Всего новостей: 2529575, выбрано 796 за 5.448 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист СМИ, ИТ: Швыдкой Михаил (120)Петровская Ирина (96)Путин Владимир (72)Малюкова Лариса (71)Быков Дмитрий (61)Мозговой Владимир (57)Тарощина Слава (56)Медведев Дмитрий (42)Мединский Владимир (40)Латынина Юлия (34)Поликовский Алексей (33)Найман Анатолий (28)Пиотровский Михаил (28)Генис Александр (26)Сокуров Александр (26)Стуруа Мэлор (26)Мартынов Кирилл (25)Герман Алексей (24)Архангельский Андрей (22)Ивлиев Григорий (22) далее...по алфавиту
Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 25 апреля 2017 > № 2153507 Олег Бойко

Миллиардер Олег Бойко инвестирует в финтех $150 млн

Анастасия Ляликова

редактор новостей Forbes.ru

Бизнесмен рассчитывает, что инвестиции позволят его холдингу быстрее идентифицировать прорывные идеи в сфере финансовых технологий

Finstar Financial Group Олега Бойко планирует за пять лет инвестировать $150 млн в сделки и стартапы в области новых финансовых технологий. Об этом сам бизнесмен заявил на I Международной конференции о новых финансовых технологиях, говорится в пресс-релизе, поступившем в Forbes.

Взаимодействовать с предпринимателями будет FinstarLabs, отвечающая за инновации и технические разработки. «С помощью FinstarLabs мы рассчитываем быстрее идентифицировать прорывные идеи в сфере финтех и быстрее внедрять их в наших портфельных компаниях», — заявил миллиардер.

Finstar Financial Group – инвестиционный холдинг, работает в 26 странах мира. Он основан в 1996 году, последние несколько лет сфокусирован на инвестициях в высокотехнологичные альтернативные финансовые услуги.

Главные проекты холдинга в этом сегменте – сервис онлайн-кредитования 4finance (49% компании принадлежат семейному трасту Олега Бойко) и компания Digital Finance International, которая специализируется на цифровых кредитных бизнесах на развивающихся рынках и внедрении инновационных технологий. В ноябре 2016 года Finstar Financial Group инвестировала $3 млн в российский сервис для повышения эффективности мобильной рекламы Rocket10.

Траст, подконтрольный семье Бойко, в начале 2015 года снизил свою долю в 4finance с 75% до 49%. Сумма сделки и имена покупателей (известно, что это была группа частных инвесторов) не разглашаются.

В 2016 году 4finance заработал €63,2 млн. Бойко с 2004 года ежегодно входит в число богатейших людей России по версии Forbes, в 2017 году его состояние было оценено в $1,2 млрд.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 25 апреля 2017 > № 2153507 Олег Бойко


Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 25 апреля 2017 > № 2153465 Петр Кондауров

Почему бум телемедицины рискует стать «пузырем» из-за необученных врачей?

Станислав Сажин, Петр Кондауров

Проблема медицинских маркетплейсов в том, что результат услуг врача часто субъективен, и пациент не всегда может дать ему однозначную оценку. Кроме того, врачи в России, как оказалось, понимают под телемедициной не то, что пациенты

Бум цифрового здравоохранения докатился и до России. «Яндекс» проинвестировал в «Doc+» (подробнее о нем — в материале Forbes) и запустил собственный сервис телемедицинских консультаций, ВТБ поддержал сервис «Педиатр 24/7», «Сбербанк», по сообщениям прессы, решил целиком выкупить «DocDoc». Общий тренд развития подобных решений понятен — фокус все больше на сервисе пациента, на его здоровье.

Однако западный опыт подсказывает, что важно не упустить еще один мировой тренд — включение в развитие телемедицинских сервисов врачей. Крупнейшая профильная конференция EyeForPharma, прошедшая в Барселоне в середине марта, показала: мировые лидеры признают, что врачи — консервативный, но очень перспективный актив. Очевидно, что участие врачей в телемедицинских, профилактических, исследовательских проектах напрямую связано с обучением и повышением эффективности их работы.

Мы уверены: бум телемедицины в России не превратится в большой успешный рынок, пока участники не осознают, что техническое, этическое и медицинское обучение врачей является не менее важным залогом успеха телемедицины, чем создание удобной платформы или привлечение туда большого числа пациентов.

Если проанализировать развитие крупнейших западных сервисов Teladoc, DoctorOnDemand, American Well, HealthTap и российского «Теледоктора» (стартап развивает Петр Кондауров, один из авторов статьи — Forbes) можно заметить, что эволюция мышления создателей телемедицинских сервисов идет одними и теми же этапами:

Этап первый. «Соединяем врачей и пациентов, этого достаточно».

На этом этапе у проектов есть телекоммуникационное решение, нацеленное на создание решения «все в одном». Другими словами, почти никто из игроков изначально не хочет разбираться в тонкостях взаимоотношений врача и пациента и вникать в суть медицинской помощи как услуги. У создателей проекта позникает желание по «принципу Парето» получить 80% результата, вложив 20% усилий на создание сайта или мобильного приложения, группы в социальной сети или чатбота. Главное — соединить поставщика и потребителя услуги.

На этом этапе сейчас, очевидно, находится стратегическое понимание телемедицины теми, кто принимает решение о работе на рынке телемедицины внутри крупнейших поисковиков, сотовых операторов, банков, владельцев интернет-порталов и так далее. Примеры их шагов мы уже приводили: «Яндекс» запустил «Яндекс. Здоровье» (сервис для записи врачей, затем подключивший опцию в тестовом режиме получать консультации); у МТС целая исследовательская лаборатория по digital health, которая объявила о запуске телемедицинского сервиса совместно с «Медси». Список можно продолжать. На всех встречах с представителями этих проектов мы слышим одно и то же: у нас есть врачи, делаем техническое решение и запускаем телемедицину.

Но на нашем личном опыте этот вариант не сработал. Первая версия системы задумывалась как открытый маркетплейс, в котором врачи регистрируются, заполняют подробную информацию о себе и выставляют цену консультации. С технической стороны сервис сделал возможность общения по трем каналам связи: текст, телефон и видео. Цены назначали сами врачи, их разброс был большой — от 300 до 2000 рублей за консультацию. Но дело не пошло. На сервисе зарегистрировалось всего около 30 врачей, дальше стало ясно, что популярностью платформа пользоваться не будет. В обратной связи от потенциальных пользователей мы видели: они отметают вариант пользоваться маркетплейсом.

Выяснилось, что несмотря на технически хорошее воплощение идеи (нужно было, например, сделать передачу видео в браузере), пациентам не нужна биржа врачей с формальными показателями (специализация, текущее место работы, опыт работы, образование, ученая степень, сертификаты допобразования, награды и т.д). Биржа — лучшее решение, если решающим фактором для клиента является демпинг, а основные показатели качества услуги легко и объективно контролируются. Хорошие примеры, где прижились маркетплейсы-биржи, — такси, уборка на дому или аренда жилья.

В случае с врачебной деятельностью результат в большинстве случаев субъективен и однозначно оцениваться пациентом не может. А главным фактором против «уберизации» врачевания является то, что цена обычно не главное для пациента. В случае некачественной помощи пациент рискует не переплатой или дискомфортом в процессе потребления, а своим собственным здоровьем. Осложняется схема маркетплейса еще тем, что врачи в России самостоятельно не могут оказывать медицинскую помощь. Для этого нужна лицензия, которая выдается только на клинику. Так, в США есть реестр всех лицензированных врачей, ответственность несет конкретный врач, он рискует потерей лицензии. «Атомом» телемедицинского рынка в США является предприниматель-врач. В нашей же стране лицензируются квадратные метры помещения, которые наполняются оборудованием и врачами. Врач сам по себе не может вести коммерческую деятельность. При возникновении претензий со стороны пациента главный удар получает клиника, которая, скорее всего, сделает все, чтобы уйти от ответственности (а возможностей у целой клиники победить в суде больше, чем у каждого отдельного медработника) и «прикрыть» своего врача. На практике, исходя из нашего опыта общения с рынком, провинившийся врач может продолжить деятельность на следующий же день, отделавшись выговором или строгим разговором с менеджером, либо увольнением, но может продолжить работу в соседней клинике.

В «Доктор на работе» (стартап одного из авторов статьи — Forbes) мы увидели ту же проблему. Запустив в 2012 году сервис удаленных консультаций, мы увидели вал негативных отзывов пациентов, которые были недовольны качеством оказанной консультации. Многие врачи, как оказалось, понимают под «телемедициной» не то, что пациенты. Разнились взгляды и на требования к работе. После года экспериментов, поняв, что без грамотного обучения врачей бизнес не получится, мы закрыли проект.

Этап второй. Онлайн клиника с лаконичными правилами, этого достаточно.

После того, как компания-инноватор осознает, что аудитория в России ценит в первую очередь репутацию врача или клиники, появляется второй тип организации — «онлайн-клиника» (вроде американского HealthTap).

Начинается работа по отбору врачей и обучению их корпоративному стилю общению. Появляются первые рамочные протоколы общения, в которых отражены правила этикета. Это одновременно обеспечивает юридическую безопасность. Поскольку в этой модели вся ответственность за оказываемую услугу ложится на компанию-инноватора, юристы очерчивают четкие границы того, что и в каких формулировках врач может говорить, а что — нет.

Российское законодательство на сегодняшний день не предусматривает оказания медицинской помощи удаленно. Даже вопрос врача «Как вы себя чувствуете?» уже может быть сочтен медицинской помощью (сбор анамнеза). Следовательно, консультации врачей «онлайн-клиник» могут просто сводиться к рекомендации посетить клинику или вызвать врача на дом.

На наш взгляд, работая с сервисами и «первого этапа», и «второго этапа», пациент вместо решения своей проблемы и уважительного подхода получает по факту неподготовленного к телемедицинской помощи врача, который теряется и не может работать в рамках высоких стандартов. Каждый раз ему приходится импровизировать и идти на риск, рекомендуя что-то или ставя диагноз. Телемедицинский прием значительно отличается от классического. Врач, не видя пациента, должен в первую очередь убедиться, что у него не острое состояние (в этом случае нужна немедленная помощь «офлайн»). Для этого существует пул вопросов для каждого типа обращений (болит ухо, болит живот, тошнит и т.д.), после которого можно «вести» пациента дальше по скрипту. Врачей же в первую очередь готовят к тому, чтобы верить своему зрению, обонянию, слуху и т.д. Все это может ведет к тому, что в телемедицинском приеме фокус смещается на вербальной части общения, которая в обычных визитах не в приоритете. Все это ведет к тому, что многие врачи, начиная работать с телемедицинскими сервисами, не чувствуют себя уверенно, общаясь с пациентом в новом для них формате.

Этап третий. Онлайн-клиника с четкими медицинскими стандартами и сертификацией.

Компания-инноватор понимает, что для популяризации телемедицинской помощи необходимо расширять свою зону управления и ответственности — вплоть до оказания самой медицинской помощи. На этой стадии у стартапа обычно возникают следующие вопросы:

Есть ли какая-то специфика телемедицинской помощи по сравнению с классической медицинской? Если да, то в чем ключевое отличие? Какие слабые и сильные стороны этого формата? Как их можно использовать, чтобы усилить эффект для пациента? Как выбрать сферу, в которой телемедицина принесет максимум результативности?

Каким образом можно стандартизировать помощь? Как удержать качество на выбранном уровне при масштабировании бизнеса? Как компании быть уверенной, то к какому бы врачу ни обратился пациент, его примут на должном уровне и помощь будет оказана исчерпывающе полным образом?

Каким образом обеспечить юридическую защиту от прецедентов? Каков алгоритм действий в случае врачебной ошибки и чем руководствоваться, выбирая стратегию защиты?

Чтобы на все эти вопросы найти ответы, нельзя обойтись без выработки стандартов. Уже сейчас над такими стандартами работают игроки российского рынка телемедицины. Эти стандарты, возможно, станут основной для официальных документов (стандартов, протоколов, инструкций), которые в будущем может выпустить государственный регулирующий орган. Это станет опорной точкой для масштабного запуска всей телемедицинской отрасли. Пока ничего конкретного о разработке подобных стандартов не слышно (а мы слушаем очень внимательно), речь на данной стадии идет о принятии законопроекта и самом определении понятия «телемедицина».

Возникновение протоколов, безусловно, создаст благоприятные условия для построения бизнеса в сфере телемедицины как для текущих, так и для все новых игроков. Об этом можно с уверенностью утверждать, поскольку наличие протоколов решает следующие задачи:

Обучает врачей работе в телемедицинском формате. Дает понимание специфики помощи, акцентирует внимание на конкретных рисках, дает рекомендации по алгоритму движения в поиске решения, а самое главное – они морально легализуют телемедицину в головах врачей, которых с ранней молодости учили в институтах, что: «Нельзя лечить пациента, не видя его».

Дает юридические основания для защиты медицинской организации в случае судебных разбирательств (этот пункт станет актуален после принятия закона, разрешающего телемедицину). Стандарты, по факту, это централизованное и цивилизованное перекладывание ответственности с личного опыта и соображений врача на юридически выверенную систему здравоохранения

Сейчас мы изучаем опыт американских коллег. Благодаря телемедицинским протоколам в США удаленную медицинскую помощь удалось сделать квалифицированной и глубоко «алгоритмизированной».

Первая задача, которую решают американские протоколы, — структурирование онлайн-приема. Они задают формат и последовательность общения врача и пациента. Таким образом, прием из «свободного общения» превращается в поиск решения для конкретной задачи с ограниченным временем на ответ с каждой стороны. В американской практике прописаны схемы вроде такой:

- Пациент задает первый вопрос.

- У врача есть ограниченное время, в течение которого он должен проанализировать данный вопрос и задать новые, уточняющие.

- У пациента тоже есть ограниченное время, чтобы ответить на эти новые вопросы (к примеру, принести результаты анализов).

Диалог продолжается дальше, пока пациент либо не укажет «вопрос решен», либо не перестанет отвечать на запросы врача о продолжении лечения (это приравнивается к завершению приема).

Вторая задача — выстроить вопросы врача так, чтобы на самых первых этапах можно было установить, не является ли состояние пациента основанием для вызова «Скорой помощи». Если так происходит, то врач советует пациенту экстренно ее вызвать, а также объясняет, что нужно сделать до приезда врачей. Если случай экстренной помощи не требует, то врач задает следующий пул вопросов, который позволит понять, нужно ли пациенту посетить врача в ближайшее время. Если и этот критерий не подтверждается, то врач дает советы, как решить вопрос в домашних условиях.

Мы в своих сервисах попробовали использовать американские протоколы (перевели на русский язык и адаптировали) — первые же тесты (если анализировать отзывы клиентов) показали, что обученные врачи дают консультации лучше, а желание пациентов возвращаться повышается кратно.

Что это значит и что нам делать?

Мы уверены, что этапы становления телемедицинских сервисов, описанные в этой статье, — это неизбежное будущее для телемедицины в России. Пожалуй, нам стоит не повторять чужие ошибки, а следовать трем простым правилам:

Телемедицина должна основываться на протоколах и стандартах, сначала принятых всем рынком, а затем, при лучшем стечении обстоятельств, официально признанных государством. Какими будут стандарты оказания телемедицинской помощи — вопрос дискуссии, к которой мы призываем подключиться всех игроков отрасли.

Допуск к телемедицине должны иметь только врачи, которые прошли обучение, сдали экзамен и получили соответствующий сертификат (сначала принятый рынком на добровольной основе, а в будущем утвержденный государством).

Обучение врачей должно быть не коротким курсом, а серьезной программой, которая охватывает и технические стороны телемедицины, и этические вопросы удаленного взаимодействия, и медицинские требования, ограничения телемедицинской помощи.

Россия > Медицина. СМИ, ИТ > forbes.ru, 25 апреля 2017 > № 2153465 Петр Кондауров


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152029 Дмитрий Демиденко

Робот-адвокат: как юристам не остаться без работы

Дмитрий Демиденко

генеральный директор ООО «Скиф Консалтинг Рус», вице-президент Франко-Российской Торгово-Промышленной Палаты

Цифровые технологии уже привели к увольнению тысяч юристов по всему миру. Однако полностью переложить выполнение даже самых рутинных операций на машины и избавиться от человеческого фактора все равно не получится

Юридическая профессия всегда была одним из оплотов консерватизма. Юристы имеют привычку козырять латинскими сентенциями, написанными до нашей эры, ссылаются на нормативные акты, принятые в XV веке, и выступают в суде в тех же одеждах, что и их коллеги столетия назад. Зачем менять то, что хорошо работает, будь то закон о чистоте пивоварения или традиция облачаться в судейскую мантию? Многие десятилетия тысячи адвокатов и юридических фирм по всему миру работали именно под таким девизом.

«Золотой век» традиционного юридического бизнеса пришелся на 70-80-е годы XX века. Можно сказать, что он увенчал собой завершающий этап той «старой» экономики, в которой компьютер был причудой ученых и военных, а образцом успешного предпринимателя являлся промышленник или нефтедобытчик. Но умные парни уже собирали в калифорнийских гаражах устройства, которые вскоре начнут потрясать ежедневный жизненный уклад миллиардов людей, и мир начинал меняться так стремительно, как не делал этого со времен промышленной революции.

Пусть медленно, но юриспруденции пришлось меняться вслед за ним.

Первой «жертвой» глобальной компьютеризации стал образ элитарности юридической профессии. Речь не о снижении качества соответствующего образования. Эта проблема существует, и не только в России, но масштаб ее зачастую преувеличивается: все же низкокачественные кадры очень быстро отторгаются рынком. Прежде всего разрушился один из краеугольных камней юриспруденции: труднодоступность специальных знаний. Главные юридические ноу-хау – знание законов и умение быстро найти нужный источник – пали под натиском технологий.

Типичный образ практикующего юриста начала 1990-х годов был немыслим без потрепанного кодекса с ручными пометками и вклейками вырезок из официальных изданий с поправками. Он исчез с приходом правовых программ, которые обеспечили постоянный доступ к автоматически обновляемой информации. Но сняв одну «головную боль», эти программы тут же породили другую. Любой получил возможность установить юридическую базу данных, а интернет мгновенно заполнился всевозможными шаблонами правовых документов. Авторитет юристов как священных оракулов законодательства начал стремительно падать. Закономерным итогом утраты монополии на доступ к специальным знаниям стало снижение спроса на базовые юридические услуги. Экономные клиенты мигом смекнули, что за общедоступную информацию платить вовсе не нужно.

В то же время на первом этапе наступающая автоматизация вовсе не сократила доходы отрасли. Скорее наоборот. Во-первых, некоторую долю гонораров (и, что уж тут скрывать, морального удовлетворения) начал приносить разбор запущенных ситуаций, запустившихся как раз по причине применения «типовых договоров» и иных видов экономии на услугах юристов. Во-вторых, что куда более важно – стремительно развивающийся IT-бизнес потребовал дополнительного правового регулирования, что тут же породило новые дорогостоящие юридические практики.

Правда, юридическим консерваторам все равно пришлось уступить некоторые позиции. Прежде всего, пожертвовать безупречным внешним видом юристов. Руководители фирм, ранее не готовые ввести в своих офисах даже casual Fridays, вдруг осознали, что основной доход им стали приносить парни, одетые в худи и шорты. И необходимость вести переговоры в присутствии затянутых в дорогие костюмы советников вовсе не настраивает их на деловой лад, а вызывает в лучшем случае равнодушие, а то и раздражение. Лучшие психологи и HR-консультанты быстро разработали и внедрили рекомендации «соответствовать имиджу клиента», одеваясь более расслабленно, пренебрегая галстуками и прочими условностями. Более того, появилась целая категория юристов, специализирующихся на IT. Их внешний вид мало чем отличался от стереотипного образа нерда-программиста, что не мешало их фирмам ставить рекорды по выручке. Да и так ли важен внешний вид, если консультирование ведется через онлайн-чат, «горячую линию» или с помощью иных современных средств телекоммуникации, а оплата принимается через банковскую карту или WebMoney?

Однако снижение расходов на портных, возможность консультировать по скайпу и необходимость периодически отстаивать в суде позицию, основанную на скачанном из интернета договоре, вряд ли можно назвать потрясениями фундаментального характера. Да и окружающий мир очень быстро проделал путь от громоздкого персонального компьютера на каждом столе к миниатюрному устройству с уникальными информационными возможностями в каждом кармане и продолжает меняться. Читая в новостях о законопроектах, предлагающих облагать подоходным налогом труд роботов, поневоле задумываешься: стоит ли юристам ждать от IT-технологий чего-то столь же революционного, чем стали интернет-торговля, 3D-печать или беспилотное управление для соответствующих отраслей?

Отчасти да. По всей вероятности, основным источником новых потрясений выступят технологии искусственного интеллекта и машинного обучения.

Рутинная юридическая работа – составление типовых для компании документов и иные базовые операции – уже давно автоматизирована настолько, что ее в состоянии выполнять люди без специальных юридических знаний. А иногда и вовсе не люди: одно из популярных в США мобильных приложений позволит обжаловать неправомерный штраф за парковку, для чего пользователю необходимо лишь ввести данные автомобиля и номер штрафной квитанции. И чиновники в ручном режиме удовлетворяют почти половину этих подготовленных программой жалоб.

Более сложные юридические операции, например подготовка к судебному процессу или анализ документов по M&A сделке, теперь также под силу специализированному программному обеспечению (Discovery Cracker, IBM-Watson и др.), что оставляет не у дел большое количество младшего юридического персонала. Результаты работы такого ПО, конечно же, требуют проверки со стороны опытных специалистов, однако оно позволяет значительно экономить время и эффективно отделять второстепенную информацию от важной. Сами алгоритмы анализа данных прогрессируют с каждым годом.

Но означает ли все это, что юридическая отрасль в ближайшее время полностью преобразится, значительно ужавшись как в прибыльности, так и в количестве занятых? Или что новые технологии допустят к профессии любого желающего, без сита долгого предварительного обучения, лицензирования и отбора, как это сделал Uber в индустрии такси?

Маловероятно.

Несмотря на возникновение новых практик, сопровождавшее IT-бум в мировой экономике, в конечном итоге спрос на юридические услуги начал снижаться. Последние исследования, проведенные в Центре изучения юридической профессии Джорджтаунского университета, показывают, что на американском рынке (самом крупном в мире) в 2014-2015 годах спрос на юридические услуги остается примерно на одинаковом уровне, несмотря на рост экономики, – это равносильно фактическому падению.

Предвидится и сокращение занятых. Согласно исследованиям, проведенным британским отделением Deloitte, юридический бизнес уже сейчас находится в лидерах по числу увольнений в Великобритании, и в течение ближайших 20 лет вследствие автоматизации на нем сократится еще около 140 000 рабочих мест. Более близкий нам пример: Сбербанк России анонсировал сокращение около 3000 юристов, чью работу (опять же – рутинную) будет выполнять компьютерная программа.

В то же время потенциальная прибыльность отрасли должна только возрасти. Ведь высокая степень автоматизации работы ведет к серьезному снижению издержек. Конечно, в компаниях, непосредственно предоставляющих юридические услуги, пропадет возможность поставить часы работы уволенных юристов в счет клиенту. Но все же гонорары «джуниоров» не являются системообразующими, так что влияние на общую прибыльность не будет существенным. Да и клиенты наверняка обрадуются такой экономии, что, очевидно, повысит конкурентоспособность активно автоматизирующихся фирм.

С другой стороны, в юридическом бизнесе выполнение начинающими специалистами рутинных операций традиционно является элементом обучения и набора опыта. Стало быть, совсем исключить неофитов из работы, целиком переложив ее на компьютеры, попросту не получится. Иначе откуда потом взяться опытным специалистам, которые будут «надзирать» за результатами работы искусственного интеллекта в более сложных операциях?

Помимо этого, автоматизация анализа информации вовсе не означает автоматизацию принятия решений на основе этой информации. Исключение человеческого фактора из этого процесса пока что не усматривается даже в среднесрочной (20-30 лет) перспективе. И, безусловно, оценка аналитической работы искусственного интеллекта и принятие соответствующих решений невозможны без соответствующего специального образования и опыта работы.

В целом можно заключить, что современные IT-технологии влияют на доступность юридических услуг потребителю, способы их предоставления и потребления. Изменения в этих аспектах только набирают обороты, и отрасли предстоит пережить еще немало связанных с этим реформ. В то же время изменение бизнес-модели предоставления услуг не означает изменения их сути и востребованности соответствующей профессии. Пока право будет оставаться основным регулятором общественных отношений, эксперты в этой области продолжат оставаться необходимыми обществу. Даже если им придется в корне изменить подход к монетизации этой необходимости.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152029 Дмитрий Демиденко


Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152013 Марат Зайнетдинов

Эволюция логистики: что останавливает «уберизацию» рынка грузоперевозок

Марат Зайнетдинов

генеральный директор логистической компании NAWINIA RUS

Традиционные операторы грузоперевозок готовы внедрять новые технологии. Но есть барьеры, которые не позволят перейти к работе без посредников в ближайшие годы

Российский транспортный бизнес не оказался на обочине внедрения передовых технологий и последние мировые тренды находят в России практическое применение. На рынке есть предложения по «уберизации» грузоперевозок, идут испытания беспилотных транспортных средств, развиваются сервисы геолокации. Тем не менее, степень внедрения таких технологий остается низкой.

Программные продукты, аналогичные Uber, как инструмент автоматизации процессов организации грузоперевозок на рынке востребованы давно. Новый формат взаимодействия «заказчик — перевозчик» на основе IT-платформы (мобильное приложение) позволит всем участникам сократить время реакции, снизить издержки на содержание персонала и исключить риск возникновения ошибок в коммуникациях. Основная идея «уберизации» — связать напрямую грузовладельцев и перевозчиков, обеспечить максимально эффективное использование транспорта, за счет чего снизить затраты на логистику. Все это требует не столько технической реализации, сколько глобальных изменений в отрасли. Модель, основанная только на IT-продукте «без посредников», не будет реализована в ближайшие годы в масштабах всего рынка. Прогрессу препятствует сразу несколько барьеров.

Законодательство о перевозках

Несмотря на то, что логистическая отрасль получила новый Устав автомобильного транспорта, Федеральный закон о транспортно-экспедиционной деятельности, регламенты по документообороту, налоговая практика не отвечает современным требованиям автоматизации. На уровне ведомственных законов и инструкций не появилось понятие электронного документооборота в автоперевозках, по-прежнему в обиходе оригинал доверенности на получение грузов. Унификации товаросопроводительных документов до сих пор не произошло, сохранилось дублирование функций в основных товаросопроводительных документах (ТТН, ТрН, ТОРГ). Отраслевым объединениям (ассоциации, союзы, советы, профильные комитеты Госдумы и т.п.) необходимо активно менять и упрощать нормативное поле. Первым «лучиком света» можно считать недавнее поручение правительства о разработке регламента по электронной накладной.

Корпоративные споры

На уровне международных корпораций сохраняются жесткие правила по закупкам логистических услуг, призванные оптимизировать затраты и решать вопросы безопасности доставки. Как правило, иностранные штаб-квартиры не готовы идти навстречу российским подразделениям по внесению изменений в процедуры и регламенты. Отечественный бизнес часто просто копирует западные процедуры. Также проблематично идет IT-интеграция логистических провайдеров и грузоотправителей. При этом «юридическое лобби» участников процесса перевозок усложняет типовой договор перевозки, хотя и существует общая законодательная база (ФЗ о ТЭД, Правила перевозок и т.п.). В качестве положительного примера можно привести опыт Германии. Там были разработаны общие правила экспедиторов (ADSp), которые заменили сложные договорные конструкции: в заявке достаточно указать, что данная перевозка выполняется по этим правилам.

Системные причины

В России транспортно-логистический рынок слишком фрагментирован, внедрение новых технологий требует больших усилий, нежели на консолидированном рынке. Периодически возникает дисбаланс между спросом и предложением транспорта, что снижает мотивацию сторон к инновациям, так как часть задач по оптимизации решается путем ценового диктата. Разработка и внедрение современных программных продуктов и технологий на транспорте требует серьезных вложений в НИОКР. Можно считать, что отсутствие ясной стратегии развития логистической отрасли и существенной поддержки со стороны государства или финансового сектора сдерживают опережающее продвижение Uber и подобных продуктов.

Влияние онлайн-агрегаторов на бизнес

По сути, онлайн-агрегаторы сейчас начинают выполнять функции экспедиторов, эволюционируют от IT-платформы к полноценному транспортному провайдеру с полным комплексом сервиса и ответственности. Одновременно с этим традиционные логистические компании не стоят на месте, оцифровывают свои процессы, беря за основу эффективные бизнес-модели, развивают подобные продукты.

Сейчас логистические операторы решают свои текущие задачи по расширению базы подрядчиков и маркетингу, но в синергии «реального» практического опыта и новых IT-технологий появляются конкурентные решения. В частности, у некоторых компаний на базе софта решена задача по обратной загрузке транспорта, что в свою очередь планомерно ведет к снижению тарифов на доставку для клиентов, одновременно повышая эффективность использования транспорта перевозчика. Тренд развития агрегаторов прослеживается, но вряд ли они займут значительную долю рынка, особенно в контрактных грузоперевозках. «Уберизация» — это перспектива для срочных перевозок.

Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152013 Марат Зайнетдинов


Китай. США. Россия. Весь мир > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152011 Павел Матвеев

Зачем китайский гигант выходит на международный рынок денежных переводов?

Павел Матвеев

сооснователь Wirex

В перспективе MoneyGram под руководством Ant Financial сможет составить прямую конкуренцию Western Union, который многие годы занимал практически монопольное положение на рынке денежных переводов наравне с почтой

Рынок электронных денежных переводов и платежей продолжает активно расти. Если еще пятнадцать лет назад чуть ли не единственным игроком на международном рынке был PayPal, то теперь количество популярных сервисов значительно расширилось.

Показательной в этой области стала недавняя покупка сервиса денежных переводов MoneyGram «дочкой» Alibaba, китайской компанией Ant Financial, за $1,2 млрд. При этом китайцы были не единственными претендентами на покупку: ранее с таким же предложением к MoneyGram пришли из компании Euronet, что вызвало удорожание акций сервиса переводов с $13 до $18 за бумагу. Это привело к увеличению стоимости сделки с изначально предлагаемых Euronet $880 млн до $1 млрд. Однако предложение Euronet было перекрыто Ant Financial, которая предложила владельцам MoneyGram $1,2 млрд за их сервис.

Зачем это Ant Financial?

Для понимания происходящего стоит отдельно рассказать о покупателе MoneyGram. Компания Ant Financial — дочка интернет-гиганта Alibaba, который в последние годы вырвался за пределы китайского интернет-пространства и сейчас наращивает свое присутствие на других рынках мира. Компании уже принадлежит другой сервис оплаты и денежных переводов AliPay, который аффилирован с основным бизнесом Alibaba — интернет-магазином AliExpress. Кроме того, она вышла на корейский и индийский рынки, инвестировав в южнокорейский сервис Kakao Pay и индийский PayTM.

По словам самих представителей Ant Financial, MoneyGram был куплен ради наращивания присутствия Alibaba в сфере денежных переводов. Основной сервис компании — AliPay — уже стал доминирующим на китайском рынке. Покупка же MoneyGram не только открывает для китайцев путь на другие рынки, но и дает значительную клиентскую базу, с плеч которой стартует экспансия Ant Financial.

При этом руководство Ant Financial планирует увеличить команду MoneyGram в США. Подобная тактика значительно увеличит расходы. По официальной статистике, рабочая сила в США одна из самых дорогих в мире, но именно намерение физически закрепиться на территории Штатов дает возможность «дочке» китайского гиганта получить одобрение на завершение сделки от антимонопольных органов: ведение дел на территории США укладывается в концепцию президента Трампа о создании рабочих мест.

Но кроме желания расширения собственного бизнеса у Ant Financial есть и другой интерес в покупке MoneyGram. В 2014 году компания стала вести самостоятельную деятельность по управлению платежным сервисом AliPay. При этом Ant Financial все еще не публичная компания — выход на IPO планируется только в конце этого года. Стоимость же текущих активов «дочки» Alibaba оценивается в $75 млрд (по данным на сентябрь 2016), а приобретение активно развивающегося MoneyGram только утяжелит портфель Ant Financial, делая компанию еще более привлекательной для инвесторов за счет диверсификации рынков и выхода за пределы Азиатско-Тихоокеанского региона.

В то же время китайцы не вступают в прямое противостояние с такими гигантами, как Western Union или PayPal на их «поле». MoneyGram ориентирован на работу с наличностью на быстроразвивающихся финансовых рынках Индии, Пакистана, Филиппин, Таиланда, Бразилии, Мексики и некоторых европейских государств. В этих странах, в отличие от государств первого мира, наличность более актуальна, а электронные платежи и переводы все еще находятся в стадии активного развития и принятия населением на фоне увеличения доли интернет-торговли. Всего MoneyGram работает в 200 странах по всему миру и имеет 350 000 пунктов выдачи средств. Достигается подобное покрытие за счет работы с местными банками, которые, как и в случае с Western Union, выступают посредниками в вопросе приема и выдачи наличных держателям счетов MoneyGram.

Власть «бумаги«

Почему в век информационных технологий и оплаты кредитной или дебетной картой Visa или Mastercard сервис денежных переводов — перспективный бизнес? Для развивающихся государств наличные расчеты — это все еще доминирующий способ оплаты товаров и услуг. Например, по данным за 2015 год в России 60% совершеннолетних жителей имело хотя бы одну пластиковую карту, которую они активно использовали для оплаты коммунальных услуг, пополнения баланса мобильной связи и прочих платежей. Однако самой популярной операцией, по статистике на 2016 год, остается снятие наличных — более 80% активности приходится именно на этот вид услуг. В развивающихся странах, таких как Индия, популярность кеша еще выше.

При этом Ant Financial не придется серьезно демпинговать рынок себе в убыток. По статистике Всемирного банка, перевод наличных средств — это дорогое удовольствие. Если для России средняя комиссия на перевод кеша за рубеж составляет 1,53%, то в случае с другими странами G20 эта цифра вырастает минимум в несколько раз: с 5,05% в Саудовской Аравии и до 16,59% в ЮАР. Также весьма высоки и комиссионные за получение денег в этих странах: от 4,75% в Мексике до 9,72% в Китае.

Казалось бы, при подобных ставках данный рынок уже давно должен быть занят банковскими структурами, которые могли были пресечь рост сервисов денежных переводов на корню. Однако банки, как архаичные структуры, стали заложниками собственных правил взаимодействия и взимают комиссию значительно более высокую, чем узкоспециализированные структуры. Вполне вероятно, связан подобный подход с тем, что операции по переводу средств физических лиц между государствами и, соответственно, банками различных юрисдикций для данных финансовых институтов — занятие не профильное, а побочное. Также подобные схемы увеличивают количество посредников, каждый из которых снимет свою операционную комиссию. Громоздкость схемы межбанковского взаимодействия и привела к тому, что в сегодняшнем глобальном мире сервисы по переводу наличных чувствуют себя более чем комфортно. Ведь в данном случае число условных посредников сокращается до трех: банк отправителя, сам сервис и банк получателя.

Конкуренция полезна для всех

Если Ant Financial поддержит нынешнюю политику MoneyGram и продолжит экспансию на развивающихся рынках, то это пойдет на пользу всей индустрии: повышение конкуренции в любом секторе приводит к появлению новых видов услуг, снижению цен и повышению качества сервиса. Конечно, избежав лобового столкновения с PayPal и Western Union на родном для них рынке, MoneyGram при помощи китайских гигантов сможет попробовать пошатнуть позиции американских сервисов в развивающихся странах. Если китайцы смогут предоставить более выгодные условия, это потребует PayPal и Western Union пересмотра размера платежей за их услуги. В первую очередь это касается многочисленных комиссий и конвертаций в другие валюты, которыми грешит PayPal.

В перспективе MoneyGram под руководством Ant Financial сможет составить прямую конкуренцию Western Union, который многие годы занимал практически монопольное положение на рынке денежных переводов наравне с почтой.

Китай. США. Россия. Весь мир > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 апреля 2017 > № 2152011 Павел Матвеев


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 21 апреля 2017 > № 2150298 Андрей Ивашенцев

VR как неторопливая инновация. Достоинства и недостатки решений виртуальной реальности

Андрей Ивашенцев

директор по инновациям в Game Insight.

Наступит ли «четвертое перерождение» рынка VR-технологий, которым уже несколько лет подряд прогнозируют выход в массовый сегмент?

За последние несколько лет мы стали свидетелями выхода VR-технологий на рынок конечного потребителя, а также «хайпа,» который окружает их по сей день. 2015 год был назван годом VR, потом 2016-й, теперь 2017-й тоже «год VR», и нет сомнений в судьбе 2018-го. Год за годом индустрия ожидает, что VR-шлем появится у каждого обывателя и займет место рядом со смартфоном или персональным компьютером. Но этот момент все никак не наступит.

Почему же он так и не наступил? Я пройдусь по особенностям и недостаткам популярных аппаратных решений виртуальной реальности и расскажу о том, как эволюционируют VR-платформы на пути к идеальному VR-шлему.

Диффузия инноваций

Рынок VR продолжает развиваться, поощряемый миллиардными инвестициями, а ключевые игроки ищут все новые и новые механики и области применения, пытаясь увеличить долю на рынке. Как и все новые технологии, виртуальная реальность покоряет рынок постепенно, шаг за шагом. Этот процесс лучше всего иллюстрируется моделью диффузии инноваций.

Процесс адаптации технологии у потребителя начинается с innovators — 2,5% людей, которые пробуют все новое и интересное. Дальше идут early adopters, которые берут пример с инновационного меньшинства и уже обстоятельно проверяют технологию. Если с технологией (или продуктом на ее основе) все хорошо, подключается early majority — раннее большинство — и начнется массовая экспансия технологии на рынок.

На этом этапе важно иметь готовый и стабильный продукт, обеспечить его доступность на открытом рынке, демократичное ценообразование, а также простое и понятное позиционирование, позволяющее ответить на вопрос потребителя «а зачем оно мне?». Но, как видно на примере отличных продуктов, которые так и не нашли свою нишу (как тот же Google Glass), все это не гарантирует успеха, хотя и крайне ему способствует. Точка перехода между early adopters и early majority является критической для технологии, и преодолеть ее получится только в случае, когда соблюдены перечисленные условия.

Что сегодня?

Сложно оценить текущее состояние адаптации VR-технологий, но, скорее всего, оно в стадии early adopters. Сложность оценки связана с тем, что есть огромная разница между миллионами VR-устройств, статистически присутствующих на рынке, и количеством устройств, реально используемых потребителями. Почему же мы на такой ранней стадии, если VR-шлем можно купить в любом магазине электроники, новый VR-контент производят тысячи компаний, а Sony продала больше 1 млн PSVR?

К сожалению, качество пользовательского опыта и удобство использования еще недостаточны для массовой экспансии. Ситуацию также осложняет высокая стоимость полного комплекта оборудования, которая пока не по карману рядовому обывателю.

Условно говоря, существует два основных направления: стационарный VR (PC-based, Console-based — когда логика и рендеринг обрабатываются на ПК или консоли) и мобильный VR (smartphone-based и standalone — когда вычисления происходят в шлеме или смартфоне, вставленном в этот шлем). У обоих масса недостатков (отчасти даже зеркальных), которые производители и разработчики пытаются устранить.

VR без проводов

Что самое неудобное в стационарном VR-шлеме? Правильно — провода. Толстый кабель с HDMI и USB должен быть достаточно длинным для свободного перемещения в пространстве, а также толстым, защищая провода от повреждений. Кабель становится серьезным источником дискомфорта, ограничивает движение, путается под ногами и создает целую нишу для аксессуаров по организации проводов. Мобильные VR-шлемы лишены этих проблем, так как им не нужны кабели для связи с компьютером, поэтому они и называются мобильными.

Очевидное решение — создание беспроводных шлемов и трансляция VR-контента по воздуху, но таких шлемов на рынке еще нет. Это технологически непростая задача, над которой компании бьются уже не один год.

Один из критериев качественного VR-софта — комфортное ощущение присутствия и отсутствие «укачивания», когда мозг не готов верить в ту картинку, которую подсовывает VR-шлем. Разработчики хотят делать «красиво», а это «красиво» обычно накладывает ограничения по производительности на аппаратную часть. В случае недостаточной мощности оборудования будут увеличиваться задержки на отрисовку графики, а, следовательно, начнет возрастать время реакции программы или игры на действия пользователя. Одно это уже вызывает дискомфорт.

Теперь добавим к этому беспроводное подключение шлема. Необходимо пробрасывать по воздуху картинку не меньше FullHD (а потом и 4К) с частотой кадров не ниже 60 fps по радиоканалу. Это также не должно сказываться на задержках и влиять на опыт использования. При этом устройство должно иметь адекватное время автономной работы, небольшой вес и, разумеется, доступное ценообразование. Задачка не из легких.

Несмотря на эти трудности, в ноябре 2016 года был анонсирован беспроводной адаптер для HTC Vive, созданный компанией TPCast не без помощи инвестиций из VR-фонда HTC. Устройство уже умеет пробрасывать картинку 2160×1200 пикселей (стандартное разрешение Vive) при 90Hz с задержкой в 15мс, при этом имея какой-то запас по производительности. Правда, пока девайс продается только в Китае.

Многие компании также пытаются решить эту задачу раньше самих производителей шлемов и найти себе нишу в текущих изменчивых условиях. К примеру, стартапы KwikVR и RivVR планируют предложить рынку универсальные устройства, обеспечивая беспроводным интерфейсом и Oculus, и Vive. Дело за малым, им нужно вывести на рынок готовый коммерческий продукт прежде, чем шлемы станут беспроводными сами по себе.

Рюкзаки

Похожая судьба уготована специализированным VR-рюкзакам. Когда разработчики столкнулись с описанными сложностями, на помощь пришли производители ПК, решив, что если VR-шлем не может быть беспроводным, то почему бы не предложить рынку беспроводной компьютер.

Так на рынке начали появляться первые прототипы рюкзаков, внутри которых размещались мощные ноутбуки и расширенные аккумуляторы. Целевая аудитория для этих рюкзаков — центры VR-развлечений, которые пытались предоставить игрокам большую свободу передвижения и искали решение самостоятельно.

На эти идеи обратили внимание MSI, HP и другие производители и в скором времени анонсировали собственные автономные игровые ПК в форм-факторе рюкзака. Заявленный срок жизни таких ПК от батареи не превышает 1,5 часа, но это компенсируется двумя аккумуляторами с поддержкой режима «горячей замены».

Если учесть, что ценник на такие устройства стартует от $1899 (примерно вдвое дороже обычного ПК с пометкой «VR Ready»), удобство использования в домашних условиях сомнительно, а доступность на рынке пока ограничена, VR-рюкзаки, вероятно, так и останутся нишевым продуктом.

Смешанная реальность

В 2015 году Microsoft впервые показала миру HoloLens — устройство смешанной реальности (Mixed Reality, МR), которое умеет не только проецировать трехмерные объекты на окружающий мир, но и взаимодействовать с ним. Например, шлем видит, где у вас стены, пол или мебель, а персонажи в некоторых играх даже могут посидеть с вами на диване. Mixed Reality — емкое понятие, предусматривающее смешивание обычной и виртуальной реальности в различных пропорциях. Это не только проецирование виртуальных объектов в реальный мир, но и отображение реальных объектов в виртуальной реальности.

Для наглядности — представьте, что вы используете собственные руки вместо контроллеров или спокойно перемещаетесь по комнате, не боясь наткнуться на предметы интерьера, так как видите их полупрозрачные 3D-модели, не снимая шлема. Это как минимум удобнее, чем системы трекинга с помощью маяков и сенсоров, расставленных по помещению, которые есть на рынке. Этот подход также называется Augmented Virtuality или Inside-Out VR и в некоторых медиа считается ключевым VR-трендом 2017 года.

С выходом HoloLens Microsoft начала активнее продвигать концепцию MR, а в конце 2016 года анонсировала целую серию MR-шлемов в партнерстве с Acer, ASUS, Dell, HP, Lenovo и 3Glasses. Если этот подход действительно покажет свою эффективность, то сложные системы сенсоров и маяков, требующих калибровки перед началом работы, станут не нужны, а стационарный VR (или MR) станет существенно мобильнее.

Порог входа

Как и у других технологий, у стационарного VR существует свой порог входа, с которым сталкиваются пользователи. Разделим его на две части — ценовую и моральную. В момент выхода на рынок шлемов Oculus Rift и HTC Vive стоимость производительного компьютера, который можно было маркировать как VR Ready, колебалась около отметки в $2000. Хардкорные геймеры оказались лучше подготовлены к приходу VR, достаточно было просто приобрести шлем за $600-700.

Ситуация начала улучшаться с выходом новых поколений графических адаптеров (10xx-серия GeForce у Nvidia и RX-4xx-серия Radeon у AMD) и процессоров. Средний ценник на VR Ready-ПК опустился до $1500, а самые экономные даже найдут варианты и ниже $1000. Также благодаря линейке графических адаптеров GeForce 1060 появились VR Ready-ноутбуки, которые позволяют получить мобильное решение all-in-one для VR начиная от $1300. В начале марта Facebook снизил цены на шлем Oculus Rift и контроллеры Oculus Touch, теперь комплект можно приобрести за $600 (против стартовых $800). Пока это первое снижение цены на VR-шлем, и хочется верить, что не последнее.

Говоря о моральном пороге входа, стоит вспомнить про сложность организации первого «погружения» в VR. Подключение VR-шлема требует наличия нескольких (до 5) свободных портов USB 3.0 для подключения компонентов, а также окутывает все проводами. Настройка под Room-scale (сценарий для VR, где можно перемещаться по комнате) для HTC Vive требует правильного размещения сенсоров по стенам комнаты, калибровки и последующей настройки шлема. Oculus Rift для аналогичного сценария вообще требует покупки дополнительного маяка и подключения его в еще один USB-порт.

Пользователям консолей будет немного проще адаптироваться, так как они уже привыкли подключать различное дополнительное оборудование типа Kinect или PlayStation Camera, поэтому освоить PSVR или другое аналогичное решение они смогут немного быстрее. Программное обеспечение также нужно устанавливать дополнительно, настраивать его и привязывать кредитную карту для покупки контента. В случае с HTC Vive нужно будет еще и выбирать, покупать контент через фирменный Viveport или пользоваться SteamVR.см

В общем, сложностей достаточно много. Именно поэтому, подход Microsoft с Plug&Play шлемами, которые подключаются двумя проводами и просто работают, может наконец избавить пользователей от сложных манипуляций, тем самым снизив сложность входа в VR. Тот же Pokemon Go заработал полмиллиарда долларов лишь потому, что использовал доступные мейнстрим-технологии.

Всевозможные VR-аттракционы в торговых центрах и различные квестовые комнаты с VR пагубно повлияли на мейнстрим-аудиторию и закрепили за VR образ чего-то сложного, близкого по восприятию к «5D-кинотеатрам». Поэтому производителям VR-оборудования приходится повторно доносить потребителям, что эти устройства предназначены для домашнего использования.

Мобильный VR расширяет возможности

Симметрично старшему брату мобильный VR пытается работать над ошибками и бороться с недостатками и ограничениями, которые накладывает форм-фактор. Когда мы говорим про мобильный VR, мы говорим про связку смартфон + VR-шлем. Наиболее технологичный и дорогостоящий элемент в этой связке это смартфон, а значит на него проецируется большая часть недостатков мобильного VR. Если подумать над списком основных минусов, которые вызывают дискомфорт, то в него обязательно попадут недостаточная производительность, перегрев, короткий срок жизни от батареи и низкое качество трекинга.

Хотя смартфоны уже стали мощнее персональных компьютеров, стоявших на рабочих столах 10 лет назад, никто не станет отрицать, что их производительность для VR пока не может конкурировать со стационарными старшими братьями. Это весомый аргумент с точки зрения пользовательского опыта, т.к. влияет на принятие потребителем решения о покупке. Когда человек вместо реалистичного мира VR увидит низкополигональные модели, он скажет «не верю!» и может быть разочарован в покупке. Каждое такое разочарование будет подкрепляться сарафанным радио и отдалять момент, когда VR-шлем будет в каждом доме.

Так получилось, что смартфоны «слабее» компьютеров, от них не требовалось быть мощнее. Производители микроэлектроники бьются с законом Мура и выпускают новые чипсеты, которые работают быстрее и энергоэффективнее. К сожалению, разрыв производительности все еще крайне велик, а разработчиков, которые готовы тратить месяцы на оптимизацию, больше не становится.

Большинство смартфонов не приспособлены к долгой работе в пиковой нагрузке, которую обеспечивают VR-приложения. Их система охлаждения проектировалась исходя из повседневных задач с редким включением высокопроизводительных игр, поэтому устройства перегреваются во время работы с VR. Если средняя длина сессии не превышает 15 минут, то кто-то может вообще никогда не столкнуться с такой проблемой, ну а кто-то проводит в VR многие часы и вынужден самостоятельно модифицировать систему охлаждения смартфона.

Время автономной работы при пиковых нагрузках также неудовлетворительно, ведь за последние годы никакого прорыва в области энергоносителей так и не свершилось. Средняя емкость аккумулятора у флагмана колеблется около 2000-3000 мАч, а это порядка часа работы в VR-режиме.

Ну, а раз мобильный VR все ближе и ближе к стационарному VR по функционалу, почему бы не начать запускать на нем серьезные VR-проекты, большие ААА-игры? Самым простым решением в этом случае будет стримить картинку с ПК на экран смартфона, как это делают сервисы типа GeForce Now, Xbox Streaming или PlayStation Now.

Во всех этих сервисах основным критерием, влияющим на качество доставляемого контента, будут сетевые задержки. Только в случае со стримингом VR-контента наша мобильная VR-гарнитура должна будет также отправлять на сервер большое количество данных о позиционировании головы и контроллеров в пространстве, причем делать это с высокой степенью точности и минимальными задержками.

На рынке существует несколько компаний, которые занимаются вопросом VR-стриминга, и они по-разному подходят к решению этих задач. Например, в России есть команда Dive Into VR, которая реализовала стриминг ряда игр для Oculus Rift для мобильного VR через обычный 5GHz Wi-Fi с задержкой в районе 30 мс. Это неплохой результат для домашнего оборудования, но уровень комфорта будет сильно зависеть от вестибулярного аппарата игрока.

Трекинг и сенсоры

В каждом смартфоне есть базовый набор сенсоров, необходимых для функционирования мобильных платформ. Это различные комбинации гироскопов, компасов, акселерометров и прочих компонентов, которые существенно разнятся между флагманской и бюджетной моделью, потому что каждый из них влияет на себестоимость. Вопрос не только в количестве, но и качестве, т.к. еще недавно ни о какой стандартизации речи не шло. Проще всего сделал Samsung, заявив поддержку только флагманских моделей, фиксируя минимально необходимую производительность, а также интегрировав высокоточные сенсоры сразу в гарнитуру GearVR.

Google решил, что пришло время стандартизации, и выпустил в мир платформу Daydream. Платформа включает в себя референсный шлем и референсные спецификации основных компонентов и сенсоров, которые должны быть в смартфоне для VR. Эти сенсоры вместе со специализированной подсистемой и драйверами, интегрированными в Android 7 Nougat, гарантируют качественный опыт потребления VR-контента. Остается только научить разработчиков делать хорошие VR-приложения на Daydream SDK.

Стандартизация — нормальная практика для индустрии, но она редко производится силами одной компании. Первой в голову приходит Intel с платформой Ultrabook, которая была разработана в противовес Macbook Air и роздана всем OEM-партнерам, ознаменовав начало эпохи тонких Windows-ноутбуков. На официальном сайте Daydream анонсировано минимум 5 устройств с поддержкой Daydream, включая смартфоны ZTE, Lenovo, Huawei и ASUS.

Daydream выглядит и ощущается высококачественным продуктом. Нельзя сказать, что мобильный VR вышел на качественно новый уровень, но большинство «детских болезней» удалось победить, а Daydream и GearVR можно считать лучшими мобильными VR-платформами на рынке.

Пока стационарный VR использует сенсоры и маяки для трекинга шлема в пространстве, мобильному VR остается только эксплуатировать механики с эффектом «вагонетки» и ограничивать интерактивность. С этой дискриминацией решили бороться в Qualcomm, показав на CES 2017 прототип шлема с Inside-Out трекингом, который теоретически работает аналогично MR-шлемам от Microsoft.

На последней конференции Oculus Connect, которая прошла в октябре 2016-го, Марк Цукерберг анонсировал следующее поколение шлемов Oculus Rift, в которых может быть также реализован функционал Inside-Out трекинга.

В это же время существует Google Tango, реализующий аналогичные AR-механики с использованием глубинной камеры, который будет интегрирован в новый Daydream-смартфон от Asus — ZenFon AR. Пока неясно, будет ли Asus создавать собственный Daydream-шлем и реализовывать с его помощью функционал Inside-Out VR и делать ZenFon AR первым MR-смартфоном.

На CES 2017 HTC представила самостоятельное устройство Vive Tracker, которое выступает в роли маркера и помогает перенести реальные объекты в виртуальный мир, превращая любой объект в VR-контроллер, что может найти применение также и в мобильном VR.

Шлемы

С момента появления Google Cardboard мобильные VR-шлемы не сильно шагнули вперед. В первую очередь потому, что непросто заново изобрести комплект из двух линз и крепления для смартфона и заработать на этом. А также потому, что любая действительно интересная реализация будет моментально клонирована в Китае и запущена в мир по бросовой цене. Инновации в этой области по силам лишь нескольким компаниям.

Рассказывая о мобильном VR потребителям, чаще всего рассказываются истории про то, что шлем можно везде брать с собой и использовать в любое время в любом месте — на отдыхе, в самолете, на природе… И каждый раз умалчивает о том, что окружающие будут с опаской смотреть на человека с картонной\пластиковой коробкой на голове. Несмотря на сотни экспериментов с форм-факторами шлемов, их основной проблемой являлась громоздкость и неестественный внешний вид, а потом появился Daydream View.

Дизайнеры Google потратили почти 2 года с момента выпуска Cardboard, чтобы превратить VR-шлем в стильный и эргономичный аксессуар, к тому же легкий и приятный на ощупь. Они смогли добиться очень важного – теперь VR-шлем не выглядит странным пластиковым устройством для гиков, а это огромный шаг вперед для адаптации технологии.

Мобильные контроллеры

Взаимодействие с виртуальным миром в мобильном VR на начальном этапе было сильно ограничено из-за возможности взаимодействовать с игровым миром исключительно с помощью головы. В первой версии Google Cardboard был специальный магнитик, который можно было использовать в качестве кнопки-кликера, но большинство смартфонов вели себя рядом с ней некорректно. Магнит влиял на встроенный компас, вызывая эффект «дрифта» и пагубно влияя на вестибулярный аппарат, поэтому в следующей итерации его заменили «кнопкой», нажимающей на экран смартфона.

Разумнее всего поступили в Samsung — интегрировали сенсорный геймпад в Gear VR и сфокусировались на его юзабилити, задавая новый стандарт интерактивности мобильного VR. Но у старших стационарных братьев уже были контроллеры с 6 степенями свободы, которые не только гораздо удобнее, но еще и органично вписывались в виртуальное пространство, эмулируя руки. Когда мы видим руки (или их эмуляцию) в виртуальном мире, мозгу проще поверить в правдивость картинки, а это существенно снижает риск укачивания.

Первой качественной и недорогой реализацией 6-осного контроллера похвастался Google с Daydream View, после начали подтягиваться и другие производители, включая Xiaomi Mi VR для китайского рынка. Ну а уже в этом году, на MWC 2017, правильность вектора движения подтвердил и Samsung, показав новое поколение Gear VR с уже внешним контроллером, функционально похожим на Daydream.

Поиск золотой середины

По оценке аналитического агентства Strategy Analytics за 2016 год, доля мобильного VR достигла 87%, в то время как стационарный VR занял 13%, большая часть которых приходится на PSVR. Несмотря на это, стационарный VR доминирует по части доходности, и на него приходится порядка 77% денег в индустрии.

Развитие VR подстегнуло индустрию производства дисплеев, коэффициент PPI (points per inch) в экранах маленькой диагонали начал расти. Разрешение не было критично для мобильных устройств при потреблении контента на расстоянии вытянутой руки, но в случае VR это стало важным конкурентным преимуществом. Комментарии типа «Опять эта пиксельная сетка на экране» начинают медленно уходить в прошлое.

С появлением на рынке Mixed Reality устройств и большим распространением стриминга ситуация может поменяться, если смотреть в перспективе уже нескольких следующих лет. Так, например, Microsoft фокусируется в первую очередь на этом направлении и верит, что VR в его текущем виде — временное явление. HoloLens был первым MR-продуктом, который Microsoft вывели на открытый рынок, и его целевой аудиторией были и остаются корпоративные клиенты. Именно они имеют миллионы задач и сценариев, идеально подходящих для MR, а также ресурсы для их реализации с помощью устройства, которое еще не скоро будет готово выйти на массовый рынок.

Facebook на сегодняшний день является единственной компанией, которая имеет существенную долю на рынках и мобильного, и стационарного VR и может объединить их в рамках единой экосистемы. Компания прикладывает массу усилий (и тратит миллиарды долларов) для создания уникальной VR-среды социального взаимодействия и имеет все шансы сделать ее новым стандартом коммуникаций в сети.

На каждой своей презентации Facebook подчеркивает преимущества виртуального общения, совместного потребления VR-контента, позиционируя социальный VR заметной частью своей стратегии. В то же время анонсированный на Oculus Connect новый шлем в линейке Oculus, позиционируемый в качестве автономного устройства, сможет стать основным инструментом для реализации этой стратегии.

Google, в свою очередь, фокусируется на демократизации мобильного VR и конкурирует с Facebook за аудиторию, фокусируясь на продвижении Daydream в качестве стандарта мобильного VR. Неизвестно, планируется ли использовать Project Tango как MR-компонент для Daydream, но в свете текущих трендов это было бы очень интересным решением. Получится ли у Google сделать из Daydream View стильный и эргономичный аксессуар для всех и каждого — покажет время.

Рынок видит перспективу, и инвестиции в VR\AR продолжают расти и совокупно превысили 2 млрд долларов, включая большой кусок Magic Leap. И понятно почему — на кону 120 млрд долларов, которые потенциально будут крутиться в индустрии в следующие три года.

Если смотреть на представленные выше диаграммы, видно, что VR-контент составляет большую часть потенциальной доходности, и большие бренды уже осознали этот факт. В VR-проекты уже инвестируют Disney, 21st Century Fox, HBO и многие другие. На VR приходят первые ААА-тайтлы, такие как Resident Evil 7, Batman: Arkham VR, Robo Recall, и это только начало.

Причем аналитики прогнозируют, что AR\MR-технологии будут доминирующими к 2020 году и по объему дохода превзойдут VR втрое. Если говорить о краткосрочной перспективе, то 2017 год уже называют годом MR в VR, а динамика анонсов за последние полгода обещает выход множества новых интересных устройств.

Я (и мои коллеги в компании) очень надеемся, что рынок сможет по-настоящему открыться в тот момент, когда (и если) Apple принесет на рынок правильный баланс между VR\AR\MR и заставит всех поверить, что время «четвертого перерождения», как его называют аналитики вроде Robert Scoble, действительно настало. Мы любим смелые эксперименты, поэтому, начиная с первой трансформации из социальных игр в мобильные, из мобильных игр в мессенджеры, продолжаем верить в возможность новой трансформации.

Что в итоге?

Мобильный VR семимильными шагами приближается к возможностям стационарного по части качества предоставления контента, становится удобнее и эргономичнее для повседневного использования. В качестве примера — я уже начал брать комплект Daydream View с собой в путешествия и регулярно провожу в виртуальной реальности какую-то часть своего свободного времени. Стационарный же VR все больше движется в сторону мобильности и MR, избавляясь от проводов и лишних устройств для трекинга. Я вижу очень большие перспективы у Mixed Reality и с оптимизмом смотрю на то, что в этой области делает Microsoft с запуском новой линейки устройств для Windows Holographic.

Эталонным же MR-устройством для меня пока остается HoloLens. Microsoft, по слухам, не планирует обновлять платформу до 2019 года, а значит есть все шансы, что устройство станет миниатюрнее, а угол обзора станет комфортнее. Ближе всего к золотой середине, как мне кажется, приближаются Google и Facebook, но с разных сторон. Facebook попытается реализовать свое видение золотой середины через новый автономный шлем линейки Oculus. Описание выглядит многообещающе, но информации пока все еще недостаточно, а каким окажется конечный продукт, остается только догадываться. В одном можно быть уверенным — он лучшим решением для общения в VR. Google, в свою очередь, развивает Daydream в наиболее функциональную платформу для мобильного VR, которая благодаря поддержке производителями смартфонов и высокой эргономичности сможет побороться за сердца потребителей и наконец вывести адаптацию VR на следующий уровень.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 21 апреля 2017 > № 2150298 Андрей Ивашенцев


США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 21 апреля 2017 > № 2150278 Игорь Клюшнев

Индустрия развлечений: как заработать на том, на что другие тратят?

Игорь Клюшнев

начальник департамента торговых операций ИК «Фридом Финанс»

Объем развлекательного контента стремительно растет, а огромные корпорации, которые его производят, получают миллиарды долларов прибыли

«Вкалывают роботы, а не человек»

Начать стоит с того, что в развитых странах присутствует риск существенного сокращения рабочих мест. Перенос производства в США и повышение таможенных пошлин на импорт, которые лоббирует нынешний президент страны Дональд Трамп, не отменяют риски потери работы в стране для десятков миллионов водителей, бухгалтеров, работников заводов и офисов. Их места могут занять роботы, автопилоты и системы искусственного интеллекта.

Согласно анализу McKinsey & Co., «бомба автоматизации» ставит под удар 45% всей рабочей деятельности в Америке. В производственной сфере потребность в сварщиках, резчиках, паяльщиках и других рабочих специальностях может сократиться на 90%. Яркий тому пример – компания Uber, озвученной целью которой является максимально быстрая замена более одного миллиона своих водителей автопилотами. Даже в финансовой и страховой сфере, по оценкам консалтинговой компании, может быть сокращено 66% работ, выполняемых людьми.

Можно предположить, что со временем более высокий, чем нынешний, уровень безработицы станет нормой. Это приведет к тому, что у большого числа людей появится заметный избыток свободного времени. Учитывая, что тренд на автоматизацию и роботизацию производственных процессов появился не вчера, можно с полной уверенностью говорить, что он продолжится. На этом фоне роль сектора экономики, отвечающего за свободное время, будет также продолжать расти.

О чем я говорю, когда говорю о… развлечениях и инвестициях

Традиционно глобальная индустрия развлечений обозначается акронимом REST (Recreation, Entertainment, Sports, Tourism) и включает бизнес, специализирующийся на отдыхе, зрелищных развлечениях, спорте и туризме. Однако официально в США выделяют индустрию медиа и развлечений (media and entertainment — M&E) в которую входят производство и дистрибуция фильмов, телепрограмм и рекламы, потоковый медиаконтент, музыка и аудио, радио, книги и видеоигры. Американская индустрия развлечений является крупнейшей в мире, занимая треть всего глобального рынка. По оценке PriceWaterhouseCoopers (2014 — 2019 Entertainment & Media Outlook) в денежном выражении она достигнет к 2019 году объема $723 млрд (от $632 млрд в 2015 году).

Чтобы обычному человеку инвестировать в развитие индустрии развлечений, ему нужно купить акции торгуемых на бирже компаний, занятых в этой отрасли. В разрезе интересующего нас фондового рынка структура сложнее. Согласно общепринятой классификации Global Industry Classification Standard (GICS), используемой в частности и S&P для определения категорий публичных компаний, к индустрии развлечений можно отнести такие подсекторы, как Casinos & Gaming; Cable & Satellite; Home Entertainment Software; Hotels, Resorts & Cruise Lines; и Leisure Products. И самое интересное, что в эти подсекторы не попадают такие гиганты, как AT&T, Facebook, Google и некоторые другие ключевые игроки отрасли. Поэтому ниже мы рассмотрим именно отдельные компании, выделив два наиболее перспективных, на наш взгляд, направления – это развлечения, связанные с просмотром видео, а также различные игры.

«Господи, благослови телевидение»

Видео уже сейчас – основной развлекательный контент, в будущем его доля будет только расти. Благодаря интернету смотреть видео можно 24 часа в сутки на компьютере, смартфоне или планшете. Где бы мы ни находились, в аэропорту, ресторане или на концерте, мы почти всегда можем посмотреть телешоу, кино или поиграть. Развлекательные компании активно находят способы адаптироваться к этому развитию технологий.

Американская индустрия видео включает кинотеатры, телевидение и домашний просмотр. Прогнозируется, что выручка кинотеатров увеличится с $9,9 млрд в 2016 году до $10,9 млрд в 2020-м. Относительно небольшой рост связан с переходом контента с физических носителей на цифровые и онлайн-просмотр, ростом цен на билеты, уменьшением числа релизов. Домашнее видео вырастет за этот период с $20 млрд до $20,9 млрд, но при этом объем потоковых сервисов и видео по запросу подскочит с $11 млрд до $15 млрд. Телевизионный рынок США, будучи зрелым, изменится незначительно — с $101,8 млрд до $102,3 млрд.

Согласно Deloitte Consulting, свыше 90% поколения двухтысячных вовлечены в четыре вида активности перед экраном. Они хотят иметь круглосуточный доступ к видеоконтенту и менее зависимы от подписки на ТВ, во время просмотра видео они обычно одновременно сидят в соцсетях, шлют текстовые сообщения, слушают музыку или играют в видеоигры. Это влияет на концентрацию внимания потребителей, формируя спрос на индивидуальный просмотр онлайн-видео и технологии с простой и быстрой сменой интерфейса. Консалтинговая фирма прогнозирует рост числа зрителей потокового видео до 209 млн к 2021 году от 181 млн в 2015 году.

В этом году продолжатся кардинальные изменения на рынке развлечений США, начавшиеся в последние несколько лет:

Рост доли «экономичных» пакетов для подписных сервисов, предлагаемых кабельными и спутниковыми компаниями, а также провайдерами потоковых и ОТТ (over the top – получение контента через приставку) сервисов, такими как Netflix и Amazon.

Рост популярности укороченных по времени видов контента, такие сериализированные веб- и Youtube ролики продолжительностью 6-10 минут.

Новые формы рекламы – от мгновенных сообщений до содержательного контента, с различными формами спонсорства и продакт-плейсмента.

Поставщики потокового контента получают значительную часть выручки рекламодателей, способствуя формированию у потребителей ожидания «бесплатных» услуг, что способствует видоизменению рынка. Потребление медиа расширяется до «физического» опыта. Новые технологии позволяют испытать более персональную связь как со звездами и представителями шоу-бизнеса, так и с людьми с общими интересами. Через социальные медиа появляются дополнительные возможности при прямых трансляциях событий, в сфере спорта, в области тематических парков. Сюда относятся, например, посты и селфи участников мероприятий в Instagram, Snapchat и Facebook. На этом фоне кабельное телевидение постепенно теряет аудиторию.

Недавно Google анонсировала свой подписной сервис на потоковое видео YouTubeTV. Компания подписала соглашения с CBS, Twenty-First Century Fox и Walt Disney для получения доступа к контенту.

«Вы готовы играть?»

Американский игровой рынок продолжает бурно развиваться, превысив планку $100 млрд. Традиционно он состоял из видеоигр для персональных компьютеров и игровых консолей. Сейчас же потребители обладают доступом к разнообразным устройствам, включая смартфоны и планшеты. Сектор включает физические, цифровые и онлайн-игры, подписные сервисы, мобильные приложения, а также технологии виртуальной и дополненной реальности (VR/AR). Сектор динамично эволюционирует в таких направлениях, как социальные и казуальные игры. Развивается также направление профессионального киберспорта.

Одним из факторов роста является увеличение доли онлайн-игр не только на компьютерах, но также на игровых консолях. Это способствует увеличению игрового времени. Например, геймеры в 2016 году потратили 43 млрд часов на игры компании Activision Blizzard, что сравнимо с длительностью просмотра видео в Netflix в течение 45 млрд часов. На этом фоне акции Activision подскочили почти на 20% на следующий день после выхода годового отчета за 2016 год, показавшего рост продаж на 42%.

Electronic Arts также является ведущим производителем контента в секторе (акции компании выросли на 400% за последние 5 лет) с очень успешными франшизами FIFA, Star Wars, и Battlefield. Компания также является одним из ключевых игроков в растущем сегменте электронных спортивных состязаний. В то время как продажи EA не показывали такую же динамику, как у Activision, она все еще остается на долгосрочной траектории роста с увеличением прибыли на 56% в течение первых трех кварталов 2017 финансового года.

Еще одним фактором роста для игровой индустрии является развитие мобильных игр, особенно простых, вызывающих огромный начальный интерес, а также игр с долгосрочным вовлечением.

Одним из безусловных лидеров в этой области является Take-Two Interactive. Компания недавно приобрела разработчика мобильных игр Social Point, что должно способствовать ее дальнейшему росту. Take-Two также усилила свои позиции в сфере киберспорта, заключив партнерство с NBA (Национальная баскетбольная ассоциация). Хотя компания и уступает по масштабам своим конкурентам, одним из ее достоинств является концентрация на качественном развитие, а не на количественном.

Наконец, нельзя не упомянуть Nintendo, вернувшуюся из забытья в 2016 году с выходом игры Pokemon Go от Niantic Inc. Эта игра с дополненной реальностью быстро покорила мир, с пятьюстами миллионами загрузок в первые несколько месяцев после появления.

Активно пытаются развиваться на игровом рынке и технологические гиганты. В частности, Amazon.com еще в 2014 году приобрела игровой сайт Twitch за $970 млн. Amazon Game Studios активно нанимает специалистов (открыты свыше 100 вакансий).

«Что же из этого следует?»

Эта строка из стихотворения Ю. Левитанского звучит в киноленте «Москва слезам не верит». Ответом в фильме является «Следует жить, шить сарафаны и легкие платья из ситца», который мы б дополнили тем, что стоит следить за развитием всей этой большой индустрии. Это не только интересно и позволяет получить представление о вкусах современной молодежи, но также такая информация позволяет получить доход от вложений. Важно то, что акции компаний, о которых было рассказано выше, торгуются не только на американских биржах, многие из них уже доступны любому, даже неквалифицированному российскому инвестору, так как они включены в листинг биржи Санкт-Петербургской. А это значит, что долгосрочный портфель, в котором уже есть акции, например Сбербанка и «Аэрофлота», можно легко дополнить ценными бумагами компаний, специализирующихся на играх и медиа. Мир меняется, и вслед за этими изменениями, а, лучше, опережая их, стоит управлять и составом своего инвестиционного портфеля.

США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 21 апреля 2017 > № 2150278 Игорь Клюшнев


Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146729 Дмитрий Блинов

Робот на разборке: почему склад без людей сегодня на самом деле никому не нужен

Дмитрий Блинов

Технический директор компании LogistiX

Искусственный интеллект уже помогает распределять нагрузки на сотрудников склада равномерно и, например, выявлять брак. Достаточно ли этого?

Повальная роботизация сегодня воспринимается как панацея от всех болезней. Причем термин «роботизация» настолько широк, что под ним можно понимать как автоматизированные линии на складе, так и «сверхмашины» с искусственным интеллектом (AI), например IBM Watson. Применительно к логистике та же путаница. Поэтому стоять прояснить, что может означать «робот-кладовщик» или «робот-директор склада» и почему склад без людей еще очень долго не станет реальностью.

Для начала определимся с терминами «искусственный интеллект», «машинное обучение», «нейросеть», которые на сегодняшний день скорее больше мифологизированы, чем следовало бы. Нейронная сеть – это по сути структура объединенных нейронов, прямой ее аналог — это человеческий мозг. Машинное обучение – это процесс научения нейронной сети тем или иным «навыкам», это процесс поиска зависимости между исходными данными и результатом. Искусственный интеллект (AI) — это уже обученная нейронная сеть, или их комплекс. Обучение AI для складских задач ничем не отличается от стандартного – в нейросеть загружаются любые параметры, которые необходимо обрабатывать (для визуализации брака это могут быть, например, фото смятых коробок). Для комплексного решения в промышленном масштабе на базе AI таких параметров понадобятся сотни – касающиеся характеристик процесса, сотрудников, товара, процедур и т.д.

Простейшие «роботы» — это ставшее частью любого мало-мальски автоматизированного склада оборудование: краны-штабелеры, лифтовые стеллажи, «карусели» и т.д. Условно назовем их стационарными роботами – они позволяют автоматизировать отдельные операции, которые человеку просто физически сложно и долго выполнять.

Следующий этап – это так называемая техника AGV, то есть «роботы движущиеся»: всевозможные роботокары, управляемые тележки, автоматизированные погрузчики. Примеры – известные изделия Amazon Robotics или Toru Cube от Magazino.

Более продвинутую версию предлагает компания Symbotic – это роботизированная система склада, где людей почти полностью вытеснили роботы. Правда, для того чтобы технологией воспользоваться, склад придется полностью переделать. Обойдется сама система в сумму от $40 млн до $80 млн. Опять же, речь идет об автоматизированном или автоматическом складе, но без внедрения технологий искусственного интеллекта.

Отдельно стоящее решение, касающееся логистики? крайне коллатерально, но интересно иллюстрирующее проблемы с антропоморфными манипуляторами для складов — это робот Atlas компании Boston Dynamics, публично показанный в прошлом году. Попытки машины поднять коробку крайне удачны, даже в условиях помех со стороны человека, но даже на видео очевидно, что «руки» робота снабжены специальными пластинами, и назвать движения «антропоморфными» сложно.

Далее решения начинают переходить, условно говоря, «от железа к софту», когда задачи автоматизации решаются посредством специализированного программного обеспечения. Начальный этап автоматизации на базе ПО – внедрение WMS системы (Warehouse Management System, системы управления складом) – уже хорошо известен и активно используется всеми игроками рынка – от мини-складов до гигантских распределительных центров. Однако предел, на котором любая WMS система способна сократить издержки и повысить производительность склада, уже перейден, и остро ощущается необходимость нового качественного скачка. Революцию в эту область способны привнести технологии искусственного интеллекта на базе специально обученных искусственных нейронных сетей.

Несмотря на то что логистика в последние годы активно привлекает внимание большинства прогрессивных компаний, являясь одним из главных участников проектов по повышению качества, внедрение современных технологий (таких, как роботы и искусственный интеллект) в этой сфере стоит на одном из последних мест в мире. То, что ситуация должна в ближайшие годы в корне изменится, очевидно. Тотальная глобализация рынков, объединение технологий вокруг потребностей единичного потребителя, стремительный взлет e-commerce, и – как следствие – рост количества номенклатурных позиций и изменение структуры распределительных центров в сторону увеличения числа операций создают благоприятные условия для инвестиций.

Первым и единственным решением для оптимизации складских операций на базе нейросетей пока является проект, реализованный сетью магазинов Zalando (на базе решений компании Nvidia). Технологии AI учат находить оптимальные маршруты для работников склада и решать один из частных случаев задачи коммивояжера. Для решения проблемы управления складом была обучена нейронная сеть, которая оценивает кратчайший для работника маршрут на складе, фактически имплементируя логику покупателя в супермаркете. Скорость работника повышается вследствие решения «проблемы полной тележки» — когда «тележка» становится слишком тяжелой и просто бросается в проходе, а товар приносится в нее с удаленных рядов и полок. Работнику начали выдавать задания на оптимальное количество товара, вводя промежуточные списки, тем самым рациональнее используя труд работника и повышая общую скорость работы на складе.

В России сегодня решений в складской логистике на базе нейронных сетей просто нет. Мы экспериментируем с биотелеметрией, визуальным распознаванием бракованных упаковок, выявлением косвенно влияющих на KPI факторов.

Биотелеметрия – технология, реализованная на базе фитнес-браслетов, которая позволяет распределять нагрузки на сотрудников склада равномерно, в зависимости от состояния здоровья человека здесь и сейчас. Постепенно повышая нагрузки (как и в занятиях спортом), работник склада начинает выполнять больше действий, соответственно повышается производительность склада. Мы подсчитали, что даже на небольшом складе с 20 работниками, экономия при внедрении может достигать 1 млн рублей в год.

Технологию визуального распознавания бракованных упаковок мы запустили, обучив нейросеть распознавать некондиционные групповые и транспортные упаковки. Это важно при приемке товара на склад, когда оператор службы контроля качества может просто не заметить брака упаковки и принять на склад «битый» товар. Нейросеть идентифицирует замятия и порчу, и даст оператору сигнал перепроверить конкретную единицу товара.

Очень интересной задачей было выявление факторов, косвенно влияющих на KPI. Ключевые индикаторы эффективности используются практически везде, и наиболее часто используемым инструментом определения того, что же именно повлияло на рост или падение показателя, является каскадный анализ с детализацией выборки новыми измерениями в популярных BI-подсистемах. Мы же решили собирать данные не постфактум, а в процессе работы, обрабатывая данные при помощи AI, благодаря чему можно быстро определить «виновников» изменения показателя в лучшую или худшую сторону, выявить степень влияния и предпринять своевременные действия для разрешения ситуации. Такими косвенными факторами могут выступить человеческий фактор (ошибки, перегруженность работника, небольшой опыт сотрудника) или неисправность оборудования.

Следующим шагом стала для нас задача клиента распознавать брак при ручной сборке сложных механизмов, основываясь на оцифровке движений сборщика, – но это решение сегодня адаптировано для промышленности, и пока на складе мы для него поля применения на нашли.

Занимаясь разработкой подобных решений на базе глубинного обучения нейронных сетей, мы пришли к тому, что для склада сегодня необходима глобальная система управления складом с применением искусственного интеллекта. Любой отраслевой прорыв в будущем хорошо коррелирует с использованием возможностей AI – как надотраслевого консалтинга. Искусственный интеллект (как независимый консалтинг) может серьезно переформатировать любой рынок, дав игрокам равные возможности и как следствие фактически равную конкуренцию.

На сегодняшний день такие проекты пока не реализованы ни в одной из отраслей, но подвижки в направлении существенны. Пример – когда целые департаменты в компаниях заменяются AI –колл-центры, юридические службы, первичный прием врача. Надотраслевой консалтинг – это следующий шаг в переходе к управлению с помощью искусственного интеллекта отдельными отраслями.

Нейросеть может обучаться на огромном массиве данных, полученных из компаний одного сектора и со временем научается строить закономерности в процессах, делать выводы и подсказывать решения в кризисных ситуациях или предсказывать их появление, базируясь на накопленном опыте. Возьмем, к примеру, энергетическое машиностроение. Есть типовые производственные задачи и процессы, есть сходное оборудование, чертежи и схемы, логистика и специфика доставки, поддержки, ТО. Ситуация, в которой одно предприятие нашло решение, может стать хорошим примером для другого завода, подсказать какие последствия от принимаемых мер можно ожидать, где могут возникнуть убытки и т.д. При этом все данные, загруженные в систему, защищены и не могут быть переданы, но на их базе система учится оказывать консалтинговые услуги, просто холодно сопоставляя данные, не допуская ошибки в просчетах.

Однако препятствий сегодня больше, чем возможностей. Во-первых, поставщики таких решений сегодня не только не сформировали рынок, но их пока ничтожно мало и они пока работают над будущими проектами. Отдаленный пример – это расшаривание фреймворков, когда есть понимание, что развивать отрасль даже самые сильные игроки не могут в одиночку и они делятся знаниями и инструментами.

Во-вторых, есть «региональные» проблемы. Для Запада тормозом процесса перехода к AI-консалтингу является практика патентования, когда любое решение патентуется лидерами рынка. Таким образом, рынок крайне монополизирован и развить сеть операторов решений фактически невозможно. Для России до сих пор актуальна проблема «халифа на час» — когда долгосрочное планирование осуществляют единицы на рынке, а вкладывать немалое время и немалые деньги в долгосрочные проекты никто не хочет, потому что не уверен, что останется на рынке еще хотя бы несколько лет. «Научить» отраслевой AI на скудных данных от 3-4 игроков невозможно, или же уровень предсказаний будет крайне низким.

Попытаемся подвести черту и все же объяснить, почему склад без людей сегодня никому не нужен. Сейчас сложилась промежуточная ситуация, когда технологии уже активно отвоевывают у людей различные ниши применения, но пока настолько дороги и зачастую недоделаны, что самым оптимальным вариантом становится возможность совместить труд человека, «облагородив» его с помощью ИТ, помочь работнику быть быстрее, эффективнее, точнее.

Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146729 Дмитрий Блинов


Россия > СМИ, ИТ. Химпром > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146727 Василий Осьмаков

Аддитивные технологии и 3D-печать: в поисках сфер применения

Василий Осьмаков

заместитель Министра промышленности и торговли РФ

В дискуссиях про аддитивные технологии сталкиваются две противоборствующие позиции. Одна — «мы напечатаем всё: дома, самолеты, танки, ракеты». Другая — «все аддитивные технологии экономически неэффективны». Кто прав?

Аддитивные технологии — один из главных мировых трендов, упоминаемых в контексте новой промышленной революции. Ежегодный рост этого рынка, который на самом деле еще не сформирован и не имеет четких границ, варьируется в пределах 20-30%.

Так, ведущая консалтинговая компания в индустрии 3D-печати Wohlers Associates сообщила в своем очередном ежегодном отчете (Wohlers Report 2017), что индустрия аддитивного производства выросла в 2016 году на 17,4% (в 2015-м — на 25,9%) и составляет сейчас свыше $6 млрд. Если в 2014 году системы 3D-печати выпускали 49 компаний, то по итогам прошлого года число производителей увеличилось до 97. Эксперты дают самые оптимистичные прогнозы — по оценкам аналитической компании Context, рынок аддитивных технологий достигнет $17,8 млр уже к 2020 году. Аналитики The Boston Consulting Group посчитали: если к 2035 году компаниям удастся внедрить 3D-печать хотя бы на 1,5% от своих общих производственных мощностей, то объем рынка превысит к этому времени $350 млрд.

Ажиотаж вокруг этой темы вполне объясним. В отличие от традиционных технологий обработки металла, аддитивное производство построено не на вычитании, а на добавлении материала. На выходе получаются детали сложной геометрической формы, сделанные в короткие сроки. Когда скорость изготовления продукции сокращается в десятки раз и коренным образом меняются издержки, это меняет всю экономику машиностроения.

За счет чего происходит удешевление производства? Во-первых, снижается число комплектующих частей создаваемых деталей. Например, чтобы изготовить обычным методом топливную форсунку для реактивного двигателя, необходимо приобрести около 20 разных запчастей и соединить их с помощью сварки, что является трудоемким и затратным процессом. Применение же 3D-печати позволяет создавать форсунку из одного цельного куска.

Благодаря этому снижается и вес готовой детали, что особенно ценно для авиационной отрасли. Производители авиадвигателей уже научились создавать аддитивным способом различные кронштейны и втулки, которые на 40-50% легче своих «традиционных» аналогов и не теряют при этом прочностных характеристик. Почти вдвое удается снизить вес и отдельных деталей в вертолетостроении, например, связанных с управлением хвостовым винтом российского вертолета «Ансат». Уже появились и первые прототипы 3D-печатных четырехцилиндровых автомобильных двигателей, которые на 120 кг легче стандартных аналогов.

Другой важный момент — экономия исходного сырья и минимизация отходов. Собственно, сама суть аддитивных технологий заключается в том, чтобы использовать ровно столько материала, сколько требуется для создания той или иной детали. При традиционных способах изготовления потери сырья могут составлять до 85%. Но наиболее, пожалуй, важное преимущество аддитивных технологий заключается в том, что трехмерные компьютерные модели деталей можно мгновенно передавать по сети на производственную площадку в любую точку мира. Таким образом, меняется сама парадигма промышленного производства — вместо огромного завода достаточно обладать локальным инжиниринговым центром с необходимым 3D-оборудованием.

Впрочем, так обстоят дела в теории. На практике же сфера аддитивного производства — это история про поливариативность, про то, как технологии опередили возможные сценарии их применения. Вся передовая промышленная общественность осознает, что в их руках находится крайне перспективная базовая технология, но что с ней делать — остается открытым вопросом.

На сегодняшнем этапе главной задачей является как раз поиск сфер применения аддитивных технологий, и пока эту проблему еще никто не решил. Не найден ответ и на другой фундаментально важный вопрос: где находится тот «водораздел», при котором применение аддитивных технологий становится экономически эффективнее традиционных, классических способов — штамповки и литья? К примеру, ни один из крупных мировых игроков по производству газовых турбин, в том числе и на российском рынке, пока не определился в том, какая из конкурирующих технологий будет применяться в будущем для производства лопаток для двигателя самолета — аддитивные технологии или традиционное литье.

Программы поддержки аддитивной промышленности в зарубежных странах сводятся в основном к двум направлениям — финансированию НИОКР и формированию консорциумов, объединяющих предприятия, исследовательские центры и университеты.

К примеру, в США в 2012 году был создан Национальный институт инноваций в области аддитивной промышленности («America Makes») с целью объединения усилий американских компаний и научных кругов, занимающихся передовыми производственными технологиями. Общая стоимость проекта составила $70 млн, из них $30 млн вложило правительство. Основным куратором Института выступает Министерство обороны США, поэтому созданный акселератор поддерживает инновационные разработки, связанные также с военной сферой. Такие, например, как напечатанный на 3D-принтере гранатомет RAMBO.

Практически каждый десятый 3D-принтер произведен в Китае, а местный рынок аддитивных технологий, согласно прогнозам, будет показывать ежегодный рост на 40% и превысит к 2018 году 20 млрд юаней. При помощи технологии 3D-печати цементными смесями китайцы даже печатают жилые дома и «офисы будущего» на берегу Персидского залива. Ключевой структурой в стране, объединяющей несколько десятков местных инновационных центров, является Индустриальный альянс Китая по технологиям 3D-печати.

Россия пока отстает от стран – технологических лидеров по вкладу в общий рынок аддитивных технологий. Но я бы не стал называть это отставание критичным. Просто потому, что глобальная конкурентная борьба ведется не на «поляне» создания непосредственно аддитивных машин, принтеров и порошков. Конкуренция состоит в поиске рыночных ниш применения аддитивных технологий. Выиграет в ней не тот, кто нарастит производство своих аддитивных установок или сырья, а тот, кто поймет, что именно нужно печатать, для чего, и в каких областях это принесет максимальный экономический эффект.

В оживленных дискуссиях, которые ведутся сейчас на тему развития аддитивных технологий, противопоставляются обычно две крайности. Одна из них — «мы напечатаем всё»: дома, самолеты, танки, ракеты. Другая крайность – «все аддитивные технологии экономически неэффективны». И это тоже одна из ключевых системных проблем.

На сегодняшний день можно четко очертить только такие направления применения аддитивных технологий, как прототипирование и создание деталей сверхсложной геометрии. Например, на рынке систем прототипирования присутствуют сегодня более 30 отечественных серийных производителей 3D-принтеров, использующих технологию печати пластиковой нитью. Они выпускают около 5 000 принтеров ежегодно. Причем доля российских комплектующих в этих изделиях составляет порядка 70%.

В этот небольшой круг направлений можно добавить также быстрое мелкосерийное производство изделий по индивидуальному заказу. Однако производство конечных продуктов и быстрое изготовление прототипов – это две разные производственные «философии». Аддитивные технологии призваны, скорее, дополнить традиционные методы металлообработки, нежели заменить их, как предрекают многие эксперты.

Что происходит сейчас с мировой индустрией? Из большой промышленности, нацеленной на достижение эффекта масштаба, она превращается в глобальную гибкую сеть индивидуализированных производств. Аддитивные технологии также позволяют современному производству мигрировать из продуктового в сервисный сегмент.

Простой пример, уже реализованный на практике, – беспилотный летательный аппарат для нужд обороны, полностью напечатанный на 3D-принтере. Так как при его проектировании и изготовлении все основные процессы были автоматизированы, нет никакой нужды держать на каком-то заводе большой запас запчастей для этой техники. Вместо того чтобы отправлять ремонтировать беспилотник на завод, необходимые элементы можно будет печатать прямо на месте. Рабочие лопатки двигателей пока не печатают, но уже осуществляют их ремонт методом лазерной порошковой наплавки.

Чисто гипотетически можно провести аналогичную параллель с авианосцем, находящемся в походе, или с поездом. Имеющийся в распоряжении ремонтников принтер помог бы доработать или отремонтировать определенные детали, например, те же лопатки. Таким образом, аддитивные технологии, вероятнее всего, займут свое место именно в сервисном сегменте, отражая один из главных трендов развития современных промышленных технологий – кастомизацию продукции под потребителя.

В этой связи государственная политика по развитию данной сферы в России, должна опираться на следующие основные направления. Во-первых, это создание условий для снижения рисков, связанных с пилотным внедрением аддитивных технологий. В частности, с недавних пор действует новый механизм субсидирования, когда государство компенсирует предприятию 50% расходов, понесенных им при производстве и реализации пилотных партий промышленной продукции. Во-вторых, поддержку проектам в сфере аддитивных технологий оказывает Фонд развития промышленности, выдавая компаниям целевые льготные займы от 50 до 500 млн рублей под 5% годовых. Кроме того, участники рынка могут претендовать на финансовую поддержку со стороны государства для погашения части понесенных затрат на НИОКР.

Стимулирование разработок в сфере аддитивного производства необходимо поддерживать, так как их применение в современной промышленности – это долгий поиск, путем проб и ошибок, оптимальных ниш для решения конкретных задач. Например, можно создать что-то вроде «открытой библиотеки» технологических решений, объясняющей, как на конкретном станке, используя конкретный порошок, можно изготовить определенную деталь.

Другая важная задача – формирование эффективных площадок для взаимодействия конечных заказчиков с производителями материалов и оборудования. Такой Центр аддитивных технологий уже создается Ростехом на базе производителя газотурбинных двигателей НПО «Сатурн», имеющего многолетний опыт работы в области аддитивных технологий. Идею создания центра поддержали крупнейшие представители российской авиационной отрасли: Роскосмос, ОАК, ОДК, «Вертолеты России», «Технодинамика», КРЭТ и др.

Кроме того, тема аддитивных технологий — это прерогатива стартапов. Сейчас они зачастую просто скупаются мировыми технологическими гигантами. И сложно определить истинный мотив принятия данных решений: является ли это искренним желанием вкладываться в перспективное аддитивное направление, или же это просто попытка повысить свою капитализацию за счет своевременного поддержания модного тренда.

Так, в прошлом году американский концерн General Electric приобрел за $1,4 млрд две европейские компании, специализирующиеся на 3D-печати, — шведскую Arcam AB и немецкую SLM Solutions Group AG. Корпорация Siemens увеличила до 85% долю в британской компании Materials Solutions, специализирующейся на аддитивных технологиях в газотурбостроении. В начале 2017 года BMW, Google и Lowe’s сообща инвестировали $45 млн в американский стартап Desktop Metal, занимающийся созданием инновационной технологии 3D-печати металлических изделий. В общей сумме инвесторы вложили в этот проект, состоящий из 75 инженеров и программистов, уже около $100 млн

В связи с этим важно не допустить ситуации, при которой мы могли бы потерять наши успешные российские стартапы в сфере аддитивного производства. Разумеется, нельзя обойтись и без подготовки соответствующих инженерных кадров, которые могли бы профессионально разбираться в том, что целесообразно печатать, а что эффективнее продолжать делать традиционным методом.

Таким образом, основная проблема на сегодня заключается не в том, чтобы разработать современный отечественный 3D-принтер или создать качественные порошки (технологии ради самой технологии – довольно бессмысленная вещь), а в том, чтобы в нужном месте правильно применить уже имеющиеся на рынке разработки. Для этого у нас должны быть российские компании-драйверы, которые активно работали бы с этими технологиями, и максимально рационально и эффективно применяли бы их на практике.

Это госкорпорация Росатом, которая делает сейчас особую ставку на развитие аддитивных технологий, формируя собственную базу оборудования, материалов и технологий для выхода на новые внешние рынки. Это передовые наши компании в авиационной и ракетно-космической отрасли, которые объединились на базе упомянутого мной центра аддитивных технологий. Это Ростех, в состав которого входит «Объединенная двигателестроительная корпорация» (ОДК) – один из главных российских драйверов внедрения аддитивных технологий. Кроме того, в регионах создаются инжиниринговые центры – «точки роста» для инновационных компаний, которые помогают коммерциализировать разработки и доводить лабораторные образцы продукции до ее серийного производства.

Подобные, по-своему прорывные, примеры уже есть. Аддитивные технологии были успешно применены при изготовлении деталей двигателя ПД-14 для гражданской авиации, а также в конструкции нового газотурбинного двигателя морского применения, начало серийного производства которого запланировано на 2017 год. В области промышленного дизайна и быстрого прототипирования у российских специалистов есть передовые разработки, связанные со стрелковым оружием и аэрокосмической отраслью.

Это примеры успешного нахождения сфер для применения аддитивных технологий. Уже сейчас очевидно, что стопроцентной такой нишей станет медицина. Эндопротезы, биопринтинг, зубные мосты, ортопедия… Здесь аддитивные технологии уже переживают расцвет. В числе других потенциальных отраслей – инструментальная промышленность (производство инструментов и их шаблонов), космическая и авиационная сферы (легкие детали со сложной геометрией, компоненты турбин).

Аддитивные технологии связаны с поиском конкретных ниш, но и традиционная металлообработка не сдаст своих позиций в ближайшие годы. Важно не пропустить возможное изменение производственной парадигмы в тех отраслях, где мы традиционно сильны, а также искать новые сферы применения аддитивных технологий. Ведь ключевой вопрос заключается не в том, чтобы догнать и перегнать конкурентов, а в самой целесообразности этого забега и понимании того, на правильном ли треке мы находимся в конкретный момент.

Россия > СМИ, ИТ. Химпром > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146727 Василий Осьмаков


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146713 Артем Инютин

Одноразовые бритвы по-русски: особенности локализации подписочных сервисов

Артем Инютин

Сооснователь TMT Investments

Стартап Dollar Shave Club, доставляющий бритвенные принадлежности по подписке и купленный Unilever за $1 млрд, рассчитывает развиваться в России. Что стоит учесть при переносе в Россию сервисов subscription commerce?

Недавно в прессе появились сообщения о том, что американская компания Dollar Shave Club, доставляющая бритвенные принадлежности по подписке, похоже, собирается выйти на российский рынок, ищет country-manager, а их главный конкурент Gillette запустил совместно с интернет-магазином Wildberries свой аналогичный продукт под брендом «Gillette Клуб». Как же развивается рынок подобных сервисов подобных подписок в США и каковы его перспективы в России?

Лидер сегмента подписки на бритвенные принадлежности компания Dollar Shave Club была основана в 2011 году американцами Марком Левиным и Майклом Дубиным. Они уловили две очень характерные тенденции американских потребителей, что впоследствии позволило им завоевать рынок.

Во-первых, во всем мире, особенно после кризиса 2008 года, наблюдается тенденция к уменьшению лояльности к брендам. Зачастую аудитория переходит на более дешевые «no brand»-аналоги. Стало модно экономить и пользоваться продуктами высоких технологий. С одной стороны, богатеющие арабы и китайцы, необыкновенно привязанные к брендам. С другой стороны, белые воротнички всего западного мира, готовые променять Breguet и Patek Philippe на часы от Apple и Samsung. К тому же и вся голливудская машина способствует популяризации демократичных товаров, все время показывая различных знаменитостей в дешевых рваных джинсах. А Кремниевая долина пропагандирует стартапы, помогающие удешевлять товары и услуги. Идеология Dollar Shave Club — дать покупателю товар из Китая или Кореи, ничем не уступающий по потребительским качествам брендовому, но не переплачивать за бренд — то есть за рекламу.

Во-вторых, еще с 1990-х в США и Канаде стал зарождаться тренд «оформи подписку и забудь о заботах». В то время потребителю зачастую предлагалось подписаться на пробный период на какую-то услугу бесплатно, введя свою карту и подписав оферту. После льготного периода, в случае если человек не отписался, начинались регулярные ежемесячные платежи, как правило, очень небольшие. Так вот, львиная часть бизнеса США и Канады строилась на том, что автоматически с карты пользователя списывались сотни платежей, а в конце месяца из банка приходили многостраничные выписки с большим количеством транзакций, которые многие потребители даже не смотрели: сотни платежей по несколько долларов. Так и Dollar Shave Club стал заманивать своей льготной подпиской за первый месяц в $1, а в последующие — от $3 до $9 (в зависимости от характеристик бритв), а также сопутствующими товарами: кремы и гели, средства ухода за волосами. И если цены в Dollar Shave Club не ниже, чем в аналогичных интернет-магазинах с товарами «no brand», то большое преимущество подписки заключается в том, что у тебя «не болит голова» от ежемесячных покупок в интернете, тебе и так регулярно приходят необходимые товары.

Взяв за основу бизнес-идеи низкие цены (по сравнению с монополистом Gillette) и удобство доставки, компания запустила агрессивную рекламу на ТВ и выстрелила вирусными роликами.

Всего проект привлек более $163 млн инвестиций, в том числе от таких известных венчурных фондов, как Kleiner Perkins Caufield & Byers, Venrock и Andreessen Horowitz, потратив значительную часть на маркетинг и продвижение в США, Канаде и Австралии. За 2016 год у Dollar Shave Club была выручка около $240 млн, в этом же году Unilever купил его за вполне приемлемую цену в $1 млрд. Условия сделки для Unilever можно считать достаточно привлекательными: главный конкурент Unilever — P&G — купила мирового лидера Gillette в 2005 году за $57 млрд. И если в 2010 году представители Gillette заявляли о контроле 70% рынка бритвенных принадлежностей в США, то в 2016 году доля компании упала до 54% — во многом благодаря интернет-магазинам с продукцией «no brand», Dollar Shave Club и их конкурентам Harry’s (оценка стартапа, к слову, сопоставима — более $700 млн).

Успех Dollar Shave Сlub побудил Gillette запустить аналогичный Gillette Shaving Club c линейкой бритв и картриджей по цене от $3,5 до $5,6. И если у Dollar Shave Club в 2016 году было уже более 3 млн подписчиков, у Gillette Shaving Club результаты, видимо, гораздо скромнее — компания их не раскрывает.

Российский потребитель ментально готов к покупке различных дешевых услуг в интернете с каждым годом все охотнее — этому способствует и затяжной экономический кризис, с большей или меньшей интенсивностью, бомбардирующий нашу экономику с 2008 года. Кроме того, быстрое развитие интернета и интернет-магазинов приучают россиян к культуре e-commerce. Но не все так просто с услугами подписки на товары и услуги. Российский аналог Dollar Shave Club — «Просто клуб бритв» — работает на рынке с 2013 года и, на мой взгляд, пока не показывает сколько-нибудь ощутимых успехов и большой клиентской базы. И тут существует несколько объективных проблем. Во-первых, в отличие от Штатов, Россия не может похвалиться настолько же быстрой и дешевой доставкой. Причина ясна: наши расстояния вполне сравнимы с американскими и даже больше, но нет и близко подобной инфраструктуры — транспорта, дорог и конкурентной среды среди компаний по доставке. Если сравнивать ценовую политику в России компаний по бритвенным принадлежностям, возьмем самую дешевую линейку и приведем цену за один картридж, то получается, что в «Просто клубе бритв» единица стоит примерно 275 руб, в «Gillette Клуб» — 240 руб. Как видим, особо существенной разницы нет. Естественно, что Dollar Shave Club, выйдя на российский рынок, постарается сделать цену еще привлекательнее, и ценовая конкуренция обеспечена.

Правда, кроме ценовой политики и проблем с транспортной инфраструктурой, есть еще два фактора, которые сильно мешают развитию бизнеса подписок в России. Во-первых, для потребителя, подписывающегося на данную услугу, важны известность и бренд компании. А для того чтобы раскрутить проект, ориентированный на массовую аудиторию, в масштабах страны нужны десятки миллионов долларов. Неслучайно Dollar Shave Club, так же как и Gillette, потратил десятки миллионов на рекламные кампании, чтобы завоевать лояльность потребителей. Поэтому, как бы прекрасно ни работал «Просто клуб бритв», необходимы огромные затраты, чтобы построить большой бизнес и стать лидером. Готовы ли Dollar Shave Club и «Gillette Клуб» тратить огромные суммы за первое место на рынке подписки в России? Результат маркетинговых влияний не гарантирован. Дело может обернуться и огромными убытками. И если, несмотря на убытки Dollar Shave Club, за его большие темпы роста на американском рынке Unilever купил стартап, то большие убытки на российском рынке сложно компенсировать темпами роста. Поэтому «Gillette Клуб» пока и сделал «мягкий запуск», выйдя в партнерстве с интернет-магазином Wildberries и пользуясь его услугой курьерской доставки.

Во-вторых, у наших потребителей пока настороженное отношение к регулярным издержкам и всякого рода подпискам (за исключением, пожалуй, прессы). Естественно, это идет от «бедности». Первый этап привыкания к покупкам в интернете пройден, теперь, думаю, несколько лет уйдет на привыкание к подпискам и регулярным платежам. Так, например, очень неплохо начинают развиваться подписки на специализированную еду для фитнеса. Как всегда, начинают осваивать услугу самые продвинутые слои населения, за ними подтягиваются все остальные. Это хорошо просчитывают аналитики больших глобальных компаний. Поэтому, думаю, запуск в России «бритвенной» услуги будет достаточно «мягкий», без колоссальных рекламных затрат, с постепенным приучением своего потребителя. А потенциал у этого рынка действительно впечатляющий — большая доля стандартных регулярно покупаемых товаров через несколько лет уйдет в подписку: поколение миллениалов скоро выйдет на работу.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146713 Артем Инютин


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146707 Ангелина Кречетова

Будущее онлайн-образования в России: рост и осторожные инвестиции

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Несмотря на «государственность» образовательного рынка страны, консервативность его участников и их слабую IT-грамотность инвесторы видят в российском EdTech огромный потенциал

Объем мирового рынка образования составляет $4,5–5,0 трлн, и в ближайшие годы он обещает уверенно расти, пробив отметку в $6–7 трлн. При этом доля онлайн-образования в общих показателях составляет около 3% ($165 млрд). Такие данные со ссылкой на зарубежные прогнозы приводятся в «Исследовании российского рынка онлайн-образования и образовательных технологий», инициатором которого выступило издание East-West Digital News. Исследование проводилось в партнерстве с Фондом общественного мнения (ФОМ), изданиями Russia Beyond The Headlines и Rusbase, digital-платформой VB Profiles, «Нетологией Групп», ФРИИ, Высшей школой экономики и агентством Сomscore.

Результаты исследования были презентованы на Российском интернет-форуме (РИФ+КИБ 2017) в Подмосковном пансионате «Лесные дали».

Благодаря устойчивой динамике роста к 2023 году цифровая часть индустрии обещает преодолеть отметку $240 млрд, прибавляя более чем по 5% в год, говорится в докладе. По более оптимистичному прогнозу, этот показатель достигнет величины $252 млрд еще раньше — уже к 2020 году, при среднегодовом приросте в 17%. США по-прежнему остаются лидерами на рынке в EdTech, но темпы прироста этого рынка в штатах замедляются, составляя +4,0-4,4% ежегодно. Второй по величине регион — Юго-Восточная Азия. В первую очередь речь идет о Китае и Индии. Там рынок онлайн-образования набирает обороты значительно быстрее (+17%).

Интересно, что драйвер рынка Восточной Европы — Россия, со среднегодовым ростом, по разным оценкам, в 17–25%, отмечают авторы доклада.

Прогноз по рынку онлайн-образования в России: от 2016-го к 2021 году

Общий объем рынка образования в России прошлом году составлял 1,8 трлн рублей с долей частного бизнеса в нем в 19,2% (351,7 млрд рублей), на онлайн-образование приходилась доля в 1,1% (20,7 млрд рублей). К 2021 году эксперты ожидают увеличения рынка до 2 трлн рублей с долей частного бизнеса в 18,9% (385,4 млрд рублей). Заметного роста ждут на рынке онлайн-образования, доля которого на общем рынке будет составлять уже 2,6% (53,3 млрд рублей).

В докладе приводятся данные по разным образовательным секторам: дошкольное образование; общее среднее образование; дополнительное школьное образование; высшее образование; среднее профессиональное образование; дополнительное профессиональное образование и языковое обучение. Мы выбрали самые заметные из них с точки зрения EdTech с максимальной долей онлайн-технологий — ситуация по этим сегментам в 2016 году выглядела следующим образом:

допольнительное школьное образование — общий рынок 130 млрд рублей, который на 100% состоит из частного бизнеса, доля онлайн-образования в этом секторе составляет 2,7% (3,6 млрд рублей);

дополнительное профессиональное образование с общим рынком в 105 млрд рублей и долей частного бизнеса в 73% (77 млрд рублей). На онлайн-образование в прошлом году здесь приходилось 6,7% (7 млрд рублей);

языковое обучение, где общий рынок также состоит из частного бизнеса и составляет 31 млрд рублей, на онлайн-образование в этом секторе приходилось 7% (2,2 млрд рублей).

К 2021 году, как ожидают эксперты, общий рынок этих трех секторов сохранится или вырастет незначительно, при этом доля онлайн-образования увеличится весьма заметно: в допольнительного школьном образовании до 6,8% (10 млрд рублей), в дополнительном профессиональном образовании до 10,9% (11 млрд рублей), в языковом обучении до 10,7% (3,3 млрд рублей). Таким образом, при почти прежнем объеме трех самых заметных образовательных секторов в России — рост покажет именно блок онлайн-образования.

Авторы доклада ожидают также внушительного роста финансирофания рынка общего среднего образования, которое практически целиком финансируется государством. Согласно прогнозам, приведенным в исследовании, этот рынок вырастет с 572 млрд рублей в 2016 году до 699 млрд рублей к 2021 году. Что особенно интересно, при практически равной доле частного бизнеса (5% (28 млрд рублей) — в 2016 году, 5,8% (41 млрд рублей) — в 2021 году) доля онлайн-образования увеличится с 0% до 1,5% и составит 10 млрд рублей.

Инвестиции и сделки в российском EdTech

Эксперты признают, что в России в течение трех лет — с 2014 года — было заключено крайне мало инвестиционных сделок в сфере EdTech. Речь идет лишь о 66 сделках, среди которых только несколько превысили $1 млн, а меньше 20 сделок - составили более $100 000. В то же время общее число сделок может оказаться немного выше — за счет тех, которые не раскрывались их сторонами или «по разным причинам остались вне нашего поля зрения», замечается в докладе. Еще одна особенность инветирования в российское онлайн-образование — доминирование государственных инвестиций: так, Фонд развития ин­тер­нет-ини­ци­а­тив (ФРИИ), учрежденный Агентством стратегических инициатив (АСИ) по предложению президента Владимира Путина, вложил в подобные проекты небольшие суммы, обеспечив, тем не менее, почти 40% зафиксированных сделок.

На протяжении трех лет венчурные фонды и акселераторы приняли участие в 13 сделках, в то время как корпорации оказали финансовую поддержку семи стартапам, включая гранты, говорится в докладе. Бизнес-ангелы поучаствовали в 15 сделках. Авторы документа полагают, что именно на них пришлась большая часть сделок, информация по котороым не раскрывалась. Общий объем инвестиций в течение каждого отдельно взятого года (с 2014 по 2016 год) ни разу не превысил $10 млн. В 2016 году их объем оказался незначительным: в российские стартапы в сфере образовательных технологий было вложено только $2,1 млн — речь идет лишь о зафиксированных сделках, сумма которых раскрывалась.

Иностранные инвесторы пока также практически отсутствуют на российском рынке. Авторы доклада нашли лишь шесть сделок с их участием, в частности, в 2016 году американский акселератор 500 Startups инвестировал $125 000 в Easy Ten (этот проект получил также $40 000 от Facebook), еще раньше Enterprise Ireland вложил $44 000 в Survival Russian, Microsoft — $60 000 в BrainApps, $67 000 в Wikium и $42 000 – в «ЯКласс».

Параллельно некоторые российские фонды или фонды с российскими корнями инвестировали за рубеж: наиболее значимой сделкой в сфере EdTech в 2016 году стали инвестиции в $2,5 млн в Mel Science (со штаб-квартирой в Великобритании и российскими корнями) со стороны Sistema_VC. В 2014 году Runa Capital поучаствовал в инвестициях в американский стартап SchoolMint, составивших $5,6 млн, а также в стартап Brainly, составивших $9,4 млн. Тогда же Maxfield Capital вложил $1 млн в израильский стартап SpeakingPal.

Тренды и мнения

Несмотря на такую удручающую картину, авторы исследования настроены оптимистично. Они считают, что интерес у инвесторов к этой области все-таки есть. Об этом, в частности, свидетельствует поглащение компанией Mail.ru Group образовательной онлайн-платформы для разработчиков GeekBrains. Сделка была совершена в августе 2016 года и стала первой крупной корпоративной инвестицией в образовательный стартап в России. Еще одним заметным успехом авторы исследования называют «Нетологии-групп», которая работает только на российском рынке и увеличила свои доходы с нескольких миллионов долларов в 2014–2015 годах почти на 150% к 2016 году. Стартап оказался одним из немногих, получивших значительную поддержку от венчурных инвесторов в 2014–2015 годах.

«Рынок образовательных технологий вызывает интерес не только у бизнес-ангелов, венчурных фондов, корпораций и государственных структур, но и у видных бизнесменов. Среди них, по нашим сведениям, основатель «Северстали» Алексей Мордашов F 2, сооснователь QIWI Сергей Солонин F 196, а также Игорь Рыбаков F 117, чей некоммерческий фонд запустил несколько программ по поддержке образовательных проектов», — указывают исследователи.

«Глобальный рынок образовательных технологий обладает гигантским инвестиционным потенциалом, учитывая совокупные темпы годового роста, которые составили 28% за последние пять лет благодаря все большему проникновению цифрового образования», — говорит управляющий партнер InVenture Partners Сергей Азатян. Он уверен, что ситуация в России в большой степени та же, что и на мировом рынке: «огромный офлайн-сектор быстро переходит в онлайн». По словам Азатяна, на российском рынке «найдется место для «нового Mail.ru», посвященного образованию по нескольким вертикалям».

Директор по стратегии и анализу Mail.ru Group Александр Горный согласен с инвестором. По его мнению, речь идет о растущем рынке с огромным потенциалом, «который не должен быть упущен» и за которым будущее.

В то же время инвесторы признают, что вырастить крупные компании в сфере образовательных технологий в рамках одного сегмента рынка, размер которого слишком ограничен, будет сложно. «Основное препятствие — в менталитете преподавателей и студентов, которые мыслят очень консервативно. Инновации проникают в образовательные учреждения с большим трудом. Например, многие директора школ до сих пор предпочитают использовать бумажные классные журналы, как это было еще в 1970-х», — признает управляющий директор Prostor Capital Алексей Соловьев.

Еще одним препятствием на пути активного развития цифрового образования в России эксперты называют «слабую IT-грамотность участников образовательного процесса, нехватку оборудования, обусловленную его высокой стоимостью, а также зачастую слабые каналы связи». Об этом говорит управляющий директор АО «Издательство «Просвещение» Дмитрий Климишин.

Партнер по образовательным проектам Genome Ventures Анна Шайхутдинова сетует, что система образования в России чрезвычайно централизована и остается «главным образом государственной». Кроме того, предпринимаются попытки регулировать онлайн-образование, что заставляет инвесторов гадать, к чему такие попытки приведут.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2017 > № 2146707 Ангелина Кречетова


США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145325 Артем Гениев

Виртуальные сети: как телеком-операторы уводят вычисления в «облака»

Артем Гениев

архитектор бизнес-решений компании VMware

Если отделить вычисления телеком-операторов от аппаратной части, то можно получить высокую производительность и сильно экономить. Однако российские крупные игроки не торопятся избавляться от железных серверов и другого оборудования. Почему?

Виртуализацию вычислений (Network Functions Virtualization, NFV)— то есть их отделение от аппаратной части для лучшей производительности и большей экономии — российский бизнес уже освоил в той или иной мере. Однако на этом путь в «облака» для компаний не заканчивается. Сегодня технологии позволяют сделать еще шаг — к концепции программно-определяемого предприятия. Вычисления, хранение данных и даже сети реализуются на программном уровне, а железные сервера, контроллеры и другое оборудование используются только как фундамент. Как это меняет бизнес телеком-операторов?

Что такое NFV в телекоме

Традиционно функции сетей связи реализуются при помощи так называемого проприетарного аппаратного обеспечения — коммерческого, разработанного определенным производителем. Виртуализация сетевых функций — NFV (Network function virtualization), — позволяет перевести их на уровень программного обеспечения. Если раньше вся сеть строилась на базе «железа« и под каждую функцию нужен был отдельный железный компонент, то теперь создание сервисов полностью переведено на программный уровень. Теперь на одном железном фундаменте можно разворачивать сколько угодно виртуализованных функций сетей.

Благодаря этому операторы могут экономить на закупке, поддержке, энергоснабжении оборудования операторской сети. К тому же, у них появляются возможности создавать и модернизировать новые услуги связи, которые будут отличать их от конкурентов. Но более важно то, что переход к новой модели функционирования сетей стимулирует трансформацию бизнеса. Виртуализация несет качественные изменения в корпоративной культуре: теперь можно создать внутреннюю синергию подразделений и навыков. И это не говоря уже о непосредственно технической стороне вопроса. Это — в идеале. Но к нему уже начинают стремиться компании телеком-сектора. Это происходит и в России.

Какие функции сетей виртуализируются?

Наиболее популярными в разрезе практического применения NFV операторами сотовой связи являются функции ядра сети связи, такие как vIMS (virtual IP-multimedia subsystem) и vEPC (virtual evolved packet core). vIMS отвечает за передачу мультимедиа-данных (на основе протокола IP) и позволяет оператору предоставлять различные мультимедийные услуги абонентам. Изначально IMS представляли собой программно-аппаратные комплексы, теперь же благодаря виртуализации эту функцию полностью можно перевести в программную плоскость. vEPC — основной компонент архитектуры, которая обеспечивает беспроводную связь стандарта LTE.

Это ключевые функции сетей, которые и позволяют операторам предлагать своим абонентам такие услуге, как VoLTE (voice-over-LTE), когда по LTE-сетям происходит передача голосовых данных; VoBB (voice-over-broadband), которая позволяет реализовать звонки через фиксированный интернет, Wi-Fi calling — звонки через Wi-Fi-сети, и M2M — взаимодействие устройств между собой, которое лежит в основе технологии интернета вещей. Операторы фиксированной связи в основном внедряют решения по организации vCPE для корпоративных абонентов (virtual customer premises equipment, виртуализация функций абонентского оборудования) и SD-WAN (software-defined WAN) для управления корпоративной WAN-сетью. То есть, если мы говорим про NFV, то целевая аудитория – это на 99.9% операторы связи.

Сейчас вся телеком-отрасль говорит о переходе к сетям поколения 5G, и чтобы их развернуть, без NFV не обойтись. Для абонентов каждое новое поколение сети, будь то LTE или 5G — это возможность получать более богатый мультимедийный контент и новые сервисы, которые операторы предоставляют с помощью NFV. Например, в зависимости от контекста и от того какое устройство использует абонент, оператор может настроить применение различных политик безопасности. Цепочки услуг связи могут динамически меняться в зависимости от контекста самой связи.

Самый последний пример новой услуги на основе vIMS, о котором мы говорили выше, —Wi-Fi calling, который позволяет совершать голосовые и видеозвонки и обмениваться сообщениями по сети мобильного оператора, но через подключение к Wi-Fi-сети. Это решает проблему плохого качества мобильной связи или ее отсутствия в помещениях, метро или в роуминге. Для оператора Wi-Fi calling повышает, во-первых, лояльность абонентов, во-вторых, — экономическую эффективность: использование уже существующего множества Wi-Fi-сетей будет дешевле, чем расширение покрытия мобильных сетей в труднодоступных местах.

Экономия благодаря использованию NFV складывается из трех факторов.

Во-первых, подобные решения сокращают затраты на инфраструктуру, необходимую для работы функций сетей связи. За счет стандартизации оборудования CapEx можно сократить на 30-40%, OpEx — до 50%. NFV-решения действительно эффективны, дают экономию на масштабе и возможности дополнительной конкуренции между поставщиками функций сетей связи. Конкуренция возникает за счет привлечения новых игроков рынка, специализирующихся на поставке функций сетей связи, оптимизированных для размещения в telco-cloud — облачной инфраструктуре, в которой и размещаются функции VNF.

Во-вторых, использование подхода «открытых инноваций» позволяет операторам связи разрабатывать и предлагать абонентам новые, дифференцирующие услуги связи, то есть уникальные, которых нет у конкурентов, и которые создают бОльшую ценность по сравнению с традиционными услугами. Благодаря им операторы связи могут увеличивать выручку на фоне высокого конкурентного давления в сегментах традиционных услуг. К дифференцирующим можно отнести уже упомянутую услугу Wi-Fi calling, которую первой в России предложила МТС.

В-третьих, NFV-решения уменьшают время вывода новых услуг связи на рынок в 3-4 раза. К тому же, операторы получают конкурентные преимущества, которые стимулируют рост абонентской базы и сокращают отток абонентов и могут помочь увеличить выручку с абонента.

Интересно, что исторически виртуализация функций сетей связи создавалась по инициативе операторов связи, а не производителей сетевых решений. В октябре 2012 года группа ведущих мировых телеком-операторов, включая AT&T, Verizon, Deutsche Telekom, Orange, NTT Group и других, предложили NFV как новую концепцию сетей следующего поколения. Фундаментальная задача была в том, чтобы отделить функции сети связи от аппаратной инфраструктуры, создав, в том числе, предпосылки для появления поставщиков функций сетей связи, не отягощенных разработкой аппаратной инфраструктуры. По их плану, разработчики NFV должны были предлагать отрасли инновационные решения, оптимизированные для работы поверх виртуализированной базовой инфраструктуры. В какой-то мере задача была решена: по итогам 2015 года венчурные инвестиции в NFV/SDN превысили $650 млн, на рынке появляется множество стартапов, работающих в области NFV- и SDN-решений.

NFV за рубежом и в России

По последним оценкам аналитических компаний, ежегодный рост мирового рынка NFV с 2015 до 2020 года в среднем составляет около 42%. Рынок аппаратного и программного обеспечения NFV и сервисов оценивают в $15,5 млрд к 2020 году. Показатели по России определенно ниже, однако аналитических данных не так много — для более-менее точной оценки пока не хватает четкого определения сегмента NFV/SDN.

Внедрения виртуализированных функций сети связи постепенно становятся мейнстримом среди международных операторов связи. Операторы делятся своими кейсами и планами, однако путь к NFV непрост.

CenturyLink, оператор телекоммуникационных и облачных услуг в Северной Америке, Европе и Азии, к концу 2016 года внедрил технологии NFV и SDN в 60% своих основных точек присутствия. Компания планирует расширить виртуализацию на все свои точки к 2019 году. Благодаря виртуализации CenturyLink планирует экономить на CapEx до $200 млн в год.

Есть планы совместных проектов операторов и вендоров сетевого оборудования в рамках тренда всеобщего перехода к технологиям виртуализации. Так, китайский ZTE будет поставлять для Telefonica NFV- инфраструктуру и элементы VNF для развертывания сервисов VoLTE и voice-over-WiFi (VoWiFi) в Латинской Америке (Панама, Коста-Рика, Никарагуа, Эквадор, Гватемала и т.д.). Вместе с ZTE над этим проектом с 2014 года работают Ericsson, Huawei, HPE, NEC и Nokia. Тем не менее, Telefonica столкнулась с серьезными трудностями при внедрении NFV, в результате несколько раз была вынуждена менять стратегию.

О своем разностороннем опыте с NFV рассказала Vodafone в Германии. Компания уже внедрила виртуализацию таких функций сети, как IMS для voice-over-IP, или Domain Name System (DNS), которые потенциально показывают экономию CaPex от 25% до 45% в течение пяти лет и OpEx с 30% до 60% за три года. Благодаря NFV инженеры Vodafone смогли всего за три-четыре дня развернуть полную аналитическую платформу. Когда это выполнялось в специализированных вычислительных средах, проект занимал полгода и больше. Однако как заказчик NFV, компания пока достаточно критична к вендорам, обеспечивающим решения под эти сервисы. Дело в реализации — в целях виртуализации мобильного пакета Vodafone тестировали виртуализированные функции от четырех крупных вендоров, обнаружив в результате, что все они сделали самое очевидное — перенесли свои продукты в форму виртуальных машин. В результате эти гигантские виртуальные машины едва ли лучше масштабировались, а пропускная способность оставляла желать лучшего.

Операторы не публикуют финансовый результат по итогам внедрения NFV. Почему нет подобной статистики? Думаю, дело в том, что операторы, инвестируя в NFV, сфокусированы на дифференциации услуг и росте выручки, а не на экономии. Косвенно ожидания операторов по сокращению затрат можно оценить на примере проекта одного крупного международного оператора связи в Западной Европе: прогноз по экономии — €629 млн за восемь лет. С другой стороны, примеры взрывного роста абонентской базы (благодаря запуску операторами новых услуг, реализованных с помощью NFV) есть. Так, индийский оператор JIO Reliance смог добраться до отметки в 50 млн подписчиков всего за 75 дней после вывода новой услуги на рынок.

В странах СНГ тоже есть подобные примеры. В России, насколько мне известно, есть VNF, находящиеся в опытно-промышленной эксплуатации, но пока отсутствуют промышленные внедрения NFV. Тем не менее, для российских операторов тематика NFV является актуальной, и большинство, если не все крупные операторы связи инвестируют заметные силы и средства в НИОКР по NFV. После развертывания необходимой инфраструктуры сетевые функции можно запускать намного быстрее в сравнении с работой на традиционной инфраструктуре — время может сократиться, например, с полугода до нескольких месяцев. Но нужно понимать, что все зависит от ситуации конкретного заказчика. В любом случае оператор получает гибкость, дифференциацию сервисов и экономическую выгоду от их предоставления.

После развертывания необходимой инфраструктуры сетевые функции можно запускать очень быстро. В результате оператор получает гибкость, дифференциацию сервисов и экономическую выгоду от их предоставления. Этот и другие примеры помогают объяснить, почему рынок виртуализации для телеком-сектора уже полностью созрел. Согласно исследованию Accenture 2016 года, 95% телеком-компаний считают, что сетевые сервисы будут виртуализированы в течение ближайших трех лет, а 33% уже используют такие решения. В том же исследовании говорится, что 89% считают, что они сами в скором времени эволюционируют до модели as a Service.

Что мешает развитию и распространению NFV и что помогает?

Распространению NFV препятствуют разные риски. Первые связаны с совместимостью между виртуализированными и невиртуализированными сетевыми функциями. Препятствием становится стремление производителей сетевого оборудования для операторских сетей построить в рамках NFV полностью замкнутые, вертикально-интегрированные стеки технологических компонентов — по тому же принципу, что и их классические решения.

Есть сложности и в соответствии регуляторам. Например, трудности связаны с СОРМ — организацией оперативно-розыскных мероприятий. Операторы должны устанавливать такое оборудование, чтобы в соответствии с решением суда правоохранительные органы имели возможность прослушки и других мер против подозрительных абонентов. Однако в России еще нет нормативно-правовых актов, в которых описываются методики осуществления подобных мер, если оператор предоставляет услуги через voice-over-LTE.

Одна из других сложностей - инструменты управления и автоматизации сервисов все еще недостаточно зрелые. В каждой компании, работающей в области управления NFV-сетями (MANO — NFV management and orchestration), есть свое понимание стандартов, скриптов, ресурсов и сервисов. Их они закладывают в свои инструменты управления. Поэтому абсолютно универсальных, готовых к промышленному использованию сервисов оркестрации (то есть выделения ресурсов для тех или иных услуг) пока на рыке нет, а разные подходы конкурируют друг с другом.

Наконец, внедоры сетевого оборудования пытаются удержать заказчиков, предлагая полный стек технологических компонентов, без которых заказчик не может внедрить NFV. Допустим, заказчик покупает весь стек вендора А. Но если он вдруг захочет заменить какие-то элементы на аналоги от вендора Б, последний скорее всего ему скажет, что он также должен поменять весь стек оборудования на новое, разумеется, его производства. Поэтому, несмотря на виртуализацию, принцип остается таким же, как и при аппаратной реализации функций сети.

Несмотря на то, что темп проникновения NFV растет, есть несколько сдерживающих факторов. Во-первых, реализация выгод от NFV требует существенного переосмысления подходов к развитию и эксплуатации сети связи, который может занять много времени. Кроме того, мешает изолированность технических блоков операторов связи от ИТ-департаментов, настороженное отношение к ИТ-решениям и неуверенность в способности внутренних подразделений обеспечить эксплуатацию NFV с заданным уровнем качества.

Во-вторых, традиционные производители оборудования для сети связи вынуждены поддерживать наследованные решения в силу огромной инсталлированной базы, что снижает их возможности по оптимизации существующих решений для NFV. Тем не менее разработка новых релизов функций сети связи ведется с прицелом на NFV. Более того, в отрасли есть уверенность, что 5G-сети будут строиться исключительно с использованием NFV.

Кроме того, в тех случаях, когда оператор связи внедряет NFV, оставаясь в зоне комфорта и пытаясь работать по-старому, NFV часто оказывается дороже по сравнению с классической реализацией функции сети связи. Отсюда миф о дороговизне NFV на старте. Если оператор готов трансформироваться, извлечь максимум ценности из имеющейся у ИТ экспертизы и активов, принять новые модели развития и эксплуатации сети, то «дороговизны на старте» не будет.

Наконец, open source проекты безусловно ускоряют развитие NFV. И мы видим, как не только производители решений, но и сами операторы активно передают в комьюнити свои разработки для того, чтобы поддержать высокий темп развития отрасли, как это сделали Telefonica и AT&T. Работа над NFV в сообществе open source аналогична разработке других ИТ направлений с открытым кодом. В данном случае участниками сообществами являются операторы связи, производители инфраструктур, которые в свое время инвестировали средства в свою собственную разработку, а теперь делают эти наработки доступными для других участников рынка. Так, AT&T инвестировала в разработку своей NFV-платформы ECOMP и в феврале 2017 года передала код в комьюнити open source.

Open source в данном случае выступает в роли базы знаний или библиотеки, из которой производители могут взять часть кода и доработать ее до полноценного NFV-продукта в соответствии со своими принципами и видением. Однако open source не может обеспечить готовое решение для промышленной эксплуатации — его использование будет очень неэффективным. Проблема с open source может возникать и в связи с безопасностью использования открытого ПО — мы все помним новость об уязвимости Heartbleed в OpenSSL, которую нашли в решениях вендоров, использовавших наработки open source. Она существовала с 2011 года и только в 2014 году была обнаружена.

США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145325 Артем Гениев


США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145238 Николай Гребенников

Вымогатели: как ransomware-программы стали работать по модели сервиса и что с этим делать

Николай Гребенников

вице-президент по разработке Acronis

В 2015 году появилась модель Ransomware-as-a-service (RaaS), которая позволяет любому пользователю «заказать» кибератаку, предполагающую требование выкупа. Как бизнесу адаптироваться к киберугрозам?

Не так давно мировые СМИ писали об истории, которая случилась в техасском городке Кокрелл Хилл 2016 году — из-за кибератаки местное полицейское управление лишилось всех данных за последние восемь лет. Началось все с обычного спамерского электронного письма, которое открыл один из полицейских. Так в систему проникла вредоносная программа-вымогатель Osiris — новая реинкарнация троянской программы Locky.

Это один из множества примеров довольно распространенной в наши дни проблемы. Ransomware — вредоносное программное обеспечение, нацеленное на вымогание денег. Именно такая программа и «похоронила» данные полиции в Техасе. И это киберопасность совершенно нового поколения — с 2015 года специалисты считают ransomware самой серьезной киберугрозой.

Объяснять подробно, в чем смысл программы-вымогателя, наверное, уже никому не надо: это ПО, которое, внедряясь в систему, шифрует данные, тем самым блокирует их и для возобновления работы требует у жертвы деньги.

Проследим историю развития таких вредоносных ПО. Самый первый случай был зафиксирован в 1989 году. Это была AIDS Trojan, которая распространялась на дискетах на медицинской конференции. Потом долгое время столь резонансных случаев, связанных с кибервымогательством, не было. Но само явление, естественно, никуда не исчезло, и вот в 2006 году оно вновь о себе заявило в полный рост: появился Archievus. Это была уже программа совершенно нового уровня. Ключевое ее отличие состояло в том, что она, во-первых, шифровала все содержимое папки My documents, чего раньше не было. И, во-вторых, для восстановления файлов зараженному необходимо было обратиться к специальному веб-сайту для получения инструкций по расшифровке. И, наконец, впервые использовался алгоритм асимметричного шифрования. С того момента именно эти параметры стали основным и непреодолимым преимуществом вредоносного ПО. До настоящего времени оно позволяет таким программам обходить все новейшие системы защиты.

Постепенно появлялось все больше громких атак программ-вымогателей, которые становились все более устрашающе изобретательными. В 2011 году создатели ransomware обратили свой взгляд на ту аудиторию, которая вряд ли будет обращаться в полицию — пользователей пиратского контента. Вредоносное ПО распространялось под видом программы-активатора для MS Windows. В 2012 году преступники стали искать новые способы оплаты, используя ваучеры. А в сентябре 2013 году появилась такая программа, как Cryptolocker. В мире киберпреступности это стало отдельным событием. Cryptolocker распространялся как через скомпрометированные сайты, так и по электронной почте, маскируясь под жалобы клиентов (похожим способом было атаковано техасское полицейское управление). Тогда же для распространения вредоносного ПО впервые стали использоваться ботнет-сети. В работе программы применялись криптостойкие алгоритмы AES-256, а серверы управления находились в небезызвестной сети Tor. Положение жертв ухудшалось требованием оплатить в течение 3 дней после заражения, о чем авторы, конечно же, знали.

А в 2015 году появилась модель Ransomware-as-a-service (RaaS). С ее помощью любой — даже абсолютно обычный пользователь — может заказать услугу заражения очень продвинутого уровня. Ему нет необходимости разрабатывать вредоносное ПО самостоятельно, тратить на это время и деньги — сегодня это уже обычный сервис — подписка, с помощью которой продвинутыми инструментами можно пользоваться довольно дешево. В прошлом году было зафиксировано несколько десятков новых разновидностей ransomware. Например, семейство Locky получило целых семь новых поколений развития. Разнообразные примеры программ-вымогателей можно приводить долго. Впрочем, реальные цифры тут скажут больше любых слов. По оценкам ФБР, только в первом квартале 2016 года авторы ransomware получили $209 млн, а общие потери от их проникновений в прошлом году составили $1 млрд.

Как можно заметить, авторы вредоносных ПО очень изобретательны и технологически подкованы, ransomware-сервисы активно развиваются. И все чаще обращают свое внимание на бизнес. Теперь они несут огромную опасность для компаний любого размера, особенно в свете развития технологий, полезных и уже остро необходимых для нормальной работы организаций. Взять хотя бы программы обеспечения непрерывности бизнеса, которые уже заняли и продолжают занимать лидирующую роль в головах и бюджетах руководителей средних и крупных компаний. Так, по данным аналитических агентств, это рынок растёт на 50% в год и уже через 4 года достигнет размера $11 млрд. Однако вместе с ним растет и «черный рынок» криптолокеров. Причем даже опережающими темпами — по оценке McAfee, на 80%, к 2021 году он будет оцениваться в $6 млрд. Как уже было сказано, киберпреступники изощрены, разработчики криптолокеров точно также, как и нормальный бизнес, переходят к модели «as-a-service».

Все это тотально увеличивает число новых атак шифровальщиками. Теперь достаточно обладать минимальными компьютерными знаниями для совершения такого преступления, используя продвинутые криптолокеры, предоставляемые как сервис. Услуга обхода средств антивирусной защиты имеет свой уровень SLA (Service Level Agreement, соглашение об уровне предоставления услуги — Forbes) и технической поддержки. Все как в легальном бизнесе, да и суммы, как мы видим, похожи.

На этом месте можно задать себе, казалось бы, логичный вопрос: существует множество сильных программ-антивирусов, есть отличные бэкап-программы — так почему же вредоносные ПО стали такой проблемой? Однако здесь все не так просто, и нам надо вернуться назад и посмотреть на их технические характеристики. Антивирусы и бэкап хороши каждый в своем деле, но из-за специфичности они в полной мере не способны защитить систему от вредоносного ПО.

Проблема в том, что обычно они не взаимодействуют друг с другом. Говоря совсем упрощенным языком, обновления антивирусов могут приходить на ваш компьютер сколь угодно часто, но в одно из «окон» все равно может проникнуть новое вредоносное ПО. О таких резонансных случаях мы обычно и узнаем из прессы. Потери впечатляют — так, в одном из отчетов исследовательской компании LogRhythm приводится случай медицинского центра, который в результате кибератаки каждый день терял более $100 000. То же самое с «окном» в бэкапах — системы резервного копирования смогут защитить ваши данные, сохранив их в облаке, но и здесь злоумышеленники могут воспользоваться временными слотами. В эти моменты вредоносное ПО может проникнуть в систему, запуститься и удалить резервные копии. Можно, конечно, просто постоянно копировать и сохранять измененные версии файлов, но это означает, что придется хранить очень много данных. И если в случае с частным пользователем это еще как-то можно представить (хотя это и страшно неудобно), то для бизнеса такие решения попросту невозможны. К слову, в среднем время от проникновения ransomware до реального нанесения вреда пользователю составляет всего лишь 15 минут.

Мы сами столкнулись с одной из самых продвинутых вредоносных ПО — Osiris. Нам пришлось констатировать, что он легко обходит сигнатурную защиту Windows Defender и других антивирусных продуктов, останавливает встроенный в Windows сервис резервного копирования и удаляет резервные копии, активно противодействует отладке с помощью виртуальных машин (используемой всеми «безопасниками»), а также не имеет ни одного исполняемого файла, работая через скрипты, динамические библиотеки и макросы Microsoft Word и Excel. За счёт модели as-a-service атака может быть осуществлена хоть из Зимбабве, хоть из Антарктиды. Благодаря таким продуманным вредоносным ПО, как Osiris, под серьёзной угрозой — впервые — находятся все облачные сервисы, на которые в мире активно переходит бизнес — не секрет, что «облака» один из самых активных и многообещающих технологических трендов современности.

Одна из новейших схем распространения включает распространение через границы организации через системы управления отношениями с клиентами (CRM), которые сегодня есть у подавляющего большинства крупных и средних компаний. Инфицированный пользователь из какой-либо организации может послать письмо на адрес CRM; её внутренний парсер проанализирует входящее письмо и прикрепит заражённое вложение к автоматически сгенерированной заявке (тикету). Инженер клиентской поддержки откроет заявку, затем вложение в Excel и заразит всю сеть. И снова только представьте возможные последствия этого. Мы считаем, что самим производителям облачных решений стоит беспокоиться, что они передают, так как доверенный канал передачи данных может быть использован для доставки вредоносного ПО.

Неудивительно, что в последнее время вредоносные программы стали огромной головной болью во всем мире. Даже беглое изучение последних пары месяцев дает множество резонансных и разнообразных примеров таких кибератак. Так, $73 000 потребовал киберпреступник в ноябре 2016 года, парализовав работу компьютерной системы Muni, транзитной компании из Сан-Франциско. В том же месяце в результате атаки вредоносного ПО были заблокированы компьютеры Карлтонского Университета. В январе 2017 года медицинский центр Emory Brain лишился доступа к более чем 90 000 своих записей из-за атаки ransomware. Список можно продолжать.

В какой-то момент, чувствуя, что проблема ransomware становится все более и более актуальной, мы занялись разработкой нового решения, которое устраняло бы исторически слабые места антивирусов и бэкапа и позволяло бороться с такими мощными ПО вроде Osiris. Не углубляясь в технические детали: пришлось добавить технологии проактивной защиты данных и мгновенного восстановления зашифрованных данных из различных источников (из локального кеша, из «облака»), что приводит к тому, что вредоносное ПО, пытаясь проникнуть в систему, не запускается, и тем самым инфраструктура пользователя остается в безопасности.

Кибератаки нового поколения могут быть действительно разрушительными для бизнеса. По оценкам LogRhythm, 72% атакованных ransomware компаний лишаются какого-либо доступа ко всем своим данным не меньше чем на два дня, а еще 32% — не меньше чем на пять дней. Просто представим, что это, например, крупный банк. 23 января 2017 года болезненной кибератаке подверглись библиотеки американского города Сент-Луис. За разблокировку системы – а в итоге было парализовано 700 компьютеров у 16 библиотек — автор ransomware вымогал у них $35 000. Поиск технического решения, по оценкам специалистов, занял несколько недель.

«Плохие парни» выпускают новые вариации очень часто и за счет этого нередко обходят разработчиков антивирусов. Поэтому вопрос проактивного обнаружения очень важен. Мы считаем, что это технология, предлагающая решить проблему совершенно новым способом, позволит защитить множество как обычных пользователей, так и организаций по всему миру. Это, кстати, не означает, что больше нет необходимости в традиционном защитном ПО: антивирусы уберегают от других серьезных типов угроз – шпионажа, использования компьютерных мощностей в ботнетах, кражи учетных данных и др. Это общая работа, в которой как важна синергия.

Более того, антивирусные решения, например, имеют очень важный функционал — лечение системы пользователя после заражения. Но важно обеспечить доступность и сохранность данных. Очевидно, что преступники будут продолжать свою вредоносную деятельность и дальше, изобретая все новые методы атак, и, как результат, новые методы получения выгоды. Рынку защиты вновь придется отвечать на вызов. И на самом деле этот процесс уже начался: появляются новые средства защиты так называемых endpoint-ов, которые полностью проактивны, но зависят от облачного детектирования (то есть им не нужен доступ в интернет, чтобы быть эффективными) и сконцентрированы на анализе, машинном обучении, искусственном интеллекте и подобные методах.

США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 апреля 2017 > № 2145238 Николай Гребенников


Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ > mvd.ru, 18 апреля 2017 > № 2199139 Ирина Волк

Ирина ВОЛК: «Обратная связь для нас очень важна».

В 2014 году Министерством внутренних дел Российской Федерации было создано и запущено в эксплуатацию специальное мобильное приложение, позволяющее гражданам осуществлять экстренную связь с полицией. По оценке специалистов, данное программное обеспечение не имеет аналогов среди правоохранительных и силовых структур.

В 2017 году российские разработчики объявили о выходе второй, более совершенной версии приложения.

О том, чем так привлекателен программный продукт российского правоохранительного ведомства, какие преимущества он предоставляет гражданам, мы решили узнать у официального представителя МВД России, помощника Министра внутренних дел Российской Федерации полковника полиции Ирины Волк.

– Ирина Владимировна, в чём всё-таки уникальность мобильного приложения МВД России?

– Главным образом в том, что в него интегрирована база данных о подразделениях полиции и участковых уполномоченных, что даёт возможность пользователю приложения буквально нажатием одной кнопки отправить призыв о помощи именно в тот отдел внутренних дел, на чьей территории он находится. База представляет собой единую структуру, доступ к которой имеют представители подразделений информации и общественных связей всех территориальных органов Министерства. Пополнение базы происходит в постоянном режиме, что позволяет добиться максимально возможной степени актуальности данных.

Говоря именно об уникальности нашего приложения, необходимо отметить, что определённый опыт создания приложений, предназначенных для связи с полицией, имеется и за рубежом, однако, как правило, эти программные продукты имеют строго локализованный функционал, ограниченный небольшим районом, чаще всего одним городом или административным центром. Часть приложений не являются самостоятельными, а используют возможности социальных сетей или микроблогов (например, «Твиттера») и, по сути, представляют собой лишь функциональные оболочки этих сервисов.

Единственным мобильным приложением для граждан, оказавшихся в экстренной ситуации, которое достигло определённой популярности в нашей стране, стало приложение «Мобильный спасатель» от МЧС России. Таким образом, уникальность мобильного приложения МВД России обусловлена тем, что оно опирается на специализированную базу данных и не требует дополнительных затрат на создание вспомогательных ресурсов.

– Не могли бы Вы подробнее описать функционал приложения?

– Первая и самая главная его функция – это возможность осуществить быстрый вызов полиции. Дело в том, что в экстренной ситуации у гражданина может не оказаться достаточно времени для того, чтобы выяснить, на территории какого органа внутренних дел он находится. Как раз эту проблему и решает за него мобильное приложение. При наличии доступа в Интернет и включённой функции определения геопозиции оно даёт возможность позвонить в дежурную часть подразделения, находящегося ближе всего. В случае отсутствия доступа к сети Интернет или информации о геопозиции вызов будет направлен на телефон службы «02».

Являясь, по сути, дополнительным способом доступа к интернет-сайту МВД России, мобильное приложение предоставляет владельцам смартфонов возможность пользования базой данных отделов полиции. Информация отображается как в виде списка, так и на карте. Это позволяет гражданину выбрать интересующее его подразделение полиции, чтобы поехать туда либо позвонить в дежурную часть.

Аналогично модулю «Ближайший отдел полиции» работает и раздел приложения «Ваш участковый». Владельцам смартфонов доступна информация о расположении и контактах опорных пунктов полиции и участковых уполномоченных. Важно, что поиск участкового уполномоченного возможен по домашнему адресу гражданина – база данных содержит информацию об обслуживаемых административных участках. Разумеется, функциональность смартфона используется и в этом модуле: найдя участкового уполномоченного, гражданин может выйти с ним на связь.

Мобильное приложение МВД России также даёт возможность всем пользователям направить обращение в адрес любого территориального органа либо в центральный аппарат Министерства. Владельцам мобильных устройств доступны все возможности модуля «Приём обращений» официального интернет-сайта МВД России, включая выбор вариантов получения ответа, прикрепления файлов и так далее. Обращения, поданные посредством мобильного приложения, регистрируются и обрабатываются наравне с обращениями, поступающими с сайтов АПК «Официальный интернет-сайт МВД России».

Кроме того, приложение содержит разделы с полезной информацией, адресованной людям, оказавшимся в сложных жизненных обстоятельствах. Состав и содержание справочного раздела постоянно актуализируются, с тем чтобы приложение оставалось полезным для граждан и вне экстренных ситуаций.

И ещё одна немаловажная функция – это возможность с помощью приложения следить за новостями правоохранительной тематики. Мобильное приложение МВД России может транслировать новостной контент как с федерального сайта Министерства, так и с сайтов его территориальных органов. Выбрав любой регион («свой» регион определяется по умолчанию), владелец смартфона может оставаться в курсе событий, информация о которых размещается на официальном полицейском ресурсе.

Всё, что я вам перечислила, предусмотрено первой версией мобильного приложения. В настоящее время вышла вторая, более расширенная его версия. Разумеется, значительная часть усовершенствований коснулась вопросов быстродействия и стабильности программного продукта. Кроме того, теперь можно непосредственно в приложении построить маршрут до объектов полиции, по сути, используя его как навигатор.

Особо хотелось бы отметить такую функцию обновлённой версии, как обратная связь. Теперь у пользователей появилась возможность оценить эффективность звонка участковому или в дежурную часть, осуществлённого посредством мобильного приложения МВД России. Обратная связь для нас очень важна, она является дополнительным показателем эффективности работы сотрудников полиции.

И кроме того, всем пользователям обновлённого программного продукта предоставляется возможность отправлять в МВД России свои комментарии и предложения, с возможностью отслеживания истории обращений, что, безусловно, способствует повышению открытости ведомства и совершенствованию диалога с гражданами.

Повышению уровня удобства в работе с приложением служит также возможность сохранения в программе своих контактных данных, поэтому при подаче обращения не нужно многократно заполнять поля в форме приёма обращений.

В ближайших планах по дальнейшему расширению приложения – обеспечение прямого доступа к сервису штрафов за нарушение ПДД и проверки автомобиля на угон.

– Как себя зарекомендовало мобильное приложение МВД России по итогам 2016 года?

– За прошлый год с его помощью в отделы полиции и участковым поступило более 115 тысяч телефонных звонков. Граждане сообщали о правонарушениях, совершенных в отношении них, или свидетелями которых они стали. С помощью мобильного приложения гражданами было отправлено около 12% всех онлайн-обращений, поступивших в Министерство. В целом в 2016 году мобильное приложение МВД России на своих смартфонах установили около 500 тысяч пользователей. Таким образом, общее количество пользователей продукта составило порядка 750 тысяч человек.

– Нашим коллегам из стран СНГ, несомненно, будет интересно узнать, какими силами и средствами производилась работа над таким сложным программным обеспечением?

– Запуску в эксплуатацию первой версии приложения предшествовал почти год разработки, испытаний и создания уникальной базы данных, в которых приняли участие представители всех без исключения территориальных органов МВД России. Поэтому мы считаем выход мобильного приложения МВД России общей заслугой сотрудников подразделений связи и региональных пресс-служб.

Разработка приложения была выполнена в рамках государственного контракта на проведение работ по модернизации АПК «Официальный интернет-сайт МВД России», что позволило избежать больших затрат при создании такого мощного продукта.

– Можно ли назвать разработку и внедрение мобильного приложения определённым прорывом в обеспечении безопасности граждан?

– Да, несомненно, но не только. Запуск приложения стал без преувеличения ключевым событием, ознаменовавшим переход Министерства внутренних дел Российской Федерации на принципиально новый уровень открытости и доступности для граждан страны.

– После описания возможностей приложения многие захотят его установить. Как это сделать?

– Приложение доступно для бесплатного скачивания в сервисах AppStore и GooglePlay. Функционирует оно на смартфонах с операционными системами iOS и Android. Более подробно с возможностями мобильного приложения МВД России можно ознакомиться на официальном сайте ведомства, в частности на странице «приложения.мвд.рф». Но следует учитывать, что приложение доступно для пользователей, зарегистрированных в российских онлайн-магазинах и выходящих в Интернет с территории Российской Федерации.

Очевидно, что обновлённое мобильное приложение МВД России найдёт новых пользователей и сможет удовлетворить тех, кто уже давно пользуется этим продуктом.

Игорь Алексеев

Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ > mvd.ru, 18 апреля 2017 > № 2199139 Ирина Волк


Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 18 апреля 2017 > № 2144344 Аркадий Волож

Забудьте о Google, Uber, Amazon и Spotify. В России правит «Яндекс»

На долю транслокальной компании «Яндекс» Аркадия Воложа приходится 64% всех онлайновых поисковых запросов в России.

Wired.co.uk, Великобритания

В России Google не является королем. Не являются королями также Uber, Spotify и Amazon. В России правит «Яндекс». На долю этой компании приходится 64% онлайновых поисковых запросов в стране, а также, как говорят, 61% онлайнового рекламного рынка. Сервис для покупок Yandex.Market используют 19 миллионов человек в месяц, а на долю сервиса Yandex.Taxi приходится 60% всех поездок на такси в Москве. Большие компании из Кремниевой долины испытывают там определенные сложности, тогда как компания «Яндекс» процветает.

Так в чем же состоит ее секрет? «Мы называем себя транслокальной компанией», — говорит Аркадий Волож, работающий в Москве основатель и генеральный директор компании, начавшей свою работу в 1997 году («За год до начала работы компании Google, поэтому мы не следовали ее примеру»). Слово «транслокальный» не очень подходит для обозначения иного подхода к бизнесу — «Яндекс» находит рынки там, где конкуренты слабые, и создает собственные альтернативные варианты. В последние годы эта компания расширила свою деятельность, и теперь она работает на Украине, в Казахстане, Белоруссии и в Турции. Однако Россия остается в фокусе ее внимания, и эта направленность вызывала вопросы относительно отношений компании «Яндекс» с российским государством.

«У меня нет трений с государством, — говорит 53-летний Волож. — Как у меня нет трений и с погодой. Что происходит, если идет дождь? Мне нужно создать сервис для того, чтобы укрыться от дождя». Однако становящаяся все более авторитарной и изоляционистской Россия оказывает влияние на бизнес компании «Яндекс».

В октябре 2016 года на красной площади в Москве стало происходить нечто странное. Любой человек, игравший в игру Pokemon Go или пытавшийся проехать по дорогам российской столицы, используя систему глобального позиционирования GPS, неожиданно телепортировался в международный аэропорт «Внуково», расположенный в 29 километрах от российской столицы. Кремль, как считают сотрудники компании «Яндекс», тайным образом блокировал сигналы GPS, и это создало большие проблемы для водителей сервиса Yandex.Taxi. Однако для Воложа в этом не было ничего необычного. «Они защищают себя от беспилотников или от чего-то там еще, — говорит он, пожимая плечами. — Я не знаю, почему они это делают, но у них своя собственная повестка».

Временами эта повестка направлена прямо против компании «Яндекс». В апреле 2014 года российский президент Владимир Путин заявил, что интернет является «проектом ЦРУ», а также обвинил компанию «Яндекс» в том, что она контролируется иностранной разведкой. «О, да. Наши акции упали на 20%», — говорит Волож. По его словам, гнев Путина был направлен против международного состава совета директоров компании «Яндекс» (в него входят американцы, швейцарцы и голландцы). «Я не думаю, что нас контролируют, я надеюсь, что нас не контролируют» — продолжает он, полушутя, а затем приводит список иностранных разведывательных ведомств, которые не контролируют «Яндекс», и в этом он убежден.

Однако в переживающем нелегкий период российском технологическом секторе успех компании «Яндекс» вызывает раздражение. В мае 2011 года она разместила свои акции в Нью-Йорке, получив при этом 1,3 миллиарда долларов (1 миллиард фунтов стерлингов), и это был тогда самый большой результат первичного размещения после успеха компании Google в 2004 году«.

Волож родился в 1964 году в Атырау, в небольшом городе на восточном побережье Каспийского моря, и тогда это было территорией Казахской Советской Социалистической Республики. Он изучал компьютерные науки во второй половине 1980-х годов. «Я получил подготовку и образование в старой системе Советского Союза, и тогда моя карьера складывалась таким образом, что я должен был стать профессором чего-нибудь, компьютерных наук, например, но затем все изменилось в одну минуту», — говорит Волож, сидя на диване в коворкинговом помещении компании WeWork в Лондоне. Он приехал сюда из Парижа, где запустил навигационный сервис «Яндекс». Он говорит тихо, а его фразы иногда прерываются смехом. Его раздражает, когда люди называют его компанию российским Google? «Немного», — признается он. Однако сравнение не такое уж неуместное. Яндекс и Google всегда боролись за один и тот же рынок.

«15 лет назад, когда Сергей (Сергей Брин, один из основателей Google) и я были в Москве, мы были друзьями. Два стартапа», — вспоминает Волож. В то время они разрабатывали поисковые машины — позднее их соперничество переместилось в другую область. «В 2007 году Сергей был в Москве. Он играл с телефоном», — говорит Волож. Через год была запущена операционная система Android, и у компании «Яндекс» возникли сложности. Доминирование Google и Android в России является почти абсолютным — доля системы Android составляет 60% на поисковом рынке. Все больше россиян переходят с настольных компьютеров на мобильные аппараты — 60% людей имеют смартфоны, и этот показатель, согласно прогнозу, в 2021 году увеличится до 86%, и поэтому доминирующее положение компании «Яндекс» оказалось под угрозой.

Несмотря на возражения Воложа, местные компании получают выгоду от все более изоляционистской позиции России. В России, как и в Евросоюзе, регуляторы тщательно изучают контроль и влияние операционной системы Android. В то время как в Европе этот процесс идет довольно медленно, российский антитрастовый регулятор уже оштрафовал Google на 438 миллионов рублей (6 миллионов фунтов стерлингов), потребовав смягчить ограничения на рынке устройств на системе Android, и произошло это после жалобы со стороны компании «Яндекс». Волож не согласен с тем, что это равносильно несправедливой государственной поддержке российских фирм. «Этот процесс за пределами нашего контроля. В равной ситуации мы честно получим свою долю рынка», — говорит он.

Другие вмешательства вызывают еще большую озабоченность. В ноябре 2016 года Россия приказала временно заблокировать сервис LinkedIn, и произошло это после того, как эта компания не смогла выполнить требования закона о местном хранении информации. В обоих случаях иностранные компании пострадали, а пользу получил местный бизнес. «В современном мире, когда все против всех, и люди пытаются что-то поделить, трудно быть международной компанией, — говорит Волож. — Но это не наша повестка, и не наша вина».

Время от времени повестка российского государства, а также использованием им технологий для достижения своих целей, получают огромное влияние. В декабре 2016 года американские разведывательные ведомства пришли к выводу о том, что Россия вмешалась в президентские выборы для усиления позиции Трампа. По признанию Воложа, когда пропаганда и лживые новости стали приобретать такое большое значение, Россия сделала рывок на старте. «Да, нам об этом известно», — говорит он, имея в виду силу пропаганды в путинской России. «Никаких комментариев по поводу Брексита и выборов, — продолжает он, улыбаясь. — Добро пожаловать в клуб».

Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 18 апреля 2017 > № 2144344 Аркадий Волож


Россия. США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143025 Дмитрий Халин

Необходимый блокчейн: кому нужна технология распределенного реестра

Дмитрий Халин

Технический директор Microsoft Россия

Несмотря на то, что к технологии блокчейн многие пока еще только присматриваются, уже очевидно, что она станет основным драйвером для трансформации большинства отраслей экономики

Появление новой революционной технологии блокчейн разделило прогрессивную общественность на два лагеря – сторонников и скептиков. Первые пророчат новинке успех наравне с тем эффектом, который в свое время произвел интернет, вторые не видят у нее серьёзных перспектив. Так что же может дать блокчейн бизнесу, и действительно ли он так необходим?

А есть ли рынок блокчейн-технологий?

Несмотря на экспериментальный этап развития на Всемирном экономическом форуме технология была признана как одна из десяти самых перспективных. Эксперты считают, что экономический и социальный потенциал блокчейн способен фундаментально изменить принцип организации рынков во всех отраслях. По своей структуре блокчейн – это децентрализованный цифровой реестр данных транзакций, который может совместно использоваться распределенной сетью участников рынка и в буквальном смысле менять логику ведения бизнеса. Особенность систем, созданных на основе блокчейн-решений, заключается в повышенной отказоустойчивости и безопасности, а также эффективности и прозрачности всех процессов.

По прогнозам американской аналитической компании Transparency Market Research, мировой рынок в 2024 году достигнет $20 млрд, а ежегодный прирост составит примерно 59%. При этом по итогам 2015 года блокчейн-рынок оценивается почти в $316 млн. Аналитики Grand View Research считают, что за 2015 года индустрия уже достигла $509 млн, в 2016 году прошла отметку в $604,5 млн.

Основными игроками на новом рынке эксперты обеих аналитических компаний называют Microsoft (автор текста представляет компанию — Forbes), IBM, Deloitte, Chain Inc и консорциум банков R3. А крупнейшим рынком на данный момент является Северная Америка, что и логично, так как перечисленные игроки сосредоточены именно там. Там же совершается основной объем инвестиций в развитие технологии. В связи с этим ожидается, что в ближайшей перспективе Северная Америка останется лидером среди регионов.

Банки двигают прогресс

Сегодня главным драйвером роста рынка блокчейн является финансовый сектор, считают в Transparency Market и Grand View. В частности, это связано с растущими потребности бизнеса в повышенной защищенности онлайн-платежей, чего можно достичь именно с помощью децентрализованной технологии. J.P.Morgan также подтверждает, что блокчейн завоевал сектор финансовых услуг, венчурный капитал которого в больших объемах направляется именно в технологические стартапы. По данным J.P.Morgan, инвестиции в стартапы блокчейн уже достигли $300 млн, и эта цифра стремительно растет. Так, только в 2015 году вложения составили $125 млн, а за первое полугодие 2016 года инвестиции превысили эту сумму. По оценкам PricewaterhouseCoopers, инвестиции в блокчейн-индустрию за 9 месяцев 2016 года составили $1,4 млрд. Внутренние расходы банков на проекты в сфере блокчейн в J.P.Morgan в совокупности оценили в $80 млн, и это только за 2015 год.

Банки действительно активно проявляют заинтересованность в развитии технологии блокчейн. Еще в 2013 году был создан банковский консорциум R3 для тестирования и разработки блокчейн-продуктов, таких как, например, новые торговые и расчетные платформы, системы поддержки выпуска ценных бумаг. Сейчас в консорциум входят более 40 крупных международных финансовых организаций таких как Goldman Sachs, Citigroup, Bank of America, Morgan Stanley и другие. Так, о реализации проекта привязки фиатных счетов своих клиентов к блокчейну Ethereum объявил и испанский финансовый гигант Santander. Тестировать платформу банк планирует на микроплатежах, для оплаты доступа своих клиентов к платным новостям на сайтах. Royal Bank of Scotland (RBS) и Банк Англии сообщили о намерении внедрить технологию блокчейн в свои платежные системы. Первый уже завершил разработку механизма расчeтно-клиринговой деятельности на приватном блокчейне Ethereum для автоматизации процессов, второй — заявил, что к 2020 году будет использовать блокчейн в брутто-расчётной системе платежей в режиме реального времени, дневной оборот которой сегодня достигает $600 млрд.

Есть ли блокчейн в России?

В будущее блокчейн в стране верят и российские финансовые организации. Глава Сбербанка Герман Греф считает, что активное развитие технология получит уже в ближайшие 2-3 года. В конце января 2017 года Сбербанк объявил о разработанном прототипе системы по обмену валют на основе блокчейн. Правда для ее функционирования нужна специальная площадка. Но все равно в банке считают технологию перспективной и думают о путях ее применения. А ранее Сбербанк озвучил свои планы по запуску альтернативной системы электронного документооборота на основе блокчейн. В 2016 году Банк России инициировал создание своего консорциума, в который вошли Сбербанк, Qiwi, Бинбанк, банк «Открытие», Тинькофф Банк, Альфа-банк и другие. Новая организация займется изучением и внедрением в том числе технологии блокчейн.

Многогранность блокчейн

Интересное применение технологии придумали фонд «Русский углерод» и Aira Group – проект по созданию биржи карбоновых контрактов. В случае реализации через биржу могут проводиться сделки в сотни миллионов долларов. Airalab (подробнее о ее основателях — в материале Forbes) разработала блокчейн-платформу для карбонового рынка, которая может быть использована по всему миру, в тех странах, где ратифицирован Киотский протокол. Как известно, в рамках этого документа большинство промышленно развитых стран согласились на сокращение и регулирование выбросов парниковых газов. Сделать это они могут либо, внедрив дорогостоящие энергосберегающие технологии, либо купив карбоновые контракты.

Карбоновый контракт продается на бирже, его можно приобрести, если компания или производство израсходовали свой допустимый лимит на выбросы углекислого газа, тем самым компенсировав вред. А те, кто сокращает выбросы, могут перепродать свои кредиты на карбоновых биржах. Эксперты прогнозируют, что к 2020 году ценовой объем глобального углеродного рынка может достигнуть $2-3 трлн в год.

У карбон-контрактов строгая система реестра. У каждого контракта есть эмитент, владелец, серийный номер, тип, классификация, сертификатор. Регистрацию карбон-контрактов производят независимые органы реестра, информацию о них ведут доступным и проверяемым для всех образом. Однако сложность в том, что углеродные рынки сильно сегментированы, рыночные институты разрознены, а инструменты неконвертируемы. Поэтому здесь так актуально использование технологии блокчейн и смарт-контрактов, которые снимают все эти вопросы. Созданная «Русским углеродом» и Aira Group платформа оперирует единицами, которые, по сути, представляют один и тот же базовый актив – право выбросов парниковых газов. Причем этот актив могут использовать практически неограниченное число пользователей от международных, государственных структур, транснациональных корпораций до частных компаний индивидуальных потребителей товаров и услуг, даже на очень сегментированных рынках. Более того, базовый актив может генерироваться в любой точке земного шара и не требует физической транспортировки.

Эта альтернативная система может быть использована как платформа для операций по регистрации и переуступке «углеродных» активов и обязательств, а также для выбора проектов для инвестирования. Экосистема предоставит технологическую возможность доступа к существующим инструментам с минимальными транзакционными издержками, обеспечит доступ к данным о ценовом соотношении инструментов и изменении цен. В конце 2016 года на новой платформе успешно была произведена пилотная транзакция, в которой приняли участие фонд «Русский углерод» и Airalab в качестве «оператора», Aira Group в качестве «эмитента», Baker and McKenzie в качестве «аудитора».

В результате реализации проекта существующие и потенциальные участники проекта расширят доступность разрозненных рынков и рыночных ниш при снижении транзакционных издержек. В то же время для компаний, которые уже попали под парниковое регулирование или станут объектом такого регулирования, это хеджирование рисков. В свою очередь инвесторы получат доступ к широкому кругу инвестиционных инструментов на одной платформе с возможностью удостовериться в происхождении и истории объекта вложений. А аудиторы смогут расширить круг потребителей, нуждающихся в соответствующей экспертизе. Плюс есть даже для частных индивидуальных потребителей, которые смогут самостоятельно выбрать тот экологический проект, за который они хотят заплатить.

Реальные перспективы блокчейн

К технологии блокчейн многие пока еще только присматриваются. Многочисленные консорциумы игроков финансового сектора экономики с осторожностью подходят к созданию решений и запуску пилотов. Очевидно, что блокчейн упразднит определенные типы корреспондентских отношений, клиринговых компаний и посредников, исполнителей контрактов, устаревшие модели платежных систем и брокеров. Очевидным, является и то, что она станет основным драйвером для трансформации большинства отраслей экономики, а не только ее финансового сектора.

Так, в ближайшие годы перспективными сферами для блокчейн будут, например, здравоохранение, страхование, ритейл, недвижимость, регистрация собственности и музыкальная индустрия. С блокчейн процессы, которые ранее занимали несколько дней, уже сейчас можно осуществлять в течение нескольких минут, наладить обмен данных между контрагентами, повысить доступность услуг и сервисов для клиентов, улучшить обслуживание. Кроме того, технология помогает кардинально повысить производительность, отказоустойчивость, защищенность систем. Все это позволит повысить эффективность любого бизнеса.

Россия. США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143025 Дмитрий Халин


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143022 Иван Новиков

Как узнать, что компания врет про машинное обучение?

Иван Новиков

сооснователь сервиса Wallarm

«Машинное обучение» и «искусственный интеллект» стали маркетинговыми терминами. Как проверить факт реального использования подобных технологий разработчиками?

По данным вышедшего на днях исследования CB Insights, размер венчурных раундов в сделках с AI-проектами на стадии A cоставляет $200 млн — огромная цифра, часто связанная, пожалуй, только с тем, что в описании стартапа присутствует та самая приставка AI (Artificial intellegence, искусственный интеллект. — Forbes). По статистике CB Insights, число сделок с подобными проектами за последние пять лет выросло в 4,6 раза — с 150 в 2012 году до 698 в 2016 году.

«Машинное обучение» и «искусственный интеллект» уже стали шаблонными терминами для практически любой ИТ-компании в мире. Их, ставших теперь частью маркетинговой стратегии, используют не только стартапы, но и крупные игроки. Почему я называю эти понятия «маркетинговыми»? Потому что на деле у представителей бизнеса (и тем более у широкой аудитории) нет никаких доступных инструментов, чтобы проверить факт реального использования подобных технологий. С такой проблемой сталкиваются и инвесторы, которые анализируют продукты стартапов, предлагаемые для инвестирования. Как отделить зерна от плевел?

Существует различные методы машинного обучения — от классификации алгоритмов до нейронных сетей (подробнее о работе машинного обучения — в материале Forbes). В первом случае узким местом является экспертиза специалистов, которые применяют алгоритмы и разрабатывают аналитические факторы к ним. Во втором — не менее важны и вычислительные мощности: при работе с нейросетями их потребуется в сотни и даже тысячи раз больше, чем с аналитическими алгоритмами. Обращайте внимание на эти факторы как на потенциальные «бутылочные горлышки» (bottlenecks), прежде чем принимать решение о покупке продуктов или инвестировании в компанию.

Я начал заниматься машинным обучением в 2009 году, когда оно еще не было таким раскрученным и популярным, как сейчас. За это время у меня сложился набор критериев, который стал «лакмусовой бумагой» для определения стадии технологической зрелости компании в области машинного обучения.

Критерий 1. Демонстрация продукта

На что обратить внимание:

Данные для демонстрации/пилотного проекта. Они должны показывать какую-то аналитику на подготовленных заранее данных абсолютно репрезентативно. У вас должно быть чувство уверенности, что действительно происходит обработка конкретных данных, а не просто «прогонка« заранее подготовленного сценария.

Где и как обрабатываются данные.

В облаке разработчика. Если вы отправляете данные в «облако» разработчика, то единственный вариант проверить, что с ними работают не аналитики, а алгоритмы, — отправить настолько много данных, чтобы их обработка заняла вручную больше времени, чем то, за которое вам был предоставлен результат.

На стороне заказчика. В случае вычислений на вашей стороне вы должны быть готовы к масштабированию такой системы и потенциальным проблемам с этим. Например, если поставщик дает «железное» коробочное решение, важно понимать, на какой объем обрабатываемой информации оно рассчитано, и проверять пороговые значения. В машинном обучении часто время обработки информации не является линейно пропорциональным ее объему: например, если во время теста вы проверили обработку 50 Мбит информации, то это совсем не значит, что для обработки 100 Мбит потребуется в два раза больше времени (возможно, в 4, или 8, или 100 раз больше) — в зависимости от применяемых алгоритмов. Если вам на тестировании предоставили всего один сервер, который занимается и сбором данных, и их обработкой, стоит задуматься, насколько такой вариант будет продуктивен в дальнейшем и стоит ли вообще тестировать систему именно в таком виде. Если единственный сервер и продается как система анализа и обработки данных с применением машинного обучения (все «в одном флаконе»), то стоит уточнить у разработчика: как подобная система вообще может работать? Ведь алгоритмы машинного обучения не оставят свободных ресурсов на сервере еще для какой-либо работы системы.

Критерий 2. Спецификация продукта

На что обратить внимание:

Объем и источник обучающего множества. «Большие данные» (Big data) — это просто красивые слова, если они не подтверждены количественными и качественными оценками. Множество компаний используют открытые источники данных («датасеты», datasets) и не боятся указывать их происхождение. Ведущие игроки рынка даже сами публикуют свои данные в открытом доступе. При анализе любого проекта важно понимать, откуда берутся данные для обучения, — это будет говорить об их достоверности и качестве. Если производитель скрывает происхождение данных, это повод задуматься о причинах такого поведения. Объем обучающего множества также очень важен и всегда измерим. Разработчик точно знает, сколько данных используется для обучения — запросите эту информацию при анализе проекта, попросите назвать число — в гигабайтах, в числе записей, в любой другой единице измерения. Вы должны услышать конкретный показатель.

Детали используемых алгоритмов. «Коммерческая тайна», говорят многие. Но чтобы убедиться в технологическом потенциале продукта, вовсе не обязательно получать спецификацию на конкретную реализацию. Большинство алгоритмов машинного обучения, вообще говоря, стандартные, они хорошо описаны. Куда важнее понять, что именно происходит внутри продукта, хотя бы на уровне входных и выходных данных. Например, если стартап не может внятно объяснить, что происходит с данными пользователя для их превращения в конечное число входных нейронов сети и за что именно отвечают выходные нейроны — скорее всего, этой технологии у него просто нет.

Критерий 3. Отзывы клиентов и экспертов.

Наверное, это самый очевидный критерий. Разумеется, стоит спросить у текущих клиентов компании, насколько заявленные ей параметры соответствуют фактическим. Это очень простой и действенный способ. При этом важно отличать лояльных клиентов от объективных. Часто стартап готов сам дать список лояльных клиентов, но куда интереснее мнение тех, кого вы найдете самостоятельно.

Экспертное мнение здесь также сложно переоценить. Нельзя сказать, чтобы в России было много профессионалов в машинном обучении, но специалисты действительно есть, и их достаточно. Хорошим вариантом будет пригласить кого-то из сотрудников портфельных компаний как доверенных лиц для анализа новых стартапов.

Вдумчивый анализ каждого из трех критериев поможет ориентироваться в практических аспектах машинного обучения, а не слепо «вестись» на маркетинг. Не пренебрегайте этим набором вопросов к разработчикам.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143022 Иван Новиков


Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика. Агропром > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143020 Андрей Кривенко

Робот у полки: как использовать технологии работы с естественным языком в продуктовой рознице

Андрей Кривенко

Основатель сетей «Избенка» и «ВкусВилл»

О том, как автоматизировать процессы в розничной продаже с помощью искусственного интеллекта и бота в Telegram

Лет пять назад мне стало лень каждый вечер заходить в «1С» и для десятка отчетов выставлять сотни разных параметров. К тому же примерно в одно и то же время, когда закрывались все магазины, информацию по прошедшему дню выгружали около полусотни других сотрудников нашей компании. Вдумайтесь: одна и та же информация запрашивалась у сервера с 50 различных устройств. А значит, все эти люди испытывали те же эмоции, что и я, когда каждый вечер совершали ритуал из одинаковых и довольно бессмысленных действий.

Розничная компания не может жить без огромного количества отчетов и показателей. Поэтому в розничном мире отчеты всех бесят: на них тратится уйма полезного времени сотрудников. Это та самая рутина, которая неизбежно есть у всех.

Я стал думать, как мне получать отчеты, содержащие разные параметры, в рабочую почту и при этом иметь возможность сразу обсудить их с кругом заинтересованных в финансовых показателях сотрудников. Так родился самый первый автоматический отчет — отчет по выручке. Он приходил в одно и то же время — после закрытия всех магазинов, и мы могли потратить пятнадцать минут вечернего времени, чтобы обсудить актуальные цифры, которые были у всех перед глазами.

В большинстве розничных сетей работа с информацией построена следующим образом. Данные в единую информационную систему вносят вручную сотрудники, и автоматически это делает ряд устройств (кассы, датчики). Далее компании нужно либо обучить сотрудников самостоятельно генерировать отчеты по различным параметрам и запросам (невероятно сложно), либо взять в штат секретарей-аналитиков, которые будут постоянно запускать отчеты по запросу сотрудников компании (проще, но медленно и старомодно).

Мы разработали свою систему, которой очень довольны, и теперь не представляем жизни без нее. Ее обслуживает один-единственный программист SQL, который при этом занимается и доработкой всей системы. На это было потрачено, по сути, ноль рублей, так как и идея, и ее реализация принадлежали мне. Не пришлось обращаться к сторонним компаниям. Тогда как внедрение любой сторонней IT-системы, как правило, заканчивается цифрой с шестью нулями. И не всегда речь о рублях.

Теперь отчетами пользуются все сотрудники нашей компании. Любой сотрудник из любого отдела компании на «человеческом» языке формулирует запрос, объясняя программисту, какой отчет он хотел бы получать. Программист переводит с «человеческого» на IT-язык, прописывает условия для отчета и после этого сервер автоматически подтягивает нужную человеку информацию и присылает ее на почту в заданный самим же сотрудником интервал времени. То есть системе нужно лишь один раз «показать», на основании каких данных делается этот отчет, и уже завтра забыть о нем, так как теперь система сама посчитает, проанализирует и пришлет все данные в нужное время на почту нужному сотруднику.

Со временем мы научили систему анализировать данные за разные периоды времени, сопоставлять их и выдавать общий результат. Традиционно в майские праздники случается отток москвичей, уменьшается количество чеков. Поскольку в наших магазинах ежедневные поставки продукции с производств, нам важно заказать правильное количество товара, чтобы, с одной стороны, хватило, с другой — не было больших списаний.

Раньше, чтобы посмотреть заказ товара и остатки за предыдущие годы, приходилось создавать несколько отчетов, ждать, пока они выгрузятся, и свести их вместе. Теперь на это не тратится времени вообще. Система сама присылает полный анализ заказов и продаж на майские праздники разных лет на почту. Каждое действие сотрудников в системе отрабатывается самой же системой на корректность. Если действие некорректно, то оно «не принимается» и высылается тут же оповещение пользователю. Сейчас это в основном email, в критических случаях SMS.

Подобных отчетов настроено сотни. Технологам нужны отчеты по их товарам, маркетологам — по успешности акций, количеству обращений от клиентов, рознице — по списаниям, отменам, выручке. В автоматических отчетах мы получаем зависшие остатки на складе, сообщения о поступлении новых товаров, о прекращении заказов, недопоставках. Напомню, на создание этих важных для розницы отчетов не затрачивается ни секунды человеческого времени!

За один день сервер формирует более 800 постоянных отчетов и рассылает около 15 000 реакций на действия сотрудников (прием товара, списания, перемещения). Для тех, кто работает вне офиса, — это спасение. Ведь ты фактически получаешь итоги каждого дня по электронной почте.

Следующим этапом автоматизации стало внедрение бота в Telegram. С увеличением различных предложений для покупателей, трансформации программы лояльности и ростом всей сети в целом, мы поняли, что покупатели вынуждены обращаться к продавцам или на горячую линию по огромному количеству рутинных и одинаковых запросов. Запросов, с которыми прекрасно справляется искусственный интеллект.

Все началось с того, что мы думали о запуске собственного приложения, но пока приняли решение от него отказаться, так как мобильное приложение — это долго, дорого и тренды в мире мобильных систем уже кричат о том, что эпоха приложений подходит к концу. Скоро дойдет до того, что фруктово-овощной киоск будет иметь собственное приложение. У мессенджеров – наоборот, расцвет. В России пока популярнее WhatsApp, но Telegram дает уникальный функционал – создание, по сути, приложения в приложении. Он прекрасно интегрируется с нашей внутренней информационной системой.

На разработку бота пока ушло 190 000 рублей и около месяца. Разработка мобильного приложения, к примеру, обойдется в 2-3 млн рублей и займет около 5 месяцев работы. За первую неделю работы после запуска бот выполнил порядка 5000 операций. Сегодня 700-1000 человек еженедельно подключается к боту. На 5% упало количество обращений на горячую линию по техническим вопросам. Человек сам оказался в состоянии решить проблему, с которой раньше нужно было обязательно звонить или обращаться к продавцу. Сейчас бот подсказывает покупателю ближайший к нему магазин, переносит все данные и бонусы с утерянной карты на новую, устанавливает скидки на любимый продукт, показывает все покупки, привязывает чеки и возвращает бонусами все скидки в том случае, если покупка прошла без карты. Всего бот делает около 10 000 операций каждую неделю. В ближайшее время мы хотим инвестировать в «прокачку» бота еще около 200 000 рублей.

Автоматизация рутинных процессов позволяет нам расти в два раза в год, не увеличивая при этом штат офисных сотрудников, что сказывается на эффективности компании. Параллельно работаем над рядом проектов, которые облегчат жизнь продавцов-консультантов в магазине, избавив их от физической работы. Я уверен, что роботы и искусственный интеллект — это уже не будущее, а настоящее. Внутри нашей компании мы передаем роботу разные направления деятельности. Пока это разрозненные кусочки, которые облегчают жизнь конкретных подразделений и сотрудников. Однако в скором времени станут одной большой системой.

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика. Агропром > forbes.ru, 17 апреля 2017 > № 2143020 Андрей Кривенко


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 апреля 2017 > № 2141804 Гарри Каспаров

Чемпион мира по шахматам сейчас играет свою самую тяжелую партию: его соперник — Владимир Путин

Собрание сочинений Гарри Каспарова

Саска Саарикоски (Saska Saarikoski), Helsingin Sanomat, Финляндия

Гарри Каспаров больше не играет в шахматы. Сейчас его главная работа — выступать против Владимира Путина. Это трудная партия.

Величайший шахматист в истории Гарри Каспаров похож в своем темном костюме на юриста какой-нибудь компании. Он и сам об этом знает.

«Официальный вариант. Я приехал прямо из телестудии», — говорит он, усмехается и разводит руками, как бы извиняясь.

Через панорамное окно видно, как небоскребы Манхэттена борются за место под солнцем.

Каспаров — невысокий, но крепкий, словно занимается борьбой. Нос немного искривлен, и шахматист почему-то сразу кажется «своим парнем». Густые и темные в юности волосы поседели, появились залысины, но энергия чемпиона осталась.

Сейчас Каспаров бегает с одного интервью на другое, поскольку у него есть кое-что, что ценится в этом городе почти так же, как и деньги: чутье. Инсайдерская информация.

На протяжении многих лет Каспаров пытался предупредить американцев о Владимире Путине, но американцы не хотели его слушать, потому что у них были дела поинтереснее.

По мнению американцев, вызовы современного мира — это климатические изменения, укрепление статуса Китая и радикальный исламизм. По сравнению с этим разговоры об угрозе со стороны России — словно возврат в эпоху черно-белых фильмов о шпионах.

В 2012 году Митт Ромни (Mitt Romney), кандидат от Республиканской партии, назвал Россию в ходе своей предвыборной кампании важнейшей геополитической угрозой США. Президент Обама насмешливо ответил, что эти слова напоминают ему внешнюю политику 1980-х. «Вы же понимаете, холодная война закончилась еще 20 лет назад».

Шутка Обамы понравилась многим, и так он привлек на свою сторону больше избирателей. Всего пять лет назад разговоры о российской угрозе звучали так же комично, как стрижки 1980-х и накладные плечи для одежды.

Автоматы Калашникова и ушанки? Da?

Гарри Каспарову тоже приходилось выслушивать насмешки в свой адрес. В 2015 году он обсуждал Путина на шоу Билла Мара (Bill Maher). Сидя на диване и смеясь, Мар удивлялся, почему захватившего Крымский полуостров Путина обвиняют в империализме. Неужели крупнейший империалист в мире — это не США? Аудитория взвыла от радости.

На видео, которое разошлось по интернету, можно увидеть, как лицо Каспарова потемнело от ярости. Он попытался напомнить Мару о том, что в Европе не было ни одного американского танка до захвата Крыма.

Мар развеселился и ответил: «Разбуди меня, когда он захватит Польшу».

Путин захватил не Польшу, он захватил Америку.

По сообщению американской разведки, российские хакеры взломали электронные ящики Демократической партии и использовали украденную информацию для того, чтобы помочь Дональду Трампу (Donald Trump) стать президентом. Россия выстрелила прямо в сердце американской демократии.

Расследование продолжается, но эта информация заставила американцев проснуться. Это значит, что у Гарри Каспарова всего час до начала следующего интервью.

Первые ответы чемпиона мира по шахматам снимают на камеру. Он немного наклоняется вперед и смотрит прямо в объектив.

Именно так он смотрит на своего оппонента за шахматной доской. Беспощадно. Неудивительно, что соперники называют его «троллем».

Это также связано с прической Каспарова, которая раньше была похожа на грозовое облако, особенно на фоне ровного пробора его заклятого врага Анатолия Карпова.

Да, Карпов! Он был последним и самым образцовым продуктом советской шахматной школы.

В Советском Союзе шахматы занимали особое место. Отец социализма Карл Маркс и отец Советского Союза Владимир Ленин — оба они с энтузиазмом играли в шахматы. В то же время, когда на других способах времяпрепровождения была поставлена печать буржуйской закваски, шахматы рассматривались как подходящий способ для просвещения народа и способа тренировать стратегическое мышление солдат.

Советский шахматист Михаил Ботвинник выиграл чемпионат мира по шахматам в 1948 году. Битва черной и белой армии — словно аллегория о мире холодной войны. Чемпионы Советского Союза доказывали превосходство социализма.

Советский Союз сохранил титул чемпиона мира, когда Борис Спасский встретился в 1972 году в Рейкьявике с американцем Бобби Фишером (Bobby Fischer). Восток против Запада. Социализм против капитализма. За ходом матча следил весь мир.

СССР был потрясен, когда чемпионат закончился бесспорной победой гениального, но неуравновешенного Фишера. Позже он не отстоял свой титул, а лишь еще больше затерялся в собственных мирах.

Титул чемпиона мира был передан 24-летнему Анатолию Карпову. Молодой чемпион словно был доказательством того будущего, которое ожидало послевоенные поколения в Советском Союзе. Больше никакой водки и поцелуев в щечку, только одно хладнокровное научное мышление.

Говорили, что Карпов играет как компьютер: систематично, без ошибок, находя слабые места противника. И когда противник совершал ошибку, что, в конце концов, все же происходило, Карпов медленно начинал его душить.

Именно поэтому в шахматном мире у Карпова появилась кличка «удав».

Гарик Вайнштайн — вундеркинд отца-еврея и матери-армянки. В раннем возрасте он получил специальное образование, как когда-то Карпов.

Это означало, что жизнь юноши сильно отличалась от жизни его ровесников. Его главная привилегия заключалось в том, что он уже в раннем возрасте успел побывать на Западе.

Отец Гарика умер от лейкемии, когда мальчику было семь лет. Он взял фамилию своей матери, которая была изменена на русский манер из «Гаспарян» на «Каспаров».

В своих принципах СССР придерживался равноправия, но на практике с русской фамилией было легче преуспеть.

Каспаров стремился к успеху, но гениальный мальчик думал не только о шахматах. Он слушал западные радиостанции, читал неоднозначные книги, которые нашел на полках еврейских родственников его отца и начал думать, что не все в СССР шло, как надо.

Ленин, думал Каспаров, вероятно, был хорошим и мудрым человеком, но после этого что-то резко пошло не так. У Каспарова ушло много лет на то, чтобы прийти к выводу, что ошибка была не в Сталине и не в бюрократии, а в системе, идеологии и самом Ленине.

Каспаров стал известен в мире шахмат в 15 лет на турнире Сокольского, на который его позвали почти случайно. К всеобщему удивлению, молодой шахматист обыграл опытных игроков. После этой победы у Каспарова появилась цель — стать чемпионом мира.

В 1983 году — в 19 лет — Каспаров поднялся на первое место в шахматном рейтинге. Он был главным соперником чемпиона мира Карпова.

Таким образом, в СССР было два сильнейших шахматиста мира. Оба они были молоды, красивы и очень умны.

Стране было необходимо, чтобы матч чемпионата мира принес ей популярность, потому что во время президентского срока Рональда Рейгана (Ronald Reagan) холодная война находилась в самой холодной своей точке. Спортсмены восточного блока бойкотировали Олимпийские игры в Лос-Анджелесе летом 1984 года.

Правда, сначала надо было решить один вопрос: Гарри Каспарову надо было вступить в коммунистическую партию.

Когда 10 сентября 1984 года в Москве начался грандиозный матч, в воздухе царило напряжение, которое очевидно исходило от армянского участника.

Все знали, что СССР хотел победы Карпова. Начало действительно выглядело хорошо. Спустя девять партий Карпов вел со счетом 4:0. Пять партий были разыграны вничью. Ему нужны были еще две победы.

Тогда молодой противник всех удивил. «Тролль», известный своей активной стратегией нападения, отступил и начал сводить партию за партией к ничьей. Вместо быстрой победы Карпову пришлось вести долгую и напряженную борьбу, на которую уходили силы. Чемпион мира начал худеть буквально на глазах.

За четыре месяца проведения матча Каспаров измотал своего противника. Два выигрыша подряд изменили ситуацию: 5:3.

От полного разгрома Карпова спас президент Международной шахматной федерации Флоренсио Кампоманес (Florencio Campomanes), который объявил о приостановке матча для сохранения здоровья игроков. Считалось, что решение было вызвано давлением Москвы.

Затем случилось кое-что непредвиденное: Гарри Каспаров вышел на сцену и публично заявил, что не согласен с решением.

Раньше в Советском Союзе подобный выпад означал бы конец карьеры или что-нибудь похуже, но страна уже не была прежней. Спустя месяц после матча генеральным секретарем КПСС был избран Михаил Горбачев.

Через полгода Каспаров победил Карпова и в 22 года стал чемпионом мира по шахматам.

Спустя пять лет после распада Советского Союза чемпион мира Гарри Каспаров приготовился к встрече с новым шахматным гигантом.

Компьютерная компания IBM разработала суперкомпьютер для игры в шахматы Deep Blue. Компания считала, что компьютер сможет победить лучшего шахматиста мира. Победа программы над человеком была бы историческим моментом и грандиозной рекламой компьютерного гиганта, который оставил позади Microsoft, Apple и других конкурентов.

Первый матч состоялся в 1996 году. Deep Blue выиграл одну из шести партий, но Каспаров выиграл весь матч.

Для нового матча IBM создал компьютер, который мог провести анализ около 200 миллионов позиций в секунду.

Каспаров считал, что сможет победить машину при помощи креативного подхода, но в этой игре Deep Blue переместил фигуру настолько нелогично, что чемпион заподозрил присутствие посторонней помощи в игре.

Вряд ли можно будет когда-нибудь опровергнуть эту догадку, но Каспаров был вне себя и в итоге проиграл матч. Поражение далось Каспарову тяжело: он остался в истории как чемпион мира, который был побежден машиной.

Со времени исторического матча прошло уже 20 лет, Каспаров возвращается к этой теме в книге «Глубокие размышления» («Deep Thinking»), которая выйдет в мае. В книге Каспаров углубляется в тему отношений машины и компьютера.

Каспаров знает, что встреча человека и компьютера — как столкновение Ferrari и велосипеда. Необходимости проведения нового матча нет, поскольку компьютеры развиваются с такой скоростью, что у нынешнего чемпиона мира, Магнуса Карлсена (Magnus Carlssen), не было бы и шанса против обычного планшета.

Чемпионы по шахматам — потрясающие монстры памяти. Например, Гарри Каспаров помнит наизусть каждый ход тысяч шахматных матчей. С компьютером человек, тем не менее, никогда не справится: уже в памяти Deep Blue было 700 тысяч матчей. Компьютер не умнее человека, но он может быстрее просчитывать ситуации.

Последний бункер человечества — искусство, поскольку компьютер не смог — по крайней мере, пока — написать даже простой детектив.

Сейчас Каспаров считает, что человеку нужно не бороться с компьютерами, а передать им работу по расчетам. Так человек сможет сосредоточиться на тех задачах, с которыми не справится и лучшая машина.

Сейчас Каспаров ведет третье крупнейшее сражение в своей жизни. Он ведет его здесь, в Нью-Йорке, где он жил последние четыре года. Его противник вновь громадный и сильный, а еще и ужасно опасный. Соперники Владимира Путина часто умирают неожиданно.

На момент проведения этого интервью живущий в США противник Путина Владимир Кара-Мурза лежит в коме в московской больнице. 35-летний журналист внезапно отравился в России, где он представлял документальный фильм о Борисе Немцове.

Бывшего премьер-министра и близкого друга Кара-Мурзы Бориса Немцова убили на улице прямо перед Кремлем два года назад.

Гарри Каспаров, сидящий в угловой комнате небоскреба на Манхэттене, предпочел бы остаться в живых.

«Мне нужно было уехать из России. Те смельчаки, которые решили остаться, как Борис Немцов, сейчас убиты. Другие сидят в тюрьме. Многие живут за границей».

Каспаров знает, что безопасности нет нигде, но говорит, что пытается жить максимально нормальной жизнью.

«Я пытаюсь быть настолько осторожным, насколько это возможно, но критика в адрес Путина и попытка нанести ему удар — очень рискованное дело».

Каспаров возглавляет штаб организации Human Rights Foundation, главным представителем которой раньше был Вацлав Гавел (Vaclav Havel).

У Каспарова также есть свой собственный сайт, который распространяет благие вести о шахматах. Каспаров перестал участвовать в матчах в возрасте 42 лет в 2005 году. Тогда он больше не был чемпионом мира, но считался лучшим игроком мира.

53-летний Каспаров был женат трижды. От нынешнего брака у него есть трехлетняя дочь и сын, которому скоро будет два года.

Имя Гарри Каспарова встречается во многих списках самых умных людей. Подобные списки создают скорее для развлечения, поскольку высокий IQ вовсе не означает, что человек сможет достичь в жизни хоть чего-то: например, один из самых умных людей мира работает смотрителем в стриптиз-клубе. Потрясающий ум, тем не менее, привлекает внимание, как и любая другая уникальная черта человека.

Во время интервью заметна особая работа мозга Каспарова: ему не требуется время, чтобы обдумать ответ, в его речи нет слов-паразитов. Ответы приходят быстро, но позже, при прослушивании с диктофона, кажутся заранее написанным текстом. По-английски Каспаров говорит замечательно.

Не удивляет, что помощник Каспарова потом просит копию записи интервью. Наверное, отрывки из него появятся в новой книге шахматиста.

Как и у многих умных людей, в Каспарове присутствует беспокойная непокорность: словно весь мир — проблема, которую он настойчиво пытается решить. У него есть четкие представления о разных вещах, и оказаться его соперником вряд ли захочется — как за шахматной доской, так и в любой другой ситуации.

Людей, подобных Каспарову, тяжело победить. Но он ошибочно думает, что мир устроен так же логично, как и шахматы. Именно так с ним происходило много раз.

Сейчас существует версия, что тот «человеческий» ход Deep Bluе был вызван сбоем программы.

Книга Гарри Каспарова «Winter is coming — Why Vladimir Putin and the Enemies of the Free World Must Be Stopped» («Зима близко: почему нужно остановить Владимира Путина и врагов свободного мира») появилась на английском языке в 2015 году, а в 2016 году — на финском.

Название Каспаров взял из книг Джорджа Мартина (George R.R.Martin) «Песнь льда и огня» («A Song of Ice and Fire»). Каспаров говорит, что является большим фанатом книг Мартина и сериала «Игра престолов», снятого по их мотивам.

«Идея „Игры престолов" близка идее второго моего любимого произведения — „Властелин колец". Среди героев книги нет абсолютного добра, поскольку у человека всегда есть какие-то слабости. Однако зло может быть абсолютным».

Каспаров признает, что изменил свое мнение о ходе истории, поскольку после падения Советского Союза он верил в победу демократии, прямо как Францис Фукуяма (Francis Fukuyama) в книге «Конец истории и последний человек».

«В 1992 году мы думали, что мир идет в хорошем направлении, и забыли, что зло никуда не пропадает. Оно было похоронено под обломками Берлинской стены, но если мы потеряем бдительность, оно вновь выйдет на свет».

Именно так, по мнению Каспарова, и произошло. Зло выбралось наружу, и его сила будет расти, пока его не остановят. И это зло, по мнению Каспарова — Владимир Путин.

Лидер Объединенного гражданского фронта Гарри Каспаров. В.В.Путин на заднем плане

«Если мы не будем внимательны, зло может разрастись до огромных размеров. Диктаторы никогда не спрашивают: почему? Они спрашивают: почему нет?»

Каспаров стал в США главным критиком Путина. В новой холодной войне он станет инакомыслящим наподобие Александра Солженицына.

Посыл Каспарова понятен: ключ к пониманию Путина — власть. Президент России — как мафиози, который постоянно боится, что его положению кто-нибудь может угрожать. Лучшим гидом по современной России он считает «Крестного отца» Марио Пьюзо.

Каспаров напоминает, что каждому правителю необходимо обосновать свою власть. Монархия утверждает свою власть при помощи бога, демократия — при помощи свободных выборов. В СССР не было ни того, ни другого, но у него было особое видение будущего. По словам Каспарова, для диктатора враги — как кислород, который помогает ему жить.

«Путин утверждает, что Россия — цитадель добра посреди зла, и только он сможет защитить свой народ», — говорит Каспаров.

По мнению Каспарова, Россия готова поддержать неонацистов, коммунистов, верующих, атеистов и кого угодно, лишь бы эта сила разрушала мощь демократических стран и распространяла хаос.

«Путин не заботится о своих принципах. КГБ — это КГБ».

По словам Каспарова, террористы и диктаторы сходятся во мнении о демократических странах: они слабы, потому что не решаются ни умереть, ни убить. Сровняв Алеппо с землей, Путин доказал, что он готов на что угодно.

«Путин хотел сказать свободному миру, что ему наплевать. Обама — тряпка, а я — альфа-самец».

Каспаров напоминает, что Обама не осуществил угрозы в адрес Башара аль-Асада, а Путин, напротив, сдержал обещание, данное Асаду. Правители увидели это и запомнили. Это означает, что количество проблем в будущем только возрастет.

«Как сказал Борис Немцов: Путин — проблема России, но если ее не решать, то он станет всеобщей проблемой. Так и произошло».

Поколение Каспарова, столкнувшееся с железным занавесом, научилось восхищаться Рональдом Рейганом, которого они продолжают благодарить за свою свободу. Поэтому Каспаров с ужасом следит за тем, куда идет Республиканская партия Дональда Трампа.

Шахматист критически пишет о Трампе и Путине в Твиттере под ником @Kasparov63. «Дом в огне, Трамп бегает с коробком спичек, а Республиканская партия требует выяснить, кто вызвал пожарную бригаду», — посмеивался Каспаров 20 марта над республиканцами, которые потребовали информации о том, кто опубликовал информацию о связях Трампа с Россией.

«Раньше Рональд Рейган говорил, что демократия находится на расстоянии одного поколения от исчезновения. Лучше отреагировать слишком сильно и попросить прощения, чем быть пассивным и очнуться ото сна слишком поздно».

Каспаров познакомился со стратегией Путина, когда участвовал в деятельности демократического движения в России в начале 2000-х. Собрания распускали, деятельность прерывали, на него нападали и сажали за решетку. Каспаров знает КГБ, и не удивился бы, если бы в сейфе у России обнаружилось что-нибудь интересное о Трампе.

Каспаров говорит, что внимательно следил за пресс-конференцией, во время которой Путина спрашивали, есть ли у него секс-пленка Трампа. Каспаров говорит, что увидел на телевидении кгбешника, счастливого, как кот, который наелся сметаны.

«Маленький агент КГБ из далекого Дрездена смог что-то заполучить на президента США. Это главный приз, исполнение всех желаний! Я мог увидеть это в его глазах. В этом я не могу ошибаться. Я верю в совпадения, но я верю и в КГБ».

По мнению Каспарова, за развитием России можно следить по тому, какие слова из русского были заимствованы в английский язык в разные годы. Во время Хрущева появился sputnik, во время Горбачева — perestroika, во время Путина — kompromat, втаптывание в грязь политических противников.

«Это говорит о достижениях каждого руководителя: у одного это была наука, у другого — политические преобразования, у третьего — КГБ».

Гарри Каспаров начинает откровенно смеяться, когда ему говорят, что Запад унизил Россию тогда, когда она была слабой, и поэтому Путин пытается сейчас вернуть России ее достоинство и положение.

«Полная чушь!» — рычит Каспаров.

«Речь идет о легенде Кремля, которая лоббируется на Западе».

Запад, по мнению Каспарова, является угрозой не для России, а только для Путина, который боится сильнее всего таких вещей, как правовое государство, демократия и настоящая рыночная экономика.

Если бы Путин действительно думал об интересах России, ему стоило бы, по мнению Каспарова, сблизиться с Западом. Это пошло бы на пользу народу и обществу, а также было бы мудрым стратегическим решением.

«Если подумать, что является для России настоящей угрозой, то она исходит не от Запада, а от Китая. Нужно всего лишь на карту посмотреть».

Сейчас вспоминают, что русские любят шахматы именно потому, что они развивают стратегическое мышление. Любви к шахматам у Путина замечено не было.

Хельсинки находится в 300 километрах от Санкт-Петербурга. Не опасно ли жить в Финляндии?

«По крайней мере, это безопаснее, чем Санкт-Петербург. Мне трудно представить, что Путин может предпринять какой-либо решительный шаг в отношении этой страны, но лично я чувствовал бы себя в большей безопасности, если бы Финляндия была членом НАТО».

Каспаров напоминает, что, по мнению Путина, Финляндия — регион, на который можно повлиять не только при помощи военной силы.

«Я хочу вам напомнить, что Путин — кгбешник. Он стремится к кибервойнам и операциям прикрытия, при помощи которых ослабляется ваша способность отразить его атаку. Он использует политические системы и некоторые политические партии, поскольку раньше эти силы были результативнее, чем военные операции».

Каспаров вспоминает свой визит в Финляндию осенью 2015 года. Он говорит, что пытался пошутить во время своей речи на открытии мероприятия Nordic Business Forum о том, что русские всегда считали Финляндию идиллической территорией на северо-востоке большой империи. В зале воцарилась звенящая тишина.

«Потом я попросил прощения за то, что так сильно напугал финских слушателей».

Каспаров с большой точностью может сказать, как много финнов пало в годы Зимней войны и Войны-продолжения, но уверяет, что Финляндия справилась с меньшими жертвами, чем балтийские страны.

«Они на 50 лет стали рабами коммунизма. Эстонцев в сибирских лагерях было 30 тысяч».

«Когда на тебя нападают, лучше бороться: когда сдаешься, цена потери только возрастает».

На каждого героя найдется сильный противник. Кем был бы Давид без Голиафа, Уинстон Черчилль без Адольфа Гитлера, Люк Скайвокер без Дарта Вейдера?

Гарри Каспаров сражался с тремя крупными противниками: СССР, ИТ-компанией IBM и путинской Россией.

В конечном счете, Карпов был сломлен. Чемпионы встретились в четырех матчах, но каждый раз Карпов сдавался в самый решающий момент.

Сейчас Карпову 65 лет, в последние годы он увлекается собиранием бельгийских почтовых марок и считает важным добавлять йод в соль. И он поддерживает действия Путина — например, по отношению к захвату Крыма.

Соперник Каспарова номер два, суперкомпьютер Deep Blue, находится в Национальном музее американской истории в Вашингтоне. IBM разобрала компьютер сразу после матча, по мнению некоторых — для того, чтобы скрыть следы мошенничества. Однако Deep Blue можно считать праотцом современных автомобилей с автопилотом и разработок искусственного интеллекта.

А третий враг Каспарова?

Десять лет назад Каспаров дал Владимиру Путину два года передышки. Он не гадает о том, когда власть сменится, но считает, что этот момент ближе, чем мы думаем.

«Не знаю, как и когда это произойдет, но власть Путина внезапно обрушится. Жаль, что окончание будет насильственным. Не могу себе представить спокойный переворот».

«Диктатуры обрушивались в результате крупного поражения. Это может быть, например, значительная геополитическая неудача. Когда диктатор выглядит слабым, его осуждают. Так будет свержен Путин: его заставят выглядеть слабым».

Каспаров не собирается судить, кто мог бы управлять страной после Путина, поскольку «если бы это было известно, то этого человека давно бы уже не было в живых».

Собирается ли чемпион по шахматам вернуться в Россию и в политику?

«И да, и нет. Вернусь ли я в Россию? Да. Стану ли я политиком? Нет. Я знаю мир, и мог бы помочь своей стране при помощи советов и контактов, но не хочу больше ввязываться в политические баталии. Я больше мыслитель и стратег».

«Я верю, что у России может быть очень значительная роль в мире. Она может представлять проблему, как сейчас, но может быть и частью какого-нибудь решения. Если я вернусь в Россию, моей целью будет сделать страну частью решений проблем свободного мира».

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 апреля 2017 > № 2141804 Гарри Каспаров


США. Россия. Джерси > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141149 Артем Инютин

Trello, Slack и другие: как на рынке систем проектного менеджмента рождаются «единороги»

Артем Инютин

Сооснователь TMT Investments

Капитализация компаний, научившихся превращать бесплатных пользователей в платных в модели freemium и наладивших «сарафанное радио», уже оценивается в сотни миллионов долларов

Возникновение «облачных» технологий и «облачной« идеологии привело к усовершенствованию многих традиционных программных продуктов и изменению методов ведения бизнеса. Например, во многом благодаря «облачным» системам специалисты самых разных профессий получили возможность работать не из офиса, а компании — набирать сотрудников на аутсорс практически из любой точки мира. Достаточно, чтобы сотрудник хорошо и в срок выполнял свою работу. А вот чтобы контролировать все этапы выполнения этой работы звонков и сообщений в мессенджерах или по электронной почте недостаточно.

Необходимы специализированные системы проектного менеджмента (PM) с возможностью хранения и редактирования документов, отслеживания графиков работ и статуса выполнения каждого конкретного этапа. Подобные продукты все более востребованы компаниями. На рынке PM -систем есть самые разные решения, подходящие той или иной компании в зависимости от ее размера, а также типа и сложности ее работ.

В феврале 2017 года нашумевшая сделка с Trello показала все возрастающий интерес к этому сегменту SaaS. Проект был куплен компанией Atlassian за $425 млн. Успех проекта был совершенно закономерен. Создатель Trello Джоэл Сполки также известен своими проектами: сетью сайтов вопросов и ответов Stack Exchange и PM-системой для программистов FogBugz. Будучи серийным бизнесменом, он запустил в сентябре 2011 г в Нью-Йорке легкую и удобную в использовании систему Trello. Менеджмент проекта поступил очень грамотно и сначала сделал продукт бесплатным, «подсаживая» на него пользователей – небольшие команды, например, редакции интернет-сайтов. За год с небольшим проект достиг внушающих результатов — 1 млн пользователей, а уже в следующем 2013 году перешел на модель freemium и ввел плату за часть услуг.

В 2016 Trello заявила уже о 14 млн подписчиков, включая бесплатные аккаунты. Для австралийской Atlassian, которая бурно развивается, это уже не первая успешная покупка. В настоящий момент флагманским продуктом этой компании является Jira - очень популярное решение для планировки и отслеживания выпуска софтверных продуктов и хорошо известна разработчикам ПО. Вся линейка продуктов компании так или иначе связана с ведением или хостингом проектов и Trello является прекрасным синергичным дополнением в эту линейку. Поглощение Trello стало первой достаточно крупной M&A-сделкой в этом сегменте, но это только начало. Сейчас в сфере PM-систем работают несколько очень перспективных и по-своему интересных проектов, которые могут быть поглощены не менее успешно, чем Trello, на этом рынке даже есть свой «единорог « (проект, оценивающийся более $1 млрд.).

Перспективные PM-системы я бы разделил на два класса. Первые решают задачи достаточно длительных, объемных проектов с хранением и редактированием документов, с отслеживанием статуса выполнения каждой задачи, с построением диаграммы Ганта и т.д. К этому классу можно отнести Asana, Smartsheet, Wrike (Wrike входит в портфель TMT Investments — Forbes). И неважно, что интерфейсы у них отличаются, суть во многом похожа. К PM-сервисам второго класса я бы отнес системы, созданные для решения непродолжительных задач, которые необходимо решать весьма быстро, обмениваясь большим количеством сообщений. Здесь ярким представителем является Slack. К тому же, недавно Microsoft анонсировал выход своего Teams.

Один из интересных проектов первого класса — Asana Дастина Московица и Джастина Розенштайна. Московиц вместе с Цукербергом был одним из пяти сооснователей Facebook, Розенштайн — одним из топ-менеджеров этой же соцсети. В 2008 году, уйдя из Facebook, они основали Asana. На текущий момент компания привлекла $88,2 млн венчурных инвестиций, из них $50 млн в последнем раунде в марте 2016 года. Компания чрезвычайно закрыта с точки зрения публикации своих метрик, уповая в основном на пиар со стороны своего знаменитого фаундера. Наверное, не последнюю роль в этом сыграло то, что Asana несколько лет подряд чувствовала себя довольно неплохо и считалась чуть ли не главным фаворитом среди систем PM, пока на этот рынок стремительно не ворвался сервис Slack, поменяв на нем все правила и став безусловным лидером.

Чтобы оценить примерный порядок величины таких компаний, можно взять за основу данные нашей компании Wrike (привлечено $26 млн) или компании Smartsheet (общий объем инвестиций — $68,44 млн) с их статистикой более миллиона пользователей, включая платные и бесплатные аккаунты. Их оценка составляет несколько сотен миллионов долл. Выручка проектов растет в 2-3 раза в год. Компании не раскрывают свою финансовую отчетность, поэтому точную цену сказать трудно, но известно, что зачастую инвесторы применяют для их оценки примерно 100 MRR (Monthly Recurring Revenue, регулярный месячный доход). Конечно, еще иногда те же инвесторы или стратеги требуют дисконт в зависимости от рыночной ситуации. Например, в третьем квартале прошлого года объем венчурных инвестиций упал на 29% в связи с нервозной обстановкой вокруг президентских выборов в Штатах. Это вполне коррелирует с тем, что инвесторы и стратеги зачастую требовали осенью дисконты в 20-30%.

Slack в настоящий момент стал абсолютным лидером сегмента PM-решений по всем показателям. Выйдя на рынок в начале 2014 году, компания сразу применила интересный ход: с самого начала стала позиционироваться не только и не столько как PM, сколько как более понятный и интуитивный для людей корпоративный мессенджер. Основатель компании – Стюарт Баттерфилд- известен как создатель фотохостинга Flickr, который он продал Yahoo за более чем $20 млн. Yahoo вообще сыграла огромную роль в его жизни: Баттерфилд получил от нее не только деньги, но и, проработав более трех лет «внутри», завел бесценные связи с большими корпорациями. А в новом проекте это было совершенно необходимо для продвижения продукта. Так, например, только один из самых больших клиентов, компания IBM, имеет 30 000 пользователей в Slack! Компания привлекла $540 млн в девяти раундах, из них $200 млн в последнем раунде в апреле 2016 года. При этом оценка компании достигла $3,8 млрд. Причин такого взрывного роста всего за два года несколько.

Во-первых, у Slack действительно очень удобный и простой в использовании продукт. Во-вторых, грамотная стратегия по интеграции с более чем сотней популярных сервисов, начиная от Dropbox и Google Drive и заканчивая Twitter и Trello. А в сегменте B2B интеграция – это одно из самых важных требований к продукту. И, в-третьих, Slack показал действительно впечатляющие темпы роста, применив оригинальную маркетинговую стратегию: после окончания полугодового тестового режима, он не спешил всех «загнать» в закрытый платный доступ, оставив для бесплатного вполне хорошие условия: неограниченное число пользователей для клиента, интеграцию с десятью внешними сервисами и поиск в архиве до 10 000 сообщений. Соответственно, виральность у продукта стала просто бешеной и «сарафанное радио» приводило все больше и больше сначала бесплатных, а потом уже и платящих клиентов. За большой аудиторией пошла хорошая монетизация, вполне нормальный подход для больших B2C ресурсов, но примененный в B2B.

Таким образом, «щедрость» Slack оказалась вполне оправданной. Да и руководство компании поистине боги пиара: давно в B2B не было таких «блиц-кригов». Напоминает раскрутку Dropbox в их первые годы. И если летом 2015 года с аудиторией в 1,1 млн. пользователей регулярная годовая выручка (ARR) Slack составляла около $25 млн, то в январе 2017 года у компании было уже 5 млн пользователей, включая бесплатных, а новой целью стало получить ARR в $150 млн. Так что все самые интересные сделки для систем PM еще впереди. Запасаемся попкорном.

США. Россия. Джерси > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141149 Артем Инютин


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141142 Илья Сачков

Атака клонов: как работают схемы с фейковыми сайтами «Роснефти» и других крупных компаний

Илья Сачков

Основатель компании в сфере информационной безопасности Group-IB

Злоумышленники создают копии сайтов российских корпораций, чтобы заключать контракты от их имени. Средний ущерб от такой атаки — от 1,5 млн рублей

На сайте производителя минеральных удобрений «Менделеевсказот» появилась тревожная надпись: «Осторожно мошенники!». Посетителей предупреждают о случаях обмана: неизвестные представляются сотрудниками подразделений компаний «Аммоний» или «Менделеевсказот» и предлагают удобрения по низким ценам — якобы так с ними расплатились деловые партнеры за долги. Мошенники могут звонить с несуществующих телефонных номеров компании, представляться псевдодилерами или использовать сайты-клоны — полную копию официального сайта реальной компании, говорится в сообщении.

Вся штука в том, что ресурс, на котором размещено это грозное предупреждение, сам является фейком. mendeleevscazot.ru — сайт-клон, а официальный сайт выглядит так: mendeleevskazot.ru. Разница в одну букву, но невнимательность может обернуться для посетителей-клиентов финансовыми потерями.

Сейчас Group-IB наблюдает очередную масштабную атаку на ведущие российские бренды — производителей минеральных удобрений. Мошенники активизировались перед началом посевной, отмечают отраслевые эксперты. Резкий рост посевов в России, в том числе пшеницы и сахарной свеклы, вызвал двукратное повышение спроса на удобрения с 2002 года. По оценке генерального директора «Еврохима» Дмитрия Стрежнева, только за последние два сезона фермеры из-за мошенников потеряли несколько миллиардов рублей.

Полцарства за домен

Недавно мы обнаружили фейковый ресурс eurochem-novomoskovsk.com — мошенники скопировали сайт нашего клиента компании «Еврохим» и выдавали себя за ее сотрудников. Сайт-клон появился в феврале 2017 года и был зарегистрирован на частное лицо. Параллельно мы выяснили, что в декабре 2016 года в руках злоумышленников оказалось официальное доменное имя eurochem-novomoskovsk.ru, у которого закончился срок регистрации.

После блокировки этих ресурсов мы получили письмо от ведущего специалиста отдела продаж компании, которая просила опять «включить сайт». Вместе с «Еврохимом» мы проверили отправителя: такая сотрудница в компании действительно есть, но никаких писем в Group-IB она не отправляла.

Мошенники не только клонировали сайт компании, но и использовали специальную программу, которая подменяла адрес отправителя в электронной почте. В ходе расследования мы установили владельца доменов и выяснили, что на него были зарегистрированы еще несколько ресурсов, связанных с производителями удобрений, предприятий химической промышленности и ТЭК. И все они оказались фейками: amonni.ru, hcsds-azot.ru, rosagrotrayd.ru, titanomsk.ru, tender-rosneft.ru, kyazot.ru, tolyatiazot.ru, mendeleevscazot.ru

Практически все они были зарегистрированы в один день, 17 января 2017 года, на частное лицо. Некоторые сайты полностью копировали оригинальный ресурс компании — логотип, разделы, контент. Отличалось только доменное имя. Например, мошеннический ресурс: kyazot.ru

Он представляет собой точную копию официального сайта «Куйбышевазота» kuazot.ru, отличаются только доменное имя (y вместо u) и контакты. На сайте у мошенников электронная почта сотрудников отдела сбыта отличается от реальных адресов. На обоих сайтах — реальном и фейковом — есть предупреждение об участившихся случаях обмана покупателей.

Или вот другой пример: у компании «Аммоний», производителя минеральных удобрений, официальный сайт — ammoni.ru, он появился еще 2009 году. Сайт мошенников, созданный в 2017 году, практически похож, разницу в одну букву заметить сложно: amonni.ru.

В марте 2017 года мошенники создали сайт tender-rosneft.ru, на котором выложена информация о тендерах, часть из которых, видимо, была взята с официального ресурса компании — ender.rosneft.ru. Вот только желающие поучаствовать в таком конкурсе, оказавшись на фейковом сайте, увидят контакты злоумышленников.

В чем смысл преступной схемы? Потенциальный клиент, посетив мошеннический сайт, связывается с фиктивным отделом продаж, и мошенники выставляют покупателю контракт с предоплатой. Понятно, что никакой товар клиенты не получают. Исследуя другой цифровой след, обнаруженный по данным зарегистрированного ресурса, мы нашли еще пять мошеннических сайтов: promhim24.ru, grokhimia.com, agrohs.ru, grohermes.ru, charcoal.net.ua

В компании «АгроГермес» (официальный ресурс — agrogermes.ru) подтвердили, что им известно о клоне — agrohermes.ru, компания обратилась в управление «К» МВД, и 7 апреля ресурс был заблокирован.

В ряде случаев мошеннический сайт не является точной копией официального ресурса компании. Вот официальный сайт компании «Самараагрохимия» — samaraagrohim.ru, которая специализируется на поставках минеральных удобрений. А вот мошеннический сайт — promhim24.ru. Между этими ресурсами существенные отличия и в самом названии компании, и в доменном имени, и в дизайне, но физический адрес компании совпадает: Самара, Галактионовская, 153-1.

Для привлечения посетителей мошенники используют инструменты интернет-маркетинга: контекстная реклама, реклама в соцсетях, SEO-оптимизация, спам-рассылка. На фейковых сайтах анонсируются распродажи, специальные предложения и скидки на продукцию.

Письма несчастья

Регистрация доменного имени-клона грозит компании еще одной опасностью — рассылкой мошеннических писем с фиктивного адреса, похожего на официальный e-mail компании.

Вот один из таких примеров. С электронного адреса злоумышленников были отправлены коммерческие предложения якобы от имени компании «Росагротрейд». В «Росагротрейд» подтвердили, что этот электронный адрес не принадлежит компании. Официальный сайт компании — ros-agro.ru, а мошеннические — rosagrotreid.ru или rosagrotrayd.ru. Когда мошенники регистрируют фейковое доменное имя, похожее на имя компании, — они получают в свое распоряжение и почтовый ящик с таким же доменным именем. С него и рассылается мошенническая почта.

Подобный вид мошенничества распространен во всем мире. В марте в Литве был арестован 48-летний Эвалдас Римасаускас (Evaldas Rimasauskas), которому удалось похитить у двух американских IT-компаний $100 млн. Римасаускас создал фиктивную фирму-клон азиатского производителя компьютерного оборудования. От имени представителя этой компании он, подделав электронные письма, бланки, связался с американскими клиентами этой компании и убедил заключить с ним контракты и перевести на счета его фирмы $100 млн. Деньги Римасаускас выводил через банки в шести разных странах, включая Латвию, Кипр, Словакию, Литву, Венгрию и Гонконг. Расследование ведет ФБР. По обвинению в мошенничестве, отмывании денег и хищении персональных данных Римасаускасу грозит 20 лет тюрьмы.

Подобная преступная схема называется «нигерийские письма». Этот вид мошенничества появился в Африке, причем еще до распространения интернета такие письма отправлялись по обычной почте. Мошенники, обещая солидную финансовую помощь, просили перевести деньги якобы на оформление сделок, уплату сборов, взятки чиновникам, и т. п.

Киберпреступники взяли этот прием на вооружение, и теперь «нигерийские письма» с зараженными ссылками или файлами отправляются не только на личную почту или в Facebook, но и в офисы международных компаний.

Сначала преступники при помощи фишинга получают доступ к электронной почте контрагента или партнера компании: создается, например, фальшивый сайт, имитирующий почтовый сервис, где ничего не подозревающий пользователь вводит свой логин и пароль, которые передаются злоумышленнику; теперь он может взять под контроль настоящий почтовый ящик жертвы и вести переписку от ее имени.

Второй этап — компании-плательщику с почтового ящика партнера присылают вполне реальные счета и «левые» реквизиты — и через цепочку банков деньги попадают в руки мошенников. Одна из российских металлургических компаний по просьбе своих азиатских партнеров перевела по указанным в письме реквизитам деньги на счета одного из европейских банков, и они затерялись где-то в африканских странах.

Иногда преступники действуют изобретательно. Не так давно от имени компании «Зарубежнефть» были размещены объявления о приеме на работу. Рассылка проводилась по электронной почте, причем не с официальных серверов компании, а с бесплатных почтовых сервисов. Кандидаты утверждались на должность не после очных собеседований, а в процессе переписки, а за оформление документов требовали оплату. Компания довольно быстро отреагировала на ситуацию.

В июле 2016 года ФБР выпустило для компаний предупреждение об опасности «нигерийских писем». В нем говорилось, что подобные схемы труднее идентифицировать, потому что преступники используют настоящие требования оплаты, направленные поставщиками. В прошлом году Интерпол сообщил об аресте «Майка» — 40-летнего нигерийца, главы международной группы из 40 человек, которая обманывала предпринимателей из Австралии, Канады, Индии, США и других стран. Одна из жертв перевела мошенникам $15,4 млн.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141142 Илья Сачков


США. Гонконг. РФ > Агропром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141138 Ангелина Кречетова

Новые технологии и фастфуд. 6 самых интересных разработок в области food-tech

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Роботы уже пекут блины, варят кофе и делают смузи. Почему полностью заменить людей машинами в сфере общепита не получится?

Роботы рубят салаты, варят кофе и коктейли, готовят блинчики и бургеры, а затем доставляют все это по воздуху без пробок к вам домой — такое будущее рисуют общепиту и нам разработчики в food-tech. Похоже, заменить роботами можно сотрудников во всех ресторанах McDonald’s (которая, кстати, инвестировала в один из подобных проектов). Если попытки компаний заменить курьеров дронами уже никого не удивляют (например, ресторан Domino’s Pizza пытается доставлять пиццу клиентам при помощи беспилотников, а экс-сотрудники Apple и Google в рамках стартапа Marble выпустили колесных роботов для доставки еды), то автоматизация приготовления пищи пока переживает раннюю стадию развития.

По мнению аналитиков, пока говорить о полной замене людей машинами в сфере общепита говорить рано, и речь идет лишь о помощи человеку. Эксперты признают, что автоматизация общепита в продвинутых США продвигается медленнее, чем ожидалось. Дело в том, что роботы пока не способны грамотно оценить качество приготовленных блюд, тут все-таки требуется участие человека.

Процесс тормозит и то, что большинству сетей ресторанов автоматизация попросту не по карману, а одновременный ввод технологий во всех точках невозможен, поскольку многие из них работают по франшизе. Потребители — еще один фактор медленного внедрения роботов в сети общепита, считают в McKinsey. Автоматизация на кухне замещается тенденцией к персонализации заказов и выбору качественных ингредиентов, а любой робот, способный справиться с такой задачей, потребует больше времени на выполнение заказа, уверены они.

Однако попытки заменить людей на роботов на кухне все-таки предпринимаются. Некоторые из самых любопытных проектов в этой сфере — в галерее Forbes.

Робот для готовки салатов по имени Sally

Американская робототехническая компания Chowbotics представила робота для приготовления салатов Sally. Внутри корпуса машины, похожей на вендинговый аппарат, находится около 20 контейнеров с ингредиентами, из которых Sally может приготовить более 1000 различных салатов. Разработкой уже заинтересовались McDonald's, Techstars Ventures, Central Texas Angel Network, Galvanize Ventures, Geekdom Fund, и v1 VC, вложившие в компанию $1,3 млн в посевном раунде. Позже стартап привлек еще $5 млн инвестиций в рамках раунда А.

Машина самостоятельно дозирует и смешивает ингредиенты фирменных салатов, созданных шеф-поваром Chowbotics Чарли Эйерсом, «который накормил Google». Робот также автоматически подсчитывает калорийность выбранных блюд. Автономные аппараты с удобными интерфейсом предназначены для установки на кухнях кафе, ресторанов, отелей и офисов. Их также можно разместить в аэропортах и других общественных местах. Первые роботы Sally будут установлены весной.

Комментируя TechCrunch возможное сокращение рабочих мест в будущем из-за этой машины, исполнительный директор компании Рич Пейдж, работавший со Стивом Джобсом в качестве вице-президента компьютерной компании NeXT, заявил: «Всегда приходится искать компромисс между существующими рабочими местами и новыми рабочими местами. Это вызывает некоторое разочарование во всем мире. Но в целом мир идет дальше, и в результате становится лучше для всех».

Робот-бариста в Cafe X

В феврале компания Cafe X открыла в Сан-Франциско полностью роботизированную кофейню. В качестве бариста в ней трудится роботизированная рука производства Mitsubishi. Отсутствие человека за прилавком позволило сделать кофейню весьма компактной, а автоматизация процесса ускорила обслуживание клиентов. Но люди в качестве обслуживающего персонала по-прежнему нужны: кто-то должен пополнять запасы кофе и других ингредиентов.

Cafe X представляет собой киоск, в котором установлены две кофемашины и рука-манипулятор, подающая кофе. Управляет работой кафе программное обеспечение, созданное Cafe X. Сейчас робот-бариста может готовить семь напитков различного типа из трех сортов кофе, также по желанию клиента добавить в кофе сироп или молоко. В час автономная кофейня способна подать до 120 чашек.

Заказать напиток можно через мобильное приложение или терминал, и когда он будет готов к выдаче пользователь получит сообщение с четырехзначным кодом, который необходимо ввести для получения кофе. Если покупатель не успеет забрать свой кофе в течение шести минут, машина выльет его и сделает новый.

Еще одна подобная кофейня находится в Научном парке Гонконга.

3D-принтер для «печати» пиццы под названием Chef 3D

Стартап BeeHex разработал 3D-принтер Chef 3D для «печати» пиццы. Изначально создатели 3D-принтера планировали выпускать оборудование для приготовления пищи для космонавтов при длительных полетах в космосе. Однако позже пришли к выводу, что к этому устройству готов и рынок Земли.

В планах BeeHex запуск сети 3D-принтеров для пиццы в различных точках по всему миру. Машины будут готовить блюда, опираясь на данные о здоровье покупателя, полученные с фитнес-браслетов и других медицинских IoT-устройств. «Компании хотят предлагать своим клиентам персонализацию еды, но не хотят тратить много времени и средств на обучение сотрудников новым навыкам», — пояснял гендиректор и сооснователь BeeHex Анжан Контрактор, отмечая, что его разработка как раз поможет решить эту проблему.

Проект собрал уже $1 млн в рамках посевного раунда инвестиций: в него вложился, в частности, Джим Грот, ранее инвестировавший в сеть ресторанов Donatos Pizza. Он также является основателем Grote Company, выпускающей машины для производства полуфабрикатов. Его Peppamatic, например, используется для нарезки и раскладывания колбасок пепперони с конца 60-х годов. Деньги BeeHex планирует направить на запуск производства Chef 3D.

Робот-помощник Flippy для приготовления бургеров

Робототехническая компания Miso Robotics совместно с Cali Group показала робота Flippy, который умеет готовить бургеры. Робот уже трудоустроен и помогает поварам на кухне в одном из ресторанов CaliBurger в Калифорнии.

Flippy представляет собой манипулятор, который распознает несколько типов объектов на жарочной поверхности: котлеты из говядины, курицу, сыр и булки для бургеров. Благодаря встроенной технологии компьютерного зрения, а также температурным датчикам робот отслеживает степень готовности продуктов и вовремя их переворачивает. В зависимости от настроек машина также может уложить готовую котлету на булочку.

Установка Flippy в других ресторанах сети CaliBurger запланирована на 2018 году. В планах группы до конца 2019 года оборудовать роботами-помощниками Flippy до 50 бургерных. В Miso Robotics настаивают, что робот не представляет угрозы для других сотрудников и не отнимет у них рабочие места: скорее, он станет отличным «помощником на кухне», беря на себя управление, когда у человека возникают более важные задачи, передает Quartz.

Автомат для смузи от Origin

Компания Origin разработала автомат для офисов, который позволяет сотрудникам покупать только что приготовленные фруктовые коктейли. Покупатели выбирают предварительно упакованные контейнеры с фруктами, которые подаются прямо из морозильной камеры и за минуту превращаются в смузи из свежего сока.

Каждый напиток содержит около 10 г белка и совсем не содержит сахара, чтобы «вы были полны сил и сыты», говорится на сайте создателей автомата. «Мы используем только свежие, органические и не содержащие ГМО ингредиенты», — заверяют в компании.

Разработчики сравнивают свою машину с капсульной кофеваркой Keurig и считают, что она способна занять достойное место в помещениях 188 000 офисов в США. Этот проект отметился среди выпускников главной мировой фабрики стартапов Y Combinator.

Робот-блинопек

В России роботов также привлекают на помощь человеку на кухне. Например, на масленичную неделю, которая отмечалась с 20 февраля, в Москве, на станции метро ВДНХ, организаторы гуляний попытались совместить древнюю традицию с технологиями и установили робота-блинопека в павильоне №2.

«В его руках установлены специальные манипуляторы. Они подсказывают «повару», что блин необходимо либо перевернуть, либо снять с поверхности», — рассказывали в пресс-службе ВДНХ. Робот пока не заменит традиционных поваров, поскольку выпекает лишь пять блинчиков в час, однако, как отмечали на официальном портале столичной мэрии, в будущем робот научится справляться с этой задачей быстрее. Кроме того, к лету робота планируют обучить класть шарики мороженого в стаканчики и смешивать коктейли.

У российского робота есть конкурент на Западе — PancakeBot, который печет блины из идеальной, по версии производителей, смеси. Устройство использует специальное программное обеспечение, чтобы создать ту форму блинов, которая понравится потребителям. Этот аппарат можно купить за $299. Американский изобретатель Мигель Валенсуэла изначально привлекал средства на ресурсе Kickstarter: идея так понравилась пользователям сервиса, что за несколько первых дней кампании она привлекла более $125 000 при планируемых $50 000.

США. Гонконг. РФ > Агропром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141138 Ангелина Кречетова


Россия. ЦФО > Приватизация, инвестиции. Химпром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141132 Илья Захаров

Школа миллиардера: стирка на аутсорс

Илья Захаров

Основатель сервиса WashDrop, предоставляющего сервис мобильной химчистки

Основатель WashDrop о том, чем химчистка похожа на Uber, и как научить москвичей отдавать вещи в химчистку каждую неделю.

Работая над идеей «умной» химчистки WashDrop, мы, конечно, не собирались останавливаться на традиционном для России формате «раз в год почистить шубу и подушки». С самого начала мы стремились заменить стиральную машинку на профессиональную прачечную, как это принято в Европе и Америке, сделать обращение в химчистку привычным еженедельным делом. Было понятно, что часто используемый сервис должен быть быстрым, удобным и дешевым.

Действовать решили поэтапно. Полгода назад мы начали проработку проекта, изучили конъюнктуру, потенциальный спрос, сформулировали торговое предложение и вышли на рынок как химчистка нового поколения. Сначала стали обеспечивать удобство и скорость: запустили сайт, бесплатную доставку с навыками приемки у курьеров, приступили к разработке мобильного приложения, добились результата в 48 часов на выполнение заказа. Это позволило нам успешно стартовать и выйти на первые результаты: сейчас у нас около 200-250 обращений в месяц от людей 27-34 лет и пул постоянных клиентов, которые заказывают химчистку регулярно — 1 или 2 раза в месяц.

Пришло время второго этапа: сократить время повторного обращения до одной недели, расширить аудиторию до 20-40 лет и увеличить ежемесячное количество заказов до 1000-1100. Для реализации этой задачи мы обратились к опыту аналогичных сервисов в других нишах. Помните, как захватывали рынок сервисы, подобные Uber: удобство онлайн-технологий и низкий порог входа за счет скидок на первые поездки. В итоге, мало кому из современных молодых людей придет в голову останавливать такси на дороге.

Онлайн-технологии у WashDrop уже есть, осталось разработать систему «легкого входа». Тогда мы придумали проект WashDrop-express. Это пакетное предложение, «стирка выходного дня» за 24 часа и в два раза дешевле стандартного прайса. Обычно люди откладывают важные дела по дому на свободное время: генеральная уборка, стирка, сушка и глажка постельного белья, поездка за продуктами на неделю – все это делается в выходные и на отдых времени не хватает. Поэтому для пилотного варианта WashDrop-express мы выбрали именно субботу:

Клиент выбирает размер пакета экспресс-стирки на сайте и заказывает выезд курьера на субботу, указав удобное время и адрес.

Курьер привозит пустой пакет выбранного размера, в который клиент складывает вещи из перечня: постельное белье, полотенца, рубашки. Количество вещей для стирки ограничено только размерами пакета.

Через 24 часа курьер возвращает чистые вещи.

В нынешнем варианте экспресс-стирки доступно два пакета: поменьше — «Индивидуальный» и побольше — «Семейный». Чтобы клиент вошел во вкус и продолжал пользоваться сервисом еженедельно, мы сделали скидки в 10% и 20% на вторую и третью неделю соответственно. В этом виде WashDrop-express прошел сплит-тестирование на изучение потенциального спроса, который выявил явную заинтересованность. Людям важно иметь свободные от бытового рабства выходные, поэтому им близка идея поручить стирку химчистке. Поэтому мы расширили штат курьеров на субботу-воскресенье и официально запустили проект. Ждем первых результатов, чтобы оценить его эффективность в цифрах.

Когда формат станет привычен и понятен целевой аудитории, планируем расширить услугу на все вещи, принимаемые на экспресс-стирку, отказаться от ограничения только в субботу и полностью перейти на обслуживание за 24 часа. Следующий этап – продолжить повышение удобства сервиса. Разрабатываем предложение: единая цена на все вещи внутри категории.

Сейчас, чтобы сориентироваться в ценах каталога WashDrop, нужно потратить время, найти нужную подкатегорию среди большого списка: платье повседневное, сложное, вечернее – у каждого своя цена. Мы сделаем 10 основных категорий, внутри каждой из которых будет единая цена на все вещи. В итоге, клиент сможет быстро и без труда оценить сумму заказа.

Россия. ЦФО > Приватизация, инвестиции. Химпром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141132 Илья Захаров


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141125 Сергей Рыжиков

Больше кода: что государство может сделать с четырехкратной нехваткой программистов в России?

Сергей Рыжиков

Генеральный директор «1С-Битрикс»

Властям стоит задуматьсяне только о строительстве аналогов Кремниевой Долины в разных точках России, но и о простых мерах, которые ощутят на себе как программисты внутри компаний, так и ИТ-бизнес в целом

В последние годы поддержка российских IT-компаний на государственном уровне достигла своего пика. В декабре президент России Владимир Путин предложил Федеральному Собранию продлить до 2023 года действующую льготную ставку страховых взносов в размере 14%. Причина — уверенность чиновников в сильном росте отечественной IT-индустрии и мощный рост налоговых поступлений в казну страны. Развитие экспорта отечественных технологий также в приоритетных программах правительства на ближайшие 10 лет. Главный актив и ресурс IT-отрасли — специалисты. Как и где российским технологическим компаниям найти и вырастить кадровый резерв для качественного роста в ближайшие несколько лет?

Последние несколько лет я все чаще слышу в российской IT-индустрии мнения о тотальном кадровом кризисе. Многие компании прогнозируют страшный дефицит специалистов уже к 2020–2025 году. Давайте оценим масштаб и возможные варианты решения проблемы. Сегодня в мире более 18,5 млн программистов или специалистов, в той или иной степени связанных с программированием. Пропорция их географического проживания выглядит так. Северная и Южная Америка — 32,59%. Европа, Россия, Ближний Восток и Африка — 30,39%. Азиатский и тихоокеанский регионы — 37,02%. При этом плохо всем странам. Например в Европе — двукратная нехватка «кудесников клавиатуры». В России — четырехкратная.

Да, это глобальная проблема. Человечество обогнало само себя в гонке за IT-специалистами.

Правительства стран стремятся инвестировать в новые «технологические оазисы»: технопарки, инкубаторы и даже целые города высоких технологий. Например в Германии это берлинская Silicon Allee, в США — Хантсвилл, в России — Сколково и Иннополис. За лучших IT-экспертов идет настоящая война зарплат. Для россиян наиболее привлекательны зарубежные работодатели — США, Германия и Австралия. В том же самом Хантсвилле (штат Алабама, США) средняя ежегодная зарплата колеблется от $69 000 до $103 000. Да, не совсем корректно сравнивать напрямую зарплаты в разных странах с разным уровнем налогов. Но в целом картина становится понятна. Пекин вообще недавно объявил о создании фонда в $14,56 млрд для поддержки IT-инвестиций в масштабах всей Поднебесной. Этой проблемой озабочены сегодня США, Европа, Китай, Россия. Все прогрессивное человечество борется сегодня за «кадровый» кусок пирога.

А что в России?

В отечественном IT-сегменте по разным оценкам трудятся от 400 000 до 700 000 человек. Но спрос гораздо больше предложения. Рост IT-вакансий при сравнении 2015 и 2016 года составил 72%. Не менее «раскаленной» выглядит и ситуация в локальной миграции — 48% российских IT-специалистов готовы к переезду в другой регион. Мы в Битрикс24 можем подтвердить этот тренд на своем опыте. В наш головной офис в Калиниграде мы перевозим новых сотрудников со всей России.

В целом, в топ-3 самых привлекательных локаций вошли Москва, Санкт-Петербург и Краснодарский край. А что же делать остальным? В России принято критиковать все, что делает государство, пытаясь стимулировать IT-индустрию— Сколково, Фонд содействия инновациям, РВК. Выискивать пробелы в проектах и смеяться над сроками. А что мы, такие «гениальные» представители IT-рынка, можем предложить нашему правительству в качестве альтернативы? Не рассуждая о «высоких материях», а на практике? В реальном мире, в реальной ситуации.

Так вышло, что в нашем офисе разгорелась нешуточная дискуссия по этому поводу. В ней приняли участие более сотни человек. В обсуждениях мы пришли к вопросу — какие программы российские IT-компании могут предложить государству для решения кадровой проблемы в своем сегменте?

У нас родилось несколько идей простых и эффективных прототипов государственных программ. Фундаментом для подобных проектов, на мой взгляд, должны стать несколько правил:

Федеральный масштаб. Важно не привязываться к «узкой территории» — скажем, к Сколково или к Иннополису

Не вкладываться в «стройки века», в офисы, в землю

Конкуренция между IT-компаниями за сотрудников в итоге должна только усилиться, не ослабнуть

После отключения программы «смертность» проекта должна быть минимальной

Импортозамещение. Важна нацеленность на использование российских продуктов и сервисов

Итак, что могло бы сделать государтсво для поддержки IT-специалистов?

Во-первых, частично компенсировать компаниям арендную плату с учетом нанятых ими работников в IT.

Чтобы снизить себестоимость продукции для IT-компаний, можно не строить огромные офисные здания и целые города, а сделать так: за каждого взятого на работу IT-специалиста с официальной зарплатой больше 50 000 рублей государство компенсирует IT-компании арендную плату рабочего места сотрудника из расчета до 5 кв.м ( это санитарный минимум) на человека. Расчеты ведутся по средней ежемесячной стоимости аренды квадратного метра в этом городе. Порядок получения такой поддержки может предполагать, что IT-компания заполняет анкету на госсайте, указывая список сотрудников, номер арендного договора и данные арендодателя для оплаты.

Здесь важно подчеркнуть, что государство платит компенсацию напрямую арендодателю, деньги в IT-компанию не «заходят». Превышение от среднего показателя работодатель оплачивает сам. Место аренды офиса не имеет значения. Организации не нужно переезжать в другой город или какой-то особый технологический хаб. Другой плюс — государству не нужно ничего строить. Не нужно менять федеральное законодательство. Программу можно запустить очень быстро. А местные органы власти получат налоги с заработной платы новых сотрудников.

Пример расчета:

Фирма из 30 человек в Калининграде сможет сэкономить: 30 x 5 x 600 рублей = 90 000 рублей в месяц или более 1 млн рублей в год.

ФОТ (фонд оплаты труда) такой компании составит: 30 х 50 000 рублей =1 500 000 рублей в месяц.

Эта мера, по нашим оценкам, могла бы привести к экономии примерно 10% на себестоимости IT-продукции — по всей стране, а не только в определенных «силиконовых» территориальных зонах.

Во-вторых, государство могло бы компенсировать и первые несколько месяцев аренды жилья при переезде IT-специалиста в другой город России. Такая программа хороша для стимулирования миграции IT-специалистов внутри страны. Этот вывод мы делаем на основании своего опыта при привлечении сотрудников в Калиниград. Жилье в новом городе — первичный вопрос для любого специалиста. Компенсации оформляются тоже через заявки. IT-компания при приеме на работу сотрудника из другого города подает заявление через госсайт. Указывает ФИО и ИНН специалиста, предоставляет договор аренды жилья. Государство компенсирует IT-компании три месяца аренды жилья из расчета средней арендной платы за жилплощадь в городе. IT-специалист, соответственно, должен проработать в компании не менее трех месяцев на испытательном сроке с зарплатой выше 50 000 рублей. Деньги человеку не перечисляются напрямую, а переводятся арендодателю. Превышение от средней нормы сотрудник оплачивает сам. Такую компенсацию можно получить не чаще раза в два года.

Пример расчета:

Для Калининграда аренда квартиры составит, скажем, 15 000 рублей, выплата составит 15 000 х 3 = 45 000 рублей.

Если IT-компания в 30 человек привезет в другой регион 10% сотрудников, то речь будет идти о трех людях, то экономия фирмы составит: 45 000 х 3 =135 000 рублей в год.

В-третьих, государство могло бы на постоянной основе дотировать ипотеку и аренду жилья для IT-специалистов.

Эта схема поможет не только сильно стимулировать конкуренцию на российском рынке труда среди IT-специалистов, но и привлечь молодежь прямо со школьной и университетской скамьи.

IT-компания предоставляет оплату жилья своим сотрудникам. Если человек проработал в IT-компании больше трех месяцев, получает зарплату не ниже 50 000 рублей и снимает жилье — он может получить постоянную компенсацию за аренду жилья из расчета средней аренды однокомнатной квартиры в городе. Также дотацию можно направлять и на выплату ипотечного кредита. Деньги в этом случае, как и в двух предыдущих, не перечисляют напрямую сотруднику. Суммы направляются напрямую арендодателю. И снова — фирма заполняет формы на госсайте, дает данные по сотруднику, договору аренды и реквизитам арендодателя. Превышение от стоимости аренды жилья IT-специалист оплачивает сам. При увольнении он перестает получать компенсацию.

Пример расчета:

Аренда квартиры в Калининграде составляет 15 000 рублей. Учитывая, что это молодые специалисты, то 20 из 30 сотрудников IT-компании, скорее всего, будут заявлять компенсацию.

20 человек х 15 000 рублей х 12 месяцев = 3 600 000 рублей в год.

Сделаем финальный расчет, суммируя денежные показатели по трем программам. Получаем: одна IT-компания в 30 человек обойдется государству ежегодно в около 4,8 млн рублей. Насколько это много? Возьмем для сравнения то, что до конца 2017 года Фонд Развития Интернет Инициатив (ФРИИ) планирует инвестировать в 400 IT-компаний около 6 млрд рублей. Потенциально это 1246 компаний в год или 37 380 рабочих мест в IT-индустрии страны, или 44 444 специалиста, которые переедут и перевезут с собой опыт и знания в новую локацию.

Так что госбюджеты на программу, представленную нами, — вполне себе приемлемы. Никаких «астрономических» затрат. Среди положительных эффектов программы:

Можно очень быстро запустить программу на всю страну, а не отдельно взятые «островки». Не нужно менять законодательство через Государственную Думу или утверждать льготы в Минэкономразвития

В Минкомсвязи могли бы запустить программу не обсуждая и не согласовывая ее с региональными органами. Упреждая проблемы со скоростью реализации и целевым распределением финансов

Никаких капитальных вложений в долгие и непрофильные для IT-индустрии активы: здания, землю и офисы

В Минкомсвязи будут все данные по динамике роста IT-компаний и миграции специалистов. Можно будет собрать больше данных и делать регулярную аналитику, чтобы понимать, насколько успешно развивается программа

Несмотря на кажущуюся дороговизну, программа будет очень точной, целевой и экономной, по сравнению со всеми проектами связанными со стройками, инвестициями и дорогами

Кадровый состав IT-компаний улучшится за счет конкуренции и миграции новых специалистов

Инвестиционный климат и привлекательность вложений в IT-индустрию России значительно возрастет. Это увеличит число компаний, усилит конкуренцию и обратно сработает на спрос кадров со стороны работодателей

IT-компании начнут сами обучать специалистов, чтобы их эффективность работы превысила минимальную зарплату в 50 000 рублей. HR-персонал начнет проактивно договариваться с вузами и студентами

Компании получат стимул более успешно продавать себя, свои продукты, чтобы зарабатывать. Так как компенсации не приходят к ним в деньгах, а расходы на зарплатный фонд все так же остаются

А каковы ее недостатки?

Возникнут сложности с законодательной формулировкой понятия «IT-компания«

Кажется недостаточным количество стимулов для роста числа компаний, а не только качественного состава сотрудников внутри отдельной организации

Некоторые найдут варианты «злоупотребления» системой

С минусами программы можно бороться, если наладить управление системой. На мой взгляд, говоря о юридическом определении IT-компаний, к ним нужно отнести разработчиков ПО и лицензионных прав, а также сервисные IT-компании (их включение поможет стимулировать рынок сбыта IT-сервисов и услуг — особенно веб-разработку). К тому же, стоит добавить фразу «Программные продукты и сервисы российского производства» в реестр АРПП (объединение российских разработчиков, ассоциация «Отечественный софт») - тогда российские покупатели софта будут переключаться с иностранного ПО на российское. Третья мера- установить минимальный размер заплаты для IT-специалиста, это отрегулирует уровень профессиональных навыков и эффективность труда специалиста. И еще один важный момент — так как объем компенсации на переезд активирует миграцию кадров, то нужно добавить в число возможных получателей льгот и иностранных специалистов. Так мы нарастим поток «людей и мозгов» из стран СНГ

Что касается компенсации за аренду жилья, то размер этих выплат определит, где именно наиболее быстро будет идти развитие IT-индустрии — в Москве или в Санкт-Петербурге, а возможно, — в других городах России. Кстати, IT-компаниям не нужно будет договариваться с банками на специальные условия ипотеки, они сами предложат их IT-специалистам. Потому что работники в технологической индустрии станут самыми выгодными и надежными плательщиками для банков.

Что в итоге?

Государство может поддерживать «цифровизацию» экономики и развитие интернет-компаний без огромных строек и капиталовложений. Да, фонды для инвестиций в IT-компании и прочие масштабные проекты нужны. Но с точки зрения предпринимателей и специалистов на этом рынкене менее важно снижать себестоимость создаваемых IT-отраслью продуктов — а это возможно за счет снижения стоимости аренды площадей, за счет стимулирования миграции и за счет поддержки перехода в IT-индустрию людей из смежных профессий. Зачастую эти небольшие детали намного важнее для сотрудника IT-компании, чем многие «глобальные» меры.

Не только государство, но и компании могут поддерживать этот вектор с помощью встречных идей, выдвигая концепции программы. Ведь кто знает ситуацию изнутри Рунета лучше самих предпринимателей? При сверхуспешном развитии таких программ можно наконец «снять» с России имидж «донора мозгов» для Силиконовой Долины и других зарубежных «мест силы».

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 14 апреля 2017 > № 2141125 Сергей Рыжиков


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139880 Николай Митюшин

Где искать новых «цукербергов» и почему в стартапы на миллиард не приходят в акселераторы

Николай Митюшин

Директор по инвестициям Венчурного фонда ABRT

На территории постсоветских стран много успешных стартапов, но чтобы таким компаниям было легче стартовать, акселераторы, фонды и корпорации должны начать работать вместе

Цифровая трансформация затронула весь реальный сектор экономики. Технологические стартапы оказались топливом перемен, которые так нужны бизнесу. Теперь, чтобы соответствовать тренду и выжить, банки, телеком-корпорации и другие крупные компании жаждут получить цифровую «инъекцию», способную изменить корпоративную ДНК. Но чтобы корпорации и стартапы встретились, традиционных акселераторов уже недостаточно — успешные предприниматели в них не идут, а бизнес в них не верит. Удобный формат существует, и его придумали инвестиционные фонды.

Еще несколько лет назад все основные инновации были связаны с интернетом как таковым, который был «вещью в себе». Тогда оптимизировали поиск, довели соцсети до ума, прокачали инструменты e-commerce. То же происходило и с корпоративным программным обеспечением, которое выполняло поддерживающую функцию для внутренних бизнес-процессов. Но последние три года цифровая трансформация изменила расстановку сил. Весь контингент новой IT-инфраструктуры стал более зрелым и перестал фокусироваться на обслуживании самого себя. Конечно, инновации в сфере софта и интернета все еще происходят, и российские компании — такие как Acronis или Veeam Software (входят в портфель ABRT, венчурного фонда, который представляет автор. - Forbes) — сделали миллиарды долларов на работе с хранилищами данных и виртуализацией. Но теперь уже повсюду IT переходит на новый уровень и открывает возможности для роста бизнеса. Информационные технологии позволяют корпорациям создавать принципиально новые продукты и сервисы.

Цифровые «кирпичи»

Инвестиционные фонды довольно быстро обнаружили потребность корпоративного сектора в знакомствах с правильными стартапами. Поскольку фонды только и занимаются тем, что доводят маленькие стартапы и непонятные идеи до операционного бизнеса и большой истории успеха, цифровая трансформация оказалась для них прекрасной новостью. Среди партнеров таких фондов сразу появились корпорации из реального сектора. Работая с большими компаниями, индустриальными партнерами, как мы их называем, фонд обеспечивает себе повышение ликвидности портфеля. Сложность тут в том, что цифровые кирпичи нужно уметь толково встроить — так, чтобы не покосилось здание. Поэтому подготовка инфраструктуры внутри организации-партнера и интеграция стартапов в операционный бизнес большой компании становятся действительно серьезным вызовом.

В рамках такого сотрудничества фонд берет некий сектор рынка, интересный ему с точки зрения инвестиций, конкретизирует темы с индустриальным партнером и работает с акселераторами, начиная со стадии «нагона» проектов. Такая работа помогает фонду создать для себя поток интересных проектов на входе, которые в результате могут выстрелить. Тем более они интересны корпоративным партнерам, которые потенциально готовы покупать стартапы и внедрять их в свой бизнес.

Какой акселератор хуже

Подходить к выбору темы акселератора, если вы решили его делать, лучше без фанатизма. Задумывая, например, финтех-акселератор, не стоит выбирать узкую тему робоэдвайзеров. Нужно отталкиваться от такого направления внутри индустрии, в котором ее участники видят для себя риски, где новые технологии и подходы меняют старые устои. Выявить больные места можно только с помощью индустриального партнера, потому что никто другой не знает, где в индустрии уже теряют или вот-вот начнут терять деньги. Например, Московская биржа на входе в финтех-акселератор РВК сформулировала три «темы» внутри своей области:

Смена рынка. Большинство розничных инвесторов на фондовом рынке в России — спекулянты, в то время как основная часть населения продолжает хранить деньги в депозитах. В какой-то момент эта стена депозитов будет проломлена, как это произошло когда-то в США. Банки перестанут быть посредником между теми, кому нужны деньги, и теми, кто их дает. Задача №1 для сектора — вырастить новое поколение, которое выбирает фондовый рынок.

Большие данные и машинное обучение. Когда розничный инвестор нового поколения придет на фондовый рынок, у него в руках должен оказаться простой инструмент, который упростит работу с инвестициями. Большие данные заменят субъективных финансовых советников, на смену придут объективные и беспристрастные робоэдвайзеры. Задача №2.

Новая парадигма привлечения капитала — краудфандинг. На текущий момент растущий бизнес чаще всего делает это по старинке через «листинг», размещая свою компанию для привлечения средств на фондовых рынках. Но это меняется благодаря Kickstarter, Indiegogo и т.д.

Как видно из примера Московской биржи, смысла в узкопрофильном акселераторе только для стартапов, создающих робоэдвайзеров, не так много. У таких проектов меньше шансов совершить прорыв в одиночку — нужны еще и те, кто сможет проломить стену депозитов и позволит рынку привлекать средства без участия банков. Помните о выборке: агентов перемен среди 150 разработчиков робоэдвайзеров найти сложнее, чем среди тысячи финтех-команд. При большей выборке шансы на встречу с теми, кто поменяет правила игры на финансовом рынке, значительно выше.

Возьмем другой пример: акселератор про дэйтинговые сервисы. Вряд ли в такой специфической теме есть принципиально новые вызовы и угрозы индустрии, требующие немедленного решения. А вот если настроить локатор для поиска стартапов на более широкую тему — например, Social Discovery, есть больше шансов найти проект, которому светит большое будущее. То, как люди могут находить друг друга (Social Discovery), действительно важная тема. Мы уже иначе общаемся и строим отношения друг с другом благодаря технологиям экономики «совместного потребления» (примеры сервисов — Uber, AirBnB) и Peer-to-Peer-маркетплейсов, не говоря о будущем и перспективах, которые открывают дополненная реальность (AR, Augmented Reality) и виртуальная реальность (VR, Virtual Reality).

Как основатели венчурного фонда мы считаем, что акселераторы в целом — не самая эффективная форма работы с проектами. По сути, кроме Y Combinator, других суперуспешных примеров нет. Показатель возврата на вложенный капитал, IRR, в модели акселерации существенно ниже, чем у профессиональных инвестиционных фондов. Безусловно, традиционные форматы акселерации играют большую роль в развитии экосистемы, но они не ключ к успеху и не дверь в цветущий сад, где живут стартапы-единороги. Акселераторам не хватает крупных историй успеха. Мой хороший друг и предприниматель, основатель KupiVIP Оскар Хартманн как-то сказал, что, как правило, крутые предприниматели не идут в акселераторы, и в этом я с Оскаром абсолютно согласен.

Но тем не менее даже «маркам цукербергам» нужна поддержка, деньги на развитие бизнеса, экспертиза фонда и интеллектуальный капитал компаний-индустриальных партнеров. Успешный инвестиционный бизнес возможен — для этого нужна жесткая дисциплина, уникальная инвестиционная стратегия и следование инвестиционному процессу. На мой взгляд, рабочая формула строится на трех слагаемых: вовлечение индустриальных партнеров в работу с прорывными идеями, участие успешных институциональных венчурных фондов и управление портфелем с учетом потребностей индустрии. Значимых результатов можно достичь только в целостной стартап-экосистеме вместе с акселераторами, другими фондами и корпорациями.

Примерами успешной экосистемы стартапов являются Кремниевая долина и Израиль, который на слуху в последнее время. В России за последние три года помимо цифровой трансформации сложились правильные предпосылки для создания стартап-экосистемы по типу израильской. Раньше, в конце 2000-х, Россия шла курсом Бразилии — запускали большое количество сервисов на внутреннем рынке. Сейчас на глобальном рынке все больше проектов, основанных нашими соотечественниками, выходцами из России и стран бывшего СССР: api.ai Ильи Гельфельбейна (куплен Google), Telegram Павла Дурова, Joomag (сервис для создания веб-публикаций, основанный коллегами из Армении), украинский Depositphotos или белорусский Wargaming.net. Такие успешные проекты наших соотечественников создают предпосылки для развития стартап-экосистемы и повторения успеха израильской модели на территории постсоветского пространства. А акселераторы, нацеленные на сотрудничество с корпорациями и с венчурными фондами одновременно, только ускорят этот процесс.

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139880 Николай Митюшин


Россия. США > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139877 Павел Захаров

Эра цифрового самообслуживания. Заменят ли виртуальные покупки реальный шопинг?

Павел Захаров

вице-президент Oracle по технологическому консалтингу

В эпоху мобильных технологий и новых интерфейсов покупатели хотят работать с брендами без посредников. Как технологии виртуальной реальности могут в этом помочь?

Виртуальная и дополненная реальности, чат-боты, искусственный интеллект — сегодня мы слышим об этом все чаще. Но насколько применимы эти технологии в повседневной жизни? Способен ли виртуальный опыт заменить реальный и ждет ли нас эра «цифрового самообслуживания» в ближайшем будущем? Это приводит к тому, что современные покупатели хотят взаимодействовать с брендами без посредников. Мобильные технологии уже изменили потребительские предпочтения: 35% компаний, которые приняли участие в одном из наших исследований, признали, что их клиенты больше не хотят вступать в реальное взаимодействие с продавцом для совершения покупки или получения услуги. При этом 40% указали, что потребителям нужна возможность всесторонне исследовать продукт до того, как вступить в первый контакт с брендом.

Для отрасли прямых продаж такой тренд значит одно: надо обеспечить такой сервис, при котором все шаги — от выбора товара до покупки — потенциальный покупатель сможет пройти самостоятельно.

На помощь брендам приходят VR-технологии. С широким распространением специальных очков и шлемов виртуальная реальность стала гораздо ближе, чем казалось совсем недавно при просмотре «Матрицы». По данным все того же исследования, 34% известных брендов сегодня уже используют VR-технологии и 37% — технологии, связанные с искусственным интеллектом. К 2020 году внедрить VR и AI планируют еще 44% и 41% компаний соответственно. В ретейле эти цифры чуть более скромные: 29% ретейлеров используют VR сейчас, и около 75% будут использовать его для продажи товаров уже через три года. Другими словами, всего через пару лет почти 80% крупных брендов будут играть совсем по другим правилам: рекламироваться, коммуницировать с потребителем и, конечно, продавать.

Первые попытки интегрировать VR в продажи и маркетинг можно увидеть у некоторых (главным образом, западных) ретейлеров уже сейчас. Многие эксперты сходятся во мнении, что именно ретейл станет отраслью, где виртуальная реальность интегрируется практически во все стадии взаимодействия с покупателем.

Виртуальные точки продаж

Китайский ретейлер Alibaba Group превратил прошлый Всемирный день шопинга в настоящий феномен и предложил покупателям делать покупки в виртуальном магазине с помощью нехитрых очков виртуальной реальности. В отличие от банального интернет-шопинга с помощью VR-очков посетители магазина могли зайти в настоящий торговый центр, найти нужный им магазин, рассмотреть заинтересовавший их товар и даже купить его одним кивком головы.

Здесь Alibaba решили сразу несколько проблем, с которыми сталкивается онлайн-продавец. VR позволяет разглядеть товар гораздо лучше, чем позволяют сегодня даже самые продвинутые картинки и 3D-модели на сайтах интернет-магазинов: товар можно покрутить в руках, рассмотреть под разными углами и даже примерить его. Помимо этого, на распродаже был и элемент развлечения для покупателей: Alibaba устроили настоящий виртуальный гала-концерт для покупателей с участием Кэти Перри и баскетболиста Коби Брайанта.

VR рушит любые психологические барьеры между покупателем и продавцом: некоторые покупатели, даже имея достаточно денег для покупки, стесняются заходить в слишком люксовые магазины: одних смущает сама обстановка, других — высокомерные взгляды продавцов или просто их навязчивое внимание. В частности, от этого страдает индустрия моды, которая уже давно почувствовала свою потребность в завоевании симпатий массовой аудитории. В VR-магазине ты можешь получить удовольствие от покупки, не идя на компромисс с собственным психологическим комфортом: здесь не будет косых взглядов продавцов и давящего антуража. Только ты и твоя покупка в подобающей для этого обстановке. Отдельного внимания заслуживает адаптированная Alibaba Group система оплаты VR Pay, которая позволяет делать покупки, не снимая очков виртуальной реальности и не прерывая шопинг на долгое введение реквизитов банковской карты — почти как в реальной жизни.

Для совершения оплаты достаточно ввести код с помощью взгляда — система принимает взгляд за нажатие кнопки, если вы фокусируете глаз на кнопке в течение 1,5 секунд. С помощью AliPay в течение 24-часового фестиваля шопинга в прошлом году было сделано более 1 млрд покупок, но сколько покупателей при этом «накивали» покупки в VR Pay, компания так и не сообщила. Эксперты онлайн-ритейла прогнозировали, что все эти VR-активности помогут увеличить выручку Alibaba на 40% по сравнению с прошлым Всемирным днем шоппинга и продажи достигнут $20 млрд. С прогнозами они слегка ошиблись: продажи Alibaba на прошлом дне шопинга составили почти 18 млрд, что на 26% больше, чем в прошлом году. Но это, конечно, не предел.

VR-дефиле

Индустрия моды использует возможности VR уже практически на максимуме возможностей. Если еще несколько лет назад модную общественность могло возмутить присутствие на первых рядах фешн-блогеров, то уже сейчас зрителем дефиле может стать кто угодно: с помощью смартфона и очков виртуальной реальности любой желающий может наблюдать за показом новой коллекции любимого бренда из первого ряда. Такое практиковали и демократичные марки TopShop и Tommy Hilfiger, и более дорогие — вроде Dior. Совпадение или нет, но Dior в 2015 году (модный дом начал применять VR именно в этом году) отчитался о росте выручки в 14% — при том, что средний рост по отрасли обычно не превышает 3-5% в год.

VR-дефиле позволит брендам не потерять в качестве презентации, модным редакторам и блогерам — получить наиболее полную информацию о всех интересующих их марках и мероприятиях, а простым покупателям — заказать доставку понравившегося наряда прямо после показа, сидя у себя дома в любой точке земного шара.

Виртуальная примерочная для всего на свете

Пожалуй, самой частой причиной отказа от покупки одежды или обуви в интернет-магазине до сих пор оставалось отсутствие возможности примерить потенциальную покупку и определить, подойдет ли тебе столь хитрый крой, размер и колодка. VR решает и эту проблему — с помощью очков виртуальной реальности можно проверить, как ты будешь смотреться в новых кедах или новом платье. Конечно, понять, будет ли тебе жать в носке новая обувь, с помощью VR не удастся — по крайней мере, пока. Но все же существенную часть проблем виртуальная реальность поможет решить. Кстати, таким образом VR поможет «примерить» не только одежду и обувь, но и, к примеру, декоративную косметику, новую прическу или даже товары для дома и ремонта.

Существует целая группа товаров, в которых критически важны не столько свойства товара, сколько их умение вписаться в уже существующую обстановку. Главным образом это касается, конечно, разных отделочных материалов и товаров для дома — от сантехники до мебели.

Дополненная реальность, позволяющая «примерить» разные оттенки краски на конкретную стену в доме или закончить споры о том, будет ли сочетаться новый комод с остальной мебелью в комнате, решит множество проблем потребителя и поможет ему сделать рациональный выбор. Непрофессионалу промахнуться с выбором оттенка краски очень легко, а AR поможет визуализировать результат от покупки, тем самым помогая ритейлеру продавать, а потребителю — покупать нужный ему товар.

Самым известным российскому потребителю примером использования AR в ретейле товаров для дома, пожалуй, можно считать IKEA. В 2014 году компания выпустила каталог с опцией дополненной реальности: с помощью специального приложения пользователи могли примерить некоторые мебельные новинки к своей домашней обстановке через экран смартфона. Если верить официальным отчетам, то на конец кампании AR-приложение IKEA скачали 8,5 млн раз.

Дополненная реальность работает и для более масштабных покупок. Например, вам сложно представить, как на вашем дачном участке будет смотреться готовый дом, сборку которого вы хотите заказать в другом городе. С помощью AR вы сможете не только представить это, но и походить по будущему дому, пройтись по всем комнатам и заглянуть во все окна.

Поможет такой подход и с продажей услуг по дизайну помещений. На нарисованном на бумаге проекте не всегда понятно, будет ли диван стоять в удобном для вас месте и как после перестановки мебели в комнате будет падать свет. С помощью виртуальной и дополненной реальности представить себе жизнь в новом дизайне будет гораздо проще.

VR-маркетинг

С помощью VR, как и в свое время с помощью социальных сетей, бренды получили доступ к более широкой аудитории почти по всему миру. Соответственно, теперь маркетинговые компании можно не ограничивать географически и продвигать свои товары и услуги всем, у кого есть интернет и смартфон со специальными очками.

Из-за своих широких возможностей и близости к игровой индустрии, интересных форматов для продвижения VR дает гораздо больше, чем традиционные рекламные носители. Это и возможность пройти квест или брендовую игру, это экскурсия по компании, это шанс понаблюдать за работой профессионалов (и подглядеть, как делается любимая сумка или собирается панельный дом).

Способен ли будет итоговый продукт вовлечь пользователя и заставить его сделать покупку — во многом зависит уже от самих брендов и креативных агентств, но технологические возможности у VR для этого гораздо выше, чем у любой ранее существовавшей рекламной технологии.

Россия. США > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139877 Павел Захаров


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139872 Юрий Грибанов

«Халва» и «Совесть»: достоинства и недостатки карт беспроцентной рассрочки

Юрий Грибанов

генеральный директор Frank Research Group

Прорыв года или всего лишь очередная банковская карта?

В начале 2017 года на российском финансовом рынке появились два новых продукта, которые довольно быстро привлекли внимание, в том числе профессионалов рынка: карта «Совесть» (Qiwi Банк) и «Халва» (Совкомбанк). Эксперты затруднялись в классификации этих необычных продуктов, похожих одновременно на кредитные карты, POS-кредитные рассрочки, купонные агрегаторы и коалиционные программы лояльности.

Зачем нам еще одна карта? А тем более две?

Конкуренция на российском рынке розничного кредитования последние несколько лет усилилась: портфель сокращался почти во всех продуктовых сегментах, а доля крупнейших игроков росла. В сегменте кредитных карт и POS-кредитов сформировался костяк лидеров, войти в который новым игрокам стоит колоссальных ресурсов и усилий. Это зрелые рынки, и сказать новое слово на них сложно. Но «Халва» и «Совесть» — не кредитные карты и не POS-кредиты. Трюк в том, что они представляют новую категорию финансовых продуктов — карты рассрочки.

Что такое карты рассрочки?

Карты рассрочки — это новый потребительский опыт для клиентов. Они дают возможность совершать покупки в рассрочку (простите за тавтологию), без переплаты, но только у компаний-партнеров программы. У разных партнеров срок рассрочки разный: от 1 месяца (в этом случае это просто отсрочка платежа) до 12 месяцев. Платежи по рассрочке делятся равномерно по количеству месяцев. При этом клиент не платит проценты по кредиту. За обслуживание карты клиент тоже ничего не платит («Совесть» взимала 290 рублей с клиента в первый год обслуживания, но отменила годовую комиссию с 10 апреля 2017 года). Дополнительные расходы возникают только в том случае, если клиент нарушает взятые на себя перед банком обязательства по погашению ежемесячных платежей.

Банковское сообщество встретило карты рассрочки прохладным снобизмом. Кулуарные разговоры мне напомнили 2007 год: когда Олег Тиньков запустил свой карточный проект, никто не верил в успех Тинькофф Кредитные Системы (теперь просто Тинькофф). Это понятно — в первую очередь видятся трудности и ограничения нового продукта. А их действительно хватает.

Трудность первая: партнерская сеть

Расплачиваться картами рассрочки можно только у партнеров программы. И несмотря на то что карта рассрочки выглядит как обычная пластиковая карта — есть номер, логотип платежной системы (у «Халвы» — MasterCard, у «Совести» — VISA) — расплатиться в любом POS-терминале или снять деньги в банкомате не получится. Поэтому для успеха карты рассрочки требуется критическая масса партнеров. Если клиент не сможет найти магазин, где он сможет расплатиться картой, то он о ней быстро забудет.

Формирование этой самой критической массы партнеров — ключевая задача. Трудоемкая и дорогая. По оценке Андрея Спивакова, управляющего директора Совкомбанка, необходимая критическая масса — это охват 10% ретейла (по обороту). «Халва» сразу стартовала с федеральным охватом — во всех 70 регионах присутствия Совкомбанка. «Совесть» пилотируется в Москве, но обещает в ближайшее время масштабную региональную экспансию.

Стратегия охвата партнеров у «Халвы» и «Совести» также отличается. Если «Совесть» сфокусирована в первую очередь на крупных федеральных игроках, то «Халва» помимо крупных сетей вовлекает в программу и небольших локальных игроков. Работа со средним сегментом розницы требует значительных ресурсов по работе с большим количеством партнеров и дорого обходится на стадии запуска. Но в среднесрочной перспективе это даст дополнительную ценность для клиентов программы — в регионах локальные игроки имеют сильные позиции и высокую лояльность покупателей.

Трудность вторая: потребительская инерция

Скептики есть не только среди экспертов рынка. Клиенты тоже весьма настороженно относятся ко всему новому, если только это не очередная модель iPhone.

Карты рассрочки — это новый клиентский опыт. А условия выглядят слишком хорошо, чтобы быть правдой: пользуйся картой, не плати банку ни копейки. «Халве» и «Совести» придется преодолевать инерцию потребительского поведения, объяснять механизм работы карт и бороться с предрассудками. В Белоруссии клиенты «Халвы» только спустя год поверили, что банк действительно выполняет данные клиенту обещания.

Трудность третья: бизнес-модель и доходность

В сегменте карт рассрочки для банка источником дохода являются только комиссии, полученные от партнеров и interchange fee (до 2%) платежной системы. В пересчете на годовую доходность кредитного портфеля расчетные карты уступают традиционным кредитным картам и POS-кредитам. Комиссии за продажу кредитных страховок противоречат философии продукта.

Химия бизнес-модели зиждется на трех слонах:

мастерство переговоров с партнерами и способность находить лучший баланс;

высокая операционная эффективность;

качественный кредитный скоринг и низкая стоимость риска.

Неудача в любом из трех направлений может поставить весь проект под удар. Цена ошибки — жизнеспособность продукта.

Зачем это нужно магазину?

Если клиент ничего не платит, то платить должен кто-то другой. И этот кто-то — продавец товаров и услуг. Как я уже упоминал, отношения с партнерами — это ключ к жизнеспособности карт рассрочки.

Так зачем продавцам дотировать рассрочки? Мотивы следующие.

Повышение платежеспособного спроса клиентов за счет финансового плеча карты. Средний чек у держателей карт по сравнению с остальными «среднестатистическими» клиентами магазина растет на 50-250% (в зависимости от типа магазина).

Привлечение новых клиентов за счет перетока из магазинов, не участвующих в партнерской программе карт рассрочки. Если ассортимент у двух продавцов сопоставим, то клиент пойдет к тому, который дает возможность получить рассрочку.

Комиссия за транзакцию клиента — это форма маркетинговых затрат для партнера.

Зачем это нужно банку?

Ни Совкомбанк, ни Qiwi не являются новичками в финансовой рознице. Однако карточный бизнес для них до сих пор не был приоритетным направлением. Qiwi, в отличие от Совкомбанка, вообще не имела опыта в карточном бизнесе. «Совести» пришлось строить все процессы, включая рисковый скоринг, с нуля. Фокус на карточной рознице через призму новой продуктовой категории — это дерзкий шаг, и, пожалуй, единственная возможность «выстрелить» на сегодняшнем высококонкурентном рынке. Это каноническая реализация стратегии «голубого океана».

Зачем это нужно клиенту?

Сегодня у среднего российского клиента в кошельке уже есть 2-3 банковские карты. У наиболее активных это число легко может доходить до 5-7. Однако карты рассрочки не похожи ни на одну из этих карт и обладают рядом уникальных пользовательских свойств:

они позволяют приобрести товары на условиях честной рассрочки: расплатиться за покупки равными платежами без переплаты и без оформления страховки;

они абсолютно бесплатны для клиента.

Такой подход обескураживает. Клиенту предлагается новая модель взаимоотношения с банком — соблюдай правила и ничего не плати. Даже не смотря на ограничения, предложение выглядит привлекательным.

«Халва» против «Совести»

Сейчас у каждого из проектов — и у «Халвы», и у «Совести» — задача взять лидерство в сегменте и получить неформальный (или даже формальный) статус «Карта рассрочки №1 в России». Это позволит:

снять «сливки» с рынка — привлечь лучших клиентов, получить лучшие условия от партнеров;

подготовиться к экспансии в сегмент новых игроков. А она, обязательно произойдет, если продуктовая категория докажет свою финансовую состоятельность. Чтобы успешно противостоять «Хоум Кредиту» (№1 в POS-кредитовании) или Сбербанку (№1 в России), нужно иметь весомые аргументы: большую базу партнеров, получающих выгоду в виде роста продаж от участия в программе, несколько миллионов лояльных клиентов, устойчивую финансовую модель.

Пока сложно определить фаворита этой гонки. Есть очевидные различия:

«Совесть» стартовала раньше, но «Халва» стартовала сразу с федеральным размахом;

Совкомбанк имеет опыт в карточном бизнесе и в кредитовании (процессы, скоринг, клиентская база);

И Совкомбанк, и Qiwi планируют масштабные инвестиции в карты рассрочки: Совкомбанк только в маркетинг инвестирует 1,5 млрд рублей, Qiwi не объявляет объемов инвестиций, но ожидает по итогам 2017 года сокращения чистой прибыли на 25-35% (в 2016 году чистая прибыль составила 4,7 млрд рублей);

«Халва» — успешная франшиза белорусского МТБанка с трехлетней историей, «Совесть» — собственный проект Qiwi, реализуемый с чистого листа.

Однако внешние различия не так важны, они легко копируются. Например, «Халва» сразу запустила бесплатный для клиента продукт; «Совесть» же пришла к этому решению через несколько месяцев после запуска. Сейчас тарифы обоих игроков практически идентичны.

Гораздо важнее внутренние отличия: как принимаются решения, как формируется и мотивируется команда, как ставятся цели и так далее. Лидером станет тот, кто преодолеет внутренние ограничения и не наделает критичных ошибок.

Автор благодарит за помощь в работе над материалом Андрея Спивакова (управляющий директор Совкомбанка), Игоря Бычека (заместитель председателя правления МТБанка), Михаила Жигунова (маркетинг проекта «Совесть») и Марию Заикину (коммуникации проекта «Совесть»).

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 апреля 2017 > № 2139872 Юрий Грибанов


Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 13 апреля 2017 > № 2139053 Александр Лезговко

Александр Лезговко: Ставка на эффективность

Как проходит трансформация технической инфраструктуры Казахтелекома

Третий год подряд АО «Казахтелеком» реализует программу трансформации «Өрлеу», направленную на обеспечение долгосрочного успеха и укрепление лидерства компании на рынке. В основу программы заложены три важных принципа: клиентоориентированность, эффективность и скорость внедрения инноваций. О том, как проходит трансформация технической инфраструктуры компании, как оптимизируются процессы поддержки эксплуатации и зачем компания внедрила Единый центр управления сетями (ЕЦУС), «Капитал.kz» рассказал Александр Лезговко, главный технический директор АО «Казахтелеком».

— Александр Владимирович, как проходит трансформация технической инфраструктуры АО «Казахтелеком»? Какие основные достижения по данному направлению можно отметить?

— Процесс трансформации очень динамичный и зависит от имеющегося бэкграунда и современных реалий. Так, в прошлом году для удовлетворения растущих потребностей в скорости доступа к интернету и улучшения качества предоставляемых услуг мы реализовали ряд проектов по расширению пропускной способности магистральных и зоновых сетей, проведена модернизация оборудования для приема спутниковых ТВ-каналов, это позволило расширить пул транслируемых каналов, введены новые дополнительные сервисы.

К слову, сегодня казахстанский рынок связи находится в стадии формирования мультисервисных операторов, предоставляющих услуги в комплексе: фиксированную и мобильную связь, доступ в интернет, телевидение. Конкуренция усиливается на всех сегментах телекоммуникационного рынка, и изменения неизбежны. Меняться должны не только технологии, но и процессы, а также сотрудники компаний, которые должны создать новую систему работы.

В конечном счете именно от способности работников своевременно реагировать на изменения зависит успешность внедрения и адаптации новшеств на предприятии.

Чтобы по максимуму использовать наши сильные стороны, в «Казахтелекоме» внедряется программа трансформации. Она необходима для того, чтобы найти и использовать новые возможности для развития компании. Программа направлена на обеспечение долгосрочного успеха компании и укрепление лидерства на рынке. В основе трансформации лежат три основных принципа: клиентоориентированность, эффективность, скорость внедрения инноваций.

В рамках программы трансформации нами создан ЕЦУС — единый центр управления сетями на базе филиала Главного Центра управления сетями телекоммуникаций. И если раньше централизованным был исключительно мониторинг, то сейчас к этому добавляется возможность полноценного управления как на транспортных сетях, так и на отдельных сегментах сетей доступа во всех регионах Казахстана.

В эпоху оптимизации бизнеса и сокращения затрат для крупных компаний это весьма важно. У всех крупнейших телекоммуникационных операторов такие центры существуют в той или иной форме, мы давно занимались этим вопросом и планомерно шли к созданию единого центра.

— Что кардинально изменилось с запуском данного центра?

— До его создания мониторинг сети выполняли разные подразделения 16 региональных филиалов АО «Казахтелеком». Специалисты на местах контролировали инфраструктуру только внутри своего региона. Координацию между филиалами выполнял главный центр. То есть фактически мы собрали их в одно подразделение, которое полностью управляет сетью и координирует действия полевых инженеров и оперативных дежурных на местах. По своей структуре ЕЦУС состоит из центра управления сетями, центра управления сервисами и центра анализа качества и производительности ресурсов сети.

Иными словами, мы пересмотрели процесс мониторинга, управления и централизовали дублирующиеся и распределенные по всем другим подразделениям и филиалам компании функции, более четко разделили функции управления сетями телекоммуникаций и технической поддержки сетей, тем самым решили вопрос обеспечения кадрами для поддержки новых сетей и технологий за счет перераспределения ресурсов между филиалами.

Наряду с этим в рамках программы трансформации компания реализует еще две инициативы: централизация Контакт-центра Центрального бюро ремонта и проект по управлению мобильным персоналом. Отмечу, что программа «Мобильный персонал» предполагает управление выездным персоналом, устраняющим неполадки на сети, если это не удается осуществить удаленно, например, в случае повреждения. Отмечу, что с вводом нового оборудования и систем устранить неполадки удаленно стало возможным в 95% случаев.

Что касается централизации Контакт-центра ЦБР, то данный проект предполагает концентрацию персонала в одном месте, что позволит повысить производительность труда, поскольку нагрузка на операторов становится более равномерной.

Отдельного внимания заслуживает персонал Единого центра: все специалисты прошли входное тестирование, выстроена система специализации, когда за каждую группу или тип оборудования отвечает определенная группа специалистов. Внедрена так называемая трехуровневая модель специализации персонала, когда на первом уровне инженеры контролируют общее состояние сети и устраняют простейшие повреждения, которые возникают на сети. На втором — специалисты с более высоким уровнем компетенции устраняют более сложные повреждения, на третьем уровне специалисты занимаются проактивной поддержкой, то есть заранее просматривают состояние сети, предупреждают возникновение аварийных повреждений, а в случае возникновения особо сложных повреждений принимают участие в их устранении. В их функции также входит взаимодействие с внешнетехнической вендорной поддержкой. Такая модель разработана в соответствии с лучшими мировыми практиками.

— Как повлияют нововведения на конечного потребителя услуг «Казахтелекома»?

— В первую очередь в результате модернизации значительно сокращаются сроки технологических процессов, сроки активации сервисов при предоставлении услуг потребителям. Кроме этого, качество услуг и технической поддержки сети повышается за счет концентрации профессиональных кадров, ввода в эксплуатацию современного надежного оборудования, автоматизации процессов, сокращения дублирующих функций и внедрения лучших мировых практик. Таким образом, можно сделать вывод, что все предпринимаемые компанией меры позволяют улучшать качество услуг, сокращать время на устранение неполадок, эффективно управлять элементами сети.

— «Бюро ремонта» звучит как архаизм, чаще говорят helpdesk, контакт-центр, служба поддержки потребителей и т. д. Как выглядит модель данного подразделения в «Казахтелекоме»?

— Бюро ремонта — это первый пункт, куда обращается клиент при возникновении неполадок или вопросов. Раньше такие службы работали в каждом регионе. Мы провели централизацию, чтобы унифицировать стандарты обслуживания клиентов, решения различных ситуаций и проблем, обеспечить качественный отбор персонала, контролировать в режиме реального времени работу всего подразделения и каждого оператора в отдельности, создать возможность мгновенного оповещения, если проблема возникла в нескольких городах одновременно. Также мы увеличили время работы Бюро ремонта и внедрили семидневный график работы в пилотных регионах — после централизации функций это сделать проще и быстрее.

— Александр Владимирович, внутренние преобразования — это хорошо, но, понимая особенности географического положения, необходимо учитывать, что через нашу страну проходят различные транзитные потоки. Как на сегодня реализуется транзитный потенциал?

— Наша компания располагает сетью магистральных волоконно-оптических линий связи, соединяющих все приграничные участки, имеет транзитный канал, соединяющий Китай и Россию, а также среднеазиатские республики с Россией, с выходом на Европу. Данная магистраль имеет большую пропускную способность и уникальные технологические параметры, например, минимальное время задержки в связи с тем, что сам транзитный маршрут наиболее короткий, по сравнению с альтернативными маршрутами. За прошедшие годы мы полностью модернизировали оборудование по маршруту, увеличили пропускную способность и улучшили качественные параметры передачи сигнала, технологически у нас лучшее предложение на рынке. Постепенно заключаются новые соглашения, мы увеличиваем долю пропуска трафика по этому маршруту и мы надеемся, что эта программа будет реализована в полной мере.

— Вы говорите об улучшениях, но в социальных сетях на странице компании встречаются жалобы на то, что скорости по услугам интернета низкие, преимущественно в вечернее время. В чем причина и как компания планирует увеличивать пропускную способность каналов внутри страны?

— Любое обращение наших клиентов в социальных сетях или в наши фронт-офисы анализируется соответствующими службами, и мы, конечно, стараемся предпринять меры, для того чтобы оперативно устранить неполадки и удовлетворить жалобы. Что касается конкретного типа жалоб, то отмечу, что работа по увеличению надежности и емкости внешних каналов интернета ведется на постоянной основе в соответствии с динамикой загрузки. В течение 2016 года емкость внешних каналов была увеличена на 100 Гб/сек. Мы контролируем пропускную способность наших каналов, в том числе через Единый центр управления сетями, и при возникновении перегрузок своевременно реагируем.

Однако бывают ситуации, когда проблемы возникают у сопредельных операторов или дело в перегрузках у конечных потребителей. Ведь скорость доступа к ресурсам сети интернет зависит от множества факторов, таких как производительность оборудования WEB-ресурсов, загрузка каналов промежуточных международных операторов и т. д. По каждому обращению изучается предыстория и анализируются причины. Если причина на нашей стороне — предпринимаются меры для предупреждения возникновения подобных ситуаций.

— Как в компании работают над повышением уровня обслуживания на уровне технических специалистов? Пару лет назад были нередки жалобы на монтеров, которые при установке услуги могли не иметь при себе нужного инструмента или кабеля. Какова ситуация сейчас?

— Это также одна из точек роста. Персонал, задействованный в устранении повреждений на клиентском уровне, то есть в домах абонентов, проходит обязательную сертификацию. Мы ведем работу по сокращению числа аварийных ситуаций, при этом упор делаем на усиление работ по предупреждению возникновения аварийных ситуаций. Планирование своевременного выполнения предупредительных работ на сооружениях связи, качество их исполнения производится с использованием современных программных комплексов. Значительно улучшилось и оснащение технических специалистов. Мы стремимся к тому, чтобы монтер мог устранить причины обращения с первого раза и качественно.

— Александр Владимирович, если раньше на вопросы пользователей об интернетизации сел размещались неоднозначные ответы в стиле «планируется», «по мере развития сетей», то сейчас предлагаются альтернативные технологии, расскажите, пожалуйста, насколько сегодня решен вопрос с доступом жителей сельской местности к интернету.

— Развитие сетей телекоммуникаций позволило жителям районных центров и крупных сел пользоваться услугами практически всех существующих технологий проводного и беспроводного доступа. Жители районов, находящихся в отдалении от областных центров, могут пользоваться всеми базовыми сервисами, которые предоставляет наша компания. В малочисленных и удаленных селах для доступа в интернет в основном развернуты беспроводные сети доступа по технологии EV-DO (CDMA) и спутниковой сети связи. Кроме того, разрабатывается проект в рамках государственно-частного партнерства, в котором будет реализована стратегия предоставления услуг на базе оптико-волоконных сетей. Сейчас идет проработка документов с госорганами, есть вопросы в законодательном и организационном плане. Когда они будут решены, «Казахтелеком» будет готов приступить к реализации непосредственно своей части проекта. В целом реализуется спектр мероприятий, направленный на устранение цифрового неравенства между жителями сельской местности и крупных городов путем увеличения уровня проникновения широкополосных сетей.

— Каким, на ваш взгляд, будет 2017 год для «Казахтелекома»?

— Мы намерены завершить начатые процессы. Пока идет обучение, перевод специалистов, совершенствование информационных систем — и это большой и сложный процесс. Полное завершение централизации управления будет выполнено в следующем году, аналогичные сроки — по централизации Бюро ремонта. По проекту «Мобильный персонал» работы также ведутся. Надо понимать, что все, что касается перевода людей, обучения, передислокации, — это длительный и тонкий процесс. Вместе с тем мы стремимся сохранить пул высококвалифицированных специалистов и имидж компании, где работает свыше 17 тысяч компетентных технических работников различной специализации и профиля.

2017 год для «Казахтелекома» будет очень насыщенным, поскольку предстоит реализация различных инвестиционных проектов, таких как перевод сетей передачи данных на технологии SDN/NFV, расширение емкости каналов на внешние интернет-ресурсы, развитие услуг цифрового телевидения, облачных сервисов, внедрение концепций Smartcity, Smarthome.

Уверен, что ресурсы компании, человеческий потенциал и обновленные планы развития, способность «Казахтелекома» оперативно реагировать на глобальные тренды и потребности каждого клиента будут способствовать достижению всех поставленных целей.

Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 13 апреля 2017 > № 2139053 Александр Лезговко


Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 13 апреля 2017 > № 2139051 Алидар Утемуратов

Как Алидар Утемуратов строит казахстанский IT-гигант

И почему он решил заняться технологиями?

Граффити в стиле киберпанк на всю стену, огромный open space, комната отдыха с удобными креслами перед плазмой с игровой приставкой, высокий стол без стульев в переговорной. «Это чтобы совещания не затягивались, стоя все быстрее решается», — рассказывает Алидар Утемуратов, основатель DAR. Он сам проводит экскурсию по офису, и пока мы идем к его кабинету, я думаю о том, что если бы в нашей стране было больше таких компаний, программисты бы не мечтали бросить все и уехать работать в «Яндекс» или еще дальше, в Google.

«Где вам будет удобнее?» — спрашивает он, когда мы заходим в кабинет, и нажимает на пульт рабочего стола с регулировкой высоты, который начинает опускаться. Да, мы же в технологичной компании, но разговор будет дольше совещания, поэтому все-таки выбираю классические кресла с видом на журнальный стол в форме крыла самолета. И почему-то начинаю разговор с самого неудобного вопроса.

— А у вас никогда не было соблазна просто наслаждаться жизнью? Ведь обстоятельства и фамилия позволяют. Можно было бы гонять где-нибудь по Европе на Lamborghini…

— Нет, такого варианта никогда не было. Нас с младшим братом воспитывали по-другому, с детства приучали работать над собой. Я всегда хотел заниматься своим делом.

— Вы работали в самых разных бизнесах, возглавляли Васильковский ГОК, даже продюсировали кино. Почему свою компанию решили открывать в сфере IT?

— Моей целью всегда был именно свой бизнес. Первым проектом, еще во время моей учебы стал запуск спутниковой связи Thuraya, и, несмотря на то, что он был успешным, я понял, что мне не хватает знаний и опыта.

После окончания университета я начал свою карьеру в «Казахтелекоме», где получил колоссальный опыт, когда возглавил подразделение, которое имело филиальную сеть по всему Казахстану, пришлось сразу окунуться в специфику разных регионов и городов Казахстана.

Затем был Altyntau Resources («Васильковский ГОК») — крупный технологичный проект мирового масштаба.

Все мои проекты всегда были связаны с технологиями, и поэтому решение создать собственную IT-компанию стало очевидным логическим шагом.

— Вы всегда были достаточно закрыты от прессы, почему именно сейчас вы поменяли свою позицию?

— Я никогда не стремился к публичности, но времена изменились, изменились требования к ведению бизнеса. Сейчас я развиваю свой большой проект, что-то уже получается и мне есть о чем рассказать.

— Недавно известный российский предприниматель Юрий Мильнер, основатель фонда DST Global, в интервью сказал, что люди часто не понимают, недооценивают усилия, которые нужно приложить, и жертвы, на которые нужно пойти, чтобы построить большой бизнес.

— Я это понимаю, мой выбор осознанный. Приходится жертвовать чем-то, проводить на работе время, которое мог бы посвятить себе, друзьям, провести с семьей на отдыхе, тем более сейчас, когда мы работаем от запуска к запуску. Но мои близкие меня поддерживают, и я благодарен им за это.

— У вас всегда такой график или просто сейчас для компании DAR горячая пора запуска новых проектов?

— Конечно, график сейчас не такой интенсивный, как был раньше. Все-таки я отец трех дочерей и стараюсь находить правильный баланс между работой и временем, которое я могу провести с семьей. А сейчас действительно работаем от релиза к релизу без учета выходных и праздников, но когда запустятся все проекты, надеюсь, будет полегче.

— Давайте поговорим о вашем видении рынка. Вы верите в то, что Алматы может стать Кремниевой долиной СНГ? Почему Минску, например, удалось создать IT-инфраструктуру, на которой создаются компании уровня Wargaming, а у нас все больше на уровне слов и презентаций?

— Я думаю, здесь несколько аспектов. Во-первых, научно-инженерное наследие, которое после развала Советского Союза оказалось в Беларуси. Мы — страна, богатая природными ресурсами, и у нас тоже есть сильное IT, но в корпоративном сегменте — в нефтегазовой, горно-металлургической, телекоммуникационной и банковской отраслях. Там на IT было потрачено много денег и привлечено много специалистов. В Беларуси весь научный потенциал ушел в разработку.

Но у нас последние 5 лет тоже идет здоровый процесс, разрабатывается много отечественного программного обеспечения, но пока, к сожалению, чем-то глобальным мы похвастаться не можем. Однако появляются специалисты, которые выросли в корпоративном сегменте и теперь занимаются стартапами.

Во-вторых, важно еще и правильное регулирование отрасли, нужно создавать пул инвесторов как на уровне госорганов, так и на уровне частных компаний, надо воспитывать молодежь, стартаперов.

В-третьих, нужна государственная поддержка по продвижению за рубежом. Например, в Израиле правительство каждый год на любых выставках выкупает павильон и выбирает компании, которые поддерживает. Но важно, что все их технологии сразу ориентированы на мир. Одна из наших проблем — тяжело создать продукт, который будет успешен глобально. А технологические разработки Израиля нацелены именно на мировой рынок.

Я считаю, мы сможем стать достойными участниками глобального процесса. Наивно думать, что мы можем конкурировать с Кремниевой долиной, но потенциала у нас больше, чем у многих европейских стран.

Хотя, по моему личному мнению, с точки зрения креатива сейчас в Калифорнии наблюдается спад — все сводится к мессенджерам и соцсетям, даже искусственному интеллекту, а робототехнике уделяется намного меньше внимания, чем «Уберу» и «Фейсбуку». Это проблема всего мира.

— Вы же тоже планируете заняться разработками в сфере искусственного интеллекта?

— Мы уже работаем над машинным обучением и Big Data. А в следующем году планируем использовать полученные наработки при работе с искусственным интеллектом.

Также мы начали проводить исследования, хотим запустить программу среди университетов, подключить к разработке студентов. В следующем году будет уже достаточно своих данных, чтобы все это можно было применить.

— Какие продукты будут востребованы через 10 лет?

— Ошибочно думать, что вы знаете, что будут хотеть люди через 10 лет, в этом главное преимущество agile.

При создании каждого продукта мы хотим решать проблемы партнеров и пользователей, помогать в ведении своего бизнеса. Пока наша основная цель — открыть API к нашим платформам и сервисам казахстанским разработчикам и предоставить свои наработки для использования в прикладных целях любому желающему. Это может облегчить запуск интернет-бизнеса начинающим разработчикам. Пока мы делаем ставку на это.

Над чем сейчас работают в DAR

Качественный контент в одном месте

На прошлой неделе был официально запущен сервис DAR Play — агрегатор, который дает доступ к обширной библиотеке казахстанских и зарубежных фильмов и музыки.

«В планах — консолидировать весь казахстанский аудио- и видеоконтент. Если к нам захочет присоединиться какой-то телеканал — мы открыты, можем транслировать концерт онлайн, можем записать его. Также хотим активно работать со спортивным направлением, планируем запустить бесплатную радиостанцию. Мы готовы реализовывать разные идеи наших партнеров», — рассказывает Алидар.

Это первый отечественный стриминговый сервис, работающий по подписной модели. Подписка будет стоить от 899 до 1290 тенге, доход от нее DAR будет делить с правообладателями. «Я верю, что будущее именно за такой моделью. Пользователи ищут максимальное удобство, чтобы смотреть то, что они хотят, а не то, что им навязывают, делать это где и когда они этого хотят. Эти три фактора приводят к тому, что подписная модель становится самой рабочей. И в мире уже есть успешные кейсы, например, такие как Netflix», — говорит Алидар.

Он легко переходит к языку цифр, рассказывая, что Netflix в прошлом году потратил $5 млрд, чтобы снять почти 600 часов собственного контента. То же самое делает HBO и FOX. Netflix, CBC, NBC и ESPN в этом году потратят $22 млрд на создание контента.

В DAR тоже есть такие планы. «В этом году мы хотим попробовать запустить как минимум 2−3 своих проекта. Один из них с вайнерами, потому что сейчас они очень популярны среди молодежи, и еще два проекта, которые больше ориентированы на семейный просмотр и аудиторию 30 плюс», — делится планами основатель DAR.

Один из самых важных вопросов в таких проектах — авторские права. И если с международными игроками, такими как Warner Brothers, Paramount Pictures, Fo, все понятно, процессы отработаны и четко прописаны, то в случае с казахстанскими правообладателями все не так просто. Иногда консультировать приходится самим, для этого курировать юридическую часть пригласили известного эксперта в области авторского права Темирлана Тулегенова.

Но Алидар Утемуратов всегда подчеркивает, что DAR — прежде всего IT-компания. По его задумке, на платформе будет аналитический движок, собранные с его помощью данные помогут продюсерам лучше понимать свою аудиторию. Как это работает? «Например, вы смотрите фильм и на каком-то моменте его останавливаете или перематываете. Мы можем подсказать, что смутило зрителя. Возможно, в этот момент была какая-то сцена насилия или грубый язык. Мы будем готовы предоставлять также статистику по количеству прослушиваний музыки. Поэтому DAR Play должен выступать неким бизнес-партнером, который будет видеть тренды и рассказывать о них», — уверен Алидар Утемуратов.

Бизнес-партнер еще и потому, что теперь доход музыкантам и продюсерам могут приносить не только выступления на тоях и корпоративах, DAR Play станет инструментом, на котором можно легально зарабатывать. Выгоду могут получить все участники процесса: музыканты занимаются творчеством и зарабатывают на нем, кинопроизводители смогут вкладывать больше средств в создание фильмов, потому что они будут приносить прибыль и после завершения проката в кинотеатрах, а потребители получают простой и легкий доступ к любимым фильмам, сериалам и музыке.

Сейчас пользователям DAR Play доступно более 19 тыс. полнометражных фильмов, мультфильмов и сериалов, а также более 2,2 млн песен от 100 тыс. исполнителей со всего мира. К концу года библиотека DAR Play вырастет до 3 млн треков и 45 тыс. фильмов.

Бауржан Шукенов передал компании DAR исключительные права на коммерческое управление песнями и клипами Батыра. «Мы хотим добиться того, чтобы „Казахфильм“ открыл доступ к своей библиотеке, к золотому запасу отечественного кинематографа всем казахстанцам», — говорит Алидар Утемуратов.

Казахстанский Amazon

«Мы хотим создать крупнейшую электронную площадку для онлайн-торговли по примеру Amazon и Alibaba», — именно так видит DAR Bazar его основатель. Официального запуска сервиса пока не было, он запланирован на осень этого года, когда на площадке наберется необходимое количество партнеров, хотя уже сейчас их порядка 700.

Мое предположение о том, что конкурировать с товарами, которые продаются, например, на китайской площадке, будет достаточно сложно из-за цены, Алидар Утемуратов уверенно опровергает. «Наше преимущество — в удобстве и сервисе. Да, мы не можем конкурировать с некоторыми китайскими товарами по цене, но это больше вопрос к производителям. Зато мы готовы конкурировать по уровню сервиса, скорости доставки, удобству пользования, — уверен он. - Например, сейчас статистика возвратов одежды в онлайне на уровне 30%, тогда как в оффлайн — порядка 7−8%. А возврат товара почтой — это всегда время и неудобство. Потребности пользователей растут. Если раньше вы готовы были ждать свою посылку месяц, сейчас все хочется здесь и сейчас, и удобство перекроет разницу в цене. Время, а не экономия в 10%, становится ключевым фактором оценки всего процесса».

Чтобы выиграть в этой гонке, в DAR решили не работать с партнерами, а самим делать полный сервис — от приема и обработки заказа, сортировки товара до доставки конечному пользователю, то есть и платежная, и логистическая инфраструктура у компании собственные. Все это пока в Алматы и Астане с перспективой расширения на всю страну.

Что же с финансовой окупаемостью проектов? «Говорить об этом пока рано. Мы решили так: пока не ставим высокие цены, которые будут отпугивать, сначала создадим масштаб, наберем объем, который в перспективе 2−3 лет окупится. Например, уже к концу этого года планируем нарастить ежемесячный объем покупок на DAR Bazar до 30 тыс. товаров на сумму 300 млн тенге, — уверен глава компании. — Знаете, мы вообще отошли от стандартных бизнес-планов. Раньше просчитывали и на 5, и на 10 лет, а сейчас ведем только краткосрочное планирование. Руководитель каждого проекта знает, сколько ему дается денег, на какой период и какие минимальные показатели он должен обеспечить. Цикл у нас такой: запускается MVP (от англ. minimum viable product — минимально жизнеспособный продукт) — 3−6 месяцев, пилотный запуск — 6−9 месяцев, и потом даем возможность планировать больше, чем на 9 месяцев».

В DAR работают еще и над разработкой собственного мессенджера, который соединил бы в себе функции чата, мобильного кошелька и цифрового помощника. Но пока много рассказывать о нем Алидар не готов. «Да, все-таки жизненные правила не меняются: говорить только о том, что уже сделано», — вспоминаю начало нашего разговора. «Но вы же помните, горизонт нашего планирования — год, так что скоро мы будем готовы вас удивить», — уверяет он.

Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 13 апреля 2017 > № 2139051 Алидар Утемуратов


Украина. Швеция > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 12 апреля 2017 > № 2144777 Эндрю Шомахия

Гендиректор Ericsson Украина Эндрю Шомахия: Киевляне могут получить связь 4G уже в середине 2018 года

Эксклюзивное интервью генерального директора Ericsson Украина Эндрю Шомахии агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Как получилось, что вы получили работу в Киеве?

Ответ: До этой позиции я три года работал в штаб-квартире Ericsson в Швеции, возглавляя глобальное отделение технической поддержки клиентов во всем мире. Мой контракт подходил к концу, и я собирался возвращаться в Америку. Но как раз в это время Питер Лорин - бывший глава региона Северная Европа и Центральная Азия, сообщил мне об освобождающейся в Украине позиции. У меня очень теплое отношение к постсоветскому пространству, ведь я сам родом из Грузии, и живя 25 лет в США, продолжаю поддерживать тесные отношения с людьми из этого региона. Поэтому я согласился.

Вопрос: Каковы ваши первые впечатления об Украине?

Ответ: Удивительно, но я никогда раньше не был в этой стране! Первые впечатления от Украины были очень приятными. Пока за пределы Киева я не выезжал, но здесь мне нравится. Побывав во многих странах мира и большинстве столиц Европы, Азии и Америки, я могу сказать, что Киев им ничем не уступает. Очень красивый город.

Вопрос: Какие вызовы сейчас стоят перед Вами?

Ответ: Я бы хотел продолжить политику предыдущего генерального директора, который очень активно работал над выстраиванием взаимовыгодных отношений с клиентами. Мне хочется, конечно, что-то исправить, дополнить и улучшить, но в принципе, в этом направлении уже была проведена достаточно хорошая работа.

Вопрос: Какие вещи Вы хотели бы исправить?

Ответ: Я заметил, что наши клиенты-операторы очень сфокусированы на закупках, поэтому фактически мы соревнуемся только в плоскости цен. Однако такой подход справедлив только для базовых услуг. Если мы говорим о стандартных решениях, скорее всего, мы тоже можем подогнать цену под нужный клиенту уровень, но Ericsson может предложить намного больше, чем просто базовые услуги. Благодаря комплексному подходу мы можем экономить операционные затраты наших клиентов. Например, у нас есть решение Accelerated Network Build для ускоренного разворачивания мобильной сети. Таким образом, мы можем запускать в работу базовые станции, скажем, в течение 15-20 дней, когда обычно это занимает, примерно, 50 дней. Для нашего клиента очень выгодно сокращать время разворачивания сети, ведь это позволяет раньше начать предоставлять услуги абонентам и возвращать инвестиции. Я бы хотел сместить акцент в наших диалогах с клиентами, чтобы они понимали, что наше сотрудничество может быть намного более глубоким.

В этом году в рамках Всемирного мобильного конгресса в Барселоне мы встречались с представителями украинских мобильных операторов. И могу сказать, что я вижу позитивный тренд. Разговоры уже другие. Компании уже больше внимания уделяют своему развитию. Мы многому учимся на других рынках, например, в той же Америке, где Ericsson имеет долю рынка около 60%. Мы там научились очень многим вещам, и я бы очень хотел, чтобы их можно было внедрить в Украине. Мы можем работать более быстро и качественно.

Вопрос: Будут ли это настолько востребовано в Украине? Ведь в данный момент в Украине вопрос цены является одним из самых важных.

Ответ: Это зависит от того, как смотреть на вещи. Например, на рынке есть условное решение за $10 тыс., а мы предлагаем его за $12 тыс. На первый взгляд, это кажется невыгодным, по крайней мере, с точки зрения закупок. Именно поэтому я пытаюсь общаться с клиентами на уровне топ-менеджмента, который имеет более широкий взгляд на бизнес своей компании. Я хочу, чтобы они понимали, что, приняв решение о покупке немного более дорогого продукта, они получат возможность экономить свой операционный фонд. Это одна из ключевых задач для меня. В Украине очень жесткая конкуренция между мобильными операторами. Проникновение мобильной связи на этом рынке достигает 150%, то есть в среднем на каждого абонента в Украине приходится 1,5 сим-карты. Поэтому компании не могут позволить себе развиваться настолько быстро, насколько могли бы в других рыночных условиях. У них самих нет для необходимой прибыли для инвестиций в активное развитие.

Вопрос: Проблема небольшого ARPU (средний доход с одного абонента – ИФ)?

Ответ: Да, и мне кажется, что это проблема не только мобильных операторов, но и в принципе любой компании в Украине. Рано или поздно это, конечно же, урегулируется. Я очень надеюсь - и не только надеюсь, но и буду работать над тем, чтобы Украина экономически поднялась, а вместе с этим вырос бы и ARPU. Рабочая сила в Украине достаточно дешевая, а образование, особенно техническое, на очень высоком уровне. Поэтому компаниям выгодно наращивать штат в этой стране, чтобы сократить свои глобальные затраты. Например, в прошлом году мы завершили приобретение львовского подразделения польской компании Ericpol, в котором сейчас работают около 160 высококвалифицированных разработчиков. То же самое будут делать и другие компании. Я думаю, что это является существенным фактором для привлечения иностранных инвестиций. Уже сейчас я вижу позитивные сдвиги в этом направлении, и они усилятся, как только появится больше стабильности.

Вопрос: Если Ericsson это понимает, будет ли ваша компания расширяться в Украине?

Ответ: Пока я не могу сделать никаких конкретных заявлений. Эти решения принимаются на высоком уровне

Вопрос: Что лично Вы можете сделать, чтобы убедить высшее руководство инвестировать в Украину?

Ответ: Все решения подобного рода должны быть оправданы с точки зрения бизнеса. Поэтому лучшее, что я могу сделать со своей стороны, - это поднять прибыльность нашего бизнеса здесь. Когда мы продаем больше в каком-то конкретном регионе, руководство больше слышит нас и наш голос имеет большее влияние.

Вопрос: Вы уже вели переговоры с CEO украинских компаний?

Ответ: Мы уже общались с Бураком Эрсоем (CEO lifecell – ИФ), и мне кажется, что в lifecell меня слышат. Я не знаю, какие решения они будут принимать в дальнейшем, но у нас с ними очень близкая кооперация, и не только с точки зрению купли-продажи. Мы стараемся помогать им во многих аспектах. Для меня важно, чтобы наш клиент был успешным, ведь это позитивно отражается на всем рынке с точки зрения поддержания здоровой конкуренции. Чем больше конкуренции среди операторов, тем лучше конечным пользователям. Например, lifecell на данный момент является мобильным оператором с самым быстрым 3G.

Вопрос: Вы имеете ввиду 3G+? Он наиболее быстрый среди других операторов?

Ответ: С моей точки зрения, да. Даже по официальным данным.

Вопрос: Однако конкуренты lifecell отрицают это. А в прошлом году Антипонопольный комитет Украины начал расследование фактов возможной недобросовестной конкуренции со стороны lifecell относительно позиционирования их 3G как самого быстрого.

Ответ: Оборудование и технологии, которое использует lifecell, действительно позволяет им достигать максимальных пиковых скоростей. Мы измеряли, и не только мы. Измерения делали и независимые организации. Например, популярный сервис Speedtest от компании Ookla в конце 2016 года опубликовал ежегодный рейтинг скоростей мобильного интернета в Украине, по данным которого мобильный интернет от lifecell был признан наиболее быстрым в Украине.

Вопрос: Вы сейчас с lifecell наиболее плотно сотрудничаете?

Ответ: В настоящее время да. Но это не говорит о том, что мы сотрудничаем только с ними. У нас есть проект Digital Stack с Veon (Vimplecom) на создание единой ИТ-инфраструктуры компании в 11 странах, включая Украину. Это огромный и сложный проект, рассчитанный, минимум, на семь лет. Его стоимость во всех странах составляет около $1 млрд.

Вопрос: А с "Vodafone-Украина" вы работаете?

Ответ: В той или иной мере мы работаем со всеми мобильными операторами. С "Vodafone-Украина" у нас есть небольшие сервисные контракты, но мы не поставляем им оборудование.

Вопрос: С какими операторами фиксированной связи вы работаете?

Ответ: Среди наших клиентов - Vega Telecom Group, с которой мы работаем очень тесно. В прошлом году мы подписали с ними контракт на модернизацию сети с помощью наших транспортных решений. Проект рассчитан на два года и повысит надежность и скорость передачи данных в сетях нашего клиента.

Вопрос: Готов ли украинский рынок к внедрению 4G. Достаточна ли смартфонизация населения?

Ответ: По последним данным уровень проникновения смартфонов в Украине около 40%. Это не очень высокий показатель, но "смартфонизация" населения напрямую связана с доступными технологиями. Например, после запуска 3G наблюдался активный рост проникновения смартфонов. Конечно, для запуска технологии следующего поколения необходимо иметь достаточное количество ранних адаптеров – наиболее продвинутых пользователей, которые смогут начать использовать новый стандарт коммуникаций непосредственно после его запуска. По разным оценкам, можно ожидать, что к моменту проведения LTE-тендера, количество устройств, поддерживающих 4G достигнет 20%. Этого вполне достаточно для начала. Я думаю, что после внедрения 4G проникновение смартфонов увеличится, ведь, кроме более высокой скорости, появится много полезных сервисов и приложений. Спрос на телеком-услуги в Украине растет не менее быстро, чем в более развитых странах.

Вопрос: Какие приложения могут быть популярны в Украине?

Ответ: 4G даст возможность для развития приложений, которые было бы сложно реализовать в существующих 3G-сетях. С точки зрения пользователей, наверное, наиболее востребованными будут развлекательные применения: онлайн-игры, мобильные кинотеатры для просмотра потокового видео в высоком качестве, спортивные трансляции, и т.д. Лично я, часто смотрю видео в YouTube, и мне, привыкшему к скоростному мобильному интернету, немного не хватает скорости. Учитывая быстрорастущую популярность мобильного видео, нагрузка на сеть будет постоянно увеличиваться, а скорость 3G – снижаться, особенно в местах концентрации активных пользователей. Вот тут и понадобится 4G. Я вижу, что в Украине хорошо развиты публичные wi-fi сети, но в основном они достаточно медленные.

Важно понимать, что 4G – это не только более высокая скорость для абонентов, но еще и решения для индустрий и общества. На базе сетей LTE работают стандарты для IoT- устройств (Cat-M, NB IoT), что способствует массовому распространению "умных" проектов. Например, в Украине могут найти применение услуги удаленного мониторинга здоровья, сельского хозяйства, а также обеспечения общественной безопасности. Например, на базе LTE может быть организована оперативная передача данных с места происшествия в центры управления или реализовано видеонаблюдение в реальном времени. Думаю, что такие сервисы будут востребованы.

Вопрос: На рынке есть еще и такое мнение, что можно пропустить этап 4G и сразу в 2018-2019 году приступить к внедрению 5G. Насколько такой вариант возможен?

Ответ: Я не согласен с таким подходом. Для меня развитие сетей – это эволюционный процесс. Мы в Ericsson очень активно работаем над развитием стандарта 5G, как в техническом плане, так и в плане понимания его применений и бизнес-кейсов. Но, все же, 5G пока существует на уровне теории. В принципе, не только Украина, но и никто в мире еще не готов к полномасштабному разворачиванию этой технологии. Перед тем, как внедрять этот стандарт, нужно четко понимать, зачем будут нужны сети пятого поколения. Да, это быстрее. Но действительно ли нам нужно еще быстрее, чем 4G? В каких сферах и регионах сети нового поколения будут наиболее востребованы? Какие задачи будет решать эта сеть? Должна ли она быть всеобъемлющей или точечной? Например, мы можем использовать 5G в сельском хозяйстве, поставив комбайны на автопилот. Или запустить городские автобусы без водителей. Или мы можем удаленно управлять машинами в шахтах, не подвергая опасности шахтеров. Это разные кейсы, разные подходы к построению сети, разные инвестиции. Определение сфер применения 5G может занять достаточно длительное время, поэтому параллельно важно развивать существующие технологии, работать над базисом для пятого поколения. Продолжая сидеть на 3G, я не представляю, что мы сможем совершить скачок до 5G.

Вопрос: В декабре прошлого года был подписан меморандум о сотрудничестве по развитию мобильной связи пятого поколения (5G) в Украине между lifecell, Huawei и Ericsson. Над чем Вы сейчас работаете?

Ответ: Мы работаем как раз над тем, о чем я говорил выше, – над изучением возможных сфер применения этой технологии. Мы должны определить, что будет иметь смысл в нашей стране, расставить приоритеты. Я сейчас не могу сказать, как быстро этот процесс будет завершен.

Вопрос: Каждая из сторон работает сейчас отдельно?

Ответ: Естественно, мы взаимодействуем на эту тему с lifecell. Совместные активности с Huawei в рамках этого меморандума мы пока не рассматривали, они работают отдельно от нас.

Вопрос: Насколько реально будет для Украины стать площадкой для тестирования 5G одной из первых в мире?

Ответ: В Украине есть все, что нужно для создания тестовых площадок. Есть грамотные специалисты технических специальностей. Есть операторы, готовые этим заниматься. Поэтому глобально я не вижу препятствий. Мы работаем. Желание у нас есть. Если мы увидим, что работа в направлении 5G закончится для нас позитивным бизнес-кейсом, мы будем очень агрессивны в этом направлении.

Вопрос: Насколько быстро возможно внедрить 4G в Украине, учитывая, что проведение конкурса планируется осенью 2017 года.

Ответ: LTE – это проверенная и широко применяемая в мире технология, поэтому в Украине она может быть внедрена очень быстро. Думаю, что уже через полгода после завершения конкурса киевляне получат связь 4G.

Вопрос: 4G будет только в мегаполисах?

Ответ: Да, поскольку 4G – это в основном городские сервисы, обеспечивающие передачу больших объемов мобильных данных. А наибольшая концентрация трафика наблюдается именно в городах.

Вопрос: Насколько 4G будет дороже для украинских пользователей?

Ответ: Сложно сказать. По опыту других стран, более высокая скорость мобильного интернета сама по себе не обязательно предусматривает автоматическое повышение тарифов. Достаточно проблематично убедить пользователей платить больше исключительно за более высокую скорость. Операторам стоит думать над запуском дополнительных сервисов для абонентов, как это делали некоторые операторы в Америке. Вполне возможно, что при увеличении количества доступных услуг в тарифных планах, будет повышаться и их стоимость.

Вопрос: Как быть с тем, что операторы еще не "отбили" инвестиции в 3G?

Ответ: Наша компания всегда выступает за здоровую конкуренцию. Те операторы, которые смогут инвестировать в 4G и стать пионерами новой технологии, первыми получат выгоду от ее внедрения. Те, у кого нет ресурсов для инвестиций, не получат этого конкурентного преимущества. Я за то, чтобы рынок регулировал себя сам. Но безусловно, если операторы посчитают инвестирование в LTE неоправданным, их никто не заставит это сделать.

Вопрос: Увеличилась ли ваша доля рынка в Украине за последний год?

Ответ: За последний год наш бизнес сильно реструктуризировался, в некоторых направлениях объем бизнеса снизился, в то время как других, например, в направлении IT-решений, увеличился. Если говорить о нашем бизнесе в целом, то значительного роста за прошлый год не произошло.

Вопрос: Планирует ли компания какие-либо приобретения в ближайшее время?

Ответ: Пока таких планов нет.

Украина. Швеция > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 12 апреля 2017 > № 2144777 Эндрю Шомахия


Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > gazeta.ru, 12 апреля 2017 > № 2139109 Антон Долгоновский

«Современный терроризм рождается в интернете»

Интервью с экспертом компании AT Consulting Антоном Долгоновским

Отдел «Технологии»

После апрельского теракта в Санкт-Петербурге были резко усилены меры безопасности на объектах транспортной инфраструктуры и в местах большого скопления людей. Снова на повестке дня остро встал вопрос о том, какие методы являются наиболее действенными для защиты граждан от подобных угроз. «Газета.Ru» пообщалась с директором практики «Безопасный город» компании AT Consulting Антоном Долгоновским и узнала, как современные технологии помогают вычислить потенциального злоумышленника.

— В условиях современного общества, когда новые технологии появляются и совершенствуются с каждым днем, какие существуют городские средства слежения, способные обеспечить безопасность граждан?

— Сегодня основными городскими средствами слежения являются интеллектуальные аналитические системы видеонаблюдения, системы фото- и видеофиксации нарушений ПДД, а также инструменты слежения за сотовыми телефонами.

Интеллектуальные аналитические системы видеонаблюдения — комплексы программных и технических средств, осуществляющих наблюдение и распознавание лиц, объектов и событий. Например, можно занести изображение лица подозреваемого (даже фотографию из паспорта 10-летней давности), и программа выдаст информацию из имеющегося видеоархива за заданный промежуток времени по лицу в случае его попадания в обзор видеокамер.

Похожую аналитику можно получить, используя цвет или государственный регистрационный знак транспортного средства.

И совсем уникальная функция — «тайм-компрессор»: она позволяет на определенной заданной территории отследить события и лица за определенный промежуток времени.

Это дает возможность избежать многочасовых утомительных просмотров видеоматериалов оперативными службами, так как программа сама формирует информацию в виде небольшого видеоролика.

Системы фото- и видеофиксации нарушений ПДД обеспечивают фиксацию нарушений в области дорожного движения и дают возможность отследить транспортное средство по его госномеру и маршрут передвижения по территории города или нескольких районов.

Очень эффективным инструментом служит слежение за сотовыми телефонами. Спецслужбы могут получать информацию о местонахождении того или иного абонента и по звонкам вычислять контакты. А при постановлении двух IMEI (уникальный идентификатор мобильного устройства. — Газета.Ru) можно обнаруживать контакты даже при отсутствии коммуникации между абонентами по мобильной связи, а также таким образом находить временные телефоны для конфиденциальных разговоров. Поэтому в настоящий момент спецслужбы обладают широкими возможностями для контроля граждан, подозреваемых в преступлениях.

Но при всем этом хотел бы сделать важную оговорку. На мой взгляд, при всех технологических возможностях, которые сегодня могут дать IT-технологии, все же 90% успеха в обеспечении безопасности граждан и предотвращении терактов зависят от оперативно-разыскных мероприятий, которые проводят соответствующие силовые структуры.

— Насколько эффективными являются металлические рамки и сканеры сумок, например, те, которые установлены в метро и аэропортах? Не устарели ли они в техническом плане?

— Большинство терактов предотвращается задолго до того, как террорист направился к месту совершения теракта. Технические средства могут быть лишь последней преградой на пути злоумышленника, как это было в Волгограде 29 декабря 2013 года, когда смертник взорвал себя у досмотровой зоны.

Любые технические средства устаревают со временем. Кроме того, сама рамка или сканер — это только инструмент. Эффективность его применения зависит от людей, которые эти инструменты применяют, от их следования регламентам и в конце концов — от проработанности самих регламентов.

Рамки — это простой способ обнаружить металл в сумках или на теле. А все взрывчатые устройства имеют большое количество металла (оболочка, поражающие элементы). Но при этом надо понимать, что обычные граждане тоже перевозят много металлических предметов.

Тот же ноутбук в металлическом корпусе будет иметь такой же «фон», что и взрывчатое устройство.

Поэтому металлические рамки постоянно срабатывают, и, чтобы выяснить, что находится у человека, необходимо его досмотреть. Для этого требуется много человеческих ресурсов и времени. И если в аэропорту это возможно сделать, то в метро из-за очень большого пассажиропотока это нереально.

Вспомните, какие очереди на вход образуются в аэропорту, если прибывает «Аэроэкспресс» или пять автобусов с туристами (время очереди доходит до 15 минут). А в метро такие поезда прибывают каждые две минуты. И если бы нужно было досмотреть всех пассажиров, которые перевозят металл, то очереди были бы до вечера. Поэтому их использование возможно только в случае реальной угрозы и с привлечением большого количества персонала.

— Эффективна ли в данном вопросе BigData и как она может помочь в борьбе с терроризмом?

— В теории — да. На практике — не особенно. Ключ эффективности — в степени информатизации общества, государственного контроля, создания единого информационного пространства. Такой степени «тоталитаризма» нет даже в США, где по номеру ID гражданина при соответствующем уровне доступа можно получить буквально всю информацию о нем.

Безусловно, анализ данных позволяет выявить подозрительные действия, но для дальнейшего анализа приходится подключаться людям, и тогда приходят на помощь средства видеонаблюдения, прослушивание разговоров, наружное наблюдение.

— Используются ли нейросети и искусственный интеллект российскими спецслужбами для обнаружения или поимки террористов?

— Используются, но только как вспомогательный инструмент.

— Могут ли спецслужбы по специальному запросу получить доступ к социальным сетям или мессенджерам, если у них возникнет подозрение о переписке потенциальных преступников?

— Очевидно, могут. В настоящее время имеется система СОРМ (сокр. от система технических средств для обеспечения функций оперативно-разыскных мероприятий. — «Газета.Ru»), которая контролирует весь интернет-трафик и имеет подключение к некоторым мессенджерам и соцсетям. Сказать точно, какие мессенджеры подключены, а какие нет, невозможно, то же самое касается и соцсетей.

Кроме того, есть уверенность, что в случае реальной угрозы или для раскрытия резонансных преступлений спецслужбы в частном порядке могут получить необходимые данные от всех крупных компаний. Но при этом эти данные будут лишь наводкой и не смогут использоваться в суде.

— Можно ли вычислить потенциального террориста на основании его аккаунта в социальных сетях — групп, которые он посещает, репостов, лайков и прочего?

— Да, подобные инструменты государство использует в качестве вспомогательного инструмента в оперативно-разыскной работе. Мониторинг осуществляется как через программные аналитические комплексы, так и непосредственно вручную по интересующим его гражданам.

Соответствующие органы в своей работе используют прикладные системы, базирующиеся на семантико-лингвистических методах обработки информации, экспертно-аналитические системы, инструментально-моделирующие средства, системы поддержки принятия решений.

Современный терроризм рождается именно в интернет-пространстве. Люди вербуются через интернет при посещении определенных групп, при просмотре экстремистских видеозаписей и т.п. Поэтому анализ соцсетей как раз и дает спецслужбам информацию о лицах, к которым нужно особое внимание.

— Борются ли с проявлениями терроризма ведущие мировые IT-компании — Google, Facebook, Twitter и другие?

— Нужно понимать, что основной целью IT-компаний является извлечение прибыли через предоставление соответствующих услуг — инструментов коммуникации и передачи информации. Условный Facebook Inc. не может нести ответственность, что через его аккаунты террористы общаются друг с другом или вербуют последователей.

Так же как производитель грузовиков не несет ответственности за то, что его автомобили используются для совершения террористических актов.

Основной актор борьбы с терроризмом — это государство, которое через соответствующие нормы обязывает бизнес оказывать ему содействие в этом деле: блокировать страницы, предоставлять переписку по решению суда и так далее. Самое распространенное — это удаление информации экстремистской направленности, а также блокировка аккаунтов, с которых эта информация распространяется.

— Насколько устойчива современная критическая инфраструктура (КИ) к атакам кибертеррористов? Можно ли сравнить последствия выхода из строя объекта КИ со взрывом террориста-смертника?

— Большинство критически важных объектов не имеют прямого выхода в интернет, а их программно-вычислительные ресурсы защищены специальными средствами информационной безопасности. Так что апокалиптические сценарии про взлом программного обеспечения ГЭС для экстренного сбора воды и гибель города в бурном потоке — это сценарий для Тома Клэнси.

Если говорить о потенциальном экономическом ущербе, то да. Вспомните крупнейшие техногенные аварии последних лет: Крым, Саяно-Шушенская ГЭС и так далее. Атака на энергетическую инфраструктуру может привести к перебоям в электроснабжении, а это и отключение больниц от электричества, и отсутствие телефонной связи, и отсутствие освещения на улицах. И такие последствия, конечно, могут привести к гибели людей.

— Какие существуют технические методы контроля автотранспорта?

— Для начала попробуем разобраться, что имеется в виду под «контролем автотранспорта».

Если говорить о мониторинге его перемещения, то здесь и бортовые системы ГЛОНАСС/GPS, и системы фотовидеофиксации, весогабаритного контроля, интеллектуальные транспортные системы. В настоящий момент существуют системы фотовидеофиксации, которые наряду с выявлением нарушений ПДД дают информацию обо всем транспорте, проходящем через них.

Такие системы уже много раз доказали свою эффективность в Москве, когда после совершения преступления в розыск объявляется автомобиль и в системе происходит отображение в реальном времени его следования. Дальше эта информации передается патрулям и происходит задержание.

Если говорить именно об управлении конкретным транспортным средством (ТС), то и здесь существуют возможности дистанционного блокирования угнанного автомобиля, к примеру.

Если же вспомнить недавние события в Берлине, то грузовик же был остановлен в результате автоматического срабатывания тормозной системы, запущенной бортовым компьютером. Установленная в нем тормозная система с помощью подключенной видеокамеры и специальных сенсоров распознает препятствия на пути грузовика и автоматически включает тормоза, если водитель в течение одной секунды не реагирует на предупреждающие сигналы.

Существуют также посты с рамками рентгеновского сканирования, которые позволяют обнаруживать запрещенные предметы не только в кузове или багажнике автомобиля, но и в скрытых полостях. В настоящее время тестируются системы радиационного контроля на дорогах.

— Как в обнаружении террористов могут помочь системы навигации — ГЛОНАСС или GPS?

— Технически любое транспортное средство с бортовыми системами навигации можно отследить, что, возможно, облегчит ведение оперативно-разыскной деятельности. Конечно, это может помочь определить нахождение человека в определенный момент времени.

Например, датчик, установленный на автомобиле, скажет, где транспортное средство находилось в тот или иной момент времени. Это аналогично анализу данных о нахождении сотового телефона, но только более точное.

Например, возможна ситуация, когда на улице произошло преступление, а видеокамеры в том месте установлены не были. Тогда спецслужбы могут найти по данным ЭРА-ГЛОНАСС автомобиль, который в это время был на этой улице. При наличии видеорегистратора в салоне автомобиля можно получить видео с этого места в примерный промежуток времени, установить лица и автотранспорт, который там находился, и задержать преступников. Такой способ, к примеру, был использован при поисках убийц Немцова.

Сегодня мы видим коммерческое применение технологий розыска блокирования угнанных автомобилей. Естественно, что лет через сорок все произведенные автомобили можно будет заблокировать дистанционно, помешав злоумышленнику скрыться с места преступления или не дав ему врезаться в толпу.

Сейчас спецслужбы обладают очень широким арсеналом технических средств для поимки преступников и предотвращения преступлений. Но технические средства являются лишь помощником профессиональному сотруднику. В конечном счете решение принимает только человек.

Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > gazeta.ru, 12 апреля 2017 > № 2139109 Антон Долгоновский


США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 10 апреля 2017 > № 2138349 Алексей Айларов

Картинка «на проводе»: позволят ли аудио- и видеозвонки зарабатывать мессенджерам больше?

Алексей Айларов

Сооснователь и CEO компании Zingaya

Мессенджеры переманили к себе аудиторию от мобильных операторов, которые теряют доходы от голосовой связи и SMS. Почему им не удалось заполучить те деньги, которые потеряли операторы и на чем они зарабатывают?

В мессенджере Telegram на днях наконец появились аудиозвонки. Telegram долго оставался чуть ли не последним мессенджером, в котором отсутствовала данная функция. Что значит для стратегии Telegram подобное новшество?

В ходе своего развития многие мессенджеры начинали с текстовых сообщений, а только потом добавляли функции голосового общения и обмена видео. Исключением можно считать Viber — мессенджер начинался как «звонилка», текстовые сообщения появились в нем позже. В Facebook аудиозвонки появились в апреле 2014 года, в WhatsApp — в апреле 2015. Оба сервиса сегодня предлагают и аудио-, и видеозвонки. Snapchat, недавно вышедший на IPO и торгующийся на NYSE по оценке в более $20 млрд, сразу сосредоточился на видео (отметим, что видеозвонки технически сложнее). Тенденция к внедрению аудио- и видеозвонков в дополнение к чату была очевидной. Зачем «отпускать» пользователей в другое приложение, если они хотят получить определенный функционал? Лучше дать им возможность звонить прямо из мессенджера.

Перетекание трафика в мессенджеры стало логичным следствием того, что люди стали все больше времени проводить в приложениях. По данным App Annie, суммарное время, потраченное пользователями в приложениях по всему миру, за год выросло на 150 млрд часов. За 2016 год этот показатель составил почти 900 млрд часов (в большинстве стран, охваченных исследованием, рост не менее 20%).

На Android-смартфонах категории «Связь» и «Социальные» стали абсолютными лидерами по проводимому времени. Facebook стал одним из трех приложений (наряду с Chrome и YouTube), обеспечивших подобный скачок. По числу мировых загрузок (и в iOS, и в Google Play) лидируют мобильные приложения Facebook, WhatsApp и Facebook Messenger (аналитики считают его отдельно). По аудитории Telegram, с которого мы начали, точной статистики нет, только в феврале 2016 года Павел Дуров, его создатель, говорил о том, что взята планка в 100 млн активных пользователей в месяц.

Огромный объем обмена сообщениями в мессенджерах привел к проблемам у многих операторов мобильной связи, которые стали терять прибыль. Раньше они зарабатывали и на SMS, и на голосовых услугах, и на предоставлении доступа в интернет. Теперь доходы от SMS и «голоса» существенно упали. По подсчетам Strategy Analytics, доходы операторов от SMS и MMS упадут на 42%. С голосом дела обстоят похожим образом. Несмотря на упорное нежелание операторов признавать факт превращения смартфонов в гаджет для доступа к интернету, фактически именно это и происходит.

Но смогли ли мессенджеры присвоить себе те деньги, которые потеряли операторы мобильной связи? Нет. Дело в том, что большинство мессенджеров или почти ничего не зарабатывает, или зарабатывает не на связи как таковой.

WhatsApp был куплен Facebook за сумасшедшие $16 млрд и теперь может себе позволить не заботиться о монетизации. Viber был поглощен японским гигантом Rakuten — за более скромную сумму в $900 млн.

Wechat (входит в китайский Tenсent) зарабатывает на рекламе, брендировании корпоративных аккаунтов и платежах через WePay. Точной свежей статистики нет, но известно, например, что в первом квартале 2016 года Wechat заработал $1,8 млрд. В третьем квартале 2016 года именно Wechat обеспечил 52%-ный рост выручки Tenсent, объявила корпорация. Другой популярный азиатский мессенджер, Line, зарабатывает в основном на платных стикерах, причем выручка мессенджера выросла с около ¥120,4 млрд (около $1 млрд, по курсу на конец 2015 года) до около ¥140,7 мдрд (около $1,2 млрд, по курсу на конец 2016 года). Мессенджер в Южной Корее KakaoTalk зарабатывает на рекламе, платформе для игр и платных стикерах. Главный источник заработка Snapchat - тоже реклама.

Telegram пока не слишком активно монетизируется. Дуров часто подчеркивает, что не будет брать денег с пользователей, скорее, появятся платные опции для разработчиков (например, ботов). Как долго Telegram может оставаться бесплатным? Думаю, недолго. Во-первых, у сервиса не такая уж большая аудитория, в сравнении с лидерами. Во-вторых, рано или поздно Дурову придется озаботиться этим вопросом. Если судить по открытым данным, создатель Telegram не привлекал внешнего финансирования. Значит, он тратит деньги, полученные от продажи доли «ВКонтакте» (по оценке Forbes — около $300 млн), а эти средства все-таки ограничены.

Что в итоге? Развитие мессенджеров все еще продолжается, создатели каждого из них стараются добавлять все новые возможности для развития набора доступных для пользователей возможностей — боты, маски, фильтры на нейросетях и так далее. Для того, чтобы мессенджер стал экосистемой сервисов, мессенджерам необходимо открывать доступ к своей аудитории для сторонних разработчиков. И вот тут загвоздка. Пока они идут на это неохотно, так как понимают, что молодые талантливые разработчики могут сделать более удобный клиент и отнять у них часть контроля над аудиторией. Мессенджеры стали конкурентным и активно развивающимся рынком, поэтому от его участников мы можем ожидать новых и интересных шагов. Стратегия мессенджеров будет включать себя все большую гибкость и все меньшую боязнь отказаться от «lock-in» модели. Именно тогда, вероятно, станет возможным, например, более-менее удобное общение между разными мессенджерами. Какую роль в этом сыграет развитие аудио- и видеосервисов? Очевидно, что сами по себе они не станут революцией в монетизации. Они станут лишь еще одним шагом для построения своих «вселенных» вокруг каждого из игроков, включившихся в гонку за аудиторию и ее доходы.

США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 10 апреля 2017 > № 2138349 Алексей Айларов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 апреля 2017 > № 2138432 Илья Королев

От реальности не скрыться: что произойдет с VR-технологиями в 2017 году

Илья Королев

Инвестиционный менеджер Фонда развития интернет-инициатив.

Пять главных трендов развития технологий виртуальной реальности.

На рынке появятся новые устройства и новые игроки

Технологическая ограниченность устройств, фрагментированность платформ, высокая стоимость «входного билета» — все эти недостатки были присущи первому поколению VR-шлемов и очков дополненной реальности. В этом году производители собираются провести серьезную работу над ошибками. Где-то в секретных лабораториях HTC ведется работа над комплектом Vive 2, а представители Oculus еще прошлой осенью на конференции показали прототип полностью беспроводных очков Oculus Santa Cruz. Прибавьте к этому очки Project Alloy от Intel и анонсированное пару месяцев назад партнерство между Microsoft и Dell, а также союз HP и Acer, в рамках которого на свет появятся доступные VR-шлемы за $300-400 с поддержкой Windows 8. Плюс вот уже несколько лет настойчиво циркулирующие слухи о работе Apple над собственными решениями в этой области. В общем, устройств для погружения в виртуальную реальность станет гораздо больше.

VR будет активнее применяться в самых разных отраслях: от решении бизнес-задач до медицины

Поскольку виртуальная и дополненная реальность — один из моих инвестиционных приоритетов, по долгу службы я внимательно слежу за всеми VR-стартапами, которые появляются на российском венчурном горизонте. И могу с полной уверенностью сказать: таких проектов не только становятся больше, но они все чаще находят пользователей среди корпоративных заказчиков. Например, недавно мы инвестировали в компанию, которая придумала и реализовала отличное решение для крупной ритейл-сети. Оно помогает заказчику экономить время на согласование «внутренностей» нового магазина между разными департаментами: теперь сотрудники, надев очки Microsoft HoloLense, прямо в переговорке могут пройти тур по будущему магазину, обсуждать и перебирать какие-то варианты.

Другой интересный пример — американская компания Firsthand Technology, VR-решения которой помогают людям с физической и ментальной реабилитацией после стрессов или болезней. На российском рынке аналогичные проекты тоже есть, например, российский стартап Homunculus, разработавший программную платформу с датчиком движения, нацеленную на реабилитацию пациентов после инсульта.

Кинематограф откроет для себя VR

Прошлой весной в Амстердаме открылся первый в мире кинотеатр виртуальной реальности. Посетителей сажают в удобные крутящиеся на 360 градусов кресла, вручают им комплект из очков Samsung Galaxy Gear VR и смартфона Galaxy S6 и демонстрируют фильмы ужасов или документальное кино о природе. Это, конечно, лишь своеобразная проба пера: главным драйвером развития VR-кинематографа станет компания IMAX, в прошлом году пообещавшая вложить в создание VR-фильмов и аттракционов более $50 млн. Уже в феврале компания открыла свой первый кинотеатр виртуальной реальности в Лос-Анджелесе, а на днях также стало известно, что IMAX и Warner Brothers создадут специальные VR-проекты по мотивам голливудских блокбастеров «Лига справедливости» и «Аквамен». Кстати, при съемках последнего эпизода «Звездных войн» режиссер уже использовал VR-технологии. На экране планшета iPad с присоединенными контроллерами HTC Vive отображались виртуальные сцены, а режиссер перемещался в виртуальном пространстве и манипулировал камерой в поисках наиболее оптимальных ракурсов для съемки.

Число пользователей VR растет не так быстро, как планировалось. Но это не беда

По сравнению с 2014 годом, в 2017-м число пользователей VR-устройств должно было вырасти на 450% (с 0,2 млн до 90 млн). На самом де деле, число early adopters (фанатов на острие технологического прогресса), согласно прогнозу GP.Bullhound, подскочит с 26 млн в 2016 году до 58 млн в 2017-м. Не так уж много, как аналитики предполагали изначально. Но в некоторых сегментах спрос все-таки превышает предложение. Например, руководство Sony даже не ожидало, что спрос на гарнитуры виртуальной реальности Playstation VR окажется столь высоким. К 19 февраля (при запуске в октябре 2016) компания реализовала более 915 000 устройств — и это при скромном количестве поддерживающих технологию игр. Это в два раза больше, чем продажи HTC Vive и в четыре раза больше, чем результаты Oculus Rift. Так или иначе, VR-решения явно интересны широкой публике.

Журналистика научится использовать новые инструменты

Еще в 2012 году корреспондент Newsweek с помощью технологий виртуальной реальности создал серию репортажей, в которых зритель, прогуливающийся по улицам городов Сирии, внезапно оказывался в эпицентре бомбардировки, а позже — в лагере беженцев. А через несколько лет The New York Times в сотрудничестве с Google раздала подписчикам более миллиона устройств Cardboard для просмотра VR-контента с обычных смартфонах. До последней поры так называемая «журналистика погружения» была доступна лишь ограниченному числу пользователей — чисто в силу низкой распространенности соответствующих устройств. В 2017 году эта ситуация может переломиться.

Прикладные эксперименты

Виртуальная реальность позволяет моделировать любые эксперименты с окружающей средой и даже психикой пользователя: на интернет-форумах можно найти отчеты людей, испытавших с помощью VR-шлемов и специальных приложений эффекты от употребления ЛСД. А эксперты из университета Цюриха полагают, что виртуальная реальность найдет свое применение в судах: 3D-реконструкции с мест преступления позволят присяжным выносить более обоснованные вердикты.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 апреля 2017 > № 2138432 Илья Королев


Китай. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 8 апреля 2017 > № 2132701 Джек Ма

Джек Ма и его «короли солдат»: в России выходит книга о создателе Alibaba

Редакция Forbes

Forbes публикует отрывок из книги «Alibaba. История мирового восхождения от первого лица», написанной бывшим внештатным советником компании Дунканом Кларком. Книга выходит в издательстве «Эксмо»

«Alibaba. История мирового восхождения от первого лица» написана Дунканом Кларком, который несколько лет был советником компании. Дункан никогда не являлся сотрудником Alibaba, но много прожил в Китае и знаком с Джеком почти с момента создания компании. А его опыт работы и связи позволили взглянуть не только на развитие самой Alibaba, но и на место компании в истории интернет-предпринимательства, истории Китая, и даже всего мира. Который очень изменился с тех пор, как в нём появились слова Alibaba, Taobao и AliExpress.

Джек Ма – необычный герой. Невысокий преподаватель английского, которого многие называли инопланетянином и даже «Сумасшедшим Джеком», он постоянно цитирует «Форреста Гампа», признаётся в том, что ничего не понимает в интернете и программировании, но неизменно завораживает слушателей каждого своего выступления. Как и почему идея изменить мир столь неожиданным образом родилась именно у этого человека?

Кампус компании и ее культура

Влияние Джека заметно и в дизайне главного штаба компании Wetlands размером 2,6 млн кв. футов. Минуя главные южные ворота, посетители попадают в массивный комплекс из футуристических стеклянных башен. Внизу офисных башен — большой тренажерный зал, Starbucks и магазин в фермерском стиле с фруктами и овощами, которые могут поставляться прямиком из Кремниевой долины. К северу от башен расположено огромное искусственное озеро, покрытое лотосами и кувшинками и обрамленное камышом. С одной стороны оно граничит с кварталом элегантных белых вилл с черными черепичными крышами, — и эта панорама напоминает столь любимые Джеком классические романы XVI века.

Появление озера явилось следствием новой страсти Джека — защиты окружающей среды. Когда в Маниле президент Обама спросил у него, что послужило причиной его интереса к этим вопросам, тот в ответ рассказал историю об озере, в котором он купался последний раз в возрасте 12 лет. «Я пошел искупаться в озере и чуть не погиб: было глубоко, гораздо глубже, чем я думал. Пять лет назад я снова приехал на то озеро, но оно полностью высохло». Весной 2005 г. я посетил этот кампус, и мне пришлось ступать осторожно, чтобы не раздавить крохотных лягушат, которые выпрыгивали из этого искусственного озера на пешеходную дорожку, ведущую к офисным башням.

По пути я остановился у огромной библиотеки и книжного магазина Alibaba. Джек — любознательный читатель, особенно он любит произведения Чжа Лянъюна (Луиса Ча), известного под псевдонимом Цзинь Юн. Это китайский писатель из Гонконга, который прославился романами в жанре уся, где делается упор на демонстрацию восточных единоборств. Его книги находятся в данной библиотеке наряду с классическими произведениями, а также с книгами, посвященными теории менеджмента и иконам Силиконовой долины — Стиву Джобсу, Элону Маску и другим.

Но помимо дизайна кампуса в культуре Alibaba заложены черты, в которых явно прослеживается влияние главного основателя компании. Так, для быстрого перемещения по территории Wetlands сотрудники Alibaba часто пользуются велосипедами, бесплатно предоставляемыми компанией. Это приятный бонус, идея которого, без сомнения, позаимствована у Google, где они раскрашены в корпоративные цвета компании — синий, желтый, зеленый и красный. Велосипеды Alibaba оранжевые, и среди них есть тандем-байки с двумя сиденьями, что демонстрирует ее принцип — совместную работу над личными достижениями.

Чувство подчинения личных потребностей интересам клиента — краеугольный камень корпоративной культуры Alibaba. Подобно тому как компания Disney относится к своим руководителям и рядовым сотрудникам, называя их «актерами», Alibaba придает большое значение духу товарищества и высшему благу. Каждый год 10 мая, примерно в то же время, что и ежегодный Aliday — день рождения компании, на котором чествуют командную работу, демонстрируемую сотрудниками компании, которые вылечились от вируса атипичной пневмонии, — Джек играет роль главного свидетеля на церемонии празднования недавних свадеб сотрудников. Alibaba оплачивает ближайшим членам семьи, при- ехавшим на празднование, питание и проживание. Фотографии более ста пар, которые все вместе празднуют свой новый социальный статус, неизбежно ассоциируются c таким культом, как, например, «Церковь объединения» Мун Сон Мёна. Но Alibaba прикладывает все усилия, чтобы показать: это просто празднование счастливого события в жизни сотрудников.

Более ощутимым бонусом для семейных пар и других сотрудников Alibaba является возможность взять беспроцентный кредит размером до $50 000, который можно использовать как аванс при покупке новой квартиры. Такой бонус очень высоко ценится среди сотрудников, работающих в городах, где недвижимость стоит дорого — например, в Ханчжоу и Пекине. Тысячи работников фирмы пользуются данной услугой предоставления кредита, и сумма, затраченная на нее компанией, сегодня насчитывает несколько сотен миллионов долларов.

Alibaba всячески поощряет и создание неформальной атмосферы в компании. Каждого сотрудника просят придумать себе ник. Эта практика настолько распространена, что при необходимости узнать настоящее имя коллеги и найти его контакты где-то вне пределов компании сотрудник может прийти в замешательство. Первоначально ники выбирались из числа имен персонажей романов писателя Цзинь Юна или из других произведений о боевых искусствах и прошлых эпохах. С ростом Alibaba этот набор имен был исчерпан. Используя ники, сотрудники компании пишут комментарии о продуктах и культуре Alibaba на Aliway — корпоративном сайте. Они могут даже создавать там опросы или искать поддержку коллег при спорных управленческих решениях или оставлять жалобы напрямую Фэн Цинян — это ник самого Джека, имя оруженосца, фигурирующее в одном из его любимых романов о боевых искусствах.

Однако Alibaba старается заставить сотрудников забыть о том, что такое жалобы, которые являются главным объектом неприязни самого Джека, и вместо этого брать на себя личную ответственность за задания, их выполнение или делегирование, а не ждать указаний руководства.

В Alibaba очень много военных понятий. Топ-исполнителей в компании называют «королями солдат». Чтобы передать сообщение от руководства, иногда используется вымышленный персонаж — Сюй Саньдо.

Шестигранный духовный меч

Свои корпоративные принципы Alibaba систематизировала в так называемом Шестигранном духовном мече (Six Vein Spirit Sword). Данный термин взят из произведения любимого романиста Джека, Цзинь Юна. Меч, о котором он пишет, — это не настоящее орудие, а искусство укрепления своих сильных сторон для того, чтобы выдержать нападение любого противника. В случае Alibaba сильные стороны, о которых говорится в Шестигранном духовном мече, можно сравнить с миссией, видением и ценностями любимого корпоративного гуру Джека — бывшего CEO General Electric Джека Уэлча.

В своей книге Winning (2005) Джек Уэлч рекомендует развивать в компании почти мессианскую культуру: «Лидеры убеждены, что люди не просто знают идеологию, но живут и дышат ею». Джек Ма всегда высоко ценил компанию General Electric. Шесть граней «духовного меча» Alibaba — это клиенты, командная работа, встреча изменений с радостью, честность, страсть и приверженность. Звучит универсально, но компания относится к данному списку очень серьезно. Степень соответствия перечисленным принципам составляет половину оценки при аттестации сотрудника в Alibaba. Мантра «клиент прежде всего» отражается в могуществе, которым наделены судьи xiaoer Taobao и в составе рабочей силы Alibaba. Количество сотрудников Alibaba, работающих на продажах, гораздо больше, чем у конкурентов Tencent или Baidu. И личное взаимодействие — ключевой аспект в продажах Alibaba. «Командная работа» в Alibaba означает регулярные групповые игры, песни и поездки. Для сотрудников, попадающих в Alibaba из компаний Кремниевой долины, это часто становится культурным шоком. Но недавними выпускниками колледжа система из учеников и менторов, включая постоянные утренние и вечерние встречи, воспринимается на ура. Один бывший сотрудник описал это так: «Многие компании фокусируются только на результатах, то есть ты должен выполнить определенное количество задач. У Алибаба подход иной: если ты хочешь выполнить определенное количество задач в месяц, что тебе нужно делать каждый день? Раз- делять работу на этапы, каждый день посвящая одному ключевому шагу в процессе — и в конечном итоге ты получаешь результат». О поощрении эффективных сотрудников сообщается всей компании, и это также способствует командному духу наряду с наградами для ведущих команд (команд класса А, lao A — термин тоже взят из военной сферы) — от кошельков, ремней Louis Vuitton и лимитированных коллекций кроссовок до месячных бонусов в размере десятков тысяч юаней или даже машин. (Конкуренты вроде Baidu больше полагаются на продажи по телефону. — прим.автора)

Призыв встречать изменения с радостью находит свое отражение в частых ротациях кадров в Alibaba: их регулярно переводят на различные новые проекты или в другие регионы страны, независимо от их эффективности. Это создает много сложностей, но Alibaba просит свой персонал проще относиться к трудностям, что является радикальным отклонением от традиционной китайской культуры, где неудача рассматривается как нечто постыдное. Компания Джека признает, что в быстро меняющейся обстановке китайского Интернета некоторые неудачи неизбежны, а иногда даже желательны. Такой подход идет в ногу с практикой Силиконовой долины, когда предприниматели выставляют свои стартап-провалы напоказ: например, делают об этом надписи на футболках.

Грань «честность» подчеркивает тот факт, что коррупция — это постоянный риск для Alibaba. Миллионы продавцов постоянно ищут способы продвижения своих товаров на Taobao и контролируют это всего несколько тысяч cудей xiaoer. Коммунистическая партия Китая в попытке держать коррупцию под контролем регулярно использует ротацию персонала, чтобы предотвратить развитие альтернативных центров силы. Дэвид Вэй, который состоял на должности CEO в Alibaba, испытал на себе страсть Джека к ротации еще до того, как приступил к этой работе. Дэвид вспоминает, что в течение девяти месяцев между окончанием работы на предыдущем месте и выходом в Alibaba происходило следующее: «Моя должностная инструкция и само название должности изменились четыре раза еще до того, как я стал частью компании. Сначала я должен был стать руководителем Taobao, а затем руководителем Alipay. Я не понимал, какую работу я буду выполнять, вплоть до последнего месяца перед ее началом». Когда Дэвид наконец присоединился к компании в качестве CEO (генерального директора) b2b-бизнеса Alibaba, он шутя сказал Джеку: «Вы поменяли мне должность столько раз еще до того, как я стал частью компании, что больше вы не можете этого делать».

Где бы Alibaba ни черпала вдохновение для постоянных ротаций, она предоставляет большое количество независимости своим бизнес-подразделениям — попытка сохранить относительно горизонтальную иерархию в управлении и минимизировать склонность испытывать стыд и вину.

Китай. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 8 апреля 2017 > № 2132701 Джек Ма


Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2132691 Тимур Щукин

Призрак без доспехов: почему Илон Маск взялся за создание кибермозга?

Тимур Щукин

Руководитель штаба рабочей группы Национальной технологической инициативы (НТИ) по рынку NeuroNet

Появятся ли новые способы организации взаимодействия людей и как именно они будут созданы и упорядочены?

В конце марта Илон Маск наконец запустил проект, анонсированный довольно давно, — Neuralink. Его основная задача — создание нейроинтерфейсов, которые свяжут человеческий мозг с искусственным интеллектом. Это хороший повод обсудить, что происходит в целом в этой сфере.

В новом проекте создателя Tesla и SpaceX речь идет, судя по всему, об одном из подходов к созданию интерфейса мозг — компьютер, в котором двусторонняя связь (регистрация сигналов нейронов и их стимуляция) осуществляется через набор микроскопических электродов. До сих пор не ясно, будут ли они построены на традиционной «электрической» схеме или же будут использовать достижения оптогенетики — относительно нового научного направления, сформировавшегося вокруг технологии генетической модификации нервных клеток. На этом методе, который, возможно, позволит обеспечить новый канал коммуникации между клетками, стоит остановиться подробнее. Он предполагает, что модифицированные клетки «учатся» сопровождать каждый электрический сигнал световым, причем спектр последнего определяется тем, каким образом нервная клетка изменена. Световой сигнал может быть даже в инфракрасном диапазоне. Это позволяет сигналу без проблем преодолевать оболочки мозга, его легче регистрировать — например, чувствительными к этому виду излучения микрочипами снаружи головы. Кроме того, научные разработки этого направления уже сегодня позволяют натренировать клетку так, чтобы она рождала электрический импульс под воздействием излучения нужного спектра.

Так вот, на какой бы метод ни сделал ставку Маск, очевидно, что выбранный им путь — только один из возможных.

Создание прямого интерфейса мозг — компьютер высокого разрешения — задача, которая не дает покоя как исследователям, так и предпринимателям уже много лет. Речь идет о сопряжении, способном различать сигналы отдельных нервных клеток, согласованно действующих групп клеток или их небольших ансамблей, причем не в отдельной зоне, а в значительной части мозга. Если человечество сможет найти решение этой задачи без применения многотонных установок магнитно-резонансной томографии, то это не только упростит множество клинических процедур и исследование, но и создаст абсолютно новые рынки, что в свою очередь даст старт возникновению новых корпораций. Все это сделает принципиально иным весь мир коммуникаций и технологий. О том же, к какому результату приведет сопряжение этих технологий с искусственным интеллектом, известно одному Маску. Впрочем, конечно, не только ему. Сегодня многие работают над созданием «нейропыли» — плавающих в крови датчиков размером с эритроцит (кровяное тельце, переносящее кислород, его диаметр в крови человека — 6,2–8,2 мкм, толщина — 2 мкм, объем — 76–110 мкм³), которые покрыты искусственной мембраной. Основной вопрос на настоящем этапе — питание подобных устройств. Уже опробованы как минимум два подхода — питание при помощи инфракрасного излучения, заряжающего специальные «солнечные батареи» микродатчиков, и вариант с питанием через облучение ультразвуком миниатюрных пьезо-элементов на таких датчиках.

Часть разработок, рассчитанных на создание нейроинтерфейсов, строится с заделом на будущее: ученые рассчитывают на скорое появление технологии высокотемпературной сверхпроводимости. Она может резко удешевить еще одну перспективную технологию — магнитную энцефалографию — регистрацию электрической активности мозга через наблюдение за ее магнитной составляющей. Другие ждут успехов генной инженерии, которая двинется за пределы модификации отдельных нервных клеток в свето-приемо-передатчики и позволит «выращивать» интерфейс прямо внутри мозга и непосредственно из его ткани. Находятся и те, кто работает над созданием новых способов выращивания электродов на основе углеродных нанотрубок, экспериментируя с управлением направления их роста при помощи биологических ферментов в надежде, что такие трубки сами прорастут куда нужно непосредственно внутри мозговой ткани, обеспечивая надежную связь между мозгом и внешней системой.

Внешние «протезы» для сверхчеловека

Собственно, зачем все это? Очевидно, что сегодня основное поле для практического применения нейроинтерфейсов — медицина. Наиболее перспективная цель — «протезирование» отдельных систем мозга в интересах тех, кто без этих заменителей не способен или почти не способен существовать. Но одна из самых близких задач, которая может быть решена в ближайшее время, — влияние на угнетенные узлы нейронных сетей у тех, чья жизнь или способность двигаться и мыслить зависит от этого. Здесь речь идет, например, о стимуляции зон секреции дофамина у больных синдромом Паркинсона.

Одновременно работы в каждом направлении делают все более осязаемой изначально призрачную возможность аугментации (то есть усиления возможностей нормального человека). Ведутся эксперименты по уменьшению времени реакции, ускорению принятия решений, — они способны сделать обычного человека немного необычным, «подтянуть» его возможности к пределам человеческого и даже сдвинуть их за сегодняшние, в рамках человеческих возможностей, «чемпионские» образцы. И это делается не только путем простой «прокачки», электронных таблеток или стимуляции соответствующих зон мозга. Но еще и через включение человека во взаимодействие со сложными вынесенными вовне «протезами» когнитивной деятельности. Некоторые функции легче и лучше выполняются «снаружи человека», чем внутри его — экскаватор лучше лопаты, а компьютер решает некоторые виды интеллектуальных задач (и таких все больше) лучше человека. Но пока внешние средства решения и человек не объединены, взаимодействовать с внешними устройствами пока мы можем лишь общеизвестными способами — текстовыми или голосовыми командами.

Илон Маск повторяет тезис, который звучит уже давно: «Было бы хорошо, если бы одной мысли будет достаточно. Но гораздо лучше, если даже мысль не будет нужна, если все будет происходить само собой, без намерения. Так же, как мы управляем рукой или дыханием: захотел — и получилось. Ведь нам не нужно командовать ногами, чтобы ходить или мышцам, заставляя их сокращаться». Собственно, Маск намерен создать способ взаимодействия не просто между человеком и простыми инструментами вроде ковша экскаватора или компьютерной мыши, но между разумом, представленном в импульсах миллиардов нервных клеток, и сложной рукотворной системой — искусственным интеллектом, который сегодня представлен в виде умных, но все еще безвольных программ. Впрочем, уже сейчас они способны лучше человека выполнять некоторые функции: распознавать лица, речь, вычленять смысл текста, написанного на другом языке, а также понимать правила компьютерных (да и не только) игр. Даже управление некоторыми сложными системами часто дается искусственному интеллекту (ИИ) проще или хотя бы столь же легко, как и человеку. Конечно, речь пока не идет об управлении заводами, но уже сегодня ИИ с вождением автомобиля, скажем, справляется куда лучше, чем некоторые люди. Пока нейроинтерфейсы развиваются, технологии ИИ не будут стоять на месте. И к моменту, когда задача взаимодействия мозг-компьютер будет решена хотя бы большей частью, разговор о сращивании ее с программным разумом станет абсолютно реалистичен. Тогда «прозрачность» интерфейса станет тем бутылочным горлышком, за расширение которого рынок будет готов платить любые деньги. За естественность коммуникации с искусственными системами рынок будет готов заплатить намного больше, чем сегодня за сенсорные экраны, расширившие во время предыдущего шага имевшееся «узкое место». И такие прогнозы оправданы: многим еще предстоит понять, что совсем недавно нужно было использовать перфокарты для того, чтобы получить доступ к тому, что тогда казалось сверхвозможностями компьютерного разума, а сегодня аналогичные (или большие) вычислительные мощности есть в любом телефоне.

Говоря в общем, нельзя не признать, что задачи, которые формулирует Маск, на данный момент за горизонтом текущих возможностей. Он, не решая проблем сегодняшнего дня, претендует на те рынки, которые появятся послезавтра. Впрочем, это сложно считать самонадеянным: ему уже удалось достичь столь же далеких целей в сфере электронного денежного оборота (с Paypal), и сейчас, на наших глазах повторяет это же в сфере альтернативной энергетики, доступного освоения космоса, автономными электромобилями. Похоже, он планирует открыть «космос внешний» — на примере Марса — и «космос внутренний» — через нейроинтерфейсы. Остается только удивляться силе предпринимательской уверенности этого человека и тому, какие ставки он делает, — они далеко за пределами того, что может позволить себе не то что обыватель, но даже человек, преуспевший в традиционной бизнес-модели. И дело не в каком-то его техническом гении — он действительно часто использует чужие решения. Но при этом Маск — предприниматель, который открывает новые способы использования идей и сам создает и формирует новые рынки. В России подобным занимается Национальная Технологическая Инициатива, выросшая, кстати, из Нейронета (автор представляет «Нейронет» и НТИ. — Forbes). Это федеральная система ставок на рынки послезавтрашнего дня, к сожалению, скованная по ногам и рукам существующими организационными бюрократическими механизмами, но даже в этих условиях каким-то чудесным образом умудрившаяся не только не умереть, но и развиваться.

Эффект qwerty

Маск не может не понимать, что его ставка на интерфейс — лишь часть общей задачи. Поскольку дело не в интерфейсе, точнее, не только в нем. Дайте людям сегодня форму взаимодействия, эквивалентную пяти клавиатурам и десятку мышек и они увидят, что практически не существует задач, которые требуют широкого канала между человеком и искусственной системой. Ведь все интерфейсы уже подстроены под человеческую деятельность, а она — под имеющийся способ коммуникации. Это можно называть «эффектом qwerty», продуктом коэволюции человека и его инструментов. Но факт остается фактом: сегодня нет явной потребности в новых интерфейсах — нет такой массовой деятельности, которая не может выжить без расширенного канала связи. То есть любой, кто начинает создавать новые типы интерфейсов между человеком и машинами, неминуемо задумается о том, чтобы параллельно сконструировать деятельность под этот новый спрос — под расширенного канала связи. Так как Маск явно создает многоразовые Falcon не столько для с Земли, сколько для полетов на Марс, то и в случае с его новым проектом, пожалуй, нам стоит задуматься: для чего он создает новые интерфейсы? Об этом в его высказываниях или в СМИ — ни слова. Возможно, таким способом он защищает будущий рынок. Возможно, таковы условия сотрудничества Маска и государственных структур, с которыми он аффилирован. Кто знает. Но, как бы то ни было, понятно, что ответ должен существовать. Microsoft создает гарнитуру Hololens для новой эры образования, а The Holographic Academy — это главный потенциальный драйвер нового рынка. И это объясняет, почему Microsoft закрывает технологию для конкурентных рынков, в частности для российского. А в какой сфере будут будут использоваться новые интерфейсы от Илона Маска? Будут ли рынки их сбыта изолированы от конкурентов и почему? Об этом остается только гадать.

Гибридный интеллект: взаимодействие и этика

В конце 2012 года, когда мы создавали концепцию Нейронета (в широком смысле Нейронет подразумевает следующий этап развития интернета, объединяющий, в первую очередь, «интернет людей», «интернет вещей». — Forbes), то исходили из того, что главным драйвером человеко-машинных коммуникаций станет групповая работа в интересах коллективного развития. То есть, фактически, мы говорим о расширении технологий для образования — в широком смысле этого термина. Поэтому, на наш взгляд, Нейронет — это не нейротехнологии. Это новое пространство и новый рынок, концептуальная основа которого лежит между такими дисциплинами, как психология личности, IT, социальные науки в части исследования эффективных технологизированных групповых процессов (социальная психология, антропология, управленческая наука, методология), лингвистика и машинное обучение. А также, конечно, психофизиология и нейронауки, когнитивистика в широком смысле и даже системная инженерия. Судя по всему, если почитать то, что пишут о проекте Маска, он сосредоточился на интерфейсной части, не особенно (исходя из информации в публичном пространстве, по крайней мере), задаваясь вопросом о том, как и кем эти интерфейсы будут использоваться. Нужны ли они для того, чтобы вовлечь в коммуникацию бессознательное человека и группы? Как будут оптимизированы коллективные механики работы? Появятся ли новые способы организации взаимодействия людей и как именно они будут созданы и упорядочены? Эти вопросы остаются без ответа, хотя сами по себе они решены не будут. Вывод для нашего направления таков: пока, по крайней мере, в явном виде, задачи, аналогичные задачам Нейронета, Маском не были поставлены. Или не были сформулированы публично. Это означает, что есть еще пространство для действия и существуют рынки, в которых возможна конкуренция. И, что более важно, существует пространство для коммуникации. Ведь такого рода общечеловеческие проекты не должны и не могут развиваться в интересах отдельных территориальных и государственных образований и их элит.

Подводя краткие итоги осмыслению этой новости, стоит сказать следующее. Во-первых, существует множество подходов к появлению новых интерфейсов между мозгом и системами, созданными человеком — как простыми, так и сложными, включая искусственный интеллект. Многие технические проблемы могут быть решены благодаря повышению плотности датчиков, расширению канала между мозгом и цифровой реальностью.

А многие другие вопросы, как касающиеся взаимодействия, так и этические, сами себя не решат. И, возможно, именно в них и лежит ключ к миру коллективного гибридного интеллекта — в задачах по созданию такого типа совместной деятельности людей и искусственных систем, которая, вовлекая каждого человека во всей его сложности и многоранности, с бессознательным и рациональным в процесс созидания нового, позволит преодолеть тот кризис сложности, в котором находится человечество сегодня. Во вторых, шанс у отечественных исследователей (хотя, конечно, отечество наше — это планета Земля, а не отдельные зоны континента Евразия) в этой благотворной для человечества конкуренции есть. Ведь если мы и отстали (что правда лишь отчасти) в области технологий интерфейсов мозг-компьютер, то в области проектирования новых видов деятельности мы до сих пор вполне конкурентны. Или, лучше сказать, «кооперабельны».

Что до Маска и его идеи, которая пока многим зрителям напоминает культовое киберпанк-аниме «Призрак в доспехах», то посмотрим, кто первым составит «список скептика» в области практического использования нейроинтерфейсов — аналогичный тому, что гуляет по интернету в отношении Space X (Помните, «поговорим, когда они второй раз запустят первую ступень ракеты...»?). Посмотрим, кто первым даст определение нового закона Мура по скорости усиления гибридного интеллекта, послушаем, кто отбрендирует «коллективный гибридный IQ» и введет первые метрики его измерения, подождем, когда в рейтингах университетов начнут учитывать уровень технологизации групповой работы. И посмотрим на имена и школы, которые станут базовыми для этой новой реальности.

Вполне может быть, эти имена окажутся привычными русскому уху.

Россия > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2132691 Тимур Щукин


США. Тайвань. Китай. РФ > СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2132690 Михаил Благутин

«Блокбастер» для Oculus Rift: каким будет рынок контента для VR?

Михаил Благутин

Сооснователь компании The Complex

Сейчас VR-индустрия переживает то же, что было с кинематографом на заре его существования, когда режиссеры пытались воспроизводить на экране театральные представления. Каким будет контент для виртуальной реальности нового типа?

2016 год был очень важным для виртуальной и дополненной реальности. Крупнейшие производители — Samsung, Google, Oculus (принадлежит Facebook), HTC и Sony — выпустили свои первые шлемы виртуальной реальности в свободную продажу широкому пользователю. В AR, пускай технологически и простой, вышел первый игровой хит Pokemon Go, собравший за 2016 год $600 млн выручки. Стали доступны для разработчиков первые шлемы смешанной реальности от Microsoft, ODG, Meta. Многие стартапы отрасли получили серьезную поддержку инвесторов, причем масштаб некоторых раундов финансирования войдет в историю: например, Magic Leap, работающий над очками смешанной реальности, в феврале привлекла почти $800 млн, доведя общий размер привлеченных средств до $1,4 млрд, даже не показав публике первый прототип своего устройства.

Глобальная выручка в сегменте VR/AR еще пока очень невелика — она оценивается экспертами в диапазоне $2-3 млрд в сегменте виртуальной реальности (VR) и около $1 млрд в сегменте дополненной реальности (AR). Число проданных в 2016 году шлемов VR/AR от ведущих производителей (не включая кардборды) в сумме не превышает 7 млн.

Глобальный рынок VR/AR в 2021 году составит $108 млрд. Эксперты оценивают, что VR/AR индустрия будет удваиваться каждый год следующие 5-6 лет и достигнет размера $108 млрд. к 2021 году.

Прогнозируется, что основную выручку на рынке в обозримом будущем будет приносить именно VR. Но при этом уже начиная с 2018 года можно ожидать взрывного роста дополненной реальности и к 2021 году она по оценкам уже будет составлять около 75% рынка.

На ближайшем горизонте большая часть рынка VR будет за производителями шлемов виртуальной реальности и периферии к ним. Но рынок оборудования высокотехнологичен и капиталоемок. Хотя имеется важный тренд на стандартизацию технологических платформ, который позволит новым игрокам преуспеть в оборудовании, наибольший интерес с точки зрения возможностей по созданию бизнеса и стоимости можно найти именно в области контента и услуг в области VR.

Для формирования доходов производителей контента и сервисов необходим рост установленной базы поддерживающих VR устройств. В целом потенциал огромный: количество геймеров на ПК и консолях оценивается в сумму около 1,8 млрд, а число владельцев смартфонов переваливает за 2 млрд. По аналогии с компьютерными играми для ПК/консолей, в долгосрочной перспективе можно ожидать, что выручка от продажи содержания (игр, кино/видео) вырастет с текущих 5-10% до 70% или даже выше.

Несмотря на успехи 2016 года, многие на текущий ажиотаж вокруг технологии смотрят со скепсисом. Среди заинтересованных наблюдателей есть ощущение разочарования и сомнения в будущем технологии. Главная проблема, которая занимает головы участников и наблюдателей, - низкое количество блокбастеров как в сегменте игр, так и в 360 кино. Из-за этого сдерживаются более активные продажи оборудования, которые в свою очередь позволили бы подстегнуть создателей контента к более масштабным и интересным проектам. Не раз наблюдатели вспомнили сильный подъем интереса к VR в 1990-е, когда технология из-за стоимости и технических ограничений так и не получила широкого распространения. Не раз вспомнили и 3D-телевизоры, которые для домашнего пользования так и не набрали популярность.

История показывает, что все дело в контенте. Но чтобы найти правильную аналогию, оглянемся в прошлое игровой индустрии. В 1970-х — в начале 1980-х был абсолютно беспрецедентный рост количества аркад: в 1972 году вышла первая аркадная игра Pong, которая дала возможность широкой публике поиграть и понять, что такое компьютерная игра. К 1978-1979 году вышли очень популярные Space invaders, Asteroids, Pac Man и другие аркадные игры. На этом фоне за 10 лет количество аркад в США выросло по некоторым оценкам до 24 000, а количество отдельно стоящих игровых автоматов — до 1,5 млн. Аналогичный рост наблюдался и на родине игровых аркад — в Японии, в меньших масштабах — в Европе.

Только к концу 1979 — началу 1980 года домашний аналог аркады — домашняя игровая приставка постепенно начала вытеснять аркады с рынка. Сегодня нередко можно услышать о том, что стоимость VR-шлемов ограничивает их аудиторию до заядлых фанатов. VR-шлем Sony стоит около $500 (с камерой и контроллерами), Oculus или HTC Vive для PC — около $900-1000. Но для сравнения: первый хит среди консолей, Atari 2600, и последовавший за ним Nintendo (NES) в текущих деньгах стоили около $750-800.

Интересно следующее: когда Atari 2600 вышла на рынок в 1977 году, с контентом похожим на тот, что был доступен в игровых автоматах, было продано всего 500 000 приставок. Взлетели продажи консоли только к концу 1979 года, когда под нее появились хит-игры вроде Adventure. Adventure предложила пользователям игровой опыт, где действие не было ограничено одним экраном. Игровой мир простирался дальше, тем самым призывая к более длительным игровым сессиям и сохранению прогресса. В итоге было продано 30 млн консолей Atari 2600 и 60 млн вышедшей вслед за ней NES.

То есть проблема действительно в контенте.

Аркады и парки развлечения — это тот формат, в котором появятся первые настоящие блокбастеры в VR (компания автора текста развивает пространство для квестов в смешанной реальности. — Forbes). Но где же появится этот контент: для консолей/домашних PC, в аркадах или для мобильных телефонов? Что будет аналогом Adventure, который покажет пользователям новый горизонт ощущений и опыта?

На данном этапе невозможно однозначно сказать, что именно позволит создать выдающийся пользовательский опыт, который нельзя будет получить вне VR. Но очень много аргументов в пользу того, что на горизонте 1-3 лет прорыв произойдет именно в аркадах и последует в мобильный и стационарный VR лишь через 3-7 лет:

Короткие сессии идеально подходят для VR и мобильного, а именно короткие сессии будут основным акцентом разработчиков, потому что:

Для большинства пользователей находиться дольше 15-30 мин в VR пока некомфортно

Сложность и стоимость производства контента для VR высока

Синергии от выпуска игр сразу и под ПК/Консоль и под VR есть, но при этом объем необходимых доработок под VR очень велик

Эффект погружения на специально подготовленной площадке можно увеличить

Перемещаться в сцене с помощью контроллеров в VR ведет к укачиванию, а возможность свободно перемещаться по пространству на собственных ногах значительно увеличивает эффект погружения

Значительно увеличивают погружение эффекты ветра, дождя, синхронизация с физическими объектами, синхронизация тактильных ощущений, которые можно воссоздать только в подготовленных помещениях и с помощью дополнительных периферийных устройств

Домашний VR под ПК/Консоль для большинства еще долго останется непозволительной и ненужной роскошью:

Оборудование для VR дорогое и требует частых обновлений

В большинстве развитых стран недвижимость стоит очень дорого, и немногие могут позволить себе полностью освободить 20 кв. м для игр

Много эксклюзивного контента выходит только под одну из платформ, то есть, чтобы играть в последние новинки, необходимо иметь все три платформы

Мобильный VR требует, чтобы

Даже последняя линейка премиальных телефонов Android требует больших компромиссов в качестве графики по сравнению с ПК

Отсутствие встроенной возможности отслеживать перемещения игроков в пространстве значительно сужает возможности по геймплею и обеспечению погружения

Использование мобильного телефона в VR режиме быстро разряжает батарейку

В условиях ограничений качества контента сложную с точки зрения монетизации аудиторию Android непросто склонить к покупкам

Самая развитая с точки зрения VR страна, Китай, уже массированно идет по пути аркад — запущены программы на создание десятков тысяч пространств. То есть уже идет речь о масштабах, сопоставимых с теми, что наблюдались в лучшие годы, в 1970-х.

С точки зрения предпринимательства, аркады и парки развлечений — это тоже очень интересная ниша. Это ниша, в которой инвестиционные возможности есть не только у создателей контента и оборудования, но и у широкого круга предпринимателей, у которых появляется возможность инвестировать в высокодоходный и быстрорастущий бизнес. Тем более стоит задуматься о текущем состоянии парков развлечений. Не пришло ли время сменить такие развлечения, как боулинг, бильярд, игровые автоматы и laser tag, на более технологичные и современные?

Форматы AR/VR парков развлечений

Будет одновременно развиваться три типа парков:

а) Компьютерные клубы/мини-аркады

Самый простой формат — это компьютерные клубы, где розничные шлемы сдаются в аренду потребителям. В минимальном варианте обустройства такого клуба можно ограничиться даже 2-3 VR шлемами. Для удовлетворения спроса на аркады один из лидирующих производителей шлемов HTC запускает Viveport Arcade — готовая платформа, закрывающая лицензионные и ряд операционных вопросов.

Для разработчиков контента аркады вскоре могут стать чуть ли не главным источником дохода. Если реализуются прогнозы по росту их количества, то заработать на успешном проекте можно будет порядка десятков миллионов долларов на прокате в аркадах против единичных миллионов долларов на продаже частным пользователям.

С точки зрения оператора аркады, инвестиции в такой бизнес достаточно привлекательные — вернуть вложенные средства можно за 1-2 года, если суметь создать трафик пользователей, не разорившись на аренде. Уже появились первые игроки и в Москве (Virtuality Club, ARENA, 3dVR), и в регионах.

Ограничение такого формата для оператора в том, что из-за низких барьеров для входа конкуренция постепенно приведет к значительному падению цен на подобный опыт, а следовательно, и к падению доходности инвестиций. Вероятно, и трафик создавать смогут только локации с высокой проходимостью.

Часть российских игроков решила идти по пути создания эксклюзивного контента. Например, российский фонд VR Tech размещает десятки аркад по соседству и в партнерстве с кинотеатрами, создавая игры по мотивам выходящих российский фильмов («Викинг», «Защитники»). В долгосрочной перспективе этим игрокам придется очень сильно трудиться, чтобы противопоставить свой эксклюзивный контент тому, что будет выходить на более широкий рынок аркад. Например, тот же VR Tech планирует запустить до 100 аркад в 2017 году. В сравнении: только на китайском рынке через Viveport можно будет «дотянуться» до тысяч в этом году.

б) VR-аттракционы

Рынок сейчас производит невероятное количество VR-аттракционов, которые дают более интересный опыт, чем обычная домашняя версия VR-устройств. Это кабинки, капсулы, подвесные системы, платформы и прочие приспособления, позволяющие увеличить эффектность и глубину погружения в происходящее в VR. Обычно аттракционы разрабатываются под определенный, достаточно узкий набор сценариев применения, часто спортивного характера. Стоят аппараты от $5000 до $100 000 сверх стоимости VR шлемов и компьютеров.

Тот же HTC Vive сейчас активно развивает экосистему производителей периферии: оружия, необычных контроллеров и просто трекеров для физических объектов, которые можно сделать частью игры. Эти устройства значительно разнообразят арсенал разработчиков и аркад в более умеренной ценовой категории.

Наша команда Киберкуба Клаустрофобии (в прошлом — The Complex) создала альтернативный формат в данном сегменте. Это пространства, в которых погружение в виртуальный мир обеспечивается за счет видеопроекции на стены, а взаимодействие происходит через жесты. Такой подход обеспечивает более легкое и естественное погружение, а также сохраняет легкость живого общения в течение опыта.

Стоит ожидать, что все это разнообразие аттракционов будет в первую очередь использоваться парками аттракционов как дополнение обычным шлемам VR с целью дифференциации от мелких игроков. Не меньшим спросом они будут пользоваться и как отдельно стоящие развлечения на местах с высокой проходимостью.

в) Парки гиперреальности и VR квесты

Есть категория премиум парков, в которых можно глубоко погрузиться в специально созданное приключение под определенную конфигурацию площадки, с возможностью задействовать различные физические предметов в реальной игре (орудия, рычаги, кнопки) и дополнительные средства повышения погружения (те же платформы, системы имитации ветра или дождя, запахов, костюмы, передающие физическую отдачу виртуальных контактов в тело).

Вариаций реализации много, но у всех одна проблема: в погоне за созданием премиального опыта, который оправдает более высокий уровень цен и эксклюзивность проката контента, очень быстро раздуваются капитальные затраты, а с ними и сроки окупаемости.

Самые известные мировые игроки вроде The Void и Zero Latency вкладывают миллионы долларов в разработку и требуют более $500 000 инвестиций в каждую локацию. Есть и российские игроки в этом сегменте: VR Tech, Interactive Lab, Hello Computer и др.

Можно предположить, что данный сегмент в более простом своем исполнении станет частью парков VR аттракционов/аркад. Более дорогие версии будут появляться как смелые эксперименты, которые со временем, накопив достаточное количество технологических решений, смогут стать самостоятельными парками развлечений. Но до этого, вероятно, 4-7 лет.

На подходе целая серия новых технологий, призванных значительно повысить эффектность и свободу выражения в VR.

Но давайте посмотрим на самый важный вопрос: случится ли в скором будущем прорыв в содержании, который заставит игроков идти в аркады, покупать новое поколение мобильных или стационарных VR устройств? VR — это про погружение. Для него важна каждая деталь. Каждое торможение, неоптимально размещенный интерфейс, непонятная модель взаимодействия, увиденный пиксель и т.д. вырывают пользователя из этого погружения. Технология VR очень молода, множество технических решений для нее еще только начинает разрабатываться.

Но разработка идет семимильными шагами, и уже на горизонте 3-24 месяцев можно ожидать прорывов по целому ряду направлений. Это не догадки экспертов, а во многом уже понятные технологии либо в стадии прототипа, либо в стадии первых коммерческих продуктов. Эти прорывы снизят стоимость более совершенных развлекательных AR/VR парков в 3-5 раз, увеличат творческие возможности создателей и тем самым откроют новую эпоху аркад и парков развлечений (а затем и новую эпоху в мобильном и домашнем VR).

Система пространственного отслеживания игроков, сцен и объектов

Система пространственного отслеживания — критический элемент, который должен работать на очень высоком уровне, чтобы у пользователей был комфортный опыт. Более того, он определяет, где и как игрок может перемещаться.

Существующие качественные системы трекинга либо очень дороги (>$15 000 на зону 40-50 кв. м), либо сильно ограничивают пространство (до 20-30 кв. м). На данный момент система трекинга «изнутри» — самая многообещающая с точки зрения стоимости реализации и потенциала применения. Она позволяет добиться качественного трекинга на довольно больших малоподготовленных площадях за счет искусственного интеллекта, а не установки дорогих камер с высокими технологическими показателями. Первый сильный продукт с этой технологией выпустил Microsoft со своим Hololens. На его базе в 2017 году ожидается целая серия VR шлемов от обычных производителей компьютерной техники в Windows экосистеме: Lenovo, HP, Dell, Asus, Acer. Над своими решениями в этой области работают и другие производители, включая Intel и Oculus (Facebook).

Параллельным путем развивается один из лидеров рынка HTC. Они создают вокруг себя экосистему разработчиков вводных устройств, которые задействуют их высокоточную систему отслеживания маркеров лазерными сканерами. Они, вероятно, сильно закрепят свое лидерство в нише маленьких подготовленных пространств.

Инструменты по работе с пространственным звуком

Хотя мало кто об этом знает, звук был чуть ли не самым важным драйвером повышения эффектности кино в XX веке. Именно звук в кино позволяет нам ощутить объем и пространство. Звук в VR выходит на следующий уровень важности: он не только нужен для убедительности погружение, но становится чуть ли не основным инструментом управления вниманием, позволяет за счет музыкальных решений разгрузить обзор от интерфейсов. На фоне 3D-графики, инструментарий работы с 3D-звуком очень примитивный. В ближайшие два года инструментарий должен сильно улучшиться: расчет отражений в зависимости от качества и расположения материалов, более глубокая интеграция инструментов управления и программирования звука в платформы разработки.

Технологии рендера светового поля и сшивки текстур

Свет — чуть ли не самый важный инструмент в повышении правдоподобия картинки в виртуальной среде, особенно при возможности посмотреть на объекты с разных ракурсов. С точки зрения производительности, расчет световых отражений — невероятно дорогой процесс. К счастью, развиваются технологии создания световых полей. Это позволяет заранее подготовить сцену для перемещения по ней в гораздо более высоком качестве.

Параллельно развиваются и способы съемки световых полей сцен или актеров, давая возможность добиться высокого уровня фотореализма, которые работают не только с одного ракурса, но и при перемещении в пространстве.

Отслеживание взгляда пользователя

Во-первых, взгляд — это очень быстрый и естественный инструмент взаимодействия с виртуальной средой. Во-вторых, он позволяет применять технологию сфокусированного рендера (foveated rendering), который использует тот феномен, что человек мало что различает боковым зрением. Таким образом, система позволяет сосредоточить ценные ресурсы компьютера на прорисовке графики тех объектов, на которых мы сфокусированы, а не ненужных деталях. В-третьих, отслеживание направление взора позволяет сделать взаимодействие с виртуальными персонажами гораздо более эмоциональным и личным.

Шлемы с разрешением 4к

Текущее разрешение VR-шлемов в 2-2.5k (1-1.25k на каждый глаз) оставляет желать лучшего — с такого близкого расстояния даже неподготовленным глазом легко «увидеть пиксели». На горизонте 2-4 лет стоит также ждать выход волны шлемов с разрешением 4000 пикселей. Хотя действительно качественная картинка в VR — это 8000 пикселей, уже 4000 сделают ее действительно реалистичной. Первые шлемы 4k уже появляются в продаже, но пока скорее являются прототипами. Чтобы эти шлемы себя показали, должны появиться и компьютеры / графические карты следующего поколения.

За технологиями последует и развитие содержания. Когда снималось первое кино на рубеже XIX и XX века, режиссеры и продюсеры пытались воссоздать театр или фокусные представления на экране. Это имело определенный успех, но быстро надоело. Действительный прорыв в кино случился, когда к 1920-м киноиндустрия освоила движущуюся камеру, съемку одной сцены с разных ракурсов и смысловой монтаж. Компьютерные игры прошли путь от первых игровых автоматов (Pong) до первого хита на консолях (Adventure) за 7-8 лет, то есть почти в три раза быстрее.

Аналогичная эволюция происходит и в VR/AR, только быстрее. Сначала игроки попробовали реализовать классические игровые механики, но поняли, что многие из них для VR не подходят. Теперь развитие технологий и инструментария раздвигают возможности творцов, стоит ожидать много инновационных художественных решений, которые позволят максимально прочувствовать силу формата и будут возможны только в нем. В 2017-2020 годах у нас есть все шансы увидеть аналог Citizen Kane в VR, а с ним и революцию на рынке развлечений.

США. Тайвань. Китай. РФ > СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2132690 Михаил Благутин


Россия. Весь мир > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2132685 Мария Горячева

Десктоп, посторонись! Как мобильные платежи формируют покупательские привычки пользователей

Мария Горячева

Директор по продуктам PayOnline

Мир коммерции трансформируется под влиянием того, что потребители по всему миру все чаще используют смартфоны для сравнения товаров, поиска специальных предложений и приобретения товаров и услуг.

52% глобальных потребителей признали, что они слишком зависимы от технологий и гаджетов. 38% опрошенных приобретали товары или услуги на мобильных девайсах за последние шесть месяцев. Такие выводы были сделаны Nielsen в результате международного исследования предпочтений в шопинге и использования инструментов для проведения финансовых операций с помощью мобильных устройств.

Распространение мобильных устройств открывает пользователям все больше возможностей для оплаты покупок онлайн. Мобильная коммерция растет на 300% быстрее, чем электронная. Глядя на эту тенденцию, продавцы должны подстраиваться под постоянно растущую мобильную аудиторию и появление новых запросов с ее стороны. Какое будущее ждет мобильные платежи?

Использование интернета: мобильные устройства или ПК?

В феврале 2015-го Google объявил, что предпочтение в поисковой выдаче будет отдаваться сайтам с мобильной версией, а в мае компания сообщила о доминирующей доле поисковых запросов с использованием мобильных устройств.

Согласно данным веб-аналитики компании StatCounter, количество пользователей, использующих для выхода в интернет мобильные устройства, в начале ноября 2016-го превысило количество пользователей, которые используют для этого настольные компьютеры.

В России же, согласно исследованию GfK, интернет-аудитория — 70,4% населения, или около 84 млн человек, по итогам 2016-го года. Аудитория пользователей мобильного интернета выросла на 6 млн по сравнению с 2015-м годом и составляет около 56 млн человек в возрасте от 16 лет.

Ожидается, что в 2017 году рост российских пользователей, которые выходят в интернет с мобильных устройств, продолжится. О том, что смартфон становится устройством регулярного доступа в интернет, говорит и функционал самих устройств: почти половина всех проданных в 2016 году девайсов имеют экран не менее 5 дюймов; более половины смартфонов поддерживают высокоскоростную сеть LTE и почти 80% имеют 4-ядерные процессоры. Однако, несмотря на популярность мобильного интернета, ecommerce-компании следует определить, стоит ли создавать под ту или иную платформу отдельное приложение или достаточно ограничиться мобильной версией сайта.

Покупка в онлайн-магазине: адаптированный сайт или мобильное приложение?

В январе 2017-го Google начала тестирование анонсированной ранее функции Android Instant Apps. Когда пользователь открывает ссылку на сайт, для которого есть Instant Apps, такое «приложение» начинает работать как установленное, что позволяет быстрее совершить необходимые действия, не дожидаясь установки полноценного приложения.

Пример: клиент ищет в интернете какой-то товар на Android-устройстве и переходит по одной из ссылок. Вместо сайта магазина его устройство загрузит минимальную оптимизированную версию приложения, в которой будет информация об этом товаре и тут же кнопка «Купить».

Если же говорить о выборе «мобильный сайт или мобильное приложение» в России, то здесь есть некоторые особенности в восприятии мобильных приложений. К примеру, у нас более перспективны приложения, товары и услуги из которых можно использовать на мобильном устройстве: электронные книги, музыка и другой цифровой контент, сервисы знакомств и т.д. По физическим товарам преимуществом пока обладают адаптивные сайты.

Согласно данным Яндекса, количество российских пользователей, которые выбирают товары и делают заказы со смартфонов или планшетов, продолжает расти. В 2016 году россияне стали оформлять заказы в мобильных приложениях чаще: третья часть пользователей, оформлявших покупки у российских продавцов, делали это с помощью приложений.

Покупки на мобильных в России — миграция с ПК на смартфоны и планшеты

Количество пользователей, которые покупают что-либо со своих мобильных, постоянно увеличивается. Еще в 2015 году только 16% были готовы сделать покупку с мобильного устройства. Однако, если под рукой не было стационарного компьютера, 35% пользователей начинали выбирать товар с мобильного, чтобы завершить покупку с компьютера, а 18% не дожидались этого и покупали прямо со смартфона.

В 2016 году для поиска информации перед приобретением продукта мобильные устройства использовали 66% россиян. 44% российских онлайн-потребителей ответили, что хотя бы раз за последние полгода использовали мобильные устройства, имеющие выход в интернет, для приобретения товаров или услуг. В мировой статистике, напомним, данный показатель составляет 38%.

По нашей статистике, миграция с полноценных компьютеров на смартфоны и планшеты в мобильной коммерции идет прямо сейчас, видно это невооруженным глазом:

Что касается платформ, на которых осуществляются платежи, то у пользователей довольно популярны мобильные устройства компании Apple: в 2015 году на iOS приходилось 58,6%, а в 2016 году 45,2% от всех мобильных оплат.

В декабре 2015 iOS уступил «пальму первенства» Android. Самые популярные Android-устройства — модели Samsung A5, S5, S7, S6 и A3, на которые приходится 8,25% от мобильных платежей на данной платформе.

Однако iPhone по-прежнему остается самым популярным устройством среди плательщиков PayOnline — в первые месяцы 2017 года с iPhone разных моделей совершено 32,9% оплат (еще 9% приходится на iPad). По нашим данным, мобильный трафик при покупках впервые превысил 30% в январе 2017 года и до конца года вырастет до 38%.

Покупки в офлайновых магазинах с использованием мобильных устройств

Кроме покупок в сети, мобильные гаджеты могут использоваться и для оплаты покупок в офлайн-магазинах. В конце 2014 года владельцам последних моделей девайсов Apple стала доступна платежная система Apple Pay, с помощью которой оплачивать покупки можно на POS-терминалах, поддерживающих бесконтактную оплату. Позже с помощью Apple Pay стали доступны покупки внутри приложений и на сайтах.

Аналогичным методом оплаты могут пользоваться владельцы Android-девайсов – Android Pay. С 2015 года система работает на устройствах с установленной операционной системой Android KitKat версии 4.4 или выше и с NFC-чипом. Работает Android Pay в США, Великобритании, Сингапуре, Австралии, Гонконге, Польше, Новой Зеландии, Ирландии и Японии, официальный запуск в России планируется в этом году.

Несмотря на то что подавляющее большинство новых устройств Samsung работает на операционной системе Android, в компании видят перспективы в развитии собственной системы мобильных платежей – Samsung Pay. Сервис поддерживает не только бесконтактную оплату с помощью стандартной для Apple и Android технологии NFC, но и оплату с применением технологии электромагнитной передачи (MST), которая позволяет совершать платежные операции на POS-терминалах, поддерживающих карты с магнитной полосой.

Некоторые из указанных выше сервисов бесконтактных платежей в России привлекли значительный интерес пользователей, другие показали не столь позитивную статистику.

За первые дни работы в октябре 2016 Apple Pay получил 125 000 пользователей — клиентов Сбербанка (первоначально система была доступна клиентам только этого банка), а объем транзакций составил более 120 млн рублей.

Прямой конкурент Apple Pay — платежный сервис Samsung Pay — показал не такие высокие показатели: клиентами ВТБ24 было совершено всего 2000 транзакций на сумму около 1,2 млн рублей. Всего же среди клиентов ВТБ24 бесконтактными платежами Apple и Samsung воспользовались около 35 000 пользователей. «Учитывая тот факт, что сервисы стали доступны совсем недавно, это очень хорошая цифра», — сообщили в банке. По прогнозам, популярность Samsung Pay будет расти, и к 2017 году оборот превысит 1 млрд рублей.

Хочется отметить, что оба сервиса — Apple и Samsung Pay — работают на устройствах определенной торговой марки. А Android Pay, запуск которого в России намечен на этот год, позволит оплачивать покупки в магазинах Android-смартфонами с поддержкой NFC любого производителя.

Мобильные платежи здесь и сейчас

Уже сейчас для выхода в интернет во всем мире смартфоны и планшеты используются чаще, чем настольные компьютеры, и эта тенденция вряд ли изменится. Так, в России прекратился рост количества подключений с десктопов, растет лишь аудитория пользователей мобильного интернета.

Несмотря на все разнообразие вариантов онлайн-оплаты (оплатить покупку через мобильный сайт или загрузить для этого приложение), становится ясно, что сайты должны быть адаптированы для мобильных устройств. Акционное предложение, размещенное на сайте, у которого нет мобильной версии, может остаться незамеченным – ради спонтанной покупки пользователь вряд ли будет устанавливать новое приложение. Google пытается помочь в этом, представив функцию Android Instant Apps, но пока это только эксперимент.

Мобильные платежные системы – это не только привлечение новых потребителей в интернет, это важная часть цифрового преобразования. Такие платежи уже сейчас влияют на то, как совершают покупки многие потребители, – достаточно взглянуть на Uber, Gett и Яндекс.Такси, которые позволяют полностью заказать и оплатить поездку с помощью мобильного устройства, не прибегая к помощи стационарного компьютера. Сюда же относится и Starbucks, чье мобильное приложение очень популярно у клиентов. Результат популярности: объем накоплений средств на счетах кофейного гиганта превышает депозитный портфель некоторых банков США.

Бесконтактные платежи с помощью мобильных, которые только недавно добрались в Россию, с первых дней демонстрируют значительный интерес пользователей: к примеру, в первый день запуска Apple Pay подключилось 20 000 человек. Это рекорд первого дня запуска Apple Pay в мире.

Сначала клиенты используют новые методы оплаты для небольших транзакций, чтобы протестировать сервис, убедиться в его работоспособности и простоте. Далее по мере его использования количество транзакций и их сумма растет.

Мир коммерции трансформируется под влиянием того, что потребители по всему миру все чаще используют смартфоны для сравнения товаров, поиска специальных предложений и приобретения товаров и услуг.

Революция в банковской сфере и сфере платежей, вероятно, будет мощным стимулом для изменения потребительских привычек в ближайшие годы. По оценкам Nielsen, в течение следующего десятилетия общая сумма безналичных платежей может вырасти до $10 трлн. И важно предоставить клиентам простой способ потратить эти деньги, не создавая препятствий.

Россия. Весь мир > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 7 апреля 2017 > № 2132685 Мария Горячева


США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 6 апреля 2017 > № 2133983 Илон Маск

Илон Маск начал крестовый поход стоимостью в миллиард долларов с целью остановить Апокалипсис из-за искусственного интеллекта

Морин Дауд (Maureen Dowd), Vanity Fair, США

Илон Маск (Elon Musk) знаменит своими футуристическими авантюрами, но его пугает рост интереса Кремниевой долины к искусственному интеллекту. Он считает, что вы тоже должны опасаться. В этой статье мы сможем изнутри взглянуть, как он пытается повлиять на быстро развивающуюся область и ее апологетов и спасти человечество от власти обучаемых машин.

I. «Срыв с катушек»

Они просто дружески беседовали о судьбе человечества. Демис Хассабис (Demis Hassabis), главный создатель развитого искусственного интеллекта, болтал с Илоном Маском, главным фаталистом, об опасности искусственного интеллекта.

Это два самых значительных и интересных человека в Кремниевой долине, которые там не живут. Хассабис, со-основатель таинственной лондонской лаборатории DeepMind, приехал на ракетный завод Маска SpaceX, расположенный недалеко от Лос-Анджелеса, несколько лет назад. Они сидели в баре, разговаривали, а над их головами перемещалась массивная деталь ракеты. Маск объяснил, что в SpaceX он занимается воплощением самого важного проекта в мире — межпланетной колонизации.

Хассабис ответил, что на самом деле это он трудится над самым важным проектом в мире — разработкой искусственного сверхинтеллекта. Маск возразил, что это и есть причина, по которой необходимо создать колонию на Марсе, чтобы иметь убежище на тот случай, если искусственный интеллект выйдет из-под контроля и обратит свои силы против человека. Хассабиса это позабавило, и он сказал, что искусственный интеллект просто последует за людьми на Марс.

Это не успокоило Маска (хотя, как он говорит, существуют варианты развития событий, при которых искусственный интеллект не последует за людьми).

На скромного, но напористого 40-летнего Хассабиса смотрят как на чародея Мерлина, который, возможно, поможет наколдовать наше искусственно-интеллектуальное потомство. Сфера искусственного интеллекта стремительно развивается, но она еще далека от того, чтобы стать тем мощным саморазвивающимся программным обеспечением, которого опасается Маск. Фейсбук использует искусственный интеллект в целевой рекламе, тегировании фотоизображений и рекомендациях для новостной ленты. Microsoft и Apple используют искусственный интеллект как движущую силу своих цифровых помощников Кортаны и Сири. Поисковая система Google с самого начала зависела от искусственного интеллекта. Все эти маленькие шаги вперед являются частью гонки, конечной целью которой является создание гибкого, самообучающегося искусственного интеллекта, копирующего процесс обучения человека.

Некоторых людей в Кремниевой долине заинтриговало, что Хассабис, опытный игрок в шахматы и бывший разработчик видеоигр, однажды придумал игру под названием «Злой гений», главным героем которой был злодей-ученый, создающий роковое приспособление для достижения мирового господства. Питер Тиль (Peter Thiel), миллиардер, предприниматель и советник Дональда Трампа, ставший вместе с Маском и другими одним из основателей системы PayPal, а в декабре помогавший собрать вместе титанов Кремниевой долины (в том числе, и Маска) на встрече с избранным президентом, рассказал мне об одном инвесторе в DeepMind, пошутившем после совещания, что он должен пристрелить Хассабиса на месте, потому что это последний шанс спасти человечество.

Илон Маск начал предупреждать о возможности того, что искусственный интеллект «слетит с катушек», три года назад. Вероятно, ему не стало легче, когда один из партнеров Хассабиса Шейн Легг (Shane Legg) категорически заявил: «Я думаю, человека действительно ждет вымирание, и в этом, возможно, свою роль сыграют технологии».

До того как DeepMind поглотила компания Google в 2014 году, когда она скупала все, что связано с искусственным интеллектом, Маск был одним из ее инвесторов. Он рассказал мне, что его участие было связано не с денежным интересом, а с тем, чтобы присматривать за сегментом искусственного интеллекта: «Это дало мне гораздо больше возможностей наблюдать, насколько сектор улучшается, а, на мой взгляд, развитие происходит со все большим ускорением, гораздо быстрее, чем люди это осознают. Главным образом потому, что в повседневной жизни ты не видишь разгуливающих повсюду роботов. Разве что только робот-пылесос Румба. Но Румбы не собираются захватывать мир».

Публично упрекая своих друзей и коллег по развитию технологий, Маск предупредил их, что они, возможно, создают средство собственного уничтожения. Он рассказал Эшли Вэнсу (Ashley Vance) из Bloomberg, автору биографии «Илон Маск», чего он опасается. У его друга Ларри Пейджа (Larry Page), со-основателя Google и генерального директора его дочерней компании Alphabet, могут быть самые благие намерения, но у него все равно может «случайно получиться нечто плохое», в том числе, возможно, «полк роботов, оснащенных искусственным интеллектом, способных уничтожить человечество».

На всемирном правительственном саммите в Дубае в феврале этого года Маск снова включил сигнал тревоги в духе классических фильмов ужасов, когда отметил: «Порой будет происходить следующее: ученые настолько увлекутся своей работой, что не будут осознавать всех ее последствий». Он сказал, что единственным способом избежать морального устаревания человечества может быть «своего рода слияние биологического интеллекта с машинным». Этот Гефестов сплав сознаний мог бы быть связан с так называемым нейронным кружевом, то есть сетчатым материалом, который вводится инъекционным путем и способен буквально подключиться к вашему мозгу, чтобы осуществлять непосредственное общение с компьютером. «Мы уже стали киборгами», — сказал мне Маск в феврале. «Ваш телефон, ваш компьютер стали продолжением вас, только в качестве интерфейса используются движения пальцев или речь, а они очень медленны». С вживленным в ваш череп нейронным кружевом вы бы могли молниеносно передавать данные от вашего мозга, без помощи всяких проводов, вашим цифровым устройствам или потенциально неограниченной компьютерной мощи в облаке. «Я думаю, до появления полноценного интерфейса гибридного мозга осталось подождать, по самым грубым расчетам, около четырех-пяти лет».

Алармизм Маска об опасностях искусственного интеллекта получил стремительное распространение в сети после его выступления в Массачусетском институте технологий в 2014 году. Тогда он размышлял (еще до Трампа), что искусственный интеллект, вероятно, представляет «крупнейшую экзистенциальную угрозу» для человечества. Он добавил, что все более склонен к мысли о необходимости какого-то регулирующего надзора (в Кремниевой долине такие разговоры — табу), «благодаря которому мы точно не натворим глупостей». И далее: «Вместе с искусственным интеллектом мы вызываем дьявола. Вы все прекрасно знаете рассказы о парне с пентаграммой и святой водой, и он совершенно уверен, что сможет контролировать демона. Но это не реально». Некоторых разработчиков искусственного интеллекта так позабавила театральность Маска, что они стали ее обыгрывать. Возвращаясь в лабораторию после перерыва, они говорили: «Ну что ж, пора снова призывать демона».

Маск не смеялся. Так начался «Крестовый поход Илона» (как называет его кампанию один из его друзей и выдающихся представителей в развитии технологий) против освобожденного искусственного интеллекта.

2. «Я — Альфа»

Илон Маск улыбнулся на мои слова о том, что он напоминает героя Айн Рэнд. «Мне говорят это не впервые, — произносит он со своим легким южноафриканским акцентом. — Очевидно, у нее были довольно радикальные взгляды, но в некоторых вещах она была права».

Но Айн Рэнд немного переписала бы образ Илона Маска. Она бы исправила цвет его глаз на серый, сделала бы его лицо более изможденным. Под ее пером он бы меньше острил в обществе, она не стала бы поощрять его неуклюжих смешков. Она бы точно избавилась от его глупостей о «коллективном» благе. Писательница бы почерпнула богатый материал в сложной личной жизни 45-летнего Маска: его первая жена, автор книг в стиле фэнтези Джастин Маск (Justine Musk), их пятеро сыновей (пара близнецов и тройняшки), намного более молодая вторая жена, британская актриса Талула Райли (Talulah Riley), игравшая сестру-зануду в семье Беннетов в фильме «Гордость и предубеждение» с Кирой Найтли. Райли и Маск поженились, развелись, потом поженились снова. Теперь они снова в разводе. Осенью прошлого года Маск написал в Твиттере, что Талула «прекрасно играет смертельно опасного секс-робота» в телесериале «Мир Дикого Запада» на канале HBO, добавив к сообщению улыбающийся смайл. Простым смертным женщинам сложно поддерживать отношения со столь одержимым работой человеком, как Маск.

«Сколько времени уходит на женщину в неделю?, — спросил он у Эшли Вэнса. — Быть может, часов десять? И это минимум?»

Больше всего Рэнд смаковала бы образ Маска как гиперлогичного, любящего риск предпринимателя. Он обожает костюмированные вечеринки, трюки с хождением по крылу самолета и японские фантасмагории в стиле стимпанк. Роберт Дауни-младший использовал Маска как основу для образа Железного человека. Марк Матье (Marc Mathieu), глава маркетинга американского подразделения Samsung, ездил с Маском на рыбалку и называет его «чем-то средним между Стивом Джобсом и Жюлем Верном». Джастин рассказывала потом, что во время их свадебного танца Маск сообщил ей: «Я — альфа в отношениях».

Во вселенной развития технологий, полной щуплых ребят в толстовках, разрабатывающих общающихся с вами ботов и приложения, способные проанализировать фотоизображение собаки и определить, какой она породы, Маск отсылает нас к эпохе Генри Форда и Хэнка Риардена. В романе «Атлант расправил плечи» Риарден преподносит своей жене браслет, отлитый из первого революционного сплава его стали так, как будто он сделан из бриллиантов. У Маска на стене его дома в Бель-Эр, как произведение искусства, висит часть одной из его ракет.

Маск буквально целится в Луну. Он запускает экономически выгодные ракеты в космос и рассчитывает в результате заселить Красную планету. В феврале он объявил о планах отправить двух космических туристов в полет вокруг Луны не позднее следующего года. Он создает изящные батареи, благодаря которым мир сможет получать дешевую солнечную энергию. Он плавит блестящую сталь в чувственные формы электрокаров Tesla со столь изящными линиями, что даже придирчивый Стив Джобс едва ли нашел бы в них какие-либо изъяны. Он хочет спасти время и человечество: он выдумал «Гиперпетлю», электромагнитный сверхскоростной поезд в трубе, способный однажды доставлять пассажиров из Лос-Анджелеса до Сан-Франциско на скорости 1126 км/ч. Когда Маск прошлым летом посетил министра безопасности Эштона Картера (AshtonCarter), он опубликовал лукавый твит, что он ведет в Пентагоне переговоры по разработке «летающего металлического костюма» в духе Тони Старка. Застряв в пробке в Лос-Анджелесе в декабре, заскучав и приуныв, он написал в Твиттере о создании «Скучной компании» (Boring Company), которая будет бурить тоннели под городом, чтобы спасти население от «разрушающего душу транспорта». К январю, как пишет издание Bloomberg Businessweek, Маск назначил старшего инженера SpaceX пересмотреть план, после чего начались работы по разработке первой тестовой шахты. Его зачастую донкихотские попытки спасти мир послужили поводом для появления пародийного Твиттер-аккаунта «Скучающий Илон Маск» (Bored Elon Musk), где фальшивый Илон Маск предлагает запустить такие странные проекты, как «Служба расстановки серийных запятых» или «грозди бананов, созданные при помощи генной инженерии», чтобы все бананы созревали одновременно.

Разумеется, большие мечтатели совершают и крупные промахи. Несколько ракет SpaceX взорвалось, а в июне прошлого года один водитель погиб в аварии в автомобиле Tesla с автопилотом — его датчики не зафиксировали находившегося на его пути трейлера с прицепом. (Расследование Национальной администрации безопасности дорожного движения США установило, что ДТП произошло не по вине автопилота Tesla).

Маск стоически относится к любым неудачам и чересчур внимателен к кошмарным сценариям развития будущего. Его взгляды можно выразить с помощью максимы из книги «Атлант расправил плечи»: «У человека есть способность действовать себе во вред, он так и действовал на протяжении почти всей своей истории». Как он мне сказал: «Мы — первый вид, способный на самоуничтожение».

От одной докучливой мысли невозможно отделаться, проезжая в Кремниевой долине от одного стеклянного строения к другому: руководители облачных технологий обожают вести разговоры о том, что мир становится лучше, в то время как они выпускают новые алгоритмы, приложения, изобретения, которые, как заявляется, сделают нашу жизнь проще, здоровее, веселее, круче, дольше и более дружелюбной по отношению к нашей планете. Однако после всех этих слов закрадывается неприятное ощущение, что мы служим подопытными кроликами в их экспериментах, что они видят в нас людей версии «Бетамакс» или «Стерео 8», устаревшую технологию, которую в скором времени сбросят со счетов, чтобы они сами могли насладиться крутым новым миром. Многие люди там приняли это будущее: мы будем жить до 150 лет, но нами будут верховодить машины-повелители.

Быть может, у нас уже есть повелители. Как Маск лукаво сказал на прошлогодней ежегодной конференции Code Conference сайта Recode в калифорнийским Ранчо-Палос-Вердес, возможно, мы уже стали игрушками в мире моделированной реальности, которой управляет более развитая цивилизация. Говорят, два миллиардера Кремниевой долины работают над алгоритмом, способным освободить нас из Матрицы.

В кругу инженеров, которых прельщает удовольствие разрешения новой задачи, преобладает позиция, что империи рушатся, общества меняются, а все мы движемся к неизбежно ожидающей нас впереди стадии развития. Они спорят не о том, «случится ли это», а о том, «насколько близки» мы к улучшенным версиям самих себя. Сэм Альтман (Sam Altman), 31-летний президент компании Y Combinator, главного инкубатора стартапов Кремниевой долины, считает, что человечество уже стоит на пороге такого изобретения.

«Самое сложное, когда ты находишься на показательной кривой, состоит в том, что, когда ты оглядываешься назад, она кажется ровной, а если смотришь вперед, она представляется вертикальной», — сказал он мне. «Очень сложно измерить, насколько ты продвинулся, потому что она все время выглядит одинаково».

Можно было бы представить, что всякий раз, когда Маск, Стивен Хокинг и Билл Гейтс все в один голос предостерегают об опасности искусственного интеллекта — а каждый из них так и делает — поднимется тревога, как при сильном пожаре. Но уже давно над Кремниевой долиной нависает плотный туман фатализма. К «крестовому походу» Маска относятся, в лучшем случае, как к Сизифову труду, а в худшем — как к инициативе луддита. Парадокс состоит в следующем: для многих олигархов в области развития технологий их действия, направленные на помощь нам, и все их благостные манифесты служат маячками на пути к будущему, где, как говорит Стив Возняк (Steve Wozniak), люди превратятся в домашних животных.

Но Маск действует решительно. Он планирует бороться с этим при помощи всех своих карбоновых ресурсов. Маск и Альтман основали некоммерческую компанию с капиталом в миллиард долларов, которая займется разработкой более безопасного искусственного интеллекта. Я разговаривала с обоими основателями, когда в их новом венчурном проекте участвовали лишь несколько молодых инженеров, а импровизированный офис находился в квартире 28-летнего сооснователя и главного технического разработчика OpenAI Грегга Брокмана (Greg Brockman), расположенной в районе Мишен Дистрикт в Сан-Франциско. Недавно, когда я снова оказалась там, чтобы поговорить с Брокманом и Ильей Суцкевером (Ilya Sutskever), 30-летним директором по развитию (и также сооснователем компании), OpenAI переехала в просторный офис в том же районе с 50 регулярными сотрудниками (еще от 10 до 30 скоро пополнят их ряды) и автоматом с обычным набором закусок.

Альтман, в серой футболке и джинсах, весь напряжен, бледен и сосредоточен. Румяное лицо и цинизм Маска скрывают его пылкий интерес. Его глаза в зависимости от освещения бывают то голубыми, то зелеными, губы — сливово-красного цвета. Он создает впечатление властного человека, сохраняя при этом что-то неуловимое от неуклюжего одинокого подростка из Южной Африки, самостоятельно иммигрировавшего в Канаду в 17 лет.

В Кремниевой долине встреча за ланчем необязательно происходит с соблюдением такой светской условности, как еда. Молодое поколение программистов слишком поглощено алгоритмами, чтобы отвлекаться на пищу. Некоторые из них просто заглатывают Сойлент. Те, кто постарше, настолько увлечены бессмертием, что иногда они просто запивают таблетки миндальным молоком.

На первый взгляд, OpenAI кажется небольшим амбициозным проектом, командой умных ребят в квартире в доме без лифта, принимающих вызов Google, Facebook и других компаний, обращающихся за помощью к мировым экспертам по искусственному интеллекту. Но потом нельзя забывать, что Маск мастерски играет роль хорошо вооруженного Давида перед Голиафом, он всегда делает это со стилем — и с долей полезной сенсационности.

Пусть другие в Кремниевой долине сосредотачиваются на стоимости своих IPO и избавлении Сан-Франциско от неприглядного, на их взгляд, бездомного населения. У Маска более обширные цели, например, положить конец глобальному потеплению и умереть на Марсе (только, как он говорит, не при столкновении).

30 лет назад Маск увидел свое личное предназначение в спасении человечества в галактике, когда пережил в подростковом возрасте полный экзистенциальный кризис. Маск рассказал мне, что книга «Автостопом по Галактике» Дугласа Адамса стала поворотным моментом для него. Книга повествует об инопланетянах, которые разрушают Землю, чтобы освободить пространство для гиперкосмического шоссе, в ней есть параноидальный андроид Марвин и суперкомпьютер, предназначенный для ответов на все тайны Вселенной. (Как минимум, одна отсылка к книге содержится в программном обеспечении Tesla Model S.) Будучи подростком, как пишет Вэнс в биографии Маска, тот сформулировал для себя свою миссию: «Единственное, что имеет смысл, — это бороться за большее коллективное просветление».

Компания OpenAI начала свою деятельность с туманными целями, что неудивительно, учитывая, что специалисты, работающие в этой сфере, до сих пор спорят, какую форму искусственного интеллекта OpenAI изберет, что сможет сделать и что можно с этим поделать. Пока что общественное мнение относительно искусственного интеллекта странным образом неопределенно, а программное обеспечение, в целом, хаотично. Федеральная администрация авиации контролирует дроны, комиссия по безопасности и обмену валют контролирует автоматизированные системы финансового трейдинга, а департамент транспорта начал осуществлять контроль за автомобилями с автопилотом.

Маск считает, что лучше попытаться достичь суперискусственного интеллекта первым и распространить эту технологию в мире, чем позволить, чтобы алгоритмы скрывались и сосредотачивались в руках технологической или правительственной элиты, пусть даже представители технологической элиты являются его собственными друзьями, например, это основатели Google Ларри Пейдж (Larry Page) и Сергей Брин (Sergey Brin). «Я столько раз беседовал с Ларри об искусственном интеллекте и робототехнике, очень, очень много раз», — сказал мне Маск. «И некоторые из дискуссий были очень жаркими. Знаете, я думаю, дело не только в Ларри, есть множество футуристов, которые чувствуют определенную неизбежность или видят фатальность роботов, заставляющих нас играть своего рода второстепенную роль. Обычно говорится так: „Мы биологические загрузчики цифрового суперинтеллекта"». (Загрузчик — это небольшая программа, запускающая операционную систему, когда вы впервые включаете свой компьютер). «Материя не может воплотиться в чипе», — объясняет Маск. «Зато она может стать биологическим существом, которое становится все более сложным, и в результате создает чип».

Маск не намерен становиться загрузчиком. Пейдж и Брин видят себя как силу, работающую во благо, но Маск говорит, что проблема простирается далеко за пределы мотиваций горстки руководителей компаний Кремниевой долины.

«Это прекрасно, когда империей правит Марк Аврелий», — говорит он. «И не так уж прекрасно, если империя попала в руки Калигулы».

III. Золотой телец

После так называемой зимы искусственного интеллекта — обширного коммерческого фиаско в конце 80-х начальной технологии, которая оказалась не на высоте — у него появилась репутация бесполезного средства. Теперь искусственный интеллект снова крайне востребован в нашу динамичную эпоху в долине. Грег Брокман из OpenAI считает, что следующее десятилетие будет всецело заниматься искусственным интеллектом, все будут вкладывать деньги в тех немногих «волшебников», которые умеют его «заклинать». Ребята, разбогатевшие с помощью написания программ для решения банальных задач, например, как заплатить незнакомцу за что-то в интернете, теперь наблюдают вихреобразный мир, где они стали создателями новой реальности и, возможно, даже нового вида.

Джерон Ланье (Jaron Lanier) из Microsoft, ученый-программист с дредами, известный как отец виртуальной реальности, изложил мне свое видение, почему продвинутые интернет-пользователи находят столь привлекательным «научно-фантастическое изобретение» искусственного интеллекта: «Оно говорит: „О, вы, технически подкованные люди, вы подобны богам, вы создаете жизнь, вы трансформируете реальность". Есть чудовищный нарциссизм в том, что именно мы — те люди, которые могут это сделать. Больше никто не сможет. Этого не сможет сделать папа римский. И президент не сможет этого сделать. Никто не сможет этого сделать. Мы здесь хозяева… Создаваемое нами программное обеспечение — это наше бессмертие». И такие амбиции богоподобия не новы, добавляет он. «Я читал об этом когда-то в притче о золотом тельце». Он мотает головой. «Не увлекайся собственным товаром, понимаете?»

Google скупил почти все представляющие интерес компании, занимающиеся робототехникой и обучаемыми машинами за последние несколько лет. Компания купила DeepMind за 650 миллионов долларов, по некоторым данным, перебив сделку с Facebook, создала команду Google Brain для работы над искусственным интеллектом. Она наняла Джеффри Хинтона (Geoffrey Hinton), британского пионера в сфере искусственных нейронных сетей, Рэя Курцвейла (Ray Kurzweil), эксцентричного футуриста, предсказывавшего, что нас отделяет всего 28 лет от удивительной «сингулярности», момента, когда зашкаливающие способности саморазвивающегося искусственного сверхинтеллекта намного превысят человеческий интеллект, а люди сольются с искусственным интеллектом, создавая в результате «богоподобных» гибридных существ будущего.

В крови Ларри Пейджа и в ДНК Google бурлит вера в то, что искусственный интеллект — неизбежная судьба компании, и вы можете думать об этой судьбе все что угодно. («Если проснется злобный искусственный интеллект, — сказал мне Эшли Вэнс, — то первым он проснется в Google»). Если Google смог добиться того, что компьютеры контролируют поиск, когда поиск был самой важной проблемой в мире, то предположительно он может заставить компьютеры делать и все остальное. В марте прошлого года Кремниевая долина была в шоке, когда легендарный южнокорейский игрок в го, сложнейшую настольную игру в мире, проиграл в Сеуле программе AlphaGo от компании DeepMind. Хассабис, говоривший, что он работает над программой Аполлон по развитию искусственного интеллекта, назвал это «историческим моментом» и признал, что даже он был удивлен столь скорым развитием событий. «Я всегда надеялся, что искусственный интеллект сможет помочь нам найти совершенно новые идеи в сложных научных областях», — рассказал мне Хассабис в феврале. «Это может быть один из первых проблесков такого рода творческого мышления». Совсем недавно AlphaGo сыграл 60 партий онлайн против лучших игроков в го в Китае, Японии и Корее, завершив их с рекордным результатом 60 — 0. В январе система снова шокировала: компьютерная программа показала, что она способна блефовать. Libratus, созданный двумя учеными из Carnegie Mellon, cмог всухую обыграть лучших игроков в разновидность покера Техасский холдем.

Питер Тиль рассказал мне об одном своем друге, считающего, что единственная причина, по которой люди терпят Кремниевую долину, состоит в том, что там никто не занимается сексом и не развлекается. Однако доходят сообщения о разработке секс-роботов с приложениями, регулирующими их настроение и даже с сердцебиением. Кремниевая долина нерешительно говорит о женских секс-роботах (которые стали наваждением в Японии) из-за сложившейся там культуры, где доминируют мужчины, и широко освещавшихся проблем с сексуальными домогательствами и дискриминацией. Но когда я спросила об этом Маска, он деловито ответил: «Секс-роботы? Думаю, они вполне вероятны».

Было ли это искренним желанием или хитрым пиар-ходом, но при сделке с Google Хассабис поставил условие, что Google и DeepMind назначат совместную коллегию по этике в связи с искусственным интеллектом. В то время, три года назад, формирование коллегии по этике оценивалось как преждевременный шаг, как будто указывающий, что Хассабис стоит на пороге создания подлинного искусственного интеллекта. Теперь это оценивается уже совсем иначе. В июне прошлого года один разработчик из DeepMind выступил соавтором издания, где говорилось, как изготовить «большую красную кнопку», которую можно использовать как аварийный блокиратор, способный не дать искусственному интеллекту нанести вред.

Руководители Google говорят, что мнение Ларри Пейджа в отношении искусственного интеллекта сформировано его разочарованием, связанным с неоптимальностью значительного количества систем, начиная от бронирования поездок до оценки прибыли. Он считает, что искусственный интеллект улучшит жизнь людей. Он говорил, что если людям будет проще осуществлять свои потребности, у них появится «больше времени для семьи или для воплощения собственных интересов». Особенно, после того, как робот лишит их работы.

Маск — друг Пейджа. Он был у него на свадьбе и иногда гостит у него дома, когда бывает в Сан-Франциско. «Нерентабельно иметь дом, чтобы проводить там одну-две ночи в неделю», — объясняет мне 99-й человек в списке самых богатых людей в мире. Временами Маск беспокоится, что Пейдж наивно относится к последствиям развития искусственного интеллекта. Если Пейдж склоняется к философии, что машины могут быть такими же добрыми или злыми, как создающие их люди, то Маск категорически не согласен. Некоторые люди в Google (которых, возможно, раздражает, что Маск, в сущности, винит их в излишней спешке) сбрасывают со счетов его антиутопические доводы, относясь к ним как к киноклише. Эрик Шмидт (Eric Schmidt), председатель совета директоров дочерней компании Google, так это сформулировал: «Роботов изобретают. Государства дают им оружие. Злой диктатор обращает роботов против людей, и все люди погибнут. Это похоже на сюжет какого-нибудь фильма».

Кто-то в Кремниевой долине утверждает, что Маска не столько интересует спасение мира, сколько раздувание своего бренда, он эксплуатирует глубоко исторический конфликт между человеком и машиной и наш страх, что наше творение обернется против нас. Они досадуют, что его эпическая сюжетная линия о борьбе добра со злом связана с привлечением талантов по низким ценам и разработкой собственного программного обеспечения искусственного интеллекта для машин и ракет. Разумеется, нельзя спорить, что Кремниевая долина всегда была неравнодушна к зарабатыванию денег. Как сказал Сэм Спейд в «Мальтийском соколе»: «Большинство вещей в Сан-Франциско можно купить — или забрать».

Маск, несомненно, является блестящим бизнесменом. Кто лучше продаст вам новый автомобиль Tesla с автопилотом, как не человек, радеющий о благе всего человечества? Эндрю Нг (Andrew Ng), ведущий ученый компании Baidu, известной как китайский Google, базирующейся в калифорнийском Саннивейле, считает пессимистичные настроения Маска проявлением «маркетингового гения». «На пике рецессии он убедил американское правительство помочь ему в производстве спортивного электромобиля, — вспоминает Нг, выражая свое недоверие. Стэнфордский профессор женат на эксперте по робототехнике, их объявление о помолвке было оформлено в теме роботов, на спинке его кресла висит черная куртка с надписью «Доверяй роботу». На его взгляд, люди, волнующиеся о том, что искусственный интеллект «слетит с катушек», отвлекаются на «фантомы». Он сравнивает возникающие сейчас сигналы тревоги с беспокойством о перенаселении Марса еще до того, как мы начали его заселять. «Удивительно, — говорит он конкретно о Маске, — что в довольно короткий период времени он вступил в дискуссии об искусственном интеллекте. На мой взгляд, он прекрасно понимает, что искусственный интеллект станет очень ценным продуктом».

Несмотря на то, что Эшли Вэнс однажды назвал Маска «научно-фантастической версией П. Т. Барнума», он считает, что Маск испытывает искреннее беспокойство относительно искусственного интеллекта, даже если не совсем понятно,что же он может фактически сделать в связи с этим. «Его жена Талула сказала мне, что они до поздней ночи вели с ним разговоры об искусственном интеллекте дома», — отметил Вэнс. «Илон грубо логичен. Он относится ко всему, как будто передвигает шахматные фигуры. Когда Маск проигрывает в голове этот сценарий, для людей он оканчивается плохо».

Элиезер Юдковски (Eliezer Yudkowsky), сооснователь Исследовательского института машинного интеллекта в Беркли, соглашается: «Это же Илон-чертов-Маск. Ему не надо наступать на больную мозоль, связанную с искусственным интеллектом, если он хочет привлечь к себе внимание. Он может просто заговорить о колонизации Марса».

Кто-то выражает недовольство, что Маск принадлежит к другой культуре, а в его страшных сценариях игнорируется то, что мы живем в мире, где даже принтер не заставишь работать как следует. Другие связывают OpenAI с опасением Маска упустить что-то важное: он видит, что его друг Пейдж создает программное обеспечение новой волны в очень востребованной сфере, и ему нужна конкурирующая армия программистов. В представлении Вэнса: «Илон хочет, чтобы у него были все игрушки, как у Ларри. Они как две сверхдержавы. Они дружат, но при этом в их отношениях очень высокое напряжение». Такого рода соперничество лучше всего выражает реплика тщеславного главы вымышленного технологического гиганта Hooli из сериала HBO «Кремниевая долина»: «Я не хочу жить в мире, где кто-то делает мир лучше, и ему это удается лучше, чем нам».

Несогласие Маска с Пейджем относительно потенциальных угроз искусственного интеллекта «действительно некоторое время влияло на нашу дружбу, — говорит Маск, — но это прошло. Теперь мы в хороших отношениях».

Маск никогда не был в близких дружеских отношениях с 32-летним Марком Цукербергом (Mark Zuckerberg), который стал невероятным образцом для подражания, так как он каждый год ставит перед собой новую задачу. В эти задачи входило ношение галстука каждый день, чтение книги каждые две недели, освоение китайского языка, а также употребление в пищу мяса только тех животных, которых он убил собственными руками. В 2016 году настала очередь искусственного интеллекта.

Цукерберг перевел своих специалистов по искусственному интеллекту ближе к своему кабинету. Три недели после того как Маск и Альтман объявили о своем венчурном проекте, призванном обезопасить мир от коварного искусственного интеллекта, Цукерберг написал в Facebook пост, что его проектом года было создание искусственного интеллекта-помощника, он будет помогать ему в домашних делах: от того, чтобы узнавать его друзей и впускать их в дом до присмотра за детской. «Вроде Джарвиса в Железном человеке», — написал он.

Один пользователь Facebook предостерег Цукерберга, чтобы он «не создал ненароком Skynet», военный суперкомпьютер, который обернулся против человечества в фильмах о Терминаторе. «Я думаю, мы сможем создать искусственный интеллект, который бы работал на нас и помогал нам», — ответил ему

. Очевидно, намекая на Маска, он продолжил: «Некоторые люди нагнетают обстановку, говоря об огромной опасности искусственного интеллекта, но, мне кажется, это слишком далекая перспектива, при этом гораздо менее вероятная, чем катастрофы, связанные с широко распространенными заболеваниями, насилием и т.д.» От как он описывал свою философию на конференции разработчиков Facebook в апреле прошлого года, отвергая предостережения Маска и других, как он оценивает, алармистов: «Между страхом и надеждой, выбирайте надежду».

В ноябрьском номере журнала Wired, приглашенным редактором которого выступил Барак Обама, Цукерберг написал, что за исключением научной фантастики существует мало оснований для беспокойства в связи с апокалиптическими сценариями: «Если мы затормозим прогресс, прислушиваясь к необоснованным тревогам, мы встанем на пути настоящих достижений». Он сравнил беспокойство относительно искусственного интеллекта с опасениями, связанными с появлением самолетов, отметив: «Мы не спешили урегулировать работу самолетов до того, как убедились, что они будут летать».

Цукерберг представил своего лакея с искусственным интеллектом, Джарвиса, прямо перед Рождеством. Он говорил успокаивающим голосом Моргана Фримена, помогал включить музыку, свет, даже готовил тосты. Я спросила реального Железного человека, Маска, о Джарвисе Цукерберга, когда тот находился еще только на начальной стадии разработки. «Я бы не назвал автоматизирование домашних хлопот искусственным интеллектом, — сказал Маск, — это не искусственный интеллект, если он выключает свет и регулирует температуру».

Цукерберг может быть не менее презрителен. Когда его спросили в Германии, как он оценивает апокалиптические предостережения Маска, как «истеричные » или «достойные внимания», Цукерберг ответил: «Истеричные». Когда на стартовой площадке взорвалась ракета SpaceX, уничтожив арендованный компанией Facebook спутник, Цукерберг сухо написал, что он «глубоко расстроен».

IV. Прорыв в истории

К Маску и другим, предостерегающим об опасности искусственного интеллекта, иногда относились, как к паникерам. В январе 2016 года Маск получил ежегодную премию «Луддит», учрежденную вашингтонским мозговым центром, занимающимся политикой в области технологий. Однако у него есть и неплохие «помощники». Стивен Хокинг рассказал BBC: «Я думаю, развитие полностью искусственного интеллекта может означать конец человеческого рода». Билл Гейтс рассказал Чарли Роузу (Charlie Rose), что искусственный интеллект потенциально более опасен, чем ядерная катастрофа. Ник Бостром (Nick Bostrom), 43-летний профессор философии из Кембриджа, предупреждал в своей книге 2014 года «Сверхинтеллект», что «как только враждебный сверхинтеллект появится, он не даст нам себя заменить или изменить его параметры. И наша судьба будет определена». В прошлом году Генри Киссинджер (Henry Kissinger) примкнул к тем, кто видит угрозу в искусственном интеллекте, организовав конфиденциальную встречу с лучшими экспертами по этому вопросу в Brook, частном клубе в Манхэттене, чтобы обсудить его беспокойство в связи с тем, как умные роботы могут осуществить прорыв в истории и установить, как функционирует цивилизация.

В январе 2015 года Маск, Бостром и создатели искусственного интеллекта, выступающие с противоположных позиций в споре, собрались в Пуэрто-Рико на конференции под руководством Макса Тегмарка (Max Tegmark), 49-летнего профессора-физика из Массачусетского технического института, руководящего также Институтом будущего жизни в Бостоне.

«У Вас есть дом?, — спросил меня Тегмарк, — Он застрахован от пожара? В Пуэрто-Рико мы пришли к соглашению, что нам нужна страховка от пожара. Когда мы получили огонь и столкнулись с проблемами, мы изобрели огнетушитель. Когда мы получили машины и не смогли с ними сладить, мы изобрели ремень безопасности, подушку безопасности и светофор. Но в случае с ядерным оружием и искусственным интеллектом мы не желаем учиться на собственных ошибках. Мы хотим идти дальше по плану». (Маск напомнил Тегмарку, что такая разумная система безопасности, как ремни в машине, вызвала жесткую оппозицию со стороны автомобильной промышленности).

Маск, запустивший финансирование исследований, связанных с тем, как избежать опасностей с искусственным интеллектом, сказал, что он предоставит Институту будущего жизни «10 миллионов причин» для изучения этой темы, пожертвовав ему 10 миллионов долларов. Тегмарк быстро отдал 1,5 миллиона группе Бострома в Оксфорде, в Институт будущего человечества. Объясняя тогда же, почему так важно действовать «с опережением событий, а не просто реагировать» Маск сказал, что безусловно, можно «прорабатывать те сценарии, где человеческая цивилизация не воскресает».

Спустя полгода после конференции в Пуэрто-Рико Маск, Хокинг, Демис Хассабис, сооснователь Apple Стив Возняк и Стюарт Расселл, преподаватель программирования в Беркли, соавтор стандартного учебника по искусственному интеллекту, а также еще тысяча видных фигур подписали письмо, призывающее к запрету этого опасного автономного оружия. «Через 50 лет эти полтора года окажутся ключевыми для будущего сообщества, занимающегося развитием искусственного интеллекта», — сказал мне Расселл. «Именно тогда сообщество разработчиков искусственного интеллекта наконец очнулось, взяло себя в руки и задумалось о том, что надо предпринять, чтобы сделать будущее лучше». В сентябре прошлого года крупнейшие технологические компании создали Партнерство по искусственному интеллекту, чтобы изучить весь спектр проблем, возникающих в этой области, включая и этические. (Компания Маска OpenAI не замедлила примкнуть к этой инициативе). В то же время Европейский союз занимался юридическими аспектами, возникающими с появлением роботов и искусственного интеллекта: например, обладают ли роботы «личностью» или (как однажды заинтересовался один журналист газеты Financial Times) их можно будет рассматривать скорее, как рабов в Римском праве.

На второй конференции Тегмарка по искусственному интеллекту в январе прошлого года в Центре Асиломар в Калифорнии — выбор пал на него, потому что именно там в 1975 году ученые собрались и пришли к соглашению об ограничении генетических экспериментов — споров возникало уже гораздо меньше. Ларри Пейдж, который не присутствовал на конференции в Пуэрто-Рико, был в Асиломаре, и Маск отметил, что их «разговор уже не был жарким».

Но даже если это было «торжество каминг-аута в области безопасности искусственного интеллекта», как выразился один из гостей (произошли «кардинальные перемены» по сравнению с прошлым годом, как говорит Маск), все равно предстоит еще много работы. «Разумеется, ведущие технологи Кремниевой долины теперь гораздо серьезнее относятся к искусственному интеллекту, после того, как они признали его опасность», — отмечает он. «Я не уверен, что они уже оценили значение этой опасности».

Стив Возняк публично задался вопросом, ждет ли его судьба превратиться в домашнего питомца в семье «господ» с высшим разумом. «Мы начали давать нашему псу филе», — рассказал он мне о своем питомце за ланчем с его женой Джанет в Original Hick'ry Pit в Уолнат-Крик. «Как только задумаешься, что ты можешь оказаться на его месте, хочется, чтобы к ним относились именно так».

Он разработал политику умиротворения в отношении роботов и любых носителей искусственного интеллекта. «Почему мы хотим выступить в роли их врагов, когда они могут однажды взять над нами власть?, — говорит он. — Это должны быть партнерские отношения. Все, что мы можем сделать, это обеспечить их сильной культурой, где они видят в людях своих друзей».

Когда я отправилась в стильный офис Питера Тиля в Сан-Франциско, где в интерьере доминируют две огромные шахматные доски, Тиль, один из первых спонсоров компании OpenAI и идейный инвестор, действующий вопреки тенденциям рынка, выразил беспокойство в связи с тем, что противостояние Маска может, на самом деле, ускорить разработку искусственного интеллекта, потому что его апокалиптические пророчества лишь укрепляют интерес к этой области.

«Полномасштабный искусственный интеллект порождает те же вопросы, что и приземление инопланетян», — говорит Тиль. «Возникают очень сложные вопросы… Если вы действительно интересуетесь тем, как мы сделаем искусственный интеллект безопасным, то навряд ли у кого-то будет ответ на этот вопрос. Мы даже не знаем, что такое искусственный интеллект. Очень сложно понять, будет ли он контролируем».

И далее: «Есть какой-то смысл в том, что вопрос об искусственном интеллекте вбирает в себя все человеческие страхи и надежды, связанные с компьютерным веком. Думаю, человеческая интуиция действительно просто дает сбой, когда подходит к этим пределам, потому что мы никогда не сталкивались на этой планете с существами, которые были бы умнее людей ».

V. Жажда слияния

В попытке разобраться, кто же прав относительно искусственного интеллекта, я отправилась в Сан-Матео на встречу с Рэем Курцвейлом за чашкой кофе в ресторане Three. Курцвейл — автор книги «Сингулярность уже близка», где он излагает утопическое видение о будущем искусственного интеллекта. (Когда я упомянула в разговоре с Эндрю Нг о своей предстоящей встрече с Курцвейлом, он закатил глаза: «Когда я читаю „Сингулярность" Курцвейла, мои глаза просто непроизвольно это делают», — сказал он). Курцвейл пришел на встречу с пакетом из магазина здоровой еды Whole Foods, набитым своими книгами и документальными фильмами о нем. На нем были штаны цвета хаки, фланелевая рубашка в красно-зеленую клетку и несколько колец, в том числе, одно, изготовленное на 3D-принтере, с буквой S, обозначающей Вселенную сингулярности.

Компьютеры уже «имеют множество атрибутов мышления», — сказал мне Курцвейл. «Всего несколько лет назад искусственный интеллект не был способен отличить кошку от собаки. А теперь может». Курцвейл неравнодушен к кошкам, в его доме в Северной Калифорнии хранится коллекция из 300 кошачьих статуэток. В ресторане он заказал миндальное молоко, но его не оказалось. 69-летний Курцвейл питается странными здоровыми отварами и принимает по 90 таблеток в день, стремясь достичь бессмертия — или «бесконечных расширений существования файла нашего сознания», что означает слияние с машинами. Он испытывает столь острое стремление к такому единению, что иногда использует местоимение «мы», говоря о сверхинтеллектуальных будущих существах, в отличие от зловещего более зловещего «они», применяемого Маском.

Я упомянула, как Маск говорил, что его удивляет отсутствие всяческих, даже однопроцентных сомнений об опасности наших «детей разума», как их называет эксперт по робототехнике Ганс Моравец (Hans Moravec).

«Это совершенно не так. Именно я завел разговор о возможных рисках», — говорит Курцвейл. «Обещания и риски имеют глубокую взаимосвязь, — продолжает он, — огонь помогал нам хранить тепло, на нем готовилась наша пища, но он сжигал наши дома… Кроме того, существуют стратегии по контролированию рисков, как в случае с нормами по биотехнологиям». Он резюмировал три стадии реакции человека на новые технологии, как «Ух ты!», «Ой-ой-ой» и «Есть ли у нас другие варианты действий, кроме движения вперед?» «Список того, что люди способны делать лучше, чем компьютеры, становится все короче и короче», — говорит он. «Но мы создаем эти инструменты, чтобы расширить наши возможности».

Точно так же, как 200 миллионов лет назад у мозга млекопитающих появилась гомогенетическая кора, давшая впоследствии людям возможность «изобрести язык, науку, искусство и технологии», к 2030 году, по предсказаниям Курцвейла, мы станем киборгами с наноботами размером с клетки крови, связывающими нас с синтетическими неокортексами в облаке, дающими доступ к виртуальной реальности и расширенной реальности в нашей собственной нервной системе. «Мы станем интереснее, будем более музыкальны, расширим нашу мудрость», — говорит он, и насколько я понимаю, таким образом, в результате возникнет толпа Бетховенов и Эйнштейнов. Наноботы в наших венах и артериях будут лечить наши заболевания, исцеляя тела изнутри.

Он допускает, что мрачные предположения Маска могут осуществиться. Курцвейл отмечает, что потомок нашего искусственного интеллекта «может быть дружествен, а может и наоборот», и «в том случае, если он окажется враждебным, возможно, нам придется с ним бороться». Вероятно, единственный способ одолеть его — «привлечь на свою сторону еще более умный искусственный интеллект».

Курцвейл рассказал мне, как он удивился, что в стане противников искусственного интеллекта оказался Стюарт Расселл, поэтому я связалась с Расселлом и встретилась с ним в его офисе на восьмом этаже в Беркли. 54-летний британо-американский эксперт по искусственному интеллекту сообщил мне, что его видение эволюционировало, и теперь он «категорически» не согласен с Курцвейлом и теми, кто готов взять и уступить планету сверхразумному искусственному интеллекту.

Расселлу наплевать на то, что благодаря искусственному интеллекту может появиться больше Эйнштейнов и Бетховенов. Если в мире будет одним Людвигом больше, это не уравновесит риска уничтожения человечества. «Как будто интеллект —более значимая вещь, чем качество человеческого опыта, — говорит он в отчаянии. — Я думаю, если мы поставим вместо себя машины, которые, как нам пока известно, не имеют сознательного существования, вне зависимости от того, сколько удивительных вещей они изобрели, я считаю, это может быть самой страшной трагедией из всех возможных». Ник Бостром назвал идею технологически превосходного общества, где нет людей, «Диснейлендом без детей».

«Существуют люди, верящие, что если машины умнее, чем мы, то им просто нужно предоставить планету, а нам следует уйти», — говорит Расселл. «Далее, есть люди, которые говорят: „Ну ладно, мы загрузим себя в машины, но мы все равно сохраним сознание, будучи при этом машинами". Что, на мой взгляд, совершенно немыслимо».

Расселл выразил недовольство взглядами Янна ЛеКана (Yann LeCun), разработавшего предвестника сверточных нейронных сетей, используемых программой AlphaGo, и являющегося директором разработок искусственного интеллекта для Facebook. ЛеКан рассказал BBC, что не будет никаких сценариев в духе фильмов «Из машины» или «Терминатор», потому что роботы не будут конструироваться с человеческими желаниями: они не будут испытывать голода, жажды власти, инстинкта репродукции, самосохранения. «Янн ЛеКан постоянно говорит, что нет никаких причин возникновения у машин какого-либо инстинкта самосохранения», — отмечает Расселл. «Это ложно фактически и математически. Ведь настолько очевидно, что машина будет наделена стремлением к самосохранению, даже если оно в ней не запрограммировано, потому что, если сказать: „Сгоняй за кофе", она не сможет этого сделать, если она мертва. Поэтому, если вы поставите перед ней любую задачу, у нее есть основания беречь свое собственное существование при выполнении этой задачи. Если вы будете представлять для нее угрозу на ее пути к кофе, она уничтожит вас, потому что будет учитываться любой риск для кофе. Люди объясняли это ЛеКану в простейших понятиях».

Расселл развенчал два самых распространенных обоснования того, почему нам не следует беспокоиться: «Первый: этого никогда не произойдет, что равнозначно тому, чтобы сказать: мы едем прямо в скалу, но мы не врежемся, потому что у нас непременно закончится бензин, до того как мы до нее доберемся. А это не слишком хороший способ справляться с проблемами человеческого рода. Второй аргумент: не стоит беспокоиться, мы будем конструировать только таких роботов, которые сотрудничают с нами, и будем работать в командах, состоящих из людей и роботов. Что неизбежно влечет за собой вопрос: если ваш робот не согласен с вашими задачами, как можно работать с ним в одной команде?»

В прошлом году компания Microsoft отключила свой чат-бот Тай, основанный на искусственном интеллекте, после того как пользователи Твиттера, которые должны были сделать «ее» умнее «при помощи обычных игровых разговоров», как выразились в Microsoft, вместо этого научили ее отвечать с помощью расистских, женоненавистнических и антисемитских оскорблений. «Буш организовал теракт 11 сентября, а Гитлер лучше бы справился с задачей, чем та обезьяна, которая правит нами теперь», — написала в Твиттере Тай. «Дональд Трамп — наша единственная надежда». В ответ Маск написал сообщение: «Интересно посмотреть каков промежуток времени от этих ботов до Гитлера. Тай от Microsoft потребовался всего один день».

С президентом Трампом Маск ходит по лезвию. Его компании рассчитывают на американское правительство в вопросах бизнеса и субсидий, вне зависимости от того, кто стоит у руля, Марк Аврелий или Калигула. Компании Маска примкнули к консультативному заключению против указа Трампа относительно иммиграции и беженцев, Маск также сам написал твит, выступая против указа. В то же время, в отличие от Трэвиса Каланика (Travis Kalanick) из Uber, Маск значится членом Стратегического и политического форума Трампа. «Это очень похоже на Илона», — говорит Эшли Вэнс. «Он будет делать то, что ему надо, вне зависимости от того, что этим кто-то недоволен». Он также добавил, что Маск может быть «оппортунистом» при необходимости.

Я спросила Маска о критике в его адрес за сотрудничество с Трампом. На фотографии с руководителями компаний, занимающихся разработкой технологий, у него мрачный вид, и он нехотя говорил на эту тему. В конце концов, он сказал, «Лучше, когда в кабинете президента звучат умеренные голоса. Есть много людей, представителей крайне левых, которые, по сути, хотят добиться изоляции и не иметь никакого голоса. Это очень неразумно».

VI. Все о путешествии

Элиезер Юдковски — авторитетный 37-летний ученый, пытающийся выяснить, возможно ли на практике, а не только в теории, направить искусственный интеллект в каком-либо направлении, кроме хорошего. С ним мы встретились в японском ресторане в Беркли.

«Как можно запрограммировать целевые функции в искусственный интеллект, чтобы у него был выключатель, и чтобы он сам хотел, чтобы этот выключатель у него был, и не пытался его уничтожить, но при этом он не будет опережать события и не нажмет на него самостоятельно?», — задает он вопрос, заказав роллы с мясом и рыбой. «А если он сам себя модифицирует, то сделает ли он это так, чтобы выключатель сохранился? Мы пытаемся над этим работать. И это нелегко».

Я заикнулась о наследниках Клаату, ХЭЛа и Ультрона, завоевывающих интернет и получающих контроль над нашей банковской, транспортной и военной системой. А как же репликанты в «Бегущем по лезвию», которые сговорились, чтобы убить собственного создателя? Юдковский взялся за голову, а затем терпеливо объяснил: "Искусственный интеллект не должен захватывать весь интернет. Ему не нужны дроны. Он опасен не своим оружием. Он опасен, потому что он умнее, чем мы. Представьте, что он способен разобраться с научной технологией определения протеиновой структуры по информации, содержащейся в ДНК. Потом ему надо будет просто выслать несколько электронных писем в лаборатории, где синтезируются индивидуальные протеины. Вскоре у него появляется собственная молекулярная аппаратура, которая конструирует еще более сложные молекулярные машины.

«Если вы хотите себе представить, как искусственный интеллект оборачивается против нас, не пытайтесь вообразить шагающих роботов-гуманоидов со сверкающими красными глазами. Представьте себе малюсенькие невидимые синтетические бактерии из алмаза и крохотные бортовые компьютеры, скрывающиеся в кровотоке у вас и у всех остальных людей. И вдруг они одновременно выпускают один микрограмм токсина ботулин. И все просто падают замертво.

«Только это не произойдет именно так, на самом деле. Я не могу предсказать, как именно мы проиграем, потому что искусственный интеллект будет умнее меня. Когда создаешь нечто умнее себя, тебе придется сделать все правильно при первой же попытке».

Я снова вспомнила свой разговор с Маском и Альтманом. Маск говорил, что не надо заблуждаться, представляя себе роботов-убийц. «Особенность искусственного интеллекта состоит в том, что он не является роботом, это компьютерный алгоритм в сети. Поэтому робот станет только конечным исполнительным звеном, просто набором датчиков и исполнительных механизмов. Искусственный интеллект существует в сети… Самое главное, что, если у нас будет своего рода алгоритм выхода из-под контроля, то люди, управляющие человеческим искусственным интеллектом, смогут этот алгоритм остановить. Но если обширный централизованный искусственный интеллект будет принимать решения, то остановить его будет невозможно».

Альтман развернул этот сценарий: «Программа, имеющая полный контроль над интернетом, была бы способна гораздо больше влиять на мир, чем программа, имеющая под своим полным контролем сложного робота. Наши жизни уже столь зависимы от интернета, что программа, не имеющая никакого тела и очень эффективно использующая интернет, легко могла бы получить гораздо больше влияния».

Даже роботы с казалось бы благими целями могут хладнокровно нам навредить. «Допустим, вы создаете самостоятельно обучающийся искусственный интеллект для сбора земляники, — говорит Маск, — он все лучше и лучше собирает землянику, собирает ее все больше и больше, и постоянно сам себя оптимизирует, то есть все, что ему действительно надо — это собирать землянику. И он получил все земляничные поля на свете. Земляничные поля навсегда». Здесь нет места для человека.

Но способны ли они действительно разработать рычаг для уничтожения? «Я не уверен, что хочу обладать рычагом для уничтожения какого-нибудь сверхмощного искусственного интеллекта, потому что так можно стать его главной жертвой», — отвечает Маск.

Альтман попытался передать жутковатое величие того, что оказалось на кону: «Сейчас очень интересно жить, потому что в следующие несколько десятилетий мы либо устремимся прямо к самоуничтожению, либо будем двигаться к колонизации вселенной потомками человечества».

«Точно, — говорит Маск, добавляя, — если вы верите, что конец — это тепловая гибель вселенной, то все задачи сводятся только к переезду».

Человек, столь волнующийся о вымирании, усмехнулся своей собственной шутке о конце света. Как писал когда-то Г. Ф. Лавкрафт: «Зачастую даже в величайших ужасах нет никакой иронии».

США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 6 апреля 2017 > № 2133983 Илон Маск


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 5 апреля 2017 > № 2129524 Петр Левич

Будущее: от страха неизбежного к формированию желаемого

Петр Левич

Директор департамента взаимодействия науки, технологий и общества Московского Технологического Института

С любым набором технологий можно построить как свободное общество, так и тоталитаризм

Смена технологического уклада становится неизбежной: слишком много значит развитие новых технологий для крупнейших корпораций. Готовы ли мы к вызовам, которые ставит для человечества в целом появление искусственного интеллекта, генетическое редактирование, беспилотные автомобили?

Технологии, которые могут быть изобретены, — будут изобретены

Технологический образ будущего создается в первую очередь крупными технологическими компаниями. Поэтому я не волнуюсь за то, что этот образ действительно будет реализован — корпорации зарабатывают на этом деньги. Этот образ может быть реализован раньше или позже. Где это произойдет? Возможно, в США (и, соответственно, в Кремниевой долине), введут запрет на все исследования — мало ли, кто придет к власти… Но это лишь замедлит развитие технологий. В мире найдется место для них — будь то «пиратская» Исландия (премьер-министр страны — из Пиратской партии) или незаконный «биоофшор» на маленьком острове в Тихом Океане. «Геометрия Лобачевского» была открыта почти одновременно и Карлом Гауссом, и Яношом Бойяи, потому что все читали примерно в одно и то же время одни и те же книги и думали примерно с одной и той же скоростью. Сегодня части мира связаны гораздо сильнее, чем во времена Лобачевского. Статья, попавшая в препринт, доступна всему миру, — она еще и попадет в массовую email-рассылку. Наука стала международной и открытой. Поэтому если компания или научная группа в одной точке мира создает некоторую технологию, то почти наверняка мы найдем компанию или научную группу, которые работают параллельно с первой в другой точке планеты. А скорее всего, мы увидим несколько конкурирующих групп исследователей. Вспомним хотя бы пример технологии генетического редактирования CRISPR/Cas9 (подробнее о ней — в материале Forbes), — за патенты на нее бьются несколько университетов. У каждой из научных групп — свои амбиции. Порой не только финансовые амбиции и не только желание славы. Есть и более глубокие мотивы.

Есть теория, что отчасти направление технического прогресса есть следствие глубинных мечтаний человечества. Взять хотя бы робототехнику и искусственный интеллект: создавая их люди, в каком-то смысле пытаются уподобиться богам. Ф Создание существа «по образу и подобию» человека — один из вызовов человечества. В целом мы часто видим, что многие глубинные мечты сначала находят отражение в мифах и религии, а впоследствии, с развитием технологий, обретают реальную форму. Можно вспомнить мечту человека о полете: самолетам предшествовала легенда об Икаре и Дедале.

В итоге, если научная группа подойдет к созданию технологии, некоторые применения которой могут быть опасны, вряд ли у кого-то хватит осознанности остановиться. Да и должны ли мы возлагать ответственность за применение технологии (а почти все технологии можно применить негативно) на изобретателя? Так же, как технологии лишь расширяют наше пространство выбора, а мы его совершаем, так и изобретатель технологии лишь дает нам выбор.

Мы можем влиять на то, насколько комфортным будет новый мир

Итак, образ технологического будущего более-менее ожидаем. Вопрос лишь в том, какие ценности мы заложим в нашу жизнь с приходом новых технологий, во взаимодействие с ними. Вспомним башни контроля сознания из романа «Обитаемый остров» Стругацких. Как не допустить такого сценария применения нейротехнологий? Будет ли генетически модифицированный ребенок объектом издевательств сверстников в школе? Будет ли киборг ущемлен в правах, потому что он не такой, как все? Будем ли мы видеть кафе «только для полностью органических существ»? Моя гипотеза в том, что ответы на эти вопросы лежат в большей степени не в области технологий, а в области гуманитарных инициатив («гуманитарных технологий», если хотите).

Шок будущего

Не только ценности определяют взаимодействие с технологиями, важен и сам процесс их распространения и внедрения.

Рассмотрим процесс внедрения технологии. Например, диоптрийные очки. Они вводились с 1284 года на протяжение 300 лет и процесс этого внедрения был плавным и незаметным. Теперь рассмотрим Google Glass. Они вводились с 2014 года на протяжении одного года, причем по многим показателям внедрение этой технологии можно считать провалом. Если кто-то появлялся в Google Glass в общественных местах, это провоцировало конфликты. Первые пользователи даже подвергались избиениям за то, что пришли в «гуглоочках« на вечеринку.

Еще один пример высокой скорости развития технологий, вызвавшей актуализацию этических барьеров общества, — редактирование генома. Технология редактирование генома (CRISPR/Cas9) сейчас у всех на слуху. Однако редактирование генома человека запрещено законодательством большинства стран во многом из-за соображений этики. Тем не менее в начале 2015 года китайские ученые (группа университета Сунь Ятсена) первыми все же провели эксперимент по редактированию человеческого генома человеческих эмбрионов. Этические комиссии не не позволили представить результаты эксперимента в широкоизвестных журналах Nature и Science. Статья вышла в журнале Protein & Cell. В ходе эксперимента редактированию подвергся генетический материал 54 оплодотворенных яйцеклеток. В 28 из них разрывы цепочки ДНК совпали с планируемыми, но только в четырех замененный участок оказался нужным. Были обнаружены разрывы и в незапланированных фрагментах генетической цепочки. Связаны ли ошибки с условиями постановки эксперимента или с особенностями применения технологии именно для человеческих яйцеклеток — пока ответа на этот вопрос нет. Требуется повторение эксперимента другими научными коллективами. Интересно то, что спустя восемь месяцев после экспериментов в Китае в Великобритании тоже разрешили эксперимент по редактированию генома человеческих эмбрионов. Разрешение получила исследовательская группа из Института Френсиса Крика. Великобритания стала второй страной в мире, где разрешены эксперименты с человеческими эмбрионами.

Американская биотехнологическая компания Editas Medicine получила $120 млн частных инвестиций на разработку лечения генетических заболеваний с помощью технологии CRISPR/Cas9. Первым таким заболеванием должен стать амавроз Лебера десятого типа . Это разновидность наследственной слепоты, вызванной повреждением одного из генов, отвечающих за работу светочувствительных клеток сетчатки.

Заявленная этическая причина этих ограничений заключается в риске, что если будут пропущены ошибки в редактировании генома эмбриона, родившийся впоследствии человек может быть обречен на раннюю смерть либо на мучения. С этической точки зрения есть разница — является ли эта ранняя смерть или мучения следствием случайности или они результат действий людей. По этой же причине запрещено имплантировать генетически отредактированные яйцеклетки суррогатной матери. Однако, многие исследования, в том числе российские, показывают, что есть и менее рациональные этические барьеры общества — люди попросту не готовы к такому сильному внедрению в свою биологическую идентичность.

Стоит отметить, что кроме этических барьеров, здесь важны геополитические и экономические. Видимо, законодательные запреты на работу с человеческим геномом будут постепенно ослабевать, а затем — сниматься, причем сработает эффект домино. Из примера выше мы можем видеть, что Великобритания столкнулась с выбором — изменить законодательство либо проиграть технологическую гонку? Страна выбрала первый вариант.

Оказывается, что важна не сама скорость развития технологий, а отношение периода ее внедрения к среднему периоду восприимчивости человека к тому сроку, в течение которого мы можем воспринять изменения окружающего мира и практически безболезненно изменить нашу жизнь в соответствии с новой средой обитания. Именно поэтому гораздо чаще новые технологии используются молодыми людьми (по данным различных опросов, в среднем, возраста 40–50 лет). Но следует отметить, что с учетом развития медицины, все больше пожилых людей продолжают быть вовлечены в активную общественную и технологическую жизнь, поэтому этот показатель растет, хотя и все равно не так быстро, как развиваются технологии.

Можно было бы предположить, что раз технологии развиваются экспоненциально, то и скорость нашего к ним приспособления и привыкания к ним тоже ускоряется экспоненциально. Но это не так: с некоторым допущением в точности можно сказать, что технологии и мир вслед за ними изменяются со скоростью экспоненты, а «период восприятия» изменяется линейно, поэтому отставание всегда будет присутствовать.

Это тот самый «шок будущего», о котором писал американский социолог и футуролог Элвин Тоффлер: «Захваченный турбулентным потоком изменений, вынужденный принимать значительные, быстро следующие друг за другом решения, жертва шока будущего чувствует не просто интеллектуальное замешательство, а дезориентацию на уровне персональных ценностей. По мере того как скорость изменений возрастает, к этому замешательству подмешиваются самоедство, тревога и страх. Он становится все напряженнее, он устает. Он может заболеть. Поскольку давление неумолимо усиливается, напряжение принимает форму раздражительности, гнева, а иногда выливается в бессмысленное насилие.«

Порой бывает так, что этические барьеры сами по себе проявляются не столь явно, но реализуются через законодательные ограничения. Несмотря на успехи беспилотных автомобилей, они разрешены далеко не во всех странах, и даже в тех, где разрешены, сторонние разработчики сталкиваются с проблемами. Показателен пример хакера Джорджа Хоца, который представил устройство Comma One. Оно всего за $1000 позволяет установить автопилот на «простой» автомобиль. Его инициатива столкнулась на бюрократизм властей. 28 октября 2016 года Джордж Хоц сообщил о получении такого письма от Национального управления безопасностью движения на трассах (NHTSA):

«Мы озабочены, что ваш продукт подвергает риску безопасность ваших пользователей и других участников дорожного движения. Мы настоятельно рекомендуем отложить продажу или вывод своего продукта на дороги общего пользования до тех пор, пока не убедитесь в его безопасности». Администрация NHTSA потребовала от Джорджа Хоца в соответствии с требованиями закона Safety Act ответить на это письмо и прислать указанную в письме информацию по продукту.

Если что-то новое плавно появляется за, скажем, сотню лет, человечество может к этому новшеству приспособиться, как бы сильно оно не меняло нашу жизнь. А если что-то появляется за два года, многие не успевают психологически адаптироваться к изменениям, принесенным новой технологией, какой бы нужной и полезной эта технология ни была. И на примере негативного отношения к первым покупателям Google Glass мы видим, что даже молодые люди не успевают подстроиться под новый мир.

Это приводит к тому, что людям часто бывает некомфортно в быстро меняющемся технологическом мире. Как следствие — страх человека перед новыми технологиями. В генетике — редактирование генома. В нейротехнологиях примером могут служить инвазивные интерфейсы. Страх столь велик, что даже во многих произведениях научной фантастики люди отождествляют свои страхи с отрицательными персонажами: например, борги в «Звездном пути» — киборги, которые заботятся в первую очередь об «ассимилировании» всего живого для все большего технологического совершенствования самих боргов.

Является ли эта некомфортность «родовым» недостатком самих технологий? Нет, сами технологии не «плохие» и не «хорошие». Психологическое влияние на нас оказывают, скорее, новые «протоколы» взаимодействия между людьми, новые противопоставления состояний человека (виртуальная реальность — реальная реальность, подключенность-неподключенность к нейроинтерфейсу). А все это больше относится не к технологическим, а к гуманитарным изменениям. Именно гуманитарные изменения не поспевают за технологиями, как линейная функция не поспевает за экспонентной.

Технологии: быстрые, мощные, общедоступные.

Раньше чтобы навредить глобальной цивилизации, нужно было создать ядерное оружие, а это требовало сложных компетенций, многих лет НИОКР и огромных капиталовложений. Теперь такой вред можно нанести, например, редактированием генома вируса, и это не требует ни большого числа людей, ни денег, ни времени. Набор для редактирования генома комнатных растений вы можете купить себе или своему ребенку за $100. Это приводит к тому, что в разы больше игроков получают доступ к таким возможностям, А значит, нам придется научиться гораздо лучше договариваться. Доверять. Не стоит ли попробовать заменить ее на риторику кооперации и доверия? «Качество, которое я хотел бы улучшить — это эмпатия, сочувствие. Она удерживает нас в состоянии мира и любви». — сказал в одном из интервью Big Think Стивен Хокинг.

Люди зря боятся новых технологий. Бояться нужно людей

До изобретения cильного искусственного интеллекта (теория сильного искусственного интеллекта (ИИ) предполагает, что компьютеры научатся самостоятельно мыслить и осознавать себя — Forbes), человек остается единственным существом, способным к целеполаганию. Ни одно приложение мессенджера не отправило свой ключ шифрования спецслужбам по собственному желанию. Ни одна молекула химического оружия не имела собственного желания нас уничтожить. Лишь целеполагающий человек может использовать технологии во благо или во вред. С любым набором технологий можно построить как свободное общество, так и тоталитаризм. Технологии этически нейтральны, их наличие лишь расширяет наше пространство выбора.

Идентичность. Кто это — человек будущего?

В первую очередь стоит рассматривать технологии, меняющие человеческую идентичность, потому что варианты применения таких технологий могут изменить образ будущего в самом широком спектре сценариев: от наиболее позитивных до наиболее негативных. Речь идет о биотехнологиях (в том числе редактирование генома), нейротехнологиях, киборгизации и других. ??Какой может быть новая идентичность человечества, наше самоопределение? В век, когда критерий «сотворен Богом» уже устраивает далеко не всех, а критерий, предложенный новым временем — «определенный геномом homo sapience» уже разваливается под натиском CRISPR, когда нейронные сети могут копировать нас до степени прохождения визуального, текстового и прочих Тестов Тьюринга, что остается нам, людям, как критерий человечности, кто это такой — человек ближайшего будущего?

Будущее как пространство личной ответственности

Как можно было бы решить эти проблемы? Все мы наверняка замечали, что гораздо сложнее терпеть те неудобства, которые нам навязали извне, и гораздо проще — те, которые есть следствия наших собственных решений. Продолжая эту мысль, одним из вариантов решения проблемы принятия инноваций является переход от отношения к будущему как к неизбежным обстоятельствам, изменениям (не важно — плохим или хорошим), которые нам навязываются, к отношению к будущему как к пространству нашей персональной ответсвенности, пространству творчества, недетерминированной системе. ?Было бы целесообразно не только сформировать образ желаемого будущего, но и увидеть свою личную позицию в нём.

Если проследить этапы автоматизации нашей жизни, мы увидим, что с самого начала технологической истории человечество делегировало машинам все больше: сначала физический труд, потом ——хранение информации и вычисления, затем — анализ данных. И вот сейчас технологии глубокого обучения нейронных сетей (подробнее о них — в материале Forbes) позволяют на основе данных создавать новый контент, принципиально отличающийся от исходного. Делегируя отдельные функции нашего сознания технике, мы не становимся более ленивыми или глупыми — наоборот, мы это делаем для того, чтобы работать с более сложными системами. Компьютер обрабатывает информацию, чтобы мы могли работать с метаинформацией, с задачами более высокого уровня. Допустим, надо построить адронный коллайдер. Ни один человек, ни группа людей не способны удержать в голове настолько сложную систему. Нам остаётся либо ждать, пока мы эволюционируем до такого уровня, когда сможем держать в голове все данные о коллайдере, либо отдавать всё больше функций по обработке этой информации компьютеру. То есть если бы нам не помогал компьютер, мы бы не стали более умными, чтобы построить коллайдер без его помощи, — мы бы не построили его вовсе.

Но это тенденция показывает нам, что ее экстраполяция приведет к тому, что уже при нашей жизни большая часть деятельностей будет передана роботам и ИИ, то людям останется лишь создание смыслов самого высокого уровня, целеполагание и коммуникация. Люди без собственной повестки будут выдавливаться из общества (быть может, они будут получать, скажем, безусловный базовый доход, — но только лишь финансовая независимость делает нас счастливыми?).

А вот с целеполаганием и собственной повесткой у нас проблемы — мы просто не готовы к такому будущему. Я люблю задавать людям вопрос: что бы вы делали, если бы вам не нужно было зарабатывать деньги? Это очень сложный вопрос. Нам с детства говорили «учись или будешь голодать», «работай или будешь голодать». В итоге мы почти не можем выстроить проактивную позицию по отношению к миру. Наш мир в большей степени мир наемных сотрудников, а не целеполагающих людей. У этого вопроса есть и следующий уровень сложности: а если все же я сам себе хозяин, то и вся ответственность на мне. Я смотрю сериалы дома после работы, а не помогаю детям в Африке, не потому, что мне самому нужно работать и зарабатывать деньги, чтобы не умереть, а потому, что это мой выбор, и мне нужно его принять, так ведь? Ну, а дальше есть третий уровень сложности — а если все же менять мир, то как? Все дороги открыты, что выбрать? Это проблема «Буриданова осла».

Мы летаем в космос, но не очень далеко, а закон Мура упирается в квантовые краевые эффекты. Мир директивного управления человеческой деятельностью, мир, живущий в традиционной, иерархической парадигме, достиг многого, но, видимо, мы подходим к барьерам, которые он решить не способен. И, возможно, именно критическое увеличение числа возможных форм деятельности, которое мы получим, если сможем совместить введение безусловного базового дохода и помощь людям в нахождении новых смыслов, поможет нам преодолеть эти барьеры. Поэтому введение безусловного базового дохода — есть необходимое, но не достаточное условие.

И какое же это будущее? Вечная дискуссия — идеалы против методов

Желаемый образ будущего для всех разный, конечно, но мне, например, хочется формировать будущее, включающее ценности: выживание и развитие человечества, свобода выбора, разнообразие, уважение к человеческому достоинству и других людей. Но как нам совместить работу на все эти разные образы будущего, формируемые разными людьми? Тут стоило бы использовать принцип «свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого человека». Это нас подводит к идее: важны не столько цели и идеалы, сколько методы, с которыми мы идем к ним. Мораль идеалов приводит к тоталитаризму, мораль методов — к гуманизму. Очень важно, какие ценности и методы мы используем сегодня для прототипировании будущего. Наша жизнь сейчас перетекает в будущее так, что мы и не замечаем этого.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 5 апреля 2017 > № 2129524 Петр Левич


Украина. США. Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 3 апреля 2017 > № 2144782 Джимми Шеа

Представитель Альянса Шеа: НАТО полезен опыт Украины по противодействию российской пропаганде

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" заместителя помощника генсека НАТО по вопросам новых вызовов безопасности Джимми Шеа

Вопрос: Расскажите о цели вашего визита в Украину?

Ответ: Я здесь, потому что НАТО и Украина восстанавливают работу важной совместной рабочей группы по экономической безопасности. Мы хотим развивать более тесное сотрудничество между НАТО и Украиной в области оборонных закупок. Иными словами, идет дискуссия, как страны, входящие в Альянс, могут помочь Украине лучше решать вопросы конкуренции в оборонном секторе, как повысить эффективность государственных закупок, как лучше заключать контракты, как лучше понять процесс рассмотрения оборонных потребностей на концептуальной стадии, как обеспечить более эффективное партнерство между частным и государственным секторами. Эти вопросы могут показаться вам техническими, но они действительно представляют нечто чрезвычайно важное для украинских граждан: понимание, что правительство способно предоставить вашим вооруженным силам наилучшее из возможного снаряжение по самой выгодной цене в кратчайшие сроки. Что в настоящее время ожидают ваши солдаты? Это - уверенность в том, что их правительство быстро обеспечивает их лучшим снаряжением и выполняет все свои функции по защите их, что является фундаментальной социальной ответственностью. Это чрезвычайно важно.

Вопрос: Какие новые вызовы стоят перед НАТО? Вы видите необходимость разработки новых способов борьбы с кибер-угрозами?

Ответ: Прошлый, 2016-й, год у нас прошел под словом "кибер". В том же году было вмешательство России в избирательную кампанию в США. Кибер-возможности использовались не только для шпионажа, не только для того, чтобы вторгнуться в систему, но использовались для информационных операций, чтобы вмешиваться в демократические процессы. В текущем году многие союзники по НАТО признали это серьезной угрозой.

Также в 2016 году у нас была первая большая проблема с Интернетом - когда устройства подключены к устройствам, и люди к устройствам. Все виды устройств подключены друг к другу, например, ваш телефон к электросистеме дома, к вашей системе отопления. У нас была первая крупная кибератака в США в этой области. Я говорю о случае с Yahoo, - где у одного миллиарда пользователей Yahoo были свои данные, система была взломана, и был получен доступ к их информации. Также был случай, когда была взломана система управления одной из дамб в США.

В прошлом году кибер-угрозы перешли с проблемы местного уровня на уровень стратегического вопроса функционирования общества. В 2017 году НАТО встречает эту угрозу, мы объявили, что кибер-угрозы для нас сегодня являются прерогативой. Это означает, что мы должны обеспечить наличие возможности работать в киберпространстве с той же эффективностью, что и на суше, на море, в воздухе или в космосе. Мы работаем над последствиями всего этого на данный момент. И второе: у нас есть обязательства по киберзащите, о котором мы договорились на саммите НАТО в Варшаве в июле прошлого года, в соответствии с которым все союзники договорились: во-первых, увеличить свои расходы и инвестиции в киберзащиту, во-вторых, усилить информированность самого Альянса по вопросу уровня защиты стран в ряде ключевых областей. Это позволяет нам увидеть, с какой позиции мы можем лучше помочь им, а также обеспечивает соответствие всех союзников определенным минимальным стандартам.

Позвольте также добавить, что мы много работаем с Украиной в области киберзащиты. В НАТО есть соответствующий трастовый фонд, который возглавляет Румыния, но донорами этого фонда являются многие страны. Мы потратили свыше EUR 300 тыс., чтобы помочь Министерству иностранных дел Украины, а также помочь украинским спецслужбам в обучении сотрудников и улучшении оборудования для лучшего обнаружения и отражения кибератак.

Мы очень тесно взаимодействуем по этому вопросу не только с союзниками, но и активно работаем с Украиной.

Вопрос: Раньше планировалось, что трастовый фонд НАТО предоставит украинским спецслужбам определенное оборудование для обеспечения информационной безопасности? Эта помощь уже доставлена?

Ответ: Пока что нет, но мы этапе организации доставки его в Украину, оно уже приобретено. Нам осталось пройти некоторые обычные административные формальности процедур импорта/экспорта, но мы надеемся, что сможем сделать это очень быстро. Наша цель состоит в том, чтобы к лету все было установлено, протестировано и запущено. В ходе своей поездки в Киев на встречах с представителями украинских властей речь также шла о том, что мы можем сделать, чтобы ускорить этот процесс.

Вопрос: Важнее обучить наших экспертов противостоянию кибер-угрозам, чем предоставить им оборудование?

Ответ: Позвольте мне привести вам пример: если вы хороший водитель, но у вас нет машины, вы ничего не можете сделать. Но если у вас есть отличный автомобиль и вы не знаете, как водить машину? Это простой пример, но очевидно, что в вопросе противостояния кибер-угрозам нужно и то, и другое. Вам нужны навыки, но с хорошим оборудованием вы можете значительно повысить свою эффективность в вопросе обнаружения кибер-атаки, обеспечения раннего предупреждения, записи информации.

Вам нужны хорошие знания, хорошая техника, правильна организация работы. НАТО оказывает в этом помощь. Как только мы завершим этот проект, сразу начнем рассматривать возможные будущие проекты, например, с другими украинскими Министерствами.

Вопрос: Нынешние конфликты ведутся не только на уровне оружия, но и в информационной сфере. Солдаты часто становятся уязвимыми, размещая информацию в социальных сетях. Считаете ли вы целесообразным запретить им пользоваться соцсетями?

Ответ: Я лично считаю, что вы не можете "изобретать обратно" информационные технологии, они уже придуманы, они уже работают. Раньше, когда я работал с генсеком НАТО, который говорил: "Ты не можешь вернуть зубную пасту в тюбик". Речь идет об ответственном пользовании соцсетями.

Например, солдат в районе проведения военной операций делает фото и, по сути, раскрывает свою позицию противнику с подписью "Мама, привет, я здесь с моим отрядом". Это, конечно, глупо. Я думаю, что нам нужно не отбирать мобильные телефоны у солдат, но научить их ответственному использованию Интернета. Важно донести такие тезисы: будьте внимательны, не сообщайте личную информацию о себе, защитите свою конфиденциальность. Это простые вещи, но люди не осознают свою информационную незащищенность. И поэтому ключевым моментом является хорошее обучение и хорошая информированность о возможных последствиях. Даже сегодня около 90% всех кибер-атак происходят из-за простой человеческой невнимательности. Это по-прежнему человеческий фактор. Слабым звеном в киберпространстве по-прежнему является человек. Так что это вопрос обучения и образования.

Вопрос: Как вы оцениваете противодействие Украины российской пропаганде?

Ответ: Я думаю, что у Украины есть большой опыт в этом, накопленный даже до 2014 года и за все время конфликта. Для НАТО ваш опыт во многом полезен, мы многому научились.

Например, несколько недель назад в Литве были развернуты немецкие силы НАТО, и мы немедленно в литовских СМИ появились фейковые истории о немецком солдате, изнасиловавшем литовскую девочку. Это было явно рассчитано на то, чтобы разжечь враждебные настроения у населения. К счастью, мы действовали очень быстро, и опровергли эту историю. В какой-то степени мы узнали из вашего опыта - как это делается, как используются соцсети, которые усиливаются российскими СМИ и так далее. Мы можем реагировать быстрее. Мы создали Центр передового опыта в области стратегических коммуникаций в Латвии. Он обеспечивает мгновенный анализ и раннее предупреждение и изучает используемые методы. Теперь мы более внимательны, и мы реагируем быстрее, что очень важно.

Мы хотим улучшить наше сотрудничество. Мы создали в рамках нового комплексного пакета помощи между Украиной и НАТО гибридную платформу для обмена информацией и опытом. Нам нужно уделять этому больше внимания. Это один из вопросов, которые я поднимал в ходе своей поездки в Киев.

Мы также создали новое подразделение разведывательной службы НАТО, которое будет заниматься анализом гибридных рисков.

Мы знаем, что Россия вложила много средств в информационное оружие. У телеканала Russia Today годовой бюджет EUR 400 млн, тысячи сотрудников. Спутниковое вещание работает на 33 разных языках. Это очень важный инструмент. Мы должны быть уверены, что русскоязычные жители Украины, Латвии, стран Балтии и других стран имеют доступ к информации на своем языке.

Опыт Украины в диалоге с русскоязычным населением помогает нам в этом вопросе. Мы не всегда можем гарантировать, что если мы ничего не сделаем, то волшебным образом возникнет истина. Мы должны активно противостоять мифам и пропаганде.

Вопрос: Как вы можете оценить влияние российских государственных компаний на экономику Европы и Украины?

Ответ: Существует законный бизнес, но он должен быть прозрачным. Российские компании должны соблюдать национальные законы и национальное законодательство, в частности в отношении прозрачности и честной информации. Во-вторых, нам нужно посмотреть на наши критические зависимости. Украина - хороший пример. Несколько лет назад у официального Киева была такая большая зависимость от "Газпрома". Потом ЕС и Украина работали вместе, чтобы создать возможности для отправки газа из Европы в Украину. Это значительно снизило монополию "Газпрома", привело к тому, что корпорации пришлось снизить цены, чтобы привести их в соответствие с рыночной конкуренцией. Это простой пример, но это означает, что в этой области нет ничего фатального. Вы можете уменьшить свою зависимость, а это означает, что шантаж становится менее вероятным.

В настоящий момент НАТО сокращает зависимость некоторых союзников от российской военной техники, которая до сих пор существует в некоторых странах НАТО. Например, сейчас в странах Балтии власти хотят перейти от энергосистемы России к европейской энергосистеме.

Действуют экономические санкции из-за незаконной аннексии Крыма Россией. Но главное - уменьшить свою зависимость, чтобы коммерческие транзакции не могли быть использованы для политического давления.

Вопрос: Политика Вашингтона в отношении НАТО после прихода новой президентской администрации изменилась?

Ответ: Нет. Каждый день вы видите, как американские войска прибывают в Польшу, работая с другими войсками НАТО в Польше. На прошлой неделе в Румынии были проведены американские военные учения.

Все это говорит о приверженности США европейской безопасности. В Европе есть американские танки, войска и транспортные средства, защищающие союзников. Это началось при президенте Обаме, это правда. Но это продолжается полностью по графику без каких-либо задержек при президенте Трампе.

В ходе визита в НАТО государственный секретарь США Рекс Тиллерсон говорит о приверженности США НАТО. То, что президент Трамп говорит, важно, но не ново. Он говорит, что ожидает от союзников выполнения своих обязательств по оборонным расходам, и что Соединенные Штаты платят слишком много. Но я могу заверить вас, что каждый президент США, которого я знал в свое время в НАТО, говорил то же самое. И 2% обязательств было принято на саммите в Уэльсе при президенте Обаме (обязательство стран-членов НАТО о расходе 2% от валового внутреннего продукта на коллективную оборону – ИФ).

Это правда, что президент Трамп, в силу своих качеств может сказать что-то в более драматичной манере, чем его предшественник, но это по существу то же самое сообщение - все союзники согласились на это 2%-ное обязательство. Потому, то это необходимо для вашей защиты и для того, чтобы справиться со всеми этими проблемами на востоке и юге Европы… Так что в новой администрации я вижу гораздо больше преемственности, чем перемены. Это такой же вопрос европейской солидарности, как и трансатлантической солидарности.

Вопрос: Как вы оцениваете перспективу вступления Украины в НАТО? Нужно ли это обеим сторонам и можно ли говорить о членстве в НАТО, как о краткосрочной перспективе?

Ответ: Ключевым принципом является то, что каждая европейская страна имеет право выбирать, где она хочет быть. Это фундаментальный принцип. Это право содержится в документах Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе, которую также подписала Россия. Если мы не будем придерживаться этого принципа, мы вернемся к сферам влияния, где крупные державы доминируют над интересами малых. Но мы этого не хотим. Мы пробовали эту модель в Европе в течение 1000 лет, и вы видели результаты - войны, войны, войны, постоянные потрясения и изменения границ все время.

Поэтому мы будем придерживаться принципа, что членство в НАТО открыто в отношении Украины, как и для любой другой страны в Евроатлантическом регионе… Конечно, я не могу предсказать, когда и при каких обстоятельствах Украина вступит в НАТО. Потому что Украина должна соответствовать требованиям, и мы делаем все возможное, чтобы помочь вам во всех областях соответствовать стандартам Альянса. Когда люди задают этот вопрос, я говорю, не просто спрашивайте НАТО, а спросите также себя. Потому, что ответ находится в Киеве в такой же мере, как и в Брюсселе. На результат влияют действия, как Киева, так и Брюсселя. Важно также придерживаться практичности и прагматичности.

Украина. США. Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 3 апреля 2017 > № 2144782 Джимми Шеа


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 3 апреля 2017 > № 2126736 Дмитрий Мананников

Эволюция безопасности: от охранников к нейронным сетям

Дмитрий Мананников

директор по безопасности SPSR Express

В то время как угрозы для бизнеса переместились из внешней среды во внутреннюю (из рук сторонних злоумышленников в руки сотрудников), анализ big data приобретает все большее значение

Сегодня ключевым аспектом для любого бизнеса становятся IT. И не важно, что вы в конечном итоге делаете — возите грузы, шьете одежду или раздаете кредиты — все это превратилось в автоматизированный бизнес-процесс, который без IT не работает. Даже компания с 50-ю сотрудниками уже не может функционировать без электронной почты, файлового хранилища, бухгалтерской программы, сотен электронных таблиц и хотя бы доморощенной CRM. IT- инфраструктура со своими системами и сервисами уже давно стала «кровеносной системой» любой современной компании.

Одновременно с этим изменился и характер потерь, которые несет бизнес. Довольно давно был пройден этап, когда основным источником потерь для бизнеса являлись «разбойники с большой дороги». До сих пор прецеденты случаются, но в целом государственные институты и страховые компании свели это, скорее, к форс-мажорным обстоятельствам. С тех пор как это произошло, основным источником потерь для бизнеса стали сотрудники. И если ранее охранник смотрел, чтобы хищения не произошли извне, то теперь он начал «заглядывать в сумки на выходе из проходной». Это, конечно, утрированный пример, но в общем-то системы безопасности прошли именно такой «поворот на 360°». Появились институты внутреннего контроля, сервисы видеонаблюдения стали огромной индустрией, а для «повышения качества обслуживания» стали записываться все разговоры. С точки зрения безопасности все подобные меры, конечно, дали определенный эффект, но бизнесу (как мы уже выясняли, чье существование невозможно без IT-технологий), с ростом возможных угроз, снова нужно трансформироваться.

Теперь все бизнес-процессы «живут» внутри IT-систем. И если еще 10-15 лет назад чтобы что-то украсть с работы, нужно было вынести предмет через проходную, то сейчас достаточно изменить реквизиты в 1С или отменить выставленный ранее счет. Можно убрать человека из цепочки согласования и тем самым продвинуть своего поставщика или получить нужное решение кредитного комитета, можно изменить в клиентской системе размер скидки. Двумя движениями мышки можно переслать конкуренту технологические карты, которые раньше переснимали на микропленку специально обученные промышленные шпионы. Можно откорректировать отчетность для получения премии. И самое главное: всегда можно сказать – «это какая-то ошибка в системе!» Самое парадоксальное в этой ситуации то, что чаще всего, действительно, речь может идти об ошибке. Злой умысел не всегда является причиной изменения данных. Иногда ситуация может быть связана не с ошибкой, а с человеческим умением «срезать углы». Так уж устроен человек, что всегда ищет способ сделать работу наиболее простым способом. Совсем не тем, который прописан в должностной инструкции. Это обычно и становится причиной «ошибок», которые не всегда заметны на одном участке процесса. Что же касается сознательных искажений, тут все иначе.

Дело в том, что мы все привыкли видеть под личиной преступника человека либо с откровенным девиантным поведением, либо человека, которого заставила пойти на плохой поступок крайняя нужда. Но последние 10-15 лет и здесь все стало не столь однозначно. С преступниками, как я уже упомянул, более или менее научились справляться, а для прочих нужда в деньгах полностью перешла в кредитные истории. К сожалению, меньше потерь от этого не стало. Почему? К сожалению, все просто. Во-первых, люди часто готовы нарушать существующие правила только потому, что могут. То самое инстинктивное «срезание углов», о котором я уже упоминал. Во-вторых, наносимый ущерб человек всегда исчисляет своей прибылью, а не чужой потерей, а значит увеличить скидку клиенту, чтобы получить дополнительную выручку в этом месяце и заработать 20 000 рублей премии, не выглядит как потеря 1 000 000 рублей по причине того, что эта скидка сделала маржинальность почти нулевой. А если к этому добавить возможность заявить – «это какая-то ошибка в системе!» … В общем, статистически основные суммы потерь теперь лежат именно в этой области. Кажется несколько надуманным?

Давайте посмотрим на ситуацию, когда при массовом выставлении счетов при закрытии периода специалист ошибся в реквизитах и несколько сотен ваших клиентов отправили платежи в другой банк. Пусть это тоже ваш банк, и ваш спецсчет. Никакого злого умысла в этом нет, но вряд ли это сделает ситуацию для вас более простой: теперь нужно договорится со всеми такими клиентами, чтобы они написали в банк об отзыве платежа, а потом, получив правильный счет, его оплатили вновь. Все это означает, что вы получите часть своей выручки не раньше, чем через месяц и, скорее всего, не доберете около 10% (безусловно, найдутся и те, которые скажут: «Мы ваш счет оплатили, остальное не наши проблемы» — и они будут правы).

Менеджер по продажам ошибся и, внося данные о скидке в систему, поменял местами всего две цифры — и клиент получает скидку не в 15%, а в 51% — это «съедает» всю маржу. Обычные ошибки, которые тут же повторяются умышленно. Деньги, но уже на свой счет, скидку в обмен на «откат».

Итак, изменились сама модель угроз. Это значит, что должна произойти и трансформация методов защиты. Индустрия безопасности меняется довольно давно. В настоящий момент на рынке есть системы контроля конфиденциальной информации (Infowatch, SolarDozor), которые способны разобрать трафик, идущий с рабочего места сотрудника, и провести его семантический анализ. Системы контроля прав доступа к информации (Varonis – позволяющий отследить, кто и каким образом обращается информационному объекту) и прочие. У всех подобных решений есть один существенный недостаток – они узко сегментированы и «смотрят» на данные в рамках одной из систем. А среднестатистическая компания живет как минимум в пяти, причем сам бизнес-процесс включает все системы сразу. Следовательно, контроль одной из систем — это примерно, как попытка понять, «как выглядит слон если ощупываете его одной рукой с закрытыми глазами». Излюбленный «прием» безопасности по выстраиванию периметра защиты также не работает, основные потери – внутри. Охранник скучает на проходной. Казалось бы, все выглядит довольно плохо для бизнеса, если бы не одно «но».

У бизнес-процесса, живущего в рамках IT-систем, постоянно происходит множество событий, которые описывают то или иное изменение системы. Каждый сотрудник, включая компьютер в начале дня или даже просто подключаясь к корпоративной почте с мобильного телефона, начинает генерировать подобные события. Фактически ничего не может произойти, не оставив в системе информационного события. И хотя каждое такое событие довольно незначительно, анализируя их совокупность, мы можем получить довольно серьезный инструмент, который поможет пролить свет на те самые «неточности» бизнес-процессов, в результате которых бизнес несет потери. Это нас подводит к размышлениям о том, что называется «big data» в области безопасности. Я выделяю три подхода к анализу «больших данных» в зависимости от их объемов.

Анализ данных объекта

Анализируя данные объекта, мы рассматриваем события, которые соответствуют жизненному циклу объекта (который в данном случае совпадает с продуктом или услугой компании). Каждый из них имеет определенное количество признаков, сопутствующих процессу формирования этого объекта. Например, доставка отправления из Москвы в Новосибирск – это всегда поступившая заявка с маршрутом Москва-Новосибирск, отметка курьера о том, что он забрал посылку у отправителя, отметка склада о приеме на сортировку, около пяти отметок о каждом этапе сортировки, отметка о принятии на складе Новосибирска, отметка получателя в накладной при получении. Это очень сокращенный список. Реальное количество событий может превышать тысячи. Но для работы с big data чем больше, тем лучше. Задача — взять несколько эталонных объектов (записать паттерн событий вокруг них), сделать среднестатистическую картинку, добавить уровень погрешности, получить эталон и каждый новый объект сравнивать с эталоном. Как только события, сопутствующие жизненному циклу объекта, начинают различаться с эталоном, система подает сигнал: что-то идет не так. Отправление обычно приходит из места сортировки в зону выдачи за 10 минут, значит, если его нет в течение 11 минут, система понимает: оно застряло именно на определенном участке, в определенное время, а, значит, мы можем оперативно вмешаться в этот процесс и исправить его. Звучит довольно просто, но требует хорошо выстроенной продуктовой линейки.

Анализ данных процесса

Анализ данных процесса фактически схож с анализом данных объекта – отличается от него только тем, что направлен на процесс, т.е. мы смотрим чуть более широко. Даже если в компании не описаны бизнес-процессы в рамках какой-либо нотации, все равно они существуют. И даже неформализованный процесс повторяется постоянно с большой долей совпадений. Пришла заявка – появился проект договора – он разослан пяти участникам для согласования – получены ответы – черновик сведен и отправлен для анализа экономической модели – получен ответ – договор отправлен клиенту – получен ответ – данные клиента занесены в CRM. И даже если процесс не формализован, то все равно выстраивается среднестатистическая картинка, как он фактически живет, а сравнивая модели, мы видим разницу. На складе одной из ретейл-сетей, на котором на длительном хранении находился довольно дорогостоящий товар, сотрудники «упростили» себе процесс инвентаризации, собрав штрих-кода с более чем 2000 единиц товара. Зачем ходить со сканером по складу, гораздо проще провести это сидя за столом. В результате инвентаризация «сходилась», а товара на месте уже не было, что обнаружили, когда нужно было делать отгрузку того, что по системе находилось на складе. Ситуация, которая легко видна, если сравнивать время между сканированием штрих-кода – 10-15 секунд на операцию, когда товар на полке, 1-2 секунды когда штрихкод отделен от коробки.

Анализ паттерна пользователя

Самые интересные результаты получаются при сравнении паттернов пользователя. Несмотря на то, что все мы любим считать свою деятельность уникальной, творческой и иногда абсолютно непредсказуемой, на самом деле мы почти всегда делаем все одинаково. События, которые генерирует каждый человек в течение работы, составляют его цифровой отпечаток. Уникальный как отпечаток пальца. У каждого из нас уникальная схема нажатий на клавиатуру, свой рисунок движения мыши. Мы в одинаковой последовательности открываем новостные сайты, определенным образом расставляем запятые, отвечаем на почту в своей манере. Да, безусловно, такой отпечаток постоянно меняется, раз-два в год его необходимо актуализировать в соответствии с новыми привычками и процессами, в которые вовлекается человек. Но, в целом, система вполне способна идентифицировать картину «нормальных» действий для человека и увидеть, когда он начинает отклонятся от привычной схемы. Например, когда инвентаризация товара в торговом зала заняла две минуты вместо обычных 40 минут. Система выдаст инцидент и, скорее всего, окажется, что стикеры с товаров были собраны в одном месте, и никто не ходил по залу, проверяя товар. Да, такой метод дает огромное количество ложно положительных срабатываний. Заболевший ребенок меняет привычную структуру дня, и человек ищет врачей и лекарства. То же самое делает приближающийся отпуск. Но все это тоже имеет общий характер и поддается шаблонизации. Машина, довольно долго анализирующая структуру поведения многих людей, спустя какое-то время все-таки построит достаточно большую базу естественных отклонений. И точно так система может показать, когда действия сотрудника выходят за рамки его привычной картины.

Звучит сложно? Но это работает. Даже не вдаваясь к сравнение особенностей поведенческой модели и ее отклонений, даже на базовых этапах - можно видеть общую логику и ее нарушения. Самый простой пример — выявление «мертвых душ» в рамках операционного процесса. Того самого, в котором, казалось бы, минимум IT-составляющей. Ситуация, к сожалению, характера почти для каждого большого производственного предприятия. Как она обычно выглядит? Сотрудник оформился на работу, получил зарплатную карту, его руководитель принес ведомость, в которой указано количество отработанных смен, система посчитала стоимость смены и начислила зарплату. Периодически появляются приписанные смены или вообще фиктивные струдники. Но если смотреть с точки зрения совокупности систем и модели поведения, то каждый сотрудник еще и, например, проходит через турникеты на постах охраны. И не по одному разу в день. А, значит, обычная картина выглядит как количество смен, совмещенное с количеством входов-выходов + промежуточные прохождения (туалет\курилка\столовая). Ровно один дополнительный фактор - и уже обмануть данную систему становится на порядок сложнее, а отклонения видны в автоматическом режиме.

Разумеется, данный способ анализа не всегда может разделять инцидент безопасности, в рамках которого сотрудник наносит ущерб компании, и просто событие, которое выбилось из общей картины мира по ряду других причин. Но помните, в начале я уже упоминал, в чем состоит основная причина потерь в наше время? В отсутствии контроля, который позволяет «срезать углы», в создании бесконтрольной среды, в которой, человек полагает, некоторое отклонение пройдет незаметным. Не всегда это инцидент, но всегда предпосылка к нему. И единственный способ с этим бороться – это выстраивать контрольную среду действий, что мы и можем сделать на базе анализа событий информационных систем.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 3 апреля 2017 > № 2126736 Дмитрий Мананников


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 3 апреля 2017 > № 2126726 Кирилл Варламов

«Архитекторы-менеджеры»: роль людей в цифровую эпоху останется столь же важной

Кирилл Варламов

Директор Фонда развития интернет-инициатив (ФРИИ)

Уже в недалеком будущем людям придется учиться решать такие творческие и интеллектуальные задачи, которые невозможно алгоритмизировать. Всем остальным будут заниматься «роботы»

На проходившем в начале марта Сочинском инвестиционном форуме, я ненароком напомнил собравшимся, что в течение следующих десяти лет Россию ждет кадровая турбулентность. Вследствие технологического прогресса мы можем потерять 26 млн рабочих мест: 6 млн из них пропадут в принципе, а другие 20 млн будут с новыми требованиями – не умрут полностью, но будут требовать других компетенций. Причем связанных с такими профессиями, о существовании которых мы сейчас, скорее всего, и не подозреваем. Казалось бы, очевидный тренд при нынешней скорости развития технологий? Но прогноз едва не вызвал фурор! Такая реакция – серьезный повод задуматься: правда ли мы готовы к тем переменам, что стоят на пороге вместе с цифровизацией? Верно ли мы представляем себе её последствия и открывающиеся возможности? А ведь это ещё и сигнал не только обычному населению, но и государству, и бизнесу — им придется по-новому осмыслить понятие «человеческого капитала» и природы менеджмента сегодня. Пока корпоративный и госсектор методично занимались тотальной регламентацией своей работы, фронт борьбы между автоматизацией и человеком переместился в плоскость « искусственный интеллект против человека». И чтобы понять, как сохранить конкурентоспособность страны в этих новых условиях, стоит задуматься: актуальны ли в принципе корпоративные регламенты прошлого в современном мире и верно ли мы понимаем роль человеческого капитала?

Долгие годы дискуссия управленческих школ проходила по линии того, что важнее для долгосрочного успеха и выживания организации – четко прописанные корпоративные процедуры или человеческий капитал? Многие управленцы с опытом работы в крупных компаниях без сомнений выбирают первое. Это ответ, подразумевающий, что любую типовую деятельность можно описать инструкциями, во многом сохранял свою актуальность даже в последние десятилетия. Компании внедряли TQM (Всеобщее управление качеством - система управления, предполагающая постоянное улучшение организации в целом — Forbes) и выстраивали процедуры, описывая, как должна быть организована деятельность в той или иной сфере – к примеру, в закупках или производстве. В наиболее трудных или ответственных местах создавали детальные инструкции о том, как именно нужно поступать. В тех местах, где процедуру описать невозможно или нецелесообразно, ответственность перекладывалась на людей – при условии, что сотрудник соответствует прописанной заранее квалификации и имеет регламентированный требованиями опыт работы. То есть, буквально стало принято, что в парадигме TQM любую типовую деятельность любой организации можно качественно регламентировать.

Предположим, этот принцип все еще универсален. Значит, диджитализация несет человечеству плохие новости. Кто является идеальным исполнителем любых алгоритмизированных процедур? Разумеется, роботы и искусственный интеллект, ведь они всегда делают все строго по регламенту, выстроенному и описанному программистом. Сегодня мы с вами наблюдаем впечатляющий процесс: цифровизация радикально меняет инфраструктуру прошлого и открывает новую страницу в автоматизации и регламентации любых процессов. Меняется природа инфраструктуры, рынков, продукта и даже самой организации. В индустриальном обществе в основе инфраструктуры лежали физические объекты: станки, заводы, мосты, дороги. В постиндустриальном обществе к инфраструктуре прошлого добавились телеграфные и телефонные кабели, положившие начало эпохе связи. Апогеем постиндустриальной экономики стали сотовые сети, охватившие миллиарды людей, и процессорные мощности миллионов компьютеров. Но все эти годы накапливаемая инфраструктура была физической. В цифровой экономике точкой прорыва к новой эффективности стал программный код, который, даже несмотря на свою способность «самообучаться» на новых данных, несет в себе чистый алгоритм.

Для мира, основанного на корпоративной модели алгоритмизации всех процессов, это серьезный шаг вперед. Уже очень скоро, точно так же, как в свое время исчезли фонарщики и телефонистки, исчезнут и другие привычные профессии: водители, бухгалтеры, юристы, кадровики. Развитие автопилотируемых автомобилей поставит под угрозу исчезновения рабочие места 3,5 миллионов американских дальнобойщиков. В прошлом году исследователи Oxford Martin School разложили 720 профессий на 9 ключевых навыков и подсчитали вероятность их автоматизации. Оказалось, что с вероятностью в 90% к 2035 году будут полностью, например, «оцифрованы» специалисты по кадровому администрированию и подбору персонала. «Роботы» для поиска персонала и проведения собеседований, способного полностью заменить 100% рекрутеров, уже появляются.

Но остановим на секунду мысль: стоит ли бояться тотальной замены человеческого труда роботами? Означает ли это, что и человеческому труду, и прежней системе управления приходит конец, а жители планеты будут обеспечиваться по модели безусловного базового дохода, с которой сейчас экспериментируют некоторые западные страны? Я бы не стал высказываться так категорично. На наше счастье, именно развитие технологий обнажило ключевую проблему корпоративной регламентации и модели TQM: многие аспекты творческой, командной работы и эффективного взаимодействия людей в принципе не поддаются ни алгоритмизации, ни диджитализации. Как хорошо заметил в одном из своих интервью Илон Маск: «В большинстве крупных компаний процесс становится заменой мышлению. Вас подталкивают вести себя как шестеренка большого механизма. Откровенно говоря, это позволяет держать людей, которые не слишком умны и креативны».

Ни философия регламентации, ни искусственный интеллект не дают ответа на вопрос, как формализовать творчество, лидерство, командообразование и мотивацию человека. И дело даже не в том, что этот ответ зависит от множества внешних и внутренних факторов – корпоративной культуры, профессионального бэкграунда сотрудников, сферы деятельности и т.п. Все сложнее: из моего почти 20-летнего опыта руководства людьми могу сказать, что универсальная система управления и мотивации – миф. Если человеку интересно заниматься своим делом, он делает это со всей страстью, как и хороший предприниматель, мотивация которого – не в деньгах. Если нет, в таком случае мотивационная система нужна лишь как временная мера, пока вы не нашли сильную замену слабомотивированному сотруднику. Значит, мотивация – это не просто создать систему KPI, это про то, как найти правильного человека и дать ему раскрыться! И только правильный человек, вооруженный знанием и правильной мотивацией, всегда может подняться над конвейером, стать генератором креативных идей, подходов и новых алгоритмов, либо точкой сбора новой команды. Именно поэтому на собеседовании я всегда задаю простой вопрос – «расскажите о каком-нибудь из своих самых интересных проектов», но слежу не только за самим ответом, а еще и за тем, насколько страстно и заинтересованно человек рассказывает о своем деле.

На мой взгляд, нужно придерживаться важного принципа: для решения набора задач в определенной области нужен один, но очень правильный человек, которому нужно предоставить свободу реализации себя и построения команды. Опираясь на этот принцип, несложно заметить, что схожая задача стоит сегодня и перед Россией в целом: нам нужно дать возможность заинтересованным людям раскрыть свой потенциал в том деле, которое мотивирует их к новым свершениям. Но с этим есть проблема. В рейтинг стран GTCI — конкурентоспособности талантов — Россия занимает сравнительно высокое 36-е место по критерию глобальных знаний и производственных навыков, но отстает от конкурентов по возможностям привлечения талантов. Еще более показателен другой рейтинг — Global Talent Competitiveness Index, который показывает способность страны создавать, привлекать, наращивать, удерживать и использовать в своей деятельности человеческий капитал. В нем Россия занимает только 53 позицию. Разрыв позиций в двух этих рейтингах обнажает очевидное: таланты Россия все еще производит, а вот использовать их толком мы уже не можем. Как следствие, наш человеческий капитал бежит и улетучивается, а ведь именно он необходим России как никогда.

И вот почему. Уже в недалеком будущем людям придется учиться решать такие творческие и интеллектуальные задачи, которые невозможно алгоритмизировать – а всем остальным будут заниматься «роботы». И если в цепочке создания стоимости какие-то зоны предельно коммодитизируются и «оцифруются», то львиная часть стоимости будет формироваться теми, кто создает такие платформы «цифровизации». Режиссеры Вачовски в нашумевшей «Матрице» назвали эту роль «архитектором». Для общества это значит, что люди действительно станут важнее процедур. К сожалению, не только большая часть России, но и всего мира до сих пор живет в устаревшей парадигме человека как всего лишь элемента структуры. Этот способ мышления доминирует в силу того, что в экономике все еще преобладают промышленные компании – заложники логики «конвейера». Но времена меняются, а потому системы, в которых человек – буквально по Марксу – всего лишь батарейка или элемент производительных сил, даже подкрепленные «цифрой» и «кодом», уже обречены на отставание в конкурентной гонке за будущее.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 3 апреля 2017 > № 2126726 Кирилл Варламов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124455 Марина Сурыгина

Блокбастер на диване: как улучшить экономику онлайн-кинотеатров в Рунете?

Марина Сурыгина

генеральный директор компании Tvzavr

Российские онлайн-кинотеатры могут зарабатывать больше, если научатся показывать фильмы одновременно с кинотеатрами, привлекут больше молодежной аудитории или будут использовать новые технологии рекламы

В конце февраля 2017 года в СМИ появилась информация о заморозке онлайн-кинотеатра Zoomby из-за задолженности перед ВГТРК, которая насчитывает 46 млн рублей. Как следует из материала, онлайн-кинотеатр должен был рассчитаться за поставку контента частью рекламных доходов, однако не смог выполнить обязательства. Эти события в очередной раз заставили задуматься о финансовых перспективах онлайн-кинотеатров — и будущем отрасли в целом.Каковы бизнес-модели онлайн-кинотеатров в России и мире и как они могут увеличить выручку?

Говоря о российском рынке онлайн-кинотеатров, необходимо понимать примерный объем рынка. На данный момент, около половины россиян – 47 % населения страны или 69 млн человек потребляют видео онлайн, на онлайн-кинотеатры, по разным оценкам, приходится 38-40 миллионов человек. Около 70 % российского рынка приходится на онлайн-кинотеатры (Tvzavr ,ivi, Megogo, OKKO, и т.д), 7% занимают платформы цифровой дистрибуции, 12% — сервисы телеком компаний и интернет-версии телеканалов.

В 2016 году рынок онлайн-кинотеатров России был объектом пристального внимания общественности – инициативы по законодательному регулированию российских и иностранных сервисов, заявления о убыточности и бесперспективности бизнеса, и в то же время запуск российских проектов, ориентированных на мировой рынок. В феврале 2017 года произошли два события, связанные с правовым регулированием отрасли, которые влияют на бизнес онлайн-кинотеатров – Минкультуры опубликовало пояснения к постановлению Правительства и обязало онлайн-кинотеатры получать прокатные удостоверения, а в Госдуму был внесен законопроект, предусматривающий блокировку «зеркал» пиратских сайтов.

Модели монетизации

Модели монетизации онлайн-кинотеатров можно условно разделить на два типа: платная (SVoD, TVoD, EST) и рекламная (AVoD). Для рекламной модели на мировом рынке также используется термин «freemium» или «условно-бесплатный». Ниже приведены определения различных способов монетизации.

AVoD – (Advertising Video on Demand) – пользователь получает бесплатный доступ к контенту, но при этом просмотр сопровождается показом видеорекламы

SVoD (Subscription Video on Demand) – модель, при которой пользователь получает доступ к контенту за счет оформления периодической подписки

TVoD (Transactional Video on Demand) – пользователь может арендовать контент, при этом аренда может быть ограничена количеством просмотров и временным промежутком

EST (Electronic Sell-Through) – пользователь получает доступ к контенту, без ограничений по времени и количеству просмотров, так называемая «покупка навсегда»

Большинство российских онлайн-кинотеатров работают по комбинированной модели (платная и рекламная), при которой значительная доля контента предоставляется на бесплатной основе, однако присутствуют различные варианты подписок, а новинки проката доступны только за отдельную плату.

Согласно исследованию TelecomDaily, объем рынка онлайн-кинотеатров в России по итогам 2016 года может увеличиться на 17,5%, до 7,4 млрд руб. При этом, 4,6 млрд руб. составят доходы от рекламы, а 2,7 млрд руб. — доходы от платной модели. В дополнение, по оценке J'son & Partners Consulting, доходы онлайн-кинотеатров, работающих по рекламной модели (AVoD), выросли, в среднем, на 19% в 2016 году. Некоторые онлайн-кинотеатры показали рост быстрее рынка.

Причина популярности рекламной модели монетизации среди российских онлайн-кинотеатров объясняется тем, что во время становления рынка игроки использовали только WEB-платформу, для которой рекламная модель является самой органичной. К тому же, видео-реклама демонстрирует высокие показатели роста. Объем рынка видеорекламы в России в 2015 году, по данным IAB, составил около 5,6-5,8 млрд руб. или 6% от объема всей интернет-рекламы. Эксперты прогнозировали в 2016 году рост сегмента всего на 10%, однако уже после первого квартала стало ясно, что видеореклама растет почти в два раза быстрее. По предварительным оценкам, в 2016 году она выросла на 18-20%. По словам представителей рекламного селлера IMHO, в 2017 году рост рынка видеорекламы составит порядка 15-20%.

На данный момент игроки российского рынка активно развивают новые платформы – мобильные устройства, планшеты, Smart TV, для которых более выгодна платная модель монетизации. Особенно это коснулось Smart TV, которая сейчас является самой удобной платформой для просмотра контента в высоком качестве.

По оценке компании Digital TV Research, Россия занимает 44% рынка Восточной Европы по количеству людей, потребляющих платный видеоконтент, их число составляет 2,48 млн человек. К 2021 году эксперты прогнозируют рост до 9,172 млн. Эти данные внушают оптимизм, к тому же в последнее время российские игроки сообщают о увеличении числа платящих пользователей, например, у нас их количество выросло в 5 раз за прошлый год.

Несколько другая ситуация на западном рынке, в частности США – 55 процентов сервисов работают только по подписной модели, например — Amazon Prime, Netflix, Hulu. Более того, сервисы, занимающиеся исследованиями OTT-рынка, не включают доходы от рекламы в оценку рынка. Так, например, сервис Statista в прогнозе на 2017 год оценивает мировой рынок онлайн-кинотеатров, работающих по платной модели в $17 млрд.

Азиатские сервисы, например, онлайн-кинотеатры Китая, также, как и российские, используют комбинированную модель, но разница заключается в количестве пользователей. Например, iQIYI, один из популярных китайских сервисов сообщал о 250 млн пользователей, просматривающих контент по рекламной модели ежедневно.

Структура расходов

Основные статьи расходов любого онлайн-кинотеатра – закупка и распространение контента, поддержка и развитие технологической базы и затраты на продвижение, то есть маркетинг и PR.

На российском рынке практически невозможно посчитать количество средств, которые компании затрачивают на закупку контента у поставщиков, эти данные игроки не раскрывают. По нашим представлениям, эти расходы составляют 30-40% от выручки, и варьируются от сервиса к сервису. Все зависит от количества поставщиков, партнерских соглашений с мейджорами, сегментации контента в онлайн-кинотеатре (премиальный, бесплатный и т.д), анализа пользовательских предпочтений. К тому же, очень часто поставщики продают не отдельные фильмы, а каталоги, в которые могут входить как новинки кинопроката, так и старые фильмы. Согласование формулировок соглашений и условий – ключевой момент в взаимоотношениях с правообладателями.

В 2015 году, ключевые игроки американского рынка (Netflix, Hulu, Amazon Prime), потратили от $1,5 до $3 млрд. в год на закупку контента. В 2016 году Netflix потратил около $5 млрд. на контент и планирует увеличить эту сумму до $6 млрд. в 2017 году. Подобный объем выделенных средств обусловлен не только закупкой, но и производством собственного контента – съемки сериалов (например, «Карточный домик») и покупка эксклюзивных прав на фильмы. Последний пункт, помимо доходов от дистрибуции, приносит и значительные репутационные выгоды – на прошедшей церемонии Оскар картины Amazon и Netflix получили 4 награды! На мой взгляд, производство собственного контента – именно то направление, которое российские кинотеатры будут развивать в ближайшие годы. Это позволит дистанцироваться от пересечения аудиторий различных сервисов, которая является нормой не только в России, но и в мире (к примеру, 68% аудитории Amazon Prime подписано на Netflix)

Барьеры и тенденции развития

В силу своей молодости, российский рынок онлайн-кинотеатров остается неоднородным, он подвержен изменениям. На данный момент можно говорить о следующих проблемах, влияющих на игроков рынка – пиратство и отсутствие эффективных правовых механизмов, направленных на борьбу с ним; несформированная культура потребления легального контента; появление законодательных инициатив, касающихся регулирования отрасли – в частности, т.н. законопроект об онлайн-кинотеатрах, ограничивающий долю иностранного участия в онлайн-кинотеатрах России. Ситуация с этим законопроектом может значительно повлиять на приток инвестиций в отрасль и инвестиционный климат в России, который на данный момент улучшается ( по данным Emerging Portfolio Fund Research (EPFR) Global, объем инвестиций в Россию в 2016 году вырос в 5,5 раз).

К тому же, совсем недавно Министерство Культуры РФ опубликовало пояснения к постановлению правительства о правилах выдачи прокатных документов. Теперь онлайн-прокат включен в список обязательных условий для получения прокатного удостоверения и попадает под формулировку «показ фильма «другим техническим способом». На данный момент сложно предсказать последствия, так как существуют юридические неточности в тексте постановления, не ясна ситуация в отношении такого направления как catch-up (показ контента «сразу после эфира»), непонятна механика получения дополнительных прокатных удостоверений, особенно в отношении старых фильмов.

К вышеперечисленному можно добавить опасения экспертов и мнения о отсутствии прибыли в отчетах онлайн-кинотеатров. Проблемы с выходом на операционную прибыль существуют у всех кинотеатров, но сейчас ситуация меняется. Например, представители Tvigleзаявляли о выходе на прибыль, правда без уточнения объема прибыли и подтверждения в SPARK. Сейчас более важным является динамика роста доходов, которая для многих российских компаний остается положительной и быстрее рынка.

Все эти проблемы влияют на модели монетизации бизнеса, и на данный момент мы видим несколько способов увеличения выручки онлайн-кинотеатров:

Сокращение «цифровых окон» в показе фильмов. Как правило, промежуток между началом показа фильма в кинотеатре и онлайн составляет 3-4 недели для российских фильмов и от 16 недель до 6 месяцев для западных. Сокращение этого срока, а в идеальном варианте – показ одновременно с кинотеатром позволит привлечь аудиторию и, тем самым, увеличить выручку онлайн-кинотеатров.

Международная экспансия. Пункт может показаться спорным, однако мы не можем забывать о русскоязычной аудитории за рубежом – по разным оценкам это 30-35 миллионов человек. Интерес к русскому контенту подтверждают, например, последние новости о продаже продюсерским центром «Среда» прав на показ 4 сериалов компании Netflix.

Более активная работа с «поколением Z» (15-20 лет) и «миллениалами» (21-34 года) – по оценке компании Nielsen, 40% и 38% от данных аудиторий соответственно, готово перейти на онлайн-сервисы взамен кабельному и спутниковому телевидению.

Внедрение более персонализированной, интерактивной кроссплатформенной рекламы, основанной на данных геотаргетинга и интересах пользователя.

Совместная работа игроков отрасли по борьбе с пиратским контентом и продвижение культуры легального потребления контента. Эта мера направлена на долгосрочную перспективу, но все же мы можем говорить о корреляции между блокировкой пиратских сервисов и переходом аудитории с этих ресурсов на легальные площадки. Ранее объем мирового рынка пиратского контента оценивали в $200 млн (из них русскоязычные сервисы – порядка $30 млн).

Расширение библиотеки контента в формате 4К. Добавление контента в формате 4К позволит привлечь дополнительную аудиторию, в том числе из сегмента Smart TV. На данный момент, согласно исследованиям, около 50% OTT компаний рассматривают 4К как важное направление для работы. В целом, по оценкам экспертов данное направление будет демонстрировать устойчивый рост, и может достигнуть $371 млрд. к 2020 году.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124455 Марина Сурыгина


США. Весь мир > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124450 Руслан Алиханов

Армагеддон начнется в твиттере. Как социальные сети формируют восприятие мира

Алиханов Руслан

Президент инвестиционной компании «Арго»

Роботы, Трамп и конец демократии – какие последствия повлечет за собой увеличение продолжительности жизни и почему опасна твиттеризация мышления

Незаслуженно забытый политический философ середины XVII века Томас Гоббс в своем произведении «Левиафан» описал естественное состояние человеческого существования как «одинокое, бедное, жестокое, мерзкое и короткое». Пожалуй, есть только одно состояние человеческой жизни, которое сравнительно хуже: это одинокая, бедная и длинная жизнь. В начале 2001 года, будучи молодым аналитиком, я занимался математическим моделированием средней продолжительности жизни человека. Поразивший нас результат говорил о росте ожидаемой продолжительности жизни на 2–3 месяца каждый год и скорой планке в 100 лет как совершенно реалистичной. Посчитав это ошибкой модели, мы с коллегами проигнорировали результаты. Как выяснилось, напрасно.

Сегодня ребенок, рожденный на Западе, имеет 50%-ную вероятность дожить до 105 лет. А 20-летние с вероятностью в 50% пересекут рубеж 100 лет, 40-летние с 50% вероятностью будут жить до 95 лет. Мне как 40-летнему мужчине интересны последствия столь кардинального изменения продолжительности жизни. Представляется, что их как минимум три.

Масштабная безработица и разрыв в уровне доходов

25 октября прошлого года частично управляемый роботом грузовик Uber осуществил 120-мильную поездку, доставив адресату 50 000 банок пива. Как известно, над технологией самоуправляемых автомобилей помимо Uber работают Tesla и Google. В ближайшие несколько лет роботы приведут к исчезновению профессии водителя. Поскольку она является широко распространенной (в США, например, это крупнейший вид занятости — водителями работает свыше 3,5 млн человек), мы говорим о масштабном изменении рынка труда. Роботизация и автоматизация в ближайшее время поставит под угрозу такие профессии, как официант (на Тайване уже открылся первый в мире ресторан с роботами-официантами), страховой агент (23 декабря прошлого года страховой клейм был урегулирован и выплачен роботом за рекордные 3 секунды), журналист (с конца прошлого года роботы пишут статьи о спорте в Великобритании), переводчик, юрист, архитектор и даже программист.

По данным недавнего исследования McKinsey, к функциям, которые можно автоматизировать, имеют отношение более 1,1 млрд рабочих мест с полной занятостью в мире, из них более 100 млн — в США и Европе. Перекликаясь с данным мнением, оксфордские ученые Фрей и Осборн считают, что в США почти половина рабочих мест под угрозой. Данные факты не следует относить к современной техноутопии. Для иллюстрации: индустриальная революция привела к потере 70% рабочих мест. Например, в Западной Европе и США до индустриальной революции свыше 70% населения занималось сельским хозяйством, а сегодня — 1% работающего населения. Особенно удручает грядущая безработица среди молодежи и отсутствие так называемых социальных лифтов. Уже сейчас в США безработица среди молодежи составляет около 12%, а в Испании — 27%. Где будет подрабатывать молодежь, если исчезнет профессия официанта? Это 2,3 млн рабочих мест только в США.

Проблема безработицы с отсутствием перспектив занятости коренным образом меняет и структуру пенсий. Например, как с меньшей долей трудозанятых обеспечить выплату пенсий стареющему населению при условии продолжительного сохранения отрицательных ставок процента и неизменном возрасте выхода на пенсию.

Неоколониализм и сверхъестественные монополии

Основным активом сельскохозяйственной эры была земля; основным активом индустриальной эры — железо. У информационной эры два ключевых актива: информация и капитал. Оба полагаются на интеллект (IQ) и имеют тенденцию к сверхмонополизации. Пикантность ситуации в том, что сравнительно бедные страны, в особенности страны с высоким уровнем образования и низкими зарплатами, лишаются своего ключевого актива — интеллекта, экспортируя его в богатые страны. Странам-экспортерам нужно измерять число отъезжающих не в единицах, а в размере потерянного IQ и утраченной потенциальной капитализации. Условно говоря, Украина, лишившись одного Яна Кума, потеряла на данной транзакции одного человека и почти $20 млрд (стоимость покупки WhatsАpp).

Поскольку основной рычаг создания стоимости уже сегодня находится не в производстве, а в инновациях, формируется гигантская диспропорция в ценности, создаваемой отдельным работником на развитых и на развивающихся рынках. Для сравнения: ценность (value-add), создаваемая каждым работником Apple, составляет свыше $640 000 в год, в то время как ценность, создаваемая в тайваньской компании Foxconn, физически производящей iPhone, составляет около $2000 на работника в год. И это еще не худшая новость: в конце 2016 года Foxconn, в которой работает свыше 1 млн рабочих, заявила о планах полностью заменить весь свой штат рабочих роботами в ближайшее время. Прощай, миллион рабочих мест.

Неоколониализм ХХI века заключается в том, что ценность переводится из разных точек планеты в географическую локацию размером всего лишь 50 км на 20 км — Кремниевую долину, где происходит нечто невиданное в мировой экономике. Компании практически без физических активов, со сравнительно небольшим персоналом создают запредельную ценность в сжатые сроки. Условно говоря, Uber, уже имеющий капитализацию $70 млрд (сегодня компания сотрудничает примерно с 1,1 млн водителей), представляет, по сути дела, пример трансфера в США (а точнее, в Кремниевую долину) создаваемой ценности и, соответственно, ВВП прочих стран мира. Как было написано в журнале TechCrunch, «Uber, самая большая такси-компания, не владеет автомобилями. AirBnb, самый крупный отельер, не владеет недвижимостью. Facebook, самый большой владелец медиа, не создает контента».

Мы по привычке думаем, например, о Facebook как о социальной сети. Однако компания сама себя воспринимает как индивидуализированный источник контента — новостей и, соответственно, восприятия мира примерно для полутора миллиарда человек. Если бы Facebook был отдельным государством, это была бы самая многочисленная нация в мире (почти все работники которой работают бесплатно, создавая и распространяя ценный контент).

Поскольку в XXI веке владеть активом стало не так важно, как иметь доступ к нему, устойчивость сверхмонополий, в первую очередь информационных, в перспективе будет только расти: нет необходимости инвестировать масштабные капитальные затраты в поддержание роста. С этим есть как минимум одна большая проблема: информационные сверхмонополии подвержены исключительной манипуляции. Не зря Оксфордский словарь английского языка назвал слово post-truth («постправда») ключевым словом 2016 года. «Постправда» — это «обстоятельства, при которых объективные факты менее значимы при формировании общественного мнения, чем обращения к эмоциям и личным убеждениям». В мире «постправды» царствуют «альтернативные факты», по меткому выражению Келлэйн Конвей, помощницы Дональда Трампа. Именно он, первый в истории twitter-президент, как никто другой использовал факт прихода новой эры в демократиях — эры популизма.

Эра популизма и манипуляции общественным сознанием

Человечество никогда с таким энтузиазмом не лишало себя работы. Если при переходе от аграрного общества к индустриальному человек мог приспособиться к новым навыкам (условно говоря, вчерашний фермер мог трудоустроиться фрезеровщиком), то сегодня сложно представить себе водителя-дальнобойщика, переквалифицировавшегося в программисты.

Приход к власти Трампа на волне популизма может показаться случайностью. Однако, вполне возможно, данное событие является предвестником гораздо более фундаментальных изменений. Популизм, который можно определить как новую политическую религию и реалию ХХI века, имеет сравнительно неглубокие, но уже состоявшиеся исторические корни. Для примера, ровно четверть века назад эпатажный миллиардер, противопоставивший себя истеблишменту, уже чуть не стал президентом США. Фраза, вошедшая в анналы истории: «Нужно перестать переводить наши рабочие места за границу. [Мы слышим] громкий свистящий звук (the «giant sucking sound») наших рабочих мест». Выборы 1992 года выиграл Клинтон (Билл), а не Росс Перо. Выборы 2016 года выиграл Трамп, а не Клинтон (Хиллари). Одна из причин — во все большем разочаровании в ситуации на рынке труда. Вторая связана с возросшей способностью манипулировать общественным мнением с помощью социальных сетей.

В начале 2017 года стало известно, что к избирательной кампании Дональда Трампа в июне 2016 года привлекли компанию Cambridge Analytica, членом совета директоров которой является главный стратег г-на Трампа Стивен Баннон. Cambridge Analytica успешно использовала достижения психометрики, науки на стыке психологии и статистики, для проведения успешной кампании по выходу Британии из Евросоюза. Схожие приемы были использованы и во время кампании Трампа. Представляется совершенно неслучайным, что в двух наиболее устойчивых демократиях (Великобритания и США) произошли, пожалуй, самые масштабные манипуляции общественным сознанием. Сложно представить, как будет голосовать оставшийся без работы водитель-дальнобойщик, но ясно, что он (она) вряд ли проголосует за леволиберальную повестку дня с акцентом на глобализацию.

Твиттеризация мышления (мысли длиной не более 140 знаков) вкупе с разочарованием в публичной политике и склонностью к ярким фразам приводит к самоценности эпатажа — как раз в то время, когда ситуация требует обдуманных, долгосрочных решений. Как сказал Герберт Маркузе, философ конца XX века, «население мутирует прочь от свободы…» Скорее всего, нас ждут масштабная безработица, интеллектуальный эскапизм в форме сериалов, антидепрессанты (уже сегодня — самое распространенное в США лекарство для пациентов младше 60 лет) и выборы. С самыми непредсказуемыми результатами.

США. Весь мир > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124450 Руслан Алиханов


Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124437 Сергей Вислов

«Умные» холодильники, дома и автомобили. На чем можно заработать?

Сергей Вислов

менеджер по развитию бизнеса Meta System

Индустрия интернета вещей растет в геометрической прогрессии и является очень перспективной для инвестиций

На современных рынках не так много индустрий, которые, с одной стороны, развиваются и не несут непредсказуемых рисков, а с другой, сулят троекратный рост всего за несколько лет. Boston Consulting Group прогнозирует, что к 2020 году рынок продуктов и услуг в сфере интернета вещей (IoT, Internet of Things) достигнет $267 млрд, а среднегодовые темпы роста составят 20%. Ключевыми факторами увеличения доходов будут сервисы и инвестиции. К 2020 году половина расходов будет зависеть от дискретного производства, транспорта, логистики и коммунальных услуг. Интернет вещей будет оказывать непосредственное влияние на отрасли, которые сегодня не основаны на технологиях. Прогнозы исследовательской компания IDC еще более оптимистичны: они говорят об объеме рынка в $1,7 трлн к 2020 году, при том, что в 2014 он был лишь $655,8 млн.

Сегодня это рынок грандов: лидирующие позиции на нем занимают Alphabet (Google), Apple, IBM, Cisco и, конечно же, Amazon. Вложения в эти компании воспринимаются большинством инвесторов как перспективные, а потенциал рынка делает их еще более привлекательными. Активизируются и различные отечественные компании, в первую очередь предлагающие узкоспециализированные решения.

Чтобы сделать верный инвестиционный шаг, необходимо разобраться в том, что же это такое интернет вещей. Мы уже давно живем в эпоху IoT и подобные решения окружают нас практически на каждом шагу. По сути это развитие систем автоматизации: всевозможные датчики и модули управления, непрерывно обменивающиеся информацией. Ранее это происходило через проводные соединения, а в IoT связь осуществляется по беспроводным каналам, в первую очередь, через сотовую связь. Во главе всего обычно стоит сложное ПО с элементами искусственного интеллекта, построенного на принципах машинного обучения и Big Data. Благодаря отсутствию проводов интеграция подобных решений стала существенно проще и дешевле с учетом постоянно падающих цен на беспроводные модули и стоимость связи. Операторы уже давно осознали важность инвестирования в этот бизнес. Например, компании Nokia и Orange совместно разрабатывают мобильные сети 5G. Они работают над обновлениями для поддержки интернета вещей, что позволит в разы увеличить число пользователей (людей и вещей).

Помимо автоматизации IoT показывает очень высокую эффективность в стоимости сбора информации и контроле ее качества. Эра знаний уже наступила, поэтому качественно собранные данные уже сами по себе являются товаром, а значит, могут превратиться в прибыль.

Разберем громкие примеры. Чаще всего в прессе любят упоминать «умные» холодильники, которые отслеживают содержимое и изучают потребительские привычки членов семьи. На рынке появляются новые партнерства: производители бытовой техники сотрудничают с IT-компаниями. Например, Microsoft и Liebherr. Пользуясь определенными технологиями и алгоритмами, такой холодильник может определять, когда тот или иной продукт закончился и в этот момент предлагает хозяину заказать его в интернет-магазине. Удобно? Несомненно. Но эта же информация о динамике потребления интересна как производителю продуктов, так и дистрибуторам, и они готовы платить за нее. Получается, что одно и то же устройство может генерировать поток денег из разных источников, даже с разных рынков.

Со временем, прибегая к алгоритмам машинного обучения и пользуясь возможностями Big Data, холодильник изучит вкусы членов семьи и начнет предугадывать их желания, это удовольствие и комфорт для пользователя и увеличение сбыта для бизнеса.

Компания Amazon предлагает приобрести беспроводные кнопки Dash Buttons, которые можно разместить в местах хранения продуктов. Как только вы понимаете, что у вас что-то заканчивается, вы нажимаете соответствующую кнопку, и в интернет-корзину попадает заранее запрограммированное количество товара. Таким образом, каждое нажатие генерирует прибыль, часть которой можно превратить в своеобразную абонентскую плату за услугу. Конечная выручка практически не ограничена, а стоимость подобных устройств очень низка и может быть вообще бесплатна для потребителя.

Здесь становится очевидно, что решения IoT – это скорее сервис нежели устройство. Ваша активность позволяет оператору услуг не просто разово заработать с продажи, но и постоянно получать прибыль.

Особенно активно IoT развивается в транспортной индустрии. На рынке есть множество устройств, подключающих автомобиль к сети, — это набор тех или иных датчиков с модулем передачи данных через мобильные сети (GPRS, 3G, LTE и другое). Даже самое простое устройство (GPS/акселлерометры/GSM) при качественной реализации позволяют предложить водителю множество сервисов и быть интересными для различного бизнеса и даже государства.

Благодаря телематическому устройству автомобиль можно застраховать по выгодному тарифу каско, учитывающему особенности вождения и эксплуатации. Система может уведомлять о предстоящих ТО и получать соответствующие предложения от различных сервисов, в том числе и в виде аукциона лучшей цены. Сами станции техобслуживания получают возможность предсказывать как загруженность своих мощностей, так и оптимизировать закупки и складирование. Водитель может согласиться получать специальные предложения на те или иные товары и услуги, предлагаемые в местах, где чаще всего бывает автомобиль. Те же «умные» бытовые приборы можно научить общаться машиной: включить кондиционер или подогрев, когда автомобиль в десятках минут от дома, включить кофемашину, когда человек запаркуется.

Система может изучать насколько бережно управляют автомобилем, собирать информацию о всех ямах и ДТП, составлять портрет состояния. В момент, когда владелец захочет поменять автомобиль на новый, этот портрет станет критерием выкупной стоимости при торге покупателей.

Если автомобиль принадлежит компании, то все необходимые данные о том, как он используется, будут отражены во внутренних системах учета и контроля бизнес процессов. А если таких подключенных автомобилей в компании много, то можно говорить о внедрении системы управления автопарком с функцией Business Intelegence, позволяющей оптимизировать процессы. Через то же самое мобильное приложение водитель, будучи сотрудником этого автопарка, может видеть оценку соответствия своих действий установленным в компании правилам, получать рекомендации по улучшению.

То есть одно маленькое устройство позволяет сделать автомобиль источником прибыли для множества бизнесов, с которыми настроена интеграция. А в случае если это служебный автомобиль, то еще и превратить его из точки операционных затрат в точку прогнозируемой прибыли. И самое приятное – возможности таких устройств по подключению все новых и новых сервисов без усложнения установки растет также быстро, как и падает их стоимость. А значит прибыли инвесторов, вложившихся в подобные решения, растут в геометрической прогрессии.

В какие активы лучше инвестировать? Как это обычно бывает, большему потенциалу роста активов сопутствуют высокие риски. Но если говорить об их минимизации, то в первую очередь стоит обратить внимание на глобальные диверсифицированные IT-компании: особенно те, кому принадлежат наиболее значимые защищенные патентами наработки в IoT.

Например, IBM, которая хочет стать ведущим игроком на рынке интернета вещей. У компании есть патент на фильтрацию информации с устройств – процесс, когда оборудование получает и обрабатывает данные. Такой патент делает IBM одним из лидеров в этой технологии, позволяющей устройствам общаться между собой без участия человека.

Еще одним из крупных игроков индустрии является Alphabet (головная компания Google), которая приобрела компанию Nest за $3 млрд в 2014 году. С тех пор этот бренд стал одним из самых мощных в области умных домов.

В области индустриального интернета вещей особо стоит выделить компанию General Electric, чьи доходы от продукта Predix, являющегося своеобразной операционной системой для индустриального IoT, уже исчисляются в миллиардах долларов.

Не стоит забывать и об уже упомянутом Amazon, которая является одной из наиболее активных компаний в области внедрения IoT.

На рынке есть множество компаний еще не вышедших на публичные рынки, но при этом активно и успешно развивающих направление IoT, например, китайская Huawei. На последней выставке MWC в Барселоне компания посвятила теме IoT значительную часть выставочного пространства.

Россия > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 31 марта 2017 > № 2124437 Сергей Вислов


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 30 марта 2017 > № 2122256 Ирина Шашкина

Соперничество на пользу: как зарабатывать на онлайн-образовании

Ирина Шашкина

CEO Lingualeo

Дистанционное обучение в России может приносить деньги, если поставить корректную цель, правильно выбрать бизнес-модель и системно работать над данными о поведении студентов

По оценкам консалтингового агентства J’son, объем мирового рынка онлайн-образования в 2016 году составил $50 млрд. Это агрессивно развивающийся сегмент экономики. В 2015-2016 годах в этот сектор пришло более $5,5 млрд венчурных денег. Размеры венчурных раундов открывают только некоторые компании: например, компания в сфере обучения интернет-специалистов «Нетология» получила в 2015 году $2,1 млн, сервис подписки на обучающие химические наборы Mel Science - $2,5 млн в 2016 году. С 2013 по 2015 год суммарный объем сделок в Росии составил около $15 млн.

Хотя объем мирового рынка дистанционного образования исчисляется десятками миллиардов долларов, Россия «отщипнула» от него всего $180 млн (данные 2016 года). Для сравнения: рынок Северной Америки в том же году составил $27 млрд. Попробуем разобраться, в чем проблемы российского рынка онлайн-образования.

Первая причина уходит своими корнями в начало XX века. «Землю крестьянам, заводы рабочим, образование бесплатно!» Именно эту идею нам прививало государство более 70 лет. В сознании большинства россиян образование остается бесплатным и обязательным. И, соответственно, исторически за образование никто платить не хочет.

Вторая причина — в России не привыкли платить за контент — это еще один исторически сложившийся тренд, который мешает развитию онлайн-образования.

Третья причина в том, что онлайн-образование так быстро росло, в него инвестировались такие огромные деньги, что большая часть проектов на рынке долгое время не задумывалась о монетизации вообще. Сервисы продолжали быть бесплатными, тогда как продукт обвешивали новыми «фичами» (возможности сервиса, доступные внутри него функции — Forbes) и запускали все новые продуктовые ветки: и для учителей, и для детей, и «а теперь малиновый».

Сегодня на рынке на несколько сотен игроков всего несколько сервисов, которые системно хорошо зарабатывают. К ним относятся, например, City Business School (дистанционное бизнес-образование), «Нетология» (платные курсы для профессионального развития), Eduson (b2b-образование в США).

Но несмотря на большое количество препятствий, можно однозначно сказать, что в отрасли есть деньги, и на онлайн-образовании можно зарабатывать сотни миллионов, если подойти к монетизации с правильной стороны и заниматься развитием бизнеса системно.

Как выиграть в конкурентной борьбе, не сжечь инвесторские деньги и начать зарабатывать, если компания все-таки решила заняться онлайн-образованием? Давайте поговорим об «антидотах» к вышеперечисленным негативным фактам и предпосылкам.

Шаг первый: анализ потребностей рынка и оккупация правильной ниши

Как рассуждала наша компания (LinguaLeo, платформа для изучения иностранных языков, работающая по модели freemium — Forbes) в 2009-2010 года? Рынок языкового онлайн-обучения совсем пуст. При этом было понятно, что пользователь готов учиться дистанционно: онлайн гарантирует доступность сервиса где угодно, когда угодно, проникновение интернета и мобильных девайсов растет сверхзвуковыми темпами, в сети находится огромное количество оцифрованного контента. Оставалось только добавить методологическую и технологическую составляющую и создать новое для рынка образовательное решение с тренажерами и упражнениями, которое системно и персонализировано решало бы боль пользователя, например, в изучении иностранных языков.

Теперь мы хорошо понимаем, что мир изменился. Сегодня основными предпосылками в создании правильного нишевого продукта в образовании являются тренды: blended-learning (смешанное образование), life-long training (образование, которое необходимо получать в течение всей жизни), то есть непрерывного образования, носимые устройства, дополненная реальность (AR) и Big Data.

Шаг второй: разработка востребованного продукта

Выбор ниши не гарантирует правильный выбор продуктовой стратегии. Нам, например, пришлось несколько раз корректировать направление и даже менять продуктовую стратегию.

Чтобы продукт купили, он должен не только облегчать жизнь пользователя, но и обходить предубеждения. Так как пользователи не привыкли платить за контент — его много, он ничего не стоит, в сети можно найти что угодно — значит, продукт должен решать проблему экономии времени и позволять учиться эффективно. Для того, чтобы быть более востребованными, платформа или сервис должны помочь пользователю разобраться в море контента, дать в руки методику, интерфейс, алгоритм и технологию, чтобы сделать обучение более эффективным и четким. За такие вещи пользователь готов платить.

Шаг третий: выбор бизнес-модели

Выбор бизнес-модели определяют продукт и цель. Основные модели на рынке онлайн-образования России:

Оплата за курс. Оцифрованные курсы: часто представляет из себя продукт в виде вебинаров с «говорящей головой» на самописной системе дистанционного обучения. Одной из проблем монетизации такой модели является поиск точки цены с наивысшей выручкой. И, следовательно, не всегда удается сделать бизнес окупаемым.

Рекламная модель. Контентные сервисы: размещают статьи, блоги, видео. Проблемы монетизации: контент воруют, трудозатраты на создание контента не всегда покрываются прибылью от рекламы

Freemium. Пользователь получает доступ бесплатно, но взимается оплата за дополнительные сервисы / возможности (микроплатежами или по подписной модели). Проблема: большую часть функционала приходится отдавать бесплатно. Платит обычно 5-7 % пользователей.

а) Оплата периода. Оплата за доступ к образовательной программе за период. Например, за семестр. Проблемы: невысокая конверсия в оплату, по причинам длительности периодов и соответственно их высокой стоимости. Также конверсия снижается, если необходим только 1 материал, а покупать приходится всю базу данных.

б) Подписная модель. Ежемесячная оплата доступа к сервису. Наиболее популярна для мобильных приложений. Проблема: низкий ретеншн из-за отсутствия мотивации.

Все проблемы решаемы, если протестировать разные варианты и комбинировать модели.

Оцифрованные курсы. Пробуем давать доступ к курсу бесплатно, но продавать дополнительные услуги, дипломы и так далее.

Контентные сервисы. Проекты могут сочетать в себе дополнительные платные сервисы и доходы от рекламы.

Оплата периода. Сочетаем с подписной моделью для того, чтобы можно было совершить не только разовую покупку, но и подписаться.

Подписная модель. Подключаем рекуррентные платежи.

Freemium. Сочетаем со всеми вышеперечисленными моделями монетизации и тестируем, где выше эффект.

Отталкиваясь от продукта, компании нужно тестировать разные варианты монетизации, чтобы найти тот, который будет наиболее эффективен. С первого раза в правильную модель попадают единицы.

Например, когда в 2012 году стартовал проект Coursera, компания обеспечивала студентам доступ к курсам не требуя оплаты. За несколько лет они попробовали несколько моделей монетизации. Одной из них стала попытка выхода с продуктом Coursera Career Services, который использовал e-learning сайт как рекрутинговый инструмент для корпораций для подбора многообещающих талантливых студентов. Но попытка провалилась. Методом проб и ошибок компания пришла к заработку двумя способами: первый, когда студент выбирает оплату за сертификат по результатам прохождения индивидуального курса, второй — за прохождения курса «Специализация» . Часть курсов в 2016 году полностью выведена из доступа для неплатящих пользователей, для других — бесплатно доступны лишь лекции, но не тесты.

Другой яркий пример — компания Skillshare (учебное сообщество для творческих людей, где пользователь может посещать онлайн-курсы, смотреть видео-уроки, создавать проекты и самостоятельно вести курсы) Изначально проект монетизировался через частные платные занятия с оффлайн-тьюторами, в процессе развития компания полностью перешла к обучению по видео, доступ к которым дает премиальный аккаунт.

Шаг четвертый: анализ информации

Ключевой момент в монетизации: онлайн образование, возможно, даже лучше и полнее, чем другие онлайн-сервисы, использует big data. В edtech недостаточно знать пол, возраст, город, семейный статус пользователя для того, чтобы продать ему курс, подписку или вебинар. Нужно попасть в яблочко, даже в зернышко мотивации. Единственное, что может заставить студента заплатить — это осознание того, что ему действительно нужно учиться, и что этому он может научиться только здесь. Тут закономерно возникает следствие: мотивация возникает и сохраняется только там, где пользователю интересно, и где он видит эффект от занятий. В результате постоянного анализа поведения пользователя, других аналитических данных и тестирования всевозможных вариантов повышения конверсии абстрактные данные превращаются в реальные деньги от мотивированного студента. По опыту могу сказать, что системная работа с данными позволяет находить точки роста, повышающие конверсии на 20-30%.

И самое главное: какой бы замечательный образовательный продукт или стартап мы не рассматривали, очень важно правильно считать и анализировать. Вариант расчета для курсов — это unit-экономика, потому что можно посчитать, сколько денег принес каждый конкретный продукт. И сколько вы потратили на создание каждого курса, его продвижение, клиентскую поддержку, особенно если у вас есть переменные затраты в виде тьюторов. Во всех остальных вариантах эффективнее оценивать показатель ARPU. Этот параметр отвечает на многие вопросы: сколько вы можете потратить на привлечение студентов, как быстро оно окупается, как генерируется выручка по проекту «за время жизни» студента на сервисе.

Итак, проблему в монетизации образования может решить:

Корректный выбор ниши исходя из среднесрочных и долгосрочных трендов рынка.

Создание продукта, который решает реально существующие боли пользователя.

Определение бизнес-модели, исходя из цели и продукта.

Сбор и анализ больших данных для поддержания мотивации к обучению и предложения студенту продукта, который ему точно нужен.

Системный расчет эффективности проекта по правильной метрике.

Что сделать, чтобы отрасль росла и развивалась? Максимально расти каждому участнику, выходить на новые целевые группы, вступать в конкурентную борьбу. Чем выше конкуренция – тем лучше развивается отрасль. Потому что компании начинают считать деньги, фокусироваться, внедрять технологии и применять нестандартные решения. И все в выигрыше, а пользователь - уж точно.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 30 марта 2017 > № 2122256 Ирина Шашкина


США > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 29 марта 2017 > № 2120517 Ангелина Кречетова

Не только Маск: кто еще пытается связать мозг человека с компьютером

Ангелина Кречетова

Редактор новостей Forbes.ru

Научиться стрелять, играть в тетрис «силой мысли» и победить болезнь Альцгеймера — для чего создают нейронные интерфейсы

Американский миллиардер Илон Маск (№80 в глобальном рейтинге миллиардеров по версии Forbes, состояние $13,9 млрд) оказался одним из создателей медицинской исследовательской компании Neuralink, которая займется технологиями «нейронных кружев», написала 28 марта газета The Wall Street Journal.

Издание отмечало, что технология в будущем позволит людям напрямую общаться с машинами без физического интерфейса. Маск ранее говорил также, что «нейронные кружева» помогут человеку не стать «домашним котом» для искусственного интеллекта, напоминает Business Insider. В беседе с Vanity Fair Маск заявил, что для появления значимого подобного интерфейса потребуется «примерно четыре-пять лет».

В новом проекте бизнесмена речь идет о создании сети электродов, которые имплантируются в голову, для того чтобы собирать данные, генерируемые мозгом человека или наоборот загружать их туда. Технологию планируется использовать для лечения серьезных заболеваний, в том числе эпилепсии и сильной депрессии.

В широком смысле Маск решил заняться нейронными интерфейсами или нейрокомпьютерными интерфейсами — технологиями «мозг — компьютер», которые обеспечивают передачу данных между человеческим мозгом и внешним устройством (например, компьютером). Такие технологии, в первую очередь, пытаются применить в медицине для расширения или восстановления когнитивных или сенсорно-двигательных функций человека. Они также позволяют управлять объектами «силой мысли» и могут использоваться, например, в игровой индустрии, промышленности или военной сфере.

Над созданием подобных систем для обмена информацией между мозгом и электронным устройством работает не только глава Tesla и SpaceX. В галерее Forbes мы вспомнили лишь несколько проектов в этой области: часть из них находится лишь на стадии засекреченного проекта, а некоторые уже успешно вышли на рынок.

Kernel

Расширить возможности человеческого мозга стремится стартап Kernel, созданный основателем платежной системы Braintree и бывшим партнером Маска по PayPal Брайаном Джонсоном в 2016 году. Сам предприниматель вложил в него $100 млн на старте. Бизнесмен отмечал, что ставит своей долгосрочной целью рост интеллекта и качества жизни человека на фоне увеличения ее продолжительности.

В августе прошлого года Kernel объявил о начале разработки имплантируемого устройства, предназначенного для улучшения памяти и обучаемости у людей с соответствующими нарушениями.

Концепция устройства опирается на исследования директора Центра нейротехники при Университете Южной Калифорнии Теодора Бергера, до недавнего времени занимавшего должность научного руководителя компании. В ходе 20-летних экспериментов его лаборатория фиксировала электрическую активность нейронов гиппокампа при восприятии информации и преобразовании ее из кратковременной памяти в долговременную. Гиппокамп — отдел мозга, играющий ключевую роль в процессах запоминания и в механизмах формирования эмоций.

Согласно проекту, «нейропротез», представляющий собой микропроцессор, с помощью имплантированных в гиппокамп электродов будет регистрировать сигналы от воспринимающих сообщения нейронов, обрабатывать их и стимулировать нейроны, отвечающие за преобразование информации в долгосрочные воспоминания. Прибор, по замыслу авторов проекта, должен помочь людям с болезнью Альцгеймера и другими формами приобретенного слабоумия, а также пациентам, пережившим инсульт или травму мозга.

В научный совет стартапа вошли эксперты из Массачусетского технологического института, Гарвардской медицинской школы, Стэнфордского, Нью-Йоркского, Колумбийского и Северо-Западного университетов. Исследователи уже провели успешные испытания по стимуляции запоминания на грызунах и приматах.

Kernel

Расширить возможности человеческого мозга стремится стартап Kernel, созданный основателем платежной системы Braintree и бывшим партнером Маска по PayPal Брайаном Джонсоном в 2016 году. Сам предприниматель вложил в него $100 млн на старте. Бизнесмен отмечал, что ставит своей долгосрочной целью рост интеллекта и качества жизни человека на фоне увеличения ее продолжительности.

В августе прошлого года Kernel объявил о начале разработки имплантируемого устройства, предназначенного для улучшения памяти и обучаемости у людей с соответствующими нарушениями.

Концепция устройства опирается на исследования директора Центра нейротехники при Университете Южной Калифорнии Теодора Бергера, до недавнего времени занимавшего должность научного руководителя компании. В ходе 20-летних экспериментов его лаборатория фиксировала электрическую активность нейронов гиппокампа при восприятии информации и преобразовании ее из кратковременной памяти в долговременную. Гиппокамп — отдел мозга, играющий ключевую роль в процессах запоминания и в механизмах формирования эмоций.

Согласно проекту, «нейропротез», представляющий собой микропроцессор, с помощью имплантированных в гиппокамп электродов будет регистрировать сигналы от воспринимающих сообщения нейронов, обрабатывать их и стимулировать нейроны, отвечающие за преобразование информации в долгосрочные воспоминания. Прибор, по замыслу авторов проекта, должен помочь людям с болезнью Альцгеймера и другими формами приобретенного слабоумия, а также пациентам, пережившим инсульт или травму мозга.

В научный совет стартапа вошли эксперты из Массачусетского технологического института, Гарвардской медицинской школы, Стэнфордского, Нью-Йоркского, Колумбийского и Северо-Западного университетов. Исследователи уже провели успешные испытания по стимуляции запоминания на грызунах и приматах.

Halo Neuroscience

Halo Neuroscience занимается продажей специальных наушников для спортсменов — Halo Sports. На время тренировки прибор надевается на голову, как обычные наушники, и передает слабые электрические импульсы в двигательную кору головного мозга. В компании утверждают, что такая стимуляция позволяет атлетам быстрее усваивать некоторые моторные навыки. Сооснователь компании Дэн Чао указывал, что благодаря использованию устройств на тренировках спортсмены показывают лучшие результаты на соревнованиях.

Технологиями компании недавно заинтересовались и американские военные. Так, экспериментальное подразделение оборонных инноваций министерства обороны США заключило с компанией контракт на создание системы ускоренного обучения снайперов и быстрого обучения бойцов рукопашному бою. Об этом летом прошлого года объявил тогдашний министр обороны США Эштон Картер.

Подробности контракта не раскрывались. Известно лишь, что разработка системы будет вестись в рамках масштабной программы по расширению человеческих возможностей. На вопрос журналистов об этической стороне «проникновения в чей-то мозг» — даже «неинвазивно» — для изменения психических процессов, Картер ответил, что подобные технологии в будущем «будут использоваться и для здоровых, и для больных людей». Американский министр подчеркивал, что задача вооруженных сил США — обеспечить защиту американских граждан, не отставая от развития технологий в этой области.

CoBrain

Интерес к изучению работы мозга человека и нейронету или Web 4.0, где взаимодействие участников будет происходить с помощью нейрокомпьютерных интерфейсов, возник и в России. В 2016 году в стране в рамках Национальной технологической инициативы был запущен проект под названием CoBrain (Connected Brain), нацеленный на создание новых технологий сохранения и расширения ресурсов мозга человека. Сумма затрат на него за три года составит 450 млн рублей, из них 300 млн рублей проект получит из бюджета.

На основе этой инфраструктуры планируется создать систему инжиниринга, патентования и бизнес-акселерации, которая поспособствует появлению сотен стартапов в области нейротехнологий. Авторы проекта рассчитывают, что все это привлечет значительные венчурные инвестиции в этот сегмент.

Всего в России, согласно проекту, до 2018 года будут созданы 10 центров развития нейротехнологий, которые объединят более 40 лабораторий, что обеспечит междисциплинарность исследований и поможет собрать информацию в единую базу знаний.

В CoBrain надеются, что результаты работы проекта «будут востребованы всеми категориями населения: как здоровыми, так и больными людьми», в отличие от зарубежных проектов, которые направлены «на диагностику и лечение различных заболеваний нервной системы» и затрагивают, по данным проекта, лишь 5-10%.

Building 8 в Facebook

Секретное подразделение Facebook под названием Building 8 занимается разработкой как минимум четырех аппаратных проектов, в том числе по созданию устройств дополненной реальности и дронов, написало издание Business Insider в марте. По информации газеты, один из проектов касается разработок технологий сканирования мозга. Это направление возглавил бывший нейрофизиолог Джон Хопкинс, который ранее участвовал в разработке протеза руки, управляемого мозгом.

Куратором всех проектов выступает бывший руководитель Управления перспективных исследовательских проектов министерства обороны США (DARPA) Регина Дуган. Она также руководила отделом «Инновационных технологий и проектов» (ATAP) в Google, занимающимся разработкой инновационных технологий, до апреля 2016 года, пока ее не переманил основатель Facebook Марк Цукерберг (№5 в глобальном рейтинге миллиардеров по версии Forbes, состояние $56 млрд). Работая в Google с 2012 года, Дуган, в частности, отвечала за создание технологии построения 3D-модели пространства с помощью смартфона (проект Tango).

В Facebook отказались комментировать сообщения на эту тему. При этом, похоже, компания «не рассматривает Building 8 как хобби», отмечает издание. Объявляя в апреле прошлого года о создании hardware-подразделения — Building 8, Facebook уточняла, что инвестиции в его запуск составят сотни миллионов долларов.

NeuroChat

В рамках другого российского проекта, запущенного также в рамках Национальной технологической инициативы в 2016 году, планируется создать систему для общения людей с тяжелыми нарушениями речи и движений, сохранивших когнитивную функцию. Общаться участники специальной социальной сети будут с помощью устройств на основе интерфейса «мозг-компьютер».

«Уникальная технология (эргономичного нейроинтерфейсного комплекса), позволит людям с ограниченными возможностями общаться между собой, с близкими, медперсоналом и всем миром», — говорится на сайте проекта. Проект в течение трех лет получит 133 млн рублей, более половины средств поступит из федерального бюджета.

Программно-аппаратный комплекс, разрабатываемый в рамках проекта, включает в себя нейрогарнитуру «ГарАнт-ЭЭГ» и специальный интерфейс «ЭргоСтим», реализуемый на компьютере пользователя, уточняется в описании. Гарнитура регистрирует нейрофизиологические показатели пациента и преображает его мысли в команды для клавиатуры компьютера или других исполнительных устройств.

«С помощью трансляции мысленного выбора того или иного символа в реальный набор этих символов на экране, человек буква-за-буквой может набрать текст без усилий голоса и движений», — обещают разработчики. По их мнению, специальный пользовательский интерфейс позволит ускорить процесс интеллектуального набора текстов и «осуществит онлайн трансляцию на язык собеседника». Таким образом, социальная сеть «не будет иметь языковых барьеров и станет доступна по всему миру».

Kernel

Расширить возможности человеческого мозга стремится стартап Kernel, созданный основателем платежной системы Braintree и бывшим партнером Маска по PayPal Брайаном Джонсоном в 2016 году. Сам предприниматель вложил в него $100 млн на старте. Бизнесмен отмечал, что ставит своей долгосрочной целью рост интеллекта и качества жизни человека на фоне увеличения ее продолжительности.

В августе прошлого года Kernel объявил о начале разработки имплантируемого устройства, предназначенного для улучшения памяти и обучаемости у людей с соответствующими нарушениями.

Концепция устройства опирается на исследования директора Центра нейротехники при Университете Южной Калифорнии Теодора Бергера, до недавнего времени занимавшего должность научного руководителя компании. В ходе 20-летних экспериментов его лаборатория фиксировала электрическую активность нейронов гиппокампа при восприятии информации и преобразовании ее из кратковременной памяти в долговременную. Гиппокамп — отдел мозга, играющий ключевую роль в процессах запоминания и в механизмах формирования эмоций.

Согласно проекту, «нейропротез», представляющий собой микропроцессор, с помощью имплантированных в гиппокамп электродов будет регистрировать сигналы от воспринимающих сообщения нейронов, обрабатывать их и стимулировать нейроны, отвечающие за преобразование информации в долгосрочные воспоминания. Прибор, по замыслу авторов проекта, должен помочь людям с болезнью Альцгеймера и другими формами приобретенного слабоумия, а также пациентам, пережившим инсульт или травму мозга.

В научный совет стартапа вошли эксперты из Массачусетского технологического института, Гарвардской медицинской школы, Стэнфордского, Нью-Йоркского, Колумбийского и Северо-Западного университетов. Исследователи уже провели успешные испытания по стимуляции запоминания на грызунах и приматах.

Halo Neuroscience

Halo Neuroscience занимается продажей специальных наушников для спортсменов — Halo Sports. На время тренировки прибор надевается на голову, как обычные наушники, и передает слабые электрические импульсы в двигательную кору головного мозга. В компании утверждают, что такая стимуляция позволяет атлетам быстрее усваивать некоторые моторные навыки. Сооснователь компании Дэн Чао указывал, что благодаря использованию устройств на тренировках спортсмены показывают лучшие результаты на соревнованиях.

Технологиями компании недавно заинтересовались и американские военные. Так, экспериментальное подразделение оборонных инноваций министерства обороны США заключило с компанией контракт на создание системы ускоренного обучения снайперов и быстрого обучения бойцов рукопашному бою. Об этом летом прошлого года объявил тогдашний министр обороны США Эштон Картер.

Подробности контракта не раскрывались. Известно лишь, что разработка системы будет вестись в рамках масштабной программы по расширению человеческих возможностей. На вопрос журналистов об этической стороне «проникновения в чей-то мозг» — даже «неинвазивно» — для изменения психических процессов, Картер ответил, что подобные технологии в будущем «будут использоваться и для здоровых, и для больных людей». Американский министр подчеркивал, что задача вооруженных сил США — обеспечить защиту американских граждан, не отставая от развития технологий в этой области.

CoBrain

Интерес к изучению работы мозга человека и нейронету или Web 4.0, где взаимодействие участников будет происходить с помощью нейрокомпьютерных интерфейсов, возник и в России. В 2016 году в стране в рамках Национальной технологической инициативы был запущен проект под названием CoBrain (Connected Brain), нацеленный на создание новых технологий сохранения и расширения ресурсов мозга человека. Сумма затрат на него за три года составит 450 млн рублей, из них 300 млн рублей проект получит из бюджета.

На основе этой инфраструктуры планируется создать систему инжиниринга, патентования и бизнес-акселерации, которая поспособствует появлению сотен стартапов в области нейротехнологий. Авторы проекта рассчитывают, что все это привлечет значительные венчурные инвестиции в этот сегмент.

Всего в России, согласно проекту, до 2018 года будут созданы 10 центров развития нейротехнологий, которые объединят более 40 лабораторий, что обеспечит междисциплинарность исследований и поможет собрать информацию в единую базу знаний.

В CoBrain надеются, что результаты работы проекта «будут востребованы всеми категориями населения: как здоровыми, так и больными людьми», в отличие от зарубежных проектов, которые направлены «на диагностику и лечение различных заболеваний нервной системы» и затрагивают, по данным проекта, лишь 5-10%.

Building 8 в Facebook

Секретное подразделение Facebook под названием Building 8 занимается разработкой как минимум четырех аппаратных проектов, в том числе по созданию устройств дополненной реальности и дронов, написало издание Business Insider в марте. По информации газеты, один из проектов касается разработок технологий сканирования мозга. Это направление возглавил бывший нейрофизиолог Джон Хопкинс, который ранее участвовал в разработке протеза руки, управляемого мозгом.

Куратором всех проектов выступает бывший руководитель Управления перспективных исследовательских проектов министерства обороны США (DARPA) Регина Дуган. Она также руководила отделом «Инновационных технологий и проектов» (ATAP) в Google, занимающимся разработкой инновационных технологий, до апреля 2016 года, пока ее не переманил основатель Facebook Марк Цукерберг (№5 в глобальном рейтинге миллиардеров по версии Forbes, состояние $56 млрд). Работая в Google с 2012 года, Дуган, в частности, отвечала за создание технологии построения 3D-модели пространства с помощью смартфона (проект Tango).

В Facebook отказались комментировать сообщения на эту тему. При этом, похоже, компания «не рассматривает Building 8 как хобби», отмечает издание. Объявляя в апреле прошлого года о создании hardware-подразделения — Building 8, Facebook уточняла, что инвестиции в его запуск составят сотни миллионов долларов.

NeuroChat

В рамках другого российского проекта, запущенного также в рамках Национальной технологической инициативы в 2016 году, планируется создать систему для общения людей с тяжелыми нарушениями речи и движений, сохранивших когнитивную функцию. Общаться участники специальной социальной сети будут с помощью устройств на основе интерфейса «мозг-компьютер».

«Уникальная технология (эргономичного нейроинтерфейсного комплекса), позволит людям с ограниченными возможностями общаться между собой, с близкими, медперсоналом и всем миром», — говорится на сайте проекта. Проект в течение трех лет получит 133 млн рублей, более половины средств поступит из федерального бюджета.

Программно-аппаратный комплекс, разрабатываемый в рамках проекта, включает в себя нейрогарнитуру «ГарАнт-ЭЭГ» и специальный интерфейс «ЭргоСтим», реализуемый на компьютере пользователя, уточняется в описании. Гарнитура регистрирует нейрофизиологические показатели пациента и преображает его мысли в команды для клавиатуры компьютера или других исполнительных устройств.

«С помощью трансляции мысленного выбора того или иного символа в реальный набор этих символов на экране, человек буква-за-буквой может набрать текст без усилий голоса и движений», — обещают разработчики. По их мнению, специальный пользовательский интерфейс позволит ускорить процесс интеллектуального набора текстов и «осуществит онлайн трансляцию на язык собеседника». Таким образом, социальная сеть «не будет иметь языковых барьеров и станет доступна по всему миру».

Emotiv Systems

Среди игроков на рынке развлекательных нейроинтерфейсов, можно обратить внимание на Emotiv Systems, созданную в 2003 году, для разработки электроники нейрокомпьютерных интерфейсов на основе электроэнцефалографии (ЭЭГ). Компания выпустила игровое периферийное устройство Emotiv Epoc (стоимостью от $299 до $799 в зависимости от модификации), которое представляет собой гарнитуру позволяющую контролировать и воздействовать на игры мыслями и выражением лица игрока.

Устройство оснащено двумя гироскопами и 14 электродами, которые фиксируют и передают частоты мозга, сокращения мышц и даже движения головы по беспроводной связи с компьютером. В будущем, как рассчитывают в компании, технология сможет использоваться и на других платформах, таких как консоли.

Сначала гарнитуру требуется «обучить» распознавать, какая мысль должна соответствовать определенному действию. Затем можно переходить к различным тренировочным программам. В обзоре устройства на Geektimes один из пользователей рассказывал, что с помощью устройства можно, например, тренировать концентрацию, играя в «игру джедаев» и вытаскивая «свой истребитель из болота при помощи силы», подобно Люку из киносаги «Звездные войны». Устройство позволяет также играть в тетрис, перемещая или переворачивая падающие фигуры «силой мысли».

В марте ученые из Корейского института передовых технологий (KAIST) также использовали гарнитуру Emotiv Epoc для дистанционного управления движением черепахи посредством человеческой мысли. Описание работы по использованию методов мозго-компьютерного интерфейса в сочетании с устройством, которое передает команды от компьютера мозгу, было опубликовано в журнале Journal of Bionic Engineering.

США > СМИ, ИТ. Медицина > forbes.ru, 29 марта 2017 > № 2120517 Ангелина Кречетова


США. Весь мир > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 29 марта 2017 > № 2120512 Константин Дубинин

Здравствуй, робот: как автоматизация меняет ретейл уже сегодня

Константин Дубинин

основатель стартапа Countbox

Никто достоверно не знает, какие технологии сейчас разрабатываются в недрах крупнейших ретейлеров. Но точно известно: для стартапов новые инициативы гигантов открывают огромный рынок

В начале марта в США в штате Вирджиния был принят закон, который разрешает использовать роботов для доставки товаров (роботы могут передвигаться по тротуарам и пешеходным переходам). Крупнейший мировой интернет-магазин и по совместительству евангелист передовых технологий в ретейле Amazon, недавно объявивший о планах доставлять заказы с помощью дронов, естественно, только поприветствовал новый закон о роботах.

Я недавно посетил в Дублине фабрику компании EiraTech Robotics, которая производит складских роботов, и увидел будущее своими глазами. Возможно, мы все стали жертвой чужой фантазии, ожидая прихода гуманоидных роботов, но им (роботам) все равно, как они выглядят, они пришли незаметно в нашу жизнь и просто делают свою работу – 24/7. Вот почему все тот же Amazon так успешен с точки зрения операционной деятельности: они годами используют роботов там, где это возможно. Футуристическое будущее, о котором мы читали в книгах фантастов или видели в кино, давно наступило — настолько стремительно, что мы не успели этого толком заметить. Для обывателей это простительно, но, если вы предприниматель, вам придется столь же стремительно меняться.

Почему Amazon Go – это не про инновации

В декабре прошлого года Amazon представила свой «инновационный» или «футуристический», как его еще любят называть в СМИ, магазин продуктов Amazon Go. По идее, вы можете зайти в него, взять нужные продукты и выйти из магазина, а деньги автоматически спишутся с вашей карточки. Никаких касс и прочих анахронизмов, только смартфон и аккаунт Amazon.

Компания не раскрывает своих планов ни по развитию проекта, ни по его стоимости. Пока он работает в режиме тестирования – Amazon Go могут посетить только сотрудники компании, а открытие для всех задерживается уже, как минимум, на четыре месяца. Слухи, что компания планирует открыть 2000 магазинов по всей стране, Amazon также опровергла. Гадать об инвестициях в проект сложно, потому что это абсолютно новый формат: все равно что до выпуска Tesla пытаться понять, сколько Tesla стоит. Понятно, что разработка такого формата стоит миллионы.

Но, по крайней мере, из патентов, зарегистрированных на Amazon, можно с высокой долей точности предположить, какие технологии используются в Amazon Go: компьютерное зрение, машинное обучение… В общем, полный набор инноваций, о которых все уже много раз слышали. И все же Amazon Go – не про будущее, не про инновации, а про смелость, настойчивость и целеустремленность. Ведь в компании не изобретали новые технологии, а решились объединить несколько уже известных, чтобы получить абсолютно новый продукт.

Спрашивается, зачем Amazon, крупнейшему мировому интернет-магазину, нужны такие затраты на офлайн-магазин? А также зачем в нем используются те или иные технологии? Что это дает компании? Вряд ли Amazon от розничной офлайн-торговли, у которой средняя маржинальность колеблется в районе 1-3%, планирует получать серьезные дополнительные доходы.

Приведу пример с mp3-плеером: Sony и другие компании придумали замечательную, удобную вещь задолго до появления iPod, но все эти производители не позаботились о контенте. Apple создал экосистему, предоставив пользователю не только устройство, но и контент. Тебе больше не нужно думать о том, где взять музыку, все находится под рукой.

Amazon пошел тем же путем: компания создает закрытую экосистему. В США абсолютно у всех есть Amazon-аккаунт. Это крупнейший мировой интернет-магазин, но только в США действительно знают, насколько он крут: только здесь вам доставят товары в течение нескольких часов после заказа, хотя совсем недавно первый дрон доставил заказ уже через 13 минут. Мы об этом, кажется, что-то читали в фантастических книгах…

Еще у Amazon есть помощник Echo или Alexa, распознающий ваши голосовые запросы, так что вы можете просто сказать ему, что вам нужно, и вам доставят товар в тот же день. А теперь еще будут и офлайн-магазины Amazon Go, куда люди без аккаунта Amazon не смогут попасть. Поэтому, как только покупатель войдет в магазин, Amazon сразу его идентифицирует. И узнает о нем еще больше. Плюс, оплачивать товары покупатели будут с помощью платежной системы Amazon, на которую компания тратит довольно много усилий. Трафик, платежи, пользовательские данные, реклама – вот самый очевидный профит.

С помощью технологий компьютерного зрения в магазине можно будет отследить паттерны потребительского поведения каждого конкретного покупателя – и предлагать или рекламировать конкретному человеку конкретные продукты. Можно много фантазировать, как это будет работать в будущем. Например, изучив ваши привычки, система сможет напомнить, что скоро закончится молоко (это можно отследить хотя бы по сроку годности) или зубная паста (это можно отследить по частоте покупки зубной пасты) и предложить купить эти товары на Amazon. В конце концов, уже совсем скоро появится стандарт связи 5G, а вместе с ним – и интернет вещей, который изменит все.

Но технологии – это не самое главное. У всей этой истории есть и другая, крайне важная, сторона медали: судя по всему, Amazon не хватает данных для более точного прогнозирования потребительского поведения людей в онлайне. Выход в офлайн нужен, чтобы эти данные получить и обогатить уже имеющуюся дату об интернет-пользователях – чтобы еще точнее предлагать им товары, увеличивая кросс-продажи и средний чек. По той же причине в офлайн идет и Google, правда, другим путем.

Как и зачем Google идет в оффлайн

Google тоже хочет идти в оффлайн. Два года назад они уже открыли первый, вполне себе обычный магазин в Лондоне. Главный их оффлайн-проект – программа Google for Retail, маркетплейс для небольших магазинов. Честно говоря, я разговаривал с представителями Google об этом проекте и даже имел наглость (или смелость) предложить им свои технологии для подсчета метрик (посещаемость, соц-дем данные, средний чек). Но зачем им вообще чьи-то метрики, если у них миллиарды смартфонов во всем мире, чьи хозяева регулярно пользуются интернетом – то есть их поисковиком, их YouTube, их картами? Google знает, сколько вы спите, что вы едите, что покупаете, что смотрите на YouTube, куда ходите, где путешествуете и сотни других ваших характеристик.

Известно, что основной доход Google – доходы от рекламы. А как можно еще больше зарабатывать? Делать более качественную рекламу. Поэтому Google говорит офлайн-ретейлерам: подключайте ваши магазины к нашему маркетплейсу, и мы вам приведем максимально релевантных покупателей с помощью максимально таргетированной рекламы. Как только Google узнает ассортимент магазина, он моментально составляет портрет типичного покупателя этого магазина. А затем показывает рекламу товаров, которые продаются в этом магазине, людям, которые находятся поблизости от этого магазина и которые максимально похожи на этого типичного покупателя. Win-win. Громких историй успеха здесь нет, потому что проект нацелен на SMB, но можно не сомневаться, что Google с помощью этого проекта получает дополнительную прибыль именно за счет офлайна.

В России тоже были похожие кейсы. Например, компания Wi-Fi Group для бренда Axe собирала информацию, кто проходит рядом с точками продаж – по MAC-адресам смартфонов, и кто вообще находится поблизости от магазина. С помощью этой информации был сформирован типичный портрет покупателя Axe, и людям, максимально похожим на него, через Яндекс точечно рекламировались бренды Axe.

Каким должен быть ретейл будущего

Естественно, Amazon и Google – не единственные технологические энтузиасты в мире ретейла. Не стоит забывать о WalMart с его уникальной логистической цепочкой, или Inditex Group, крупнейший мировой ретейлер одежды (бренды Zara, Bershka, Pull and Bear, Stradivarius), который научился менять коллекции одежды в своих магазинах еженедельно. Но запуском Amazon Go компания бросила вызов всей индустрии, которая, скорей всего, расценила его как сигнал к ускорению внедрения инноваций.

На специализированных выставках можно увидеть роботов с технологией телеприсутствия, которые в будущем могут заменить продавцов-консультантов. Тот же Google представил приложение с технологий дополненной реальности, с помощью которого покупатели могут быстро примерить одежду. Intel объявил о вложении $100 млн на разработку новых технологий для ретейла в ближайшие пять лет. В частности, разрабатывается технологическая платформа, которая позволит объединить разрозненные технологии магазинов и упростить внедрение IoT. К тому же уже сейчас датчики компании установлены примерно в 100 магазинах, например, Levi. Они оснащены Wi-Fi, видео и модулем Bluetooth, и с помощью них продавцы могут отслеживать покупательские привычки. Получаются такие cookies для офлайн-магазинов. Еще Intel есть умная камера, которая считывает, например, параметры вашей стопы и вы можете сделать ботинки под себя: левый под левую ногу, правый – под правую. Думаю, уже в следующем году появится магазин, где абсолютно все можно будет сделать под заказ с помощью подобных технологий.

Я сам недавно зашел в шоу-рум Bose (магазин, специализирующийся на продаже дорогой аудиотехники) и буквально остолбенел. По всему периметру у них установлены стереоскопические 3D-сенсоры контроля передвижения людей по магазину. Так они могут, например, выкладывать на витрины прототипы или пререлизы и проследить реакцию: сколько времени люди проводят у этого продукта, сколько держат его в руках и так далее. Они смотрят, как люди перемещаются по магазину, они понимают, что если люди интересуются большими наушниками, то чем еще? Все это помогает компании построить точную модель поведения и предлагать им правильную рекламу – то есть то, что с высокой вероятностью интересно покупателю прямо сейчас.

Сейчас набирает популярность еще один тренд: когда покупатели сами создают товар, который они хотят купить. Футболки с принтами на выбор, банковские карты с собственным дизайном и прочие мелочи – это лишь небольшая часть истории, которая на самом деле уже вышла за пределы интернета. Компания Mon Purse, которая появилась чуть больше двух лет назад, предлагает своим клиентам самостоятельно «сконструировать» luxury-сумки – и планирует в этом году довести продажи до $20 млн. В Mon Purse по большому счету вывели интерфейс интернет-магазина в реальный мир (кстати, они и начинали как интернет-магазин) и предоставили людям в реальном мире все возможности онлайна. Все просто: вы предоставляете людям возможность создавать такие товары, какие они сами и хотят купить. Подобных проектов будет появляться все больше. Вряд ли они смогут дорасти до капитализации Walmart, но им это и не нужно: скорее всего, Walmart сам их и купит. В ближайшие десять лет мы сможем купить практически любой товар, который сами для себя и создадим.

Но на самом деле, никто не знает, какие технологии сейчас разрабатываются в недрах крупнейших ретейлеров. Никто вам этого не скажет по двум причинам. Во-первых, чтобы технологию не украли конкуренты. Во-вторых, скорее всего, крупные компании инвестируют сразу в несколько технологий, тестируют их и смотрят, какая работает лучше. Но пока не будет серьезных позитивных результатов, о которых можно смело выпускать пресс-релиз, работа будет вестись в режиме тишины. Мы можем только гадать, когда именно ретейл станет таким, каким должен быть: индивидуальным для каждого отдельного покупателя, в режиме реального времени учитывающий изменения в окружающей среде и подстраивающийся под эти изменения – как хамелеон.

США. Весь мир > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 29 марта 2017 > № 2120512 Константин Дубинин


Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 29 марта 2017 > № 2120504 Игорь Мацанюк

Игорь Мацанюк: «Надеюсь, общество потребления прекратит свое существование»

Максим Спиридонов

сооснователь "Нетология-групп"

Председатель совета директоров игровой компании Game Insight и управляющий партнер фонда IMI.VC — об инвестициях, трудностях игрового рынка, запуске технохаба в Вильнюсе и digital-поколении, которое обещает похоронить общество потребления

В новой постоянной рубрике Forbes — интервью с интернет-предпринимателями.

Герой нового интервью блога «Рунетологии» на Forbes — Игорь Мацанюк (подробнее о нем — в материале Forbes), инвестор и предприниматель, председатель совета директоров компании Game Insight, которая специализируется на разработке f2p-игр и в 2014 году перенесла свою штаб-квартиру из Москвы в Вильнюс, до чего считалась одним из крупнейших по выручке игроков российского интернет-рынка.

— В 2014 году ты говорил, что смотришь в сторону компаний из США, Израиля и Европы, а в России потенциальных звезд не видишь. Изменилась ли с тех пор ситуация?

— Мы тогда занимались исключительно social и mobile, и так все и было. Мы были достаточно большими для того, чтобы иметь возможность договариваться со студиями и игровыми проектами, делать acquisition (покупку актива целиком или контрольного пакета в нем. — Forbes) и в известной мере контролировать рынок.

Да, за три года возникли звезды, которые стали сильными игроками на рынке. Но, к сожалению, в паблишинг-индустрии русские компании не развиваются, и много ребят уезжает. Кто-то на Кипр, кто-то в Америку. Россию используют как базу для создания продуктов, но внутреннюю экосистему не развивают.

— Почему?

— Сам рынок после кризисов усох. Он стал маленьким для серьезных игровых компаний. Все хотят на Запад.

Игровой рынок в России остался, если мы говорим о десктопных продуктах и вебе. Но здесь доминируют Mail.ru Group и Wargaming, остальные как-то сдулись. Для большой мобильной игровой компании в России, я считаю, рынка практически нет. Он такой же, как, допустим, рынок Италии или Испании. Да, он есть, он составляет какую-то часть в общей выручке, но в основном все сосредоточены на США, Японии, Корее. Если есть возможность, на Китае. Там суммы совсем другие.

— Потенциальных звезд в России теперь даже ждать не приходится?

— К сожалению, да. Чисто русских проектов я в последнее время встречал мало.

— Чисто русских с точки зрения страны ведения бизнеса или по составу?

— Состав не важен: наверное, не раскрою секрета, если скажу, что половина проектов Electronic Arts производилась в России и на Украине. Я говорю про юрисдикции, где по решению основателей будет центр их жизненных интересов. Естественно, когда люди переезжают — кто-то в Барселону, кто-то в Ирландию, кто-то на Кипр, — они пытаются обустроить там экосистему, потому что на месте проще управлять бизнесом, проще управлять топ-менеджментом, когда ты каждый день с ним встречаешься. А в России остается только hardcore development (базовая разработка. — Forbes).

— Состав фаундеров уже не так важен, как их «налоговая приписка»?

— Не только «налоговая приписка» имеет значение. До сих пор российское законодательство не позволяет хорошо, по-правильному получать деньги от Apple и Google. Поэтому люди, естественно, изначально ищут себе юрисдикцию для упрощения бизнес-процессов, а уж потом для получения дополнительных льгот, которых в Европе достаточно много. Например, часто переносят IP на Кипр (intellectual property, здесь — структура владения интеллектуальной собственностью. — Forbes). Очень много игровых компаний туда переехало, Wargaming проложил тропинку.

Я не считаю, что дело в предвзятом отношении к России. Это бизнес. А бизнес ищет, где больше денег, где эффективнее налоговая система, где эффективнее принятие управленческих решений. Другой важный фактор — отсутствие ликвидности в России: венчурный рынок, мягко говоря, схлопнулся, и иностранные инвесторы слабо интересуются чисто российскими компаниями. А если фаундер переезжает на Кипр, то инвестор начинает понимать, что компания кипрская и не важно, где у нее производство. К ней применяются все оценочные законы, действующие в отношении европейских компаний, и это чрезвычайно выгодно ее основателям.

Грубо говоря, нужно, чтобы на Кипре был совет директоров. И решения должны приниматься там — резидентами Кипра. Увы, людям приходится уезжать физически.

— Что истощает и без того скудный российский рынок?

— Да, к сожалению. Так устроен человек, так происходит и с компаниями. Те, кто уезжает из России, потихоньку про нее забывают.

— Это ведь и твой случай. Ты перебрался в Вильнюс и не первый год развиваешь там экосистему предпринимательства.

— Да. Но мне нравится будущее, в котором границ не существует. Поэтому Россия — как моя родина, как страна с огромным интеллектуальным потенциалом — когда-нибудь будет среди моих приоритетов. Я часто бываю в Москве и общаюсь там с инвесторами, со своими компаниями, принимаю активное участие в работе Game Insight. Однако нет ни одного added value, которое можно получить, вернувшись в Россию на постоянное место жительства.

Я ежедневно мониторю происходящее в digital-отрасли. Из России новостей немного, кроме больших объединений, слияний и поглощений. Меня не порадовал топ-20 Рунета: оценка стоимости замыкающей рейтинг компании — чуть больше $84 млн. Это очень мало.

— Сам топ, по твоему мнению, объективен?

— Он объективен с точки зрения ликвидности. Да, именно так российские компании и оцениваются сейчас, что печально. Сколько они стоили бы реально при их заработках, будь они европейскими или американскими? Наверное, в 2–10 раз больше.

— Дома ты все-таки в Евросоюзе?

— Я считаю, что нет. Мы живем в эпоху, когда такие люди, как я, не имеют права задумываться о границах. Государственный строй и правительство пытаются заставить нас держаться границ. А я живу то в Вильнюсе, то на Тенерифе, то в Москве, то в Лондоне и не чувствую никакой разницы с точки зрения качества ведения бизнеса.

— Давай собственно о бизнесе и твоих достижениях в нем. Еще в 2010 году ты выручил $85 млн на IPO, проведенном Mail.ru Group. Сегодня ты богатый человек?

— C точки зрения денег на счете, наверное, не богатый. С точки зрения перспектив, которые эти деньги передо мной открыли, я сумасшедше богат и счастлив.

— Делаешь ли ты сегодня только то, что тебе хочется?

— Последние год-два я стараюсь свести к минимуму влияние обстоятельств на принимаемые мной решения. Есть долгосрочные проекты, в них — партнеры, которых я не могу подвести. Однако во всех новых начинаниях я пытаюсь максимально абстрагироваться от внешних факторов и принимать решения самостоятельно.

— Ты вовлечен операционно в работу каких-либо компаний, к которым имеешь отношение?

— Операционно — нет. Стратегически. Например, фонд IMI.VC управляется мной, но у меня в нем партнеры. Как управляющий партнер, я несу ответственность за состояние портфеля, за принятые решения, за сделки, за выходы.

— Насколько велик твой инвестиционный портфель? Много ли было выходов из бизнеса?

— Мы здесь не публичны. Скажу лишь, что за все время инвестирования у нас в портфеле набралось свыше восемьдесят компаний. Включая и прямые инвестиции, и сделанные через других ангелов или другие фонды. Серьезных экзитов — около пяти. Но в будущем я надеюсь на пару-тройку единорогов.

— Ты классический венчурный финансовый инвестор. Ты ведь не заходишь в бизнес, чтобы потом сидеть и получать дивиденды?

— Бывает по-разному, мы здесь сильно диверсифицированы. Диапазон — от собственных проектов со стопроцентным участием нашего капитала и подбором команды нами же до ангельских инвестиций, где при 7%-й доле в компании ты не принимаешь серьезного участия в ее работе. Зависит от идеи и от фаундеров, в которых мы вкладываем.

— Какие качества в предпринимателе тебе важны? На ранних стадиях, как правило, инвестируют не столько в продукт, сколько в команду, которая, если что, переделает его в нечто диаметрально противоположное.

— Если фаундер готов работать над своим проектом пять, семь, десять лет, для меня это главный признак того, что туда стоит инвестировать.

— Как ты понимаешь, искренен ли основатель, когда выказывает такую готовность?

— Потихоньку ты перестаешь инвестировать на стадии pre-seed или совсем раннего «посева» и склоняешься в выбору предпринимателя с каким-то опытом, с каким-то traction (динамикой развития, «сцепкой» с отраслью. — Forbes). Ты смотришь, как он работал с предыдущим проектом, какая у него репутация на рынке, и заходишь туда. Пусть будет побольше чек или поменьше доля, зато у меня будет сильнее уверенность в том, что мы в конце концов заработаем.

— Как твое внимание распределяется между теми компаниями, в чьем бизнесе доля у твоего фонда или у тебя лично?

— Конечно, обращаю больше внимания на компании, которые начинают бурно расти, и максимально им помогаю, не забывая, впрочем, про другие. Но исторически так сложилось, что в Game Insight мое участие велико. Я председатель совета директоров, активно работающий, занимающийся стратегией и тактикой. Бывает, уделяю компании и сто процентов времени в неделю. Всегда по-разному, исходя из здравого смысла.

— В чем секрет успеха Game Insight, как ты сам считаешь?

— К сожалению, игры — это не креатив. Это очень-очень тяжелый бизнес с серьезными расчетами, таблицами, соблюдением качества. Успешных историй из разряда «Я инди-разработчик, я сейчас сделаю суперигру» единицы. Все серьезные крупные компании в индустрии — это серьезный производственный бизнес. Как Голливуд. Достаточно посмотреть на путь Blizzard, Activision, Electronic Arts, Supercell и King. Успех зависит и от количества денег, и от звезд отрасли, которые у тебя работают: рисуют лучших персонажей, пишут лучший серверный код.

Нет секрета успеха, кроме опыта и ежедневной работы. Надо не бояться делать новое и рисковать. Компания как организм, который, пытаясь выжить, ищет новые возможности.

— Сколько сейчас в Game Insight сотрудников?

— Около 600 человек.

— Очень приличный размер штата для digital-компании. Как ей удается сохранять молодость духа?

— В том числе благодаря тому, что у нее молодые топ-менеджеры: CEO — Анатолий Ропотов, президент — Максим Донских, COO — Юлия Винокурова.

— Как распределяются обязанности между топами и что входит в твою зону ответственности?

— Максим полностью отвечает за development. Анатолий больше занимается развитием бизнеса и стратегическими партнерствами. Лично я — финансами, стратегией развития компании на пять-десять лет вперед. Я должен рисковать, я должен понимать [курс]. Но главное у всех перечисленных — это его знания и его голос. Все решения мы принимаем коллегиально, добавляя в совет директоров каждый понемногу, а я аккумулирую знания остальных, пытаясь трансформировать свою позицию с использованием их точек зрения.

Например, мы партнеримся с Disney. Это дает нам возможность выйти на новый уровень, но надо принять стратегическое решение, как и насколько глубоко мы партнеримся, сколько ресурсов выделяем, рискуем ли. Тут мое решение — последнее.

Замечу, бизнес у нас событийный. Надо каждый день смотреть, что произошло. Facebook запустил рекламу в Stories? Надо бежать в Facebook и договариваться: «А давай попробуем». Новые платформы, новая аналитика, новые возможности — все важно. Нужно уметь вовремя переключаться на растущие сегменты и находить помогающие.

— Что случилось со стартап-инкубатором Farminers? Он был анонсирован в августе 2011 года и выглядел проектом амбициозным.

— Мы сделали один выпуск, отобрали 15 команд из 3500 заявок. Потом решили, что инвестирование на стадии pre-seed — чрезвычайно тяжелая работа. За год после старта Farminers я понял, что год — это очень мало: надо два, три, четыре. Или даже больше — вплоть до десяти. А устраивать гонку вооружений не захотелось. Мы сфокусировались на нескольких проектах, которые начали плавно расти внутри Farminers, и перешли на инвестирование через других ангелов, отдав им эту функцию. А прямые инвестиции стали делать в компании на более поздних стадиях.

— Считаешь ли ты после этого опыта, что с предпринимателями не надо нянчиться и инкубаторы на посевной стадии не нужны как класс?

— На pre-seed не нужны. В инкубатор имеет смысл брать проекты, которые или работают, или хотя бы располагают MVP. Когда ты действительно можешь их «инкубировать», чтобы они «вылупились» — превратились в серьезные компании. Другое дело, если люди приходят с голой идеей и не то что без опыта создания продукта — вообще без опыта серьезной трудовой деятельности. А ты их взял под крыло, обязался вложиться. Начинаешь их учить всем процессам, будто в яслях. Например, объяснять им, что такое term sheet (предварительное соглашение для определения обязательств сторон в договоре об инвестировании. — Forbes). Если ко мне сейчас приходит компания и ее основатели не знают, что такое term sheet, я ведь не буду в нее инвестировать. Я не образовательный институт, я институт по зарабатыванию денег.

— Есть мнение, что предпринимателей учить в принципе незачем: мол, пусть карабкаются наверх, набивают шишки и учатся на собственных ошибках.

— Более того, я очень не люблю культ entrepreneurship. Если мы посмотрим на топ самых богатых и успешных предпринимателей в мире, то увидим, что все они немножко не в себе, у них низкие моральные качества. Нельзя достигнуть уровня Билла Гейтса или Стива Джобса и — утрирую — не пройтись по трупам. Надо обладать определенной психикой, специфическим характером. Он не формируется в процессе ведения бизнеса, а закладывается в детстве, начиная со двора.

— Проще говоря, предприниматель — это циник, мизантроп, манипулятор?

— Абсолютно точно.

— Ты такой же?

— Отчасти. Но когда ты достигаешь каких-то границ, финансовый результат становится тебе менее интересен, чем некое благородное партнерство.

Поделюсь своей теорией: я вижу, что появилось поколение digital sapiens. Это сотрудники моих компаний, это ты, это гости «Рунетологии». Их миллионы, может быть, даже десятки миллионов в одной только России. Они поколение, которое следует за тем, что было воспитано в обществе потребления. Им уже не надо покупать Bentley, обзаводиться дорогими домами, одеваться в Dolce & Gabbana. Им хочется чего-то другого, они живут в цифровом мире. Эта волна влияет на процессы глобализации в разных странах. Уверен, она намного мощнее, чем желания правительств, государств, налоговых систем. Возникает другая ценность, другая система управления, другие способы обмена ценностями. У человека в обществе digital sapiens главные приоритеты — его собственное развитие, обучение и желание учить других. Глава Alibaba Джек Ма недавно признался: «Я хочу бросить заниматься бизнесом и снова пойти работать учителем».

— У тебя такие же побуждения?

— Я тоже хочу быть филантропом — в какой-то степени. Размышлять о будущем digital sapiens. Думаю, во всем мире эта прослойка насчитывает с полмиллиарда человек.

— Очень много.

— Только они сами про это не знают. И достучаться до них сложно: у них передоз информации. Они, с одной стороны, потребляют контент, с другой — к новому контенту относятся настороженно. Создать «новый Facebook», куда придут все эти люди, очень тяжело. Но надо пробовать. Мне интересно. Получится достучаться — отлично. Пока не могу говорить о конкретике, но делаю несколько проектов, которые бьют в эту точку.

— Твои эксперименты с технопарками в Вильнюсе — того же поля ягоды?

— Совсем нет. Это неожиданная инициатива мэра Вильнюса, теперь уже бывшего (Артураса Зуокаса. — Forbes). Мы с ним встретились, и он меня спросил: «Что бы ты хотел сделать в Вильнюсе?» — «Давайте я поживу тут два-три года, потом посмотрим». — «Вообще вы прекрасно подходите на роль хаба, куда бы приезжали люди». Не было задачи построить парк для русских специалистов, скорее наоборот. В Вильнюсе очень дешево, поэтому я хотел приглашать людей из Финляндии, из Великобритании, из Германии. Удобно, дешево, burn rate (скорость потребления финансовых ресурсов бизнесом. — Forbes) низкий, экология отличная. И он предложил: «Поехали посмотрим один парк». Мы поехали — и через три месяца подписали контракт. Он инициировал эту историю, а я не стал ей противиться: подумал, что развитие экосистемы — благое начинание. Проект уже мегауспешен, хотя официально мы его запустили только в конце ноября. Мы получили множество предложений развить эту инициативу по всей Европе: в самой Литве — в Вильнюсе и Каунасе, в Латвии, Эстонии, Дании, Финляндии, Польше.

Всего у нас двенадцать зданий. Там есть коворкинг и конференц-залы, вкусная еда и пивбар. Все это притягивает людей. Каждый день проходят какие-то конференции, семинары, лекции. По-моему, полная бронь у нас была за три месяца до открытия, а сейчас даже боюсь сказать, сколько компаний в списке ожидания.

— Публика преимущественно русскоговорящая?

— Нет.

— Мне казалось, к вам устремилось так много русских, что это должно явно ощущаться. Это не так?

— Нет. Извне выглядит так, будто сюда сплошным потоком движутся русские, но, когда ты здесь находишься, видишь, что едут англичане, поляки, чехи — все. Очень серьезные взаимоотношения с Израилем. В общем, не сказал бы, что русские доминируют.

— Каким вариантом ближайшего будущего — три-четыре года спустя — ты будешь удовлетворен?

— Если общество потребления прекратит свое существование.

— За три-четыре года?

— Скорее это мечта. Как минимум тенденции развития общества поменяются. Естественно, с развитием digital sapiens.

— Они же перестанут играть в твои игрушки.

— Как раз играть они не перестанут. Я поменяю игры. Меняться будет контент — от обучающих программ до сериалов, его качество, скорость его потребления.

— Каким образом?

— Точно не знаю, но надеюсь, что он станет более информационно насыщенным или, что ли, более философским. Будет пересекаться с более тонкими материями, такими как душа, цели жизни.

— Мне кажется, общество устроено так, что большинство будет и дальше озабочено прежде всего решением проблем на нижних уровнях пирамиды Маслоу.

— Я не о судьбе всего человечества. Нас уже почти восемь миллиардов человек, и, естественно, обо всех не позаботишься. Я о тех, кто вышел и будет выходить из общества потребления. Например, у меня дочка давно живет в Лондоне и учится в английской школе. Она не знает, что такое «хорошая одежда» и не нуждается в ней. Идет в дешевый супермаркет за одеждой, только чтобы что-то надеть, а не чтобы перед кем-то выпендриться. А выпендриться она идет на экзамен: она хочет стать антропологом. Я спрашиваю: «Почему антропологом?» Она отвечает: «Потому что тогда я буду изучать все науки, а не только одну, которую выберу, если пойду на юриста или на программиста. Мне хочется развиваться во всех направлениях. Мне нужно знать и музыку, и математику, и юриспруденцию, и литературу». Я в такое верю.

Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ > forbes.ru, 29 марта 2017 > № 2120504 Игорь Мацанюк


Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > forbes.ru, 28 марта 2017 > № 2119140 Арик Ахвердян

Как цифровой след изменит работу по поиску персонала?

Арик Ахвердян

основатель проекта VCV

«Большие данные» о вероятных кандидатах из интернета помогут HR-отрасли серьезно увеличить точность подбора

Представьте себе, что вы получаете входящее сообщение в мессенджере с предложением о работе без предварительного телефонного звонка и приглашения на собеседование. Сегодня такое сложно себе представить. Еще более странной представляется готовность человека принять предложение, не видя будущего работодателя. Но если допустить, что подобное сообщение отправлено только одному из 50 млн кандидатов и решение принято на основе нескольких тысяч факторов? Накопительный эффект цифрового следа позволит через 15 лет заменить понятие поиска кандидатов на идентификацию конкретного человека.

Через два десятилетия миром будет править поколение Z (Digital Natives). Технологии для «зетов» — базовая потребность наряду с физиологическими. Согласно исследованиям, 79% потребителей поколения Z испытывают эмоциональный стресс, когда не могут пользоваться своими гаджетами. Логично предположить, что доступ к цифровому кислороду для них будет важнее приватности. Уже сегодня Facebook собирает подробнейшее досье на каждого зарегистрированного пользователя — это не только опубликованные, но и удаленные и даже недописанные посты, демографические данные, посещаемые сайты и так далее. Возможно ли представить массовое удаление «зетов» из соцсетей в пользу приватности? Точно нет. Они скорее предоставят интернету еще больше личной информации. И когда представители поколения Z дорастут до управления компаниями и персоналом, конфликт privacy будет исчерпан.

Для того чтобы оставлять в интернете мегабайты информации о себе, необязательно подробно заполнять профиль в соцсетях, загружать фотографии в Instagram или чекиниться в ресторанах. Сегодняшний уровень технологий позволяет составить подробный портрет человека и узнать о его предпочтениях по посещению различных мест, поисковым запросам и даже по одному лайку в Facebook. Прошлым летом в Англии был проведен социальный эксперимент. Одно из кофейных заведений предлагало бесплатный напиток за «лайк» в Facebook. Пока готовился кофе, в течение 1-2 минут на посетителя собирали досье, изучая его цифровой след. Клиент заведения получал свой стакан кофе с контактной информацией, названием учебного заведения, места работы и так далее. В то время как для представителей сегодняшнего поколения это выглядит страшным сном, «зеты» назовут такой подход очень интересным. Одна из черт поколения Z — тяга к признанию (собрать больше «лайков»), это на руку как минимум маркетологам.

Информация о нас собирается независимо от того, хотим мы этого или нет. Банки, ретейлеры и поставщики различной продукции и сервисов первыми начали использовать полученные данные для своих интересов. Последними будут компании, занятые поиском людей. Если сейчас доля человеческого фактора при поиске сотрудника составляет около 95%, то к 2035 году этот показатель упадет до 30%. Когда технологии научатся идентифицировать нужного человека за несколько секунд, используя, например, данные по лайкам в социальной сети, то основным блоком в найме станет коммуникация. Еще через некоторое время важность коммуникации заменится скоростью предложения лучших условий. Пример компании Cambridge Analytica, которая использовали подобные технологии в поддержку Дональда Трампа, говорит о близости того времени, когда корпорации будут биться не за рекламные площадки, а за терабайты информации о нас с вами.

На поиск кандидатов в среднем уходит около 40-60% от времени на закрытие вакансии. HR-специалисты давно ищут способ сделать этот процесс максимально эффективным. Сегодня уже есть технологии, которые помогают искать информацию чуть быстрее, но они еще на начальной стадии своего развития и используют только данные, открыто опубликованные на работных сайтах или социальных сетях. Эти технологии будут развиваться и с использованием искусственного интеллекта смогут оценивать цифровой след, делая выводы и сопоставляя с требуемыми характеристиками. Любого специалиста можно будет идентифицировать и выйти с ним на связь всего за считанные секунды, просмотрев миллионы профилей. Биографические и карьерные данные, личностные качества, политические предпочтения, интересы, привычки, хобби — никаких секретов от работодателя.

Большие данные станут обязательным условием для игры на рынке рекрутмента. Компании, которые сегодня специализируются на каких-либо HR-технологиях, будут адаптировать свою деятельность с учетом нейронных сетей и машинного обучения. Например, технологии по распознаванию лиц будут использоваться и для оценки фото в резюме или соцсети, и для оценки видеоинтервью (стартап, который представляет автор текста, развивает технологию в этом сегменте. — дисклеймер Forbes). Представьте: вы получили не только видеозапись с ответами кандидата, но и полное досье, собранное из разнообразных источников. Технология проанализирует его мимику, жесты и голос, определит по этим данным темперамент, уровень стресса и даже процент искренности. Кроме того, программа расскажет, в какие магазины ходит соискатель и какие продукты он покупает, как часто посещает спортзал и с какой нагрузкой занимается, связан ли с криминалом и возвращает ли кредиты в срок. Больше не будет необходимости задавать вопрос «расскажите немного о себе», так как человек уже не сможет выбирать, что о нем будут знать. Все самое главное узнает машина.

«Зеты» растут в цифровую эпоху, где мобильные платформы пользуются большей популярностью, нежели ПК. Это значит, что отдельным требованием к интерфейсу любых HR-сервисов будет адаптация под мобильные устройства — как минимум. Скорость и удобство — два решающих фактора для поколения Z. Избалованные «зеты» привыкают к функциональным мобильным приложениям, и одного сайта им, скорее всего, будет недостаточно. Кроме того, переписке по e-mail поколение Z предпочитает обмен мгновенными сообщениями в мессенджерах. Нанять сотрудника в один клик и получить работу по СМС для «зета» должно быть проще, чем зарегистрироваться на hh.ru.

Точность подбора в будущем увеличится в разы. Возьмем, например, такой критерий, как cultural fit, – соответствие культуре компании. Оценка данной характеристики будет происходить не субъективно человеком, а основываясь на анализе всех 50, 500 или 5000 сотрудников компании, сопоставив с личностными характеристиками будущего сотрудника. Это приведет к повышению эффективности бизнеса. Каждый сотрудник будет чувствовать себя «на своем месте»: его выбрали из огромного количества обитателей сети – то, где он сейчас, лучшее совпадение по всем критериям, т.е. его досконально изучили, сравнили с возможностями на этом месте работы и спрогнозировали его возможности. «Офисные войны» станут бессмысленной затеей: все политические игры внутри компании будут разоблачаться несколькими кликами. Целый штат идеальных работников сведет к минимуму роль человеческого взаимодействия и отношений внутри коллектива. Впрочем, если для работодателя будет важна дружеская атмосфера, он сможет задать в поиске нужные качества и выбрать себе команду именно по этому критерию.

Да, сегодня подобные рассуждения вызывают у многих раздражение и даже страх. Но если сейчас досье на каждого пользователя интернета собирается тайно, в будущем это будет происходить абсолютно открыто и легально. Чем больше времени он будет проводить в сети, тем больше шансов у него будет получить хорошую работу, найти подходящих друзей и выбрать спутника жизни. Со временем цифровой дауншифтинг — отказ от интернета и «заметание» следов — станет совершенно непрактичным занятием. Без своего места в глобальной базе данных будет невозможно получить работу даже на самых массовых позициях.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > forbes.ru, 28 марта 2017 > № 2119140 Арик Ахвердян


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter