сфере туризма, и это очень правильно. Глобальный туризм — десятки триллионов долларов, и почти все это уйдет в онлайн. Не только билеты и гостиницы, но куча сопутствующих услуг — круизы, машины, резервирование ресторанов и т. д. и т. п. Много продуктов, на которые можно нанизывать разные бизнес-модели: просто дистрибуция, услуги, связанные с контентом, и т. д. Получается множество возможностей.

Есть виртуализация услуг. А есть вещи, которые рождаются из интернета, без него не могут существовать в принципе. Например, мобильный сервис Hoteltonight.com — для тех, кто приехал в незнакомый город и хочет найти свободное место прямо сейчас. Или Yelp — сайт, помогающий в любом городе найти рестораны, парикмахерские, любые заведения, и узнать, что думают о них пользователи — твои друзья.

— Социальные сети и сами выходят на рынок туризма и, наверное, могут подмять под себя небольшие проекты?

— С одной стороны, соцсети помогают — дают дополнительный набор возможностей для компаний, собирающих мнения о гостиницах и прочих местах. Ведь ты склонен скорее поверить мнению о каком-то нью-йоркском отеле твоего друга Васи, чем точке зрения неизвестного тебе Джона Смита. Но с другой стороны, большие соцсети с их гигантскими возможностями для онлайн-проектов в туризме безусловно опасны. Есть модное слово Frenemy — друг и враг одновременно. Крупные интернет-компании иногда сами предлагают travel-продукты: вспомните, пару лет назад Google купила за $700 млн поисковик авиабилетов ITA Software. Не поглотит ли тот же Google со временем сферу, куда вы вкладываете? Это вопрос, над которым надо всегда думать.

Возьмите, например, музыкальную отрасль. Почему мы развиваем кино-сервис ivi, но не занимаемся музыкой? Да хотя бы потому, что «Яндекс» делает хороший музыкальный продукт, на который даже не смотрит как на источник выручки — для него эта история скорее про повышение лояльности аудитории. Такой тип поведения должен заставить инвестора сильно задуматься.

— Сайт TravelRent, куда ваш фонд вложил $2 млн, не может жить без доверия между туристами и хозяева квартир: иначе первые не станут делать предоплату вторым. Основатель стартапа Tvil.ru рассказывал в своем блоге на Forbes, как он мучился с этой проблемой. Как дела у вас?

— Да, наш проект в том же сегменте, что твил, у нас сейчас в базе больше 30 000 предложений, в основном по России и СНГ. Но проблема взаимного недоверия не только российская, с ней сталкиваются все игроки в этом сегменте. Нужно много экспериментов, чтобы понять, как ее решать, что работает, а что нет. Например, мы предлагаем арендодателям застраховать риск порчи имущества в ВТБ-Страховании.

Нужно быть терпеливым и экспериментировать. Обычно мы рассчитываем, что «брейкивен» наступит на горизонте 3-5 лет. Как ни странно, в России предсказать судьбу стартапа порой легче — когда есть пример большого международного успеха в сфере, которую ты открываешь для нашей страны. В онлайн-аренде частного жилья (а не гостиниц, как на booking.com) существует как минимум три игрока: американская airbnb (подробнее читайте здесь http://www.forbes.ru/tehno/internet-i-telekommunikatsii/60054-vzglyani-n... Forbes), европейская Wimdu, 9flats.com. Правда, это автоматически означает наличие конкуренции.

— Вы каждый день смотрите десятки стартапов. Есть отрасли, которые вам кажутся перспективными, а соответствующих стартапов нет?

— На том же «Техкранче» я не увидел проектов в онлайн-образовании. А здесь грядет настоящая революция. Понятно, что это продукт, который можно прекрасно и легко доставлять онлайн. Косты низкие — а как заработать? Тут возможно множество бизнес-моделей. Например, контент бесплатный, деньги только за диплом. А может, победит модель с платой за премиальный контент. Пока непонятно, какая модель монетизации станет доминантной, но достаточно очевидно, что большая часть образования уйдет в онлайн.

— Онлайн-трансляция даже самых умных лекций — не такая уж сложная и интересная вещь...

— Есть менее очевидная вторая компонента — улучшать качество образования за счет интерактивности, сделать его лучше, чем в офлайне. Посмотрел видео — и тебя сразу тестируют (программа тестирует, преподаватель только участвовал в ее разработке). По результатам теста ты получаешь дополнительную информацию и так далее. Для этого нужно один раз написать алгоритм и тиражировать его на широкую аудиторию, масштабировать, вот в чем красота этого бизнеса. Вместо преподавателя средней школы в захолустье вы получаете лучшего в мире лектора и «индивидуальное внимание» самого лучшего в мире виртуального преподавателя, проверившего свой метод на тысячах студентов. Это будет высшее и более чем высшее образование по минимальной стоимости. Меня это будущее очень сильно возбуждает, я хотел бы в нем участвовать, инвестировать в компании, которые делают в этой сфере интересные проекты.

— Вы как инвестор первым делом смотрите на проект или на команду?

— Команда для нас важнее идеи. Мы скорее будем разговаривать про полуглупые идеи интересных людей, чем про хорошие идеи людей, с которыми нам, скорее всего, не понравится делать бизнес. Маловероятно, что мы будем инвестировать в команду только что из института. Да, есть пример Цукерберга, но в России по-другому. В Америке развитая экосистема: если у человека в 24-25 лет хорошая техническая идея, он фокусируется на ней, а вокруг полумагическим образом появляются партнеры, инвесторы, сотрудники.

В России «исполнительная часть» истории на порядок сложнее. Вам нужны юридические услуги? На пальцах одной руки можно посчитать фирмы, понимающие специфику интернет-бизнеса. Второе — рекрутмент. Те немногие, кто знает ландшафт нашей индустрии, загружены под завязку. Или пиар. В Кремниевой долине ты не пройдешь через офисный комплекс, не повстречав несколько пиар-кампаний, которые знают, как работать со стартапами. Ну и дальше по списку. Законодательство в сфере интеллектуальной собственности. Да практически все. В России предприниматели бегают с гирями на ногах. Так что идея для нас — 5% всего процесса принятия решения.

Учитывая такой ландшафт, российским стартапам очень сложно быть конкурентоспособными на мировой арене. А люди не понимают, что в отрасли происходит глобально. Мы задаем простые вопросы: вы посмотрели на конкурентов? Какие у них бизнес-модели, какие компании успешны? Они не знают. А как ты можешь строить глобальный проект, если экосистема хуже и ты понимаешь хуже. Мы поэтому фокусируемся на существующих моделях успешного бизнеса. Китайцы копируют все, что уже есть, но копировать тоже нельзя, надо адаптировать. Ты не гениальный в глобальном масштабе, но лучше знаешь российскую специфику. Большинство успешных российских стартапов выигрывают за счет этого.

— Дайте совет: как стартаперу добраться до кошелька инвестора?

— Расскажу показательную историю. Недавно получаю мейл: в поле «to» — адреса нескольких десятков фондов. «Дорогие инвесторы, мой проект называется так-то и вот в чем он состоит». Это уровень понимания инвестиционного процесса у большей части наших интернет-предпринимателей. Вероятность финансирования после такого мейла становится минимальной. Сейчас объясню, как ее увеличить. Мы много знаем про мир предпринимателей, изучаем его и ожидаем такого же отношения к нам. Прежде чем входишь в контакт с фондом, логично узнать, во что он инвестирует, как, сколько — это можно просто найти на сайте. Если человек не понимает таких базовых правил, это для нас сигнал.

— О чем был проект?

— Не знаю. По тому, как написано письмо, я могу с большой вероятностью определить, серьезные ли люди, и если нет, не буду тратить время. Но я переслал его команде — мы обязательно смотрим все, что присылают.

Больше всего проектов «с улицы». Но самые интересные приходят обычно от предпринимателей, которые нас знают, или через их посредничество. Это нормально, так же работает Кремниевая долина. Индустрия небольшая: может, 200 человек, которые достигли определенного успеха, большинство знаем лично или через одного человека. Вторая история — когда мы сами создаем инвестиционный тезис и начинаем активно искать. Используем набор критериев отсечения — решаем, попадает в пайп-лайн или нет. Попадает — начинам задавать вопросы, по результатам увеличиваем или уменьшаем наш интерес. Можем отложить проект и вернуться позже, когда можно будет посмотреть, какой прогресс.

— Можно прозевать свое счастье…

— Да, слишком мало риска — это тоже риск. Если абсолютно безопасно себя ведешь, не заработаешь. В «Спутнике» мы в свое время упустили возможность — не инвестировали в «Яндекс». Мы смотрели на него, анализировали, в тот момент компания не зарабатывала, не стали рисковать.

— Есть ли пузырь на российском интернет-рынке?

— Сейчас появилось много интернет-инвесторов, которых, судя по тому, что мы видим, через 2-3 года уже не будет на рынке. Это следствие цикличности. У инвесторов интерес идет волнами. То оценки компаний раздуваются – особенно в Америке, где рынок больше и мобильнее. Входят инвесторы, кто-то зарабатывает, это все видят, и появляется много новых участников без опыта. Это заканчивается плачевно. Сейчас в Кремниевой долине уже начался спад инвестиционной активности, но в России — нет. У нас еще нет пузыря на рынке, но есть новые игроки, которые пришли, например, из нефтяной отрасли или из инвестбанковского бизнеса и совершают иррациональные поступки. Потенциальный инвестор в такой фонд должен задать его команде простой вопрос: назовите свои самые успешные сделки в интернете. Если нет примера инвестиций в проекты с десятками миллионов пользователей или с большой выручкой, каких можно ожидать инвестиционных результатов. Все эти люди уйдут с рынка.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 21 декабря 2012 > № 717485 Дмитрий Алимов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 18 декабря 2012 > № 714567 Сергей Федотов

Сергей Федотов: «На моих двух айфонах музыки на десятки тысяч долларов»

Константин Ворович

Генеральный директор РАО и РСП рассказал Forbes о том, за что надо благодарить Михалкова, зачем нужна монополия на рынке сбора авторских отчислений, как надо использовать полученные средства и сколько людей не заплатят никогда

— Кто был автором создания РСП?

— Автором идеи был Михалков. Именно поэтому ему приписывают так называемый однопроцентный сбор Михалкова. Но на самом деле эта идея очень долго витала в воздухе и у нас в РАО на совете авторов и правообладателей неоднократно обсуждалась. Пытались мы ее каким-то образом продвинуть на протяжении, наверно, лет пятнадцати. Безуспешно. Никита Сергеевич смог достучаться к первым лицам страны и эту идею высказать. Около трех лет назад Никита Сергеевич обсуждал эту идею с президентом. И несмотря на то что Дмитрий Анатольевич, похоже, сторонник некоторых послаблений в плане копирайта и свободных лицензий, он принял точку зрения правообладателей и согласился с тем, что необходимо придумать некий компенсационный механизм, чтобы правообладатели что-то получали от копирования музыки и фильмов в домашних условиях. Можно по-разному относиться к Никите Сергеевичу, но надо отдать ему должное, он всем без исключения людям творческих профессий, работающим в кино и в музыке, оказал большую услугу.

— С регистрацией РСП была неоднозначная ситуация. Союз зарегистрировался незадолго до проведения конкурса на аккредитацию, и конкурентная организация РОСП успешно опротестовала в суде проведение конкурса. Но вскоре вышестоящий суд отменил это решение и вернул РСП аккредитацию. За счет чего РСП обошел конкурентов?

— То, что мы получили право на сбор этих средств, не связано с тем, что кто-то лоббировал наши интересы или вопрос решался подковерно. Просто объективно ситуация выглядит следующим образом. Есть Российское авторское общество, в котором на сегодняшний день более 25 000 авторов. Есть Союз кинематографистов России, я не знаю, сколько там членов, но это почти все кинематографисты. Это подавляющее большинство деятелей культуры, которые имеют право на получение вознаграждения. Плюс у нас заключены договоры практически со всеми юридическими лицами, компаниями, как в кино, так и в музыкальном бизнесе, которые могут претендовать на подобное вознаграждение. Мы не взялись из ниоткуда, мы существуем десятилетия на этом рынке, и совершенно логично, что именно нам доверили право собирать такого рода вознаграждение. Но люди, которые не относятся ни к сфере охраны интеллектуальной собственности, ни к правообладателям, тем не менее хотят оперировать этим сбором. Сразу после получения нами аккредитации повалились судебные иски со стороны недовольных. Сбор оказался интересен многим просто как некий денежный поток, который можно использовать в целях какого-то другого бизнеса. Учитывая достаточно коррумпированную в нашей стране судебную систему, бывают прецеденты самые забавные. Например, весной в Дагестане мы проиграли процесс в районном суде какого-то села. Местный шансонье подал в суд у себя в ауле и благополучно выиграл. Притом что суд был обращен даже не в пользу потери нами аккредитации, а вообще ликвидации нас как юрлица. Над этим все долго смеялись. Разумеется, вскоре республиканский суд Дагестана принял решение в нашу пользу.

— Вы считаете сбор в существующем виде актуальным для России?

— Раньше продажи физических экземпляров, будь то DVD, CD или кассеты, составляли основной доход индустрии. Сейчас же доход от материальных носителей практически исчез: очень сильно упали продажи DVD, почти до нуля сведены продажи CD. К чему это ведет? К тому, что индустрия, производящая контент, не имеет дальнейших возможностей продолжать его производство. Это во всем мире так: индустрии необходимы деньги, чтобы дальше воспроизводить контент. Если вы создаете контент и продать его не можете — это крах и кризис национальной индустрии. В девяностые годы мы проиграли битву с пиратами — фактически более 90% пластинок были пиратскими. Сейчас мы, по сути, проиграли битву с интернетом, и более 90% скачиваний — это скачивания нелегальные. При этом борьба с пиратством в интернете — это очень затяжная история, которая займет, по всей видимости, много лет, потому что у пиратов есть очень серьезные лоббисты на разных уровнях, и они не дадут тем или иным законам вступить в силу. Если в Европе есть реальные доходы индустрии, есть продажи от легальных загрузок кино и музыки, то у нас они практически отсутствуют.

— Получается, что даже если пользователь смотрит и слушает только лицензионный контент, он все равно платит.

— Даже, если контент изначально является легальным, вы, копируя, все равно производите некий дополнительный экземпляр произведения. Я же могу сделать бесконечное количество копий на свои различные устройства. Отследить, сколько человек копирует в домашних условиях, невозможно, поэтому компенсация начисляется либо через стоимость устройств, которые позволяют что-то копировать и воспроизводить, либо через стоимость некоего носителя, который является хранилищем информации. Кто-то, может быть, не копирует вообще, а у меня, например, в айфоне музыки на две недели звучания. Если оценить музыку на моих двух айфонах по магазинным ценам, это, наверно, десятки тысяч долларов. Вот как с этим быть?

Я согласен с тем, что выбранный механизм не идеальный, но лучшего просто никто еще не придумал на сегодняшний день. Мы не изобретали велосипед для России. Такая система действует во всем Евросоюзе, и она работает. Компенсировать потери как-то необходимо. Поэтому получается, что пользователи, то есть граждане, по сути, из своих средств финансируют таким образом кино и музыкальную культуру.

— В блогах РСП вас критикуют в том числе за то, что РАО, ВОИС и РСП управляются, по сути, одними и теми же людьми. Пять человек занимают руководящие посты сразу в трех организациях, а еще 16 в двух.

— Я никогда не скрывал, что хотел построить в стране систему управления правами, которая была бы А — управляемой, Б — работоспособной и реально эффективной. Эта сфера является тонкой и специфической, конкуренция приводит к отрицательному результату. В 1990-е годы, например, таких организаций, как РАО, существовало около 300, все они претендовали на сбор денег. Я, предположим, радиостанция, ко мне приходят три организации, каждая с предложением «заплатите мне». Естественно, я заплачу в ту организацию, в которую я могу заплатить меньше, мне плевать, сколько там получит автор. Та организация, которая за меньшие деньги дала лицензии, в итоге выплатит авторам меньшие средства, чем та организация, которая обратилась с более высокой цифрой в предложении. Конкуренция в этой сфере убивает саму идею управления правами. Мы хотели построить некую естественную монополию, как в цивилизованных зарубежных странах. И она уже по факту сейчас построена, потому что реально почти всеми организациями, которые имеют государственную аккредитацию в стране, управляю я и сложившаяся команда специалистов.

— Какие средства импортеры и производители «воспроизводящей и копирующей» техники выплачивают в пользу РСП?

— Я ожидаю, что в 2012 году мы свыше миллиарда соберем. Но это все равно мало, общий объем рынка мы оцениваем в $100 млн. Соответственно, если у нас будет около миллиарда в 2012-м году, то две трети плательщиков уклоняются от выплаты этого сбора.

— И когда вы планируете достигнуть трех миллиардов?

— Задача — достигнуть 80% охвата всех импортеров к моменту окончания нашей пятилетней аккредитации в 2015-м. В Европе или США эта планка была бы достигнута в течение года, может быть, двух. Но у нас отсутствует правовая культура и целый ряд других аспектов. Надеюсь, что все-таки в течение пяти лет 80-90%-ный объем будет набран. Стопроцентный — никогда.

— Каким образом компании пытаются уклоняться от выплат?

— Очень многие компании на самом деле серьезно посмотрели на ситуацию, изучили законодательную базу, постановления правительства и решили, что правильнее и проще сразу вступить в эти договорные отношения. Ряд же компаний решили уклоняться, но это ни к чему не приведет, потому что все равно суммы долгов будут взысканы. Другое дело, что долги в ряде случаев копятся как снежный ком. Например, тот же Samsung должен нам сегодня порядка миллиарда рублей. Даже для такого большого представительства в нашей стране, как Samsung, это очень существенные средства, которые выпадают из оборота компании. Гораздо проще было бы выплачивать их планомерно на ежемесячной или ежеквартальной основе. Ведь однажды эта сумма будет разом взыскана судом и просто списана со счетов компании. Мы пытаемся объяснить, что финал один — заплатить придется, пытаемся вести очень гибкие переговоры, пытаемся давать рассрочки, проводить реструктуризации платежей. Но есть и компании, которые принципиально не признают этот сбор, например Nokia. У головного офиса в Финляндии есть позиция, что вообще по всему миру этот сбор платить не нужно, потому что тут есть возможность сэкономить деньги для компании. В Финляндии они выиграли эту борьбу — на правительственном уровне доказали, что сбор не нужен, и они его теперь не платят, но в Европе они практически все суды проиграли.

— Как РСП борется с этими неплательщиками? Тащит в суды?

— Мы стараемся не судиться, мы работаем другими каналами. Обращаемся в те государственные учреждения, которые могут отреагировать на наши заявления во внесудебном порядке. Например, сейчас такого рода импортерами активно занимается Генпрокуратура. Был допрошен целый ряд руководителей таких организаций по нашему заявлению. Принимаются меры. Возможно, в дальнейшем будет рассматривать вопрос о возбуждении уголовных дел по этим фактам. Мы сейчас занимаемся тем, что нарабатываем практику — пытаемся понять, какой механизм работы с неплательщиками является наиболее правильным. Это может быть механизм, связанный с действиями Генеральной прокуратуры. Это может быть механизм, связанный с МВД. Это может быть механизм, связанный с Федеральной антимонопольной службой, потому что по нашему мнению, те импортеры, которые не платят вознаграждение, находятся в более выгодных конкурентных условиях, чем те, кто его платит.

— В 2010-м году РСП потратил на свою работу 15% от 38 млн, а в 2011-м — те же 15% от 683 млн. Будете с каждым годом тратить все больше в реальном выражении?

— Расходы будут в принципе со временем уменьшаться, все это как-то встанет в свою колею и будет более или менее стабильно работать. Я думаю, сократятся судебные издержки и издержки по IT, а сборы при этом вырастут. Мы не должны быть прибыльными, как некоммерческая организация, и мы в этой ситуации будем обязаны снижать комиссию.

— По уставу РСП каждый год обязано публиковать в каком-то общероссийском средстве массовой информации отчет о своей деятельности. Однако найти ваш отчет невозможно. Почему?

— Мы отчитываемся каждый год перед Министерством культуры, представляем им все наши отчеты, всю информацию с цифрами — кому и сколько мы платим. Но я считаю, что размещать эту информацию во всеобщем доступе не всегда правильно, потому что есть правообладатели, которые не хотели бы, чтобы оглашалась о них информация. По этому поводу очень много конфликтов, не говоря уже о том, что у нас вообще страна криминальная и нехорошо писать, сколько артисты получают у нас конкретно денег. Я сторонник следующего: контролирующим органам, будь то налоговая, Министерство культуры, Счетная палата, мы можем предоставлять вообще все данные, которые есть, до копейки. А что касается публикаций этих данных, отчет нужно сократить — он должен быть просто сгруппирован по каким-то моментам: физлицам выплачено столько, юрлицам столько.

— Вы сами довольны результатами работы РСП за два года? Что за это время достигнуто?

— Прежде всего, выработана методика работы в этой сфере. Ее не существовало никогда в нашей стране. Мы же начинали с чистого листа. Никто не понимал, как к этому вопросу подобраться, какие есть подводные камни. Я бы здесь упор сделал не на сбор средств, а на дальнейшую работу с этими средствами и то, как правильно их распределить. Самое главное, чтобы было понимание всех участников рынка, кому принадлежат те или иные права, чтобы избежать каких-то махинаций, злоупотреблений в этой части. Поэтому существенным достижением я считаю то, что формируется и практически создана база данных по правам. По сути, эта база будет представлять собой общенациональный реестр всей интеллектуальной собственности кино и музыки, а это уникальный механизм. Он будет совершенствоваться, но фундамент ему заложен за эти два года. Я считаю, что динамика развития организации за два года очень хорошая. Это и сборов касается, и роста числа правообладателей, которых мы представляем. За два года это головокружительный на самом деле результат, принимая во внимание то, что организация создавалась с чистого листа.

— Что вы хотите успеть сделать до окончания пятилетнего срока аккредитации?

— Первоочередная моя задача — сделать так, чтобы за пять механизм работал как часы. Чтобы платили 80-90% процентов потенциальных плательщиков, это достижимый результат. И распределение было приближенным к совершенному, чтобы никаких претензий со стороны правообладателей не возникало, а суммы нераспределенного вознаграждения были минимальны. Чтобы это был максимально прозрачный, четко работающий и понятный для всех механизм.

Второе направление — те деньги, которые планируется выделять на поддержку национальной культуры. У меня были разные идеи в отношении грантов молодым исполнителям, авторам, кинематографистам. Пока еще денег не так много на это, но мне очень бы хотелось отправлять молодых людей на какие-то интересные стажировки. Например, киношников в Голливуд отправлять. Музыкантам тоже можно придумать какие-то профессиональные истории. Я в свое время был на Abbey Road в Лондоне, на меня большое впечатление произвела эта студия. Я мог бы договориться отправить человек двадцать походить по Abbey Road, поговорить со звукорежиссерами, чтобы они поняли, как вообще делается настоящая музыка. Или в Стокгольм, или, например, Норвегию, где сейчас находятся топовые музыкальные студии.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 18 декабря 2012 > № 714567 Сергей Федотов


Россия > СМИ, ИТ > ria.ru, 29 ноября 2012 > № 700338 Василий Гатов

В преддверии Форума европейских и азиатских медиа (ФЕАМ) руководитель Инновационного центра "Новые Медиатехнологии" РИА Новости Василий Гатов поделился своим видением современной медиаиндустрии и даже выступил в качестве футуролога.

Василий Гатов, руководитель Инновационного центра "Новые Медиатехнологии" РИА Новости - авторитетный медиааналитик не только в России, но и в других странах, прежде всего соседних, где с большой заинтересованностью следят за процессами, протекающими на российском информационном поле.

- Буквально на днях ваш Инновационный центр запустил проект FutuReView, который будет исследовать будущее до 2100 года. Что называется, к гадалке не ходи - набери адрес вашего сервиса, и вот оно, будущее на без малого 90 лет вперед. А если серьезно, какие прогнозы в Futureview на счет СМИ? Доживут ли в каком-то известном нам сегодня виде или всех ждет судьба медианосителей типа "умных поверхностей", вплоть до столика в ресторане?

- FutuReView - это не автоматизированный предсказатель. Это исследовательский проект, прототип медиа будущего. Идея, которая возникла в дискуссиях между Медиа Лабораторией РИА Новости и Российской Венчурной Компанией, основывается на том, что мы имеем достаточно большое количество документов, которые описывают будущее - стран, территорий, городов, индустрий, компаний, образования или науки. Исторически сложилось так, что прогнозы или, правильнее говорить, форсайты ( foresight - предвидение, "дальний взгляд", англ. ) - документы изолированные. Технология их создания, которая совершенствуется вот уже 50 лет, "замкнутая" - в структуре компании-заказчика (или страны, или министерства, или территории). Мы захотели посмотреть - а что случается, если достаточно много форсайтов собрать вместе, найти связи между ними? FutuReView (интернет-адреса проекта - futureview.info, английский интерфейс, и futureview.ru, русский интерфейс) - это инструмент исследователя. Мы сами не знаем, какие связи увидит, например, специалист по роботехнике в 2050-2070 годах, если он захочет посмотреть на прогноз "из окопов", скажем, урбанистики или биотехнологий.

Наша задача в этом проекте была - выявить эти связи и предложить инструмент их исследования. Сложный, "замороченный" интерфейс - это и компьютерная игра для пользователей, и метафора сложных зависимостей между разными отраслями знания и технологии.

Что касается медиа в целом, как индустрии и средств массовой информации, как опоры этой индустрии, то их будущее - советуйся с FutuReView, не советуйся - довольно туманно.

Будущее традиционных СМИ определит не редакционная политика, не экономические возможности издателя, его определит только потребитель. Именно поведение потребителя в отношении конкретного СМИ сегодня должно быть приоритетным интересом всех, кто причастен к созданию соответствующей газеты, журнала, теле- или радиоканала, даже информационного агентства. Цифровая среда не просто предоставила в распоряжение потребителя "какие-то" альтернативы.

Справедливости ради надо сказать, что медиарынок был конкурентным даже при советской власти. Но именно интернет предоставил потребителю право и возможность авторства, равную той, которая есть у журналиста. Условно говоря, ситуацию для традиционных СМИ сегодня проще всего сравнивать с проблемами транспортной индустрии на сломе 19 и 20 веков: конезаводчики вели дискуссии о том, что лошадь лучше паровоза, потому что не нуждается в рельсах, а победителем вышел автомобиль.

Вот и мы сейчас обсуждаем проблему конкуренции с интернетом, не обращая внимания на мобильные коммуникации, на, как вы правильно сказали, "умные поверхности", интерактивное ТВ и другие альтернативы.

- Бесспорный факт - люди, будь то в Москве, Астане, Киеве или Кишиневе, стали более требовательны к способам получения информации. Им глубоко наплевать на беды издателей - дорожает бумага или плохо работает служба доставки. Они просто наберут Яндекс и без проблем найдут все, что их интересует. Но что же делать аборигенам-газетчикам? Они все еще живы, курилки!

- Потребителю, как ни странно, совершенно не "плевать" на судьбу печатных СМИ. Особенно потребителю предыдущей эпохи - пока, правда, не очень долго, во всех наших странах таких либо большинство, либо более чем существенная доля. Старые СМИ - это бренды в большей степени, чем конкретная форма или содержание сегодняшнего дня. Лояльность к нескольким испачканным типографской краской листам бумаги - не смешите меня! Лояльность, соучастие повестке дня, работе журналистов, точке зрения - это качества газетного или журнального бренда.

Но, увы, и бренды не вечны, как не бесконечна судьба любимого нами носителя - бумаги. Бумага - прекрасный, экономичный и портативный носитель информации, когда речь идет о местном издании, для которого нет проблемы доставки номера из типографии на местную почту, которая вовремя - к утреннему кофе - принесет номер газеты в ящик подписчика (а не как наша "Почта России" - 10 номеров за три недели, и сразу в один день). Как только возникает более сложная дистрибуция, как только в дело вмешивается торговый интерес посредника и т.д., вместо функции социального коммуникатора, просветителя и организатора газета становится "решателем проблем собственной доставки". И все ее преимущества исчезают - сохранение приемлемой цены требует большого количества рекламы, обеспечение времени доставки - все более раннего и, соответственно, бессмысленного дэдлайна, политической сервильности, "учета интересов рекламодателей" - всего того, на что нас никогда не уполномочивал тот, ради которого газета создавалась, то есть Его Величество Читатель.

Но, возвращаясь к вашему вопросу, не только этому, но и предыдущему: главное - не видеть в интернете как минимум врага. Осваивать новую среду и новый носитель с широко открытыми глазами и без предубеждений, не искать заговоров и не требовать вмешательства высших сил. Высшие силы, даже если они распоряжаются государственным или муниципальным бюджетом, не оживляют мертвых; в применении к СМИ это означает только одно - если читателю ваше издание не нужно, оно скоро станет не нужно и тому, кто по политической необходимости или каким-то другим основаниям продолжает оплачивать ваше существование. Современный мир прагматичен и скуп - куда более богатые общества не в состоянии продлевать жизнь бумажным СМИ.

Важный вопрос - что делать, если у 90% ваших потенциальных читателей нет никакого интернета, или доступ к Сети затруднен, или вы не имеете инструментов оценки? Опыт тех стран и культур, которые начали движение в цифровую реальность раньше нас, подсказывает - никуда не денутся, голубчики. Сеть не только дает информацию - она дает услуги, в том числе и жизненно важные, такие как финансовые операции, информирование от органов власти, участие в выборах, образование... Даже африканские страны, даже Индия - идут этим путем. Основная задача в таком случае - не растерять профессиональные навыки и ценности в пути, на котором, увы, кормить никто не обещал.

- Мы, слава Богу, уходим от спора, кто победит в журналистике - классика или пользовательский контент. Время всех расставило по своим местам: традиционные СМИ, блогосфера, соцсети мирно сосуществуют. А новые информационные технологии не взорвали мозг обывателей, большинство спокойно адаптируется к ним. Сложнее с новостным потоком, шквалом, обрушившимся на публику. Как вычленить важное, не упустить главного? Готов ли ваш Инновационный центр "Новые медиатехнологии" предложить техники потребления?

- Основная битва современности для медиа - это сражение за время потребителя. Бюджет времени ограничен, даже при том, что разные виды медиакоммуникаций могут накладываться друг на друга (можно читать газету перед телевизором или пролистывать ленту социальной сети, слушая радио, например). Но для стран с развитой медийной сферой теоретический предел времени медиапотребления очень близок - он, по мнению таких специалистов, как Умэр Хак из Havas MediaLab, лежит в зоне 110-112 часов в неделю. Даже с учетом "наложений" и сложной логики "смешивания" разных СМИ в сознании потребителя, это в три раза больше рабочего времени! В два с лишним - времени сна!

Интернет, в особенности социальные сети, и мобильный контент сегодня активно отбирают те части бюджета времени, которые раньше принадлежали, скажем, газетам, книгам, просмотру видео или даже компьютерным играм.

Я бы не сказал, что большинство легко адаптируется к изменениям. Наоборот - и наши исследования, и работа многих коллег (например, Аналитического Центра "Видео Интернешнл", TNS, Berkeley School of Journalism) показывают, что у старших поколений новая среда и новые правила в ней вызывают как минимум напряжение, а зачастую и отторжение. Удивительным образом во многих медиакультурах потребление интернета растет, и одновременно у более старших возрастов растет потребление самого массового, самого непритязательного медиума - телевидения. Доходит до парадоксов, когда, движимые потребительскими инстинктами, возрастные потребители тратятся на большие и дорогие домашние компьютеры, а потом используют их для просмотра того же телевизионного контента, только через интернет, который заводят себе по настоянию младшего поколения.

Медиа Лаборатория РИА Новости, которую вы "засветили" под ее оригинальным названием, за полтора года сделала несколько собственных и совместных исследований, целью которых как раз и было развитие понимания "цифрового перехода". Например, мы озадачились потреблением видео на мобильных устройствах - смартфонах с большими экранами, планшетах. Оказалось, что, нажимая на клавишу Play, большинство российских потребителей перестают видеть разницу между интерактивным экраном смартфона-планшета (т.е. компьютера, впихнутого в компактную и управляемую пальцами упаковку) и телевизором. Они входят в режим "лежа на диване", даже если при этом едут в транспорте или, извините за подробности, сидят на унитазе (до 20% потребления видео на мобильных устройствах происходит в туалете, согласно исследованиям Медиа Лаба).

Важно понимать, что современный потребитель - даже если он кажется вам очень традиционным и консервативным - прекрасно осведомлен о наличии альтернативных каналов получения информации. Ни у какого СМИ нет и не может быть монополии на истину, нет "абсолютного оружия" удержания внимания аудитории, нет никакой магии "кнопки". Информация, как и вода, всегда находит трещины и щели, по которым добирается до потребителя, и самое глупое, что может делать СМИ, так это считать, что время остановилось и что новостями являются только те строчки, которые оно напечатало или которые прочитал ведущий новостей.

Если говорить о каких-то "адаптирующих" к переизбытку информации технологиях, то сегодня они в самом центре внимания и Медиа Лаба, и наших коллег в области технологий СМИ. В самое ближайшее время мы сделаем доступным сервис, рабочее название которого WWire (wire - провод, англ., традиционно так называют в британских и американских СМИ информационные агентства, выпуски которых доставлялись в редакции 1920-1950-х годов по выделенной телеграфной линии, то есть по паре проводов). Пользователь WWire сможет, как в добрые старые времена, делать "вырезки" - только не из бумажных, а из интернет-страниц, а умные алгоритмы будут помогать их разумно складывать и систематизировать.

- Несмотря на то, что страны все еще называемого постсоветским пространства движутся не одинаковыми скоростями и по разным политическим векторам, профессиональная деятельность журналистов весьма схожа. Какой социальной энергетикой они должны обладать, чтобы не потеряться среди конкурентов, обрести, наконец, доверие читателей, зрителей, слушателей?

- Это вопрос не про технологии и не про методы управления коммуникациями. Это вопрос про ценности профессии журналиста и про место журналистской профессии в обществе. Так получилось, что в последние 12 лет я в большей степени тружусь в менеджменте СМИ или занимаюсь аналитикой и технологиями, а не пишу новостные заметки, снимаю телевизионные сюжеты или документальные фильмы, что вполне было смыслом моей работы в предыдущие 10 лет. Но, думаю, ответа не избежать...

На мой взгляд, ключевое занятие средств массовой информации и коммуникации - работа с повесткой дня. И для современного человека информация (хотя бы сведенная к нескольким заголовкам) - такая же неотъемлемая часть жизни, как пища, транспорт или сон. Никакой информационный шум не отменяет необходимости профессионально его фильтровать, выделяя главное, существенное, ценное для конкретно вашего читателя-зрителя-слушателя-потребителя.

Умение работать с повесткой дня, как мне представляется, это сочетание нескольких профессиональных навыков, часть из них - очевидно социальные, а часть - персональные, творческие. Журналист остается актуальным только тогда, когда живет "в синхроне" со своим читателем (слушателем, зрителем).

Буквально по Марксу - "нельзя жить в обществе и быть свободным от общества" - никакая "цифровизация" и "глобализация" этого не меняет. СМИ актуальны и релевантны только тогда, когда видят жизнь такой, какой она реально предстает глазам массового потребителя. Это даже не о правде или искренности - так устроен человек, где бы и как бы он ни жил. В советское время была такая передача - "Международная панорама", в которой лоснящиеся от благ загранкомандировок спецкоры рассказывали зрителям ЦТ о кризисе капитализма. А потом Артем Боровик просто взял и пошел "служить" в американскую армию. И написал об этом в "Огоньке" в 1988 году.

Я, правда, не хочу критиковать коллег, которые сегодня решают совсем непростые задачи в СМИ. Единственное, что я бы им предложил в качестве "рецепта релевантности" - смотрите на свою работу глазами "простого человека". Сильно отрезвляет.

- Форум европейских и азиатских медиа, который РИА Новости ежегодно проводит в формате 200 представителей крупнейших СМИ стран Содружества и государств Балтии, состоится 10-11 декабря в Минске. В повестке нынешнего ФЕАМа - самые актуальные вопросы взаимодействия прессы и общества. Какой медиаопыт, на ваш взгляд, могли бы передать своим коллегам российские участники встречи? Какие общие дела предложить европейско-азиатскому сообществу журналистов на будущее?

- У российского медиапространства есть несколько преимуществ, хотя они же и недостатки, особенно с точки зрения традиционных СМИ. Во-первых, у нас есть "комплекс школьного отличника в вузе" - слишком долгое время мы считали себя очень крутыми. Мы и правда многие вещи умели и умеем делать хорошо и красиво. Но в институте - другие знания и другие требования; "пятерки" в школе не становятся "автоматами" в вузе. Медиапространство России уже очень значительно "оцифровано", доля, например, интернет-рекламы в общем "пироге" превысила печатные СМИ - навсегда, похоже. Это ни что иное, как переход в новое "образование", где, увы, отличникам бывает труднее. Так что первый и главный совет - готовьтесь к новому витку "образования", даже если особенных признаков "выпускного класса" не наблюдается. Этот момент настанет вне вашего желания. Учитесь на ошибках и удачах соседей - ближних и дальних.

Второй урок, который сейчас активно "кушает" российское медиапространство: если на вашем локальном рынке еще нет однозначного интернет-лидера, каким, например, были lenta.ru и gazeta.ru 7-8 лет назад, обгоняя ближайших преследователей в разы, сделайте все возможное, чтобы занять и удерживать это место. Опоздание и непонимание особенностей среды, которые допустили традиционные печатные СМИ тогда, сегодня стоит им, возможно, и самого существования.

Третий урок - и, в некотором смысле, предложение для сотрудничества - сохраняйте общее информационное пространство. Только оно обеспечивает новостям столицы оправданное и востребованное место в новостях провинции - и наоборот.

Россия сегодня будет вынуждена бороться с агрессивной локализацией местных СМИ, которые не видят национальной повестки дня по самым разным причинам - от опасений местной власти до собственных предрассудков по поводу "жизни в пределах Садового кольца". Но ровно такая же борьба предстоит и за возврат региональных проблем и событий в национальную повестку дня. Все это относится и к отношениям в европейско-азиатской зоне - события Минска волнуют Москву и Россию не более, чем происходящее в далекой африканской стране. Если не будут работать СМИ - скоро станет верно и обратное.

Наше главное преимущество - пока еще и скрепленное общим прошлым, общим образованием, общими привычками и знаниями - в едином языке межнационального общения, в общем культурном коде и в общих медиапривычках. Было бы грешно не воспользоваться этим, правда, коллеги?

Элла Таранова,

Россия > СМИ, ИТ > ria.ru, 29 ноября 2012 > № 700338 Василий Гатов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 ноября 2012 > № 694048 Павел Дуров

Код Павла Дурова: пять историй из жизни «ВКонтакте» и ее создателя

Копирование Facebook, знакомство с Цукербергом, война с Mail.ru и конфликт с прокуратурой, закончившийся приездом ОМОНа

В ближайшие дни в продажу поступит книга «Код Дурова. Реальная история соцсети «ВКонтакте» и ее создателя», написанная бывшим редактором Forbes Николаем Кононовым. С разрешения издательства Forbes публикует отрывки из книги:

О копировании Facebook

Название «ВКонтакте» пришло в голову сразу, без романтического перебора вариантов. Оно звучало легко. Сначала Дуров хотел добавлять названия городов — типа «В Контакте С Хабаровском», но вовремя отказался от этой идеи. Получившийся сайт в серо-синих тонах стал горючим сырьем, спиртовой таблеткой, валежником для костров амбиций интернетспорщиков.

Лейтмотив все эти годы неизменен: украл «человек в черном» идею Цукерберга или нет. «Тупоконечники» утверждают, что, раз взял основные решения, — вор. «Остроконечники» отвечают, что идеи ничего не стоят и висят в ноосфере, срывай и надкусывай — главное в том, как их докрутить.

Сам Дуров не видел в переработке чужих идей ничего предосудительного: «Стив Джобс учился и декомпилировал „Сони“, разбирая Walkman’ы и ощупывая их полиграфию. Если бы общество послевоенной Японии или Америки 80-х относилось к заимствованиям так, как сегодня относимся мы, там могло бы попросту ничего не вырасти».

«Facebook подсказал не как надо делать, а как не надо, — объяснял Дуров. — „Одноклассники“ — тоже. Важно было понять, от чего избавиться. Я понял, что главное — стартовая страница пользователя. Человек хочет видеть свой профиль, а не ленту происходящего у друзей и предложение разных возможностей, как у Facebook. Надо выводить личную страницу как стартовую, чтобы человек загружал больше личных данных, чтобы лепил идеального себя».

Встреча с Цукербергом

Когда они с Рогозовым (разработчик «ВКонтакте» — Forbes) тусовались в муравейнике Facеbook, вице-президенты и маркетологи глядели на них свысока — клонировали нас, ну и ладно. Разработчики встречали по-другому — как вы добились, чтобы «ВКонтакте» из долины загружался быстрее, чем Facebook?!

Дуров спросил Цукерберга: «Что вы ответите Twitter?» Цукерберг не раскололся про Twitter и пустился в рассуждения о соцсетях. Либертарианец Дуров почувствовал в нем брата-революционера. «У нас оказалось больше общего, чем с бизнес-персонажами, — заявил он после. — Марк — анархист, но не в смысле отрицания власти и порядка, а в плане понимания устаревшей природы государства». Архитекторы сошлись на том, что соцсети выступают надстройкой над человечеством, позволяющей информации распространяться мимо централизующих рупоров государства.

Безумное чаепитие происходило вечером. Цукерберг пригласил гостей в свой дом, надел галстук, позвал переманенного из Google повара приготовить несколько блюд, как в гурманском ресторане. Дуров ерзал на стуле и морщился не от официоза, а от кухни. «Для желудка много ингредиентов — деструктивно, — жаловался он. — Желудочный сок зависит от того, что вы перевариваете, чем однороднее еда, тем лучше. Поэтому я ем как животное — отдельно фрукты, потом, допустим, пюре». К вину он не притронулся — уверял, что не пил с тех пор, как в школе химик Шпаков рассказывал об убийстве клеток спиртом.

Разговор напоминал танец боксеров на ринге:

— Какую комиссию берет «ВКонтакте» с разработчиков приложений?

— Ну, вообще 50%, но так происходит не со всеми. С каждым по-разному. А когда вы начинаете экспансию в Россию?

— Россия нам интересна, как и другие развивающиеся рынки. А ваши пользователи сразу восприняли валюту?

— Не совсем.

Пока архитектор (Дуров — Forbes) трепался, Рогозов наблюдал за Цукербергом. «Очень странный тип, — делился он ощущениями. — Как робот зомбированный — глаза бешеные, когда разговаривает, мышцы лица не двигаются». Оппоненты танцевали друг вокруг друга несколько часов и раскланялись глухой ночью.

Дуров догадался по вопросам, что Facebook скоро введет свою валюту, а также начнет международную экспансию — причем и в Россию тоже. Вернувшись, он начал вавилонскую кампанию по переводу «ВКонтакте» на тридцать языков — с помощью университетских друзей и добровольцев.

Но если сам Цукерберг понравился Дурову, то от Facebook он плевался. То есть, конечно, признавал мощь аналитиков, гибкость в выборе стратегии роста в зависимости от страны, ценил умение учиться на ошибках и амбицию согнать Google с пьедестала. Но гораздо важнее для него было ощущение, что Цукерберг прогнулся под ценности коммерсантов. «ДНК компании определяет Шэрил Сэндберг, бывшая вашингтонская лоббистка, — объяснял он. — Если Цукерберг скажет: „У нас будет пятьдесят разработчиков, а не двести“, — у нее найдется туча аргументов, чтобы заблокировать эту идею».

Сидя в самолете домой, Дуров размышлял о том, что «ВКонтакте» и Facebook расходятся все заметнее. Цукерберг монетизировал сеть все интенсивнее. Свободные места на страницах забиты баннерами. Раскручены инструменты для продвижения брендов — от промоутирования страниц до вылезающих подсказок с их названиями.

Знакомство с Усмановым и война с Mail.ru

Усманов желал познакомиться и нащупать ключевые мотивы в позиции Дурова. Конфликт с Mail.ru его не очень раздражал — у олигарха, который до сих пор собирал активы «Газпрому», были дела поважнее, чем распря двух программистов. Но, с другой стороны, капитализация холдинга на Лондонской бирже могла бы вырасти, если бы он поглотил русскоязычную соцсеть № 1.

Самый простой вариант поглощения — выкуп акций у Льва (Левиева — Forbes) и Славы (Мирилашвили — Forbes) — обламывался. Им предлагали исходить из оценки компании, превышающей сумму последней сделки (1,5 млрд долларов) едва ли не вдвое, но аргумент об IPO, где можно выручить еще больше денег, сдерживал основателей. Кроме этого, Слава, даже раздражаясь на партнера, умел держать слово и не сдавал архитектора.

Помимо Дурова Усманов пригласил во дворец Гришина (генеральный директор Mail.ru Group — Forbes), финдиректора Mail.ru Верди Исраэляна, «смотрящего» за телекоммуникационными активами Ивана Стрешинского и представителя в «Мегафоне» Ивана Таврина.

О чем беседовали Усманов и Дуров, обе стороны рассказывать отказались. Однако, сопоставляя данные из источников, близких к ним, канву удалось восстановить. Беседа развивалась примерно так — с учетом лексики Усманова, которая поразила коллег из Forbes в ходе интервью:

— Будете расти?

— Будем.

— На биржу когда можно пойти?

— Ну, года через три.

— Ладно, твои пассажиры [Левиев и Мирилашвили] торгуются — но ты-то чего хочешь?

— Есть вариант: мне контроль над принятием решений, вам контроль над собственностью. В таком раскладе все выигрывают — у меня остается мой пакет, а у вас, если парни продадут, больше 50%. «ВКонтакте» будет расти.

— Хорошо, подумаю, а ты тряхни своих друзей.

Когда Гришин спросил Усманова о результате разговора, тот, вероятно, ответил что-то такое, из чего глава холдинга заключил, что «ВКонтакте» готовы продаться Mail.ru. Дурова позвали продолжить разговор. Перед встречей в кабинете напротив башен-близнецов он заехал к юристам прояснить свои права и возможности, если доли в компании будут меняться.

Дуров прикидывал сценарии переговоров. Его раздражала уверенность Гришина, что холдинг съест его детище, как эту ловкую, но угодившую на сковороду рыбину.

Впрочем, Гришин лишь менеджер. За ним стоит Усманов, с которым прекрасно сотрудничал Мильнер и почему бы не посотрудничать ему самому. Если повести себя с менеджером чрезмерно агрессивно, можно лишиться возможности наладить отношения с собственным акционером.

Подчеркивая, что ничего личного, только бизнес, Дуров повторил, что слияние с Mail.ru нежелательно, и повернул разговор в сторону глобальных трендов и т. д. — подальше от темы слияния. Ему показалось, что Гришин понял.

Однако это был тупик и спор на разных языках. В нем, как и во всем конфликте, не было злых и добрых. Столкнулись настолько разные типы, менталитеты, что понимания между ними возникнуть не могло. Менеджер убеждал предпринимателя, что тому стоит перейти из «состояния независимости» в «состояние подчинения». Гришин искренне думал, что Дуров выторговывает шоколадные условия продажи «ВКонтакте» — ведь все имеет цену.

Неудивительно, что, вернувшись к валькириям и глобусу, Дуров получил письмо. Mail.ru предлагал вариант: он становится акционером холдинга, продав долю во «ВКонтакте».

Архитектора взбесило, что ему опять пихают деньги. Прямым текстом он дал понять: зеленые бумажки — совсем не то, чего он хочет. И в данный момент, и в жизни. В конце концов, он уже миллионер. Мало того, соглашение подразумевало, что, если Дуров продолжит плохо себя вести — негативно высказываться о компании, — ему устроят ата-та и поставят в угол. Отнимут долю, например.

Дуров вдохнул поглубже, распахнул дверь в общежитие с люстрой-крабом, устроился в своей комнате и открыл почту на айфоне.

Главное — спокойно объяснить, на английском языке, выбирая точные слова, почему эта сделка невозможна. То есть невозможна никогда. Указываем, что вся история спровоцирована Mail.ru, и ставим в копию Мильнера, чтобы он видел: мои мотивы прозрачны, агрессии нет. Переговоры завершены.

Нажав «Отправить», Дуров задумался. Чего-то не хватало. Красивого широкого жеста, коды.

Отбросив пару вариантов, он покрутил пришедшую в голову мысль. Мысль вызывала защитную реакцию — с Усмановым не хотелось портить отношения. Но, извините, пакостит не он, а менеджеры, выдумывающие схемы поглощения и унизительные условия, о которых мы не договаривались. «ОК», — подумал Дуров и запросил у службы тыла фугас.

Фото с праздника в ресторане упало в ящик, и он открыл Twitter. Подпись сформулировалась сразу: «Официальный ответ трэш-холдингу Mail.ru на его попытки поглотить „ВКонтакте“».

Картинка нерезкая, зато демонстрируемый fuck не вызовет двояких толкований. Все разделилось вокруг на чужое и наше. Жмем «Тweet».

Фотографию мгновенно заметили информагентства. Когда я разговаривал с Гришиным, Широковым (руководителем социальной сети «Одноклассники» — Forbes) и другими людьми из Mail.ru, их реакция была ошеломленно-прибитой. Как публичная компания, холдинг не мог перевести конфликт в медийную сферу. Поведение Дурова нарушало все возможные этики и эстетики. Консолидированное мнение менеджеров: парень зарвался и ведет себя как гопник с высоким IQ.

Конфликт с прокуратурой и ОМОН в подъезде

Бунт огорошил Кремль. На Новый год оппозиционные группы на Facebook и «ВКонтакте» координировали действия перед митингами на столичной Болотной площади и у Исаакиевского собора в Петербурге. Власть оказалась не готова, и «интеллектуала» Суркова сменили его замом Володиным, жестким администратором. Когда новый владелец кабинета с портретом Че Гевары еще не вступил в должность, а прошлый уже съезжал, в дом Зингера принесли бумагу из прокуратуры. Бумага настойчиво рекомендовала Дурову закрыть группы против «Единой России» и несколько подобных. Мотивировка: экстремизм.

Несмотря на анархистские взгляды, Дуров старался блюсти закон. Обычно группы закрывались по запросу прокуратуры, подкрепленному законными основаниями. Но в данном случае внутри тотема (Павла Дурова — Forbes) что-то воспротивилось. Дело пахло ограничением свободы и предательством пользователей. Дуров решил не прогибаться и отказался закрывать группы.

Цыплухину (пресс-секретарь «Вконтакте» — Forbes) позвонили из администрации президента и попросили убрать группы по-хорошему. Лев с Владом осадили Дурова, умоляли, просили и грозили. Тот вежливо улыбался и максимум, на что согласился, — написать письмо Суркову. Мол, удалить протест — что заливать костер бензином: вспыхнет ярче и перекинется на соседние дома.

Вскоре Влад постучался к нему с взволнованным лицом. Прокуратура прислала Дурову повестку на допрос. Ровно в тот день они с Мильнером запускали проект StartFellows, выдающий стартапам 25 000 долларов без требования доли в них. Дуров селекционировал заявки, а Мильнер переводил деньги.

Я позвонил Дурову по скайпу. Тот сидел в бейсболке, на которую накинул капюшон худи, и жевал что-то типа вегетарианского гамбургера, запивая минеральной водой. На лице его застыло выражение растерянного безумца, которое поразило меня на первом интервью.

За год до разговора на благотворительном аукционе Дурова попросили нарисовать картинку для детдома. Он разделил лист на четыре части — красную, желтую, зеленую и синюю, а поверх нарисовал собаку с черными зрачками. Один глаз собаки был крупнее другого и сверкал, как дуло или тоннель. Ухо украшал зашитый шрам. Это наиболее точный портрет Дурова из всех, что я знаю.

«Что вы намерены делать?» «Ничего, — пробормотал Дуров. — Опять звонили, просят закрыть группы. Влад и Лев, наверное, будут уговаривать. Я уже привык. Они знают, что я не боюсь». Мы обсудили стартапы и распрощались.

Через час в твиттере Дурова появилась фотография хаски в наброшенном капюшоне и с высунутым языком. Внизу красовалась подпись, что это ответ прокуратуре. Твиту предшествовал скан повестки, к которому Дуров приписал, что на допрос не успел, бумага пришла слишком поздно.

Как я теперь понимаю, в тот день Дуров боролся со страхом потерять все. Одно дело — переговоры, где ты, чувствуя за спиной многомиллионную аудиторию, стоишь на своем. Другое дело — состязание с государством, чья компетенция — давить. Ценивший тотема Сурков уходил из Кремля на пост главного по технологиям в правительстве. С Володиным Дуров не был знаком.

Вернувшегося в квартиру на Крестовском острове Дурова потревожил звонок в дверь. На лестничной площадке суетились омоновцы в камуфляже и, видимо, следователь. Дуров отшатнулся. Страх полз по телу, и надо было решить — пускать его, кормить надеждами, что само рассосется, или выбрасывать из тела. Вспомнилась школьная борьба с ужасом перед скандалом и эксперимент с обезьянами. Прими как факт, что ты ничем на самом деле не владеешь, — и тебе будет не страшно терять.

Дуров не открыл. Осторожно выглянув в окно, он увидел пятна камуфляжа во дворе. Позже служба безопасности рассказала, что чуть не устроила перестрелку, не желая пускать маски-шоу внутрь. Дуров выслушал, зашел во «ВКонтакте» и процитировал 2,7 млн подписчиков Карлейля: «Насколько человек побеждает страх, настолько он человек».

Ни на следующий день, ни позже санкций не последовало. То ли система отвлеклась на многотысячные акции протеста — вязала оппозиционеров у Исаакиевского и катала их по городу в автозаках; то ли Сурков шепнул что-то коллегам.

Поддержка Усманова и продажа аккаунтов Левиева и Мирилашвили

Через месяц Усманов встретился с Гришиным и Широковым. В Москву приехал и Дуров — олигарх собирал подопечных на серьезную беседу. В Mail.ru, похоже, не знали истинной цели Усманова.

Так же как и переговоры в Шереметьевском дворце, детали этой встречи участники не комментировали, но сопоставив впечатления разных сторон (в том числе с помощью коллег из Forbes), удалось восстановить примерный ход разговора. Сначала Усманов огорошил Гришина и Широкова известием, что слиться Mail.ru и «ВКонтакте» не суждено. Произносимые им слова — вроде «две разные культуры», «конкуренция», «стимулировать друг друга» — вызвали лютый баттхерт менеджеров.

Еще сильнее они загрустили, когда Усманов намекнул, что Дурову следует самостоятельно управлять компанией. Фактически это означало, что ему отдадут в управление пакет Mail.ru. Тотем получит право одобрять свои же решения, и парни из кинофотоинститута ему не указ.

Затем Усманов анонсировал то, что они с Дуровым обсуждали во дворце, — он думает о выкупе долей Мирилашвили и Левиева. Это были лишь планы, но в любом случае Гришин был шокирован, а его амбиции слегка поутихли.

Понимая, что стратегические позиции надо удерживать с любым акционером, Дуров предложил пофантазировать — может быть, ему выкупить, скажем, 60%? А что: он основатель, заслужил контрольный пакет. Лица у Широкова с Гришиным вытянулись, а Усманов произнес спич на тему скромности. Позже, в интервью коллеге Игуменову (редактор Forbes) он скажет: «Вот Дима Гришин, нормальный русский программист, управляет компанией, и у него все будет хорошо. А Дуров не такой: он непростой, ему большего надо».

Когда встреча закончилась и Дуров отдельно говорил с Широковым в президентском номере Ritz, снятом по случаю со скидкой. Широков спросил, зачем Дуров рвется к контролю. Дуров ответил что-то общее, а сам задумался — почему им не нужно большее, чем кресло менеджера или опцион 1% компании? Почему они боятся и не хотят пойти на шаг дальше? Широков вроде запустил свой стартап «Мой круг», «сеть профессиональных контактов», отучился в Стэнфорде — и… И что? Не хватает дерзости идти до конца, наглости, за которую они меня не любят?

Позже Усманов, выступая по телевидению, рассказал, что да, управлять должны основатели, то есть Дуров. Рунет возликовал по поводу развязки мыльной оперы «„ВКонтакте” против Mail.ru». Но ее пузыри продолжали летать.

Слава и Лев общались с Усмановым по поводу стоимости их доли, и Дуров случайно оказался в курсе кое-каких новых сведений о компании. Тотем не сомневался в порядочности школьного друга, так как знал, что Мирилашвили не продался Mail.ru и не нарушал их договоренностей. Если бы Слава клял и ругал самого Дурова, тот бы отнесся с пониманием, но партнер пересек его границы добра и зла. Похоже, Дуров услышал что-то вроде того, что вес команды разработчиков в стоимости компании переоценён; «ВКонтакте» ценна скорее другими активами, не программистами. Не следует превозносить нёрдов.

Рассвирепевший Дуров вернулся в номер с коврами, вазой с орешками и запахом парфюма. Сел за круглый стол из дуба с вертящейся крышкой, будто для вызова духов. Выпил энергетического напитка с фруктовым вкусом. Решение оформилось так же быстро, как fuck в твиттере. Пусть парни торгуются, но знают свое место.

Жернова игры «Мафия» вертелись все стремительнее. Консильери закрывают глаза. Утро. Жители города проснулись. Акционеры открывают глаза и видят, что аккаунты двоих из них удалены. Позиции id3 и id4, которые пять лет назад получили Слава и Лев, оказались пустыми. Мало того, архитектор написал во все социальные сети, что запускает аукцион на вакантные места.

Юридически виртуальное убийство было оформлено чисто — пользовательская оферта «ВКонтакте» гласила, что администрация может удалить любой аккаунт без объяснения причин.

Лишившись своих профилей, фотографий и записей, Слава и Лев остолбенели. Дружба, походы за пончиками, бегство от неуместного лимузина, встреча через семь лет, раздача айподов в «Кофехаузе», вывоз серверов — жест Дурова разом обрушил все это.

Но Дурова эта игра уже не занимала. «Пассажиры» не знали, что человеку в черном надоела торговля вокруг «ВКонтакте» и он обдумывает новый увлекательный квест. 

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 ноября 2012 > № 694048 Павел Дуров


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 ноября 2012 > № 694044 Денис Давыдов

«Наши амбиции — гораздо больше ведения «черных списков»

Иван Осипов Роман Баданин

С 1 декабря реестр «черных сайтов» смогут составлять мобилизованные организацией Константина Малофеева «кибердружинники», а специальная программа вскоре будет искать в сети не только педофилию, наркотики и суициды

Лига безопасного интернета — некоммерческое партнерство, которое декларирует целью «полное искоренение опасного контента в интернете путем саморегуляции во избежание цензуры». Организация была создана в феврале 2011 года основателем инвестфонда «Маршал Капитал» Константином Малофеевым. Лига выступила ключевым лоббистом скандальных поправок в законодательство, которыми в России был создан реестр запрещенных сайтов.

Мы встретились с исполнительным директором Лиги Денисом Давыдовым за день до обысков, которые прошли в офисах всех связанных с Малофеевым организаций по делу о мошенничестве, и за два дня до того, как в «черный список» был на некоторое время внесен самый известный мировой видеохостинг YouTube.

Давыдов рассказывает о масштабных планах по очистке Рунета от «любой информации, запрещенной законом». Что из этого сбудется после расследования, прогнозировать сложно.

«Количество людей, которые возмущаются, огромное, но причина их возмущения неясна»

— Роскомнадзор, составляющий «черные списки» Рунета, как выясняется, работает на Вашем софте. Можете о нем рассказать?

— Эта система позволяет по большей части в автоматическом режиме находить и обрабатывать сообщения об опасном контенте, а также выводить отдельные страницы в инициативном порядке для того, чтобы понять, что это за ресурс, чтобы затем также автоматически передать его экспертам. Те проводят экспертизу с помощью электронной подписи, удостоверяя факт того, что информация запрещенная или разрешенная. После этого государственный орган принимает решение. То есть мы передали (Роскомнадзору. — Forbes) своего рода конвейер.

— Система, стоящая в Роскомнадзоре, обрабатывает только те сообщения граждан, которые они оставляют на сайте zapret-info.gov.ru?

— Нет. Это система по обработке и сообщений, которые заметили граждане, и сообщений, которые выявили «кибердружинники», и сообщений, которые мы нашли с помощью технических средств. То есть это все сразу. Но мы пока технически не подключаем (к Роскомнадзору. — Forbes) все потоки.

— Что за потоки?

— За те две с половиной недели, что функционирует реестр, Роскомнадзор, Роспотребнадзор и ФСКН привыкают к системе. Важно было не перегрузить их лишней информацией. Поэтому работал только поток сообщений с сайта zapret-info-gov.ru.

Но кроме этого, существует дружина и существуют наши зарубежные партнеры, которые также направляют нам вредоносные ссылки.

— То есть в ближайшее время участие в формировании реестра будут принимать и ваши «дружинники», и иностранные партнеры. Как и когда это произойдет?

— Частично это произойдет уже с 1 декабря. В нынешнем формате система как раз отработает месяц.

Наконец, в планах — подключение ресурсов, которые с помощью программно-аппаратных комплексов осуществляют поиск. Мы уже начали создание поисковика плохого контента, то есть это поисковая машина, поисковая технология типа «Яндекса» или Google, заточенная на поиск плохого контента.

— Когда поисковик будет готов?

— ПАК (программно-аппаратный комплекс. — Forbes) в полную мощность заработает через год. Сейчас он тестируется и может искать только дубли. Например, прислал вам кто-то URL с какой-то информацией, вы этот URL загоняете в систему, и система, обежав весь интернет, говорит вам, что вот у этого URL'а, который прислал некто Иванов Иван Иванович из Тамбова с жалобой на опасный контент, есть еще 50 дублей. И все эти 50 дублей также включаются в реестр. Потому что если включить только информацию URL'а от Иванова Ивана Ивановича, это будет не очень эффективно.

— А где этот ПАК будет стоять?

— Он будет стоять у нас, поскольку мы его разрабатываем.

— Объясните, кто такие «кибердружинники», куда и что они вносят и как это будет поступать в единый реестр запрещенных сайтов?

— «Дружинники» никуда ничего не вносят. Они просто присылают нам информацию. Это люди, такие же как и мы с вами, которые, возвращаясь с работы домой, садятся за компьютер и занимаются выявлением опасного контента.

— Мы-то этим не занимаемся. Отсюда и интерес: опишите портрет обычного «кибердружинника».

— 20-25 лет. В основном молодежь. По демографии это 80% мужчин и 20% женщин.

— Какой-то отсев проводите? У вас на сайте есть специальные анкеты для «дружинников»…

— Да, после заполнения анкеты не каждый может стать «дружинником».

— А сколько их сейчас?

— Активных — 20 000.

— Процент отказа кандидатам с вашей стороны большой?

— Как правило, отказываем только педофилам.

— И как вы их выявляете, через судебные решения?

— Нет, почему? Мы же смотрим на этого человека, немножко понимаем, кто это. Он же представляется. У нас есть база всех, кто когда-то привлекался к ответственности за педофилию — не был осужден, но просто привлекался. А есть люди, про которых нам и без того известно, что они педофилы.

— Откуда?

— С помощью тех же самых «дружинников», которые контролируют, я бы сказал, чуть менее чем все организованные педофильские ресурсы. Мы знаем всех пользователей таких сайтов.

— И сколько их?

— У нас на контроле где-то 400-500 активных, но это не так много. И многие из них пытаются вступить в кибердружину. Один это пробовал сделать совсем недавно.

— Им это зачем?

— Затем, чтобы понять, чем кибердружина занимается, какие преступления она выявляет.

— Вы «дружинников» проверяете психологически? Бытует мнение, что люди, готовые добровольно работать с этим ужасным контентом, априори не могут адекватно воспринимать действительность.

— Справку мы у них не просим. И они не детское порно смотрят, а выявляют опасный контент. У многих — своя личная трагедия в прошлом, дающая мотивацию на чистку интернета. Я категорически против того, чтобы называть этих людей сумасшедшими или неадекватными.

— 20 000 человек по всей стране какой поток жалоб формируют? Как это в числах измерить можно? В день, грубо говоря, сколько приходит сообщений?

— В день не скажу, но в месяц релевантных сообщений набирается с 4000. Немного. Но мы видим, что на Zapret-info.gov.ru в день приходит примерно 1500 заявок, из которых 1300-1400 отклоняется, это просто мусор.

Получается, что вся страна пополняет реестр менее активно, чем наши дружинники и зарубежные партнеры. Это означает, что граждане пока не знакомы с системой.

— А кто такие зарубежные партнеры?

— INHOPE — международная ассоциация горячих линий.

— А как они будут коммуницировать с российским реестром?

— Будут жаловаться на детскую порнографию. Роскомнадзор реагирует на сообщения, которые поступают от кого угодно, хоть от инопланетян. Теперь не важно, в какой юрисдикции находится хостинг. То же «Луркоморье» уже давно переехало в другую юрисдикцию. Зачем? Чтобы ее не достали российские правоохранители, чтобы не пришли и сервер не забрали, не отключили. И к чему это привело? По новому закону, неважно, где домен — хоть в Африке, хоть в Австралии, хоть на Луне. Если зарубежный хостинг провайдера не реагирует, это вовсе не вызывает удивления. Выгоднее иметь хостинг в России. Это следует из логики закона. Российский хостер в случае чего не проигнорирует бумажку из органов власти, а прибежит и скажет: «Проблема, давай удалять». У «Лурка» не возникло бы проблем, если бы хостинг был где-нибудь в России. Тогда российский хостер набрал бы их и сказал: «Слушай, дружище, такая проблема, чего делать?» — «Ну давай удалим, да и все». И убрали бы эту статью про вещества, назвали бы как-то по-другому.

14 000 операторов связи теперь подключаются к реестру, и все они обязаны заблокировать доступ, если хостинг-провайдер ничего не сделал. И если хостинг-провайдер не местный, он легко может оставить без внимания требование из России. Хотя есть и позитивные примеры — ресурсы Google и YouTube завели специальный почтовый адрес для приема писем из нашей страны и оперативно удаляют весь вредоносный контент. «ВКонтакте», например, за пять минут все удаляет, YouTube — за восемь часов. Получается, что Роскомнадзор всех провайдеров уведомляет, а оператору связи неважно, где домен расположен, потому что оператор связи определяет способ блокировки.

— Большинству из них удобно закрывать по IP. Так и закрываются целые сайты...

— Большинству удобно по IP. Но если бы у меня был выбор из двух операторов связи — одного банящего по IP, а другого не по IP, — я бы однозначно склонился ко второму варианту. И операторы уже пересмотрели свою повестку.

— Расскажите о сотрудничестве Лиги с соцсетью «ВКонтакте».

— «ВКонтакте» раньше нередко обвиняли в том, что на ее страницах можно легко найти детскую порнографию. Мы им не предъявляли претензий в духе «вас надо закрыть», а просто предложили вместе подумать над тем, что нужно сделать для того, чтобы ситуация улучшилась. Мы подумали. «Контакт» нам выдал кнопочку, чтобы мы могли удалять детскую порнографию. И не просто удалять, а предварительно сохранять весь нелегальный контент на серверах, чтобы когда органы обращались с соответствующими запросами, всю информацию им можно было выдать. Удалять что-то просто так — неправильно. Это все равно что стереть следы преступления, чтобы потом следователи безнадежно бегали и искали что-то.

Мы подробно обсуждали алгоритм сотрудничества и согласовали вариант с «тревожной кнопкой». Администрация соцсети согласилась с тем, что «почистить» ресурс будет лучшим вариантом.

— Вы лично с Павлом Дуровым встречались?

— И с ним, и с Ильей Перекопским. Было это в мае 2011 года, вскоре после создания Лиги.

— Нынешний список направлений, по которым составляются «черные списки» (педофилия, пропаганда наркотиков и суицидов), может быть расширен?

— Думаю, его вполне достаточно. Мы боремся с откровенным злом, понятным обществу.

— С какой регулярностью будут происходить скандалы наподобие закрытия «Лурка» и «Либрусека» (спустя два дня после интервью в реестр запрещенных сайтов попал и YouTube)?

— Думаю, это деланое возмущение. Сами администрации этих ресурсов оперативно исправили свои ошибки и были разблокированы. Шумиха носит неестественный характер. Количество людей, которые возмущаются, огромное, но причина их возмущения остается неясной.

— Как относитесь к обвинениям в цензуре?

— Мы же видим, что никакой цензуры нет.

— Трудно объяснить при этом, например, попытку закрытия Rutracker.

— Они удалили страницу про наркотики, и все стало нормально. То же и с «Лурком». Да, сайт пишет в юмористическом ключе, но все же на запрещенную законом тему — способы употребления наркотиков. Я хочу, чтобы ни один российский ребенок не сталкивался с этой информацией. Пусть сначала человек вырастет, потом уже сам решает, с каким контентом ему знакомиться. А сейчас наши дети развращаются с младых ногтей. Что из них вырастет?

— Если государство захочет использовать возможности Лиги в рамках политической борьбы и блокировать с помощью вас, условно, блог Алексея Навального, как отреагируете?

— Наши оппоненты — неинформированные люди, которые живут в виртуальной реальности. Блог Навального можно было легко и непринужденно заблокировать и до закона.

— И все же: как отреагируете на обращение властей искать, к примеру, информацию об экстремистах в сети?

— Наш программно-аппаратный комплекс будет рассчитан на поиск любой информации, запрещенной законом. Потом эти данные будут передаваться уполномоченным органам. Что они будут делать с информацией, уже не наша компетенция.

— Еще раз: то есть ваш ПАК будет искать информацию по 282-й статье УК «Экстремизм», которая нередко применяется против оппозиционеров?

— Повторяю: поиск любой информации, запрещенной законом.

— А «белый список» сайтов Лига зачем составляет?

— Для школ. На сегодня образовательные учреждения не могут обеспечить фильтрацию, там постоянно вылезает какая-нибудь гадость. «Черных списков» для защиты детей в школах недостаточно — нужна более глубокая сортировка сайтов на предмет информации о насилии, жестокости, любой порнографии. «Белые списки» в данном случае эффективнее: это означает, что дети не залезут в Сети дальше того, что им рекомендовано.

Мы уже договорились с крупными операторами об объединении «белых списков» и создании единого реестра, который будет верифицирован уважаемыми экспертами. Владельцы всех сайтов по желанию смогут присоединяться к этим перечням, гарантируя таким образом нераспространение информации, способной навредить психике ребенка.

— То есть в школах можно будет открыть только те сайты, список которых собрала Лига. Только в школах?

— Еще и для общественных мест. Согласно 436-му Федеральному закону о защите детей от вредной информации, в местах, доступных для детей, доступ в интернет должен быть либо безопасным, либо недоступным. В условном «макдоналдсе» любому взрослому можно получить пароль от Wi-Fi и пользоваться неотфильтрованным интернетом, а в свободном доступе оставить «белые списки». Но, например, в московском метро это разграничение работать не может, поэтому будет логично ограничить доступ в Сеть на всем объекте рекомендованным детям реестром. То же — с аэропортами, вокзалами, цирками и т. д.

«Если бы министр читал не только Twitter, а знал, чем страна живет, то, наверное, узнал бы много интересного»

— Сколько Лига стоит?

— Бюджет 2011 года составил 6,5 млн рублей. В этом году, правда, получится гораздо больше, подробности мы в финансовом отчете отразим.

— Почему растут расходы?

— Появились сложные проекты. Увеличился штат. Грубо говоря, до весны нынешнего года в Лиге работал один человек. Теперь 20. До конца года к нам еще присоединятся примерно пять сотрудников.

— Источники финансирования назовете?

— Это учредители Лиги. Они платят членские взносы.

— Инвестфонд «Маршал Капитал» (на следующий день в офисе этой инвесткомпании прошли обыски) какую часть финансирования покрывает?

— Эта компания никакого отношения к Лиге не имеет.

— Тогда как помогает основатель организации Константин Малофеев (сутки спустя он стал свидетелем по делу о мошенничетве с кредитом ВТБ. — Forbes)?

— Есть благотворительный фонд Святителя Василия Великого, который платит ровно столько же, сколько и остальные учредители. Правда, в этом году он выделит побольше других: мы несколько вышли за утвержденный ранее бюджет, и фонд согласился покрыть издержки. Но в целом эта организация предоставляет нам столько же средств, сколько, к примеру, «Мегафон».

— Сколько именно?

— Немного. Вся история Лиги — история не потраченных впустую денег. Ни копейки зря мы не расходуем. Особенно это очевидно на фоне различных информационных систем, которые создаются за безумные деньги.

— Как лично вы в Лигу попали?

— Мне предложили, я согласился.

— Вы раньше работали в правоохранительных органах?

— Может быть, и работал.

— Все-таки расскажите чуть подробнее собственную историю.

— Константин Малофеев сделал мне предложение. Меня ему порекомендовал Евгений Юрьев, с которым мы долгое время работали над темой создания безопасной информационной среды в общественном совете Центрального федерального округа, где полпредом тогда был Георгий Полтавченко. Когда эта идея выкристаллизовалась, Юрьев пришел к Малофееву и сказал, что, кроме Малофеева, Лигу больше никто не сделает.

— Почему?

— Просто обратите внимание, как увеличилось количество нападок на Малофеева после того, как он сделал Лигу.

— То есть эти нападки — из-за Лиги?

— В том числе. Это же очевидно. Лига многих не устраивает, но у нас есть два главных достижения. Первое — принятие законодательной базы для защиты детей от вредной информации. Второе — создание технического механизма для реализации этих инициатив. Это наша гражданская позиция, это наше видение мира. Развращать наших детей в интернете — это все равно что прийти к нам домой и начать наших детей убивать. Рано или поздно эти процессы заканчиваются смертью. Я хочу, чтобы российские дети росли с осознанием более чем 1000-летней истории нашей страны.

— Так вы вроде бы не популяризацией истории занимаетесь, а закрываете сайты в интернете. Помогите понять, как связаны история страны и педофилия?

— Связаны напрямую, потому что распространение порнографии в сети ведет к появлению ощущения безнаказанности и всеобщего развращения. Мы занимаемся этим конкретным участком, а другими вещами для того, что новое поколение знакомилось с историей, должны заниматься уже другие люди. На определенном этапе знамя очистки сети дали нам, и мы его несем, на мой взгляд, делаем это скорее хорошо. Мы видим результат — принятый закон, посаженных преступников.

— А кто ваши оппоненты?

— В этом вопросе у нас вряд ли есть оппоненты.

— Не в этом вопросе, а в целом — кто противостоит интересам Лиги? Например, министр связи и массовых коммуникаций Николай Никифоров говорил, что от других людей слышал о желании вашей организации стать оператором «черных списков», но сам возражал против привлечения стороннего реестродержателя.

— Если бы он спросил у нас, мы бы ему ответили. А после формулировки «слышал от других людей» министру остается только начать обращать внимание на то, что пишут на заборах. Если бы он читал не только Twitter, а знал, чем страна живет, то, наверное, узнал бы много интересного.

Амбиции Лиги гораздо выше и больше ведения реестра. Ведение реестра — это техническая функция, она многого не требует.

— Так какая ваша амбиция?

— Очищение интернета от запрещенной информации. И мы к этой цели идем. Наш поисковик будет готов через год.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 ноября 2012 > № 694044 Денис Давыдов


Россия > СМИ, ИТ > itogi.ru, 5 ноября 2012 > № 693673 Геннадий Красников

Повелитель чипов

Геннадий Красников, один из столпов отечественной микроэлектроники: «Что касается бытовой электроники, то в СССР у каждого предприятия была своя бытовая «нагрузка». Помните игру «Ну, погоди!», где падающие яйца надо было ловить? Это наша продукция!..»

В советские времена бытовал анекдот: советские ученые создали микросхему с тремя ножками и двумя ручками — для переноски. Тем не менее космические спутники и прочие военные объекты взлетали, опережая другие страны, и исправно делали свое дело с помощью именно этих микросхем. В чем тогда были правы злопыхатели и почему сегодняшняя Россия не производит мобильных телефонов? Об этом «Итогам» рассказал Геннадий Красников, председатель совета директоров ОАО «НИИ молекулярной электроники и завод «Микрон», академик РАН.

— Геннадий Яковлевич, скажите правду: советская микроэлектроника действительно была такой убогой, как на этот счет шутили?

— Конечно, нет. При Советском Союзе микроэлектроника — это была гордость, символ общепризнанного мирового лидерства. Тогда наряду с США и Японией мы безоговорочно входили в тройку ведущих стран, занимающихся микроэлектроникой. По всем показателям — от объемов выпуска, технологического уровня и до системного подхода к делу. Потому что микроэлектроника в целом — это не только выпуск разных микросхем, но и большая инфраструктура, начинающаяся с производства чистых материалов, изготовления специфического высокоточного оборудования, специального строительства и заканчивающаяся полным циклом подготовки кадров. Множество вузов готовило эти кадры, причем высочайшего уровня. Развитие микроэлектроники шло широким фронтом — это безусловный факт. Если взять сегодня, например, ведущие компании мира, которые работают в области проектирования, изготовления микросхем, а также в сфере технологического оборудования для их изготовления, можно увидеть, что там трудится немало выпускников наших вузов и даже бывших сотрудников нашего предприятия.

— Обычные люди ничего об этом не знали, сочиняя анекдоты?

— Как обыватели могли по-другому реагировать? Возьмем для примера наше предприятие — «НИИ молекулярной электроники и завод «Микрон». Тогда 99 процентов продукции приходилось на нужды обороны и только где-то полпроцента — на бытовую технику. А обыватель мог реагировать только с точки зрения доступных для него товаров народного потребления. Вот и судили люди по тому дефициту, который тогда был, и по состоянию совершенно неприоритетного в то время направления товаров бытового назначения. Просто несравнимому по тому вниманию, которое уделяла страна, с тяжелым машиностроением, атомной отраслью, космосом. Но ведь это все до сих пор работает! Скажем, зенитно-ракетные комплексы С-200, С-300 — это разработки 70-х — начала 80-х годов. И они до сих пор конкурентоспособны. Даже с этой точки зрения понятно, какая в то время была элементная база. И, заметьте, практически вся — отечественная.

Что же касается бытовой электроники, у каждого предприятия была своя бытовая «нагрузка». Скажем, у нас — электронные часы и игрушки. Может, помните «Ну, погоди!», где падающие из куриц яйца надо было ловить? Это наша продукция. Другие, к примеру, выпускали электронные калькуляторы. Завод «Элион» и НИИТМ, который занимался производством технологического оборудования для микроэлектроники, то есть изготавливал установки плазмохимии, установки осаждения металлов и т. п., еще и магнитофоны «Электроника» выпускал. А раз направление второстепенное, то и дизайн, и качество этой продукции, прямо скажем, не впечатляли. Такой подход трудно назвать правильным. Хотя этому есть объяснение.

В советской экономике денег у предприятий было очень много, но эти деньги были очень разными: фонд заработной платы (примерно 10 процентов от всех финансовых активов) — одни деньги, фонд на покупку оборудования — другие, а деньги, которые шли на комплектацию материалов, — третьи. Все деньги были расписаны по статьям, и перемещать их с одной статьи на другую не было возможности. Получалось, что, если даже у тебя прибыли очень много, на зарплату часть перебросить все равно невозможно. И страна отслеживала, чтобы количество тех наличных денег, которые шли на зарплату, соответствовало товарам на полках магазинов. Понятно, что для нашей отрасли это обусловливало серьезнейший дисбаланс — танки, пушки и самолеты ведь не шли на магазинные полки для продажи гражданам. И чтобы удерживать баланс зарплат с народным потреблением, каждому предприятию давали в нагрузку производство этих самых товаров народного потребления (ТНП). Сложнейшая, между прочим, процедура была — распределить производство ТНП так, чтобы для каждого предприятия страны на рубль заработной платы приходился рубль произведенных товаров народного потребления. Я эту «механику» изучил досконально, потому что в 1988 году стал заместителем гендиректора «НИИМЭ и завод «Микрон» по производству, а в 1991-м — гендиректором.

— Сколько вам тогда было?

— Тридцать три.

— Наводит на ассоциации — распятие советской микроэлектроники... Почему это случилось? Неужели правда происки мировой закулисы?

— Знаете, для правильной реорганизации при переходе к рынку нужно было хорошо знать экономику Советского Союза. А я думаю, что Михаил Сергеевич Горбачев и прочие высшие руководители страны имели о ней весьма слабое представление. Специально микроэлектронику не разваливали. Более того, в 1986 году было подписано постановление правительства, которым руководил тогда Николай Рыжков, об ускоренном развитии электронной промышленности, которое предусматривало очень большие капиталовложения. Но эту программу построили на неверных принципах — было принято решение строить новые фабрики, чуть ли не новые города, вместо того чтобы больше денег направить на реконструкцию и модернизацию существующих заводов.

— Проблема модернизации в тот момент была актуальна?

— Конечно. Микроэлектроника каждые два-три года требует обновления, строительства новых «чистых комнат». Однако вместо этого постановлением правительства, которое я упомянул выше, почему-то решили, что в первую очередь надо строить новые современные заводы в чистом поле. Тогда по всей стране, включая Украину и Белоруссию, раскопали множество котлованов, залили туда тысячи тонн бетона. И здесь, в Зеленограде, заложили вторую очередь микроэлектронного комплекса — он так и остался на стадии нулевого цикла, этими бетонными сваями и сейчас можно любоваться. Колоссальные деньги были, образно говоря, залиты в бетон. Под это дело развернулось строительство жилья для будущих работников, и эти деньги тоже ушли в песок, потому что в 1989—1990 годах бюджетный дефицит нарастал кратными темпами, и финансовой господдержки не стало.

Но нужно было показать, что у нас есть рыночная экономика, и в это время появились кооперативы и центры научно-технического творчества молодежи (НТТМ). По сути, их главным предназначением было перевести те 90 процентов средств, распределенных по разным фондам, в наличные деньги. Смысл такой: теперь, если понадобились тебе деньги на оборудование, материалы или на что-то еще, например зарплату, никаких проблем с выбиванием фондов больше нет — заключаешь договор с НТТМ, они идут в банк, получают наличные деньги, и ты покупаешь то, что нужно. Такой НТТМ мог нанять нашего сотрудника и платить ему зарплату в десять раз больше, чем раньше.

— Вам стало проще работать?

— Смотрите, что получилось. Вначале Горбачев с Лигачевым начинают антиалкогольную кампанию, а это значит, что на 40 миллиардов рублей товаров изъято с полок магазинов. Пропорция наличных зарплатных денег и товаров народного потребления резко нарушилась, освободившиеся денежные средства люди должны на что-то тратить. Надо либо излишки денежной массы изъять, либо на полки товар поставить. А вместо этого ввели эти НТТМ, и 90 процентов денег предприятий стали наличными. У людей появились деньги, все было сметено с прилавков, и дальше, кто помнит, вся страна в сплошных очередях стояла. Кооперативы, очереди, хаос.

А микроэлектроника — это специфическая отрасль, для нее нужны очень большие рынки сбыта, минимум миллионов 250—300 населения, а лучше 500 миллионов. При Советском Союзе такой масштаб создавало объединение стран под названием СЭВ. Мощнейшая кооперация была, но с развалом СССР этот налаженный рынок сбыта разрушился. Дальше — больше. Например, Министерство обороны решило обнулить свой заказ. Это ж 90-е годы: врагов больше нет, танки, пушки и самолеты нам больше не нужны. Пошла программа конверсии: если ты сегодня делал танки и самолеты, завтра будешь кастрюли выпускать или доильные аппараты. Что это означает для нас, производителей микроэлектроники? У каждого потребителя наших микросхем, естественно, был запас на складе. Но если потребности в выпуске сократились в несколько раз, значит, имеющихся запасов хватит еще на несколько лет. А поскольку у нас самих эти микросхемы есть на складе, получается, что надо подождать еще лет эдак десять, когда кому-нибудь они вновь понадобятся. Но специфика микроэлектронного производства заключается в том, что нельзя установку выключить, а потом, когда нужно, включить. Здесь без разницы: одну микросхему делать или сто миллионов, и если объемы производства падают ниже определенного минимума, то ты либо останавливаешь производство, либо работаешь в убыток.

— Тогда вообще для нужд наших предприятий микросхемы не закупались?

— Почему только тогда? И сейчас та же ситуация. Если вы посмотрите закупки вооружений, увидите, что, скажем, самолеты начали покупать только в последние года четыре. А до этого вся военная техника производилась лишь на экспорт.

— Вам экспорт помогал?

— А мы, собственно, за счет него и выжили. Только потому, что в 1990 году впервые вышли на экспорт. Samsung помог. Он тогда ставил свой завод на реконструкцию, и чтобы не потерять клиентов, попросил нас поставлять продукцию по его контрактам. Мы так и писали в документации: производитель Samsung, сделано на «Микроне». И в течение многих лет закрывали заказы Samsung, пока он реконструкцию завершал. Это была, конечно, чисто гражданская продукция — разнообразные микросхемы для электронных часов, калькуляторов и т. п. Они несложные, но требования к качеству были очень высокими. И это нас спасло. Все предприятия тогда боролись за выживание, и с этого времени пошло нарастать технологическое отставание страны в микроэлектронике.

— Многие выжили?

— Что вы! Была огромная отрасль — в СССР более миллиона человек работало в области электроники, колоссальная инфраструктура. Правильно сказать, что кое-кто выжил. И эта история еще не закончилась — многие из тех, кто выжил, сегодня существуют, но не развиваются.

В дополнение к сказанному еще и приватизация подкосила отрасль. Нам в 1990—1992 годах пришлось сильно постараться, чтобы сохранить нашу связку институт — завод. Эта структура так и задумывалась с самого начала: в 1964-м появился НИИ, а через три года при нем — опытное производство, которое выросло в завод «Микрон», и одно без другого развиваться не может. А на тот момент приватизация была целью государства, и в соответствии со знаменитым законом любой цех, если у него на балансе оборудования выше определенной суммы в несколько миллионов рублей, мог своим трудовым коллективом объявить приватизацию. То и дело на всероссийские аукционы пытались кидать то институт, то завод. И чтобы не допустить разрушения, из двух юрлиц сделали одно. А чтобы окончательно избавиться от опасности передела собственности, стали искать стратегического акционера. Так в 1993 году в нашей жизни появилась АФК «Система».

А те предприятия микроэлектроники, где эта неразрывная связка разработки и производства была разрушена, обанкротились. Весь Зеленоград накрыла череда банкротств. НИИ точного машиностроения и завод «Элион». НПО «Научный центр» и завод «Квант». Далее, как говорится, со всеми остановками. В Воронеже было крупное объединение «Электроника», куда входили такие предприятия, как «Видеофон», воронежский кинескопный завод — ВЭЛТ, завод «Процессор» и другие. Все банкроты. Головное предприятие — Воронежский завод полупроводниковых приборов с производством кристаллов — мы выкупили уже на стадии банкротства, он находился в залоге у Сбербанка.

— И с тех пор все хорошо?

— С тех пор начался этап сложного и неравномерного развития. Первая инвестпрограмма была связана со строительством производства 0,8 микрона. Совместно с правительством Гонконга, которое вошло в состав учредителей, в 1998 году построили новую «чистую комнату». Жуткое дело! Уставного капитала не хватило, приходилось кредиты брать — под 250 процентов! Разруливали все эти проблемы финансисты АФК. А серьезная модернизация началась в 2005—2006 годах. Мы сократили отставание и фактически создали заново новую научно-технологическую базу, построили современное производство чипов и сборочное производство. В общем, пришли к тому же комплексному движению вперед, что было во время Советского Союза. Микроэлектронные технологии ведь очень сложные и дорогие, и потому на этапе восстановления, когда мы сокращали отставание, нам приходилось закупать технологии у ведущих компаний мира. А теперь мы создаем свои — конкурентоспособные.

— Когда будет реванш за убогую советскую домашнюю электронику?

— Мы не выпускаем готовую продукцию. Наше поле — микросхемы. Сейчас в нашей космической отрасли очень много импортной электроники. Очень хотелось бы всю ее заменить отечественной. Мы работаем с Роскосмосом по нескольким программам. Но это долгий путь — длиной в годы. Вообще наша специализация сегодня — элементы EPROM-памяти и флэш-памяти, так называемой энергонезависимой, то есть способной хранить информацию без электропитания: разнообразные бесконтактные метки и карточки, продукты радиочастотной идентификации (RFID), SIM-карты, чипы с высокой степенью защиты для ID-карт, паспортов, банковских карт и т. п.

— Разве это передовой край?

— С точки зрения потребителя, да, это привычные вещи. Но вы же, когда пользуетесь этими картами или метками, не задумываетесь, что там внутри. А в технологиях производства RFID-меток технологические революции происходят чуть ли не каждый день. Это и есть самый что ни на есть передний фронт мировых разработок. Как еще уменьшить размеры? Как записать больше информации? Чтобы она хранилась больше 10 лет. Чтобы больше не повреждалась от того или иного воздействия. Сегодня весь мир занимается новыми элементами памяти, потому что базовые возможности стандартной ячейки памяти, которая сейчас используется в большинстве приборов, исчерпаны. И весь мир ищет принципиально новые варианты исполнения энергонезависимой памяти. Это целый пласт фундаментальных исследований, начиная с поиска новых материалов, изучения их магнитных или сегнетоэлектрических свойств, поиска новых принципов захвата энергоносителей, как, например, нанокластеры кремния. Огромная база для исследований международного уровня.

— Когда мы сможем сами производить мобильные телефоны?

— Там нужны другие технологии, так называемые КМОП-структуры для интегральных микросхем с низким уровнем потребляемой мощности. Это отдельный класс технологий, и в этой части мы только сокращаем отставание от Запада. Поэтому в ближайшее время рассчитывать на то, что будем производить микросхемы для мобильных телефонов, не приходится — они будут неконкурентоспособными. Зато у нас сейчас неплохие позиции в части технологий производства чипов на кремний-германиевых структурах, обеспечивающих сверхвысокие рабочие частоты (до 10—20 ГГц). Их применяют в различных датчиках: например, ими напичканы современные автомобили — датчики расстояния, датчики расхода, радары и т. д. Вообще нет ни одной компании в мире, которая поддерживала бы все существующие на данный момент технологии. Возьмите ту же компанию Intel — у нее всего несколько технологий, в основном для производства быстродействующих процессоров — так называемые быстродействующие КМОП-технологии. Кстати, даже у идущих впереди американцев есть свои проблемы. Например, значительные сложности связаны с тем, что часть заказов на производство микросхем для военной и космической техники передано в Юго-Восточную Азию, так как собственные заводы не способны закрыть все потребности Пентагона, и такой аутсорсинг создал проблемы с надежностью и отказоустойчивостью работы микросхем и, соответственно, готовой аппаратуры, особенно в экстремальных условиях эксплуатации.

Эпоха компаний, выпускавших «все для всего», ушла в прошлое, сегодня мы работаем в эпоху специализации. Например, компании, специализирующиеся на чипах памяти, как правило, не производят никаких других типов микросхем. Но с каждым изделием связан огромный рынок, причем глобальный. Мы сейчас в основном работаем для внешних рынков сбыта, поставляем на экспорт микросхемы бесконтактной идентификации, интерфейсов, конвертеров. У нас свои представительства на Тайване, в Гонконге, в Шэньчжэне.

— А как же родная страна?

— Есть явный перекос: более 20 лет мы работаем на зарубежные страны. Хотелось бы, чтобы и на отечественном рынке начался рост спроса на микроэлектронику. Но у нас структура микроэлектронной отрасли внутри страны еще только формируется. Этап восстановления отрасли начался буквально 5—6 лет назад, и как только пошло какое-то позитивное движение, мы сразу же уткнулись в проблемы кризиса 2008—2009 годов. Причем состояние нашего предприятия не типичное для отрасли. Нам-то удалось совершить качественной рывок и пойти вперед, сегодня наша «чистая комната» с технологией 180—90 нм считается одной из самых лучших в Восточной Европе. Но другие предприятия находятся в разных состояниях. Кто-то все еще изготавливает не гражданскую продукцию, а только микросхемы для ВПК разработки 80-х годов. Такая потребность еще есть, потому что наша военная техника тех времен все еще стоит на вооружении разных стран. Но по мере того как эта техника будет уходить со сцены, будут уходить и эти предприятия. Поэтому, думаю, ландшафт микроэлектроники в России еще будет меняться. Тем более что мировые финансовые кризисы зачастили один за другим. Стране необходимо выстроить стратегию развития отрасли в сложившихся макроусловиях. Необходимыми частями такой стратегии я считаю развитие внутренних рынков, укрупнение предприятий, что, в частности, позволит не распылять гособоронзаказ, и экономические преференции.

Елена Покатаева

Россия > СМИ, ИТ > itogi.ru, 5 ноября 2012 > № 693673 Геннадий Красников


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 октября 2012 > № 668239 Николай Никифоров

Николай Никифоров: «Задачу ввода в стране цензуры никто не ставил»

Илья Жегулев Роман Баданин Иван Осипов

Глава Минкомсвязи в интервью Forbes — о борьбе с лоббистами, отношениях с Игорем Щеголевым и Леонидом Рейманом, «черных списках» Рунета, претензиях к «Ростелекому» и «Почте России»

— У нас правительство молодых технократов. Вот у Минкомсвязи, например, есть технократическая программа реформ до 2018 года с набором красивых шагов: интернет в каждый дом, электронный документооборот и прочее. Но одновременно во многих отраслях, в том числе и в вашей, происходит что-то, что скорее называется реакцией, а не реформами: «черные списки», законы о клевете, иностранных агентах и так далее — список огромный. Возникает раздвоение сознания: либо два центра принимают разные решения, либо одно по-настоящему, а другое для видимости. У вас нет раздвоения?

— Если честно, я противоречий не вижу, просто каждый выполняет свою задачу. Я нахожусь на определенном участке, представляю исполнительную власть. Какие бы законы приняты ни были, мы будем их исполнять, потому что живем в правовом государстве. Не наши полномочия их обсуждать или давать оценку, когда решение принято. Другое дело, в процессе принятия законов мы стараемся максимально изложить свои предложения, дополнения и опасения.

— Насколько последние законопроекты, в частности о «черных списках», которые вызвали раздражение у части общества, — ваша инициатива?

— Ее хронологически быть там не может. Перечисленные вами предложения были инициированы до формирования нового состава правительства.

— Вы с ними согласны?

— Я не буду комментировать, согласен или не согласен, потому что законы уже работают.

— Но та же идея «черных списков» концептуально вам близка?

— У меня у самого трое детей. Я совершенно точно не хотел бы, чтобы они вступали в контакт с информацией, которую можно отнести к категории детской порнографии, пропаганды наркотиков или методов совершения суицида. То же самое вам скажет любой здравомыслящий родитель. Спекуляций на эту тему быть не может. Другое дело, нужно придумать самые эффективные механизмы для предотвращения некорректного применения закона.

Задачу ввода в стране цензуры никто не ставил. Мы уже внесли проект постановления правительства с описанием четкого регламента, который позволит снять все вопросы. Опыт эксплуатации системы в реальном режиме времени покажет, какие еще будут нужны поправки. Мы с экспертами их уже обсуждаем, просто не хотим спешить. Думаю, никаких перекосов не случится.

Та же история с «закрытием YouTube» была контрастно преподнесена СМИ, чтобы аудиторию «за душу цепляло». Но без всяких передергиваний в законе прописано: если на сайте будет обнаружена пропаганда наркотиков, к администрации в установленном порядке обратится Роскомнадзор. И информацию придется удалить.

— Но «Невинность мусульман», из-за чего пошли разговоры о блокировке YouTube, — это не пропаганда наркотиков…

— Есть четвертый вариант: информация признана запрещенной решением суда. И это хорошо, иначе ситуация будет неравномерной: в разных регионах разные инстанции действовали бы несогласованно.

— А вы сами «Невинность мусульман» смотрели?

— Знаете, кусочек посмотрел.

— Вы же были министром в Татарстане, преимущественно мусульманском субъекте РФ. Личное мнение есть, надо ли закрывать доступ к фильму?

— Честно говоря, нет личного мнения. Решение суда состоялось, нужно его исполнять.

— В итоговом варианте постановления о введении черных списков осталась возможность блокирования контента не по адресу конкретного материала, а по IP. Почему?

— Она осталась в силу того, какой закон был принят, за какой голосовали депутаты.

— Но это противоречит позиции индустрии, с которой вы договаривались о единых подходах.

— Сегодня готовность провайдеров к старту блокировки по URL — 50 на 50. Сотовые провайдеры готовы блокировать по URL-адресу, проводные — нет. У сотовиков это связано с тем, что они позже формировали технологическую базу, у них блокировка по видам контента связана с приоритезацией трафика и другими задачами. Проводные провайдеры это не готовы делать.

— Вы уверены, что Роскомнадзор справится с функцией единственного оператора реестра?

— Задача сугубо формальная. Будет сайт, на котором любой житель страны публикует ту или иную ссылку, считая, что она попадает под действие закона. Со страницы снимается скриншот, она маршрутизируется либо в МВД, либо в ФСКН, либо в Роспотребнадзор.

— А администрация президента не предлагала сделать оператором «Лигу безопасного интернета» Константина Малофеева?

— Мне об этом неизвестно. Я слышал про «Лигу» в обсуждениях, но в основном от самой организации и от представителей отрасли. Мы считаем, что ведение реестра — очень ответственная задача, которую должны выполнять должностные лица. Поэтому оператором должен быть Роскомнадзор. Закон в принципе предусматривает уполномочить кого-то. Но сначала нужно убедиться в том, как все будет работать в целом.

— Закрытый характер списка запрещенных ресурсов вы считаете правильным решением?

— Он закрытый не с грифом «ДСП» или «Секретно». Речь идет лишь о том, что мы не пропагандируем и не вывешиваем куда-то список нелегального контента. В стране тысячи операторов связи. Каждый день они будут скачивать реестр, он будет оказываться в руках у тысяч людей. Поэтому драматизировать историю не надо. Нет задачи делать его публичным и рекламировать, нет задачи его скрыть от кого-то. Наоборот, если кто-то из операторов не скачал список в какой-то из дней, Роскомнадзор будет принимать меры воздействия.

— Был и еще один интересный закон. СМИ, в том числе деловым и респектабельным, запретили рекламировать алкоголь, что сильно ударит по бюджетам тех газет и журналов, которые не получают бюджетного финансирования. В отрасли есть предубеждение, что тайный смысл нововведения — в создании еще одного «крючка» для изданий, независимых по отношению к государству…

— Из текста закона следует, что это решение связано исключительно с борьбой с алкоголизмом. Думаю, депутаты руководствовались именно этим. Скрытых смыслов я не вижу.

«Боюсь показаться неинтересным, но никакого давления я не чувствую»

— Вы стали самым молодым министром правительства. Система вас еще не сожрала?

— Никита Белых однажды хорошо сказал: «У нас все время презумпция вины чиновников». Почему система кого-то обязательно должна сожрать? Мы все хотим, чтобы Россия была прекрасным местом для жизни, работы, воспитания детей и т. д. В вверенной Минкомсвязи сфере мы свои цели изложили на сайте 2018.minsvyaz.ru. Они должны быть публично обсуждены, должны быть понятны каждому. Иначе возникает параллельное управленческое измерение системы органов власти и оценки их деятельности.

— Есть что-то, что мешает достижению всех целей?

— Я бы так не сказал. Например, мы говорим про достижение техпоказателей по связи. В стране колоссальное цифровое неравенство. Бессмысленно довольствоваться оценками, смотреть на свое место в мировом рейтинге и говорить, что у нас все хорошо. В Москве шесть домохозяйств из десяти имеют подключение к интернету, а в некоторых регионах — всего два. У людей неравные возможности. Похожая ситуация и в других вещах: не везде газ проведен, не везде дороги заасфальтированы и т. д. В отрасли связи мы с неравенством будем бороться.

2 октября на заседании госкомиссии по радиочастотам (ГКРЧ) был принят ряд серьезных решений. Например, мы по сути до конца года приостановили любую выдачу частот в ключевом диапазоне до 2700 МГц, где происходит работа всех сотовых операторов. Надо подвести определенную черту и провести системный анализ.

— Как раз за отстаиванием интересов по частотам и могут стоять лоббистские интересы. Нет?

— Наверняка, ведь частоты — ограниченный ресурс по определению, он стоит денег и влияет на конкурентную среду, на бизнес-возможности. Мы в регламенте работы ГКРЧ исключили возможность принятия частных решений, когда конкретная частота в конкретном диапазоне при определенных условиях закрепляется за конкретной компанией. Теперь подобные ситуации будут возникать в исключительных случаях: например, если речь идет о частотах для спутников. Если же это конкурентный вопрос, то обязательно будут проводиться торги: либо аукцион, либо конкурс. Скоро впервые в истории России пройдет аукцион на свободные частоты в диапазоне 1800 МГц. Это важный прецедент.

— Вас слушаешь — какая-то идиллия. Никто вам не мешает, лоббистов почти нет. Но ведь все в этом здании прекрасно знают, что в Минкомсвязи все последние годы были разные группы влияния, формировавшиеся, например, вокруг бывших министров Игоря Щеголева и Леонида Реймана. Вы сегодня сталкиваетесь с давлением с их стороны?

— Боюсь показаться неинтересным, но никакого давления я не чувствую. У меня было несколько встреч со Щеголевым, я приезжал к нему в администрацию президента, мы обсуждали ряд вопросов. С Рейманом я, правда, не встречался, но мы созванивались, поздравляли друг друга с днем рождения, договаривались встретиться, просто пока по графику не получилось. Я бы не драматизировал попытки додумать хитросплетения властных структур, у СМИ все время есть такая переоценка структуры этих отношений.

— И все-таки, как вы относитесь к публичной критике людей из предыдущей руководящей команды министерства? И сам Щеголев, и его экс-зам Наум Мардер говорили, что не согласны с последними решениями ведомства.

— Публичная критика — термин неправильный. В СМИ попала лишь копия письма Щеголева контрольному управлению президента, связанная с выполнением поручения Дмитрия Медведева. Мы также делаем много замечаний по самым разным документам. Это нормальная работа. Журналисты пытаются «спродюсировать» конфликт, но это совершенно надуманная история.

— Слова Мардера трудно не назвать критикой...

— Ситуация с Мардером связана с кадровым решением. Мой главный принцип общения со СМИ: кадровые решения не комментируются. Я бы не сказал, что его слова — это что-то обидное.

«Переносимость номера заработает с 2014 года»

— Самый большой конфликт интересов заложен в отношениях с сотовыми операторами. Как Минкомсвязи предлагает компенсировать компаниям потери от введения принципа «переносимости номера» (возможность бесплатной смены оператора с сохранением мобильного номера) и отмены внутрисетевого роуминга?

— В дискуссии про переносимость номера нет ничего драматичного. Тема очень резонансная, поскольку интересует миллионы людей. Думаю, операторы на самом деле давно уже согласились с той позицией, что переход номера от оператора к оператору должен быть бесплатным. Мы планируем на этой неделе провести окончательное согласительное совещание и вносить предложения, чтобы принять закон в осеннюю сессию Госдумы. Срок запуска принципа переносимости будет 2014 год, но реально все может начать функционировать и раньше. Это зависит от доброй воли операторов.

— Их опасения по поводу сокращения инвестпрограмм и нехватки средств на модернизацию сняты?

— Изначально инициатива им, конечно, не очень нравилась. Но переносимость номера — смешной вопрос по отношению к инвестпрограммам, все это прекрасно знают. Мы предусмотрели, как сделать так, чтобы это ни к каким большим дополнительным расходам не приводило.

Почему мы за это так ратуем? Сегодня лицензии на сотовую связь выданы без требований по качеству, и задним числом что-то поменять невозможно. Переносимость номера — единственный рычаг, который позволит обеспечить реальную конкуренцию, когда потребитель сможет голосовать рублем. Запустите любой опрос: кто с какого оператора на какой переключится? Вы получите, что все перейдут ото всех, переток абонентов будет постоянно происходить, и это станет важнейшим мотиватором. Менеджмент введет KPI по величине оттока, в колл-центрах повысится уровень сервиса и т. д. Система начнет реформироваться изнутри. Весь мир идет по этому пути.

«Акционирование «Почты России» возможно»

— Перейдем к другому пункту программы Минкомсвязи. Письмо от родственника из Брюсселя шло мне по почте полтора месяца. Как сделать так, чтобы «Почта России» стала более эффективной?

— Это важнейший элемент государственной инфраструктуры с 42 000 отделений. В сети работают несколько сотен тысяч человек, выручка ФГУПа — 120 млрд рублей. 77 % затрат предприятия — фонд оплаты труда, но он дает такую зарплату, за которую никто работать не хочет. Если бы это было бизнес-предприятие, оно бы закрыло половину филиалов, особенно в условиях Крайнего Севера. В труднодоступных территориях «Почта России» является единственным способом получения товаров, имеет стратегическую важность.

Вопрос реформирования очень и очень сложный: либо нужно вдвое повысить тарифы, зарплату и найти средства на модернизацию для внедрения новых механизмов сортировки, либо нужна более хитрая структурная реформа. Мы предлагаем расширить роль «Почты» в части интерфейса предоставления услуг. Одна из идей, которая сейчас обсуждается, заключается в передаче неэффективных фронт-офисов в аутсорсинг, не обязательно коммерческий. Надеюсь, мы сможем вдохнуть в предприятие новую жизнь путем перераспределения финансовых потоков, связанных с госуслугами, банковскими услугами.

— Проект Почтового банка вы считаете реалистичным?

— Нужно внимательно смотреть бизнес-кейс, сходится проект или не сходится. Наша цель — сделать так, чтобы у «Почты» появились дополнительные доходы, иначе нужно либо закрыть половину офисов, либо повысить тарифы: «и/и» не получается. Мы уже подготовили новый проект закона о почтовой связи, он проходит согласование.

— Зачем нужен закон?

— Он многое меняет. Вводятся новые принципы, пересматривается понятие «универсальные услуги». Должна появиться упаковка со строго определенными габаритами, чтобы упростить логистику. Будем гарантировать сроки и стоимость по типовым отправлениям. Закрывать отделения при этом не планируется.

— Будет ли акционирована «Почта России»?

— Мы такую возможность допускаем. Нет строгой формулировки, что это должно произойти, но исключать ничего не будем. В первую очередь мы должны структурно ее изменить. Появятся новые услуги, новые доходы, повысятся тарифы, оптимизируются внутренние процессы, поменяется логистика.

ФГУПом тоже можно эффективно управлять. Акционирование предполагает определенное повышение качества менеджмента, но не означает приватизации, привлечения частного капитала. Эта процедура позволит «Почте» больше оперировать в бизнес-среде, но до конкретных решений пока далеко. Лично мне хотелось бы, чтобы предприятие было акционировано, но этому в любом случае будет предшествовать цепочка экспертных согласований.

— Вы формулировали претензии менеджменту «Ростелекома» за недостаточно активную работу по ликвидации проблемы цифрового неравенства на фоне скупки новых активов и строительств сотового бизнеса. Компания к вашей позиции прислушивается?

— Дискуссия ведется. Мы внимательно анализируем отчетность «Ростелекома», задаем по ней вопросы, все это происходит в открытом режиме, обсуждается с гендиректором Александром Провоторовым. Кроме «Ростелекома», ситуацию с цифровым неравенством в стране по щелчку никто не решит, чудес не бывает. Нужно учиться зарабатывать больше и тратить эффективнее. «Ростелеком» — это очень крупный игрок на рынке, и государство, как его ключевой акционер, может влиять на стратегию оператора. Каждый рубль должен быть потрачен с умом, приводить к максимальному результату.

— Смена менеджмента понадобится для того, чтобы «Ростелеком» стал более эффективным?

— Вопрос с кадрами сейчас перегрет СМИ, поэтому комментировать его не буду. Могу сказать, что виды на стратегию у нас в руководством компании не совсем совпадают, исходя из тех совещаний, которые у нас проходят.

— Как оцениваете ход развертывания сетей четвертого поколения победителями конкурса по LTE-частотам? И как урегулируются претензии тех, кто остался недовольным, в частности «Суммы Телеком»?

— Это вопрос исключительно в правовом поле. С недовольными идет юридический диалог. У меня нет прогноза относительно того, чем завершится этот процесс. Пока стороны решают спор таким цивилизованным и конструктивным образом.

Что касается победителей конкурса, то пока, к сожалению, еще почти никто ничего не реализует. Есть ряд условий по объему инвестиций и по тому, какой процент территорий они должны покрыть. Хотелось бы, чтобы операторы проявляли себя более активно. Мы с Минобороны идем навстречу компаниям, предпринимаем усилия по расчистке нижнего диапазона спектра. Важно, чтобы операторы корректировали свои инвестпрограммы.

«Побольше бы нам таких «провальных неудачников», как Цукерберг»

— Расскажите о впечатлениях от встречи с Марком Цукербергом? Что за неувязка вышла с центром исследований и разработок Facebook в Сколково, которую вы как будто анонсировали, но которой на самом деле не будет?

— Цукерберг мне очень понравился. Его приезд — важное событие, потому что он ходячая история успеха, которая вдохновляет тысячи ребят. Можно как угодно оценивать достижения Facebook, но когда все говорят про провальное IPO, я думаю, побольше бы нашей стране таких провальных IPO и побольше бы нам таких «провальных неудачников», как Цукерберг. Его пример вдохновит еще очень многих. Истории успеха отлично мотивируют, мне это хорошо знакомо еще по казанскому IT-парку.

Вопрос открытия центра разработок в России обсуждался на встрече Медведева и Цукерберга. Марк рассказывал про стратегию компании. Facebook долгие годы имел единственный такой центр в Пало-Альто, потом открыл в Сиэтле в одном часовом поясе, чтобы люди могли коммуницировать друг с другом. Потом появился центр в Нью-Йорке и только недавно — в Лондоне. Британия — пока единственная страна, где соцсеть занялась разработками. Марк дал очень высокую оценку российским программистам. И он подтвердил, что интерес к этой теме есть, что было бы выгодно открыть такой центр в России, но речь шла не более чем о консультациях.

— По-английски разговаривали?

— Знаете, иногда говорили без переводчика, иногда с переводчиком, но в принципе общение было неформальное. Поэтому я здесь не вижу никакой неувязки. Вопрос обсуждался. Мы часто упускаем из цитаты пару слов, в итоге получаем другой смысл.

— Вообще ваш Twitter часто дает новостные поводы в последнее время.

— Да. Не знаю, хорошо это или плохо. Twitter — важнейший способ получения обратной связи. Я про все проблемы со связью, с почтой и с порталом госуслуг узнаю с помощью сервиса первым. И уже от меня об этом узнают руководители «Ростелекома», «Почты России» и многих других структур. И это очень важно, потому что это всегда отрезвляет, потому что нельзя жить в каком-то параллельном мире.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 октября 2012 > № 668239 Николай Никифоров


Россия > СМИ, ИТ > mn.ru, 5 октября 2012 > № 659227 Станислав Протасов

Станислав Протасов: «Нужно раскачивать лодку, чтобы карась не дремал»

Сооснователь компании Parallels об IT в России, качестве отечественного образования и культе потребления

 Борис Пастернак 

Визит в Москву Марка Цукерберга вызвал бурные споры о целях его визита — то ли основателю фейсбука понадобился пиар на развивающемся российском рынке, то ли он приехал охотиться за головами наших программистов. Если вернее последнее, то ему придется раскошелиться — дешевой IT-силы в России давно нет. Лучше многих знает это Станислав Протасов — сооснователь компании Parallels, мирового лидера в разработке программного обеспечения для предоставления «облачных» услуг.

Контекст

Выбираем браузер — от Яндекса или Mail.ru

— Ваш офис выглядит непривычно — большой зал с крошечными кабинками.

— Сначала мы сделали таким только третий этаж, на четвертом был openspace. Но потом большинство пришло к выводу, что openspace лишает человека частного пространства. А оно должно быть, пусть и небольшое. Особенно в нашей работе. Инженеру нужно фокусироваться.

— Мне рассказали, что вы выбирали офисное здание поближе к Долгопрудному, чтобы ребятам было недалеко до института.

— В 2000 году мы открыли офис именно в Физтехе. И сидели там до 2006 года.

— А в 2006 году вас оттуда выгнали?

— Нет, что вы, мы хорошие арендаторы. Вовремя платили и занимались не торговлей, а созданием интеллектуальной собственности. Но Parallels росла, и Физтеху пришлось выбирать, что делать дальше — становиться офисом нашей компании или учить студентов. Мы нашли место на севере Москвы — многие наши сотрудники к тому времени купили квартиры в Долгопрудном и Алтуфьеве.

— В московском офисе Parallels очень молодой состав. А вам сколько лет?

— Мне 42. Десять лет назад казалось, что жизнь уже прошла, а сейчас вижу, что она только начинается. Был на 100-летнем юбилее академика Никольского — сейчас ему 105 лет, это автор одного из лучших учебников по математическому анализу — и поразился, насколько ясный у него ум. И Алферов тоже мыслит абсолютно ясно.

Мы не потеряли способность изобретать новые продукты, а не жить, «пережевывая» успех прошлого

— Мне кажется, у него мысли уже кипят, нет? Он такой яростный борец за права трудящихся.

— Он не столько борец за права трудящихся, сколько человек, который всю жизнь прожил в СССР и лучше многих видит, что произошедшее с наукой вряд ли можно записать нынешней стране в плюс.

— А можно ли было сохранить науку в неприкосновенности, когда все остальное повалилось?

— Думаю, невозможно. Наука ведь привилегия богатых — стран или людей, это отдельный вопрос. Я хотел заниматься наукой, но к 1991 году понял, что у меня есть два выхода: заниматься здесь околонаучными вещами, компьютерами например, или ехать за рубеж учиться. Конечно, хотелось поехать, но это сейчас просто: заполняешь заявку через Web, посылаешь резюме, ссылки на свои научные работы, и, глядишь, тобой кто-то заинтересовался. А тогда факс было невозможно послать, эти аппараты у нас только появлялись. Я первый раз увидел e-mail в действии в 1992 году. Билет до Нью-Йорка стоил 500 долл. — тогда это двухгодичный заработок среднего россиянина. Стал заниматься компьютерами, позже разработкой ПО, это оказалось весьма увлекательным.

— Сегодня молодежь легко уезжает. Для нее это хорошо, а для государства?

— Тоже очень хорошо.

— Я знаю людей, которые от этого в ужасе. По их мнению, человек, однажды выехавший, никогда не вернется.

— Задача государства — сделать так, чтобы у этих молодых людей была причина вернуться. Я пять лет прожил в Сингапуре, это хорошая, приятная для жизни страна, наверное, мог продолжить жить в любом другом развитом государстве. И тем не менее живу здесь.

— Там кругом одни китайцы, а здесь свои.

— Меня не сильно напрягало, что кругом одни китайцы. В Сингапуре было очень удобно жить и работать. Но я вернулся в Москву в 2000 году, потому что разработку ПО Parallels перенесли сюда. Здесь было проще искать талантливых инженеров, да и зарплаты в России тогда были ниже. Но когда я вернулся, был многим шокирован. Например, звонит сотрудник и говорит: я буду сегодня после трех часов, потому что придет водопроводчик кран чинить. В Сингапуре такое невозможно. Просто заказываешь водопроводчика на время до начала рабочего дня. Таких мелочей много: быстро добираешься до работы, поход на обед занимает пять минут. С этих позиций Россия неконкурентная страна, хотя она и добилась за последнее время некоторого прогресса. Стало проще вести бизнес. Многие стали работать «в белую». Если государство хочет быть хорошим для людей, ему нужно конкурировать с лучшими государствами, а не с Камбоджей. Важен тренд. Если люди видят, что в стране что-то улучшается, они возвращаются, не дожидаясь, пока страна победит в конкурентной борьбе. Некоторые из них сидят в этом офисе.

— Какими способами вы делаете Parallels привлекательной для них?

— Люди получают опыт работы в компании, которая успешно конкурирует на глобальном уровне. Плюс мы не потеряли способность изобретать новые продукты, а не жить, «пережевывая» успех прошлого. 

— Этот опыт можно конвертировать в карьеру?

— Да, постепенно, через 5–10 лет.

— То есть они от вас уходят?

— Не так уж много. В Parallels в 1,5–2 раза выше стаж работы, чем в среднем по ИТ-индустрии в России.

— Но нельзя же всех обеспечить карьерным ростом.

— По американским меркам мы среднего размера бизнес, в штате около 850 человек. Но именно из-за размеров и рынка облачных технологий, на котором мы работаем, у нас огромные перспективы. Скажем, может ли Microsoft вырасти в десять раз? Наверное, нет. У них сейчас выручка около $70 млрд в год. А мы можем, и даже не в десять, а в 100 раз. А когда компания растет, возможности внутри нее тоже безграничны.

— Сколько вы платите своим сотрудникам?

— Чуть выше среднего по рынку. К сожалению, в России высокая инфляция, а рост стоимости людей ее опережает. Поэтому мы постоянно догоняем, индексируем. У людей, которые только что пришли в компанию, на нижних грейдах (это в среднем после института или с опытом 1–2 года), зарплата 50‑60 тыс. руб., а на верхних она ограничена только глобальным рынком, то есть у нас человек уровня VIP вполне может зарабатывать как в Америке. В целом по московскому офису средняя зарплата около 120 тыс. руб., и она все время растет.

Если узнаю, что человек ходит на фашистские митинги, сочту, что он не из нашего коллектива

— Достаточно высокий уровень даже по меркам московской обеспеченной молодежи.

— В Москве очень много мажоров, здесь уровень денег зашкаливает. Когда мы жили в Сингапуре (в этой стране много богатых людей и хорошо развита шопинг-индустрия), я заметил, что в журналах рекламируют туфельки за $19, сумочку за $50. Приехал в Москву, открываю аналогичный журнал: сумочка Louis Vuitton — 3 тыс. долл. В России культ дорогих вещей.

— Это эффект психологический или экономический?

— Думаю, это полубессознательная пропаганда. В любом обществе большинство населения не жирует, и доля людей, которые могут швыряться деньгами, весьма мала — 1–5%. Сингапур вполне сознательно пытается людям объяснить, что тратить немного денег на одежду — это нормально. А в России, где дорвались наконец до этих игрушек, супербренды стоят неоправданно дорого. Такое переживает любая страна, которая вышла из тоталитаризма, — посмотрите на Китай. Приведу пример: наш директор по информационным технологиям живет в Америке и ездит на Toyota Prius, в США такая новая машина стоит около $30 тыс. А здесь, в России, многие сотрудники более низких рангов на покупку машин тратят свои годовые бюджеты. Во-первых, в России это определяет и самоощущение человека, и отношение к нему окружающих, а во-вторых, кроме как на машину деньги и потратить не на что. Автомобиль за $100 тыс. конвертируется всего в 20 метров жилья.

— Вы довольны своей командой?

— Да, очень, и на самом деле мне непонятно, кому больше повезло: мне, что я в ней работаю, или команде, что я с ними. Скорее всего первое. Я вообще считаю, что российские инженеры очень сильны. Система образования имеет фантастическую инерцию. Разрушить ее очень тяжело.

— Мы работаем над этим.

— И все-таки российское образование конкурентоспособно. Да, наши вузы выпадают из мировых рейтингов, но надо понимать, что эти рейтинги не вполне учитывают качество образования. Они сильно привязаны к научным исследованиям. Но иногда один толковый доцент делает больше, чем целая научная лаборатория. Научные исследования тоже нужны, чтобы люди оставались на гребне волны. Но грамотному человеку, чтобы вырасти в ученого и инженера, иногда хватает учебника Ландау и Лифшица, который сам по себе мозги развивает.

— Мне уже несколько человек сказали, что лишь 2–3% дохода фирма получает в России, остальное — по всему миру. Это сознательная политика?

— Когда Parallels начинала работать, рынка для наших продуктов в России просто не было. У нас не было другого выхода, как искать потребителей сначала в Америке, в Европе, потом в Азии. Россия в мировом IT-потреблении занимает 1%, но мы считаем, что эту долю можно довести до 5–10%. Изменить это быстро нельзя, поскольку в России мелкого и среднего бизнеса вдвое меньше, чем в США, — примерно 25% против 50. А наше программное обеспечение позволяет предоставлять облачные сервисы, которыми пользуется именно мелкий и средний бизнес. 

— Откуда ваши кадры?

— Отовсюду. Конечно, есть ведущие вузы страны — МГУ, МФТИ, МГТУ им. Баумана. Студенты МФТИ нам почти с любого факультета подходят, в МГУ выбор номер один — это физфак. Мехмат — отличный факультет, но математика давно стала настолько сложной игрой ума, что очень многие, кто приходит оттуда, по-хорошему сумасшедшие. А с сумасшедшим человеком предсказуемого результата быть не может. Григорий Перельман — пример по-хорошему сумасшедшего человека, но попробуйте его к «мирной жизни» приспособить. Он не будет заниматься тем, чем вам надо. Только тем, что ему интересно.

— А такие вам не близки?

— Близки, ведь именно за счет таких рождаются идеи. Но от идеи до конечного программного продукта и бизнеса пропасть. Нужны люди, которые могут воплощать идеи в жизнь. Нам нужен баланс таких чокнутых профессоров и хороших инженеров и маркетологов.

— Во Франции развернулся скандал вокруг предложения Олланда повысить до 75% налог на тех, кто зарабатывает более миллиона евро в год. И самый богатый человек Франции решил уехать в Бельгию. В газете Liberation его фото с подписью «Вали, придурок». Готовы ли вы «валить», если у нас так поднимут налог?

— К инициативам Олланда, в том числе и к этой, я отношусь очень плохо. Мне кажется оскорбительным отдавать 75% любому государству. В СССР мы считали, что государство должно быть таким бебиситтером. И до сих пор от этого не отвыкнем: выделить деньги на дороги, поставить светофоры, снизить налоги мне и увеличить их богатым. Тогда государство собирало, думаю, не 75%, а все 90%, зато был какой-то консенсус: детсады, поликлиники, образование бесплатно. А в 1991-м оно вдруг отказалось выполнять даже базовые функции, такие как сохранение правопорядка. У меня нет никаких иллюзий на тему «Если мы будем платить налоги, государство о нас позаботится». Случится экономический просчет — и государство опять откажется заботиться о нас. Поэтому я считаю, что налоги платить, безусловно, надо, но чем они ниже, тем лучше.

— Но, согласитесь, у людей разные возможности и далеко не всех ожидает жизненный успех. Кто-то в состоянии сам позаботиться о себе и своих детях, а массе народа на жизнь не хватает.

— Если им дать больше денег, все равно на жизнь не будет хватать. В Африке проводили эксперименты: западные страны тратили огромные средства, собирали пожертвования, пытаясь привести эти государства к счастью. В Либерии, например, даже Белый дом построили, как в США. И что? Все стало только хуже. Лозунги «пусть богатые платят больше» действуют разрушающе. В Гарварде один профессор обсуждал со студентами вопрос, хорошо ли уравнивать людей. И предложил: давайте я буду ставить оценки по социалистическому принципу — всем одну и ту же, среднюю по группе. Сначала средняя оценка получалась «четыре», через месяц оценка стала «три», а потом ушла ниже. Стимул исчез.

— Вы не ответили на вопрос, готовы ли вы «валить» при таком налоге.

— Мы пока не так много зарабатываем, как богатые во Франции. Тем не менее мое чувство гармонии было бы сильно нарушено.

— И вы бы активно протестовали?

— Активный протест в моем случае — это поиск юрисдикции, под которой налоги были бы ниже.

— Будучи капиталистом, как вы относитесь к проявлениям гражданских чувств у персонала?

— Я больше инженер, чем капиталист. Что-то у нас в стране улучшается, что-то вызывает тревогу — например, не будет ли у нас нового культа личности. Знаю только одного человека из московского офиса, кто ходит на «марши миллионов», и знаю только потому, что его вместе с Навальным в автозак сажали. Но, думаю, ущемлять его право на протест нельзя, пока он не нарушает законов РФ.

— Сейчас эти права довольно сильно ужимают законодательно.

— Я к этому плохо отношусь. Считаю, чем больше у людей свободы, тем большее они способны создать. Сам на марш протеста не пойду, поскольку это бессмысленно, но если кто-то ходит, отношусь к этому как к его личному выбору. Хотя если узнаю, что человек ходит на фашистские митинги, сочту, что он не из нашего коллектива.

— Но уволить его вы ведь не имеете права?

— Нет, но это значит, что его представления резко отличаются от наших о том, что в жизни правильно, а что неправильно. И соответственно успешное сотрудничество с ним не состоится, рано или поздно его взгляды приведут к конфликтам на работе.

— А вы вообще представляете себе, каких взглядов придерживаются люди в вашем коллективе?

— Допускаю, что кому-то могут нравиться коммунисты и либерал-демократы. Знаю, что многим нравится Навальный, хотя не вижу большой разницы между ним и Путиным. По крайней мере с точки зрения потребителя услуг думаю, что Навальный будет делать эту работу хуже, поскольку у него нет никакого опыта. Знаю, что кто-то симпатизирует Прохорову, хотя мне тоже непонятно почему.

В мире не более десятка стран, способных обеспечивать своих граждан благодаря продукту, именуемому интеллектуальной собственностью. Россия, к счастью, одна из них

— А чем вас не устраивает Прохоров?

— Понимаю, что получить долю советского наследства и не растранжирить ее — тоже труд, но все же это не создание нового. Мне кажется, что он хорошо вписан во всю эту суверенную демократию. Не верится в его самостоятельность — пока нет оснований думать иначе. Занимался бы бизнесом. Я сам человек достаточно аполитичный и считаю, что нужно заниматься делом, в котором ты в состоянии достичь наилучших результатов.

— Но в какой-то момент это дело рушится, как у Ходорковского, и человек становится политиком.

— Фраза «сегодня пришли за ними, я промолчал, завтра придут за мной», наверное, имеет смысл. Именно поэтому считаю, что ничего плохого нет в существовании того же Навального. Лодку надо раскачивать, чтобы карась не дремал. Когда какая-то группа узурпирует власть, это всегда рождает протест, даже если это хорошие люди, даже если это лучший выбор для страны. И этот протест должен иметь формы выражения, иначе он разорвет и человека, и страну. Так что ничего плохого в этих митингах я не вижу, меня они не раздражают.

— А начальственные кортежи вас раздражают?

— Раздражают. На YouTube есть ролик, как Обама приезжал в Сан-Франциско — там дороги перекрывали на полминуты. А я как-то два часа на МКАД стоял, перекрыли полкольца. Это отвратительно, это атрибут отсталого африканского государства.

— А вот Олланд ездит на «ситроенчике».

— А шведский король — на Volvo S-40. Это нормально, думаю, рано или поздно мы тоже к этому придем. Но все же Олланд — зло. Он социалист, а все социалистические реформы оборачиваются для страны минусом.

— Что ж вы так социализм-то не любите?

— Я жил в Советском Союзе.

— Так было хорошо…

— Владивосток, где я вырос, город морской, у всех кто-то из родственников ходил в загранку. С детства помню все эти разговоры о жвачках, колготках, магнитофонах. Знаете, это как у О’Генри, трест можно разрушить только изнутри, и СССР имел такую внутреннюю нестабильность. Люди понимали, что где-то живут лучше, чем они, но не видели возможности улучшения своей жизни. Сегодня страна такие возможности дает. В мире не более десятка стран, способных обеспечивать своих граждан благодаря продукту, именуемому интеллектуальной собственностью. Россия, к счастью, одна из них.

Россия > СМИ, ИТ > mn.ru, 5 октября 2012 > № 659227 Станислав Протасов


Узбекистан. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 сентября 2012 > № 654844 Айдар Бурибаев

Расследование Forbes: как у МТС отобрали бизнес в Узбекистане

Айдар Бурибаев

Чем история среднеазиатского краха сотового оператора поучительна для России

История прихода российской МТС в Узбекистан, расцвета и стремительного заката компании показывает, что ни согласие на неписаные местные обычаи в экономике, ни связи с членами президентской семьи не гарантируют защиты бизнеса. «Если кто-то думает, что в России все принципиально по-другому, он ошибается. Так по всему СНГ, просто на юге все выраженнее», — говорит собеседник Forbes, занимающийся торговыми операциями со многими республиками бывшего СССР.

17 июля, день приостановления лицензии на работу «Уздунробиты», дочерней компании МТС (контрольный пакет принадлежит АФК «Система» Владимира Евтушенкова, №21 в российском списке Forbes, личное состояние $6 млрд) в Узбекистане, мог стать началом массовых волнений в Ташкенте. Люди толпились на улицах у офисов оператора, дежурили в очередях за симками до глубокого вечера, спекулянты предлагали подключить к мобильной сети по цене в 6 раз выше. Случались даже драки. «Было ощущение, что через три часа утонет «Титаник». Так привыкаешь, что можешь в любой момент позвонить отцу, дочери, а теперь неожиданно потерял с ними связь», — рассказывает жительница Ташкента.

Еще в начале лета услугами «Уздунробиты», считавшейся одним из самых успешных примеров работы российской компании на зарубежных рынках, пользовались 9,3 млн человек (39% всего рынка Узбекистана). После того как власти приняли решение отключить сеть «Уздунробиты» в августе, абоненты просто потеряли свои телефонные базы. «Люди до сих пор друг друга не могут найти. Это не просто налет на компанию, а демонстрация неуважения к населению», — возмущается собеседница Forbes. Она, как и подавляющее большинство людей, опрошенных в ходе подготовки материала, говорят исключительно анонимно, предпочитая обычной телефонной связи Skype и интернет-чаты.

Такая скрытность понятна. Критиковать действия властей в Узбекистане не принято, особенно когда речь идет о семье президента страны Ислама Каримова. МТС не первая иностранная компания, разгромленная в Узбекистане. Но масштаб и обстоятельства отъема ее бизнеса впечатлили даже привычных ко многому жителей южной республики: $500 млн резервов на возможные расходы по налоговым искам, пятеро менеджеров компании оказались в тюрьме, бывший гендиректор в бегах… Как одна из самых успешных компаний с налаженными связями в Ташкенте и Москве, большим развивающимся бизнесом превратилась в объект атаки силовых органов Узбекистана?

Восточная сказка

Первая половина двухтысячных стала для российских мобильных операторов временем активной экспансии в странах СНГ. Узбекистан, с его стремительно увеличивающимся населением (более 28 млн), был одним из самых привлекательных региональных рынков. Помимо демографии у региона есть национальная особенность: здесь любят поболтать по телефону. «Там человек скорее на автобусе не поедет, пойдет пешком, но по телефону поговорит», — рассказывает собеседник, работающий на одном из предприятий АФК «Система». Показатель MOU (Minutes of use) Узбекистана составляет 553 минуты за II квартал 2012 года. Для сравнения: в России этот показатель — 309 минут, а в Армении —342.

В 2004 году компания купила контрольный пакет акций «Уздунробиты», к тому моменту крупнейшего сотового оператора Узбекистана, контролировавшего почти 70% абонентов республики (310 000 из 450 000 на 1 января 2005 года). Схема и сумма сделки удивила тогда аналитиков, посчитавших, что МТС переплатила за регионального оператора. За 74% было заплачено $126,4 млн, а затем в 2007 году МТС довел долю до 100%, доплатив еще $250 млн. Как выяснила Financial Times, соучредителем компании, прежде владевшей «Уздунробитой», была дочь президента Узбекистана Гульнара Каримова. На тот момент ей исполнилось 32 года, незадолго до этого она развелась с мужем.

Гульнара Каримова — героиня множества модных фотосессий и ночных вечеринок, она предпочитает ультракороткие мини и туфли на шпильках. В сводках Wikileaks она упоминается как «the most hated person in the country», политологи говорят о ней как о реальном претенденте на пост президента в случае ухода Ислама Каримова, а оппозиция и бизнесмены упоминают ее имя, вспоминая о самых громких рейдерских атаках последних лет. Она ведет Twitter, постит свои «луки» и фотографии с концерта Radiohead, выпустила альбом песен под трогательным псевдонимом Googoosha (говорят, так в детстве звал ее папа).

В московском офисе МТС именно с ней связывают нынешние проблемы с бизнесом, но говорят об этом только анонимно: в официальных комментариях компания обвиняет власти в целом. «С начала июня мы стали жертвой незаконной, жестокой, систематической кампании, направленной на экспроприацию наших активов, осуществляемой властями Узбекистана. Мы понимаем, что эта незаконная кампания идет по тому же сценарию, что и другие кампании, которые мы видели в Узбекистане раньше», — говорит вице-президент МТС по внешним связям Майкл Хеккер. Сама Гульнара Каримова отказалась говорить с Forbes об этой истории.

Но в 2004 году об этом никто не думал. «Когда мы выходили на рынок Узбекистана, мы ориентировались не только на потенциал роста оператора, но и на проводимую руководством Узбекистана политику поощрения иностранных инвестиций. Однако после известных Андижанских событий 2005 года инвестиционный климат в республике начал ухудшаться», — объясняет мотивы компании вице-президент МТС Олег Распопов, отвечающий в компании за развитие на зарубежных рынках. Компанию не пугала даже плохая инвестиционная репутация Узбекистана.

После выкупа контрольного пакета МТС не стала менять прежнего гендиректора «Уздунробиты» Бехзода Ахмедова. В руководстве МТС свое кадровое решение объясняли его деловыми качествами. Собеседник Forbes, долгое время занимавшийся в республике продажами, считает, что выбор российской компании определялся не столько мастерством директора, сколько его связями: «Там, так же как в любой азиатской стране, есть «папа», есть приближенные, весь бизнес так или иначе на них завязан. Страна поменьше, чем РФ, группировок сильных нет, «сдержек и противовесов» нет в принципе, все либо папа, либо дочь. Поэтому надо искать местного партнера, знающего особенности ведения бизнеса». Но есть и другая версия, которой придерживается высокопоставленный источник в телекоммуникационной отрасли: Бехзода Ахмедова основному владельцу МТС Владимиру Евтушенкову порекомендовала сама Гульнара Каримова.

Такой подход очень критично оценивает бизнесмен, знающий политику МТС на региональных рынках: «Евтушенков в азиатских странах ведет бизнес по русской кальке, вступая в неформальные отношения с властями предержащими, на личных отношениях. В России действуют понятийные договоренности, поскольку люди смотрят на ситуацию похожим образом. Но дублировать этот подход за рубежом — это провальная стратегия. Там нужно быть максимально осторожным, делать ставку на формализованные договоренности, прописывать все возможные ситуации».

Тем не менее на старте ставка на личные отношения сработала. После того как «Уздунробита» стала полностью принадлежать МТС, выручка с $248 млн в 2007 году выросла до $441 млн в 2011 году, а число абонентов — с 2,8 млн до 9,3 млн человек. В 2010 году в Ташкенте провели сети стандарта LTE, которые в Москве «большая тройка» только разворачивает. «Компания была в полном порядке. Остальные как ни пыжились, но «Уздунробиту» превзойти не могли. А качество связи у нее было такое, что московский МТС спокойно покуривал в стороне», — рассказывает источник в АФК «Система». 

Наследники Тамерлана

Классическая success story по-узбекски закончилась неожиданно. «В декабре 2011 года в головной офис «Уздунробиты» пришли налоговики с проверкой. Просидели там до Нового года, насчитали $1,3 млн налоговой недоимки. В МТС понимали, что это разводка, но тут дешевле было согласиться [с результатами проверки]», — рассказывает собеседник Forbes, близкий к «Системе». Но после новогодних праздников пришла новая проверка. Проверяющие сидели в офисе «Уздунробиты» до марта, и тогда по филиалу пошли разговоры, что что-то не так. В московском офисе говорят, что всерьез насторожились, когда Олег Распопов, бывший частым гостем в Узбекистане, прилетев в Ташкент в мае, не смог пройти пограничный контроль. 

Все стало понятно, когда в середине июня 2012-го появились сообщения, что сбежал всесильный гендиректор Бехзод Ахмедов. Поначалу даже его руководители это отрицали: президент АФК «Система» Владимир Евтушенков назвал «уткой» новость о побеге. Но 28 июня стало известно о том, что власти страны имеют серьезные претензии к «Уздунробите». О возбуждении уголовного дела против руководителей компании сообщила Генпрокуратура Узбекистана. Тогда же проблемы признали и в МТС. «Вслед за Ахмедовым побежали многие директора филиалов, не стали ждать, пока за ними придут», — говорит источник в АФК «Система». Местонахождение Ахмедова неизвестно до сих пор: Генпрокуратура утверждает, что его окольными путями через Ереван вывез в Россию Олег Распопов. Представитель МТС заявил, что местонахождение менеджера компании неизвестно.

Затем в Узбекистане были арестованы пять менеджеров компании, среди них заместители гендиректора по финансам и IT (все — граждане Узбекистана) и россиянин Радик Даутов, исполнявший обязанности гендиректора после бегства Ахмедова.

МТС, похоже, оказалась совершенно не готовой к такой масштабной атаке. Поначалу, по сообщению Генпрокуратуры Узбекистана, глава МТС Андрей Дубовсков направил в ведомство письмо, где признал вину сотрудников «Уздунробиты» и даже якобы заявил, что «компания оказалась втянута в сомнительные и противоправные схемы по обналичиванию средств и уклонению от налогообложения». Позже, по сообщению Генпрокуратуры, руководство МТС отозвало это заявление, назвав произошедшее «технической ошибкой». В МТС отказались комментировать сообщение ведомства. Зато теперь следователи с нескрываемым удовольствием напоминают об этой «ошибке» в пресс-релизах. Фотография Бехзода Ахмедова, недавно считавшегося «заслуженным работником связи Узбекистана», украшает сайт Интерпола с красной пометкой в углу (red notice), что означает: обнаружившие его власти должны тут же арестовать Ахмедова. Рядом с фотографией указаны пункты обвинения: «мошенничество» и «отмывание денег». Интересная деталь: контракт с Бехзодом Ахмедовым истек в конце июня и продлевать его в Москве не решились.

А отлаженный репрессивный механизм уже вовсю работал. 17 июля узбекский регулятор приостановил на 10 рабочих дней действие лицензий «Уздунробиты», затем 30 июля Хозяйственный суд Ташкента продлил приостановку еще на три месяца, а 13 августа окончательно аннулировал действие лицензий. К этому времени проверяющие органы насчитали налоговых претензий уже на $900 млн (впоследствии сумма была снижена до $771 млн). К середине августа компания «Уздунробита» была фактически уничтожена.

Бизнес на прокладках

Что же инкриминирует узбекская Генпрокуратура компании «Уздунробита» и ее руководителям? Состав преступлений стандартен для классической атаки на бизнес в Узбекистане: уклонение от уплаты налогов через покупку оборудования по завышенным ценам и занижение численности сотрудников, сокрытие валютной выручки, а также работа без надлежаще оформленных лицензий, указано на сайте Генпрокуратуры.

В реальности место на сайте Интерпола рядом с Ахмедовым может занять любой предприниматель, работающий в Узбекистане. Страна находится на 166-м месте из 183 в рейтинге Doing Business, который проводит Всемирный банк. Среднеазиатская страна находится в самом конце списка из-за ограничений на импортно-экспортные и валютные операции, введенные президентом Каримовым в 1996 году. Фактически до 2003 года конвертации местной валюты сум не было, пока власти страны не подписали восьмую статью устава МВФ, оговаривавшую свободную конвертацию валют.

Но свободной конвертация стала не для всех. В Узбекистане действительно можно поменять валюту на сумы по официальному курсу, около 1900 сумов за доллар, но вот обратный обмен провести могут только избранные. «Если встанете в очередь, вас как минимум выгонят из банка или изобьют. Только определенные люди могут менять сумы на доллары по официальному курсу», — рассказывает узбекский предприниматель. Дело в том, что утвержденный ЦБ Узбекистана курс существенно отличается от рыночного (около 2700 сумов за доллар). Рыночного в буквальном смысле: в Узбекистане обменные операции проводятся на базарах.

«Как у вас инкассаторы по вечерам приезжают, так у нас каждый магазин конвертирует свою выручку на улице, через посредников. Наш базар — это неофициальный Уолл-стрит. Курс на базаре колеблется, так же как и на условном «межбанке», — рассказывает предприниматель из Ташкента.

Что в такой ситуации делать иностранным компаниям с большими оборотами? Для экспортных операций существует другой, «черный» курс, который формируется между экспортерами и компаниями, заинтересованными в вывозе валюты. Он выше официального, как правило, с коэффициентом 2,5–3. Именно здесь решают свои проблемы нерезиденты, озабоченные обменом сумов на конвертируемую валюту и выводом ее за рубеж. «Главная проблема — это репатриация прибыли. Для этого существует множество схем», — рассказывает предприниматель.

Одна из самых распространенных связана с импортом. Фирма-поставщик оборудования получает заказ от покупателя в сумах по завышенным ценам. Возникшая разница переводится за рубеж по адресу, указанному покупателем. Одним из первых обвинений в адрес менеджеров «дочки» МТС как раз и была покупка оборудования по завышенным ценам, что влекло за собой подозрения в выводе прибыли. Но в московском офисе это отрицают. Олег Распопов говорит, что вся прибыль оставалась в республике с самого начала работы в 2004 году и шла на развитие сетей. По его словам, даже на дивиденды не было потрачено ни одного цента, заработанного «Уздунробитой».

Валютный режим в Узбекистане фактически насаживает на крючок компетентных органов всех участников внешнеторговых операций. «Монополия внешней торговли и искусственный дефицит валюты — вот ключ к обогащению местной элиты», — говорит Максим Бейлис, обозреватель интернет-портала «Фергана.Ру», живущий в Узбекистане. По его словам, это стандартная схема легального получения доходов с денежных потоков иностранцев. Предпринимателям «делается предложение, от которого нельзя отказаться». Компания вынуждена вести внешнеторговые операции через специальные «фирмы-прокладки», которые могут конвертировать валюту. «Официальный курс сума — 1900, черный — 2700. При расчете цены используется черный курс… Основную часть денег чиновники имеют именно с курсовой разницы», — рассказывает Бейлис.

По мнению собеседника Forbes, работавшего с «Уздунробитой», МТС могла использовать «прокладки», как и все остальные участники внешнеторговых операций. «Схема могла быть такой: есть «дочка» российской компании, у нее есть только сумы. Есть поставщик [оборудования], и он хочет доллары. Ему сумами же не костры жечь. У российской компании берут сумы по курсу госбанка, но с коэффициентом три, а дальше с поставщиком расплачиваются долларами», — рассказывает он.

Собеседник Forbes называет одну из фирм, через которую проходили платежи, «Узгазойл» — еще недавно стопроцентную «дочку» швейцарской компании Zeromax Gmbh. Компании Zeromax на сайте Wikileaks посвящено несколько сообщений, где говорится, что компания действовала в интересах Гульнары Каримовой и группы узбекских бизнесменов. В октябре 2011 года ворочавшая миллиардами Zeromax объявила себя банкротом. А в июне 2012-го нефтегазодобывающая компания в Узбекистане «Узбекнефтегаз» объявила, что получает активы в 17 дочерних компаниях Zeromax’а, в том числе и 100% «Узгазойла».

В ответ на запрос Forbes о том, были ли отношения у «Уздунробиты» с компанией «Узгазойл», МТС ответила следующее. «Так как на рынке Узбекистана действуют ограничения по хождению иностранной валюты, «Уздунробита» проводила расчеты с «Узгазойл» в рамках действующего законодательства и сложившейся на рынке практики, реализуемой всеми компаниями при расчетах за импортное оборудование. Сделки получали все необходимые одобрения надзорными органами Узбекистана. Также налоговая проверка компании за период 2007–2010 годов, завершившаяся в феврале 2012 года, подтвердила правомерность этих сделок».

Вице-президент МТС Олег Распопов утверждает, что закупки оборудования осуществлялись только через официальные фирмы-вендоры. «Мы проводили закупки оборудования за местную валюту через местного поставщика. Мы работали строго в рамках законодательства. Он (поставщик) получал от «Уздунробиты» сумы и дальше шел на государственную биржу, где он мог конвертировать сумы в валюту». Распопов заключает: «Нашим сотрудникам в суде предъявляют претензии в нарушении валютного законодательства, несмотря на то что расчеты между импортером и нашим поставщиком, весь клиринг осуществляла государственная биржа Узбекистана. Но наши сотрудники не занимались валютными операциями, как не занимался наш партнер — местный поставщик». В китайской фирме Huawei, поставщике оборудования для «Уздунробиты», категорически отказались говорить о работе в республике.

Наличности в «Уздунробите» скопилось действительно очень много. Согласно ежегодному отчету, который МТС подает в Комиссию по ценным бумагам США (SEC) как компания, торгующаяся на Нью-Йоркской фондовой бирже (NYSE), на 31 декабря 2011 года МТС держала на счетах в узбекских сумах $150,5 млн (по официальному курсу ЦБ Узбекистана) — это треть выручки компании по итогам года ($441 млн). 

«Смыть кровью»

Когда компания перестает работать, фактически прекращается и бизнес «фирм-прокладок». От «Уздунробиты» сейчас остались лишь сотовые вышки и филиальная сеть. Кому и зачем надо было уничтожать бизнес? 

В конце августа управление Судебного департамента Ташкента по распоряжению Генпрокуратуры Узбекистана начало процесс ареста активов. В МТС опасаются, что захваченные активы могут быть проданы по дешевке конкурентам. «Сначала сбивается цена на компанию, активы выкупаются у прежнего владельца, а затем вся сеть снова включается для работы, — объясняет Распопов. — Получается выгодная определенным кругам кампания по захвату бизнеса». При этом в МТС рассчитывают, что никто из конкурентов не станет покупать спорные активы.

Насколько вероятно, что активы МТС выкупят компании-конкуренты? В штабе главного конкурента — компании «Юнител» («дочка» «Вымпелкома») — заверяют, что таких планов нет. «У нас и так развитая инфраструктура», — заявляет гендиректор «Юнитела» Андрей Сафронюк. По его словам, количество абонентов в сети после отключения «Уздунробиты» увеличилось примерно в полтора раза. В прошлом году «Вымпелком» инвестировал в страну $219 млн и, несмотря на историю с МТС, намерен вкладывать еще больше. После прекращения работы «Уздунробиты» сети оставшихся мобильных операторов не выдерживают ежедневных запредельных нагрузок, сравнимых по уровню с новогодними.

Эту информацию подтверждает источник в «Альфа-Групп»: «Мы не хотим быть лидером в Узбекистане. Там нельзя стать главным игроком, не вступив в отношения с местными властями. Мне вообще не нравится вся эта история с МТС — это характеризует отношение к российским частным инвесторам».

В Узбекистане действует и третий мобильный оператор, работающий под брендом Ucell, главный владелец которого — скандинавская TeliaSonera. В стокгольмском офисе TeliaSonera категорически отказались говорить о ситуации в Узбекистане.

Гендиректор «Мегафона» Иван Таврин сообщил, что его компания не имеет никаких планов по выходу на рынок Узбекистана.

Явных претендентов на активы нет? «Сейчас, наверное, да, — комментирует источник в АФК «Система». — Но представьте: прошло полгода, год… Почему бы потом, когда улягутся страсти и обиды, не расширить сеть? Перед этим договорившись с Евтушенковым о какой-то компенсации на другом рынке или в другой стране».

Ситуация осложняется еще и тем, что в самой МТС не до конца понимают, с кем именно необходимо вести переговоры о возвращении активов и лицензии. То, что происходит сейчас, уже не вписывается ни в какую логику: если Гульнара Каримова все-таки хотела отнять дойную корову, то зачем ее резать? Желание хоть как-то объяснить произошедшее порождает множество версий: конфликт объясняют личной ссорой Ахмедова и Каримовой, возможными «прослушками» службой безопасности «Уздунробиты» чиновников, даже разведывательной деятельностью, которую якобы вела компания.

Бизнесмен, давно работающий в Узбекистане, высказывает свою версию этих событий: «Бехзод Ахмедов натворил дел, за ним стали гоняться. Назначение этого товарища вообще было очень странным решением с учетом его узбекской истории и связей с окружением Каримова. Для МТС это открывало большие возможности, но и риски были очень высоки. И они сработали. Неудивительно, что узбекское руководство разрушило компанию: по их понятиям их обманули. И бессмысленно апеллировать к рациональным доводам. В России если чей-то ставленник что-то украл, разговор такой: давай, чтобы мы с тобой не ссорились, ты мне компенсируешь, и забыли. В Узбекистане этого недостаточно: кража не может быть компенсирована презренным металлом, а должна быть смыта кровью».

Тем не менее для МТС переговоры с Узбекистаном остаются пока единственным конструктивным вариантом разрешения конфликта. «Власти Узбекистана предъявляют претензии по деятельности юрлица, созданного по законам этой страны, — говорит доцент кафедры предпринимательского права ВШЭ Екатерина Иванова. — Для них нет никакого Страсбурга». «В мире нет суда, в который можно прийти с иском о признании кого-либо диктатором, а затем отменить все решения режима. Все вопросы надо решать в рамках узбекского законодательства», — добавляет Наталья Ерпылева, заведующая кафедрой международного частного права ВШЭ.

Можно поискать справедливости в США. Акции МТС котируются на NYSE, при этом в стране действует закон по борьбе с рэкетом и коррупцией (Racketeer Influenced and Corrupt Organizations Act, RICO). К его помощи, в частности, пытался прибегнуть пропавший позднее инвестбанкир Леонид Рожецкин в споре с бывшим министром связи России Леонидом Рейманом. Но юристы не верят в эту перспективу. «Очень маловероятно будет получить юрисдикцию американского суда, здесь нет действий, которые были бы совершены на территории США. То, что акции котируются в Нью-Йорке, — это один из аргументов в пользу истца, но его недостаточно. Второй момент: даже получив юрисдикцию, будет необходимо доказать, в чем тут состоит коррупция и рэкет, что может быть проблематичным»,— говорит партнер юридической фирмы Marks & Sokolov Сергей Соколов.

Российские власти с самого начала вели себя максимально отстраненно, рассматривая конфликт как спор хозяйствующих субъектов. Дипломаты следили за законностью во время проведения следствия, рассказывает собеседник Forbes, знакомый с принимаемыми дипломатическими мерами. «Представители РФ смотрят, чтобы в ходе следствия не было шантажа, подделки документов, физического или психологического давления», — говорит собеседник. МИД, в частности, вмешался в ситуацию с арестом Радика Даутова, российского гражданина, ставшего и. о. гендиректора после бегства Ахмедова. 1 августа Даутов был отпущен из-под стражи и вернулся на родину.

Почти через четыре месяца, в конце сентября стало известно, что Следственный департамент МВД России после заявления менеджеров МТС возбудил уголовное дело по ч. 2 ст. 178 УК («Недопущение, ограничение или устранение конкуренции»).

Явно нессимметричный ответ. Ведь опыт полномасштабного давления на союзников по СНГ у Москвы есть. В ноябре 2011 года во время суда в Таджикистане над российскими летчиками Владимиром Садовничим и Алексеем Руденко лично выступал президент Дмитрий Медведев. Он тогда пообещал «ассиметричные меры», после этого в России начались облавы на таджикских гастарбайтеров, и вскоре суд в Душанбе снизил сроки летчикам, которые затем вышли на свободу по амнистии.

В случае с «Уздунробитой» на подобный масштаб Россия не решилась. Эксперты говорят, что Кремль не хотел еще больше подталкивать Узбекистан в объятия США. Достаточно и того, что президент республики Ислам Каримов объявил о приостановлении членства страны в Организации договора коллективной безопасности (ОДКБ) в конце июня, когда стало известно о возбуждении дела против «Уздунробиты». «У нас есть национальные интересы государства и есть интересы бизнеса, о них тоже вроде все беспокоятся, но это несколько другой разряд… Когда заходит речь об инструментах влияния регионального калибра, оказывается, что Россия к этому не готова, непонятно, как добиться того, чтобы повлиять на политику страны, не втягиваясь в конфликт», — размышляет главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов.

Списывать нехорошо

Чем грозит вся эта история МТС? Компании она уже обошлась более чем в $1 млрд. Как заявила МТС, потери от обесценения активов и деловой репутации составят $579 млн, еще $500 млн в Москве готовят как резерв для обеспечения исков узбекских властей.

По словам ведущего аналитика «Тройки Диалог» Анны Лепетухиной, происходящее не должно серьезно повлиять на капитализацию компании. «Основной вопрос — заплатит ли компания дивиденды на том уровне, на котором это ожидалось. Компания уже сделала списания, но они не денежные, поскольку и в прошлом узбекская дочерняя компания не выплачивала дивиденды МТС», — говорит эксперт.

Нельзя сказать, что на азиатских рынках дела у МТС идут прекрасно. В конце 2005 года МТС за $150 млн приобрела контроль над киргизским оператором «Бител». Но затем последовала юридическая война с Altimo. И в 2007 году МТС списала в убыток $150 млн, фактически признав свое поражение.

В Туркмении МТС купила в 2005 году крупнейшего в стране оператора Barash Communication Technologies. В декабре 2010 года власти остановили действие лицензии, утверждая, что закончился срок действия договора, по которому компания работала в республике. МТС, к этому времени набравшая 2,4 млн абонентов, обратилась в Международный арбитражный суд. Летом 2012 года МТС вернулась в страну, обязавшись увеличить отчисления чистой прибыли до 30% в пользу госкомпании «Туркментелеком».

Для миноритарных акционеров МТС особенности работы компании на рынках стран Центральной Азии остаются закрытыми. В отчете для SEC, перечисляя риски для инвесторов, МТС указала, что может подпасть под действие антикоррупционного закона США Foreign Corrupt Practices Act и британского Bribery Act: «Мы и некоторые наши дочерние компании находятся в постоянном контакте с лицами, которые могут рассматриваться как «иностранные должностные лица» в соответствии с FCPA и Bribery Act и, следовательно, подвержены повышенному риску нарушений законов… Любое расследование возможного нарушения FCPA и Bribery Act… может оказать влияние на наш бизнес, финансовое состояние и результаты».

Нарушение антикоррупционных законов США и Великобритании грозит виновным уголовной ответственностью вплоть до тюремного заключения. Но доказать подобное практически нереально, говорят эксперты. «Надо будет доказать, что конкретный человек в МТС имел умысел по совершению преступления», — говорит Екатерина Иванова из ВШЭ.

В отчете нет ни слова о рисках, которые ждут собственников в Узбекистане и других азиатских странах, а также не говорится об особенностях валютного режима, не позволяющего выводить прибыль из страны. Но законы США не требуют обязательного упоминания всех возможных рисков, оставляя составление списка опасностей на усмотрение эмитента.

Рынки действительно с олимпийским спокойствием отнеслись с потерями МТС, да и сама история близится к своему завершению. Управление судебного департамента в Ташкенте по распоряжению генпрокуратуры Узбекистана уже начало арест имущества ООО «Уздунробита», а суд приговорил сотрудников компании к условным срокам.

У отечественного бизнеса есть возможность просто списать убытки и постараться забыть об утраченных активах, у их конкурентов, работающих на Западе, не все так просто. В середине сентября шведские журналисты телеканала SVT сообщили, что TeliaSonera приобрела контроль над узбекским мобильным оператором у гибралтарской компании Takilant Ltd., за которой стояла 22-летняя Гаяне Авакян, входящая в близкое окружение Гульнары Каримовой. Топ-менеджменту TeliaSonera пришлось собирать пресс-конференцию и объясняться. В итоге президент компании Ларс Нюберг признал, что концерн заплатил около €260 млн за «активы» в Узбекистане, но отказался признавать эту сумму взяткой. В конце терзаемый журналистами менеджер добавил, что компания, возможно, примет решение об уходе из Узбекистана.

При участии Надежды Иваницкой 

Узбекистан. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 сентября 2012 > № 654844 Айдар Бурибаев


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 18 сентября 2012 > № 649548 Галина Арапова

Борьба с интернетом: новый шаг

Галина Арапова

Директор, ведущий юрист Центра защиты прав СМИ

Для провайдеров и спецслужб анонимности пользователей давно не существует, новый закон лишь ограничит свободу дискуссии в сети

Настойчивость, с которой наши законодатели пытаются взять под контроль интернет, понятна. Сетевое пространство сейчас является наиболее свободной средой для обмена мнениями, распространения информации, организации массовых акций, коммерческой деятельности, да и просто для общения. И все бы ничего, если бы попытки правового регулирования интернета не создавали бы дополнительные трудности гражданам, владельцам интернет-ресурсов и провайдерам, да еще соответствовали бы законодательству и международным обязательствам России. Но, к сожалению, последние примеры — возрастная маркировка информационных ресурсов и СМИ, «черные списки» сайтов — говорят об обратном. Новые законы принимаются в спешке, содержат неточные, расплывчатые формулировки и, как следствие, вызывают недовольство общества. Это касается и обсуждаемой сейчас в Думе инициативы запрета на анонимность пользователей интернета, а также введения административной и уголовной ответственности за любые виды преступлений, совершаемые с использованием интернета.

Да, сохранение конфиденциальности позволяет почувствовать какую-то дополнительную свободу, похожую на чувство, которое испытывает популярный актер на отдыхе в чужой стране, где его никто не знает. Конечно, недобросовестный человек может злоупотребить возможностью остаться неузнанным, снижая планку контроля над своими словами и поступками. Но и в случае отмены анонимности многие найдут возможность использовать сетевое пространство в преступных целях. Наивно думать, что если мы заставим всех пользователей нацепить табличку с реальным именем, то жизнь станет цивилизованнее и безопаснее. При этом уже сейчас найти злоумышленника в сети нередко проще, чем в офлайне. На улице вас может оскорбить или обмануть совершенно незнакомый человек и, подозреваю, что его даже искать не будут — перспектива близка к нулю, это скажет любой следователь. Если то же самое произойдет на любой виртуальной площадке, то шанс найти и идентифицировать обидчика будет гораздо выше, потому что в сети мы оставляем массу следов и по IP-адресу вполне можно идентифицировать пользователя и место выхода в сеть, даже если человек зарегистрировался под псевдонимом. 

Конфиденциальность пользователя и сейчас является категорией условной, чаще для личного успокоения. Уже существующие технологии, в частности обработка персональных данных поисковыми программами, возможность найти человека по месту нахождения мобильного телефона, включение изображения пользователя в универсальные поисковые индексы и синхронизация данных между социальными сетями и устройствами, технологии все более точного распознавания лица, вызывают серьезное беспокойство за соблюдение права на частную жизнь. Следовало бы не отменять анонимность в интернете и вводить уголовную ответственность, а расширять саморегулирование в среде интернет-провайдеров, сетевых изданий, социальных сетях. Лучше разъяснять пользовательские соглашения, устанавливающие законные правила поведения в сети. А у нас, как всегда, вместо того чтобы помочь и разъяснить, сначала проверят паспорт и документы, а потом аптечку и огнетушитель. А там, глядишь, и нарушение найдется.

Для провайдера и спецслужб анонимности давно не существует. У правоохранительных органов для доступа к информации о пользователях имеется целый арсенал мер, позволяющих не только идентифицировать пользователя, но и получить доступ к его переписке и персональным данным. Все российские провайдеры с 2000 года в рамках правил СОРМ (Системы оперативно-розыскных мероприятий) обязаны устанавливать у себя (за свой же счет) комплекты оборудования, с помощью которых ФСБ получает практически неограниченный доступ к информации. И провайдер не может отказать ФСБ в доступе, иначе он лишится лицензии. Так зачем городить огород?

С поправками в Уголовный кодекс тоже не все ясно. Инициаторы подчеркивают, что дополнять кодекс новыми составами не собираются, введут лишь «использование современных информационных технологий» как дополнительное основание для привлечения к ответственности в уже существующие статьи. Но ответственность за киберпреступления уже давно установлена, а нововведения коснутся общекриминальных деяний, таких как угроза здоровью и жизни человека, оскорбление, клевета, мошенничество, доведение до самоубийства и т. д. Но стоит ли каждый раз со скачком технического прогресса добавлять в Уголовный кодекс новые способы совершения преступления? Состав преступления должен формулироваться четко и ясно, быть универсальным вне зависимости от того, как именно было совершено преступление. Ведь технический прогресс начался не с появлением интернета. Какая с точки зрения квалификации преступления разница, обманули потерпевшего по телефону, с помощью красочного письма с обещанием миллионных выигрышей или в социальной сети? Любопытно услышать мнение специалистов в области уголовного права, но, на мой взгляд, такая ревизия кодекса представляется крайне непрофессиональной.

С точки же зрения информационного права — нет, конечно, это не цензура, в этом я согласна с депутатом Железняком. Это называется иначе — необоснованное ограничение неприкосновенности частной жизни и попытка осуществлять немотивированный контроль за действиями и высказываниями граждан в интернете. Выглядит это как некое предупреждение: фильтруйте базар, мы всех видим и все записываем. Кого-то действительно необходимость раскрыть свою личность в интернете остановит от того, чтобы совершить какой-то недостойный поступок или даже преступление. Но таких будут единицы, а тысячи вполне законопослушных граждан перестанут высказывать в сети свое мнение по общественно значимым вопросам. Станут прозрачны не только действия человека в сети, но и его мысли и поступки, а далеко не каждый готов выставить это на всеобщее обозрение.

К тому же предлагаемые ограничения противоречат относительно недавно принятому Федеральному закону «О персональных данных». Дух и цель этого закона прямо противоположны запрету на анонимность, там говорится, что без согласия пользователя его имя и другие данные не могут ни собираться, ни храниться, ни обрабатываться и он должен иметь право в любой момент изъять сведения о себе у оператора персональных данных, то есть той организации, которая этими данными располагает в силу тех или иных обстоятельств. Закон был тщательно прописан, чтобы защищать частную жизнь граждан и информацию о них от публичного распространения и необоснованного использования третьими лицами.

Не стоит забывать и о международных обязательствах России. Наша страна давно уже является членом Совета Европы. С правовых позиций «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы» (ст. 15 Конституции), а международные стандарты и рекомендации Совета Европы являются так называемыми мягкими нормами права, которые цивилизованные страны учитывают при выборе вектора развития своего законодательства и стараются им следовать.

Рассматриваемая инициатива идет вразрез с позицией Совета Европы по аналогичным вопросам, довольно четко высказанным в двух недавних рекомендациях Комитета министров Совета Европы, принятых 4 апреля 2012 года, «О защите прав человека в поисковых системах» и «О защите прав человека в социальных сетях».

В Рекомендации по поисковым системам, в частности, странам-членам Совета Европы указано на необходимость «разработать инструменты для минимизации сбора и обработки персональных данных в интернете, в том числе обеспечение ограниченного периода их хранения, адекватную необратимую анонимность, а также инструменты для удаления персональных данных». Рекомендация по защите прав граждан в социальных сетях укрепляет позицию защиты персональных данных и возлагает обязанность на государства-члены Совета Европы принять все меры для повышения осведомленности пользователей о правах и угрозах в социальных сетях на доступном для них языке. Также Совет Европы рекомендует помогать пользователям совершать информированный выбор относительно объема личных данных, помещаемых в публичный доступ и собственной идентификации. В Декларации о свободе общения в интернете (принятой 28 мая 2003 года) Комитет министров Совета Европы подчеркнул, что «для того чтобы обеспечить защиту от онлайн-наблюдения и укрепить свободу выражения мнения, распространения идей и информации, государства-члены должны уважать волю пользователей интернета не раскрывать свою личность».

Как мы видим, международные стандарты ориентированы на предоставление пользователям наибольшей гарантии защиты персональных данных и частной жизни. Но у нас, как всегда, свой собственный, самобытный путь. А жаль. 

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 18 сентября 2012 > № 649548 Галина Арапова


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 6 сентября 2012 > № 638447 Иван Таврин

Как Иван Таврин получил в управление часть активов Алишера Усманова

Анастасия Жохова

Кто стоит за последними будоражащими новостями о перестановках и закрытии изданий в ИД «Коммерсант», готовящейся покупке «Мегафоном» доли в «Евросети», IPO сотового оператора?

Но ни одна другая новость в этом году не будоражила медиарынок так, как эта. В начале июня владелец холдинга «Коммерсантъ» Алишер Усманов (№1 в списке Forbes) уволил гендиректора холдинга Демьяна Кудрявцева, которого сам же назначил на эту должность месяцем ранее. Кудрявцев шесть лет руководил входящим в холдинг издательским домом «Коммерсантъ», но кресло под ним зашаталось после публикации в журнале «Власть» в декабре 2011 года фото избирательного бюллетеня с нецензурной надписью в адрес Владимира Путина. Место Кудрявцева занял Дмитрий Сергеев из принадлежащей Усманову же компании ЮТВ. А руководить всем холдингом «Коммерсантъ» в ранге председателя совета директоров миллиардер поручил Ивану Таврину — совладельцу компании ЮТВ и главе «Мегафона».

Иван Таврин к этому времени прославился как специалист по слияниям, поглощениям и продажам медиаактивов. Дипломат с волчьей хваткой — так характеризуют его знакомые. За 13 лет в медийном бизнесе Таврин из совладельца рядового рекламного агентства превратился в партнера богатейшего бизнесмена России. А состояние самого Ивана Таврина Forbes оценивает в $500 млн (№188 в рейтинге). Как 36-летнему бизнесмену удалось этого добиться?

Купи-продай

Таврин не отказался от общения с Forbes, но официально не стал комментировать ни одного факта своей биографии. Его друзья, партнеры, конкуренты и бывшие подчиненные оказались более словоохотливыми.

Карьеру будущего мультимиллионера предопределили два человека: реальный и вымышленный. Настольными книгами юного Таврина были романы «Финансист», «Титан» и «Стоик» — трилогия Теодора Драйзера. Историю дельца Фрэнка Каупервуда он перечитывал десятки раз. Деньги Иван начал зарабатывать, еще учась в школе, — торговал джинсами и матрешками в районе Арбата. А в 1993 году, поступив на международно-правовой факультет МГИМО, нанялся в рекламное агентство. Заняться рекламой — новым в то время и перспективным делом — Ивану посоветовал отец. Владимир Таврин, прежде руководивший «Совтелеэкспортом», возглавил в начале 1990-х представительство канадского канала Super Chanel в России.

Получив первый опыт, Иван через три месяца ушел в свободное плавание, разыскивая клиентов для рекламных агентств за процент от стоимости контракта. Он все время что-нибудь продавал — не рекламу, так кофе и «сникерсы»: покупал несколько коробок в одном районе Москвы и продавал в другом с накруткой 20%. Наконец, в 1996 году Таврин вместе с приятелем Сергеем Власовым учредил рекламное агентство «Констракт». Когда агентство заполучило первый значительный контракт с южнокорейской корпорацией Lotte, Иван по ночам инспектировал московские троллейбусные парки — проверял, на все ли троллейбусы нанесена реклама заказчика.

И тут Таврину снова помог отец. Работая в Super Channel, Владимир Константинович познакомился с директорами многих региональных телестанций. Пользуясь отцовскими связями, Иван наладил продажу рекламы в регионы, в то время как большинство столичных агентств кормилось преимущественно от московского рекламного рынка. В 1997 году он предложил Власову разделить бизнес — уступил партнеру Москву, оставив за собой регионы. И не прогадал.

К 2000 году выручка «Констракт регион» превысила $10 млн. «Это было одно из самых активных и упорных агентств, — вспоминает Сергей Петров, заместитель генерального директора «СТС Медиа». — Таврин буквально выгрызал место под солнцем, желая всегда получить максимум». Возможно, Таврин продолжал бы «грызть» дальше и стал одним из крупнейших федеральных медиаселлеров, если бы не знакомство с гендиректором телекомпании ТВ3 Тимом Макдональдом. Однажды во время дружеской беседы тот предложил Таврину неформальную сделку.

Как объяснил Макдональд, российский рынок телевещания будет развиваться по тому же пути, что некогда американский, — скупки региональных станций федеральными телекомпаниями. В начале 2000-х годов в России существовало несколько сотен независимых телестанций, транслирующих программы федеральных и местных каналов. Рынок был совсем не консолидирован, первопроходцами стали СТС и РЕН-ТВ, в 1997 году начавшие собирать региональные станции. Макдональд намекнул Таврину: если сейчас, пока цена вопроса невысока, он займется тем же самым, то потом сможет продать купленные активы с хорошей премией. А пока ТВ3 готова поставлять ему контент для вещания.

Таврин прикинул свои возможности и решил воспользоваться шансом. В 2001 году он зарегистрировал компанию «Региональная медиа группа» (РМГ). В партнеры Иван позвал бывшего однокурсника Дмитрия Сергеева, работавшего на тот момент начальником одного из отделов юридического управления Альфа-банка.

Рейд по провинции

«Региональная медиа группа» заинтересована в покупке вашей станции. Если вы готовы к переговорам, звоните по указанному телефону». Такое стандартное письмо, по словам Дмитрия Сергеева (ныне гендиректора «Коммерсантъ-холдинга»), рассылалось владельцам провинциальных телекомпаний. Таврин выбирал станции, приемлемые по техническому состоянию, но обремененные различными проблемами, в том числе финансовыми. РМГ, как говорят, даже не приходилось занимать деньги — Таврину якобы хватало доходов «Констракт региона». Первую покупку он сделал в Казани, потратив всего несколько сотен тысяч долларов. Телекомпания пребывала в плачевном состоянии — вещание остановлено, директор пустился в бега. На решение проблем с обязательствами и запуск вещания ТВ3 понадобилось около трех месяцев.

Для Таврина была важна скорость консолидации активов. В поиске объектов для покупки он все чаще сталкивался с конкурентами — федеральными вещателями: СТС, ТНТ и РЕН-ТВ. «Мы приезжали с договором, печатью и фактически с деньгами. Так что договор подписать можно было сразу. А у конкурентов — совет директоров в Москве, и очень долго нужно ждать due diligence и одобрения сделки», — рассказывает Дмитрий Сергеев. Бывший заместитель гендиректора РЕН-ТВ Сергей Исаков подтверждает: «В нашем соперничестве за ту или иную станцию чаще всего выигрывала РМГ, и всегда за счет того, что быстро принимались решения. Им не нужно было ни с кем советоваться для снижения или повышения цены. Продавец говорил: у меня завтра переговоры с СТС, они предлагают столько-то. Иван отвечал: пожалуйста, мы согласны, — и протягивал договор».

В 2005 году в собственности РМГ было восемь телестанций. И Тим Макдональд предложил Таврину обменять купленные активы примерно на 10% акций компании Independent Network Television Holding, владеющей ТВ3. На следующий год партнеры уже вместе приобрели еще несколько региональных станций и объявили, что готовят канал к IPO. Последовавшей сделки на медиарынке никто не ожидал. «Поначалу планы выхода на IPO были вполне искренними, мы каждую неделю собирались на совещании у Тима», — вспоминает бывший директор ТВ3 Илья Удачин. Но в декабре 2006 года принадлежащий Владимиру Потанину холдинг «ПрофМедиа» купил ТВ3 целиком за $550 млн (при годовой выручке канала $25 млн).

О желании «ПрофМедиа» приобрести приличный телеканал Таврин узнал от своего знакомого — управляющего директора «Ренессанс Капитала» Дмитрия Крюкова. И, не медля, договорился о встрече с гендиректором «ПрофМедиа» Рафаэлем Акоповым. Иван назвал сумму с премией к той, в которую оценили ТВ3 при подготовке к IPO. Иные подробности переговоров неизвестны, но согласие Потанина было получено через несколько дней. 30-летний Иван Таврин из известного в узких кругах скупщика медийных активов превратился в успешного мультимиллионера (за свою долю в ТВ3 он получил $55 млн — на 400% больше, чем инвестировал).

В ту же реку

Что делать с полученным богатством? Таврин решил пойти по знакомому пути. Причем на этот раз задумал «пропылесосить» сразу два рынка — телевизионный (более половины региональных телевизионных станций все еще были независимыми) и радийный.

Идея собирать радиостанции появилась, в общем-то, случайно. Иван Таврин некогда купил телеканал в Кемерово. По условиям сделки помимо этого актива ему отошла местная радиостанция. Телеканал в итоге достался ТВ3, а радио Таврин оставил себе. Кемеровская станция стала зерном, из которого он вырастил холдинг «Выбери радио». Но приоритетным для него был телевизионный рынок.

Вместе с фондом Elbrus Capital, созданным Дмитрием Крюковым, и владельцем екатеринбургского «Четвертого канала» Игорем Мишиным Таврин сформировал холдинг «Медиа-1». Средств для настойчивой скупки было достаточно. «Иван просчитывал сделку с учетом роста рынка и делал предложение с премией. Но так, чтобы рынок через некоторое время с лихвой компенсировал бы его переплату», — объясняет красноярский предприниматель Игорь Юсьма, продавший Таврину один из своих активов. Сергей Петров из «СТС Медиа» рассказывает, что в борьбе с Тавриным за покупку станций СТС выигрывала не всегда, несколько раз побеждал соперник: «Нам необходимо было провести аудит, утвердить решение в инвестиционном комитете. А владельцы станций говорили: «Таврин предлагает нам деньги завтра».

Дмитрий Сергеев вспоминает, как однажды Таврин, он сам и их партнер по «Выбери радио» Евгений Чермашенцев спешили на самолет, летящий в один из сибирских городов, — намечалась интересная сделка. Проливной дождь. Мост через Москву-реку перед Павелецким вокзалом безнадежно закупорен автомобильной пробкой. Партнеры выскочили из своего «мерседеса» и побежали к вокзалу. Сергеев, отстав, крикнул Таврину: «Больше не могу!» Тот остановился и, переводя дыхание, сказал: «Слушай, а так ли нужна нам эта станция?» За несколько секунд задумчивость на лице Таврина сменилась решимостью: «Нет, побежали!» Опоздай они тогда на рейс, телевизионная станция была бы куплена конкурирующим холдингом. Таврин просто не мог такого допустить.

Основатель «Медиа-1» категорически не любил отступать. Дмитрий Крюков рассказал Forbes, как однажды выступал с Тавриным в паре в теннисном турнире: «Мы проиграли очень упорный матч. Иван расстроился, будто потерпел большую неудачу. Пришлось пойти «заливать» поражение. Я тогда понял, что он ко всему в жизни так относится — хочет во всем побеждать». И все-таки однажды Таврин потерпел крах и на деловом поприще.

К 2009 году «Медиа-1» объединял около 30 телестанций. «СТС-Медиа» предлагал Таврину купить «Медиа-1» за $200 млн, но тот не согласился, посчитав цену неадекватной. Дмитрий Сергеев утверждает, что Таврин не планировал банальную перепродажу активов, а хотел выстраивать полноценный телевизионный бизнес. Пока что станции «Медиа-1» работали вразнобой, транслируя программы разных каналов. Оптимальным казалось перевести их на вещание под одним брендом. Обсуждалась идея распространить вещание «Четвертого канала» на все станции холдинга, но от нее отказались. Таврин начал переговоры с Disney. С главой представительства Disney Мариной Жигаловой-Озкан он познакомился, когда та была заместителем гендиректора «ПрофМедиа».

За 49% «Медиа-1» американцы согласились заплатить около $200 млн. Была подана заявка на одобрение сделки в ФАС. Однако в феврале 2009 года пришел отказ. «Было представлено акционерное соглашение, где давались ссылки на приложения, которые в том числе определяли порядок контроля общества. Нам эти приложения так и не были представлены. А информация, представленная в неполном объеме, не может считаться достоверной», — пояснил Forbes заместитель руководителя ФАС Андрей Кашеваров.

Один из партнеров Таврина Игорь Мишин намекает, что, несмотря на полную аполитичность проекта, некие влиятельные люди во власти противились сделке: «Они сыграли на том, что с мейджорами договорился не уполномоченный властями человек, а «парень с улицы». Бывший топ-менеджер «Медиа-1» утверждает, что предоставить неполноценную документацию Disney не мог ни при каких обстоятельствах (в самом представительстве историю не комментируют). Как он признает, в компании «недостаточно поработали для того, чтобы доказать власти, что новый канал не помешает».

Полный реванш

Неизвестно, как Таврин перенес провал проекта с Disney, но от удара он оправился быстро. «Иван — это сгусток энергии, он генерирует колоссальное количество разных идей и потенциальных сделок», — замечает Дмитрий Крюков из Elbrus Capital. «Он нереально работоспособен», — добавляет Игорь Мишин. Маленькая деталь: увлекаясь беговыми лыжами, Таврин, желая проверить себя на выносливость, однажды пробежал лыжный марафон.

В мае 2009 года знакомый Таврина в усмановском «АФ Медиа Холдинге» — гендиректор 7ТВ Рубен Оганесов — организовал ему встречу с Иваном Стрешинским, топ-менеджером Алишера Усманова, отвечающим за телекоммуникационный, медиа- и интернет-бизнес. В поисках путей развития «Медиа-1» Таврин сопоставил список своих активов и «АФ Медиа». Оказалось, что в 29 из 33 городов, где присутствует «Медиа-1», вещают телеканалы Усманова: где-то — Муз-ТВ, где-то — 7ТВ. Создание общей сети станций позволило бы везде наладить вещание обоих каналов с большим охватом зрителей — следовательно, повысить их доходность. С таким предложением Таврин и вышел на Стрешинского.

Встреча состоялась накануне выходных, а уже в понедельник Стрешинский сообщил Таврину, что Усманов готов с ним познакомиться. Неудивительно: на покупку Муз-ТВ и 7ТВ Усманов, по данным источника, осведомленного об условиях сделки, потратил около $400 млн, а выручка обоих каналов в 2008 году составила 1,4 млрд рублей. Миллионер и миллиардер договорились о создании на паритетных началах новой компании — «ЮТВ-холдинга». 50% долей Таврин и его партнеры получили в обмен на 33 телестанции «Медиа-1». В конце августа 2009 года сделка была закрыта.

«Мое первое впечатление о Таврине было хорошее, но в дальнейшем оно стало еще лучше», — рассказал Алишер Усманов Forbes. Знакомый с миллиардером медиаменеджер поясняет, чем именно приглянулся ему молодой предприниматель: «Усманов любит, когда его освобождают от проблем. Иван был готов это сделать. Он говорил на языке, понятном Алишеру Бурхановичу: вот здесь вы теряете деньги, а мы с этим разберемся. Таврина, как и Усманова, телевидение интересовало только в «бизнесовом» ракурсе». Младший партнер Таврина Игорь Мишин говорит, что поначалу очень осторожно относился к сделке — опасался, что Усманов «задавит» Таврина своим авторитетом и бизнесом в итоге будут управлять люди, близкие к миллиардеру. Но Иван Таврин отстоял свое право на управление объединенным бизнесом.

Став гендиректором ЮТВ, он нещадно сократил затраты: уволил несколько сотен сотрудников, а значительную часть телепроизводства отдал на аутсорсинг. Наконец, перевез офисы телеканалов из дорогого Останкино в бизнес-центр на Варшавском шоссе и даже установил лимиты на пользование связью и услугами водителей для топ-менеджеров. 2010 год Муз-ТВ и 7ТВ завершили без убытков, собрав на двоих 2,6 млрд рублей выручки.

Таврин не был бы Тавриным, если бы не попытался реанимировать проект с Disney, имея ресурсы, какими никогда не обладал.

Американцам было предложено 49% долей 7ТВ. На этот раз ФАС не обнаружила в заявке покупателя никаких недочетов. Примечательно, что в октябре 2011 года — накануне объявления о сделке — Усманов, Таврин и главный исполнительный директор Walt Disney Co Роберт Айгер получили десятиминутную аудиенцию у премьер-министра Владимира Путина.

Все опрошенные Forbes игроки медиарынка сходятся во мнении: ключевым фактором успеха стало участие Усманова в сделке. «Поколение Ивана упрощает путь от бизнес-проекта до реализации самого проекта и не учитывает многие компоненты психологического и даже иногда политического свойства», — аккуратно откровенничает Алишер Усманов. 31 декабря 2011 года 7ТВ перешел на вещание под брендом Disney. Американцы заплатили за 49% телеканала $300 млн, тогда как Усманову 7ТВ обошелся примерно в $100 млн.

В «мегафоне»

В начале 2012 года Таврин занял должность заместителя генерального директора «Мегафона». Через несколько месяцев, 20 апреля он переместился в кресло генерального директора компании. Еще спустя несколько дней контролирующим акционером «Мегафона» (50% плюс 1 акция) стала принадлежащая Алишеру Усманову компания «АФ Телеком». Вслед за новым генеральным директором в компанию перешли топ-менеджеры «Медиа-1». В частности, гендиректор телеканала Disney Константин Лиходедов возглавил столичный филиал «Мегафона», а отвечавший за радиобизнес Евгений Чермашенцев стал советником Таврина. Прежний генеральный директор «Мегафона» Сергей Солдатенков возглавил совет директоров.

В ближайшем окружении Таврина отмечают, что от такой должности он просто не имел возможности отказаться. «Если в 35 лет есть шанс руководить компанией, которую человек к такому возрасту не построил сам, и есть амбиции расти дальше, нужно им пользоваться», — говорит источник в «Мегафоне». Но, по словам одного из партнеров Таврина, решение стать наемным директором далось ему нелегко: «Иван всегда был хозяином своего бизнеса».

Сейчас компания серьезно отстает от конкурентов по доле рынка: у «Мегафона» она составляет 26%, в то время как у МТС — 37%, а у «Вымпелкома» — 35%.

Что может принести Таврину «Мегафон» кроме опыта топ-менеджера, игравшего в высший лиге? По мнению источника, близкого к медиахолдингу Алишера Усманова, предыдущая команда «Мегафона», с точки зрения продвижения продукта, была одной из самых сильных на рынке. Но эта команда помнила нескольких владельцев, и ее лояльность к нынешнему собственнику была неясна. «Мегафону» нужна была «зачистка», — поясняет источник, — а сейчас компании предстоит «упаковка».

«Мегафон», чью стоимость аналитики оценивают в $20 млрд, готовит IPO, старт которого в очередной раз отложен на середину осени в связи со скверной рыночной конъюнктурой. В подобных ситуациях обычая практика — щедрый опцион для топ-менеджера, который в случае удачного размещения принесет ему несколько десятков миллионов долларов. Источники Forbes не смогли определенно ответить на вопрос, есть ли у Таврина опцион акциями компании, но в публичных документах «Мегафона» говорится, что 200 ключевых сотрудников компании, включая гендиректора, наделены «фантомными акциями», курс которых меняется в зависимости от изменения стоимости компании — их стоимость выплачивается менеджерам через несколько лет работы. Зато, по словам знакомого с ситуацией источника, Таврин может получить долю в USM Holding, компании, в которую Усманов и его партнеры планируют объединить свои активы. Для менеджеров Усманова, в число которых входит Таврин, может быть зарезервировано около 10%.

Эпоха Таврина

После реорганизации Муз-ТВ и 7ТВ и сделки с Disney доверие Усманова к младшему партнеру укрепилось. В январе 2012 года Иван Таврин был назначен председателем совета директоров ЮТВ. В апреле — гендиректором компании «Мегафон». Усманов ввел Таврина в советы директоров «Телекоминвеста» и Mail.ru Group. А в июне 2012 года Таврин возглавил совет директоров холдинга «Коммерсантъ», назначив гендиректором Дмитрия Сергеева.

Медийщики восприняли перестановки в руководстве ИД как наступление на свободу слова. И на то были все основания: после публикации скандального фото избирательного бюллетеня издательский дом покинул главный редактор журнала «Коммерсантъ-Власть» Максим Ковальский, лишился поста гендиректор холдинга Андрей Галиев, а гендиректор ИД Демьян Кудрявцев заявил, что уйдет в отставку по окончании контракта. Полномочия он сложил, но не ушел, был повышен, а потом все-таки уволен.

Пошли разговоры, что «Коммерсантъ» готовят к продаже. Слухи усилились после того, как Таврин закрыл телеканал «Коммерсантъ-ТВ» и журнал Citizen K. «Если дадут такую цену, которая меня устроит, все продается, — заявил Алишер Усманов в интервью Forbes. — Но у меня вопрос о продаже «Коммерсанта» не стоял, не стоит и, скорее всего, не будет стоять. Продавать «Коммерсантъ» не собираюсь». Зачем же тогда «Коммерсантъ» передан в ведение Ивана Таврина? Усманов поясняет: «Он честный, прямой и, главное, эффективный. Он во всех моих медийных проектах, возможно, будет управляющим партнером».

Старший партнер уверяет, что Таврин привнесет «новое видение» в развитие холдинга с учетом перемен в медийных технологиях и на рекламном рынке, а также сможет «правильно выстроить взаимодействие холдинга с другими активами группы». Дмитрий Сергеев уверяет, что на этом процесс ликвидации проектов в издательском доме завершен. Однако ни он, ни Таврин, ни Усманов не говорят о стратегии развития «Коммерсанта» в подробностях.

«Коммерсантъ» пережил три эпохи, — рассуждает Алишер Усманов. — Я думаю, следующая эпоха, связанная с именем Таврина, тоже будет достаточно успешной и сохранит «Коммерсантъ» как один из лучших брендов в СМИ». Дмитрий Крюков вспоминает, как пять лет назад на инвестиционном комитете фонда, будучи под впечатлением от общения с Тавриным, заявил, что тот рано или поздно станет российским Мердоком или Мэлоуном (оба — крупные международные медиаинвесторы). Но место российского Мердока уже занято Юрием Ковальчуком. Мэлоуном, похоже, стал Алишер Усманов. Впрочем, быть в 35 лет доверенным партнером российского миллиардера №1 тоже неплохо.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 6 сентября 2012 > № 638447 Иван Таврин


Россия. Великобритания > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 22 августа 2012 > № 625570 Саймон Дженкинс

Лицемерие Запада по поводу Pussy Riot изумляет ("The Guardian", Великобритания)

Судя по газетным заголовкам, наши суды сегодня сажают людей за кражу бутылки с водой или за оскорбительные высказывания в Твиттере. Кто мы такие, чтобы осуждать Россию?

Саймон Дженкинс (Simon Jenkins)

Теперь в Англии и Уэльсе на полгода могут посадить любого, чья собака стала неуправляемой. Если пес покусает кого-то, максимальный тюремный срок составит два года. У меня нет никакого сочувствия к таким людям. Держать этих зверей - дело само по себе странное и дикое, и тех, кто делает это, наверное, надо лечить. Однако министр окружающей среды, продовольствия и сельского хозяйства лорд Тейлор Холбичский пожаловался в мае, что за опасные нападения собак посадили менее 20 человек. Совет по вынесению приговоров послушно рекомендовал судам поднять максимальный срок до двух лет, «дабы подать сигнал».

Те же самые настроения и чувства заставили магистраты год назад в расчете на дешевый эффект бросить за решетку 1292 человека, которые крали бутылки с водой и кроссовки, а также рассылали идиотские подстрекательские сообщения во время вакханалии, получившей название «городских бунтов». Истеричные министры спешно вернулись из отпусков домой и приказали судьям подать сигнал. Судьи послушно разрушили жизнь сотням молодых людей, нанеся огромный вред обществу и не принеся никакой пользы своим жертвам. К этим людям у меня тоже нет никакого сочувствия, но столь политизированная реакция на преступления была несоразмерной.

Месяцем ранее лондонский суд отправил за решетку обкуренного Чарли Гилмора (Charlie Gilmour), когда тот сорвал национальный флаг с памятника павшим британским воинам и швырнул мусорную корзину в полицейскую машину. Это вызвало огромное возмущение в редакциях Daily Telegraph и Daily Mail. Судья посадил его на полтора года, и тем самым подал сигнал, который лишил его шансов на университетское образование. Но такой вещи, как тюремное перевоспитание, просто не существует. Судьи знают, что любой тюремный срок - это пожизненное заключение.

Как могут британские политики, явно пытающиеся своими заявлениями повлиять на податливых судей, критиковать суверенные государства за то, что они поступают аналогичным образом? На прошлой неделе Министерство иностранных дел заявило о своей «глубокой обеспокоенности» судьбой трио из российской группы Pussy Riot. Этих женщин приговорили к двум годам лишения свободы за «хулиганство» в московском храме Христа Спасителя. То, что они устроили, по общим отзывам было непристойной публичной выходкой. Они прямо перед набожными верующими исполнили на видеокамеру песню против Путина и оскорбили Богородицу.

Мы можем заявлять, что это - хорошо для свободы слова. Сказать, что эта акция возмутила приличное общество, будет преуменьшением. Левада-Центр провел опрос общественного мнения и выяснил, что лишь 5% респондентов не считают необходимым наказывать этих девушек. 65% хотят, чтобы их посадили в тюрьму, а 29% призывают наказать их принудительным трудом. Артисты всего мира могут сколько угодно выступать за свободу слова, но относиться к кривляниям Pussy Riot как к славной борьбе за свободу творчества и выражения, - это все равно, что восхвалять занимавшегося аналогичными вещами Джонни Роттена из Sex Pistols, называя его Вольтером наших дней. В нашем мире существуют не только несоразмерные приговоры, но и несоразмерные оправдания.

Артисты могут сами о себе позаботиться. А то, что правительства Британии и США взбираются на высокую трибуну и начинают читать нравоучения по поводу приговоров, выносимых в России, - это настоящее лицемерие. Америка и Британия прокляли «несоразмерный» приговор Pussy Riot. И это Америка, где за преступления в связи с наркотиками сажают на 20, 30, а то и 40 лет, где подозреваемых в «терроризме» бессрочно содержат в одиночном заключении, а банальным правонарушителям с «тремя страйками» (человек, три раза попавшийся на преступлении – прим. перев.) дают пожизненный срок. На прошлой неделе американский военный суд объявил, что сообщения СМИ о суде над Халидом Шейхом Мохаммедом в Гуантанамо будут подвергаться цензуре. Все упоминания о тюремных пытках над ним были запрещены, так как они «могут нанести ущерб национальной безопасности». Где здесь соразмерное наказание и свобода слова?

Органы безопасности Британии во времена Тони Блэра и Гордона Брауна пытались подвергнуть цензуре книги по истории, ища в них подстрекательства к терроризму. Они отдавали контрольные приказы, упрощали судебную процедуру и продлевали сроки содержания под стражей без суда. Они объявляли преступлением неразрешенные демонстрации и с того времени добиваются судебного преследования за ругань и оскорбления в Твиттере и Facebook. Британские министры и суды боятся того, что может сойти за общественное мнение. Мысль о том, что при каждом появлении сообщений СМИ о преступлениях и антиобщественных действиях «суды должны подавать сигнал», - это не что иное, как политизированное правосудие. Иногда, особенно - в трагических случаях с участием детей, возникает нечто похожее на суд Линча. И опять сигнал подается только средствам массовой информации. Если бы драконовские приговоры Британии были эффективны, переполненные тюрьмы страны не трещали бы по швам.

Конечно, есть разница между теми свободами, которые существуют в большинстве западных демократий, и более грубой судебной практикой в современной России, Китае и многих мусульманских странах. Было бы глупо делать вид, будто это не так. Но разница эта не настолько велика, чтобы устраивать обстрел из громогласных комментариев, направляя его с запада на восток. Да, физически Pussy Riot ни на кого не нападали. Но ни одно общество, а британское - совершенно точно, не издает законы на основе утверждения о том, что «слова боль не причиняют». Если бы какая-нибудь рок-группа вторглась в пределы Вестминстерского аббатства и прямо перед священным алтарем оскорбила религиозное или этническое меньшинство, то министры тут же завопили бы о «примерном наказании», а судьи бы им подчинились.

Выступления с комментариями по поводу нравов общества в другой стране могут дать выход праведному гневу политиков и авторов редакционных статей. Но заметного воздействия они не оказывают. Западные комментарии по поводу обращения с женщинами в мусульманских государствах, с диссидентами в Китае и с наркоманами и наркоторговцами в Юго-Восточной Азии игнорируются и отвергаются как проявление имперского вмешательства. Но какие бы чувства возникли у нас, если бы Москва, Сингапур или Тегеран осудили Лондон за обращение с протестующими у памятника павшим британским воинам?

Британские суды сажают людей по газетным заголовкам. Один из немногих министров правительства, кто в последние годы демонстрирует искреннее стремление соизмерять преступление с наказанием, а тюремный срок с его последствиями, - это министр юстиции Кеннет Кларк (Kenneth Clarke). Сейчас его поливают грязью изо всех темных углов Даунинг-стрит, пытаясь сместить с должности. При этом власть боится не Кларка, а правой прессы. Кларк, а также Иэн Дункан Смит (Iain Duncan Smith) (министр по делам труда и пенсий – прим. перев.) - это те редкие министры, которые занимаются своим делом, думают о работе и хотят добиться выполнения поставленных задач. Так почему же либерал-демократы не защищают Кларка? Ведь если Дэвид Кэмерон уволит Кларка, это действительно станет сигналом. Причем - наихудшего сорта.

Россия. Великобритания > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 22 августа 2012 > № 625570 Саймон Дженкинс


Россия > СМИ, ИТ > comnews.ru, 20 августа 2012 > № 630863 Николай Никифоров

На пресс-конференции по итогам совещания министров связи и информатизации Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС), прошедшем в Петербурге, министр связи и массовых коммуникаций РФ Николай Никифоров объявил о подписании Петербургской декларации. В ее рамках в ближайшие два года приоритетным направлением для экономик АТЭС станет развитие сферы информационно-коммуникационных технологий. О том, каким еще вопросам Минкомсвязи РФ будет уделять особое внимание, Николай Никифоров рассказал в блиц-интервью корреспонденту ComNews.

- Какие направления деятельности Минкомсвязи вы считаете приоритетными?

- Таких направлений много. Это, например, развитие доступа населения России к различным услугам связи - у нас есть много городов с количеством жителей от 100 тыс. человек, где не работает 3G, и есть много городов с населением 50 тыс. и более, где вообще нет оптоволоконных линий связи. Также среди первоочередных вопросов - развитие электронных госуслуг, серьезная модернизация ФГУП "Почты России", проведение форума АТЭС во Владивостоке, Универсиады в Казани, Олимпиады в Сочи и так далее.

- Есть ли у вас планы по развитию национальной программной платформы?

- Многие говорят о национальной программной платформе, но никто пока не разобрался, что же это такое. Сначала нужно определиться с терминами. Часто речь идет о некой российской операционной системе. Если рассуждать в этом ключе, то необходимо посмотреть, сколько операционных систем есть на рынке, и прийти к выводу, что их очень и очень мало, и все их создали крупные корпорации в рыночных условиях. Создание Windows, Android или Linux не финансировалось никакими правительствами. Распространенность этих операционных систем и те деньги, которые заработали на них корпорации - это всегда был рыночный процесс, который носил глобальный характер. Мне не известно про существование каких-то операционных систем локального назначения, которые решали бы задачи, например, министерства обороны конкретной страны или другого подобного ведомства. Если посмотрим про общеупотребимые блоки, то увидим, что есть страны, которые используют в качестве основы Linux или продукцию Microsoft. Сегодня мы видим все больше и больше мобильных устройств, где тоже есть серьезная конкуренция между платформами IOS, Android, Windows и так далее. И чудес здесь никаких быть не может. Считаю, что государство не может повлиять рационально и эффективно на такие процессы.

- Будете ли способствовать развитию свободного ПО?

- Да. Но мы должны отдавать себе отчет, на что мы собираемся потратить деньги налогоплательщиков.

- Намерены ли вы развивать программу технопарков?

- Мы планируем создание отдельной госпрограммы, связанной с развитием ИТ-отрасли. И не считаем, что строительство технопарков как объектов недвижимости с определенным количеством квадратных метров является самоцелью. От строительства квадратных метров развивается не ИТ-отрасль, а недвижимость. Поэтому наша цель – создать программу, которая будет формировать именно целостную экосистему отрасли. При этом недопустимо забывать такое важное направление как менторство. Нельзя просто так раздавать деньги стартапам и сажать их в какие-то бизнес-инкубаторы, их надо обучать. В России уже есть много успешных ИТ-предпринимателей, которые могли бы передавать опыт и знания начинающим бизнесменам, которые, в свою очередь, в будущем составят основу российского ИТ-сектора и обеспечат его рост.

Россия > СМИ, ИТ > comnews.ru, 20 августа 2012 > № 630863 Николай Никифоров


Россия > СМИ, ИТ > comnews.ru, 10 августа 2012 > № 630947 Олег Духовницкий

Олег Духовницкий в апреле 2012 года сменил кресло заместителя министра связи и массовых коммуникаций РФ на место руководителя Федерального агентства связи (Россвязь). О том, какие задачи ставит перед собой ведомство под его управлением, и о перспективах развития универсальных услуг связи (УУ) он рассказал в июльском интервью шеф-редактору журнала "Стандарт" Татьяне Золотовой.

- Когда Россвязь рассчитывает восполнить 11 млрд рублей, которые были потрачены из резерва универсального обслуживания на оснащение веб-камерами избирательных участков к выборам президента РФ? Ранее планировалось это сделать к III кварталу 2012 года.

- Россвязь направила необходимые документы в соответствующие ведомства для согласования. Это рабочая процедура, которая затрагивает деятельность различных министерств, ведомств и аппарата правительства РФ. Прогнозные сроки восполнения в 2012 году средств для возмещения операторам убытков, причиняемых оказанием УУ, были обусловлены сроками выхода Федерального закона (ФЗ) от 5 июня 2012 года №48 "О внесении изменений в Федеральный закон "О федеральном бюджете на 2012 год и на плановый период 2013 и 2014 годов".

Согласно №48‑ФЗ Министерству связи и массовых коммуникаций (Минкомсвязи) выделены дополнительные бюджетные ассигнования в размере 11 млрд рублей на восполнение средств по финансированию мероприятия "Обеспечение доступности услуг электросвязи на территории Российской Федерации" государственной программы Российской Федерации "Информационное общество (2011‑2020 годы)".

Для завершения мероприятий по переводу указанных средств Россвязи и, следовательно, перечисления субсидий операторам универсального обслуживания необходимо распоряжение правительства о внесении изменений в распоряжение от 20 октября 2010 года №1815‑р "О государственной программе РФ "Информационное общество (2011‑2020 годы)". Затем необходимо провести финансовые операции по приему-передаче бюджетных средств между Минкомсвязью и Россвязью. Все необходимые документы подготовлены, завершается согласование с заинтересованными ведомствами.

- Когда будет разморожен резерв универсального обслуживания и операторы начнут получать положенные по условиям конкурсов УУ компенсации?

- Резерв универсального обслуживания формируется и расходуется в соответствии с правилами, утвержденными постановлением правительства от 21 апреля 2005 года №243. Замораживание средств фонда этими правилами не предусмотрено. Россвязь рассматривает запросы операторов универсального обслуживания в установленном порядке и возмещает их расходы в пределах лимитов бюджетных обязательств, полученных Россвязью от Министерства финансов РФ.

- Какая сумма компенсаций скопилась на данный момент?

- На 1 июля 2012 года операторы универсального обслуживания получили возмещение на сумму 671,4 млн рублей. Перечислить полную сумму возмещения за IV квартал 2011 года и по итогам I квартала 2012 года они смогут после получения Россвязью лимитов бюджетных обязательств согласно п. 5 распоряжения правительства от 30 декабря 2011 года №2438‑р в связи с выходом закона от 5 июня 2012 года №48‑ФЗ.

- В 2010 году перестали действовать первые соглашения по УУ, которые были заключены с операторами универсального обслуживания по итогам конкурсов 2005 года. Как ситуация обстоит сейчас?

- 21 октября 2010 года на заседании правительства министр связи и массовых коммуникаций Игорь Щеголев (с мая 2012 года – помощник президента РФ в области ИТ, – прим. "Стандарта") сообщил о результатах первого этапа внедрения универсальных услуг, а также поставил Минкомсвязи задачу подготовить предложения по совершенствованию системы универсальных услуг (протокол от 21 октября 2010 года №47). 9 ноября того же года министр дал поручение о приостановлении конкурсов до принятия новой нормативно-правовой базы.

В связи с необходимостью обеспечения непрерывности оказания УУ правительство приняло постановление от 7 июля 2011 года №551 о пролонгации на срок до двух лет договоров, срок действия которых истекает в 2011‑2012 годах.

- Когда пройдут конкурсы на право оказания УУ?

- Минкомсвязи готовит новую нормативно-правовую базу. Россвязь принимает участие в этой работе: готовит предложения, предоставляет информацию о текущем состоянии дел, статистических показателях. Кроме того, к вопросу совершенствования системы универсального обслуживания подключился Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП). В марте 2012 года была создана межведомственная рабочая группа РСПП для подготовки предложений по вопросу совершенствования универсальных услуг. В нее вошли в том числе представители Минкомсвязи, Россвязи, ОАО "Ростелеком", операторы универсального обслуживания, сотовые операторы ОАО "МТС", ОАО "МегаФон" и ОАО "ВымпелКом". Результаты этой работы будут вынесены группой на рассмотрение комиссии РСПП и Минкомсвязи – на утверждение правительства.

После утверждения изменений в ФЗ "О связи" и соответствующие постановления правительства Россвязь проведет конкурсы на право оказания универсальных услуг.

- Считаете ли вы оправданным роуминг карт оплаты УУ, а также наличие в системе предоставления УУ клиринг-хауса – ООО "Универсальные платежные средства" (УПС)?

- Важным условием доступности универсальных услуг является обеспечение единства универсальной карты связи (другими словами – карты оплаты) на всей территории страны. Обязательность роуминга карт оплаты – это одно из наших основных требований к их эмитенту. Роуминг позволяет пользователям получить универсальную услугу (как телефонную, так и доступа в Интернет) в любом регионе России. Представьте, что вы въехали на машине в Московскую область из Москвы, у вас есть карта оплаты, принадлежащая Московской городской телефонной сети, но вы не можете воспользоваться таксофоном, который есть в каждой деревне, из-за того что в области универсальные услуги оказывает "Ростелеком".

"Универсальные платежные средства" занимаются межоператорскими взаиморасчетами, обработкой информации систем управления таксофонами об объемах услуг, оказываемых операторами универсального обслуживания, а также эмиссией универсальных карт. Эту работу УПС ведет на основании прямых договорных отношений с операторами универсального обслуживания. Необходимость наличия такой компании неоспорима. Выбор организации – это дело операторов универсального обслуживания.

- Будет ли Россвязь ­инициировать расширение перечня УУ? Что уже сделано?

- Россвязь решила задачу первого этапа системы универсального обслуживания: обеспечение гарантированного доступа населения к базовым услугам связи, прежде всего к телефонной, в соответствии с установленными законодательством критериями. Теперь необходимо пересмотреть систему универсального обслуживания. Статистические данные о распределении трафика, генерируемого таксофонами универсального обслуживания, в зависимости от численности жителей населенных пунктов, свидетельствуют, что почти 80% трафика приходится на населенные пункты с численностью до 1 тыс. жителей. При этом в таких местах проживает около 13% населения России.

В городах, имеющих более 100 тыс. жителей, в которых проживает около 47% населения России, телекоммуникационная инфраструктура обеспечивает потребности доступа к информационным ресурсам с использованием различных современных технологий, гибких тарифов и в условиях конкуренции большого количества операторов. УУ в этих городах практически не востребована: трафик с таксофонов универсального обслуживания составляет всего 3,1%. При этом показатели телефонной плотности (фиксированная связь) составляют 37,6 телефона на 100 жителей в городах и 14,2 – в сельской местности.

- Тем более необходимо пересмотреть набор универсальных услуг и, самое главное, актуальность предоставления их в крупных городах.

- Считаю, что основная задача системы универсального обслуживания сейчас – это ликвидация цифрового неравенства и предоставление базовых услуг связи. Возможно, это будут в том числе услуги подвижной радиотелефонной связи и на их основе услуги доступа в Интернет, и в первую очередь такие услуги должны оказываться в малонаселенных и отдаленных (труднодоступных) населенных пунктах.

Полагаю, что цель механизма универсального обслуживания – смещение центра оказания УУ из крупных городов, где инфраструктура уже развита и населению доступен широкий спектр услуг связи, в глубинку. При этом необходимо учесть, что прекращение оказания УУ с использованием таксофонов в сельских населенных пунктах возможно только после того, как там начнется оказание услуг сотовой связи.

- Как будет решаться вопрос с финансированием ­новых УУ?

- Направление развития новых видов УУ напрямую зависит от источников финансирования и моделей их реализации. Все участники рынка признают, что необходимо сохранить ставку отчислений операторов сети связи общего пользования в резерв универсального обслуживания на уровне 1,2%.

Данное обстоятельство накладывает серьезное ограничение на возможность включения в состав УУ новых видов услуг. Были предложения включить в состав универсальных услуг телеграфную связь, услуги проводного вещания. Да и существующая система оказания УУ с использованием таксофонов и пунктов коллективного доступа (ПКД) в Интернет востребована, но требует развития.

- Как можно решить эти задачи?

- За счет экономии средств резерва универсального обслуживания уже в 2013 году. Как один из вариантов Россвязь рассматривает оптимизацию количества используемого оконечного оборудования для оказания УУ с использованием таксофонов и ПКД по окончании срока действия договоров с операторами универсального обслуживания в административных центрах субъектов РФ, Москве и Петербурге.

При этом экономия средств резерва универсального обслуживания ориентировочно может составить в 2013 году до 900 млн рублей, в 2014 году – до 612 млн рублей, в 2015 году – до 200 млн рублей и в 2016 году – до 80 млн рублей. Таким образом, сэкономленные в 2013 году средства из резерва универсального обслуживания можно использовать для проведения в 2014 году конкурсов на право оказания УУ – например, услуг подвижной радиотелефонной связи в сельских населенных пунктах, где отсутствует или крайне низко развита телекоммуникационная инфраструктура.

- Отказ от предоставления универсальных услуг с использованием ПКД ударит по бизнесу подконтрольного Россвязи ФГУП "Почта России". Вы готовы на это пойти?

- В конкурсе может принять участие любой оператор сети связи общего пользования. Победителем становится участник, чье предложение соответствует требованиям конкурсной документации и оптимально по заявленным параметрам. Это абсолютно открытый, справедливый механизм отбора операторов универсального обслуживания.

- Согласно отчету Россвязи по итогам 2011 года, использование УУ в пунктах коллективного доступа снизилось: общий трафик с ПКД в 2011 году составил 6150 Гб (в 2010 году – 6600 Гб). Более 96% трафика идет с ПКД "Почты России". Это показатель того, что данная услуга не пользуется популярностью у населения. Может, стоит ее совсем исключить из перечня УУ?

- ПКД обеспечивает доступ к интернет-порталам федеральных и муниципальных органов власти. Предполагается, что взаимодействие гражданина и государства будет максимально переноситься в дистанционный формат, что позволит экономить время граждан и затраты государства. Этому напрямую отвечают возможности УУ.

Через ПКД возможно развивать такую социально значимую сферу, как заочное дистанционное образование с консультациями, получением учебных материалов и сдачей промежуточных аттестационных экзаменов. Это ставит молодежь из удаленных уголков страны в равные условия с жителями больших городов при получении высшего образования.

Снижение объема трафика с ПКД в 2011 году объясняется более высокими тарифами на универсальные услуги по передаче данных и доступу в Интернет с ПКД по сравнению с тарифами на аналогичные услуги других операторов.

- Как Россвязь относится к предложению "Почты России" изменить методику расчета тарифов на доступ в Интернет из пунктов коллективного доступа в рамках универсальной услуги? По словам топ-менеджеров почтового оператора, эти тарифы до сих пор находятся на уровне начала 2000‑х.

- Россвязь поддерживает эту позицию. Мало того, мы в этом заинтересованы в первую очередь. Ведь из суммы понесенных операторами универсального обслуживания убытков вычитается сумма доходов, полученных от оказания УУ. Таким образом, чем выше доходы операторов универсального обслуживания, тем меньше сумма возмещения затрат из резерва универсального обслуживания.

Россвязь подготовила и направила 1 июня 2012 года в Минкомсвязи предложения по внесению изменений в "Правила государственного регулирования тарифов на универсальные услуги связи", утвержденные постановлением правительства от 21 апреля 2005 года №242. Эти изменения нацелены на снижение тарифов универсальных услуг и в первую очередь на услуги по передаче данных и предоставлению доступа в Интернет.

- О каких конкретно предложениях идет речь?

- Реализация наших предложений по внесению изменений в "Правила…" позволит снизить тарифы в 10 раз, что создаст конкуренцию остальным операторам. Универсальная услуга будет более востребована, чем сейчас. Кстати, эти предложения были подготовлены и направлены в Минкомсвязи еще до обращения "Почты России".

- "Почта России" отправляла в Россвязь проект стратегии развития до 2016 года, в котором также шла речь о создании почтового банка. Россвязь направила документ на экспертизу и доработку в Минфин?

- Доработанный проект был направлен в правительство на рассмотрение. 31 мая заместитель председателя правительства РФ Аркадий Дворкович поручил Минкомсвязи, Минэкономразвития, Минрегиону, Федеральной антимонопольной службе более детально изучить проект стратегии в увязке с вопросом акционирования почтового оператора.

По акционированию "Почты России" будет отдельный закон. Минкомсвязи направило проект закона в Минэкономразвития и Минфин в начале года. Тема непростая. В действующем законе "О почтовой связи" существует прямой запрет на приватизацию предприятия, в проекте новой редакции закона он снят. Также идет завершение регистрации имущества объектов почтовой связи и прав на земельные участки. Необходимо понимать, что это огромный комплекс из 42 тыс. отделений почтовой связи, 17 тыс. земельных участков, не считая движимого имущества, которое также надо учитывать. По нашей оценке, для завершения регистрации требуется не менее 1,2 млрд рублей на изготовление кадастровых паспортов, пошлины и т. п. Мы поставили данный вопрос перед Минфином.

Касательно создания почтового банка – тема давно обсуждается. Россвязь считает, что решение о создании банка надо принимать сейчас, так как через три-четыре года, по оценке Boston Consulting Group, "окно возможностей" закроется. Такой банк не будет востребован.

- Что касается другого подведомственного предприятия Россвязи, ФГУП "Космическая связь" (ГПКС), – готова ли Россвязь под вашим руководством согласовывать или одобрять заказ ГПКС спутников за рубежом?

- Россвязь и ГПКС в процессе выбора изготовителя перспективных спутников опираются на следующие критерии: стоимость, качество, период создания, использование новых технологий, передача передовых технологий отечественным специалистам в случае кооперации с иностранными производителями.

По заказу ГПКС по восьми контрактам создаются различные перспективные спутники. Так, "Экспресс-АМ8", "Экспресс-АТ1" и "Экспресс-АТ2" производятся в рамках кооперации ОАО "Информационные спутниковые системы" им. М. Ф. Решетнева" (ИСС) с концерном Thales Alenia Space. При сотрудничестве ИСС, ФГУП "Научно-исследовательский институт радио" (НИИР) и канадской фирмы MDA создаются "Экспресс-АМ5" и "Экспресс-АМ6".

Результат еще одной кооперации, ФГУП "ГКНПЦ им. М. В. Хруничева" и Thales Alenia Space, – готовящийся к запуску "Экспресс-МД2". Французская компания EADS Astrium по заказу ГПКС ведет работы по созданию спутников "Экспресс-АМ4R" и "Экспресс-АМ7".

- В октябре 2011 года Россвязь выделила нумерацию 14 виртуальным операторам. Что намерено предпринять ведомство далее в этом направлении?

- 30 августа 2011 года Игорь Щеголев подписал приказ №215 "О мерах по дальнейшей реализации бизнес-модели виртуальных сетей подвижной радиотелефонной связи в части использования ресурса нумерации". После публикации приказа в Россвязь от операторов поступили заявления о выделении ресурса нумерации. К началу июля текущего года ведомство выделило свыше 7 млн номеров 25 виртуальным операторам.

Мы и далее будем предоставлять государственную услугу по выделению ресурса нумерации, в том числе виртуальным операторам.

- В последнее время ходили слухи об упразднении Россвязи. Будет ли изменена структура ведомства или его функции?

- Нет, не будет.

- В прошлом году Россвязь предлагала операторам ("МегаФону" и "Ростелекому") приобрести волоконно-оптическую линию связи (ВОЛС), которую ведомство строит в Сочи к Олимпиаде 2014, за 2,5 млрд рублей. Решено ли, как в дальнейшем будет использоваться олимпийская инфраструктура, строительство которой курирует Россвязь?

- Действительно, Россвязь предлагала "Ростелекому" и "МегаФону", генеральным партнерам XXII зимних Олимпийских игр 2014 года в Сочи в категории "Телекоммуникации", приобрести строящуюся на бюджетные средства ВОЛС. Но на тот момент конструктивных предложений от компаний не поступило.

В этом году Россвязь продолжила переговоры с "Ростелекомом". Следует учесть, что при проектировании ВОЛС закладывались принципы интеграции и наибольшего приближения к существующей в регионе инфраструктуре "Ростелекома", взаимного резервирования маршрутов прокладки кабелей, размещения узлов связи на площадках этого оператора.

В рамках подписанного "Ростелекомом" контракта с АНО "Оргкомитет "Сочи 2014" в местах проведения Олимпийских игр должен быть обеспечен широкий спектр инфокоммуникационных услуг для участников, гостей и зрителей. При этом "Ростелеком" обладает эксклюзивным правом оказания услуг связи на олимпийских объектах. В целях эффективного использования возможностей ВОЛС, строящейся за счет средств федерального бюджета, а также решения эксплуатационных и финансовых вопросов Россвязь предложила "Ростелекому" передать данный имущественный комплекс в его ведение и эксплуатацию. Выбор "Ростелекома" в качестве эксплуатирующей организации позволит обеспечить постоянный контроль за исправностью ВОЛС до начала проведения Олимпийских игр, а также оптимизировать эксплуатационные расходы, так как в компании существует служба эксплуатации, которую необходимо будет только усилить.

В настоящее время в финальной стадии проработки находится вопрос по определению "Ростелекома" эксплуатирующей организацией, готовой принять ВОЛС в Сочи на баланс по окончании ее строительства.

Россия > СМИ, ИТ > comnews.ru, 10 августа 2012 > № 630947 Олег Духовницкий


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > comnews.ru, 31 июля 2012 > № 631576 Артем Ермолаев

С момента старта в Москве государственной программы "Информационный город (2012-2016 годы)" прошло полгода. Что за это время было сделано и какие изменения появятся в программе к концу года, в интервью шеф-редактору "Стандарта" Татьяне ЗОЛОТОВОЙ рассказал руководитель Департамента информационных технологий Москвы Артем ЕРМОЛАЕВ.

- Правительство Москвы утвердило госпрограмму "Информационный город (2012?2016 годы)" в августе 2011 года. Что уже сделано в рамках этой программы?

- Государственная программа начала работать с 1 января 2012 года. Она включает много аспектов – от развития сетей связи до разработки мобильных приложений для различных областей жизни мегаполиса. Об успехах говорить пока рано, мы сделали только первый шаг, вложив много усилий в инфраструктуру, которая обеспечит будущий рывок.

К примеру, в образовательной сфере мы говорим об обеспечении школ техникой в соответствии с новыми образовательными стандартами, об увеличении скорости Интернета, чтобы удобнее было работать с электронными дневниками и журналами, об установке оборудования для организации прохода и питания в школах по электронным картам.

Несмотря на то что все московские школы (за исключением находящихся на территории Новой Москвы, – прим. "Стандарта") уже подключены к Интернету по каналам 10 Мбит/с и выше, 50% все еще работают на меди. Мы будем улучшать качество этих каналов и переходить на оптику.

Еще один важный инфраструктурный проект – централизация городских информационных систем и уход в облака. Мы перевели около 80 общегородских систем в единый городской центр обработки данных, который расположен на площадке ОАО "Электронная Москва" (100% этой компании принадлежит правительству Москвы).

- Перевод с меди на оптику коснется только школ?

- В области телекоммуникаций в городе в последнее время две тенденции: переход на оптику в фиксированной связи и применение беспроводных технологий. Мы считаем, что основа любого интеллектуального города – это качественная связь, где бы вы ни находились, в любой ситуации. Именно поэтому мы развиваем зоны публичного Wi-Fi в больницах, школах, парках. Есть пилотный проект и в метро, на Кольцевой линии. Совместно с Департаментом транспорта Москвы проводится подготовка технико-экономического обоснования масштабного проекта по созданию сети Wi-Fi на всех ветках. Мы ведем активные переговоры с операторами и в течение ближайших 24 месяцев этой темой будем заниматься плотно.

- Как меняется жизнь чиновников в связи с реализацией программы?

- Что касается органов исполнительной власти, то мы начали переводить их на единую систему электронного документооборота. Приучаем чиновников получать материалы к заседаниям и совещаниям в электронном виде и общаться с помощью видеоконференций, не тратя время на простаивание в пробках, переводим ведомства на типовые интернет-порталы с новыми стандартами открытости. Поставлена новая техника, которая позволит госорганам оперативнее реагировать на запросы горожан через интерактивные порталы и мобильные приложения, а также обмениваться между собой данными в электронном виде при оказании госуслуг, чтобы не гонять заявителя по окошкам. В общем, в продвижении идеи "умного города" внутри государственных структур есть определенные достижения. Мы постепенно выводим чиновников в онлайн.

- Планируете вносить изменения в программу после шести месяцев ее работы?

- Пока нет, подождем конца года и первых результатов.

- Общий объем финансирования программы в 2012?2016 годах составит 329,7 млрд рублей, при этом 122,9 млрд рублей планируется привлекать из внебюджетных источников. Какие суммы уже освоены и на что они были направлены?

- От суммы, выделенной в программе на текущий год, уже освоено 20%. За это время мы объявили 70% конкурсов и заключили 50% контрактов. Мы запаздываем в освоении бюджета на два-три месяца из-за бюрократических проволочек.

- В марте 2012 года мэр Москвы Сергей Собянин подписал постановление, согласно которому финансирование всей программы "Информационный город" с 2012 года увеличивается на 7,8 млрд рублей – до 337,5 млрд рублей. С чем это связано?

- В частности, с быстрым развитием новой общегородской системы видеонаблюдения. Полную просматриваемость города мы обеспечим раньше, чем планировали. Кроме того, к системе будут подключены школы. На их территории строятся современные спортивные площадки, на которые школы обязаны допускать всех желающих, а не только учеников. Чтобы поддерживать там необходимый порядок, было принято решение взять образовательные учреждения под прицел видеокамер. Дополнительное финансирование пойдет также на модернизацию телекоммуникационной инфраструктуры в поликлиниках и больницах, где полным ходом ведется внедрение общегородской ­информационной системы.

- Самой дорогой подпрограммой "Информационного города" стало формирование общедоступной информационно-коммуникационной среды. На эти цели планируется израсходовать 30% всей выделяемой суммы (или 60,6 млрд рублей). Что должно быть сделано в рамках подпрограммы?

- Подпрограмма финансируется в основном из внебюджетных средств, в том числе значительная часть – за счет ОАО "Московская городская телефонная сеть" (МГТС). Оператор реализует масштабный проект по прокладке оптики в каждую квартиру. С учетом того же крупного проекта в метрополитене количество участников подпрограммы и размеры ее финансирования могут увеличиваться.

- Планировалось, что к 2016 году до 80% жителей Москвы хотя бы единожды воспользуются электронными госуслугами. Долю граждан, имеющих электронную подпись, к 2016 году предполагается довести до 85%. Насколько реалистичными представляются эти планы спустя полгода после старта программы?

- Начну с последнего, с электронной подписи. Пока мы экспериментируем на себе. В правительстве Москвы около 3 тыс. чиновников уже получили электронную подпись, для того чтобы подписывать документы в рамках оказания государственных услуг.

В целом, если будет решен вопрос по внедрению универсальной электронной карты, я думаю, мы добьемся озвученных показателей.

- Основных показателей по инфраструктуре связи в программе два: доля покрытия Москвы сетями четвертого поколения (4G) должна вырасти с 60% в 2010 году до 95% в 2016 году, а проникновение широкополосного Интернета с шириной канала от 10 Мбит/с – с 15% до 65% соответственно. Какова ситуация сейчас?

- Показатели будем менять. Мы поняли, что нужно стремиться не только к количеству, но и к качеству. В наших силах решить административные вопросы, которые мешают развитию сетей, и ввести некий стандарт качества оказания услуг сотовой связи в городе. Это необходимо делать совместно с Минкомсвязи и Роскомнадзором. Операторы готовы инвестировать в то, чтобы связь в городе была лучше, но им мешают административные барьеры при установке базовых станций. Мы с операторами выясняем, кто где хочет установить оборудование для улучшения сигнала, работаем с собственниками зданий и придумываем нестандартные решения. Например, один из проектов предполагает установку базовых станций на светофорных мачтах.

Нам все равно необходимо устанавливать датчики на светофоры, делать их управляемыми, протягивать к столбам кабель или, скорее всего, вообще менять вышки. Зачем нам самим нести эти расходы? Давайте поделим их пополам и заодно поставим туда базовые станции. Пилотные проекты по светофорам мы планируем осуществить в этом году.

- В 2011 году московская Контрольно-счетная палата (КСП) раскритиковала госпрограмму "Информационный город", как до этого "Электронную Москву", найдя множество нарушений, в том числе и финансовых. Какие шаги были предприняты, чтобы эти ошибки не повторились при реализации "Информационного города"?

-Я не видел еще ни одной государственной программы, которой Контрольно-счетная палата поставила бы "отлично". Если вы спрашиваете, сделаем ли мы ошибки при реализации "Информационного города", то да, конечно, сделаем. Ошиблись ли мы уже в чем-то? Возможно, год покажет. Но мы надеемся, что не сделаем системных ошибок. Именно поэтому мы и организовали конкурс по системному проекту программы, который выиграл Национальный исследовательский университет "Высшая школа экономики". Проект будет разделен на три составляющие: проектное управление (создание проектного офиса, который бы следил за изменениями графиков), прорисовка архитектурного решения и разработка нормативных актов.

- Как в программе будет учитываться расширение территории Москвы?

- Состояние телекоммуникаций в Новой Москве, мягко говоря, оставляет желать лучшего, предстоит очень много работы. Совершенно ясно, что финансирование программы будет увеличено и в связи с этим обстоятельством. Но вопрос инвестиций будет решаться ­ближе к концу года.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > comnews.ru, 31 июля 2012 > № 631576 Артем Ермолаев


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 июля 2012 > № 608774 Абдул-Вахед Ниязов

Исламский вариант Facebook

Халима Мирсияпова

400 млн мусульман активно пользуются интернетом. Почему бы не создать для них социальную сеть?

Популярность Facebook, Twitter и «ВКонтакте» породила массу идей для новых социальных сетей. По интересам — например, для фанатов Леди Гаги, по профессии — например, для врачей. Идей для сегментации, конечно, еще много.

43-летний предприниматель Абдул-Вахед Ниязов стремительно набирает на своем iPad комбинацию слов global muslim social network — на английском, русском, турецком, арабском: «Смотрите, все поисковики выдают ссылку на Salamworld.com. Сегодня мы вне конкуренции». Новая соцсеть еще в стадии разработки, но планы у Ниязова амбициозные. Бюджет соцсети — $50 млн. Цель — не меньше 100 млн пользователей за три года.

Запуск бета-версии Salamworld запланирован на август и совпадает в этом году с мусульманским месяцем поста Рамаданом. Традиционно во время поста потребительская активность в мусульманском мире возрастает — как в период европейских рождественских распродаж. «Мы планируем использовать это время как трамплин для нашего проекта», — увлеченно объясняет Ниязов. Раньше бизнесмен, депутат Госдумы и председатель Общественного крыла Совета муфтиев России был далек от интернета, но год назад молодые коллеги подсказали обратить внимание на перспективный онлайн-рынок.

Ниязов рассказал Forbes о своих планах.

— Как появилась идея создать исламскую соцсеть?

— Проанализировав существующие соцсети, я понял, что ниша свободна: глобальной коммуникационной платформы, созданной мусульманами, не было. Мою идею поддержали друзья-бизнесмены, общественные и религиозные деятели. Рынок очень перспективный. Сегодня в мире более 1,5 млрд мусульман, из них около 400 млн активно пользуются интернетом. Аналитики предвещают бум со стороны исламского мира: через 10 лет количество интернет-пользователей превысит 700 млн человек.

— Стоят ли за вашим проектом какие-то политические силы?

— Нет. Salamworld вне политики, и мы гордимся тем, что за нами нет никаких политических сил или корпораций. Мы позиционируем себя как глобальная социальная платформа, построенная на исламских ценностях. События на Ближнем Востоке, арабская весна показали, насколько онлайн-активность может влиять на события в реальном мире. Сегодня благодаря интернету у мусульман появляется возможность для самовыражения без оглядки на спецслужбы и коррумпированное чиновничество.

Сайт планируется запустить на восьми языках: русском, английском, французском, арабском, малайском, индонезийском, а также урду и фарси. Согласно стратегии, первая очередь языков — английский, арабский, турецкий и индонезийский. Платформа Salamworld может включать в себя новостные разделы, e-книги, модули онлайн-образования, исламскую онлайн-энциклопедию, игры и др. В разработке принимают участие специалисты из четырнадцати стран. Основная техническая команда — 70 программистов — сосредоточена в Алма-Ате и центральном офисе в Стамбуле. Кроме головного офиса, открыты офисы в Москве и Каире. В общей сложности в проекте задействовано 160 специалистов.

— Как вы планируете продвигать соцсеть?

— Мусульманский мир — лоскутное одеяло, мозаика. У нас нет единого ментального языкового пространства, как у Facebook, «ВКонтакте», китайского Qzone. В каждом пазле, в каждой части мозаики мы должны быть обозначены. Ошибка наших предшественников в том, что вопросу продвижения они не уделяли должного внимания. Поэтому мы решили, что о нас должны знать еще до запуска продукта. С учетом ментальности мусульман онлайн-работа должна обязательно дополняться офлайн-работой. Делегации Salamworld ежедневно проводят рабочие встречи в странах Магриба, Юго-Восточной Азии, Европы, СНГ. В феврале был организован глобальный саммит Salamworld в Стамбуле. Я сам уже год живу в самолетах.

— Ваш проект коммерческий?

— Безусловно. Хотя он социально значимый, в первую очередь это бизнес-проект. Основная монетизация планируется за счет рекламы. Как и к контенту, к рекламе будут предъявлены требования халяль (дозволенности с точки зрения ислама). Для нас важен безопасный контент — без насилия, порно и экстремистских идей.

— В случае успешного запуска каковы будут ваши дальнейшие планы?

— По истечении трех лет мы хотим выйти на IPO — но при условии, что направление проекта будет и дальше определять Executive board — сейчас в нем 27 человек, но со временем планируется его расширить до 45 авторитетных личностей из США, Канады, Латинской Америки, Европы, Африки, стран Магриба, Юго-Восточной Азии и СНГ. В будущем на базе платформы Salamworld планируется внедрение IT-инкубатора, системы электронной коммерции и торговли в соответствии с нормами ислама. Недавно, например, договорились с малазийским Halal World Forum о новом совместном ресурсе. Еще 15 лет назад не было даже такого понятия, как халяль-индустрия, а сегодня, по оценкам Financial Times, это $2,3 трлн в год. Колоссальные обороты.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 июля 2012 > № 608774 Абдул-Вахед Ниязов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 июля 2012 > № 608772 Евгений Кобзев

Российский бизнес не любит «облачные сервисы». В чем причина?

Руководитель проекта «Эльба» Евгений Кобзев о том, почему с переходом на облачные технологии стоит поспешить

Мы продолжаем серию интервью с известными деятелями Рунета. Сегодня об облачных технологиях, интернет-бухгалтерии и о том, как из программиста превратиться в менеджера, рассказывает руководитель проекта «Электронный бухгалтер "Эльба"» Евгений Кобзев. Полную аудиоверсию интервью можно прослушать на сайте программы «Рунетология».

Максим Спиридонов: В прошлом выпуске мы говорили о разработке на мобильных устройствах — одной из самых бурно растущих и инвестиционно-привлекательных отраслей Рунета. А сегодня обсудим еще одно направление высокотехнологичного бизнеса – «облачные сервисы». Заменят ли они привычные нам компьютерные программы? Узнаем об этом у руководителя проекта «Электронный бухгалтер "Эльба"» Евгения Кобзева.

Некоторые твои коллеги недолюбливают определение «облачный сервис», считая его невнятным, легкомысленным. Что думаешь ты?

Евгений Кобзев: Возможно, с точки зрения маркетинга это удачно объясняет суть техническим людям, можно даже сказать, гикам. Но мы слово «облака» не используем в общении, мы просто говорим нашим клиентам, что можем решить для них самые серьезные проблемы.

—Как начиналась «Эльба»?

—Все началось с того, что меня захантили в СКБ Контур делать интернет-бухгалтерию. До этого я руководил аутсорсинговыми разработками для американских компаний, например, мы делали социальную сеть, интернет-магазины и так далее. Но разработка Эльбы началась не сразу. Я почти год занимался внутренним инфраструктурным проектом, который был посвящен взаиморасчетам с нашими партнерами. Выставляются счета на СКБ Контур, клиенты их оплачивают, деньги проходят, и партнерам нужно раз в месяц выплатить вознаграждение. Это очень серьезно, потому что там проходили миллиарды, и всё должно было сходиться.

С точки зрения руководства, все это напоминало бухгалтерию, поэтому я этим и занимался. Мы стали собираться, что-то обсуждать, проходили какие-то совещания, но мы тогда не понимали, что мы хотим сделать. Мы были ошарашены быстрым ростом системы «Контур Экстерн», которая каждый год утраивалась. Единственное, что мы как мантру повторяли – нам нужно сделать отказоустойчивое решение, которое будет выдерживать высокие нагрузки, потому что когда в эту бухгалтерию повалят пользователи, мы должны быть готовы.

Потом произошло еще одно очень интересное событие. У нас работала Наталья Гредина, которая незадолго до моего прихода в компанию уехала учиться в Phillips Academy. Она изучала там User-experience, то есть то, каким образом проектировать системы, удобные для пользователей. Она вернулась, а мы занимались высокими нагрузками. Наташа сказала, что мы всё делаем неправильно, что нужно изучать пользователей. Мы сказали, что это ерунда, что мы программисты, мы очень умные, зачем нам изучать пользователей, если мы и так всё знаем. Ей удалось это продавить, хотя многие были против, и я в том числе. Тогда появились специалисты по изучению пользователей, появились аналитики.

—Вы предполагали, что и сами знаете, как лучше?

—Да. Любой программист или системный администратор думает именно так. Если поговорить с каким-нибудь системным администратором, он скажет, что он лучше любого человека разбирается в любом вопросе.

—Вообще он лучше всех знает, как устроен мир. Это по моему опыту общения.

—Да. У меня была такая же проблема. В тот момент я был очень глубоким IT-ником в плохом смысле этого слова. Потом мы начали изучать пользователей и бухгалтерию. К нам приходили преподаватели, мы сидели в классе, и они нам рассказывали, что такое упрощенная система налогообложения.

—Ты же учился на экономическо-математическом факультете УрГУ. Тебе это не рассказывали?

—Не рассказывали. У нас хорошо преподавали программирование и математику, а к экономическим предметам относились несерьезно. В итоге мы решили начинать с упрощенной системы налогообложения. Бухгалтерия – это очень большая область, в которую страшно погружаться. Мы можем несколько лет делать продукт, и ничего не получится. Мы начали изучать пользователей, и пришли к выводу, что есть огромная аудитория, у которой есть серьезная проблема со сдачей отчетности - предприниматели. Мы начали делать интерфейсы, убрали, насколько могли, всю терминологию. Максимально облегчили путь от регистрации до сдачи первого отчета в налоговую инспекцию и поняли, наконец, каким должен быть наш первый релиз. В тот момент у нас был интересный состав – 2 разработчика, 2 аналитика, 2 интерфейсолога и 3 человека, которые изучали пользователей. Мы начали активную работу 1 октября 2009 года, в декабре это всё стояло на серверах, а 19 января 2010 года мы впервые заявили о себе миру. Первое, что мы сделали – дали возможность отчитаться за год всем, кто находится на упрощенной системе. Это очень хорошая потребность, и мы это сделали бесплатно. Это было революционным шагом. Было страшно, многие боялись, что это может повредить основному продукту, оттянуть клиентов.

—Можешь сделать короткий сравнительный анализ основного продукта СКБ Контур и вашего стартапа «Эльба»?

—Наш основной продукт «Контур Экстерн» (налоговая, пенсионная и прочая отчетность через интернет) устроен примерно так. Существуют какие-то формы, которые ты можешь заполнять в вебе, есть возможность загрузить файл, подготовленный в других приложениях. После этого он отправляется в налоговую, ПФ или ФСС, происходит документооборот, и ты получаешь ответ, что отчет сдан или не сдан.

—В электронном виде, то есть через интерфейс этой программы?

—Ты заверяешь отчет электронной подписью, и всё хорошо, но ты должен быть специалистом и понимать, какой отчет ты должен сдать. Форма устроена так, что она максимально похожа на печатную форму. Бухгалтеры привыкли повторять то, что они до этого делали на бумаге. У нас принципиально другой подход. Мы максимально упростили подготовку. По сути, мы спрашивали у человека только его ИНН и адрес, и по этим параметрам мы автоматически определяли платежные реквизиты для формирования платежного поручения по уплате налога, определяли налоговую инспекцию и не мучили его заполнением большой простыни с большим количеством полей. Мы сделали импорт банковской выписки и книга расходов и доходов формировалась по сути в два клика. Это выглядело впечатляюще, и мы очень сильно зарубились на том, чтобы у нас был идеальный интерфейс.

—Если сравнить, насколько проста для человека работа с отчетностью с помощью «Эльбы», то сколько времени в среднем занимает у предпринимателя сдача отчетности? Можешь привести какие-то цифры?

—Самая впечатляющая цифра – это количество отчетов, которые сданы через Эльбу в налоговую инспекцию. Мы стартовали 19 января 2010 года, и в первый отчетный период у нас было порядка 119 отчетов. Сейчас прошло около 100 тысяч отчетов. Это характеризует то, насколько это просто и быстро. В целом любой человек, который знаком с компьютером, может с этим справиться. У нас есть традиция – мы обязательно ходим в call-центр. Я один раз помогал таксисту из Карелии, который фактически не владел компьютером. Это было непросто, пришлось объяснять ему многие вещи.

—Это ваша работа с User-experience?

—Да, это самое главное для нас.

—Как она поставлена? Расскажи чуть больше, поделись опытом.

—Во-первых, у нас специалисты, которые занимаются User-experience, являются частью команды и сидят в одной комнате вместе с разработчиками, аналитиками и другими членами команды «Эльбы». Предположим, мы решили добавить какую-то функциональность в систему. Первоначально мы делаем прототип, состоящий из стикеров. Мы клеим их на стол, а затем приглашаем потенциального пользователя и даем ему задание. Например, мы хотим добавить в систему возможность создавать акты. Смотрим, как он с этим справляется, какие видит проблемы. Если есть проблемы, тут же меняем что-то. Проверив первоначальные гипотезы, мы создаем более серьезный прототип в электронном виде. Тестируем его. Затем результаты обобщаются и передаются интерфейсологам. У нас есть юзабилити-лаборатория, в которой происходят все тестирования, и где мы все записываем на камеры. У нас есть «шпионское зеркало», и мы иногда за ним сидим и смотрим, как пользователь быстро или, наоборот, медленно разбирается с нашим прототипом. После этого интерфейсолог делает финальный прототип, который обязательно тестируется, после чего он передается в разработку. Так мы решаем несколько задач. Во-первых, мы делаем всё таким образом, чтобы решать проблемы пользователя. Во-вторых, наша разработка не делает хлам. Те ребята, которые пишут код – это очень дорогой ресурс, и хочется, чтобы они всегда делали нужную вещь, которая не окажется потом чем-то невнятным и ненужным. Потом происходит релиз и еще одно тестирование.

—Логистику отстраивал ты?

—Это совместная работа. Основы заложила Наташа Гредина, я был техническим человеком, разработчиком, а только потом стал team-лидером. Затем у нас появились другие разработчики, и стало понятно, что очень естественно для меня взять роль менеджера разработки. В СКБ Контуре мы менеджером разработки называем человека, который отвечает за релиз. Он делает всё, чтобы были готовы прототипы, чтобы аналитики закончили прорывать предметную область, чтобы потом разработчики это запрограммировали, всё было протестировано и превратилось в релиз. Я видел свою цель и роль в том, чтобы у нас каждый месяц выходили релизы, содержащие полезную функциональность для пользователей, которую они могли ощутить и потрогать.

—В конечном счете, за продукт «Эльба» отвечаешь ты?

— Сначала я отвечал не за продукт, а за производство. За продукт отвечал менеджер Антон Сизов, который в определенный момент стал больше концентрироваться на другой разработке СКБ Контур - системе электронных счетов-фактур «Диадок». Мне пришлось взять на себя часть функций Антона, и однажды он заметил, что сложилась странная ситуация, когда все вопросы решаю я, а менеджер проекта он. Антон сказал, что это надо прекратить. Это было очень логично, но для меня тяжело, я себя всегда видел техническим человеком, но в тот момент я занимался больше организационной работой и мало писал код. Я решился и начал отвечать за продукт полностью. Это было в ноябре 2010 года.

—Насколько сложно было переходить из парадигмы ответственного с технической точки зрения на полноценное руководство? Там появляются дисциплины гуманитарного характера – маркетинг, общее управление, работа с персоналом.

—Было очень сложно. Я довольно разговорчивый и общительный человек, и моя жена до сих пор вспоминает, как я две недели почти всё время дома молчал. Это ее шокировало. Где-то не хватало уверенности в себе, где-то каких-то навыков. Есть определенный склад характера и желание всегда добиваться того, к чему идешь, и мне удалось это преодолеть. Потом мы запустили продажи и начали зарабатывать деньги. Появлялись пользователи, и начало что-то получаться, у меня появилась вера в себя, стало понятно, что у меня получается решать вопросы, связанные не только с техникой. Где-то через полгода я почувствовал себя настоящим менеджером проекта, который может решить любой вопрос, необходимый для проекта.

—Какие рекомендации ты дашь техническому специалисту, выходящему в управление продуктом? Что сделать для того, чтобы переход из технаря в управленца был наименее болезненным и максимально эффективным?

—Нужно как можно быстрее забыть, что вы технарь. Первое, что я сделал – я стер все девелоперские программы со своей машины. Затем всем сказал, что я могу писать код, но я это делать не буду, и никто на это не должен рассчитывать. Также я прекратил заниматься планированием и оценкой задач, так как для этого есть другие люди. Затем я действовал следующим образом: я находил самую серьезную проблему и максимально погружался в нее, налаживал все и переходил к следующей. У меня была тактика маленьких успехов и маленьких побед, она позволяет обрести веру в себя.

—Это есть в психологии, и это забавно выражено в фильме с Биллом Мюрреем «День сурка». Суть в том, что нужно использовать маленькие шажки.

—Мы и разработку так строим. Релизы раз в месяц – это тоже маленькие шажки. Я эту практику перенес в управленческую работу.

—Ты называешься руководителем проекта. Значит, «Эльба» – это не отдельное юридическое лицо, это проект большой компании. Насколько вы автономны?

—Мы автономны в определенной степени. В течение первого года мы ушли от того, чтобы у нас в команде были люди, которые занимались чем-то еще. У нас есть определенные связи с компанией, она нам что-то дает, мы что-то даем компании. У нас есть бюджет, который мы согласовываем. Из бесед со стартаперами могу сказать, что у них всё гораздо жестче с точки зрения разговора с инвестором. Нас контролируют гораздо меньше, в наш план разработки никто не лезет. Мы показываем результаты, и они либо радуют, либо не радуют. Глобально нам никто не говорит, что делать.

—Вы так и будете оставаться внутренним стартапом, или проект будет двигаться в сторону отдельной компании с перспективой самостоятельной деятельности, получения самостоятельных инвестиций?

—Я бы нас стартапом не называл, потому что нам почти 3 года, и это уже зрелость. В связи с нашей политикой безопасности коммерческой тайны я всё раскрывать не могу, но нам стыдиться нечего.

—Я слышал, что у вас якобы чуть ли не пара миллионов долларов оборота в месяц.

—Нет, это, к сожалению, неправда. Пока это миллионы рублей в месяц. Я думаю, что в следующем году мы выйдем на серьезные цифры. Сейчас мы получаем выручки больше, чем мы тратим.

—Вы условно окупаетесь? Если бы вы были компанией, то вы бы были в плюсе?

—Довольно сложно считать, когда ты находишься внутри большой компании. Есть какие-то расходы на свет, интернет и офис, и сложно сказать, какие из них идут на наш проект. Если бы мы были отдельной компанией, то мы бы были в плюсе. Планов у акционеров выделить нас в отдельную структуру сейчас нет. Нам бы, может быть, было бы интересно поработать самостоятельно. Компания крупная, и иногда мы хотим что-то сделать, но не можем. Интересно посмотреть, что ты можешь делать, будучи независимым.

—Как планирует СКБ Контур работу с разными сервисами? Есть вы, есть другие проекты. Вы планируете создавать эко-систему или она уже создана? Есть ли планы по развитию? Что будет в будущем?

—Мы несколько лет назад не умели быстро запускать сервисы, а когда научились, то запустили такое огромное количество сервисов, что теперь иногда сами в них путаемся. Сейчас мы хотим это всё максимально упорядочить и двигаться не более чем в двух-трех направлениях. По сути, весь наш бизнес – это учет, отчет и документооборот. Учет – это бухгалтерский или налоговый учет, а отчет и документооборот – это одно и то же. Вы можете посылать декларацию в ФНС и налоговую инспекцию, это документооборот, вы можете отсылать счет-фактуру своему клиенту в электронном виде, и это тоже документооборот. Это будет сопровождаться отсылкой этого же счета-фактуры в налоговую, чтобы вам не доначислили НДС. У нас есть документооборот и учет, и мы этим занимаемся.

—Ты так легко сыпешь этими терминами, ориентируешься в них. На твой взгляд, насколько сегодня российское государство, органы, принимающие и проверяющие отчетность, технически подготовлены? Насколько система сложна для освоения?

—У нас есть участки, на которых всё очень хорошо. Например, в документообороте с налоговой инспекцией сложилась хорошая ситуация. Это появилось около 10 лет назад, налоговая инспекция сама не пытается этим заниматься. Электронная цифровая подпись существует более 10 лет, около 50% юрлиц страны сдают отчетность в электронном виде. В этом смысле всё хорошо. В тоже время малый бизнес несколько перегружен отчетностью. Для нас как для продукта это, может быть, прекрасно, потому что это повышает нашу ценность, но для бизнеса это неудобно. Независимо от того, Газпром ты или ИП с тремя сотрудниками, отчетность за сотрудников устроена абсолютно одинаково. Я считаю, что это неправильно, это нонсенс. Когда ты нанимаешь в компанию первого наемного сотрудника, количество отчетов увеличивается в разы. Хотелось бы, чтобы это было изменено.

—Ты знаком с налоговыми системами отчетности в других странах? Можешь сравнить?

— Знаком, и основное отличие заключается в следующем – в Америке нет НДС, и это очень хорошо, потому что это сложно администрируемый налог. Многие считают, что администрирование НДС обходится дороже, чем то, сколько он приносит. В Европе НДС есть. Может быть, это один из факторов, почему Америка быстрее развивается, чем Европа. В Америке физлицо платит налоги за себя самостоятельно, у нас налоговым агентом выступает работодатель. Это большой рынок, которого у нас нет, и это другая психология. Когда ты сам платишь свои налоги, ты по-другому к этому относишься. Там есть упрощенные режимы для малых бизнесов. У всех моих знакомых в Америке всё делопроизводство, бухгалтерия и отчетность ведутся самостоятельно или женами, то есть в малых бизнесах не используются профессиональные бухгалтеры. У них с этим нет проблем. У нас если у тебя 10-20 сотрудников, это тяжело. Многие законодательные акты позволяют упростить что-то, но недавно приняли новый закон о бухучете, который требует сдачи бухгалтерской отчетности на упрощенной системе. Что такое бухгалтерская отчетность? Сейчас сдается простая отчетность – доход такой, расход такой, налог – 6% от дохода. В бухгалтерской отчетности вы должны свои доходы и расходы особым образом маркировать с помощью тегов, раскладывать по кувшинчикам и коробочкам свои доходы и расходы. С одной стороны, это позволит их классифицировать, но это не нужно малому бизнесу. Они и так знают, сколько у них в тумбочке денег. Это, конечно, усложнит им жизнь.

—Скажи, пожалуйста, как будут дальше развиваться «облачные» сервисы? Что еще можно автоматизировать?

—Мне кажется, у нас в России, как всегда, свой путь. Самый успешный SaaS (Software as a service - программное обеспечение как услуга) – это «Salesforce», CRM-система, поддерживающая продажи. У нас в России уже сделано много CRM, но они глобально неуспешны. Это связано с тем, что мало бизнесов, нет серьезной конкуренции, и никто не борется за эффективность продаж. Такие системы, как у нас, быстро находят свой рынок. Мы сейчас автоматизировали самую болевую часть жизни, но не самую большую, а есть такие вещи, как склад. Есть проекты, связанные со складом, но они требуют внедрения, не в смысле инсталляции. Нужно научить клиента и нескольких сотрудников пользоваться этим. Мне кажется, что есть очень много процессов в деятельности предприятий, которые могли бы быть SaaS.

—Они не раскроются на ходу?

—Это общие рассуждения. Сейчас нет хорошего SaaS, который бы автоматизировал бухгалтерию на общей системе. Это большой рынок, компания «1C» очень хорошо себя чувствует, а SaaS нет.

—Как ты думаешь, выпустит «1C» облачную версию?

—Он уже выпустил облачную версию. Есть сайт 1cfresh.com, но это не является для них основным бизнесом.

—Он полнофункциональный?

—На упрощенной системе там можно счет выставить. Сейчас облачная версия противоречит их модели бизнеса. У них есть много партнеров, и они получают деньги за доработки. Вообще непонятно, как можно устроить кастомизацию облачной версии. Нужно автоматизировать 80% предприятий, которым подходит то, что есть в коробке, а остальные могут идти в сад. Это убьет их бизнес, и они к этому совершенно не готовы. Все делают облачные версии, и люди смеются.

—Слушая тебя, я понимаю, что «1C» вскоре будет испытывать трудности.

—«1С» себя хорошо чувствует, и не похоже, что они испытывают какие-то трудности. Сейчас нет такого явления, что клиенты «1С» как-то массово мечтают перебежать в облака. Они идеологически не готовы, хороших предложений нет.

—Не готовы с точки зрения секретности, прежде всего?

—Секретность – это эфемерное понятие. Люди через Gmail пересылают гораздо более секретные файлы и не боятся, потому что они психологически привыкли к этому. При желании можно добраться до этого, но их не пугает, что Google или Яндекс сольет куда-то их данные. А бухгалтерию это пока пугает. Должно пройти небольшое время, чтобы это по-настоящему раскрутилось.

—Ты ожидаешь какого-то рассвета со временем? Каким может быть этот рассвет? Каким может быть идеальный мир SaaS?

—Я думаю, к 2020 году от трети до половины всех хозяйствующих субъектов страны (маленьких ИП и больших организаций) будут ежедневно в своей деятельности использовать SaaS. О физических лицах и говорить нечего. По сути, ВКонтакте или Facebook – это тоже SaaS. Через 8 лет тем ребятам, которым сейчас 15, будет 23, тем, кому сейчас 23, будет 31, и вырастет целое поколение, которое не будет этого пугаться.

—Ты осторожен. Мне кажется, что 80-90% будут использовать SaaS, начиная от почты, календаря и заметок, заканчивая системой управления проектом, CRM, бухгалтерией и так далее.

—Ок. От трети до половины будут использовать наш SaaS.

—Пул проектов СКБ Контур?

—Да. Для этого всё готово, у нас за последние годы сильно вырос интернет. Я много езжу, и даже в самых маленьких городах есть 3G.

—Я всегда размышляю, в чем отставание России от Европы или Америки. Я прихожу к тому, что дело зачастую не в сервисах. Youtube, Gmail, Facebook, Groupon есть везде. Проблема отставания в сознании пользователей. Согласен?

—Да. Если говорить про автоматизацию бизнеса, то могу сказать, что у нас мало бизнесов на душу населения. Их должно быть гораздо больше.

—Насколько?

—Будет очень хорошо, если их будет больше хотя бы в 3 раза, а в идеале – в 10 раз.

—Это реальная статистика?

—Я неделю назад смотрел статистику количества бизнесов на душу населения. В этом списке лидируют США, Япония, чуть отстает Европа, мы отстаем в 17-20 раз. Если будем отставать хотя бы в 2 раза, это изменит нашу жизнь.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 26 июля 2012 > № 608772 Евгений Кобзев


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 10 июля 2012 > № 594105 Александр Киселев

Киселев, «Почта России»: «Для пенсионеров почтальон — это главный друг и психоаналитик»

Анна Касьян Алексей Савкин

Генеральный директор «Почты России» Александр Киселев о качестве услуг, торговле товарами, микрофинансировании, реформах, создании почтового банка и законе, который позволит провести приватизацию

В минувшие выходные российской почте исполнилось 270 лет. Александр Киселев пришел на пост генерального директора Почты России в 2009 году, но до сих пор остается в тени. В интервью Forbes глава крупнейшей в России сети рассказал, почему почтовые услуги в России оставляют желать лучшего, госкомпания терпит убытки, а реформы продвигаются медленно.

— Пару месяцев назад вам предрекали отставку…

— Мой контракт заканчивается в 2014 году, и работодатель — Россвязь — расторгать его со мной не собирается. Я понимаю, что тиражирование слухов очень хорошо оплачивается. А издания, которые их тиражируют, кроме потери доверия в глазах читателя ничего не получают.

— Как бы вы сейчас охарактеризовали состояние «Почты России»?

— У нас состояние выхода из стратегии выживания и переход к стратегии развития. Я пришел на почту в разгар финансового кризиса (Киселев назначен генеральным директором 12 февраля 2009 года. — Forbes), когда она находилась в крайне тяжелом состоянии: на протяжении ряда лет накапливала миллиардные убытки. Например, в 2008 году убыток составил около 1,5 млрд рублей. Сейчас нам удалось вырваться из замкнутого круга, когда физически и морально устаревшая инфраструктура почты порождала низкую производительность труда и высокие издержки, а плохие финансовые результаты не давали инвестировать в инфраструктуру. Наша команда смогла стабилизировать финансовое состояние предприятия и вывести его на уровень положительной рентабельности.

— Вы пользуетесь услугами «Почты России»?

— Естественно.

— И как вы оцениваете качество?

— Безусловно, проблем с доставкой корреспонденции еще хватает. Но мало кто знает, что до 2009 года 100% корреспонденции на «Почте России» обрабатывалось вручную. Мы работали по стандартам XVII века. После моего назначения мы сразу приняли стратегию развития «Почты России». Первый результат — это введение двух суперсовременных автоматических сортировальных центров в Московской области и Санкт-Петербурге в 2010 году. Это позволило обрабатывать 35% всей корреспонденции по стандартам XXI века. Я всегда смотрю штемпели на конвертах. Стандарты по срокам Д+3, Д+4 (то есть день приема плюс три-четыре дня доставки) в Москве и Центральном федеральном округе в основном соблюдаются. Контрольные сроки доставки смогут соблюдаться везде и всегда (за редким исключением), только когда мы полностью модернизируем логистическую сеть. Это включает в себя переход на автоматическую сортировку до 80% корреспонденции.

Я сам активно пользуюсь услугами интернет-аукционов. Заказы получаю в основном из США, Великобритании, Сингапура и Китая. По надежности и безопасности оплаты через Pay Pal и сохранности товара я бы дал 10 баллов по 10-балльной шкале.

— А по срокам доставки какую оценку поставите?

— Максимум 5-6 баллов из 10 возможных. Бывают замедления и на этапе транзита, и на этапе таможенных процедур. Я вижу, что до 30% времени задержки происходит на нашей территории.

— В том числе и из-за этого многие говорят о крайнем низком качестве услуг. Посылки и письма теряются, корреспонденция идет очень долго… Недавно экономист Андрей Шлейфер с коллегами провел эксперимент: отправил из США письма на два неверных адреса в разные города нескольких стран. Они посмотрели, какое количество писем из какой страны вернулись отправителю. Из США, Сальвадора, Чехии, Норвегии вернулось 100% писем. Из России — ни одного, все потерялись. Что, по мнению авторов исследования, говорит о крайне низкой эффективности почты.

— Давайте разделим вопрос. Сначала что касается исследования. Любая научная работа — это обязательно репрезентативность! А два письма в адрес — это не репрезентативно. Кроме того, сами авторы в докладе признались, что их исследование «невероятно предварительное»! Любой компетентный социолог такие исследования на смех поднимет. Обвинять «Почту России» в данном случае безосновательно. Так что пока это все на уровне домыслов.

Если говорить серьезно о качестве обслуживания и нашей эффективности, то необходимо опираться на данные профессиональных исследований. Нас проверяет Всемирный почтовый союз — это главный регулятор почтовой связи во всем мире. Их недавнее контрольное исследование, проводившееся силами разных стран, принесло нам серебряную награду за успехи в повышении качества.

Что касается качества работы почты в целом, то национальные почтовые службы во всех странах (даже там, где почтовая связь работает суперэффективно) все равно подвергаются постоянному остракизму со стороны населения, власти и бизнеса. Это во многом связано с тем, что традиционная почтовая услуга — это не премиальная услуга. Ни по тарифу, ни по качеству исполнения. Когда появились премиальные компании, люди стали по ошибке сравнивать почту, например с DHL. Это некорректное сравнение: у них доставка собственными самолетами и, конечно, тариф в десятки, а то и сотни раз выше почтового. Однако люди увидели, как может работать система доставки корреспонденции, и начали эти требования переносить на почту.

— Вы говорите: не сравнивайте нас с хорошими компаниями. Но это дела не меняет. Хочется знать: почему «Почта России» работает плохо?

— Вы неверно трактуете мои слова. Сравнения могут быть только по всем критериям, то есть объективными. И если вы хотите сравнивать «Почту России» с DHL, вам придется платить за отправку письма не 13 рублей, а 113! Поверьте, большинству населения России такие цены будут не по карману. Ведь мы не только москвичей обслуживаем. В деревнях письма отправляют.

Мы претензии принимаем. Но считаем, что, давая оценки, надо ориентироваться не только на субъективное восприятие, но и смотреть на статистику. При 1,5 млрд писем в год доля потерь — десятитысячные доли процента. Другой вопрос: письма, доставка которых не укладывается в контрольные сроки. У нас этот показатель существенно хуже, чем, скажем в компактных странах Европы. Россия отличается от этих стран географией, территорией, дорогами и децентрализацией с авиакомпаниями и железными дорогами. Мы в значительной степени зависим от транспортных компаний. У нас фактически отсутствует региональная авиация, что для такой страны, как наша, — огромная проблема.

— Вы говорите, что есть объективные причины. А какие проблемы внутри вашей организации?

— Главная наша проблема — низкий уровень автоматизации. Пока мы не начали внедрять автоматическую сортировку писем, огромное количество людей с крайне низкой скоростью занимались ручной сортировкой. Около 35% всей почты — это корреспонденция, которая ходит «вокруг» Москвы и Санкт-Петербурга. Поэтому в этих ключевых регионах мы построили два первых автоматизированных сортировочных центра. Теперь вся почта в этих регионах сортируется автоматически. У нас заметно сократился срок доставки. Пока мы планируем каждый год запускать два-три таких центра. А нужно минимум 36. В Германии более 100 таких центров. А в США — 250. У нас пока только два. Вот, кстати, еще один ответ на ваш предыдущий вопрос. И при этом у нас ежегодно увеличивается трафик посылок, что связано с развитием интернет-торговли.

Плюс остро стоит вопрос собственного транспорта. Для примера: в США 260 000 почтовых автомобилей обслуживают доставку на «последней миле». У нас же только 18 000, из них 13 000 работают на «последней миле». При наших расстояниях, которые в 3 раза больше американских, это очень мало. Нам нужна полная замена нынешнего парка и добавление еще как минимум 30 000 автомобилей. А решение всех этих вопросов упирается в нехватку инвестиций для модернизации российской почты.

— Получается, что каждый год вы планируете вводить 2-3 автоматизированных сортировочных центра. Но тогда необходимое количество центров появится только через 15 лет…

— О чем мы и говорим.

— А сколько стоит один такой центр?

— Крупнейшие АСЦ — московский и питерский — под ключ стоили около €55 млн. Остальные, поменьше, будут стоить нам не менее €40 млн.

— И если не будет масштабных госинвестиций, «Почта России» не будет успевать за растущим трафиком и качество обслуживание станет еще хуже…

— Если у нас не будет внешних источников софинансирования модернизации, такой сценарий более чем вероятен. Мы более трех лет назад получили соответствующее поручение от президента страны и разработали программу модернизации, которая предусматривает в течение пяти лет инвестиции в инфраструктуру почты в размере 100 млрд рублей на принципах софинансирования: часть из федерального бюджета, часть — из собственных средств «Почты России». Программа до сих пор не получила государственной поддержки, но сейчас в этом вопросе наметились позитивные перспективы. В Минкомсвязи — новый министр, который уже за первые две недели работы инициировал несколько совещаний у вице-премьера Аркадия Дворковича (он курирует почту). Уже представлен в правительство новый закон «О связи», из которого исключен запрет на приватизацию «Почты России». Мы надеемся, что в начале следующего года в весеннюю сессию депутаты смогут его принять.

— И как по этой программе будет модернизироваться почта?

— Значительно быстрее, чем сейчас. Как минимум в два раза ускорится процесс формирования новой логистики, обновление транспортного парка, модернизация почтовых отделений и ИТ-инфраструктуры, совершенствование производственных технологий. Безусловно, чем скорее будет реализована программа модернизации инфраструктуры почтовой связи, тем скорее наши граждане получат почту, которая соответствует их потребностям и ожиданиям.

— Но пока складывается ощущение, что «Почта России» так и осталась старой советской конторой.

— Надо понимать, что «Почта России» — это одно из крупнейших предприятий страны. В 42 000 отделений трудятся 370 000 человек. И решить проблемы, которые не решались десятилетиями, в один день невозможно. Мы работаем, чтобы эти проблемы были решены, но не все сразу. Стереотип оператора почтового отделения — «они делают вид, что мне платят, я делаю вид, что работаю, и вообще вас много, а я одна» — он все еще не искоренен. Это стереотип работника, который получает 10 000 рублей в месяц и работает полный день. И у него нет других стимулов. Что мы делаем? Мы эти стимулы даем. Мы внедряем сдельную оплату труда, чтобы те, кто много и хорошо работает, могли получать больше. Кроме того, мы закрепили за представителями менеджмента в Москве и Санкт-Петербурге персональное курирование отделений для контроля и помощи. И при этом все топ-менеджеры прошли стажировку в почтовых отделениях — деревенских, городских.

— Письма разбирали?

— Они были и операторами и почтальонами. Сначала обслуживали клиентов в отделении, потом разносили почту и газеты.

— А вы прошли эту школу?

— По регламенту стажировок практику в почтовых отделениях проходят все топ-менеджеры, вплоть до моего первого зама. Меня полностью выключать на неделю из всех процессов наши HR-специалисты, которые ведут этот проект, по целому ряду обстоятельств посчитали невозможным. Но зато я анализирую и суммирую получаемую информацию. Мы сделали много полезных выводов. Узнали некоторые вещи, которые по-другому узнать было нельзя. Например: как правило, сотрудники почтовых отделений жалуются, что у них некому работать, якобы никто не хочет идти на такую низкую зарплату. А на месте мы увидели, что эти же самые сотрудницы зачастую сами делают все, чтобы свободные ставки, которые у них есть, не заполнять, а распределить между собой. Они совмещают должности и не хотят, чтобы увеличивался штат.

— Сейчас почта напоминает магазин «1000 мелочей»: вы продаете сигареты, финансовые услуги, канцелярию. Вы обладаете крупнейшей ритейлевой сетью в стране, но не можете ее эффективно использовать. Почему?

— «1000 мелочей» — это идеальный почтовый супермаркет. А что касается розничной торговли в почтовых отделениях, она как раз и способствует повышению эффективности использования сети. По отзывам клиентов почты, очень удобно, когда можно отправить письмо, заплатить коммунальные платежи, совершить денежный перевод, оформить страховку и купить детям книжку, а себе необходимые в быту вещи. И это все в одном помещении. Так что мы эффективно используем сеть. К тому же не забывайте, что мы работаем и в тех населенных пунктах, в которых и магазинов-то нету. Поэтому наши услуги как ритейлера крайне необходимы местным жителям.

— В супермаркете мерчандайзер правильно выкладывает товар. Если бы мерчандайзер зашел на почту, он бы там умер.

— Вопрос недостатка мерчандайзинга, конечно, имеет место. Но там, где у нас работают серьезные дистрибьюторы, у нас и с мерчандайзингом все в порядке. Наша стратегия — увеличивать выручку, чтобы компенсировать высокие постоянные затраты. А для этого надо увеличивать количество услуг. Письма — это потенциально уходящая услуга, рано или поздно их заменит электронная почта. Поэтому мы добавляем финансовые услуги: к традиционным денежным переводам — открытие депозитов, кредитование. И даже услуги микрофинансовых организаций, которые наделали много шума.

— По микрофинансовым организациям вы, извините, сами подставились: зачем было пускать на почту компанию «Минизайм-Экспресс», которая работала под брендом «Почта-Минизайм» и выдавала кредиты по ставке 2800% годовых?

— Это вопрос не к нам, а к регулятору финансовых рынков. Если такие компании работают по закону и его не нарушают, мы не можем им отказывать на том основании, что у них высокие тарифы. И итоговое заявление ФАС говорит о том, что мы были правы. Законодательство не позволяет отказать в предоставлении услуг, даже если компания назначает ставку 100 000% годовых. Им это позволяет финансовое законодательство. А нам антимонопольное законодательство не позволяет микрофинансовым организациям отказать в доступе к нашей инфраструктуре. Имиджевый ущерб мы получили колоссальный. Денег на этом мы почти не заработали. И вся эта история показала степень некомпетентности журналистов — «Почта России» лицензии на деятельность микрофинансовых организаций не выдает. В данном случае мы оказались в заложниках законодательства.

— Провести с ними переговоры — попросить не назначать сумасшедшие ставки по микрокредитам.

— Это разговор в пользу бедных: они ответят, что у них огромные риски по невозврату кредитов. Единственное, они пообещали не использовать имидж почты в рекламе продукта.

— Так зачем же вы разрешили использовать «Минизайм-Экспресс» свой бренд?

— Если уж быть корректным, то они не использовали наш бренд, хотя отсылка к «Почте России», безусловно, была.

— А как вы собираетесь улучшить работу в ритейле?

— Поразительно, но даже при плохой выкладке, при полном отсутствии опыта в продвижении товаров у нас выручка в «ритейлевых» отделениях в три раза превышает выручку традиционных почтовых отделений. У нас созданы специальные подразделения для продвижения товара. Есть product manager, которые смотрят за продвижением товаров через нашу инфраструктуру. Безусловно, работаем над улучшением сервиса. Но на все требуется время. Мы часто оцениваем руководителей региональных филиалов — в зависимости от состояния их сетей. Многих даже увольняем за плохое отношение к этой работе. И еще ввели личное поощрение оператора и почтальона за продвижение товара.

— Выручка у ««Почты России»» растет чуть быстрее инфляции. Прибыль вы показываете только последние три года. Почему раньше почта была убыточной? Почему медленно растет выручка и чистая прибыль?

— Да, наши финансовые показатели растут не бешеными темпами, но надо принимать во внимание социальную нагрузку, которую мы несем. Мы поставили себе на этот год планку — чистая прибыль не ниже прошлогодней. В идеале выйдем на 1 млрд рублей. При увеличении выручки до 136-138 млрд рублей.

— Какие еще направления развития заложены в стратегии?

В целом стратегия «Почты России» направлена на достижение трех ключевых целей. Первая — это рост объемов бизнеса за счет реализации потенциала развития рынка писем, роста доли на быстрорастущем рынке курьерской и экспресс-доставки, а также посылок и, наконец, за счет развития финансовых услуг. Вторая цель — по значимости она для почты на сегодняшний день фактически является первой — это повышение качества оказания услуг за счет развития логистики и IT-инфраструктуры. Это позволяет обеспечить скорость и надежность доставки корреспонденции, повышает качество управления почтовыми потоками. Третья цель «Почты России», согласно стратегии, — это рост рентабельности за счет повышения эффективности сети отделений почтовой связи и повышения производительности путем развития персонала и IT-инфраструктуры.

Мы хотим закупить работающие на электричестве автомобили Renault, которые могут перевозить до 750 кг и заряжаться от розетки. Уже первый месяц эксплуатации такого автомобиля показывает, что он в 5-7 раз экономичнее дизельных машин. А мы только на ГСМ тратим около 2,5 млрд рублей в год. Цена такого автомобиля сравнима с ценой традиционного — около €17 000. Их, кстати, сейчас покупает почта Японии. Это одно из направлений. Плюс колоссальную экономию на транспорте дает система ГЛОНАСС. Это эффективный мониторинг маршрутов, это экономия на бензине, потому что водитель уже не может свернуть к теще на блины или совершить «левый» рейс. За счет внедрения этих мер мы сможем экономить на ГСМ 30% от сегодняшнего бюджета — цифра, приближающаяся к миллиарду рублей.

— Ваши консультанты, которые писали стратегию развития, советовали закрыть 11 000 почтовых отделений…

— Если следовать логике вещей, то закрывать надо больше. У нас избыточное количество почтовых отделений и по зарубежным стандартам, и даже по советским нормативам. Конечно, мы бы в некоторых населенных пунктах перевели жителей на обслуживание в передвижных отделениях, которые и современнее, и оказывают больше услуг, чем стационарная почта в глухой деревушке. Но чисто по-человечески понимаем, что просто взять и закрыть убыточное отделение в деревне нельзя. Так как это почтовое отделение, зачастую, является единственной связью с «большой землей», а для пенсионеров почтальон — это главный друг, помощник и психоаналитик.

— Почему до сих пор не открыт почтовый банк?

— Де-факто почтовый банк уже существует. Во всех отделениях связи гражданин может получить традиционный набор банковских сервисов: сделать перевод, открыть депозит, взять кредит. Мы сейчас подписали соглашение с Master Card — будем эмитировать собственные карты, не создавая почтового банка. Это будет предоплаченная безымянная карта номиналом, может быть, от 500 рублей. С ее помощью можно будет делать разовые операции, например, оплатить покупку в интернете.

А вот будет ли создан Почтовый банк в модели сотрудничества Связь-банка и ВЭБ с Почтой Россией — такое решение принимает наблюдательный совет ВЭБ, возглавляемый премьер-министром. За три года никаких решений не принято. Поэтому мы банковские услуги развиваем сами. Но вот мне, например, нравится идея японцев. Там крупнейший сберегательный банк мира с капиталом в несколько триллионов долларов — это почтовый сберегательный банк Японии, который составляет с почтой единое целое. У нас мог бы быть Сберегательный почтовый банк Российской Федерации. Хотя антимонопольное ведомство может и не разрешить такую сделку.

— А вы обсуждали эту идею с Германом Грефом?

— Пока нет. В июле у нас будет встреча. Детально говорить об этом еще рано.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 10 июля 2012 > № 594105 Александр Киселев


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > itogi.ru, 2 июля 2012 > № 586768 Карен Шахназаров

Везунчик

Карен Шахназаров — о первом звонке, прозвучавшем почти в шестьдесят лет, о родовых владениях в Нагорном Карабахе, о работе на Нобеля и дырке в заборе, открывшей дорогу в большой мир, об американских сигаретах для Высоцкого, а также о том, кто помог Солженицыну вернуться в Россию

Шестидесятилетие генерального директора киноконцерна «Мосфильм» Карена Шахназарова приходится на 8 июля, но поздравления он начал получать загодя. По крайней мере, именно так режиссер расценил торжественно врученный ему на последнем «Кинотавре» приз за вклад в российский кинематограф и киноиндустрию, пошутив при этом, что награда за заслуги — первый звонок, а премия за честь и достоинство — последний: тебя приносят на сцену, венчают лавром и выносят… Впрочем, главным подарком к юбилею Шахназаров считает свой недавно законченный пятнадцатый художественный фильм «Белый тигр». А как вы хотели? Сам себе режиссер…

— Градский спел бы про отыгранный первый тайм, а у вас пока лишь первый звоночек, Карен Георгиевич. Все еще впереди!

— Строго говоря, у меня и раньше случались награды за вклад. На Иерусалимском фестивале подобный приз вручили еще лет восемь назад или около того. Потом еще раза два было в Каире, в Порту… Другой вопрос, что сочинский «Кинотавр» стоит особняком для российского кинематографа. Хотя желание итожить после сигнала о достижении преклонных лет не появилось. Как ни странно, сорокалетний рубеж у меня вызвал больше переживаний. Старшие товарищи предупреждали, говорили про опасный возраст, но я не придавал их словам значения, пока, что называется, не накрыло. Помню, размышлял тогда о смысле жизни, так ли живу, правильно ли… В результате внутренние метания не привели к серьезным поступкам, но период душевного смятения был. Очевидно, это и называется кризисом среднего возраста. Своеобразная болезнь, лучше ее переносить в легкой форме, без осложнений…

— Принято считать, что люди с южным темпераментом склонны к перепадам настроения.

— Есть такой грешок, хотя и не скажу, будто горячая армянская кровь бурлит во мне сильнее, чем степенная русская. Никто достоверно не знает…

— Вы когда-нибудь всерьез занимались родословной?

— Интересовался. В свое время пытался папу расспрашивать, хотя тот был индифферентен к теме. Что-то, разумеется, он знал, но целенаправленно в толщу веков не углублялся, предметно не погружался в вопрос. Правда, у нас в семье до сих пор хранится датированная началом девятнадцатого века бумага, передаваемая старшему сыну из поколения в поколение. Она досталась папе от его отца, в свою очередь он завещал ее мне, велев беречь. Из документа, выданного штабс-капитану Мелик-Шахназару, следует, что у нашего рода есть земли в Карабахе. Мой предок обратился к тогдашнему императору Александру I с прошением подтвердить, говоря на современном языке, права собственности на недвижимость. Карабах ведь какое-то время был под персами, пока не вошел в состав России. Местное дворянство, видимо, решило получить у государя письменное подтверждение на земельные владения. Эта бумага может служить свидетельством старинности рода. Недавно мне подарили книжку Арсена Мелик-Шахназарова «Владетели Варанды на службе Империи». Автор не поленился, собрав воедино легенды и мифы, относящиеся к нашей фамилии. Если принять исследование всерьез, получится, что княжеский род Мелик-Шахназаров едва ли не самый выдающийся в мировой истории. Кого там только нет! Вплоть до ближайших друзей и сподвижников Наполеона с Грибоедовым. Честно говоря, не очень верю в подобные байки, поскольку знаю, что представители Кавказа склонны преувеличивать роль собственного рода в становлении человечества. Если послушать, в Грузии и Армении каждый второй — князь. Справедливости ради надо сказать, слово «мелик» пришло в армянский язык из арабского и означает «царь», «государь». Это как «де» у французов: приставка перед фамилией подчеркивает принадлежность к дворянскому сословию. Точно знаю, что прадед работал управляющим на бакинских нефтяных промыслах у Людвига Нобеля, родного брата знаменитого Альфреда. Факт, что Мелик-Шахназаровы состояли в родстве с Флоренскими. Об этом в мемуарах написал Павел Александрович. Его мать была карабахской армянкой. Моя прабабка вышла замуж за царского полковника Бек-Пирумяна, который командовал армянскими войсками в битве с турками при Сардарабаде в 1918-м, а тремя годами позже, после победы в Закавказье советской власти, был расстрелян. Когда я снимал «Цареубийцу», в архиве обнаружил документ, свидетельствующий, что в комиссию по расследованию обстоятельств покушения на Александра II входил подполковник телеграфных войск Мелик-Шахназаров. Совпадение маловероятно, скорее всего, тоже наш родственник. Пожалуй, это все, что знаю наверняка.

— А на земли карабахские претендовать не пробовали?

— Съездил бы туда с удовольствием, несколько раз даже собирался, но потом планы менялись. Варанда — историческая область Арцаха, как армяне называют Нагорный Карабах. Спорная территория, словом. У нас был большой дом в Шуше, его сожгли еще во время первых конфликтов на национальной почве почти сто лет назад. Папа бывал в тех краях с моим дедом, а мне пока не довелось, что-то мешало. Говорят, там очень красиво…

— Зато по материнской линии голубых кровей у вас не наблюдается, Карен Георгиевич.

— Да, настоящий мужицкий род. Мать из села Салган Нижегородской губернии, неподалеку от Арзамаса. Дед в 17-м году служил на Балтийском флоте, в штурме Зимнего вроде не участвовал, но большевикам наверняка сочувствовал. Сохранилась дедовская фотография: бравый моряк в бескозырке… Подробности мне неведомы, в таких семьях не было принято вести родословную, однако по отрывочной информации могу предположить: дед и на Гражданской успел повоевать. Во всяком случае, когда его мать обвинили в симпатиях к троцкистам и на несколько месяцев посадили в каталажку в Нижнем, дед съездил в город, с кем-то поговорил, и ее отпустили. Правда, в годы коллективизации семью раскулачили. В их большом доме потом долго размещался сельсовет. К счастью, никого в Сибирь не сослали, и дед с семейством уехал в Москву. Тогда в роли гастарбайтеров выступали русские крестьяне. Дед работал на стройке, жил в бараке на Красной Пресне. И я этот этап зачерпнул. Своего жилья у нас не было, мы ютились в фактическом гетто на 2-й Черногрязской улице. Крохотная комнатушка, разделенная пополам. Там обитали бабушка, ее сестра с мужем и дочерью плюс мы втроем. Дед ушел из жизни молодым, в 42-м году скончался от туберкулеза…

— А почему вы на свет появились в Краснодаре?

— Папа фронтовик, в восемнадцать его призвали на Великую Отечественную, он окончил Тбилисское артиллерийское училище, командовал батареей, форсировал Перекопский перешеек, освобождал Севастополь и Минск, брал Кенигсберг, дважды был ранен, награжден орденами... Словом, боевой офицер. Сейчас таких практически не осталось. Их и раньше было сравнительно немного, тех, кто сражался на передовой, а не только числился в действующей армии, до наших же дней дожили считаные единицы. Признаться, у меня вызывают сильные сомнения обвешанные наградами люди, которых порой показывают 9 Мая. Я даже отменил торжественные митинги, традиционно проводившиеся у обелиска павшим на фронтах сотрудникам «Мосфильма», когда увидел на них «ветеранов» 1948 года рождения. Больная и крайне деликатная тема… Возвращаюсь к рассказу о папе. После Победы он вернулся в Баку, где родился и жил до войны, за два года экстерном окончил юридический факультет Азербайджанского госуниверситета и поехал в Москву в аспирантуру. Здесь познакомился с мамой, вскоре они поженились, но идти им было некуда. Подозреваю, бабушке не слишком нравилось, что дочь вышла за кавказца, хотя национальный вопрос тогда так остро не стоял. Потом, кстати, бабушка прекрасно ладила с папой, искренне любила его, но в тот момент он был вынужден отправить беременную маму к сестре в Краснодар. Там я и родился. Можно сказать, случайно оказался на Кубани, меня с теми краями ничего не связывает. Вскоре мама вернулась в Москву, и лет пять или шесть мы провели в бараке с бабушкой, пока папа не получил две комнаты в коммуналке, что считалось вершиной роскоши. По соседству с нашим домом на улице Бориса Галушкина сейчас находится общежитие ВГИКа. Такие вот совпадения бывают в жизни…

— Когда у Георгия Хосроевича карьера пошла в гору?

— На мой взгляд, у отца сразу все складывалось удачно. После аспирантуры оставили в Москве, взяли в «Политиздат», потом отправили в Прагу в журнал «Проблемы мира и социализма», считавшийся оплотом вольнодумства. В Чехословакии мы прожили года полтора. Мне было одиннадцать лет, и я хорошо помню то время. Вместе с папой в редакции работали будущий руководитель «Московских новостей» Егор Яковлев, писатель Юрий Карякин, другие достойные люди, получившие известность в перестройку. Поскольку сотрудники журнала не входили в дипломатическую колонию, квартировали мы не с посольскими, а в обычном жилом районе Праги. Учился я в русской школе, но во дворе общался с местной ребятней и быстро научился говорить по-чешски. Хотя грамматики не знал, изъяснялся бойко. Даже акцента почти не было. Конечно, со временем многое подрастерял, но и сейчас, оказываясь в Праге, отрывочно что-то вспоминаю, могу объясниться на бытовом уровне… После возвращения в Москву отца взяли в аппарат ЦК КПСС, где он и проработал более четверти века.

— Как думаете, в детстве вы доставляли хлопоты родителям?

— Теперь понимаю, что да, а раньше так не считал. Были моменты, когда выходил за флажки… С другой стороны, в ту пору и жизнь шла совсем иная. Трудно поверить, но лет с трех-четырех я пропадал во дворе с ровесниками. Утром уходил — и привет. Пока мама не позовет домой на обед. Сегодня никому из жителей большого города в голову не придет отпустить ребенка одного на улицу. Исключено! Недавно рассказывал своим детям, как с приятелем из нашего класса летал из Праги в «Артек». Папе удалось достать путевку — и вперед. До Москвы добирались с Игорем вдвоем, отец попросил кого-то из членов экипажа присмотреть за детьми. В аэропорту нас встретила моя тетка и отвезла к месту сбора. Оттуда вместе с другими ребятами под присмотром вожатых отправились на вокзал, погрузились в плацкартный вагон, который я видел впервые в жизни, и сутки ехали до Симферополя. Там пересели в автобусы, идущие непосредственно в пионерлагерь, где мы и провели двадцать четыре дня. Мобильных не существовало, позвонить, тем более за границу, было неоткуда, родители, по сути, находились в полном неведении, что с нами происходит, но вроде бы не слишком волновались. Смысл метаться, если все равно ничего не изменить? Нам, напомню, было по одиннадцать лет, и жизнь в «Артеке» шла весьма вольная, веселая. Там очень строго следили за режимом купания, не разрешали болтаться в море более пятнадцати минут в день. Но разве пацанов остановишь? Сбилась компашка сорвиголов, мы быстро отыскали дырку в заборе, ставшую нашим окном в мир. Уходили за территорию лагеря, лазали по соседним садам и виноградникам, забирались в горы, до одури купались на диком пляже… Прекрасный отдых! Без малого через месяц мы с Игорем вернулись в Москву, и я попал в объятия родителей, приехавших в отпуск на родину… Наше поколение росло более самостоятельным, теперь десятиклассников провожают в школу и встречают после уроков, а меня в первом классе поводили две недели и сказали: «Теперь сам!» При этом не факт, будто из-за дворового воспитания все обязательно вырастали хулиганами и бандитами. Сейчас модно рассказывать о юношеских подвигах с легким криминальным оттенком. В этом есть какая-то бравада. Не хочу уподобляться, да и хвалиться особенно нечем. Обычная мальчишеская жизнь. Конечно, и дрался, и со шпаной водился, и покуривал, и выпивал, и арбузы в колхозе воровал… Все как у всех.

— У вас была дача?

— Служебная не полагалось папе по рангу, а купить в личную собственность мы не могли. И дело не в деньгах, вернее, не только в них. Тогда это стоило не так дорого, с нынешними ценами на землю не сравнить. Отец писал научные и публицистические статьи, регулярно получал гонорары за публикации, но работникам ЦК не разрешалось приобретать дачи. Нельзя! Такой существовал порядок. Не знаю, может, и правильно. Людям предлагался выбор: карьера или все остальное… Отсутствие дачи не мешало моим родителям быть хлебосольными и гостеприимными хозяевами. Отец был необычайно эрудированным, начитанным человеком с феноменальной памятью и образованием, которое я назвал бы элитарным. Наверное, в этом и сказывался аристократизм его семьи. Ладно — Пушкин, но папа наизусть знал «Лузиады» Камоэнса, мог цитировать с любого места по памяти. Отец сам сочинял какие-то пьесы, рассказы. Естественно, он тянулся к творческой интеллигенции, и интерес был взаимным. В силу рода деятельности папа имел доступ к «белым книгам», названным так из-за отсутствия обложек, чтобы не выпячивать имя автора. Эта литература издавалась для служебного пользования. Разумеется, ничего сверхсекретного, но книг было много, и среди них встречались совершенно потрясающие. Папа приносил это богатство домой, давая почитать ближайшим друзьям и мне. Так впервые я взял в руки Набокова, Сартра, Боффа… Книги и люди, приходившие в нашу двухкомнатную квартиру на Университетском проспекте, оказали на меня сильнейшее влияние, значительно расширили кругозор. Папа долго дружил с Любимовым. Юрий Петрович частенько заглядывал к нам с Людмилой Васильевной Целиковской. Иногда после спектаклей приходил Высоцкий, приносил гитару… Никак не найду бобины с записями тех кухонных концертов. По идее должны лежать где-то дома, но не доходят руки разобрать завалы. Хотя есть вероятность, что записи разрушились от времени, пленка превратилась в труху. Жаль, если так. Я сам записывал на магнитофон «Комета». Во-первых, Высоцкий не только пел, за столом шел разговор, из уст умных и известных людей звучали нетривиальные мысли. Во-вторых, Володя иногда сворачивал с проторенной дорожки и импровизировал под гитару.

— Вы звали его по имени?

— Он сам так представлялся. Не любил, если обращались по отчеству. Да этого никто тогда и не делал. Высоцкий был молодым человеком в районе тридцати, это мне, пятнадцатилетнему, он казался взрослым, фактически же в папиной компании почти все превосходили Володю по летам. Он хорошо ко мне относился. Помню, как возил ему сигареты Marlboro, которые отец доставал через ЦК. Продукция американской табачной промышленности периодически появлялась в свободной продаже, говорят, какая-то братская социалистическая страна рассчитывалась ею с Советским Союзом за долги. Не знаю, правдива ли версия, но при желании сигареты в Москве отыскать было можно. Если не в магазинах, то в барах и ресторанах. В ЦК Marlboro продавали чаще, вот папа и покупал их для Володи, а я отвозил. Однажды даже в больницу. Со временем Высоцкий стал реже бывать у нас дома, но мы сталкивались в коридорах «Мосфильма». Я уже окончил ВГИК, работал ассистентом режиссера на студии. При встрече Володя полушутя-полусерьезно говорил: «Карен, не забудь позвать в новую картину». Конечно, я обещал, но не довелось… Высоцкий сознавал, что не до конца востребован как актер, ведь, по сути, единственная большая роль в фильме «Место встречи изменить нельзя» случилась незадолго до смерти… О Володе у меня остались наилучшие воспоминания, он был искренним, добрым человеком, это чувствовалось на расстоянии. Как говорится, ребенка не обманешь…

— А Любимов?

— Понимаете, от Высоцкого исходила волна тепла, он сразу располагал к себе. А Юрий Петрович другой, натура сложная…

— Ваш отец ведь помогал создателю «Таганки»?

— Не он один. Вместе с папой в созданную по инициативе Андропова консультантскую группу ЦК пришли люди не по партийной разнарядке. Они не делали классическую карьеру функционеров из КПСС, не поднимались со ступеньки на ступеньку — райком, горком, обком, Центральный комитет… Это были вчерашние ученые, творческая интеллигенция, по определению разделявшая либеральные ценности. Бурлацкий, Бовин, Арбатов, Шишлин любили театр и, конечно же, почитали «Таганку», стараясь при возможности разгонять грозовые тучи над ней. У Юрия Петровича ведь постоянно возникали проблемы, закрывали то один спектакль, то другой… Время от времени Любимов писал послания Брежневу, и отец через референта генсека Самотейкина, тоже симпатизировавшего «Таганке», передавал их адресату, что в действительности было весьма рискованным предприятием. Помню, однажды папе позвонила министр культуры Фурцева и стала раздраженно выговаривать за то, что тот лезет не в свое дело, берясь защищать «Таганку». Мол, вам поручено заниматься международными делами — вот и не суйтесь в чужие сферы. В принципе, Екатерина Алексеевна была абсолютно права, и в бюрократической иерархии она занимала место неизмеримо более высокое, нежели отец, при желании могла без всяких усилий создать ему серьезные проблемы. Могла, но не стала, ограничилась внушением и настоятельной рекомендацией не совать нос, куда не надо. Если бы поставила вопрос ребром, отца, наверное, выгнали бы из ЦК… После того случая он действовал аккуратнее, хотя и в дальнейшем не оставлял попыток помочь «Таганке». Папа приложил много усилий, чтобы Юрию Петровичу вернули советский паспорт. В тот момент он уже работал помощником Горбачева и убеждал Михаила Сергеевича в целесообразности такого шага. Это была папина инициатива. И к возвращению Солженицына в Россию отец имел прямое отношение. Всех подробностей не знаю, но слышал, что вопрос решался на более высоком уровне, нежели любимовский… За что готов поручиться на сто процентов, так это за роль отца в организации похорон Шукшина. Читал много версий на сей счет, но могу утверждать: именно отец ходил с письмом к Суслову. Своими ушами слышал, как Хуциев звонил папе и просил пробить разрешение на Новодевичье кладбище. Как и в случае с защитой Любимова, это нарушало рамки служебных полномочий отца, но он пошел к Суслову, понимая, что рискует, поскольку никто не взялся бы предсказать реакцию влиятельного секретаря ЦК по идеологии. Тот благосклонно отнесся к просьбе и подписал письмо… Отец за свою жизнь помог многим, он был очень отзывчивым человеком, куда более доброжелательным, нежели я.

— В самом деле?

— Абсолютно! Для некоторых из тех, для кого бескорыстно старался папа, я ничего не делал бы…

— Его предавали?

— Наверное, от сына, рассказывающего об отце, нельзя требовать объективности, но, на мой взгляд, даже слишком часто. Другое дело, папа не обижался и никогда не переживал из-за этого. Помог — и забыл, не ждал благодарности или ответной услуги. Интриговать тоже не умел, вел себя открыто и бесхитростно. Недавно я спросил у мамы: «Как ему удалось с таким характером сделать карьеру и продержаться в ЦК? Там ведь подковерная борьба шла — будь здоров!» Он был совершенно чужд системе. Хотя, может, именно это и спасало? Показательный эпизод описал в мемуарах Федор Бурлацкий, с которым отец дружил с аспирантуры и который, собственно, позвал его в ЦК. Он рассказывает, как однажды помощник Брежнева Александров-Агентов, пользовавшийся неограниченным доверием генсека и в силу этого располагавший колоссальной властью, устроил разнос группе консультантов. Сделал это Андрей Михайлович в своей манере — резкой и жесткой, если не сказать хамской. В тот раз ему не понравился вариант подготовленной для Брежнева речи. Говорил он долго, распаляясь по ходу. Папа выслушал спич, а потом встал и негромко произнес: «Перестаньте нас оскорблять. Не смейте так себя вести!» У сидевших в кабинете открылись рты от изумления. Возражать Александрову-Агентову никто не решался, не желая нарваться на еще более грубую отповедь. Но отец никогда не мог стерпеть при виде несправедливости. Брежневский помощник ничего не ответил и молча вышел из комнаты. Все были уверены: это последний рабочий день Шахназарова в ЦК, Александров-Агентов уничтожит строптивого сотрудника, сотрет в порошок. Надо отдать должное Андрею Михайловичу: он остыл и вернулся к прерванному разговору, словно ничего не случилось. Папе сошло с рук то, что другому стоило бы карьеры.

— А какие отношения связывали Георгия Хосроевича с Андроповым?

— О дружбе, разумеется, речь идти не могла, дистанция была слишком велика, но взаимное уважение, как мне кажется, существовало всегда. Юрий Владимирович много лет называл отца Шахом. Когда в 67-м году уходил из ЦК на Лубянку, звал отца с собой, но тот отказался. Не захотел надевать погоны. Даже генеральские. Андропов отнесся к решению спокойно, не затаил. Папа рассказывал, как общался с Юрием Владимировичем вскоре после назначения того генеральным секретарем. Окликнул на кремлевском приеме: «Надо посоветоваться, Шах». Присели вдвоем, папа стал говорить, что пора проводить демократизацию, общество созрело для перемен. Юрий Владимирович возразил: «Нельзя проводить эксперименты над голодными людьми. Сначала необходимо подтянуть экономику, накормить народ, а уже потом потихоньку отпускать вожжи». Андропов не успел осуществить задуманное, китайцы же, как известно, пошли по схожему пути и весьма преуспели.

— Зато получивший в 85-м власть Горбачев ждать не стал, с ходу провозгласив курс на ускорение и перестройку…

— В последующем многие отвернулись от Михаила Сергеевича, но отец оставался с ним до конца, находя объяснение и оправдание даже допущенным ошибкам. Ельцин ведь тоже делал папе предложение. Они были знакомы по ЦК и с тех пор поддерживали неплохие человеческие отношения. Когда Горбачев сложил полномочия президента СССР и покинул Кремль, Борис Николаевич пригласил папу в свою команду, но тот сказал, что связал судьбу с Михаилом Сергеевичем, поэтому не может дать положительный ответ. После чего написал заявление о выходе на пенсию. Согласитесь, поступок, достойный уважения. Отец продолжал работать в фонде у Горбачева, но это уже была не государственная служба.

— Вы разделяли отцовскую позицию?

— Наши политические взгляды часто не совпадали, тем не менее на ту ситуацию мы смотрели одинаково. В 91-м году между Борисом Николаевичем и Михаилом Сергеевичем пролегла пропасть, переход в чужой лагерь фактически означал измену, предательство. Думаю, и Ельцин это прекрасно сознавал.

— А где был отец во время путча?

— Мы оба находились в Форосе. Все произошло, по сути, на моих глазах. Когда в начале августа Горбачев отправился в Крым, он взял отца с собой. Такое бывало не раз, они и в отпуске регулярно встречались, продолжая работать над документами. Тогда шла активная подготовка к подписанию Союзного договора. Горбачев всегда останавливался в резиденции «Заря», а папа жил в располагавшемся чуть выше над морем санатории ЦК КПСС «Южный». В тот раз родители прилетели вместе, а я приехал в Форос дня через три. Помню, мама сказала: «Странно, почему на рейде так много кораблей? Никогда столько не было». Я посмотрел: действительно! Обычно береговую линию охраняли сторожевые катера и эсминец, а тут вдруг целая флотилия выстроилась, словно предстояли крупные военные учения. Впрочем, этот факт не вызвал особого беспокойства. Мало ли какие могут быть обстоятельства? А потом отрубили связь. Папа поговорил с Горбачевым, и вдруг телефон замолчал. Отец попытался перезвонить в «Зарю» — тишина. Ни ВЧ не отвечал, ни городская линия. Сначала мы решили, что случилась авария и к утру связь восстановят. А вместо этого спозаранку услышали указы ГКЧП… Сверху было хорошо видно, что президентская дача взята в плотное кольцо оцепления. Врут те, кто теперь заявляет, будто Горбачева в Форосе не блокировали. Могу засвидетельствовать: по периметру «Зари» стояли вооруженные бойцы и автоматы в руках держали отнюдь не бутафорские. Решив утром 19 августа разведать обстановку, я отправился к морю. Якобы для того, чтобы покататься на водных лыжах. Дежуривший на пляже и изнемогавший в черном костюме от жары чекист пресек мои поползновения на корню, заявив, что катание временно прекращено. И с территории санатория никого не выпускали. Должен сказать, ощущения не из приятных. Не в том смысле, что ждешь, пока четвертуют или распнут, но напряжение в воздухе висело… Любопытно, среди отдыхавших в «Южном» был и министр внутренних дел СССР Пуго с женой. Мы с ним без конца играли в пинг-понг. А буквально накануне путча Борис Карлович улетел в Москву. Можете представить мое изумление, когда увидел вчерашнего партнера по настольному теннису среди заговорщиков!

— Кто еще из известных людей был в санатории?

— Евгений Максимович Примаков, например.

— Тоже сидел под домашним арестом, как и вы?

— Все ведь очень быстро закончилось. На третьи сутки Примаков вместе с папой пришли к директору «Южного» и сказали, что должны срочно вернуться в Москву. Им дали машину и отправили в аэропорт. Охрана не препятствовала отъезду. Стало окончательно понятно: путч провалился… Тогда же Сергей Станкевич заявил по «Эху Москвы», что режиссер Шахназаров несколько дней не выходит на связь, судьба его неизвестна. Помню, маме новость польстила: «Смотри, Карен, как усиленно тебя ищут! Даже из-за папы меньше беспокоятся…» Чем дальше, тем больше ситуация напоминала скверный анекдот. По поведению гэкачепистов было понятно, что из затеи ничего не получится, серьезные вечеринки с таким настроением не проводят.

— Горбачев оценил преданность Георгия Хосроевича?

— Думаю, да. Михаил Сергеевич всегда вел себя по отношению к папе предельно уважительно. Вплоть до последнего дня. Отец умер 15 мая 2001 года. По дороге из Тулы заехал в Ясную Поляну, там внезапно стало плохо с сердцем. Вышел из машины и упал без сознания. Все случилось мгновенно… Горбачев узнал об этом первым и позвонил мне: «Карен, с отцом произошло несчастье». Я сразу понял, о чем речь, лишь спросил: «Совсем дело плохо?» Михаил Сергеевич ответил: «Совсем. Крепись…» Горбачевский фонд взял на себя хлопоты по организации похорон, сделал все необходимое, за что я очень признателен. Никогда этого не забуду. Да, про Горбачева говорят разное, дескать, переступал через людей, не помнил добра, но я ничего плохого сказать не могу, поскольку вижу, как Михаил Сергеевич поддерживает тех, кто работал с ним в ЦК и потом перешел в фонд. Никого не бросил, всем помогает. Его сложившаяся репутация ошибочна. Может, речь о политике, об отношениях с бывшими союзниками или оппонентами, но это иное дело. В публичной сфере действуют свои законы. И по-человечески Горбачев мне симпатичен. В нем никогда не было чиновничьего барства, снобизма, он всегда вел себя демократично, открыто. По крайней мере, у меня такое впечатление. Конечно, мы общались не так много, но он приходил на мои последние премьеры, с интервалом в десять лет я был на двух его юбилеях. В Лондон, правда, не летал, но на торжественный прием в Москве пришел. Дай бог, чтобы все мы дожили до восьмидесяти и сохранили такую живость ума и бодрость духа…

— Никогда не жалели, Карен Георгиевич, что вы горбачевский, а не ельцинский? Проблем из-за этого не имели?

— Трудно сказать. Может, в какой-то момент что-то мешало, но не люблю искать на стороне объяснение собственным трудностям. Мол, раз задуманное не получилось, виновата внешняя сила. Самый простой путь — свалить свои неудачи на происки врагов. Чьи воспоминания или интервью ни возьмешь, со всех сторон несутся стоны: и те палки вставляли, и эти гнобили… Кошмар, да и только! Не хочу впадать в такой настрой. Если кто-то и пытался расстроить мои планы, ничего страшного, это нормально. Жизнь человека не может протекать без борьбы и сопротивления, скучно, если все время по шерстке. Порой полезно и против. Это закаляет характер. Достойные противники, как и заслуженные награды, лишь украшают. Зачем скулить? Не мой стиль…

Андрей Ванденко

Досье

Карен Георгиевич Шахназаров

Родился 8 июля 1952 года в Краснодаре. Учился в московской школе № 4. В 1975 году окончил режиссерский факультет ВГИКа, где занимался в мастерской Игоря Таланкина. У этого же режиссера работал ассистентом на съемках фильма «Выбор цели».

Дебютировал в полнометражном кино картиной «Добряки». В 1980 году по его сценарию была поставлена лирическая комедия «Дамы приглашают кавалеров».

Широкую известность Шахназарову как режиссеру и сценаристу принесла вышедшая в 1983 году на экраны музыкальная картина «Мы из джаза». Лента, названная по опросу читателей журнала «Советский экран» лучшим фильмом года, была удостоена также международных призов на фестивалях в Гренобле, Лондоне, Чикаго, Лодзи, Белграде. Потом были фильмы «Зимний вечер в Гаграх», «Курьер», «Город Зеро», «Цареубийца», «Американская дочь»…

С 1998 года является генеральным директором киноконцерна «Мосфильм», с 2008 года — член попечительского совета Высшей школы телевидения МГУ. Народный артист России. Лауреат двух госпремий России, а также кинематографических премий «Ника» и «Золотой орел».

Имеет троих детей — дочь Анну, сыновей Ивана и Василия.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > itogi.ru, 2 июля 2012 > № 586768 Карен Шахназаров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter