Всего новостей: 2492019, выбрано 933 за 0.198 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист СМИ, ИТ: Швыдкой Михаил (120)Петровская Ирина (96)Путин Владимир (72)Малюкова Лариса (71)Быков Дмитрий (61)Мозговой Владимир (57)Тарощина Слава (56)Медведев Дмитрий (42)Мединский Владимир (40)Латынина Юлия (34)Поликовский Алексей (33)Найман Анатолий (28)Пиотровский Михаил (28)Генис Александр (26)Сокуров Александр (26)Стуруа Мэлор (26)Мартынов Кирилл (25)Герман Алексей (24)Архангельский Андрей (22)Ивлиев Григорий (22) далее...по алфавиту
Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > mos.ru, 5 мая 2018 > № 2598170 Александр Васильев

Случилось то, о чем я мечтал столько лет: Александр Васильев — о выставке «Весна и мода» на ВДНХ

Знаменитый искусствовед — о том, как он открыл свой музей моды и почему площадкой новой выставки стал именно павильон ВДНХ.

Кремовые бумажные цветы «растут» прямо из стен, звучит музыка советских лет, а манекены облачены в наряды, принадлежавшие раньше известным балеринам, телеведущим, актрисам и просто модницам. В павильоне № 16 «Гидрометеорология» на ВДНХ модельер Александр Васильев представил «Весну и моду» — первую из трех экспозиций нового цикла выставочных проектов его музея моды. Москвичи и гости города смогут видеть экспонаты из его коллекции постоянно. Mos.ru он рассказал о том, какой путь пришлось пройти его детищу.

— Александр Александрович, чему посвящена выставка «Весна и мода»? Что будете показывать?

— Она рассказывает в основном о моде ХХ века и охватывает период от 1920-х годов до начала 1980-х, то есть приблизительно 60 лет. Мы показываем примерно 200 предметов. Все они в отличном состоянии, как будто никогда не покидали полок магазина. И это неудивительно, потому что в Фонде Александра Васильева работают 12 реставраторов, они постоянно следят за экспонатами.

— Кроме этой выставки, будут еще «Гламур 80-х» и «Пляжная мода». Эти темы — ваши любимые?

— Мы хотели выбрать сезонные темы. Сейчас весна, летом будет актуальна пляжная мода. «Гламур 80-х» откроется к Рождеству и Новому году, потому что там вечерние наряды.

— В вашей коллекции очень много экспонатов. Как вы среди такого множества выбирали предметы для этой выставки?

— Я хотел показать те вещи, которые еще не видели московские зрители. А еще атмосфера ВДНХ, стиль павильона подтолкнули меня к идее цветового решения, на которое я опирался при выборе. Дизайн павильона напоминает советский универмаг в 1960-е. Куратор выставки модельер Кирилл Гасилин помог расставить вещи, надеть их на манекены, выбрать цветовую гамму для каждого периода.

— Какой из экспонатов, представленных здесь, вам особенно дорог?

— Я люблю их все, отношусь к ним как к детям. Если у родителя их несколько, он всех любит одинаково. И мне очень трудно выбрать один или два. Вообще, в моем фонде 65 тысяч вещей, и это одна из самых больших в мире частных коллекций. Она выставлялась на всех континентах, кроме Африки.

— Вы говорили, что идея открыть собственный музей моды появилась у вас очень давно. Как вы шли к этому?

— Мне всегда казалось, что в таком большом городе, как Москва, уж точно найдется место и для моей огромной коллекции. Десять лет назад я открыл музей моды в Вильнюсе (там мне дали помещение под хранение), затем в Риге, после этого появился этаж моды с моей экспозицией в Баку, в Центре Гейдара Алиева. И вот наконец Москва, ВДНХ. Случилось то, о чем я мечтал столько лет.

— «Весна и мода» не первый ваш совместный проект с ВДНХ.

— Первые две выставки назывались «Сто лет моды в России» и «Кино и мода». Они пользовались огромным успехом, коммерчески окупились, публика нас горячо полюбила, и социальные сети были взорваны. Сегодня, к сожалению, это стало мерилом успеха.

— В Москве уже есть Музей моды, который находится в Гостином Дворе. Вы будете с ним сотрудничать?

— Конечно!

— В мире есть множество музеев моды: в Нью-Йорке, Риме, Праге, Париже, других городах…

— Я посетил их все, сам выставлялся в Париже, Марселе, Венеции. Это был очень хороший опыт. Вообще, первая поездка за границу запомнилась мне бережным отношением к материальной культуре. А у нас, я считаю, отношение к одежде какое-то языческое: многие россияне думают, что, как только кто-то умирает, надо поскорее выкинуть обувь, платья, шляпы, пальто этого человека, потому что в них якобы живет злой дух. Но если это пальто бабушки, какой же там может быть злой дух? Ведь бабушка-то была добрая. Это мешает осознать важность моды как искусства.

Конечно, обидно, что наш музей моды открывается только сейчас. Я считаю, его надо было открыть сто лет назад. И тогда он был бы сейчас не меньше, чем Эрмитаж или Третьяковская галерея. Но мы ждали век. Долго запрягаем, а потом весело скачем.

— Мода циклична, она возвращается. Но есть ли вещи, которые никто никогда больше не будет носить?

— Да. Солнечные зонтики, шляпки с вуалью, длинные платья на каждый день, муфты, лорнеты, несессеры, шатлены и sorti-de-bal (накидка, которую носили поверх бального платья, чтобы защитить его от пыли. — Прим. mos.ru). Сейчас это уже непрактично.

— Модельеры часто обращаются к прошлым эпохам. А какое время предпочитаете вы?

— Серебряный век — 1910-е годы. Там была самая элегантная, на мой взгляд, самая красивая мода.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > mos.ru, 5 мая 2018 > № 2598170 Александр Васильев


Великобритания. Россия > СМИ, ИТ > bbc.com, 4 мая 2018 > № 2597230 Лев Додин

Лев Додин: Россия была и остается неотрывной частью Европы

Александр Кан

обозреватель по вопросам культуры

Лев Додин - один из самых известных и признанных во всем мире современных российских театральных режиссеров. Возглавляемый им петербургский Малый драматический театр пользуется блестящей репутацией, огромным авторитетом и высоко востребован в театральном мире.

МДТ - нередкий гость и в Лондоне. На начинающиеся 8 мая очередные гастроли в британской столице театр привез два спектакля: "Жизнь и судьба" и "Дядя Ваня".

Накануне гастролей Лев Додин согласился ответить на вопросы Русской службы Би-би-си.

Александр Кан: Из обширного репертуара театра для этих лондонских гастролей вы выбрали два спектакля. С одной стороны, самая что ни на есть русская классика - чеховский "Дядя Ваня", а с другой стороны - "Жизнь и судьба" по Василию Гроссману. Роман, который вошел в обиход русской культуры относительно недавно, но тем не менее уже тоже заслуженно считается классикой. Чем определялся ваш выбор?

Лев Додин: Ну, во-первых, банально желанием тех, кто приглашает. А второе - может быть, главное, конечно, - нам очень хотелось сыграть в Лондоне "Жизнь и судьбу". Это не просто классика, это, я думаю, один из великих русских романов. Может быть, один из немногих, если не единственный, великий русский роман XX века.

"Жизнь и судьба"

Роман с трагической судьбой - не только автора, но и самой книги, самой рукописи. Сейчас мы знаем, что она долго была арестована и уничтожена в 1964 году. Редчайший случай, когда арестовывают не автора, а рукописи - и тем самым, по сути, смертельно казнят автора.

Этот великий роман, который действительно можно считать классическим, сегодня кажется абсолютно современным - и, к сожалению, становится все более актуальным, судя по тому, что происходит в мире. А в мире мы видим все больше национализма всякого рода, фундаментализма всякого рода - всего то, что делает мир античеловечным.

Есть ощущение, что, как всякий великий писатель, Гроссман обладал огромным аналитическим даром - даром не только видеть прошлое и настоящее, но и пророчествовать будущее. Для нас очень важно играть этот спектакль дома, в России. И не менее важно показать его в Англии, где он не слишком известен.

Хотя я знаю, что был спектакль, радиоспектакль на Би-би-си, который пользовался большим успехом. Что неудивительно - тема эта сегодня общая, общечеловеческая, мировая.

Но и спектакль "Дядя Ваня", который мы много-много лет назад играли в Лондоне и который вызвал большой интерес зрителей, мне хотелось показать. Показать, во-первых, как живет репертуарный театр, когда одни и те же артисты практически одновременно играют абсолютно разные роли. Во-вторых, показать английскому зрителю, который уже отвык от репертуарного театра, как с годами развивается спектакль, который родился давно, но который, я надеюсь, развивается во времени и вместе со временем.

А.К.: О репертуарном театре мы с вами еще непременно поговорим. Я хотел бы немного поподробнее остановиться на "Жизни и судьбе". Говоря о проблематике романа, вы как-то сказали, что она перешла из века ХХ в век ХХI. Я хотел спросить, что вы имеете в виду, хотя отчасти - упомянув фундаментализм, национализм - вы уже ответили на этот вопрос.

Л.Д.: В мире существует еще более нарастающее стремление если не к тоталитаризму (хотя не исключено и это), то к авторитаризму и межгосударственной, межнациональной и межчеловеческой разобщенности. Все это и влечет за собой то, о чем пишет Гроссман.

Такое ощущение, что человечество снова довольно быстро забывает свое прошлое, забывает трагедии прошлого, привыкает к сравнительно благополучной жизни, и ему становится скучно. Оно забывает, что бывает, когда становится нескучно.

А.К.: Жизнь и судьба - огромный, монументальный роман. Как вы решили проблему переноса его в один спектакль? В свое время, когда вы ставили не менее монументальный роман "Бесы" - я тогда жил еще в Петербурге, - мы прибегали на спектакль к 12, по-моему, часам дня, и уходили в 10 часов вечера: целый день с двумя большими перерывами. Здесь же вы сумели все вместить пусть и в большой, трехчасовой, но все-таки обычный спектакль. Как вы решали эту проблему?

Л.Д.: В данном случае хотелось не столько эпического рассказа обо всем происходящем, исторических событиях, сколько сконцентрироваться на определенных - на мой взгляд, самых главных - темах Гроссмана, на философской и психологической составляющей романа. Поэтому, начав работу над целым романом, мы затем выжимали, выжимали…

Я иногда сравниваю нашу работу с превращением молока в сыр. Выжимается все самое важное, и остается, говоря математическим языком, необходимое, но достаточное. Насколько необходимое и насколько достаточное - это уже скажет зритель. Но для нас все оказалось возможно сконцентрировать на таком пространстве одной сцены и одного времени.

Еврейская тема

А.К.: Я еще не видел спектакль, поэтому пока могу судить о нем лишь по краткому синопсису, который мне передали. В романе, как известно, множество тем, множество линий. Из того синопсиса, который я прочел, мне показалось, что из этих линий вы на первый план выдвинули тему еврейства, его судьбы и в Западной Европе, которая выразилась, конечно, в трагедии Холокоста, и в СССР, где она выразилась в сталинском антисемитизме. Так ли это, и, если так, то чем вы руководствовались в своем выборе?

Л.Д.: Это одна из важнейших тем. Мне кажется, что Гроссман в свое время был одним из первооткрывателей этой темы. Он как военный журналист с первыми частями вошел в Треблинку, в концентрационный лагерь и своими глазами увидел весь ужас, который тогда еще не могли себе представить. Его мать погибла в гетто, и он всю свою жизнь чувствовал вину за то, что не сумел забрать ее вовремя, не дать попасть в оккупацию.

Эта тема была для него исповедальной и автобиографической. И он один из первых соединил вроде бы совсем разные виды антисемитизма в одну общую проблему. Но у него проблема всяческого антисемитизма подчинена проблеме тоталитаризма самых разнообразных видов, проблеме уничтожения человеческого в человеке. А значит, и проблеме "края" человечества.

Гроссман замечательно, фантастически мощно рассказывает о войне, как до него в советской литературе, да и после не рассказывал никто. Он сам прошел через все горнила войны. Тема фашизации общества, тема взаимоуничтожения, тема зла, таящегося в природе человека, так легко вырывающегося наружу в самых разных видах, самых разных географических и государственных пространствах - это главная тема и главное открытие Гроссмана. Никто об этом в 1964 году, об этих общих проблемах человечества, человеческой природы, человеческой истории не задумывался. И до сих пор задумываются очень мало.

Путешествие за потрясением

А.К.: Как и других ваших самых знаменитых спектаклях - "Братья и сестры", "Гаудеамус", "Клаустрофобия" - при создании "Жизни и судьбы" вы опирались на своих студентов. Что дает вам такой подход?

Л.Д.: Это для меня принципиально с точки зрения педагогической. Каждый раз, набирая новый курс, думаешь, чем с ними заниматься. Не только с точки зрения обучения профессии - это вещь всегда спорная. Прежде всего, с точки зрения формирования художественной личности. "Братья и сестры", "Стройбат", который вырос из "Гаудеамуса", "Старик" трифоновский, и вот "Жизнь и судьба".

Первое задание, которое я дал только что поступившим студентам - прочитать "Жизнь и судьбу". Это было для них как гром среди ясного неба, потому что, конечно, никто из них этого романа не читал, а большинство вообще целиком не читало больших романов, как это бывает обычно с бывшими школьниками.

Мне хотелось, во-первых, их потрясти. С этого начинается художник. Может быть, этим и заканчивается. Во-вторых, мне хотелось их и себя погрузить в историю страны, которую они практически не знали, которую сегодня вообще мало кто знает. Незнание истории влечет за собой огромное количество проблем настоящего, а значит, и будущего.

И, наконец, мне хотелось, чтобы они в прозе пропитались той внутренней жизнью, которую в пьесе надо открывать самим, а для начинающих это очень трудно, а в прозе видно, как за каждым словом огромный пласт жизни, и насколько мощно автор знает эту жизнь.

Артисты чаще всего играют то, про что не знают. Мы не просто репетировали, хотя мы много раз сыграли весь роман. Мы погрузились в архивы, стали читать другие книги - Солженицына, Кестлера, Оруэлла, которого ребята, конечно, не знали - это не самая популярная литература сегодня в России. Боюсь, что и в мире.

Мы поехали в Норильск, город, который стоит на костях тысяч советских политзаключенных. Находили остатки гулага. К сожалению, только остатки, потому что ничего из этого не музеифицировано, в отличие от немецких концлагерей. Летали над тайгой. Встречались с теми немногими, кто остался жив с тех пор и живет в Норильске.

Затем мы совершили путешествие в Освенцим. И испытали еще одно потрясение. Нам даже разрешили провести одну ночь в одном из бараков, заперев нас. Это трудно назвать репетицией, и нехорошо называть репетицией, но это был некий чувственный опыт, который очень хорошо и важно испытывать и молодым артистам, и артистам вообще.

Я убежден, что главное в театре, может быть единственно важное - это потрясение, которое способен испытать зритель. А, чтобы вызвать это потрясение, самому артисту надо испытать потрясение. Надо не терять возможности быть потрясенным. Так что это было своего рода путешествие за потрясением.

А.К.: Для молодых людей, ваших студентов такое погружение не только в атмосферу романа, но и всей той жизни, которая вызвала роман и, вслед за ним, ваш спектакль было, конечно, чрезвычайно важно. А что вам самому - вы опытный режиссер, у вас на руках театр - что вам дает преподавательская деятельность?

Л.Д.: Тот театр, который я себе представляю, которым мне интересно заниматься, - это театр некоей общей художественной души, потому что театр не создается одним режиссером, артистом или автором. Для этого артисты должны быть озарены или возбуждены определенным представлением о театре и неким общим представлением.

Когда имеешь дело с молодыми людьми "театральных младенческих лет", удается что-то большее, чем когда уже знакомишься с ними, ставшими профессионалами. Большая часть театра состоит из учеников, начиная с выпусков очень давних лет. Очень интересно, как поколение связывается с поколением, как оно развивается и вырастает во что-то единое.

Часто поколения противопоставляются друг другу. Мне кажется, что очень важно единство и непрерывность развития - художественного и человеческого. И второе, что для меня не менее важно - встречаясь каждый раз с новыми молодыми, ты каждый раз (может быть, это кажется) молодеешь и ищешь что-то новое - сделать с этими молодыми не так, как было сделано что-то с предыдущими. Таким образом ты многому учишься, и каждый курс для меня - это следующий этап обучения. Никогда не знаешь, кто больше научается - те, кого ты вроде бы учишь, или ты сам, и тебя учат те, кого ты вроде бы учишь.

Авторский театр

А.К.: Говоря о непрерывности. Вы возглавляете театр с 1983 года, вот уже 35 лет.

Л.Д.: Кошмар какой!

А.К.: Поэтому Малый драматический смело можно назвать театром одного режиссера. Эта очень привычная модель для послевоенного советского театра, она дала немало прекрасных результатов: Таганка Любимова, "Ленком" Захарова. Однако такая структура, зацикленность на одном, пусть и блестящем мастере, несет в себе опасность. И то, что произошло с Таганкой после ухода Любимова, тому лучший пример. Вы задумываетесь над этой проблемой?

Л.Д.: В данном случае идет речь об авторском театре, театре не только одного режиссера, а одной большой, непрерывно развивающейся группы артистов. Сам режиссер в такого рода театре способен решить немногое. Пример с Таганкой, который вы приводите, доказывает…

Юрий Петрович [Любимов] вошел в конфликт не с тем театром, который он создавал, а с той выжимкой, которая осталась, и, по сути, не имела уже никакого отношения к тому поколению, к той авторской компании, которая рождала Таганку и с которой это название ассоциировалось. Это трагично, но абсолютно закономерно.

Человек смертен, и театр, если это живой организм, тоже смертен. Он развивается, уходит один из главных авторов театра, и авторский театр этого автора или авторов исчезает. Это все печально, но абсолютно закономерно, и надо спокойно это знать.

Когда мы сегодня говорим Московский художественный театр, говорим о его великих традициях, это все немножко слова, потому что Московский художественный театр, который мы имеем в виду, - это театр Станиславского и Немировича-Данченко. Как только их не стало, Московский художественный театр как таковой исчез. Сегодня это название и адрес.

Так же происходит со всеми театрами.

Авторский театр совсем не только российская или советская практика. Авторский театр утверждается в мире всю жизнь Питером Бруком, есть авторский театр Пискатора [Эрвин Пискатор - один из крупнейших немецких театральных режиссеров XX века], авторский театр Брехта. Я не знаю если не великого, то большого театра, который был бы не авторским. Во всяком случае, в ХХ веке. Это и есть великое открытие Станиславского. Не только его актерская система, а обнаружение искусства театра как абсолютно самостоятельного искусства.

Когда-то долгие годы был театр драматурга - ходили смотреть пьесы, затем возник театр актера, который часто становился важнее драматурга. А затем пришел не просто режиссерский театр, а театр как особое искусство, где все искусства соединены единой художественной волей - это воля режиссера и компании, которая с ним работает: художника, артистов и так далее.

Возникает абсолютно новое произведение искусства, которое самостоятельно и по отношению к литературному первоисточнику, и даже по отношению к актерскому творчеству, и по отношению к творчеству художника. Это все что-то новое и иное. Можно вынуть одну часть, и целое рухнет. С другой стороны, ни одна часть не становится единственно важной.

Репертуар против антрепризы

А.К.: Настало время поговорить о проблеме, которую вы уже затронули - репертуарный театр. Малый драматический прочно укоренен в традициях русского репертуарного театра в противовес действующей, как вы правильно сказали, в Британии, и ставшей популярной в России в последние годы, антрепризе. В одном из интервью вы говорите, что репертуарный театр нуждается в реформировании. Что вы имеете в виду?

Л.Д.: Я не люблю термин "русский репертуарный театр", потому что репертуарный театр - не открытие России. Все началось до Станиславского, с театра герцогства Мейнингенского, который к России имел малое отношение.

Репертуарный театр долгие годы жил в Европе и развивался в Европе. Сегодня в одной из самых театральных стран Европы - Германии - он продолжает существовать, и, может быть, поэтому это одно из самых современных театральных пространств Европы. Это принципиальный опыт авторского театра, который создает постоянно развивающаяся группа авторов - режиссера, актера и так далее.

Скорее, американская система, которая пришла в Европу и смела репертуарный театр, может, я обижу кого, но это театр разового употребления. На шесть-восемь недель собирается новая, не знающая друг друга группа артистов, с новым режиссером, который тоже не знает актеров. Спектакль делается эти восемь недель, затем еще месяца два-три, в зависимости от успешности, он существует, и - исчезает в воздухе.

Театр, конечно, явление эфемерное, но не настолько. Театр, который хоть в какой-то мере пытается быть произведением искусства, должен и имеет право существовать гораздо дольше, потому что любое произведение искусства развивается во времени, если оно живое. Это очень интересный процесс, поэтому для меня репертуарный театр отнюдь не русское явление.

Сегодня Россия с одной стороны Запад во всем критикует, с другой стороны готова все время что-то перехватить от Запада, причем чужда лучшему и готова перехватить самое худшее. Тенденция к антрепризному театру, проектному, говоря более красиво, во многом для театра становится губительной.

Что касается реформирования репертуарного театра, это, прежде всего, касается устоявшейся, забюрокраченной организационной системы. Когда труппа сохраняется в неизменном состоянии, когда она уже труппой давно перестала быть. Когда артист становится штатным государственным служащим, с ним уже ничего не поделаешь, независимо от того, артист он еще или нет. Когда искажены отношения приходящего режиссера с труппой, которая иногда способна уничтожить этого режиссера.

Необходимо соединение репертуарной традиции с тем лучшим, что есть в проектном театре. Репертуарный театр должен быть намного подвижнее, живее и легче меняться, свободнее развиваться. К сожалению, одно с другим очень трудно соединимо. Зависимость большого репертуарного театра, который субсидируется государством, и без этой субсидии не может существовать, ставит театр в большую зависимость от государства, причем не только в России. В Германии недавно один из крупнейших режиссеров был лишен своего театра только по воле одного сенатора по культуре. Сенатора, правда, убрали, потому что это вызвало огромное возмущение. Но театр уже разрушен.

Москва и Петербург: темп и ритм

А.К.: Хочу чуть-чуть поговорить о взаимоотношении двух российских культурных столиц. Вы всю жизнь работаете в Петербурге и, в отличие от многих театральных коллег, избежали соблазна переехать в Москву. Каково сегодня соотношение между театральным Петербургом и театральной Москвой?

Л.Д.: Я, честно говоря, об этом не думаю. Всякие разделения и противопоставления: русский театр - европейский, московский театр - петербургский чрезвычайно относительны. Сегодня многие режиссеры ставят и в Москве, и в Петербурге. Сегодняшний день отзывается и там, и там.

По традиции Петербург несколько более строгий, бывший имперский город, город, как писал Достоевский, самый умышленный. Строгость линий и ответственность перед законами искусства в Петербурге, может быть, несколько больше. С другой стороны, Москва - город гораздо больший, чем Петербург. Москва дает больше возможностей, больше разнообразия: по направлениям, по количеству режиссеров, по количеству спектаклей. Чем больше спектаклей, тем больше разнообразия. Поэтому темп театральной жизни в Москве гораздо активнее, чем в Петербурге.

У Станиславского есть такое понятие: темп и ритм. Темп - это с какой скоростью мы все делаем, а ритм - это с каким внутренним напряжением. Темп в Москве гораздо активнее, а с ритмом дело иногда обстоит хуже, чем в Петербурге. Но это опять же касается лишь чуда, потому что настоящий театр - это чудо. Плохой спектакль - это норма, средний - это чудо, а хороший спектакль - чудо из чудес, оно происходит очень редко.

Мы очень нетребовательны и к себе самим, и к чужим [работам]. Я воспитывался и на питерской культуре - театр Товстоногова, старый Пушкинский театр - и, конечно, воспитывался на замечательных московских - "Современнике", [Анатолии] Эфросе, Таганке. Тогда, в советские годы, Москва была более свободным городом и опережала Петербург по театральной свободе и количеству театральных поисков. Сегодня все как-то уравновесилось.

Что касается того, что я не поддался на соблазны, то связано это не только с тем, что мне не хочется переезжать из Петербурга в Москву. Просто я пытался сотворить из крошечного областного театра, который мне удалось возглавить, какой-то большой общий дом, и менять этот дом на любое другое государственное учреждение с самыми пышными названиями, самыми золотыми ложами мне не хочется - неинтересно. Все определяет не название театра, и не адрес театра, как я уже говорил, а те, кто в нем работает.

А.К.: Интересно, что этот маленький и, как вы его назвали, областной театр стал первым российским театром, который удостоен почетного титула "театр Европы". Что это означает для вас, и дает ли какие-нибудь преимущества?

Л.Д.: Означает признание того, что мы делаем, в европейском масштабе. Мы стали театром Европы довольно давно, когда Союз театров Европы составлял всего лишь восемь театров. Нас пригласил в Союз [его основатель] Стрелер [Джорджо Стрелер - выдающийся итальянский театральный режиссер и актер], и затем как-то получилось, что мы получили этот статус. Это скорее почет и самоудовлетворение, потому что в России никаких особых преимуществ это не дает. Миланский "Пикколо-театр" Стрелера вместе со статусом получил отдельную строчку в государственном бюджете. У нас отдельной строчки бюджета нет, наша строчка далеко не самая первая, поэтому мы довольствуемся моральным удовлетворением.

Театр Европы и европейские ценности

А.К.: Раз уж мы заговорили о Европе, я не могу не задать вам вопрос, который сейчас волнует многих. Это нарастающее в российском обществе противостояние ценностей. С одной стороны, вроде бы русских ценностей, так называемых духовных скреп, а с другой стороны - европейских западных. Что вы можете сказать по этому поводу?

Л.Д.: Для меня Россия, в которой я живу, и в которой я работаю, всегда была и остается неотрывной частью Европы. Для меня в этом нет никаких сомнений, и, я думаю, для большинства интеллектуальной части населения России, той, что по-русски называется интеллигенцией, так всегда было, и так остается. Все разговоры об особом пути, о чисто русских традиционных ценностях, это чаще всего некие спекуляции, которые мало на чем основаны, кроме, может быть, того, что исторически Россия развивалась по отношению к Европе с некоторой задержкой.

Это наглядно видно, когда оказываешься в Оксфорде и видишь колледжи, которым 800 лет, и понимаешь, насколько далека в то время Россия была от колледжей и университетов. У России, может быть, по-своему особо трагическая история развития. И поэтому, когда Россия переживает трудные дни, то возникает обманчивая тенденция сосредоточиться только на себе и отделиться от других. И тогда недостатки выдаются за достоинства.

Мы не первый раз это переживаем, я еще застал, будучи ребенком, борьбу с космополитизмом в СССР, доходившую до абсурда. Я ребенком помню, как печенье "Ланч" переделали в печенье "К чаю", как было запрещено название пирожных эклер и буше.

Поэтому, да, круг истории часто повторяется. Иногда в более фарсовом виде, иногда в более трагическом. Тут я с Марксом не совсем согласен. Трагедия иногда превращается не в фарс, а в еще большую трагедию. Что сегодня будет, посмотрим. Мы живем в очень быстро меняющемся мире. Несколько лет назад нельзя было предсказать то, что будет сегодня.

"У нас то же самое"

А.К.: Как воспринимают театр за пределами России? Вы ведь часто гастролируете. Вы не чувствуете барьера? Я говорю не столько о языковом барьере, сколько о культурном. И чего вы ожидаете от лондонских гастролей?

Л.Д.: Мы действительно объездили все континенты, кроме, может быть, Антарктиды, и нигде не чувствуем ни малейшей стены непонимания. Путешествия театра обнаруживают, что мы гораздо больше, несравненно больше похожи друг на друга, чем это нам кажется. И все разделения культур удивительно, ужасающе условные понятия. В одних и тех же местах во всех странах смеются, в одних и тех же местах спектакля во всех странах плачут.

И, когда мы играем "Жизнь и судьбу" или даже "Братьев и сестер", вроде сугубо российский материал [спектакль МДТ "Братья и сестры" Лев Додин поставил по одноименному произведению "деревенщика" Федора Абрамова - АК], то, приходя к нам после спектакля, люди почти не говорят о российской истории. Гораздо больше говорят о себе самом, о своей истории.

"У нас то же самое" звучит так часто, что первое время мы удивлялись, когда мы играли "Стройбат", скажем, про довольно унизительное существование человека в Советской армии, и к нам приходили во Франции, или даже в Англии и говорили: "У нас то же самое". Мы были очень растеряны, потому что мы понимали, что не совсем то же самое. А потом я понял, что везде, в той же армии, так или иначе человек обезличивается, человек унижен. А более страшно он унижен, или менее страшно, для него разницы нет. Он унижен.

Кому будут непонятны страсть, любовь, голод, холод, несбывшиеся надежды, неудовлетворенные иллюзии и так далее? Это вечные библейские, человеческие темы.

Если речь идет о большой литературе - а мы занимаемся большой литературой, - то мне иногда кажется, что, когда мы играем, весь зал понимает по-русски. Я даже часто вижу, как многие перестают смотреть на экран, где идут титры, и просто слушают интонацию, музыку.

Театр же - это музыка, может быть, прежде всего. Втянутый в эту музыку человек начинает слышать то, что он даже не знает, что он может слышать. В этом и есть мощь театра, о которой слишком многие не подозревают.

А.К.: И последний вопрос. Наверное, наименее значимый. Хотите - не отвечайте. Некоторое время назад всех переполошили появившиесябыло в прессе сообщения о выявленных вокруг театра финансовых нарушениях. Вскоре было прояснено, что непосредственно творческой группы это не касается. Могли бы вы прояснить, в чем там дело, и повлияло ли это расследование на работу театра?

Л.Д.: Это не только творческой группы не касается, это и театра как такового тоже не касается. Было сделано неточное заявление в прессе. Речь идет о финансовых нарушениях при строительстве новой сцены театра, которое уже длится очень давно, и которое пока не слишком двигается.

Театр к строительству не имеет никакого финансового отношения, к счастью, так что это заблуждение, которое продлилось два часа, и все это забыто. Ни на репутации театра, ни на репутации каждого из нас пока, к счастью, это не отразилось.

Великобритания. Россия > СМИ, ИТ > bbc.com, 4 мая 2018 > № 2597230 Лев Додин


Казахстан. ООН > СМИ, ИТ > dknews.kz, 3 мая 2018 > № 2591001 Тулеген Аскаров

Цена слова

Как раз в канун выхода этого номера «ДК» международное сообщество праздновало юбилейный, 25-й Всемирный день свободы печати.

Тулеген АСКАРОВ

Право знать правду

Формально праздник этот моложе нашей независимости на два года, так как был провозглашен Генеральной Ассамблеей ООН в специальной резолюции от 20 декабря 1993 года. Но так как именно 3 мая было рекомендовано ЮНЕСКО как дата принятия Виндхукской Декларации на проходившем в 1991 году семинаре по развитию независимой африканской прессы в одноименном городе ЮАР, то получается, что годы рождения у глобального журналистского праздника и независимого Казахстана все же совпадают.

3 мая во всем мире говорят о фундаментальных принципах свободы прессы, проводят оценку ее свободы в странах – членах ООН, призывают защищать независимость СМИ и отдают дань памяти журналистам, погибшим при исполнении своего профессионального долга. Каждый год по случаю Всемирного дня свободы печати со специальным посланием выступает Генеральный секретарь ООН. На этот раз нынешний глава ООН Антониу Гутерриш особо подчеркнул, что свобода печати не только «важное условие формирования транспарентных и демократических обществ и подотчетности власти», – без нее «невозможно также устойчивое развитие». Он призвал правительства всех стран – членов ООН «бороться за свободу печати и защищать журналистов», ибо «отстаивая свободу печати, мы отстаиваем наше право знать правду».

Выступила со своим посланием по случаю Всемирного дня свободы печати и Генеральный директор ЮНЕСКО Одри Азуле, напомнившая о том, что «именно средства информации, находящие свое выражение в различных формах и на различных носителях, и в частности пресса, обладают этой силой образовательного и информационного воздействия». Говорила она и об особой ответственности СМИ перед обществом: «Выработка высококачественной информации требует проверки источников и отбора актуальных тем, опоры на деонтологию и независимости мышления, что означает, что такая информация полностью зависит от работы журналистов». И работа эта опасная – только в прошлом году при исполнении своего профессионального долга погибли 79 наших коллег.

ЮНЕСКО по традиции каждый год проводит свое главное глобальное мероприятие по случаю празднования Всемирного дня свободы печати – в этот раз его участников принимала Аккра, столица Ганы. Как сообщили организаторы, там на международной конференции состоялся активный обмен информацией о взаимодействии СМИ, судебной системы и верховенства права в контексте Повестки дня в области устойчивого развития на период до 2030 года. Главенствовала на конференции г-жа Одри Азуле, которая и вручила Всемирную премию ЮНЕСКО/Гильермо Кано за вклад в дело свободы печати. Ее в этом году удостоен египетский фотожурналист Махмуд Абу Зейд, известный под именем Шокан.

Съехались в Аккру и высокопоставленные представители стран – членов ЮНЕСКО, представители гражданского общества, СМИ, профессиональных ассоциаций, научных кругов и судебных органов. Название у мероприятия в Аккре соответствующее – «Держать власть под контролем: СМИ, правосудие и верховенство права». И оно имеет непосредственное отношение к Цели в области устойчивого развития 16, делающей акцент на поощрении справедливого, мирного и инклюзивного общества. Особое значение организаторы отвели научной конференции по вопросам безопасности журналистов и молодежной новостной редакции, которая вела прямую трансляцию из Аккры.

Не остается в стороне от всемирного праздника и Алматы. Здесь как раз в день выхода сегодняшнего номера «ДК» местное бюро ЮНЕСКО проведет открытую лекцию на факультете журналистики одного из университетов с презентацией глобального доклада «Мировые тенденции в области свободы выражения и развития СМИ». Кстати, в конце апреля был презентован другой глобальный доклад – международной организации «Репортеры без границ», в котором рассчитывается «Индекс свободы прессы» для 180 стран мира. Казахстан оказался в этот раз на 158 месте.

«Забота у нас простая…»

Ну, а для тех ветеранов редакции «ДК», которые пришли в прессу еще до обретения независимости Казахстана, Всемирный день свободы печати означает начало праздничного марафона памятных нам до сих пор дат. Это День печати по «старому» стилю, отмечавшийся 5 мая в советские времена и до сих пор празднуемый в Беларуси, – он объединял тогда не только журналистов, но и полиграфистов, всех, кто имел отношение к подготовке и выпуску газет и журналов. Далее следовал День радио, приходившийся на 7 мая, который, к примеру, в России отмечается сейчас как праздник работников всех отраслей связи и радиотехники. На 10 мая еще и приходится начало выпуска первой казахскоязычной газеты, точнее, приложения к «Туркестанским ведомостям». Затем по традиции идет череда самых разных мероприятий, когда нас начинают поздравлять с наступающим профессиональным праздником, который приходится на конец июня и именуется по-прежнему неформально Днем журналистики, хотя официально называется Днем работников связи и информации.

Конечно, праздники приходят и уходят, а работать нам нужно круглый год, обеспечивая читателей качественной деловой информацией. Шагать в ногу со стремительным развитием нашей экономики непросто, поскольку каких-то особых льгот для отечественных СМИ давно не существует. А проблемы общие, как и у всего бизнеса, – ослабление курса тенге на фоне высокой зависимости прессы от импорта типографского оборудования, бумаги, красок при одновременном падении платежеспособного спроса населения, дефицит творческих и технических кадров из-за потери интереса молодежи к производственному труду, ну, и так далее. Тем не менее, в целом мы как работали, так и работаем, платим налоги, развиваем свою индустрию, вносящую большой вклад в формирование имиджа нашей страны, расширяем сотрудничество с отечественными и зарубежными партнерами, в том числе и входящими в элиту глобальных СМИ. К примеру, среди иностранных партнеров «ДК» китайские медиа-гиганты – информационное агентство «Синьхуа», газеты «Жэньминь Жибао» и ChinaDaily, Международное радио Китая (CRI). Кстати, на базе последнего наряду с Центральным телевидением Китая (CCTV) и Центральным народным радио (CNR) в соседней стране будет создана новая широковещательная платформа в виде Центральной телерадиокорпорации. Надо сказать, что китайский опыт выстраивания технологических цепочек в медийной индустрии и последовательного ее развития путем объединения преимуществ традиционных и новых СМИ во многом полезен и для нашей страны, и для всех государств, участвующих в инициативе «Пояса и пути». Ведь в Казахстане сейчас, увы, налицо перекос в сторону онлайн-медиа и блогеров, изначально ограниченных по части возможностей исполнять идеологическую и просветительскую функции для общества.

Понимаем также, что идеальных условий для работы СМИ нет ни в одной стране мира! Но все же хотелось бы иметь больше возможностей для развития в Казахстане, где медийное законодательство меняется слишком уж часто и зачастую не в лучшую сторону, добытчики сырья пользуются явной благосклонностью государства в отличие от медийной индустрии, а иностранные инвесторы не особо жалуют нашу отрасль. А тем временем быстро усиливается важность еще одного нового направления для развития казахстанских СМИ – это их экспансия за рубеж, без чего нашей стране сложно привлекать инвесторов и помогать отечественному бизнесу продвигать экспорт продукции, создавая для нее атмосферу позитивного восприятия у иностранных покупателей. Например, лишь недавно началось вещание на кыргызском языке одним из наших государственных телеканалов. А на скольких еще языках предстоит организовать такое теле- и радиовещание, не говоря уже о продвижении за границу печатных изданий!

Казахстан. ООН > СМИ, ИТ > dknews.kz, 3 мая 2018 > № 2591001 Тулеген Аскаров


Казахстан. РФ > СМИ, ИТ. Миграция, виза, туризм > camonitor.com, 3 мая 2018 > № 2590671 Диляра Тасбулатова

Диляра Тасбулатова: «Все решения правительства РФ направлены против людей»

Как складываются судьбы тех, кто эмигрировал в поисках лучшей доли в Россию? Сегодня об этом рассказывает московская журналистка и блогер с 40-тысячной армией подписчиков Диляра Тасбулатова. После окончания ВГИК она работала в Казахстане – в газетах «Ленинская смена», «Экспресс К», «Уйгур авази» и других. А в 1990-х сорвалась и уехала в Москву, где сделала карьеру - от дворника, сторожа и курьера до одного из ведущих кинокритиков.

Ненависть к Сталину

- Моя бабушка была первым врачом-женщиной в Казахстане, дедушка – заместителем наркома по экономике в Каракалпакской АССР, - рассказывает она о своих корнях. - Сам он ни в каких репрессиях не участвовал. Если бы это было не так, я бы не говорила об этом. Для меня этот вопрос - ненависть к Сталину и его присным - краеугольный чуть ли не с детства. Дед был наивным человеком, он до какого-то времени свято верил во «всемирную революцию» и прочую коммунистическую пропаганду. Их с бабушкой вера пошатнулась, когда начался голод в Казахстане: они начали прозревать и понимать, что Сталину веры нет. Повезло, что они жили в той части Туркестанского края, которая позже вошла в состав Узбекистана. Им удалось спасти многих из тех, кто успел доехать до них из Казахстана: дедушка на свою зарплату кормил человек десять земляков. Бабушка состоялась как врач. Она ликвидировала в тех краях сифилис и другие чудовищные болезни среди тогда еще довольно дикого, будем говорить прямо, населения, которое в основном было каракалпакским.

Но скоро, конечно же, пришел черед и нашей семьи. Дедушку арестовали в 1937-м. Списки репрессированных висят сейчас в Интернете: высшему начальству (среди них и мой дед) дали высшую меру, подчиненных отправили в лагеря. И еще неизвестно, что было хуже - умереть сразу или, болея цингой, еле держась на ногах, валить лес в пятидесятиградусный мороз. А у родителей обычная история. Моя мама – учительница русского языка и литературы - преподавала в индустриальном техникуме. С отцом она развелась, когда я была маленькая.

- Вы окончили такой элитный вуз, как ВГИК. Вас теперь не упрекают, что если бы не Россия, то вы бы не состоялись?

- Мне в соцсестях один тип упорно задавал один и тот же вопрос: «Признайся, что ты поступила по национальной разнарядке». Да, именно так и было, к чему уж это скрывать. Правда, на мой курс таких национальных разнарядок было пять, а поступили двое. Ну и результаты такие: из всего курса, где нас было 17 человек, я одна стала кинокритиком. Вот вам и «разнарядка». А курс у нас, между прочим, был хороший, ребята все попались неплохие. Одна половина была из «блатных» (дети номенклатуры), другая – просто способные. Кое-кто потом даже писал разные статьи в разные издания, двое стали кинопродюсерами, но «в седле» именно кинокритика, анализирующего кинопроцесс, продержалась (и относительно долго) одна я. Сейчас пишу реже – заказов мало, пресса становится все более коммерческой. Удержались на плаву только звезды нашей профессии, но их мало, а для полноты картины нужны разные голоса. В наших странах (я имею в виду Казахстан и Россию) я вообще не знаю, кем нужно быть, чтобы не сожрали, чтобы не чинили препятствий и так далее. Хотя жить вообще сложно, что уж тут жаловаться…

Ну а относительно того, что, дескать, «Россия вам все дала» (мне такое часто говорят), я бы еще поспорила. Не было бы у Казахстана такого соседа, как Россия, мы бы учились в Стамбуле или даже в Лондоне. Как-нибудь уж получили бы образование, можете не сомневаться. С другой стороны (а я стараюсь быть объективной), меня ведь и вправду приняли в элитный вуз. Не было бы той самой разнарядки, могли бы и не заметить. Там на одно место претендовали 400 человек, и попасть туда, если ты не сын режиссера или дипломата, не представлялось возможным. То есть отсеяли бы уже на этапе приема документов - и все.

Ну вот, выучилась я, вернулась в Казахстан, а потом что-то у меня засвербило, стало скучно: захотелось обратно в Москву. Честно говоря, там горизонты все же были пошире - так исторически повелось. Сказано - сделано. Взяла и приехала – в начале 1990-х, когда человек уже не был так строго связан с пропиской.

В Москве я всего полгода промаялась дворником, сторожем и разносчиком газет, а потом меня взяли в «Огонек», позже попала даже на «Первый канал» (правда, ненадолго), дальше пошла работать в оппозиционную «Новую газету», затем - в журнал «Итоги». Получила две премии как критик, ну и пошло-поехало.

Диалоги с алкашами

- А с проявлениями расизма или шовинизма, про которые сейчас часто пишут, не приходилось сталкиваться?

- Ну как сказать? Интеллигенция себе такого не позволяет. По крайней мере, внешне делает вид, что толерантна. Точнее сказать, не позволяла до создания соцсетей. Сейчас ведь есть особый феномен – анонимно или дистанционно, не видя человека, хамить легче. Но в первые годы пребывания в Москве, когда Интернета еще не было в его нынешнем виде, особого негатива в отношении своей национальности и азиатского разреза глаз и скул, за исключением бытовых случаев, не замечала.

Россия вообще удивительная страна: разрыв между интеллигенцией и так называемым «народом» - колоссальный. Но и интеллигенция часто ксенофобская, а особенно тогда, когда это приветствуется сверху. А сейчас в России такое - расизм, ненависть, хамство - поощряется. Поэтому по мне уж лучше советский лицемерный «интернационализм», чем этот нынешний разгул низменных страстей.

- Выходит, пробиться в российской столице все-таки было трудно?

- Прозвучит парадоксально, но в Казахстане было еще труднее. В России – легче, она все-таки ближе к Европе, где чаще ценят способности, а не близость к номенклатуре. Но это было давно, в 1990-х. Сейчас как раз таки опять стали ценить либо близость к власти, либо связи столичные. Поскольку ничего этого у меня нет, я уже 10 лет как официально нигде не служу.

- Как же вы выживаете? Москва – город дорогой.

- А я сама себе проекты придумываю. Проект «Писатель» - а я теперь писатель – получился случайно, он появился неожиданно для меня самой, когда я отчаянно искала работу. Просто повадилась писать в «Фейсбуке» смешные истории – такие рассказы короткие, байки, скетчи, придумала даже «новый жанр», как сказали бы литературоведы. Это диалоги – с мамой, с соседями, с алкашами всякими и прочим простым людом. У меня вышли уже четыре книжки в крупнейшем в Европе издательстве ЭКСМО. Оно мне за них все же платит. И еще я их (книжки) продаю. И представьте – покупают! Потом я фильм сделала – как продюсер. Документальный, конечно. О литовской Анне Франк - Маше Рольникайте, жертве Холокоста, святой женщине, выжившей в концлагерях. А еще я преподаю, иногда в клубах выступаю. Ну вот так и выживаю потихоньку. Мне много не надо.

- По телевизору мы слышим, как российские власти призывают вернуться на историческую родину соотечественников, живущих вне родины, обещая им чуть ли не рай. Это так?

- Ну эти русские могли бы заглянуть в Интернет и посмотреть средние зарплаты по стране. Двести или триста долларов… Это что - рай? Работы нигде нет, производство упало до нуля, малый бизнес погублен: надо не телевизор смотреть, а ориентироваться на информацию из надежных источников. Есть, правда, и индивидуальные случаи, но я отвечать за них не могу. Пусть едут и сами убедятся. Я презираю тех, кто верит пропаганде. Это смешно при наличии Интернета. Если ты идиот, тебе никто не поможет. Зарплаты здесь могут быть и выше, но и траты больше. И потом – что значит приехать в Россию? В России только в Москве можно заработать, да и то далеко не всем. Провинциальная Россия - нищая. Даже в Питере низкие зарплаты по сравнению с Москвой.

ДевчЁнки в юбчЁнках

- Вернемся к делам профессиональным. В Казахстане сегодня «журналистами» работают бывшие наборщики текстов, корректоры… А как с этим в России?

- Ну, ясно: кухарка может управлять государством. Вот она и управляет - как может. В России схожие процессы: особенно меня «умиляет» желтая пресса, где, не говорю уже о содержании, даже требования к правилам русского языка стали минимальными. Там можно встретить заголовки типа «Зажигают девчЁнки в юбчЁнках». Ну ладно, желтая пресса (хотя любое дело можно делать талантливо), а остальная? Пишут размашисто, часто по-хамски, «отвязно» и… бессмысленно или – убого, сладенько, фальшиво. И так в любой области. Прочла список кинопроектов на будущее – какие фильмы будут здесь сниматься? Блокбастеры, биографии каких-то полководцев, хоккеистов и прочая лабуда. Прямо Северная Корея какая-то. Смешно. Вообще, во время правления Путина страна сильно откатилась назад. Во всех областях и сферах.

- А что продемонстрировали, на ваш взгляд, недавно прошедшие президентские выборы?

- Полную неспособность граждан к минимальному анализу. Если это в принципе граждане, а не послушное стадо. Ведь многие голосовали искренне: особенно мне «нравится», что это делали нищие в буквальном смысле слова слои населения. Аргументация у них такая: «он обещал» (а что, предыдущие 18 лет правления ему кто-то мешал что-то сделать для них?). Сейчас отменяют, например, импорт американских и европейских лекарств. Так что проголосовавшие за Путина на своей шкуре убедятся в его обещаниях – лекарств ведь Россия не производит. По крайней мере, качественных. Вообще, все решения правительства направлены против людей. Сравните: зарплата Сечина, главы «Роснефти», - 3 миллиона рублей в день (!!!), а врача «скорой» в регионах – 9 тысяч в месяц. Этих двух цифр достаточно, чтобы понять страну в целом. Больше ничего знать не нужно.

- Вы свои рассказы пишете на эту тему?

- Ну да, косвенно. Так называемую «критику общества» вкладываю в уста своих персонажей. Это в большинстве случаев диалоги - такие пьесы абсурда. Когда смотришь на мир глазами почти ребенка, наивного человека (а мои герои именно такие), король оказывается голым, без прикрас официальной пропаганды и повсеместной лжи, лицемерия.

- Ну а что нужно, чтобы стать сегодня успешным писателем?

- Ничего, кроме таланта. Правда, раскрутка тоже нужна. Но без таланта никакая раскрутка не поможет: публика, вопреки мнению о ней, не дура. Любой человек, за редкими исключениями, понимает и обаяние писателя, и его посыл-месседж. Его цинизм или, наоборот, любовь к людям. Это не подделаешь. Текст выдаст тебя с головой.

Таков, кстати, феномен Сергея Довлатова, которого я высоко ценю, хотя некоторые называют его «переоцененным». В его текстах, с виду смешных, всегда сквозила любовь к людям и одновременно горечь от их несовершенства. Я уж не говорю о несовершенстве системы, которая его и уничтожила. Впрочем, как и Зощенко, и многих других гениев. Он и умер от того, что его книгу рассыпали – не сразу, в эмиграции, но то был страшный удар. Были бы в его время соцсети, он бы прославился и без издательств. Но у него не было выхода к читателю, что его и погубило. Интерактив очень важен, мы для того и пишем, чтобы радовать людей.

Автор: Сара Садык

Казахстан. РФ > СМИ, ИТ. Миграция, виза, туризм > camonitor.com, 3 мая 2018 > № 2590671 Диляра Тасбулатова


Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 2 мая 2018 > № 2591064 Ольга Романова

Что произошло в суде с делом Малобродского

Ольга Романова

Все понимают, что происходит это не оттого, что что-то поменялось в деле и обнаружились новые обстоятельства. Не оттого, что аргументы защиты произвели колоссальное впечатление на прокуратуру или на суд. Или наоборот. Понятно, что произошло столкновение групп интересов. Сначала победила одна группа, потом вторая ее переиграла.

Много, конечно, есть нелепого в российских законах, и нет у парламента склонности с годами их улучшать, однако по-прежнему «открою Кодекс на любой странице – и не могу, читаю до конца». Много там хорошего и правильного.

Вот, например, Уголовно-процессуальный кодекс РФ, открываем и читаем про меры пресечения. Их там семь, включая домашний арест, залог и подписку о невыезде. Но следствие ходатайствует, прокуратура поддерживает, а суд решает отправить человека, чья вина еще не доказана, дело не рассмотрено, и вообще он только сегодня утром театром руководил, а днем уже под судом, – отправить в СИЗО. Ну и что, что пожилой, в очках, интеллигент и не убил никого. Ну и что, что болеет, а в тюрьме курят. Как на свободе, так все здоровые, а тюрьма не санаторий.

Но их все равно семь, выбирай любую. Не написано ни слова в УПК, что всех – в СИЗО.

А кто же может меру пресечения изменить? Обратимся к статье 97 УПК, там все поименованы: «Лица, уполномоченные на избрание, отмену или изменение меры пресечения: дознаватель (орган дознания); руководитель группы дознавателей; член группы дознавателей; начальник подразделения дознания; следователь; руководитель следственной группы; руководитель следственного органа; судья; суд».

Ну вот же! Ну написано же! Нет, вы до конца почитайте, что написано в кодексе: что меру пресечения вообще не обязательно избирать, что обвиняемый или подозреваемый вообще может гулять и «сохранять привычный уклад жизни», что он вправе менять место жительства, въезжать-выезжать, но ему «рекомендуется» сообщать об этом в орган предварительного расследования или суд. Все семь мер пресечения, в том числе и подписка о невыезде, призваны исключить возможность скрыться, продолжать заниматься противоправной деятельностью либо угрожать свидетелю или препятствовать следствию.

Конечно, это рассказ о деле Алексея Малобродского, которому Басманный суд не изменил меру пресечения, хотя об этом ходатайствовало следствие – перевести Малобродского из СИЗО под домашний арест.

Но это не только о нем. Каждый день – а иногда в выходные и праздники – суды выносят тысячи постановлений об аресте или продляют его. Да, но далеко не каждое дело – дело Малобродского. Резонансное. Очень, очень легкомысленно и жестоко думать, что такие вещи происходят только с ним. Нет, это не так.

Снова обратимся к кодексу. Меру пресечения легко мог бы изменить даже не важный следователь, а обычный член следственной группы. Почему нужно было обращаться в суд? Вынеси постановление и отпусти домой. Не на свободу, нет: домашний арест – это тоже арест, это не сахар. Это тоже изоляция от общества. Просто чуть-чуть полегче.

Следствие перекладывает с себя ответственность на суд? Это смешно. У нас суд никогда и ни за что ответственности не несет. Но что мы увидели в прошлую пятницу в Басманном суде? Это, конечно, был спектакль. Очень жесткий спектакль.

События могли развиваться по одному из двух сценариев. Сценарий первый (в который лично я мало верю, но эта версия популярна у квалифицированных наблюдателей за процессом Алексея Малобродского). Представим себе такой диалог в тюрьме, причем речь идет о некоем следователе и некоем арестанте, это не конкретный следователь и не конкретный Малобродский. Просто так часто бывает.

Следователь. Расскажи нам что-нибудь, а мы тебя выпустим.

Подозреваемый (обвиняемый) в СИЗО. Нет. Я вам не верю. Я давно уже здесь сижу и знаю, что вы всегда обманываете.

Следователь. А мы тебе сейчас свое постановление покажем. Видишь? Вот выходим в суд с ходатайством об изменении меры пресечения.

(Подозреваемый или обвиняемый что-нибудь рассказывает, ходатайство следствия уходит в суд, суд отказывает.)

Следователь. Мы сделали все, что могли. Видишь, а суд и прокуратура против.

Это – из практики сегодняшнего СК. Они – правоохранители и суд – давно между собой это проговорили: ну, прокурорские на суде будут против, и суд схавает. Будет сидеть. А мы получим лояльность. Может, этот дурачок и дальше будет нам что-то рассказывать, а мы новое дело откроем.

Не думаю, что следствие интересовало текущее дело Кирилла Серебренникова, по которому проходит Алексей Малобродский. За это дело следствие вообще не переживает – оно пройдет в суде, это уже очевидно. Похоже, они собирают еще одно дело, новое. По новым эпизодам. Я бы поставила на то, что они будут раскручивать историю с ремонтом «Гоголь-центра». Он идет очень давно, и начинался еще при Малобродском. Его пытались склонить к сотрудничеству по новому делу.

Правда, у этой версии есть существенный недостаток: она не объясняет, зачем вообще следствие выходило с ходатайством об изменении меры пресечения. Оно же могло этого не делать. Но спектакль есть спектакль, там свой режиссер, и его задумок и творческих решений мы можем не понимать. Хотя чего тут понимать-то, не премьера – миллион сто первый показ.

Сценарий второй кажется мне куда более реалистичным. Этот сценарий очень похож на то, что случилось ровно год назад с делом Леонида Меламеда («Роснано»). Речь идет о претензиях к «Роснано», которые появились у СКР еще в 2013 году, когда было возбуждено дело о «злоупотреблении должностными полномочиями» в отношении финансового директора корпорации Святослава Понурова.

В 2015 году по материалам Счетной палаты возбудили новое дело о растрате в особо крупном размере – был обвинен экс-директор (до 2008 года) «Роснано» Леонид Меламед. Свидетелем по делу проходил руководитель «Роснано» Анатолий Чубайс, который отстаивал невиновность подсудимых. Никто не сомневался, что именно он и явился конечной целью атаки на «Роснано».

Год назад влиятельнейший заместитель генпрокурора Виктор Гринь постановил отправить дело Меламеда на доследование «в связи с грубыми нарушениями», а генпрокурор Чайка на следующий же день отменил решение своего зама, нарушений не обнаружил и направил дело в суд. Но Гринь не мог вернуть такое громкое дело на доследование без согласования с Чайкой, а он наверняка поговорил с кем-то выше себя. Ну, например, уловил флюиды от президента. А на следующий день ситуация в корне поменялась. Почему?

Все понимают, что происходит это не оттого, что что-то поменялось в деле и обнаружились новые обстоятельства. Не оттого, что аргументы защиты произвели колоссальное впечатление на прокуратуру или на суд. Или наоборот. Понятно, что произошло столкновение групп интересов. Сначала победила одна группа, потом вторая ее переиграла.

В деле Малобродского группа, которая работает против Серебренникова, атаковала сразу после временной победы группы, которая надавила на следствие. Это самый реальный сценарий.

За удавшейся атакой на суд стоят силовики, за Серебренникова, что не секрет, – либералы и «Семья».

Можно сказать, что есть еще общество, которое стоит за Серебренникова. Но это не совсем так. Общество – это закон, общество по идее стоит за то, чтобы хорошие законы, принятые мудрым и выбранным обществом парламентом, правильно исполнялись, а когда они попираются, общество протестует.

Но здесь о законе вообще речи не идет. Весь ужас ситуации в том, что мы обсуждаем не аргументацию сторон, не пункты закона – это все не играет никакой роли. Все знают, что решение принимал не судья. Суд выступал проводником чьей-то воли. Прокуратура тоже. И следствие с другой стороны. Это все принимают априори.

На этом спектакле в программке написано: «В массовых сценах – суд, прокуратура, следствие, общество». А в главных ролях совсем другие люди.

Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 2 мая 2018 > № 2591064 Ольга Романова


Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > gazeta.ru, 2 мая 2018 > № 2590647 Валерий Гергиев

Самый известный осетин: Валерию Гергиеву — 65

Дирижер Валерий Гергиев отмечает 65-летний юбилей

Мария Сучкова

Известному дирижеру, генеральному директору Мариинского театра, главному режиссеру Мюнхенского филармонического оркестра Валерию Гергиеву исполняется 65 лет. «Газета.Ru» рассказывает о жизни и творческом пути знаменитого капельмейстера.

65 лет назад родился известный дирижер, генеральный директор Мариинского театра, режиссер Мюнхенского филармонического оркестра Валерий Гергиев. Юбилей в этом году отмечает и его Мариинка — знаменитому театру оперы и балета в Петербурге исполняется 235 лет. В театре Гергиев руководит уже более 30 лет.

Валерий Гергиев родился 2 мая 1953 года в осетинской семье. Его отец Абисал Гергиев был участником Великой Отечественной войны. Свое детство Гергиев провел в Орджоникидзе.

Талант в мальчике рассмотрели не сразу. В семь лет его отвели в музыкальную школу, позже мать Гергиева сделала все возможное, чтобы ее сын добился успехов на творческом поприще.

После окончания училища Гергиев поступил в Ленинградскую консерваторию в класс Ильи Мусина.

Карьерный успех ждал Валерия Абисаловича в Кировском театре, где он проработал ассистентом главного режиссера. Его дирижерским дебютом стала опера Сергея Прокофьева «Война и мир». Через четыре года капельмейстер становится руководителем Государственного симфонического оркестра Армении, а в 35 лет — главным дирижером театра.

Гергиев несколько лет организовывает тематические музыкальные фестивали, посвященные творчеству Модеста Мусоргского, Петра Чайковского, того же Прокофьева — и многих других композиторов. Так, в 2002 году Валерий становится художественным руководителем Пасхального фестиваля.

Сейчас дирижер уже несколько лет работает не только для российской публики, но и за рубежом. Успешно экспериментировать Гергиев начал в оперной труппе Нью-Йорка. На данный момент Гергиев — главный капельмейстер Лондонского симфонического оркестра. Он — признанный мастер, оцененный Всемирным оркестром.

В апреле 2012 года Гергиеву было присвоено звание почетного доктора Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова, в ноябре 2012 года — звание почетного профессора Санкт-Петербургской консерватории имени Н.А. Римского-Корсакова.

Помимо музыкальной деятельности, Гергиев также известен как активный футбольный болельщик. Этим спортом он увлекается почти всю свою жизнь. В числе его футбольных фаворитов два клуба — петербургский «Зенит» и владикавказская «Алания».

В 2013 году журнал Forbes отметил Гергиева как одного из наиболее обеспеченных деятелей музыкальной индустрии.

В 2003 году дирижер основал свой благотворительный фонд с целью поддержки в области искусства, культуры, просвещения и образования. Одна из главных задач организации — продвижение Концертного зала Мариинского театра. Также фонд активно поддерживает молодых артистов и музыкальные коллективы.

Кроме этого, дирижер нередко выступает с политическими заявлениями и проводит акции, привлекающие внимание к актуальным проблемам. По мнению Гергиева, именно из-за непонимания мировой культуры возникают многие международные конфликты.

Во время пятидневной войны 2008 года вместе со своим оркестром он дал концерт в разрушенном Цхинвали.

«Последние три-четыре дня все больше голосов задают вопросы, а что все-таки произошло в Цхинвали, что заставило Россию ввести войска — эти 36 часов бомбежек унесли очень много жизней — полторы тысячи, если бы было шесть часов, то 500-600 человек осталось бы в живых», — говорил дирижер.

В 2012 году он был официально зарегистрирован как доверенное лицо Владимира Путина на выборах президента России — как и в 2018-м.

В мае 2016 года оркестр Мариинки под руководством Гергиева выступил в сирийской Пальмире после освобождения армии правительства Сирии. Музыканты дали концерт в древнем амфитеатре, где боевики массово казнили местных жителей. Акция получила название «С молитвой о Пальмире. Музыка оживляет древние стены».

В 2010 году журнал Time включил Валерия Абисаловича в список ста самых влиятельных людей планеты. За свою творческую карьеру он был удостоен множества наград и званий — Героя труда, Народного артиста России, Украины, а также Северной Осетии — Алании. В 2003-м организация ЮНЕСКО назвала Гергиева «Артистом мира».

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > gazeta.ru, 2 мая 2018 > № 2590647 Валерий Гергиев


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 28 апреля 2018 > № 2586389 Александр Калягин

Встреча с Александром Калягиным.

Владимир Путин встретился с председателем Союза театральных деятелей России, художественным руководителем московского театра Et Cetera Александром Калягиным.

В.Путин: Александр Александрович, мы с Вами ещё, по-моему, в 2011 году подготовили, и я ещё Председателем Правительства утвердил концепцию развития театрального дела в Российской Федерации до 2020 года.

А.Калягин: Да, совершенно верно.

В.Путин: И локомотивом, движущей силой реализации заложенных там мероприятий является Союз театральных деятелей, который Вы возглавляете. Как Вы оцениваете ситуацию на сегодняшний день?

А.Калягин: Владимир Владимирович, хорошо, что Вы вспомнили этот год. Для меня это очень приятно.

Я, конечно же, бесконечно благодарен Вам за внимание к решению проблем театрального дела. И конечно, одно из проявлений такого внимания – мне бы очень хотелось, мы всё время лоббируем, чтобы 2019 год стал Годом театра.

Понимаю: такие сложности, сякие. Но это для театра, для театральной общественности, для культуры в целом, для нашей страны, для зрителей. Потому что театр – это зрители, многомиллионная аудитория. И очень важно, что в театр ходят зрители. Помимо тех проблем, которые мы бы решили в театральный год, в Год театра, мы наметили бы какой-то путь и составили стратегический план до 2030 года.

Проблем действительно много, и если бы был объявлен Год театра, то вот, я подготовил возможные способы решения этих проблем, тут три странички, и основные подходы к формированию Года театра.

Я понимаю, что жизнь не закончится в 2019 году, в театры будут ходить. Но новая редакция Закона о культуре и изменения в Налоговом, Бюджетном, Гражданском кодексе… Большое количество театров, Вы знаете, нуждаются в капитальном ремонте. Много чего. И по образованию могли бы решить, и поднять зарплаты, и техническую базу театров улучшить, потому что по России это действительно громадное подспорье для зрителей, для людей.

В Вашем Послании [Федеральному Собранию], например, в двух словах про ДК (дома культуры), которые находились бы на каждом пятачке города. Это было бы прекрасно. Молодёжь и дети сызмальства приучаются к театру: театральные кружки, театр в школе, школа в театре и так далее и тому подобное. Это только развивает, поднимет, простите меня, Вы сами знаете, духовный уровень. Мой внук, например, потрясающий математик, на виолончели играет блестяще. Просто [надо] как японцы, они в своё время сделали, всех отправили в творческие школы, потому что это совсем другое мышление.

В.Путин: Музыка связана с математикой напрямую.

А.Калягин: Да, это верно.

В.Путин: Александр Александрович, хорошо, договорились. Знаю, что Вы эту идею вынашиваете давно. Мы с Вами говорили на этот счёт. Давайте так и сделаем. 2019 год объявим в России Годом театра.

А.Калягин: Ура!

В.Путин: И посмотрим. Проработать нужно, конечно, Ваши предложения о формировании программы этого года.

А.Калягин: Вот в этой бумаге – практически все решения. Другое дело, можно добавить. Но [Год театра] – это было бы здорово.

В.Путин: Хорошо.

А.Калягин: Вы не представляете, как театральная общественность будет счастлива, как театр будет счастлив. Это действительно очень важно.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 28 апреля 2018 > № 2586389 Александр Калягин


Казахстан. Россия > СМИ, ИТ > newskaz.ru, 27 апреля 2018 > № 2594217 Сергей Лукьяненко

Назарбаев был бы супергероем – о чем пофантазировал Сергей Лукьяненко

В Астану для участия в XXVI сессии Ассамблеи народа Казахстана прибыл известный российский писатель-фантаст казахстанского происхождения Сергей Лукьяненко. Корреспондент Sputnik Казахстан поговорил с известным автором об отношении к малой родине, президенте Назарбаеве и о тонкостях профессии

– Сергей Васильевич, как вам весенняя Астана?

– Астанинский ветер, я, конечно, недооценил, шею продуло. Последний раз я был в Казахстане во время выборов президента в качестве наблюдателя в Алматы. В Астане был довольно давно, лет семь назад. Приезжаю по определенным поводам, на книжные ярмарки, или когда зовут на мероприятия. В этот раз приехал на Ассамблею, в которой впервые приму участие.

– Зов Родины ощущаете?

– Ощущаю. Это большая часть моей жизни, множество воспоминаний, друзей и родственников, живущих здесь.

– Вы не частый гость на малой родине, а значит легко можете видеть то, что изменилось с момента последнего визита. Что бросилось в глаза на этот раз?

– Что видно сразу, так это то, что Казахстан строится, в Алматы и Астане это очень заметно. Они становятся очень современными. А люди больше европеизируются, несмотря на то, что географически страна находится в Азии. И для меня это приятная деталь. Казахстан остался собой, не возвращаясь назад, а идет вперед.

– Завтра вы примете участие в Ассамблее, где будет глава Казахстана. Доводилось ли до этого общаться с президентом?

– Нет, с Нурсултаном Назарбаевым я не встречался.

– Если, к примеру, после этого мероприятия вам предложат написать книгу о президенте Казахстана, согласитесь взяться за такую работу?

– Почему бы и нет. Это достаточно интересно, потому что люди, которые добились большого успеха, заняли свое место в истории – люди в любом случае фантастические.

– В каком жанре была бы эта книга? Каким героем вы видите Назарбаева?

– Это можно было бы сделать как в стиле фантастики, так и в стиле сугубого реализма. Это как повернуть, фантастика она как прием, который мы используем для того, чтобы сделать рассказ интереснее, увлекательнее, ярче. Если сюжет сам по себе ярок и необычен, тогда можно фантастику и не использовать. А Нурсултан Абишевич, наверняка был бы одним из супергероев.

– Помимо героев, в фэнтези очень важно место, в котором происходит действие. Какой населенный пункт или объект в Казахстане, на ваш взгляд, фактурно и мистично можно было бы описать в одном из ваших произведений, а после снять в кино?

– Казахстан сам по себе место очень разнообразное, яркое и красивое. Есть и великолепные горы, степи, озера и леса. И фактуры, и видов здесь достаточно. Можно подобрать пейзаж и картинку для любого сюжета. Если говорить о каких-то сильных местах, то это, безусловно, горы. Алатау и его предгорья – место, где чувствуешь себя наедине с миром, природой и небом. Там можно колоссально подпитаться энергией. Степь удивительна по-своему. Ее вид от края до края дает одновременное ощущение крошечности и единства с природой.

– Сергей Васильевич, со времен экранизации дозоров прошло более десяти лет, российское кино с тех пор изменилось. Сейчас в прокат выходит одноименный с вашим романом фильм "Черновик" − расскажете об основных отличиях в работе над фильмами? Насколько изменился подход, сделали ли кинематографисты шаг вперед?

– В целом съемочный процесс не изменился. Сейчас режиссеры смелее и проще работают со спецэффектами. Техника и технологии позволяют рисовать более обширные и более крутые пейзажи, создавать другие миры. В картине "Черновик" я снялся в одном эпизоде вместе с режиссером картины Сергеем Мокрицким, который и предложил красивую идею. Там есть сцена, где герой находится в метро, ему становится плохо, он пытается вырваться из зоны, из которой ему нельзя выходить. И ему помогают два случайных пассажира, один из них режиссер, а другой я. Помогаем ему прийти в себя, даем воды, выводим из метро. Получается, что автор книги и автор фильма спасают своего персонажа.

– А как вы относитесь к мнению, что современное кино – одноразовое. Как думаете, с чем это связано, и как часто вы пересматривали дозоры?

– Дозоры я смотрел несколько раз. Изначально на премьерных показах, потом неоднократно по телевизору. Я, наверное, не показатель смотрения этого кино, так как имею к нему непосредственную причастность, я обязан смотреть его. Однако, думаю, что дозоры хочется пересматривать и другим зрителям.

Сейчас в кино есть два основных направления. Фильмы-аттракционы, которые снимает, к примеру, кинокомпания Marvel. Кино у них веселое, захватывающее. Придя на двухчасовой сеанс, получаешь массу удовольствия. А есть фильмы, в которых меньше аттракциона, но в них больше кино, где нужно о чем-то поразмыслить, подумать, посмотреть второй раз и поймать еще одну деталь, мысль. Мне кажется, гнаться за фильмами Marvel бессмысленно, потому что мы всегда будем догонять. Нам нужно создавать кино, которое будет содержать не только зрелище, но еще и мысль.

– Можете поделиться секретом того, каким должен быть сюжет книги, чтобы его обязательно экранизировали?

– Какого-то секрета тайного нет. Есть общее понимание того, что легче экранизировать. Наши дни снять в кино куда легче, чем снять полностью нарисованный мир как в "Аватаре" или "Звездных войнах". Если книжка историческая, то шансов на экранизацию очень мало, потому что самое дорогое – это не компьютерная графика, а пошив костюмов и воссоздание исторической обстановки.

– Стара, как мир, дилемма — смотреть или читать. На ваш взгляд, молодежь сейчас не читает, а только потребляет готовый продукт в виде фильмов?

– С одной стороны вроде есть такое ощущение, но с другой стороны − не совсем. Я, общаясь с людьми из издательства, слышу от них о многотысячных тиражах. Основные читатели – молодежь, причем они читают книги, которые были написаны давно и долго не издавались. Они покупают издания попроще, в мягком переплете, но они берут книги, чтобы именно прочитать, а не для того, чтобы на полку поставить.

Также не стоит забывать, что многие сейчас читают книги в электронном виде, слушают аудиокниги, из-за чего может сложиться впечатление, что молодые люди не читают, раз дома книг нет и в книжные магазины они не ходит. Молодежь читает, просто чтение изменило свой формат.

– Сергей Васильевич, сложно ли в произведениях отражать современные проблемы, критиковать, к примеру, строй, в котором живем?

– Безусловно, такой перенос я делаю, но, как правило, не напрямую. Потому что когда начинаешь напрямую описывать какую-то реально существующую проблему, книга становится сиюминутной, политической или социальной агиткой. Проходит какое-то время, и она становится непонятной и ненужной.

– А из насущных вопросов, могут современные писатели достойно зарабатывать?

– Могут, но это очень малое количество людей. Буквально несколько топовых писателей. В России, думаю, это по пять авторов в каждом жанре.

– Какими качествами необходимо обладать, чтобы войти в этот список избранных?

– Во-первых, нужен талант. Я знаю людей, которые пишут фантастику, и их даже издают из жалости, но пишут они плохо. Второе качество – работоспособность. Начинающему писателю, чтобы быть на слуху, нужно создавать шедевры, что практически невозможно, и писать по две книги в год − работоспособность должна быть дикая. Также важна удачливость. Нужно воспитывать в себе умение не упускать удачу.

– Посоветуйте три книги, которые каждый должен прочитать.

– Если не брать духовную, религиозную литературу, а я считаю, что образованный человек просто должен знать и Библию, и Коран, по-хорошему разбираться в иудаизме − во всем. Ведь вся мировая культура так или иначе восходит к священным текстам и без этого трудно будет понять картины и другие книги. Современников брать не буду, пусть время проверит. Думаю, нужно прочесть, как минимум, одну трагедию Шекспира, роман Достоевского "Бесы" и роман Германа Мелвилла "Моби Дик" для понимания того, что такое США.

Казахстан. Россия > СМИ, ИТ > newskaz.ru, 27 апреля 2018 > № 2594217 Сергей Лукьяненко


Казахстан > СМИ, ИТ > camonitor.com, 27 апреля 2018 > № 2590653 Бауржан Шукенов

Казахстанский кинопрокат: почему на экране мало отечественных фильмов?

У нас масса претензий к прокату. Почему он пренебрегает нашим родимым кино? Почему мы так редко видим его в кинотеатрах? Прокатчики как бы отмахиваются: ну не хочет зритель смотреть такие фильмы. А какие он хочет? Стоит ли снимать дорогостоящие полотна, на просмотр которых приходят два с половиной человека? Пора бы понять, что прокат – это бизнес, именно поэтому кинозалы переместились в торговые центры. Большинство людей смотрят кино по телевизору. Есть ли у нас потенциальная аудитория, которая придет в кинотеатр смотреть те фильмы, на которые государство тратит деньги? И вообще – насколько обоснованны наши претензии к прокатчикам?

Прокат как часть киноиндустрии

Все эти непростые вопросы мы задали человеку, который знает прокат от «А» до «Я», которому ведомы все его внутренние закономерности и движущие пружины, который держит руку на пульсе современного кинопроцесса. Наш собеседник – Бауржан Шукенов, исполнительный директор киноцентра «Арман».

– Начнем с того, что проката, как мы его понимали в советские времена, сегодня не существует, – вносит он свои коррективы. – Сейчас правильнее было бы говорить о киноиндустрии, которая имеет несколько составляющих. Это, во-первых, производство фильма; во-вторых, его дистрибуция, эффективное распределение по всей сети сбыта, т.е. здесь уже речь идет о тех, кто выводит фильм в свет, кто его продает. И, в-третьих, кинопоказ, продажа фильма непосредственно кинозрителю.

Есть еще вторичная продажа фильма – это телевидение, Интернет, кино в самолетах, отелях. Таким образом мы собираем деньги, возвращаем их дистрибьютору, он оставляет себе свой процент и отдает производителю ту долю, которая осталась от этой продажи. Причем речь идет обо всем разнообразии жанров – от комедий до фильмов предельно серьезных, все они необходимы зрителю.

– А если в зал пришли два с половиной человека?

– Значит, такова потребность в этом фильме. Но эти два с половиной человека заплатили свои деньги.

– Так ведь вам-то это невыгодно?

– Но эти два с половиной человека приведут за собой еще столько же. Здесь не надо ждать быстрого результата: приобщение зрителя к настоящему кино – процесс долгий. Знаете ли вы, что, к примеру, во Франции половина из пяти тысяч кинозалов имеют официальный статус артхаусных? И залы эти не пустуют, зритель у таких картин есть. Вот мы, например, проводим у себя два-три раза в год фестивали сложного авторского кино, и популярность таких фестивалей – и таких фильмов! – год от году растет. Зритель – и молодой, и немолодой – к нам тянется. Мы знаем, что такая категория людей существует, у них есть потребность в фильмах не развлекательных, а именно в авторских, не очень простых для понимания. Пренебрегать этим зрителем нельзя, нам надо на него работать!

– Мы не самообольщаемся?

– Мы говорим о том, что реально существует, пусть и не везде. Только в этом году два фильма Адильхана Ержанова были отобраны для участия в кинофестивалях класса «А» – Каннском и Московском. Наш зритель хочет эти фильмы видеть. Вы что, прикажете нам самоустраниться от этого зрительского желания? И скажите мне, в какой еще центрально-азиатской стране кинематограф имеет подобные достижения? Это говорит о том, что у нас достаточно зрелая киноиндустрия, раз уж она порождает режиссеров, фильмы которых востребованы на фестивалях самого высокого уровня.

– И все же: по зубам ли такие фильмы нашему попкорновому зрителю? А именно он сейчас в основе своей заполняет кинозалы...

– Вы однозначно неправы в оценке кинозрителя. Наши кинофестивали, о которых я говорил чуть выше, наглядно показывают, насколько интеллектуальна молодежь, которая приходит смотреть фестивальные фильмы. Ее духовные потребности много шире, чем это вам представляется, она ищет ответы на непростые вопросы, которые можно найти лишь в авторском кино. Таких зрителей очень много, их нельзя оставлять без внимания, с ними надо работать, им надо давать пищу для размышлений. Взрастить интерес к настоящей литературе – дело нелегкое, равно как и культивировать интерес к авторскому кино, пробуждающему в человеке глубокие эмоции. Но ведь именно в этом предназначение кино как искусства.

От количества – к качеству

– Продукция нашего казахстанского кинопроизводителя отвечает вашим ожиданиям или нет? И если да, то насколько?

– Моим ожиданиям, может, не все отвечает. Почему? Потому что наша киноиндустрия только-только становится на ноги, а это неизбежно связано с тем, что она должна одолеть все детские болезни роста. Наше кино должно быть достаточным в количественном отношении. Прошлый год был переломным в этом плане. Около 40 отечественных картин, созданных и на государственные, и на частные деньги, были представлены на нашем рынке. Мы показали казахстанскому зрителю около трехсот картин, из них десять процентов – наши фильмы. На этот год заявлено уже почти шестьдесят казахстанских картин. Представляете, какой скачок?! То же самое касается зрительской аудитории, денег. Выручка от кинопоказов составила порядка сорока миллионов долларов, и десять процентов этой суммы дали наши фильмы. Доля иностранного кино снизилась до 83, российского – до семи процентов. То есть наша кинопродукция занимает уже вполне серьезную нишу. Количественный рост произошел, теперь мы должны ждать качественного роста.

– А каковы взаимоотношения проката с государством? Прежде кино, являясь важнейшим из искусств, было идеологическим инструментом. Оно осталось таковым, или же главным стал чисто развлекательный момент?

– Вопрос непростой. Регулировать искусство достаточно сложно, да и малоэффективно. Чиновник не может создать произведение искусства. А художник, получил он деньги от государства или от частного инвестора, в любом случае останется верен себе, своей художнической индивидуальности, как бы мы ни старались его регулировать. Государство, конечно, хотело бы, чтобы художник был проводником его идеологии, но... У кино свой язык, который все время обновляется, он не подлежит диктату свыше. Даже историческое кино, которое снимают сегодня, очень сильно отличается от того, что было лет 30-40 назад. Возьмите «Гибель Отрара» Ардака Амиркулова и тот же «Алмазный меч» Рустема Абдрашева – это совершенно разные фильмы с точки зрения подачи материала, философии, техники съемок, внутренней динамики, художественных приемов. Их невозможно привести к единому знаменателю. Сегодня государство не навязывает свою волю кинематографу. Тот же «Амре» – фильм, казалось бы, тоже исторический, но снят по голливудским лекалам, хотя по большей части здесь было государственное финансирование. Конечно, задача стояла достаточно простая: молодежь почти не знает Амре, а это уникальная личность. Да, в фильме много моментов далеко не бесспорных, даже по фактологии. Встречался Амре с Гершвином или не встречался, в конце концов, не суть важно, но сама возможность такой встречи крайне интересна. После просмотра фильма очень многие стали гуглить: кто это на самом деле – Амре Кашаубаев? Какую он жизнь прожил? Какие песни пел? И как пел? Слава Аллаху, остались семь-восемь записей на фонографе, которые были сделаны в Париже. Крайне важно то, что фильм никого не оставил равнодушным. Да, не все согласны с той интерпретацией образа Амре, что дана в картине, но мы не можем регулировать процесс творчества, навязывать свою волю создателям фильма. Амре – живая личность во всей ее сложности, что, быть может, и есть самое главное.

– Исходя из этого, наверное, очень сложно говорить о том, что кино – только бизнес? Если бы подход к нему был бы только таким, кино давно бы уже вымерло...

– Вот именно! Сколько мы знаем кинематографистов, фильмы которых не заработали никаких денег, но без этих фильмов кино утратило бы смысл. Даже Голливуд в последнее время понял, что кино не может быть только развлекательным, оно должно заставлять человека переживать глубокие эмоции. Чем они глубже и разнообразнее, тем шире зрительская аудитория. Вопреки разнообразию киноиндустрий, человеческие эмоции универсальны. Потому-то нам в равной степени интересны перипетии чувств американцев, европейцев, жителей Гонконга, Южной Кореи, Ирана...

Своя рубашка ближе к телу?

– А наше кино – свое, родное? Насколько оно конкурентоспособно?

– У нас огромный интерес к своему кино, и оно дает на то основания. Быть может, в глобальном мире оно конкуренции не выдерживает, но на внутреннем рынке однозначно очень серьезно соперничает со всем остальным, что мы сегодня показываем. Конечно, нужно принимать меры, чтобы диктат иностранного кино у нас уменьшался по всем параметрам, в том числе и по количеству сеансов в кинотеатрах. Почему? Да просто потому, что мы стали зарабатывать на показе наших фильмов. Причем зарабатывать серьезные деньги. Смотрите, у меня в руках журнал «Бюллетень кинопрокатчика», здесь все разложено по полочкам. Я чуть выше уже называл эти цифры, но с удовольствием приведу их снова. Вот иностранное кино, сегодня оно занимает у нас 83 процента, казахстанское – 10, российское – 6,6. Смотрим в деньгах: иностранное кино у нас собрало 12 миллиардов тенге, отечественное – 1 миллиард 523 миллиона. Вот эти полтора миллиарда остались у нас, они так или иначе будут стимулировать развитие нашей киноин дустрии. А вот здесь приведен «топ-20» фильмов, которые собрали наибольшее количество денег в казахстанском прокате. Две наши картины входят аж в пятерку топовых – дебютный полнометражный фильм Ернара Нургалиева «Брат или брак» и комедия Нурлана Коянбаева «Бизнес по-казахски» (реж. Женисхан Момышев). Комедии сняты по голливудским лекалам, но на местном материале, на местном сленге, на наших узнаваемых героях. Принцип продажи такого материала абсолютно универсальный, работает безотказно и дает стопроцентный результат.

– Словом, у нас есть способные ученики?

– Да. Пока это комедии, но процесс идет вглубь. Нуртас Адамбай, начинавший с «Келинки Сабины», снял достаточно серьезный фильм «Тараз», а сейчас ведет съемки следующей не менее серьезной драмы «Лифт». То есть от жанрового кино он перешел к фильмам, которые заставляют зрителя думать. Все идет в очень динамичном развитии, и это, пожалуй, самое главное.

Конечно, проблем много. И прежде всего со сценарной грамотностью, со сценарным обеспечением фильмов. Ведь крайне важно, как изначально прописан в сценарии сюжет. Но это уже зависит от степени образованности той творческой единицы, которая подключена к созданию фильма. Нужна хорошо рассказанная киногеничная история с учетом законов кино. Здесь у нас катастрофический пробел. Конечно, было бы прекрасно, если бы наши литературные корифеи вроде Дулата Исабекова, которые глубинно знают этот процесс, непосредственно подключились бы к кинопроизводству. К сожалению, сейчас в кино пришло очень много людей, которые работали в КВН, а законы КВН несколько иные. Там в короткий промежуток времени надо выдать на-гора максимальное количество смешного, но это совсем не то, что требуется при создании фильма. Кино требует глубокого осмысления жизни, разработки характеров, умения длительное время держать зрителя в напряжении.

– Вообще-то немало наших молодых кинорежиссеров прошли выучку в Нью-Йоркской киноакадемии. Слово, наверное, за ними?

– Наверное. Только вот ожидание затянулось. И все-таки наше кино в динамике, оно развивается, рынок становится все более прозрачным, соревновательным, мы уже видим отдельные личности, которые работают в киноиндустрии. Это ведь не только актеры и режиссеры, но еще и продюсеры, организаторы этого процесса.

– Скажите, а что государство могло бы сделать для дальнейшего развития киноиндустрии?

– На сегодняшний день самое важное, что может сделать государство в этой сфере, – предельно ускорить принятие закона о кино. Его проект после многочисленных обсуждений и доработок находится в мажилисе. Появление такого закона позволит упорядочить многосложный процесс кинопроизводства, внесет ясность во все аспекты киноиндустрии и во взаимоотношения этой отрасли с государством. Там заложено много революционных и при этом правильных вещей, связанных с инвестициями, с финансированием, с протекцией национального кино и т.д. и т.п.

– Есть ли в парламенте люди, компетентные в этой отрасли?

– Таких людей вообще мало, но парламент активно привлекал и привлекает к разработке законопроекта настоящих профессионалов киноиндустрии. Закон вот-вот должен пойти на утверждение в сенат. Собственно, это и делает сегодня государство, кроме того, что оно финансирует киноотрасль и намечает это финансирование увеличить.

Автор: Адольф Арцишевский

Казахстан > СМИ, ИТ > camonitor.com, 27 апреля 2018 > № 2590653 Бауржан Шукенов


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 25 апреля 2018 > № 2583178 Юрий Жуков

САМОБИЧЕВАНИЕ

В Катыни теперь чтят не только поляков, но и отечественных «убитых Сталиным»

Самобичевание - причинение себе физических страданий из религиозного изуверства. Причинение себе нравственных страданий вследствие раскаяния в ошибке, сознания своей вины. «Речи его постоянно отзывались желчью и едкостью самобичевания» (Тургенев).

Д. Н. Ушаков. Толковый словарь русского языка.

Завершены реставрационные работы на мемориальном комплексе «Катынь» в Смоленской области, где «захоронены польские военнопленные и жертвы репрессий», сообщает ТАСС. В церемонии открытия в пятницу, 20 апреля, приняли участие председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко и министр культуры РФ, председатель Российского военно-исторического общества (РВИО) Владимир Мединский, а также посол Польши в РФ.

«Во входном павильоне представлена обновленная выставка о комплексе, а на внешних стенах павильона смонтированы металлические ламели с именами захороненных советских граждан и польских военнопленных. Смысловой центр комплекса — это мемориал «Расстрел» и стена с указанием фамилий репрессированных. Кроме этого, для посетителей мемориала открывается вновь построенный музейно-выставочный центр с экспозицией по истории российско-польских отношений в XX — начале XXI веков», — сообщил исполнительный директор РВИО Владислав Кононов.

Мемориальный комплекс состоит из двух частей: территории, где погребены жители Смоленской области, ставшие жертвами «политических репрессий», и военного кладбища, где захоронены польские военнопленные, расстрел которых якобы в 1940 году был признан в горбачёвском 1990 году «преступлением сталинизма», несмотря на протесты профессиональных историков, говоривших о гитлеровской провокации и дезинформации. Мемориал в первоначальном виде открылся в 2000 году.

Экспертные оценки

Юрий Жуков

А Геббельса не было на открытии реставрированного мемориала «Катынь»? Дух-то его там витал, безусловно. Он же запустил эту «утку», ему нужно было после провала «блицкрига» каким-то образом сплотить немецкий народ, найдя врага ещё раз, в лице уже не просто Советского Союза и Красной армии, а и НКВД, который якобы сделал то, что на самом деле сделали гитлеровцы.

Любое явление, подобное расстрелу в Катыни, должно расследоваться очень тщательно и очень долго. Нужно, во-первых, вскрыть все могилы. До сих пор все могилы не вскрыты, большая часть трупов так и остаётся в земле. Кто там лежит — никто не знает.

Второе. Нельзя ничего утверждать до тех пор, пока те, кто связан с этим мемориалом, не ответят на вопрос — а что было с бункером Гитлера, который находится неподалёку, который еще недавно служим местом посещения туристами? Ведь там действительно был построен бункер Гитлера. И, как все военные сооружения, строили бункер военнопленные. И их расстреляли, чтобы никто никогда не узнал, где будет находиться этот самый бесноватый фюрер.

Пока нет ответа вот на эти два вопроса, вообще нечего никому ничего говорить, нечего ставить какие-либо мемориалы, тем более на пустом месте. Ведь до сих пор никто из настоящих следователей не разобрался в деле. Нельзя принимать вину СССР за Катынь только потому, что кому-то захотелось принять на себя вину — я имею в виду христопродавца Горбачева и второго христопродавца Ельцина. Им нужно было выслужиться перед Западом, они готовы были сказать, что их родители убивали там поляков, лишь бы в Вашингтоне их погладили по головке. Нельзя всё время говорить то, что не установлено. Мы знаем, как в наших судах обвиняют иногда людей в убийстве кого-то, а осуждённые потом оказываются невиновными. Есть презумпция невиновности. В данном случае она отсутствует. Мы виноваты — и всё, и не надо никаких доказательств. Так нельзя, это не демократия, это не независимый суд — это чёрт знает что. И пора уже прекратить чертовщину.

Мы что, переняли у нацистов их стиль работы в искажении прошлого? Я не понимаю, что происходит.

Но я кое-что понимаю в тех событиях, которым посвящён катынский мемориал. События развивались очень просто. Когда мы освободили от польской оккупации западные области Беларуси и Украины, у нас оказались в плену (вернее — интернированными) много польских офицеров и солдат. Можно почитать у адъютанта Андерса о том, как делили этих людей: кого оставляли на нашей территории, кого отправляли на территорию, уже занятую нацистами. Но до сих пор не существует абсолютно точных цифр, сколько куда кого пошло польских офицеров. Можно только фантазировать. Вслед за тем НКВД, естественно, изучал биографии польских офицеров, которые оказались интернированными у нас. И якобы Берия предложил без суда и следствия расстрелять примерно 300 или 400 тюремщиков, палачей польских коммунистов, то есть закоренелых врагов советской власти. И подал бумагу в Политбюро. Отвергли. Всё. При чём тут дальнейшие расстрелы?

При этом, обратите внимание, когда у нас начинают рассуждать о расстрелах, не моргнув глазом говорят: «Да, в начале 1940 года отправили в эшелонах поляков из Донбасса, с Украины, из других мест». Простите, если хотели бы их просто расстрелять, их расстреляли бы на месте, не забивая железные дороги. Нет, почему-то нужно было далеко везти. Это больная фантазия Геббельса, которую мы неуклонно повторяем. Привезли под Смоленск, мало того, выбрали место, где обычно проводили выходные дни жители города. Откройте любые газеты Смоленска, предвоенный путеводитель, узнаете — в Катыни были пионерские лагеря, дома отдыха, гулянка над Днепром. И вдруг мы якобы привозим туда для расстрела поляков. А почему тогда не на Красную площадь, не в Кремль сразу, чтобы уж все видели? Никакого объяснения нет.

А всё проясняется очень просто. В феврале закончилось Сталинградское сражение. Свершилось уничтожение армии Паулюса, двух венгерских армий, двух итальянских армий. Этот удар, который мы нанесли по Вермахту, уже нельзя было пережить. Дальше немцы шли к поражению. И чтобы как-то спасти лицо, Геббельс, как нормальный пропагандист, решил отвлечь внимание от поражения под Сталинградом и придумал Катынь. То есть он придумал, что якобы мы, а не они расстреляли там военнопленных. И с тех пор слова Геббельса для нас — святое, мы их не опровергаем, не подвергаем сомнению: «Ну как же, Геббельс сказал, значит, это так».

Вы поймите, если НКВД кого-то из иностранцев-военнослужащих забирал в лагерь, то с него снимали знаки различия на погонах, ордена и медали, изымали документы. Однако этого почему-то в Катыни не произошло, почему-то у всех расстрелянных и погоны со звёздочками, и документы, и переписка. Этого просто не может быть. Пусть на этот вопрос отвечают члены общества «Мемориал», коли они такие знатоки нашего ГУЛАГа: как такое могло получиться?

Более того, многие документы той эпохи скрыты от нас. Поэтому нужно прекратить спекуляции на Катыни. Нужно честно сказать — мы ничего не знаем. Пойти на такой условный ход: «Ладно, может быть, один раз в жизни Геббельс был прав, но давайте не будем предрешать всё, а выясним правду». Нужно колотить большую бригаду из криминалистов, патологоанатомов, историков. Бригаду, полностью независимую от Варшавы и Москвы. И пусть они и копают, и выясняют, и разбираются со всем, что там произошло. Необходимо открыть им все наши, и все польские, и все германские архивы, чтобы следователи могли изучать не только одну-единственную бумажку, которую подсунули в годы Ельцина в архив (якобы то самое прошение Берии), а действительно поднять все документы в трёх странах. И только тогда, когда эта бригада закончит работу, выслушать их мнение и принять решение. До этого мы должны перестать говорить на эту тему. Нынешние самобичевания и мемориалы — это чистой воды спекуляция.

При этом поляки сносят памятники нашим солдатам, которые освобождали Польшу, а мы радостно подыгрываем им в Катыни. До каких пор можно унижаться перед теми, кто тебе плюёт в лицо? Пора вспомнить уже и о собственной гордости. Вот моё мнение.

Хочу ещё напомнить, что безусловным историческим фактом, в отличие от катынских расстрелов, является уничтожение в Польше десятков тысяч красноармейцев в начале 20-х. Поляки этого не признают. Более того, мы многого не признаём! Когда говорим об Освенциме, забываем, что там было больше половины наших военнопленных. Это был штрафной лагерь, там находились все наши солдаты и офицеры, в основном славяне, которые убегали из других лагерей. Как будто их не было. Почему вспоминаются только евреи? Опять же возьмите Бабий Яр в Киеве — там полегли не только евреи, но и русские, и цыгане. Почему не вспоминают о цыганах, которых немцы расстреливали без суда и следствия, как только видели?. Их даже не везли ни в какой Освенцим. Почему такое выборочное отношение: русские всегда и во всём плохие, Вторая мировая война шла ради спасения евреев — и всё?

Но вернёмся к полякам. Мединский в статье, опубликованной на сайте Военно-исторического общества, сказал: «Убеждён, как бы не поворачивалась политическая конъюнктура, наша общая история — не повод для бесконечного обмена обидами и претензиями. Это прошлое, оно прошло. Мы извлекаем из него уроки и живём дальше. А тревожить в политических склоках память павших — это и вовсе за гранью добра и зла. В России всегда будут чтить память погибших в Катыни польских офицеров. Мы очень надеемся, что такая же человечность вернётся в действия польских политиков».

Он очень хитро сказал, он сказал «погибших под Катынью поляков», но не сказал, что их расстреляли мы. Мединский поступил очень хитро и очень разумно. Есть там расстрелянные поляки? Есть. Заслуживают памяти? Конечно. Есть наши солдаты в могилах на территории Польши? Да. Они тоже заслуживают памяти. Вот о чём он говорит. И призвал чтить память погибших в боях с нацистскими войсками. Вот и всё. Здесь я готов подписаться под его словами.

Но как можно надеяться в нынешних условиях гигантского геополитического противостояния, где поляки играют одну из ведущих ролей, надеяться на их доброе отношение, на какие-то ответные шаги? Наш президент, наш премьер, наш министр иностранных дел и наш председатель Военно-исторического общества должны добиваться ответных шагов по долгу службы, это их работа, пусть они этим занимаются, а не мы. Почему мы должны делать за них их работу, получая грошовые зарплаты, когда они получают в месяц сотни тысяч? Я так не хочу. Назвался министром — отрабатывай свою должность. Назвался премьером — вкалывай. А как иначе? Я не собираюсь никого ни оправдывать, ни защищать. Я просто пишу о той истории, которую мы пережили. Пишу о том, как оно было на самом деле. Не нравится? Некоторым не нравится, что Земля круглая — пусть думают, что они живут на плоской Земле.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 25 апреля 2018 > № 2583178 Юрий Жуков


Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 18 апреля 2018 > № 2580211 Владимир Бушин

Тезей придёт!

расчеловечивание - главная причина всех наших аварий, катастроф, пожаров и наводнений

Март – роковой месяц в истории России: 1 марта был убит Александр Второй, 5 марта умер Сталин, 5 марта Черчилль объявил холодную войну против нас, 17 марта проходил референдум, который был растоптан…

Но как бесподобно, блистательно, фейерически начался март в этом году! 1 марта страна слушает Послание президента и ликует, узнав о грандиозных планах скорого - вот, вот! - экономического, культурного, всеобъемлющего прорыва в нашей жизни и о новом невиданном оружия, которое обеспечивает нашу безопасность. 8 марта – Женский день, наше ликование обретает трогательные черты ещё и вечной женской прелести. 18 марта – 56 миллионов сознательных граждан решительно заявили: «Не нужен нам другой президент! Нет никого и не может быть лучше нынешнего! Путин, вот тебе, как Рузвельту, спасителю Америки, четвертый срок! Шесть годочков. Всего, значит, будет 24. Почти как Петр Великий. Правь! Владей! Вразумляй!»

Правда, на некоторых избирательных участках в самых разных краях страны от Московской области до Камчатки, от Мурманской области до Чечни, включая Ленинградскую область, Новосибирскую, Алтайский край, Дагестан, Якутию, Приморье и другие края – всего в 87 участках – П. Грудинин получил больше голосов, чем действующий Гарант, мало того, на 49 участках Грудинин получил больше 50% голосов – 60, 70 и даже 80% против 10% в 5924-м участке Приморья.

21 и 22 марта по телевидению идет грандиозный двухсерийный фильм «Путин» неведомого доселе, а теперь знаменитого режиссера Андрея Кондрашова. На экране, правда, время от времени появляются такие вызывающие у зрителя оторопь личности, как Игорь Сечин и Дмитрий Медведев, порой раздаются уверения в том, что Собчак был вовсе не зеркалом либеральной коррупции и вором, о котором скучала Матросская Тишина, как в один голос уверяли тогда самые разные газеты; нет, Собчак был честным, скромным ангелом, не жалевшим себя в трудах на благо народа, но его затравили. Он заслужил памятник, как Столыпин, Колчак и Жириновский…

Да, все это было в фильме. Было и еще кое-что в таком роде: умильные речи двух Сергеев – всем за двадцать лет известного Иванова и мало кому памятного Ралдугина, долгий рассказ о подъеме затонувшего крейсера «Курск», как о чем-то героическом, показали нам даже «Путинский уголок» в дрезденской пивной и т.п. Да, да, это несколько озадачивает и ошарашивает зрителя, но каков общий пафос! Он в дерзком призыве героя фильма – «Вперед и вверх!». И это сказано в дни большого юбилея Максима Горького, который тоже в свое время воскликнул: «Вперед и выше!»

А в воскресенье 25 марта еще один масштабный фильм, на этот раз в виде беседы Владимира Путина с журналистом Владимиром Соловьевом. Опять мы слышим о великом прорыве, о неколебимой уверенности в светлом будущем, которое ждет нас за углом. Еще разок нам показали, как могут летать и поражать цель наши «Сарматы» и «Кинжалы» - хоть в космосе, хоть под водой, хоть через северный полюс, хоть через южный.

И вдруг в этот же день, в воскресенье – Кемерово, чудовищный пожар в торговом центре, гибель 64 человек, оказавшихся в огромной огненной ловушке вспыхнувшего торгового центра, среди них 41 ребенок... Как они, мальчики и девочки, первоклашки-второклашки бежали от огня, как в последней надежде на спасение стучали кулачками в тяжелые железные двери. И это на русской земле, в родном городе, как в фашистском концлагере…

Ужасная весть всколыхнула всю страну, телевидение не смолкает, бушует интернет, литургия в Успенском соборе Кремля… Да еще многократные заявления о «компенсации за погибших». Об этом мы услышали, в частности, от Бориса Титова, вчерашнего кандидата в президенты. Понимал ли он, что говорил? Компенсация - это возмещение за утрату. И вот за одного погибшего – 1 миллион рублей, за двух – два, за три – три миллиона… Разумеется, необходимо помощь, она имеется в виду сама собой, но как не понять, что то и дело твердить о ней с указанием сумм, просто неприлично. И такие люди лезут в президенты!.. Тут же нагрянули психологи и попы, - в этом недостатка никогда нет …

Я неожиданно вспомнил, что почти за семьдесят лет своей советской жизни, если не считать войну, мне довелось видеть своими глазами только один пожар. Это было в Измайлове, где я тогда жил, мне было лет тринадцать. Это, конечно, не статистика, но в какой-то мере характерно. Сейчас юрист Михаил Барщевский в телепередаче Владимира Соловьева сказал, что у нас в стране в год происходит 200 тысяч пожаров и гибнет 20 тысяч человек, а в США – 1,5 миллиона пожаров и гибнет только 3 тысячи. В этот же день в воскресном обзоре Первого канала ведущий Валерий Фадеев уверял, что на пожарах у нас гибнет людей в пять раз больше, чем в США, и в десять, чем в Германии. Не знаю, откуда они взял эти цифры, но тем из них, что говорят о соотношении чисел погибших, я склонен поверить.

Президент явился в Кемерово на другой день. В полном одиночестве возложил цветы, потом встретился с местными и московскими сановниками. И вот что мы услышали:

- Что же это происходит? Ведь нет боевых действий, нет неожиданного выброса метана… Люди пришли отдохнуть… Там дети… Говорим о демографии, а сколько людей теряем…

Потом в разговоре с другими людьми там он опять будет рассуждать о демографии. Как же! Ведь не так давно Медведев объявил о росте населения аж на 30 тысяч, а тут… А чего ж раньше-то молчали и о ней, и о вообще о нашествии бедствий? Страна вот уже 25 лет занимает в мире первое или близкое к нему место по авиационным катастрофам, крупным техногенным авариям, по гибели кораблей, по пожарам – лесным, городским и сельским, по наводнениям, по самоубийствам, в том числе, детским и подростковым… Вот лишь несколько запомнившихся страшных имен и цифр:

крейсер «Курск в Баренцевом море (2000 г. – 118 молодых жизни), Саяно-Шушенская ГЭС (лето 2009 – 75 погибших), кафе «Хромая лошадь» (декабрь 2009 – 156 человек), теплоход «Булгария» (2011,Волга -122 человека, в том числе 28 детей), Аirbus A-321 (2015, Египет, Красное море – 224 человека, в т.ч. 25 детей), автобус «Неоплан» ( 2017, Татарстан -14 погибших), пассажирский автобус (2017, Забайкальский край – 14 погибших,35 калек), автобус с юными спортсменами (2017 , Нефтеюганск – 12 юношей), Ан-148 (12 февраля 2018 – 71 погибший)…

Страшное чудище Минотавр, обитавшее на острове Крит, обязало провинившихся перед ним афинян каждые 9 лет поставлять ему 7 юношей и 7 девушек на съедение. И афиняне два раза поставили ужасную дань. Но в третий раз одним из юношей добровольно оказался бесстрашный царевич Тезей. Он проник в лабиринт, подобный Ельцин-центру, где обитал Минотавр и убил его. В перечисленных выше авариях и пожарах погибло 806 человек. Надолго это хватило бы Минотавру. Перед нынешними жертвоприношениями России меркнут жертвы страшных мифов древности. А как его звать, потомка Минотавра, который среди нас?

Это же поразительное дело, в своих 13 Посланиях и бесчисленных явлениях народу президент за 18 лет ни разу ни словом даже не упомянул о нашествии на родную страну несчастий и горя, о всевластии Минотавра-ХХI. Он только выражает соболезнование родственникам. Так ведь и родственникам почившей в Бозе Валерии Новодворской, которая говорила о готовности встретить цветами войска НАТО на нашей земле, он тоже выразил соболезнование, чем перечеркнул все остальные; и гражданке США Алексеевой отвалил премию за неусыпные труды по дискредитации России, чем тоже перечеркнул – ведь те же руки вручали! - нравственный смысл других правительственных премий; а в декабре собирается отпраздновать юбилей гражданина США Солженицына, пытаясь затмить юбилеи Горького, Тургенева, Маяковского…

Повторю: ведь совсем недавно 12 февраля в Подмосковье в районе Раменского разбился самолет Ан-148, и погибло еще больше, чем в Кемерово, наших родных людей – 71 человек. Почему же тогда все было совсем не так – ни многочисленных речей, ни молебствий? Сейчас в бесчисленных рассуждениях о Кемерово никто не вспоминает о совсем недавнем Раменском, не говоря уж о других трагедиях. Почти все ораторы рассуждают только о нынешней. Причем, как об отдельном случае, вдруг свалившимся с неба. Почему так? Да потому, что опасно. Если вспомнить и другое, то будет видно, что такова тенденция.

Да, за три с лишним пятилетки ни словечка об авариях, катастрофах, пожарах. Но ведь сам же давным-давно заявил: «Против нас ведется полномасштабная война». Если так, то надо не в хоккей играть, не рыбным уловом на всю страну хвастаться, а думать и действовать по-военному. Конечно, такие трагедии, как в кафе «Хромая лошадь» в декабре 2009 года, когда хозяин кафе ради барыша запустили народа в три раза больше, чем позволяло помещение, и погибло 156 человек молодежи, такие трагедии порождены соитием вскормленной режимом алчности и деморализации населения, которому вбили в башку, что в таких злачных заведениях весь смак жизни. Но гибель самолетов, аварии электростанций, пожары в огромных торговых центрах - тут в первую очередь надо думать о диверсии. Очень похоже на то, что именно такую форму войны против нас избрал враг. И тут все «Сарматы» бесполезны. Но вот, явившись в Кемерово, собрав ответственных чиновников, Путин, как сказано, начал речь словами о том, что ж, мол, происходит, ведь боевые действия не ведутся. Нет, сударь, очень похоже, что это именно боевые действия против нас.

А что мы видим и слышим всегда? Обученные вами за конфетку ходить на задних лапах и говорить человеческим голосом чиновники всех рангов прежде всего отметают именно мысль и диверсии и, как правило, говорят или о коротком замыкании, или о взрыве баллона бытового газа. Такое впечатление, что им строго запрещено говорить о чем-то другом. Так было и на сей раз. О коротком замыкании объявили сразу до всякого расследования. И только на пятый день кто-то обмолвился о поджоге. Но в конце концов объявили: короткое замыкание в проводе высокого напряжения.

Разумеется, это вызывает недоверие: ну, не может быть везде одно и то же! Вполне естественно, что многие не поверили сразу и объявленному числу погибших, что вызвало особое негодование всех этих политологов в штатском. Некоторые в припадке верноподданности даже заявляют, что не верующие хотят, чтобы погибших было больше. Можно поверить, что этого хотел, допустим, Петр Порошенко, который – помните? - злорадно упивался мыслью о том, что вот дети Украины пойдут в школы, а дети Донбасса будут прятаться от обстрелов в подвалах. Но все неверующие - заодно с Порошенко?..

Ведь было очень много причин не поверить. Во-первых, в самом начале объявили - пять погибших. Во-вторых, естественно желание всех, особенно ответственных лиц, чтобы погибших было меньше, и не всегда не всем удается побороть это желание. Но главное, в-третьих, что, мы живем в стране, правители которой всегда говорят народу святую беспримесную правду? Да ведь эта власть и нагрянула к нам и началась с пеной лжи и небывалого обмана на губах – с вопля «Больше социализма!», с ликвидации итогов референдума 17 марта 1991 года о сохранении СССР, с раздачи пустопорожних ваучеров под видом большой ценности… Вы все это уже забыли? Или что-то изменилось позже, после лихих 90-х? Разве не были ложью, обманом народа такие дела власти, как назначение министром обороны Сердюкова и защита его вместе с возлюбленной воровкой после их непредвиденного разоблачения? А сооружение грандиозного памятника-музея американскому холую Ельцину и пафосные речи о нем, как о человеке, величие которого смогут оценить только потомки – тут все хрустальная правда? А Указ о принудительном праздновании в конце года юбилея небывалого в мировой истории лжеца и клеветника на свой народ?..

Все эти дни со всех лобных мест раздавались голоса: - Сделать все, чтобы это никогда не повторилось! Не пожалеем сил, чтобы это было в последний раз!» и т.п. Очень прекрасно. Но ведь в эти же самые дни не где-то, а в Москве и Подмосковье случились несколько пожаров, один из них – на площади в 900 кв. метров. 2 апреля, когда отмечали Девять дней по погибшим, в роскошном Сочи – пожар в Олимпийском парке, и там же был ранее пожар в кафе «Восток»…

Власть стремится к полному расчеловечиванию народа. Это можно было воочию видеть даже и на многих ток-шоу, где обсуждалась трагедия Кемерово. Частность, деталь нашей повседневной жизни, но может быть, самая характерна ныне. Вот, допустим, телепрограмма «60 минут». Взволнованные речи, скорбные восклицания, тут же – ужасающие кадры хроники: пожар… люди бегут, падают, огонь наступает… Вдруг ведущая передачи объявляет: «Перерыв. Реклама». И мы видим, слышим, как и чем лучше кормить собак, нам дают совет, как избежать «вздутия живота», нам рекомендуют «куриные грудки»… Время кончилось, продолжается обсуждение трагедии, снова идут чудовищные кадры хроники… А вот «Время покажет». То же самое, только в рекламном перерыве нам дают эротические сцены из какого-то нового фильма, мы слышим страстный шепот, видим полуобморочные лица, он опрокидывает её на спину: «Ты будешь принадлежать только мне!», и тотчас – кровавая хроника. И никто из участников этого лицедейства не протестует, не возражает – все они уже обработаны, у них изъяли, ампутировали важную часть их человечности и свободы, а они и не заметили этого. Они не понимают, что их сделали жертвами совершенно наглого глумления над правами человека. Ну, в самом деле, они же не хотят, а им навязывают, их принуждают смотреть пошлятину рекламы: вот полоумная баба в магазине хватает с витрины какие-то пакеты и истошно вопит: «Беру! Беру!» И это насилие над миллионами, над всем народом, расчеловечивание творится ежедневно и ежечасно уже четверть века. То же самое происходит при показе самых драматических фильмов, умных спектаклей, добрались даже до последних известий с их часто неизбежным драматизмом. Всё это – обдуманная и целенаправленная диверсия против русского характера, против русского духа. И это лишь одно из множества других не менее эффективных средств.

Наши ученые, инженеры и рабочие создали новое мощное оружие. Молодцы. Но это не повысило нашу обороноспособность, потому что режимом, властью совместными стараниями рушится, вытаптывается, выбрасывается главная сила страны – русская душа, русский характер, русский человек. Материалист Ленин говорил: «Во всякой войне победа в конечном счете обусловливается состоянием духа тех масс, которые на поле брани проливают свою кровь».

Расчеловечивание - это и есть главная причина всех наших аварий, катастроф, пожаров и наводнений. И никто не смеет бросить в лицо власти, как сто с лишним лет тому назад бросил Максим Горький: «Человек! Это звучит гордо!»

Владимир Бушин

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 18 апреля 2018 > № 2580211 Владимир Бушин


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 18 апреля 2018 > № 2580208 Александр Проханов

Стальное копьё истории

мы должны поступить в Донбассе так, как американцы поступают в Сирии: око за око, зуб за зуб, остриё на остриё

Американцы не зря сгоняли в Средиземное море свои эсминцы и авианосцы, поднимали на поверхность подводные лодки, оснащённые крылатыми ракетами. Они обещали ударить по Дамаску — и они это сделали. Ракеты рвали дома, вспарывали улицы, терзали на части людей.

А мы? Наше русское воинство, наши русские политики? Ещё несколько дней назад мы махали кулаками, обещая американцам ответный удар. Наши суровые генералы строго предупреждали, что мы станем не только сбивать крылатые ракеты, но и громить пусковые установки, с которых они взлетели. И где ответный удар? Пусковые установки, расположенные на эсминцах и лодках, как ни в чём не бывало плавают в Средиземном море. Американские военные рапортуют своему президенту о выполнении приказа. А что рапортуют Путину о выполнении приказа? Мы слышим лишь Марию Захарову, чьи стихи хорошо поются на музыку «жил-был у бабушки серенький козлик», да господина Косачёва, который утверждает, что военный ответ американцам исключён и мы будем действовать политически, то есть соберём опять Совет безопасности — эту яму, в которой тонут все русские инициативы. Где наш ответ? Потеря лица в политике подчас страшнее, чем военное поражение. Политик не должен терять лицо. Вы слышали об этом, господин Косачёв?

Однако теперь, когда мы дали волю своему негодованию и выпустили весь яд, взглянем на случившееся с трезвой и беспощадной ясностью. Американцы за последние десятилетия в совершенстве отработали стратегию, позволяющую им доминировать в мире и стирать с карты мира неугодные им режимы. Сначала они устраивают провокацию: взрывают газовый баллон или сыплют на землю белый порошок, символизирующий сибирскую язву. Потом этот казус разносится по всему миру проамериканскими СМИ, и мир убеждается в том, что совершено злодеяние. Называется имя злодея. Этот «злодей» усилиями телевидения, газет и интернета превращается в исчадие ада, в которое тычут пальцами изо всех уголков мира и требуют его истребления. Когда градус ненависти к названному злодею достигает высших степеней, начинают работать пусковые установки и крылатые ракеты. И вот уже нет Югославии, нет Ливии и Ирака. И теперь приходит очередь Сирии. Тупо, точно и безотказно.

Вернёмся на европейский театр военных действий. Уже весь Запад говорит о русской химической атаке в Солсбери, напоминающей химическую атаку Башара Асада в предместьях Дамаска. Запад указывает на Россию и её президента как на чудовище, несовместимое с законами цивилизации. Россия и Путин демонизированы. И самое крохотное и плюгавое государство, такое, как Эстония или Латвия, требует уничтожения России.

Не надо строить иллюзий по поводу того, что ядерное оружие России предотвратит атаку американских крылатых ракет. Дважды в истории Америка и Россия, тогда Советский Союз, сталкивались в жестокой войне. То была война в корейском небе, когда советские МиГи жгли американские летающие крепости. И во Вьетнаме, когда советские зенитные ракеты сбивали американские бомбардировщики. Сегодня неядерная война между Россией и США возможна. Это вынуждает нас усилить разработку боевых систем, исключающих падение хоть единой крылатой ракеты на российской территории. Россия должна быть прикрыта с северного направления, со стороны Средиземного моря, от Берингова пролива до Балтики. Оборонные программы России должны быть основаны на мобилизационном проекте, на подавлении «пятой колонны», которая занимается наведением американских ракет на кремлёвский кабинет президента. Таковы должны быть уроки для России, связанные с сегодняшней атакой на Дамаск.

Ответ американцам должен последовать. Нет ничего отвратительнее генералов и политических стратегов, у которых дрожат руки.

Американцы утверждают, что они применили в Дамаске тактику защиты слабых, проучили Башара Асада, убивающего детей и женщин. Но в течение нескольких лет на глазах у всей России на Донбассе украинская артиллерия, украинские установки залпового огня стирают с лица земли кварталы Донецка и Луганска, бесчисленно множа гробы, планомерно истребляя восставшее русское население. Россия должна заступиться за слабых. Российский огневой удар должен испепелить все киевские позиции под Донбассом. Этот огневой удар должен быть такой силы, чтобы больше ни один украинский танк, ни одна украинская гаубица не смели выйти на позиции в окрестностях Донецка и Луганска. Если вслед за этим ударом последует порыв ополченцев, желающих выйти, наконец, к Мариуполю, дальше, к Одессе, и дальше — к Приднестровью, соединив многострадальное Приднестровье через Украину с Россией, этому порыву мы не должны чинить препятствия. Мы должны поступить в Донбассе так, как американцы поступают в Сирии: око за око, зуб за зуб, остриё на остриё. Стальное копьё истории не должно бить только в русскую грудь. Стальное копьё истории — это и копьё Пересвета.

Правительство Российской Федерации позволило, наконец, гражданам России собирать в лесу валежник. Это великая льгота. Русские люди пошли собирать валежник. Когда в России собирают валежник, в Европе начинает звучать воздушная тревога.

Александр Проханов

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 18 апреля 2018 > № 2580208 Александр Проханов


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ. Недвижимость, строительство > lgz.ru, 18 апреля 2018 > № 2573762 Алексей Изотов

Эмоции московской старины

Здания таят в себе тайны столетий

Окно в особняке Кекушева, откуда вылетала Маргарита на бал к Воланду; сохранившаяся в идеальном состоянии столетняя сантехника в резиденции посла Германии на Поварской; историческое напольное покрытие в особняке Коробковой на Пятницкой, хранящее в себе память о гостях дома и, конечно же, непередаваемая атмосфера, неподвластная времени, – именно энергетика «диктует» правила для жильцов объектов культурного наследия. В каждый из особняков можно по-настоящему влюбиться – в их шарм, красоту, историю и неповторимость. О неодушевлённых, но «душевных» исторических зданиях, о совместном с «Литературной газетой» проекте «Уникальные особняки Москвы» и дальнейших перспективах реставрационных проектов мы побеседовали с начальником Главного управления по обслуживанию дипломатического корпуса (ГлавУпДК при МИД России) Алексеем Юрьевичем Изотовым.

– Большая часть особняков, находящихся в ведении ГлавУпДК, формирует исторический облик столицы. А есть предыстория того, как они оказались в ведении вашего предприятия?

– Системная работа с иностранным сообществом в России была начата ещё в 1556 году, когда Иван Грозный выделил английскому посольству отдельное здание вблизи Кремля, на улице Варварка, известное как Старый английский двор. Сегодня в нём размещается филиал Исторического музея. С тех пор организации по обеспечению работы и жизни иностранцев всегда существовали в системе государственной власти Российской империи.

В 1921 году по личному указанию В.И. Ленина было создано Бюро по обслуживанию иностранцев – Бюробин. Наше предприятие – преемник Бюробина и всех его предшественников начиная с 1556 года.

– Какой вам видится цель недавно стартовавшего в «ЛГ» проекта «Уникальные особняки Москвы»?

– Рассказать подробнее о наших зданиях – жемчужинах архитектурного облика столицы. Через историю и судьбы их жителей показать жизнь особняков, «средний возраст» которых насчитывает около 100 лет. За последние годы ГлавУпДК завершило значительный объём реставрационных и восстановительных работ. Нередко в ходе их архитекторы и реставраторы ГлавУпДК делают настоящие открытия, находят скрытые элементы убранства, восстанавливают утраченное. Об этом и расскажет проект. Главный же сюрприз в том, что все особняки, которые появятся в публикациях в течение года, составят увлекательный пешеходный экскурсионный маршрут по старой Москве, а истории, опубликованные на страницах газеты, станут прекрасным гидом для читателей.

– Расскажите о наиболее крупных реставрационных проектах, реализованных за последнее время?

– В 2016 году мы завершили работы в здании Цветковской галереи на Пречистенской набережной, 29, стр. 1. Здесь была произведена реставрация фасадов, кровли и ворот, воссозданы утраченные элементы. В конкурсе Правительства Москвы на лучший проект в области сохранения и популяризации объектов культурного наследия «Московская реставрация-2016» ГлавУпДК при МИД России было награждено премией «За лучшую организацию ремонтно-реставрационных работ».

В прошлом году отреставрировали фасады и ограды резиденции посла Египта в Кропоткинском переулке. Именно в этом здании после возвращения из ссылки жил декабрист Александр Петрович Беляев.

Также недавно завершился первый этап реставрации фасада резиденции посла Испании в Спасопесковском переулке. В 2019 году планируем приступить к реставрации фасада и кровли второго строения, в ходе которой будут воссозданы утраченные элементы входной группы, парапета, восстановлен световой фонарь на крыше.

В настоящее время комплексный капитальный ремонт ведётся в здании в Леонтьевском переулке (д. 10 стр. 1, 2, 2а, 3). Над этим особняком в разное время работали три великих архитектора: Каминский, Шехтель и Эрихсон. Здесь идёт реставрация фасадов, кровли, восстанавливаются элементы интерьеров. Кроме того, модернизации подвергнутся инженерные системы, будет благоустроена территория домовладения. Завершить проект мы планируем в этом году.

Комплексный капитальный ремонт с элементами реконструкции и реставрации идёт и в особняке Льва Николаевича Кекушева на ул. Остоженка, д. 21. Воссоздано большое количество исторических элементов здания. В конце прошлого года на пятнадцатиметровую высоту мы подняли и установили четырёхметровую скульптуру бронзового льва – главного символа творчества Кекушева. Статуя льва была утрачена при неизвестных обстоятельствах в начале прошлого века, её кропотливо воссоздали по архивным материалам.

– У реставрации объектов культурного наследия есть свои особенности?

– Наши специалисты кропотливо восстанавливают первозданный облик здания. Проекты реставрации разрабатываются в соответствии с требованиями Федерального закона «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации». Затем, только после положительного заключения государственной историко-культурной экспертизы и согласования Департамента культурного наследия Москвы, мы приступаем к работам, которые, подчеркну, проводим за счёт собственных средств. Коллектив ГлавУпДК практически ежегодно получает благодарности и другие награды мэра за большой вклад в сохранение объектов культурного наследия столицы.

– В большинстве особняков размещаются посольства иностранных государств, резиденции глав дипломатических представительств. Многие посольства «прописаны» в одних и тех же зданиях десятилетиями. Как складываются отношения у зданий и их жильцов?

– Часто приходится слышать от иностранных дипломатов, глав дипломатических представительств слова восхищения убранством особняков, их красотой и великолепием. Возникают, конечно, и бытовые вопросы. Но мы их оперативно решаем.

– Атмосфера в особняках меняется при новом жильце? Или жилец подстраивается под неё?

– Скорее второе. Вся эта атмосфера, наверно, заставляет человека следовать именно ей, а не пытаться внести что-то своё. Хоть особняки и неодушевлённые, но душа и энергетика у них есть.

– Есть ли лично у вас «любимчики» среди особняков?

– Интересный вопрос. Это то же самое, что спросить ребёнка, кого он больше любит – маму или папу. Все особняки уникальны по-своему, и я очень люблю большинство из них. Дом приёмов МИДа, Спиридоновка, 17 – я знаю каждый его закоулок. Особняк на Пречистенке, 20 – здесь располагается главный офис ГлавУпДК. Особняк Коробковой на Пятницкой, 35 – там такая фантастическая аура! Здание в Леонтьевском переулке, где размещается посольство Греции… И конечно же, очень душевное место на Остоженке, 21 – дом жены Кекушева.

– С 18 апреля по 18 мая в Москве проходят Дни культурного наследия. Будут ли особняки открыты для ценителей архитектуры в эти дни?

– Посольства – особые объекты с точки зрения обеспечения безопасности. Мы активно взаимодействуем с Правительством Москвы: где-то за полгода начинаем направлять официальные письма в посольства с просьбой предоставить возможность открыть их для российских граждан. Большинство посольств откликается. В том, что у москвичей и гостей города появляется уникальная возможность очутиться в неповторимой атмосфере этих исторических зданий – на 90% заслуга ГлавУпДК.

– В одном из интервью вы сказали, что «постоянный отрыв от Родины – тяжёлая вещь». Прочувствовав это на собственном опыте, много лет проработав на дипломатических должностях в Японии, какие шаги вы предпринимаете, чтобы зарубежные коллеги этого не ощущали?

– Наша деятельность имеет много направлений. В первую очередь это предоставление в аренду недвижимости (офисов, квартир). В ведении ГлавУпДК в Москве более 1 200 000 м2 недвижимости. Это и 150 особняков, и многофункциональные комплексы, включающие офисные и жилые помещения, и отдельные дома. Ещё есть комплекс отдыха «Завидово» на берегах Волги, гольф-курорт «Москоу Кантри Клаб» в ближайшем Подмосковье, в Нахабине, медицинский комплекс «Мединцентр», фирма «Инпредкадры», предоставляющая кадровые и бухгалтерские услуги, «Спецавтоцентр», оказывающий автотранспортные услуги. Мы имеем также Культурный центр, где проводятся выставки, концерты и другие культурные мероприятия. Весь этот большой комплекс наших возможностей позволяет не только познакомить дипломатов со страной пребывания, но и создать для них комфортные условия для общения, отдыха, знакомства с культурой России. Весь спектр наших услуг доступен и для россиян, среди наших клиентов много российских компаний и граждан.

Как коммерческое предприятие мы находимся вне политики. Именно этот уникальный статус позволяет проводить самые разнообразные мероприятия для дипломатического сообщества. Например, новогодний приём в Большом театре, ежегодные спортивные соревнования – зимние и летние Дипломатические игры и многое другое. Наша задача – сделать всё возможное, чтобы Россия стала для дипломатического сообщества не только страной пребывания, но и близким полюбившимся местом.

Беседу вела Анастасия Бойко

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ. Недвижимость, строительство > lgz.ru, 18 апреля 2018 > № 2573762 Алексей Изотов


США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 апреля 2018 > № 2571800 Стив Форбс

Пророки блокчейна: в США снимут антиутопию о криптовалютном будущем

Стив Форбс

Главный редактор Forbes USA

Главный редактор американского Forbes рассказал о влиянии блокчейна на судьбу телевидения и кинематографа, а также об утрате влияния крупных киностудий

Сегодня о курсе биткоина говорят абсолютно все. Он взлетает, и любой таксист советует вложиться; стоит курсу упасть, как СМИ вовсю трубят, что биткоин в прошлом. Но все эти разговоры о волатильности — лишь вершина айсберга. Криптовалютная революция стала причиной серьезных изменений во всем финансовом секторе: благодаря ей появились новые механизмы инвестирования и новый класс криптонуворишей, готовых вложить в многообещающие проекты все свое состояние. Более того, как только принцип новой системы поймет широкая публика, в сфере станут крутиться гораздо бóльшие деньги, нежели сейчас.

Что это означает для тех, кто пытается привлечь средства к своим проектам? Только одно: финансовый ландшафт изменился. В 2017 году технологии блокчейна и криптовалют смогли в совокупности собрать $200 млн. Первичные размещения монет (ICO) стали обычным делом для привлечения инвестиций через токены и помогли стартапам привлечь в общей сложности $3,8 млрд. Благодаря новым технологиям рынок стал более свободным и независимым, а это, в свою очередь, подстегнуло рост инвестиций во всей отрасли на $3,6 млрд. Такие изменения произошли во всех отраслях экономики, но по-настоящему серьезной движущей силой криптофинансирование может стать для сферы развлечений.

Не секрет, что развлекательная индустрия становится более демократичной и Голливуд уже не правит бал единолично. Наверняка все слышали о набирающих популярность независимых киностудиях и новых онлайн-платформах вроде Netflix или Hulu. Они возникают из ниоткуда и, предлагая свою собственную кинопродукцию, становятся фаворитами зрителей. Тем временем люди, казавшиеся неуязвимыми, призываются к ответу за недостойное поведение. Любое подобное изменение оказывает огромное влияние на процесс производства телевизионной и кинематографической продукции. В результате крупные и именитые киностудии уже не могут диктовать всем свои правила.

Участник кинематографического фестиваля «Сандэнс» Даг Карр — режиссер нового сериала «Хардфорк», который повествует об антиутопическом будущем, где все построено на криптовалютах и дополненной реальности. По сюжету группа изгоев при помощи технологий блокчейна взламывает правительственные системы и делает централизованное управление невозможным. Раньше подобных сериалов для широкой аудитории никто не снимал. Тем более в их производство не вкладывали миллионы долларов. Между тем «Хардфорк» может оказаться пророческой картиной и достоверно изобразить будущее блокчейна в общем и криптовалют в частности. Разумеется, средства на выпуск многосерийного фильма собираются исключительно в криптовалюте.

Карр увидел большой потенциал в криптофинансировании своих проектов одним из первых. «Хардфорк» — первый в своем роде проект, поддерживаемый по новой модели. Для изначального финансирования и продвижения нашей затеи очевидным выбором стала платформа Steemit, именно здесь мы собрали первичные средства для запуска кампании», — заявил Карр.

Steemit — это криптовалютная интернет-площадка, где создатели различного рода контента могут зарабатывать на своем творчестве. В этой социальной сети коллектив режиссера и собрал первые $30 000 на производство анонса. В ноябре видеоролик показали на ежегодной конференции Steemit в Лиссабоне, и зрители были в полном в восторге.

«В Лиссабоне мы познакомились с людьми, которые следят за развитием проекта уже несколько месяцев и которые ждут выхода первых серий с таким же нетерпением, как мы сами. Новый способ привлечения средств позволил нам не только получить деньги на развитие проекта, но также одновременно собрать вокруг себя целевую аудиторию. А это главная мечта каждой компании-прокатчика: чтобы на фильмы по умолчанию был свой зритель. Поэтому нам успех сопутствовал бы в любом случае», — объяснил Карр.

Поиски зрителя очень важны для дела, и создатели «Хардфорка» продолжают искать поддержку в различных криптосообществах. В декабре команда Карра обратилась с предложением к пользователям криптовалюты DASH, которые выделяют значительную долю намайненных за месяц токенов на развитие проектов, связанных с криптовалютами и блокчейном. Эта затея принесла свои плоды: пользователи DASH вложили в «Хардфорк» около $1 млн, благодаря чему начальная стадия для сериала завершилась и проект перешел в фазу активной подготовки к запуску. Карр очень воодушевлен происходящим: «С таким стимулом начать нам было проще простого, а я никогда еще не делал первые шаги настолько скоро. Киностудии обычно тормозят процесс, но криптосообщество движется вперед с головокружительной скоростью».

Вдобавок к сериалу предвидится и игровая составляющая — на базе технологий дополненной реальности. Некоторые считают, что «Хардфорк» является скорее исключением, чем правилом, и что другие проекты, применяющие такую модель финансирования, не вызовут особого энтузиазма у пользователей криптовалют. Создатели сериала с этим не согласны. Эрик Вэнс Уолтон, соавтор идеи сериала считает: «Нет никаких оснований сомневаться в эффективности такого подхода для любого творческого начинания, будь то музыка, полнометражная кинокартина или даже театральная постановка. Наверное, главной преградой на пути к такому решению является недостаточное понимание сути. «Хардфорк» покажет остальным, как это делается, и позволит узнать больше о технологическом прогрессе в данной сфере. К тому же мы просвещаем зрителя интересным и увлекательным способом».

Коллектив создателей сериала состоит из экспертов в области блокчейна, аналитиков криптовалютного рынка, участников кинофестиваля «Сандэнс» и голливудских актеров. Все они объединились для создания высококлассного научно-фантастического триллера, который можно будет посмотреть как на привычных сервисах потокового видео типа Netflix и Amazon Prime, так и на децентрализованных площадках. Если подобная модель производства себя оправдает, появление других подобных новинок станет вопросом времени.

Перевод Антона Бундина

США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 апреля 2018 > № 2571800 Стив Форбс


Россия. СЗФО > СМИ, ИТ > rosbalt.ru, 16 апреля 2018 > № 2571419 Владимир Варнава

Балет Монте-Карло представил на фестивале Dance Open в Петербурге легендарную «Золушку» Жана-Кристофа Майо. Спектакль лишь отдаленно напоминает знаменитую сказку. Без хрустального башмачка, тыквы, которая превращается в карету и других чудес. «Золушка» превратилась в историю о любви, семье, связи с ушедшими близкими и вере в счастливое будущее.

О том, как публика восприняла постановку, о мастере и его труппе «Петербургскому авангарду» рассказал хореограф Владимир Варнава, который сотрудничает с Майо.

— Майо понравилась петербургская публика?

— «Золушка» в репертуаре труппы Балета Монте-Карло c 1999 года, и она с этим балетом объездила практически весь мир, в том числе он был показан и в Москве. Этот спектакль уже вошел в историю балетного искусства. И тем не менее я думаю, что показ «Золушки» в Санкт-Петербурге был для Майо был очень важен. Публика приняла постановку искренне, и балет понравился ей. Что касается Жана-Кристофа, то он был в целом доволен тем, как прошел спектакль.

Вторсырье и ремейки в «Свином рыле»

— Когда вы познакомились с Жаном-Кристофом?

— Жан-Кристоф бывал в России неоднократно, и пару лет назад приезжал с программой Сергея Даниляна для Дианы Вишневой «На Грани». Здесь ставили его балет Switch и спектакль Каролин Карлсон «Женщина в комнате». У Каролин я в свое время проходил стажировку в Париже — приз за победу на первом фестивале «Context. Диана Вишнева». Именно в этот приезд мы познакомились: кажется, это было в 2015 году.

Он увидел мою работу «Глина» в Творческой мастерской молодых хореографов в Мариинском театре и предложил поставить у него в труппе. Это было его собственное решение, что для меня особенно ценно и важно. Если говорить про международную сцену, то он мой крестный отец в танце, он — первый, кто меня пригласил в театр международного уровня.

— И какой спектакль вы подготовили?

— «Поцелуй Феи» (Le Baiser de la Fée). Этот балет был посвящен памяти Игоря Стравинского. 27 ноября 1928 года в Парижской опере состоялась премьера великого композитора. Стравинский мастерски ввел в балет мелодии Чайковского, сделав их более серьезными, и объединил их. Это показалось мне интересным, и в итоге та же концепция лежит в основе всей работы, которую я предпринял в создании этого спектакля.

Мы попытались использовать подход Стравинского к музыке Чайковского аналогичным образом ко всему процессу. Новую музыку написал петербургский композитор Александр Карпов. Таким образом мы создали не только оригинальную музыкальную партитуру, но и новую историю.

Когда Жан-Кристоф Майо пригласил меня создать новое произведение для балета Монте-Карло, я был вдохновлен творчеством великих артистов и художников — таких как Стравинский, Нижинский и Бенуа. Казалось крайне важным, чтобы наши идеи создавали историческую арку с идеями творцов оригинального «Поцелуя Феи», а наши усилия служили бы естественным продолжением их замыслов. Мне было очень приятно вновь встретиться с ребятами, которые танцевали у меня в балете: это Mimoza Koike, Maude Sabourin, Alvaro Prieto, братья Alexis и George Oliveira, Leart Duraku, Candela Ebbesen.

— Как работается в Балете Монте-Карло?

— У Les Ballets de Monte-Carlo нет собственной постоянной площадки для проведения спектаклей, но есть прекрасное место для их создания и репетиций — ателье Балета Монте-Карло. Это больше чем место, оно соответствует духу компании и ее идейного руководителя — Жана-Кристофа Майо. Внутри здания максимально возможно используются прозрачные стены, и большая часть помещений имеет несколько дверей. Таким образом, ты можешь пройти насквозь все кабинеты, видеть, как в мастерских изготавливают костюмы, чем сейчас заняты администраторы, что репетирует балетная труппа. Идеи циркулируют, ими дышат люди. Ателье, размещенное в бывшем лесопильном заводе площадью более четырех тысяч квадратных метров, — рабочий инструмент, объединяющий под одной крышей танцоров, артистическую, техническую и административную команды. Через стеклянную крышу большую часть года льется солнечный свет, а когда идет дождь, возникает домашнее ощущение уюта.

В компании отсутствует иерархическая система. Прима была только одна — Бернис (первая исполнительница роли матери-феи в «Золушке»), муза Жана-Кристофа, с которой он воплотил большинство своих идей. Это означает, что ты можешь сегодня готовить сольную партию, а завтра танцевать кордебалетную часть, и наоборот. Все танцуют всё. Наверное, такой демократичный подход не очень понятен в российской традиции, но это приносит свои плоды.

Работоспособность компании Майо накрыла меня с головой. Я убеждался на практике, что можно хореографировать не только свое тело, но и свой настрой, а на позитиве работа движется лучше в любой сфере, тем более — в области, связанной с коллективным творческим процессом. Артисты Балета Монте-Карло об этом не забывали. С настроением и атмосферой все было в порядке.

— А какова профессиональная подготовка танцовщиков?

— Технически ребята отлично подготовлены, и причиной тому — высокие запросы Жана-Кристофа. Хореография у него динамичная, требует балетного бэкграунда, артистов не много, каждый на счету, они просто обязаны держать себя в тонусе. И конечно мощнейший репертуар в багаже танцовщиков: William Forsythe, Jiří Kylián, Lucinda Childs, Twyla Tharp, Angelin Preljocaj, Itzik Galili, Jacopo Godani, Sidi Larbi Cherkaoui, Johan Inger, Alonzo King, Marco Goecke, Maurice Béjart — и это далеко не полный список хореографов, с которыми артисты поработали.

В труппе сложился прекрасный баланс между основными постановками действующего хореографа театра и приглашенными балетмейстерами. В авторском театре такое редко встречается. Я думаю, что Жан-Кристоф — очень смелый человек и руководитель, который не боится давать свободу своим артистам и хореографам-гостям. Все от этого только выигрывают. В частности, Sidi Larbi Cherkaoui выстрелил на балетной сцене в 2004 году, поставив In memoriam именно для Балета Монте-Карло.

— Как репетирует Жан-Кристоф Майо?

— Я был на репетициях «Золушки», «Ромео» и других спектаклей. Как я говорил ранее, в ателье, в основном, прозрачные стены и открыты двери, поэтому не обязательно быть в зале, чтобы наблюдать репетиционный процесс. Майо — харизматичен, репетиции ведет страстно. Всех секретов открывать не буду, но запомнилось, что он очень подолгу может оттачивать мелкие детали спектакля, объясняя танцовщикам их смысл и значение, а они, в свою очередь, множество раз, в полную силу, стараются попасть цель. Этот захватывающий диалог я могу наблюдать бесконечно.

— В чем достоинства и особенности «Золушки» Майо?

— Интересно, что в музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко в Москве «Золушка» должна была стать моей первой премьерой спектакля большой формы. И когда проект был полностью приготовлен, его отменили по независящим от меня обстоятельствам (внезапная смена руководства театра). А должна была быть «Золушка» Сергея Прокофьева без купюр: планировалось станцевать всю музыкальную партитуру композитора. Готовя постановку, я основательно изучил вопрос истории спектакля и пересмотрел огромное количество версий, дабы избежать повторов.

Версия Майо запомнилась и полюбилась еще тогда. Я вообще очень люблю творчество Жана-Кристофа и рад, что мне посчастливилось поработать с его труппой. Мне кажется, лаконично организованное пространство его спектакля в контрасте с пышными традиционными версиями дает возможность более пристально обратить внимание на взаимоотношения героев внутри действия. Мне нравятся «говорящие» партии, выпуклые характеры, которыми насыщен балет. Несмотря на то, что хореограф решительно деконструирует порядок музыкальных номеров, они «слушаются» органично, спектакль очень музыкальный. Меня вообще здесь покорила именно деконструкция оригинала, возможность рассказать каноническую историю, но совершенно другим способом. Я думаю, это большая удача фестиваля Dance Open — привезти «Золушку» Балета Монте-Карло.

Александр Городницкий — о «мечте импотента» и разгроме РАН

— Но вы все-таки будете ставить «Золушку»? она есть в ваших планах?

— Да, сейчас спустя уже почти три года, я вновь получил приглашение поставить «Золушку». На этот раз — в Калифорнии, с Натальей Осиповой. Продюсер проекта — Сергей Данилян. Мы думали, что восстановим уже подготовленный ранее спектакль. Но мир меняется, и мы меняемся, и я уже чувствую эту историю совершенно иначе. Поэтому было решено делать, совершенно новую версию: балет про… первую танцовщицу свободного танца Айседору Дункан. Есть планы показать работу в России.

Беседовала Ирина Сорина

Россия. СЗФО > СМИ, ИТ > rosbalt.ru, 16 апреля 2018 > № 2571419 Владимир Варнава


Россия > СМИ, ИТ > newizv.ru, 14 апреля 2018 > № 2569092 Михаил Мишин

Михаил Мишин: "Сцена - территория честности"

19 апреля в «Театре у Никитских ворот» состоится творческий вечер сатирика Михаила Мишина. Михаил Анатольевич не часто балует московскую публику концертами. Предыдущий был 20 лет назад. Мы решили встретиться с классиком, чтобы узнать, чем он занимался в перерыве.

- Михаил Анатольевич, Чем Вы занимались 20 лет, пока не выступали?

- Театральными переводами. Из самых известных - «Эти свободные бабочки», «Слишком женатый таксист» и «Номер 13». А Рэя Куни вообще открыл для российского театра я.

- «Слишком женатого таксиста» я смотрела в театре, а «Номер 13» - в записи, причем несколько раз. Очень смешные комедии. Любите веселить публику?

- Люблю, когда работа публике нравится.

- Если бы Вы могли пригласить за этот стол великих мастеров смеха, кого бы Вы позвали?

- Чаплин - мастер смеха?

- Чаплин - гений.

- Чехов - мастер смеха?

- Не только.

- Там всего много. Но есть и прекрасные юмористические рассказы. А Свифт - мастер смеха? Но этим он не исчерпывается.

- А Вы?

-Хотите меня поставить в этот ряд? Спасибо Вам большое, но я пока сужу о себе здраво. Зощенко, Булгаков. Салтыков – Щедрин...

- Смотрите, какая разная смеховая палитра получилась.

- Потому что смех имеет множество оттенков.

- Вы свои первые вещи писали, когда работали в НИИ. От скуки?

- Нет. Мне просто нравилось писать.

- Ленинград шестидесятых – семидесятых был литературоцентричный город, там писали многие. Было много литобъединений, вечеров поэзии. С чего начинали первые шаги Вы?

- С публикаций рассказов на страничках юмора в разных изданиях. Потом отец собрал мои рассказики, уже напечатанные, и показал своему приятелю. Не сказав, что автор текстов - его сын. Приятелем этим был Б.Г. Друян, замечательный и тонкий редактор, работавший в "Лениздате". Он и дал путь в жизнь моей первой книжке - она вышла в 1976 году. Называлась она «Шел по улице троллейбус». Тираж был гигантский для сегодняшних времен- 65 тысяч. Ее смели, потому что сметалось все, что отличалось от общего потока.

- К вам пришла слава, вы много ездили с концертами по стране. Сегодня публика изменилась?

- Только "технически". Я люблю, когда разговор двусторонний. Когда публика пишет записочки. Целые пачки раньше получал. А прошло время – и перестали писать. Почему, думаю. Потом сообразил - люди перестали носить записные книжки и ручки. И я перед концертом разложил карандаши и бумагу. И было то же самое. Нет, по сути публика не изменилась. Стала более свободная, разве что.

-Когда вы начинали, на эстраде царил великий Аркадий Райкин, которому Вы писали монологи. А сегодняшнее поколение 30-летних пишущих людей не знает, кто это такой...

- Судьба театрального актера вообще печальна. Из всех творческих профессий самая драматичная. Ничего не остается. Людям, которые видели Райкина вживую, ничего не нужно объяснять. А кто не видел, вынужден лишь верить на слово, что это был гениальный актер. Проверить это невозможно. Пленка и сотой доли не передает.

- А судьба пишущего человека сегодня разве не трагична? Сегодня поэты за свои деньги вынуждены издавать сборники стихов.

- А мы ждали годами, чтобы вышла книжка. И неизвестно, что лучше. Зато можно было опубликоваться на 16 полосе тогдашней «Литературки», и назавтра тебя знала вся страна.

- Вы говорили о том, что искусство – это область, где можно быть честным.

- Я говорил о театре. Я говорил, что можно устроить человека по блату в театр и дать ему главную роль. Но потом он выходит на сцену – и тут блат кончается. Или ты проходишь проверку сценой – или нет. Сцена в этом смысле – территория честности.

- Вы писали в рассказе «Смешанные чувства» о том, что эти самые смешанные чувства приводят к тому, что чувства у людей атрофируются.

- Видимо, речь шла о том, что если нет ясных критериев, то возникает мешанина в голове.

- То есть Вы за ясность критериев?

- Ясность, мне кажется, лучше неясности. Конечно, мир не черно-белый. Но если у вас есть более или менее внятные представления о добре и зле, то вы в меньшей степени поддаетесь внешним влияниям. Вы способны судить и решать сами. Вы можете ошибаться, но из вас труднее сделать марионетку…

- Как Вы объясняете себе то, что, с одной стороны, у нас патриотический заплыв, а с другой стороны, относительная бесцензурность СМИ. То есть обработка мозгов идет в противоположных направлениях. Возникает когнитивный диссонанс.

- Знаете, тут до меня давно все изучили и объяснили. В состоянии двоемыслия множество людей может жить всю жизнь. И две взаимоисключающие друг друга вещи совершенно нормально укладываются в одной голове. Ну вот самый примитивный пример: с одной стороны, мы знаем, что все в Америке ужасно, с другой, прекрасно пользуемся айфонами, фейсбуками и гуглами, пришедшими из Америки, где все ужасно.

- Возможна у нас гуманизация общества, «пусть не сейчас, когда-нибудь потом»?

- Она я даже думаю, неизбежна. Просто перемены идут медленно. А наша жизнь коротка. Относительно своей жизни я настроен довольно скептически. Не готов прогнозировать, что со мной будет даже через год. А вот вы, может быть, и доживете до прекрасных времен.

- А чем кардинально отличается сегодняшнее время?

- Раньше мы жили более коллективно. Это имело свои минусы и плюсы. Плюсы в том, что тебе мог помочь любой на дороге, если с тобой что-то случалось. Минус в сжатости личного пространства. Сегодня люди разобщены, но более свободны.

- У вас многие годы не работала страница в соцсетях. Почему?

- Я не совсем понимал, зачем она нужна. Теперь понимаю – в наше время нужно систематически появляться на этой виртуальной арене, но я не очень организован - с регулярностью сложно… И поэтому всплываю эпизодически. А вообще мне больше по душе реальные встречи с живой аудиторией. Это мне привычнее и приятнее, чем общение в соцсетях, где не видишь глаз собеседника... Но, тем не менее, повторяю – может, еще попытаюсь освоить и сети.

- Я Вас видела в картине Аллы Суриковой, где вы сыграли бывших интеллигентных людей с Александром Адабашьяном.

-Да, она нас пригласила, и я с удовольствием согласился. Мне вообще нравится заниматься не своим делом…

Веста Боровикова

Россия > СМИ, ИТ > newizv.ru, 14 апреля 2018 > № 2569092 Михаил Мишин


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568276 Джессика Гортер

Миллионы убитых при Сталине? Он за них не в ответе

Терезие Косикова (Terezie Kosíková), e15.cz, Чехия

Голландский режиссер документального кино Джессика Гортер (Jessica Gorter) окончила академию телевидения и кино в Амстердаме и с 90-х годов посвящает свои фильмы России. Режиссер изучает ее развитие и историю через судьбы людей. Мы встретились с Джессикой Гортер благодаря международному фестивалю документальных фильмов о правах человека «Один мир», который проводит организация «Человек в беде». На фестивале состоялся показ нового фильма Джессики Гортер «Красная душа». В нем исследуется феномен растущей популярности Сталина в современной России.

Е15: Вы уже сняли фильм «900 дней» о блокаде Ленинграда во время Второй мировой войны. Теперь Вы создали документальный фильм «Красная душа», повествующий о том, как современные россияне оценивают сталинскую эпоху. Вам интересно фиксировать то, как люди воспринимают и оценивают свою историю?

Джессика Гортер: Да, мне интересно, как они уживаются со своими воспоминаниями, что именно они запоминают, и как потом поступают со своим собственным, в данном случае очень болезненным, прошлым.

— Почему Вам это интересно?

— Я стараюсь понять, что сейчас происходит в России. В «Красной душе» я попыталась понять, почему сегодня столько людей восхищается Сталиным, несмотря на все его злодеяния. Людям о них хорошо известно. Поэтому сначала я должна была понять самих людей, ведь все исходит от них. Я наблюдаю за их личной историей, травмами, за тем, как они хранят воспоминания, как они передаются от одного поколения к другому.

— Вам кажется, что изменения в оценке Сталина связаны, скорее всего, с жизнями отдельных людей и их внутренним отношением к Сталину? Или изменения вызваны внешним давлением правительства и манипулятивными заявлениями, обеляющими Сталина как великого вождя, благодаря которому Россия расширялась?

— Я не историк, но полагаю, что одно неотделимо от другого. Дело не только в правительстве, которое может выдумывать факты и навязывать их людям, которые становятся жертвой такого давления. Ситуация более сложная, и нет четкого ответа, почему популярность Сталина растет. По разным причинам россияне таким образом воспринимают свою историю.

Не стоит забывать, что до перестройки, то есть до середины 80-х годов, обо всем этом запрещено было говорить. Мало кто по-настоящему открыто разговаривал об этом со своими детьми, потому что это было опасно. Поэтому историю невозможно было просто передавать от поколения поколению. После перестройки вдруг все открылось, но вместе с тем в России начали появляться и другие проблемы. За наступившую «свободу» там дорого заплатили. Страна погрузилась в хаос. Многие люди бедствовали, пытаясь заработать на пропитание, и были заняты выживанием. Их уже не так интересовала история 70-летней давности. Им и без того хватало трудностей.

— Было трудно вытащить на поверхность всю ложь, ошибки, зло и справиться с ними?

— Да. Интересно, что, хотя в России существует много домыслов вокруг исторических фактов, большинство россиян с разными точками зрения (даже сторонники и почитатели Сталина), которых я встречала, не отрицали лагеря и то, что там погибли миллионы. То есть они не отрицают, что все это было.

— То есть они знают об этом, но по-своему смирились с этим?

— По-своему, да. Они говорят, что Сталин победил в войне, и без него не было бы победы. Кроме того, он индустриализировал страну. Мнения представителей разных поколений интересным образом различаются. Я езжу в Россию вот уже 20 лет. Я провела там долгое время, когда училась и снимала несколько фильмов. Я по-настоящему люблю эту страну, ее культуру. У меня там очень хорошие друзья. Я хорошо помню, насколько в 90-х, после перестройки, родители некоторых моих друзей были потрясены. А их дети, молодые люди, радовались переменам, были счастливы и полны новых надежд. И эти дети стали говорить своим родителям: «Вы — преступники. Тот режим был ужасным». Для родителей, многие из которых всю жизнь оставались настоящими коммунистами, вдруг все утратило смысл. Все, за что они боролись, о чем мечтали, за что страдали, от чего пришлось отказаться, потеряло смысл.

— Тогда является ли ностальгия определенным ответом на недовольство сложившейся сегодня ситуацией?

— Возможно. Справиться с этим прошлым тоже очень трудно. В данном случае враг не приходит извне — он внутри. Иногда враг живет с вами в одной семье. Один человек мог работать в лагере, а его брат мог стать жертвой. Как после такого остаться семьей? В фильме это показано через историю двух сестер. Их мать отправили в лагерь, а в конце мы узнаем, что донос на нее написал член ее собственной семьи. После этой новости сестры вдруг забеспокоились и стали спрашивать меня, что я хочу делать с фильмом, где его будут показывать. Они испугались, что правда откроется.

Россия — страна, где преступники и жертвы живут бок о бок

— В конце 80-х годов всего восемь процентов русских полагало, что Сталин был великим человеком и героем. Сейчас этого мнения придерживается 52% россиян. Что вызвало такую перемену в позиции общественности?

— Я уже сказала вам, что я не историк. Кроме того, мне не удалось установить источник этих цифр. Но во время съемок и моих прошлых визитов в Россию я отметила, что сегодня многие утверждают: у Сталина были свои хорошие и плохие стороны. Людей, которые говорят, что Сталин был лучшим, и что им нужен такой же, как он, мало. Даже в России такие люди считаются настоящими экстремистами.

Причин тому несколько. Я уже упомянула перестройку. Еще один важный момент заключается в том, что в России так и не состоялось судебного процесса, по примеру Нюрнбергского после Второй мировой войны. В России никто никогда так и не сказал: «Это хорошо, а это плохо». Люди предоставлены сами себе и вынуждены самостоятельно справляться со своей историей. После смерти Сталина Хрущев выступил с важной речью, в которой осудил действия Сталина, но все по-прежнему еще оставались частью того режима. Они не хотели устраивать процесс, потому что первыми сели бы на скамью подсудимых. Поэтому люди просто не говорили об этом, и даже позднее, в 90-е годы, никаких процессов не было. Так что сегодня общество само решает, как ему оценивать свою историю.

— То есть с точки зрения государственных институтов Россия так и не разобралась со своим прошлым?

— Россия — страна, где преступники и жертвы живут бок о бок. Они живут в одной стране, в одном городе, а иногда и на одной улице или в одной семье. В судах даже не начали готовить дела. Ничего не было сделано. Никого не осудили за преступления. Никого. Однако есть миллионы погибших. У жертв есть только клочок бумаги от властей, где говорится, что их матери и отцы не были врагами народа, и что их казнили несправедливо. Но они единственные, кто знает об этих заявлениях. Никто нигде публично не заявил: «Нам очень жаль, что эти люди погибли ни за что».

— Власти ничего не делают, чтобы почтить этих жертв и выразить свое сожаление?

— Нет, в России это по-прежнему большой вопрос. Отец одной моей героини по-прежнему погребен в неизвестном месте, но она до сих пор не получила сведений из архива о том, где ее отца расстреляли и похоронили. Она знает, что его расстреляли, знает, что его убили, но ей неизвестно, куда дели его тело. Она знает, где это произошло, но не знает, куда увезли труп. Скорее всего, он похоронен в братской могиле. Таких необнаруженных массовых захоронений в России много, а правительство бездействует. А ведь много еще тех, кто в России по-прежнему ищет места захоронения своих близких, родителей, дедов.

— Государство даже не стремится выйти на диалог? Скажем, учредить День жертв сталинского режима.

— Да, этот день отмечается 30 октября. Но я была на митингах, организуемых в эти дни, и скажу, что они крайне малочисленны. Их проводят в основном правозащитные организации и памятные объединения. Они получают от государства какие-то деньги, но немного. Определенно, их не хватает на то, чтобы в памятные мероприятия включилась вся страна, и чтобы все о них знали. Если учесть, что в каждой семье есть жертва сталинской эпохи, то меня удивляет, что эти мероприятия не так масштабны.

В прошлом году 30 октября была открыта Стена скорби в память о жертвах этого террора в Москве. Ее открывал Путин, но, судя по тому, что я прочитала в газетах, о Сталине он не сказал ни слова. То есть факт признан, но никто уже не хочет дискутировать о вине. Как будто никто не несет ответственности: просто «так случилось».

— А как к этому относятся семьи жертв?

— Например, сестры из моего фильма (одна их родственница написала донос на их мать) ответили на мой вопрос о том, кто несет ответственность за арест их матери, так: «Мы не считаем, что кто-то за это несет ответственность». Я спросила их, не ответственен ли за это Сталин. А они в ответ только: «Нет, Сталин не несет ответственности. Такой была жизнь. Наша мать, вернувшись из лагеря, всегда говорила, что виновата жизнь». Я не могла прочитать их мысли, но они выглядели смирившимися. Такой подход даровал им определенное спокойствие.

— Может ли что-то дать диалог поколений? Скажем, обратиться к дедушкам и бабушкам и спросить у них?

— Да. Нужно пойти и спросить их. Пусть даже они не скажут вам того, что бы вы хотели услышать. Не нужно их переубеждать — их нужно просто слушать. Ведь за фразой «Я думаю, что коммунизм был лучшим путем» скрывается столько историй и событий, которые произошли в их жизни. Послушав их, как правило, вы можете понять, почему люди совершали определенные вещи, почему принимали определенные решения.

— А что людям больше всего нравится в Сталине и его эпохе?

— Сейчас в России больше всего говорят о том, что он победил во Второй мировой войне. Это понятно, поскольку во время войны они потеряли 25 миллионов убитыми. Невероятное количество погибших. Даже если сравнивать с количеством жертв в других странах. Каждая семья в России за войну потеряла одного-двух членов.

— Победа досталась дорогой ценой. Тем больше ее должны ценить?

— Да. Но также можно задаться вопросом, насколько велика эта победа, если для нее потребовалось 25 миллионов жизней.

Недоверие подпитывает пропаганда заявлениями типа: «Будьте осторожны с иностранцами. Они хотят выставить Россию в плохом свете»

— Усиливает ли гордость от победы и ее культ то, что остальной мир не выражает России благодарность за нее, что о ней забыли?

— Разумеется. Россия так и не дождалась от остального мира признания за победу из-за холодной войны и последовавших событий. У россиян это вызывает настоящую боль. Я их понимаю, но, с другой стороны, я знаю, что ситуация была сложной из-за личности Сталина.

— Поэтому они ищут признания в своей истории и все больше закрываются, поскольку не чувствуют, что внешний мир готов признать их заслуги?

— По моему опыту, так и есть. Во время недавнего визита в Россию я столкнулась с максимальной закрытостью за последние годы. В 90-х и 2000-х я, иностранка, не вызывала у людей особого недоверия. Но теперь я все чаще с ним сталкиваюсь. Кроме того, пропаганда подпитывает эти настроения утверждениями типа: «Будьте осторожны с иностранцами. Они хотят выставить Россию в плохом свете». Когда я работала над фильмом и особенно с данной темой, я вызвала у многих людей протестную реакцию. Мол, кто ты? Почему ты хочешь снимать фильм об этом? Это не твое дело. Мне пришлось долго объяснять людям свои намерения. Я объясняла, что не хочу делать фильм «черно-белым», и мне важны их истории.

— Даже несмотря на то, что Вы прекрасно говорите по-русски, часто ездите в Россию и обзавелись там друзьями, вы ощущаете определенную смену атмосферы?

— Я должна сказать, что ощущаю большие перемены. Мне кажется, что Россия максимально за последние годы замыкается в себе. Мне жаль, поскольку и я, и мои друзья надеялись, что Россия станет более открытой страной. Теперь, похоже, процесс протекает в обратном направлении. Но перестройка была таким взрывом, эдакой тихой революцией. Она явилась огромным переломом, и никто не был к ней готов. Многие быстро сориентировались и воспользовались возможностью, прибрав к рукам власть и деньги. Они обокрали граждан страны. Мир, наверное, ожидал слишком многого и слишком скоро.

— Отличается ли в России жизнь людей старшего поколения и молодежи, которая большую часть своей жизни прожила в условиях «свободы»?

— Да, это уже совершенно иное общество, не похожее на общество 50 лет назад. Судя по тому, что я читала и слышала, 30-е, 40-е и начало 50-х годов были по-настоящему жуткими временами. Люди жили в страхе. Думаю, они передали этот страх следующим поколениям. Но это уже не тот же самый страх. Тем не менее каждому он знаком, и каждый понимает, что определенных вещей надо избегать. Правительство же хорошо знает, как нажать на эту «кнопку» страха. Но, как правило, ему даже не нужно этого делать: люди сами себя цензурируют. Таково большое наследие тех времен.

— Как по-Вашему, поможет ли преодоление этого страха стать России настоящей демократической страной?

— Я на это надеюсь.

— Вы считаете это возможным?

— Я всегда стараюсь смотреть на вещи позитивно. Также мы не должны недооценивать молодежь, ее энергию, ум, готовность к преодолению трудностей и к переменам. Но, с другой стороны, я пессимистично оцениваю человеческую сущность. История очень часто повторяется. В какой-то момент мы забываем о прошлом и совершаем прежние ошибки снова и снова.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568276 Джессика Гортер


Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568270 Андрей Звягинцев

Андрей Звягинцев. Закон о мате препятствует свободе слова в России

Сатоко Косуги (Satoko Kosugi), The Page, Япония

7 апреля на экраны вышла «Нелюбовь» режиссера Андрея Звягинцева. Этот саспенс красиво и рассудительно повествует об эгоистичных родителях, которые ищут пропавшего сына. В 2017 году за этот фильм Звягинцев получил приз жюри Каннского кинофестиваля.

Борис и Женя готовятся подать на развод. При этом у них уже есть другие партнеры. Они хотят расстаться как можно быстрее, чтобы начать новую жизнь. У них есть 12-летний сын Алексей, однако он им не нужен. Во время одного из скандалов Борис и Женя пытаются спихнуть сына друг на друга. На следующее утро Алексей уходит в школу и пропадает. Родители отчаянно пытаются найти его.

Развод и поиски пропавшего сына. Что хотел Звягинцев сказать этим фильмом? Какие меры он предпринял в отношении российского закона о мате, который препятствует свободно заниматься искусством и выражать свои мысли?

Противодействие опасному закону о мате

— Скандал между мужем и женой, которые разлюбили друг друга, показан крайне реалистично. Я слышала, что в России контролируются высказывания в художественных произведениях. Каким образом в этих условиях вы снимали фильм для того, чтобы сохранить свободу выражения?

— Да, я хотел, чтобы актеры говорили на языке, на котором говорят обычные люди в России, чтобы сцены выглядели реалистичнее. Закон о мате вступил в силу в России в июле 2014 года и контролирует употребление нецензурных слов в кино, театре, литературных произведениях, концертах. После этого многие режиссеры начали заниматься самоконтролем, чтобы такие слова не попадали в произведения и закон соблюдался. Я безразличен к этому закону. Я хочу, чтобы в моих фильмах люди говорили на реальном языке, поэтому, как правило, я себя ни в чем не ограничиваю. Тем не менее опасно попасть под цензуру, поэтому я вырезал звук в моментах, в которых персонажи используют мат. В таких моментах люди говорят грубо и открывают рот соответствующим образом, поэтому зрителям понятно, что говорят персонажи. Мне не нравится, когда цензура требует «запикать» мат, поэтому мы сами удаляем звук. Русскоязычным людям все-равно понятно, что говорят герои, несмотря на отсутствие звука. Я разговаривал с французом, автором словаря французского языка. Я сказал ему, что в британских и французских словарях есть любые слова, но только в русских словарях нет мата. Именно поэтому я думаю, что российские эквиваленты английского слова из четырех букв, начинающегося на «F», намного сильнее. Такие слова становятся сильнее именно потому, что они запрещены. Когда в британских и американских фильмах произносят слово на букву «F» никто не обращает на это внимания. Я думаю, это не производит особого впечатления. Тем не менее когда ругаются матом в российском кино, это вызывает бурную реакцию именно потому, что такие слова запрещены. Министерство культуры России сделало список запрещенных слов. Запрещено всего четыре слова, однако от них много производных, поэтому список получился огромным. Этот список очень интересно читать.

— В Японии практически нет шансов узнать, как живут россияне. Мне показалось, что будни россиян чем-то похожи на будни японцев: лазить в смартфоне во время еды, веселиться во время застолий и так далее. Во всех странах есть пары, которые не ладят или разлюбили друг друга, однако в Японии говорят, что дети сохраняют браки, поэтому мне кажется, что благодаря этому многие преодолевают проблемы.

— В России аналогичная ситуация. Есть семьи, которые долгие годы живут вместе, находясь в разводе. В «Нелюбви» разногласия и несчастья в семье отражены в гипертрофированной форме. Я хотел, чтобы зрители обратили внимание на них. Я фокусирую внимание на проблемах и довожу их до предела. Я рад тому, что люди могут узнать о России благодаря этим фильмам, однако я хочу обратить внимание на то, что это всего лишь малая часть России. Все проходит через призму моего восприятия, поэтому это — не объективная Россия. В действительности Россия намного шире. Я хочу, чтобы вы не забывали о том, что Россия — это разносторонняя страна. В двухчасовом фильме все подается в концентрированном и гипертрофированном виде, чтобы эти события отозвались в душе зрителей. Я хотел показать, что это — не настоящая любовь. Если к партнеру нет любви и ты не заботишься о нем, необходимо подавлять свой эгоизм. Лишенная такого отношения любовь приводит к подобному финалу, и в результате жертвой становится ребенок. Не стоит забывать об этом. Это — мое послание. Актриса, пробовавшаяся на роль Жени, рассказала мне следующую историю: «Когда я закончила читать сценарий, на часах было два ночи. Я невольно пошла в комнату, где спала двухлетняя дочь, и обняла ее». Она сказала, что когда обнимала ее, из ее глаз лились слезы. Когда мы снимали этот фильм, помимо рациональных, мы заложили в него также и эмоциональные аспекты. Послание к зрителям состоит в следующем: вспомните о существовании семьи, детей, родителей, мужа, жены, о которых вы позабыли в повседневной суете, думая только о своих проблемах, придите домой и обнимите их.

Деятельность поискового отряда «Лиза Алерт»

— Родители просят найти пропавшего сына Алексея, но полиция ничего не делает. Тогда Борис и Женя обращаются в поисковую группу «Вера». Они действуют настолько профессионально, что не подумаешь, что это волонтеры. Я слышала, что вы взяли за образец реально существующую организацию. Почему вы обратили внимание на деятельность этой группы и ввели ее в фильм, в котором она играет важную роль?

— Когда я снимал «Елену», я сосредоточился на теме развода и собрал по ней различную информацию. В «Левиафане» я рассказал форме любви одной из семейных пар. В процессе съемок я узнал о существовании поискового отряда «Лиза Алерт». В сети я в подробностях ознакомился с содержанием деятельности этой группы. Когда я прочитал о поиске пропавших детей, я придумал две основные темы для «Нелюбви»: развод и поиски пропавшего ребенка поисковым отрядом. Конечно же, основная тема — это развод родителей, однако я думаю, что присутствие этой группы сделало эту картину намного полнее. Хотите больше узнать о «Лиза Алерт»? Хорошо, я расскажу. Отряд был создан в 2010 году. В этом году ему исполняется восемь лет. Вначале это была небольшая группа, работавшая только в Москве, а сейчас она действует в 25 регионах по всей России. Это — некоммерческая организация. Ее члены тратят собственное время на то, чтобы помогать людям. Они занимаются поисками не только пропавших детей, но и взрослых. В 2016 году по всей России было 6150 пропавших. «Лиза Алерт» нашла живыми 89% пропавших. Я думаю, это — высшая форма проявления гражданского сознания. Это отражает то, что МЧС и другим государственным органам неинтересны проблемы безопасности граждан.

До сих пор в моей душе раздаются голоса волонтеров, которые ищут в лесу Алексея. Что же ждет родителей в конце «Нелюбви»?

Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568270 Андрей Звягинцев


Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 11 апреля 2018 > № 2580251 Юрий Воробьевский

Юрий Воробьевский: «Восьмая тысяча лет — русское время!»

о святых писателях, русском типе и священной истории Третьего Рима

Алексей ШОРОХОВ. Юрий Юрьевич, я давно хотел с тобой поговорить не о конспирологии и не о богословии, а о русском народе. Именно как с писателем. И вот почему: помню, ты на одном из литературных вечеров, где велась речь о литературоцентричности русской цивилизации и о русской литературе как национальной идее, сказал, что конечная цель любой человеческой деятельности — это спасение и более того, святость. И спросил: а есть ли святые писатели?

Я хотел ответить: а есть ли святые водители троллейбусов, геологи или тележурналисты? Да не стал, подумал, и вот, навскидку, от царя и пророка (и поэта, конечно же!) Давида: Иоанн Дамаскин (первоначально и наиболее ярко в своих молитвах — поэт), первый русский митрополит Иларион, автор «Слова о Законе и Благодати» и родоначальник великой русской литературы, – и это всё канонизированные святые. Вопрос о Достоевском остаётся в России открытым, но, допустим, великие сербские подвижники ХХ века (канонизированные), Николай Велимирович и Иустин Попович, свидетельствуют о Достоевском как о пророке и святом. Можно вспомнить новомучеников и исповедников российских, и писателей среди них. Да и в наши дни… Например, автор широко известной поэмы «Русский крест» и стихотворения «Поставьте памятник деревне» Николай Мельников, найденный мёртвым рядом с Оптиной пустынью. Духовник патриарха, схиигумен Илий считает, что Мельникова убили, и благословил строительство храма в его деревне. Это, конечно же, не канонизация, но уже почитание.

Интересно, как ты сам отвечаешь на свой вопрос?

Юрий ВОРОБЬЕВСКИЙ. В полемическом задоре я задал вопрос, ответ на который знает (и в отношении Фёдора Михайловича тоже) только Господь Бог. С митрополитом Иларионом понятно, но сейчас нам важно, продолжает ли человечество порождать святость? Несомненно. Иначе этот мир был бы уже уничтожен за ненадобностью. Есть ли святые среди водителей троллейбусов и представителей других обыденных профессий? Возможно. Во всяком случае, во времена Ромейского царства существовало понятие «тайные слуги Божии», подвижники в миру, на которых (в контексте праведности) никогда и ни за что не подумаешь. Есть свидетельства, что таковые пребывают рядом с нами и сейчас. Показать пальцем не могу. На то они и «тайные». Но нам-то, писателям, интересно про нас. В каком мы состоянии? Особенно если допустить, что хотя бы отчасти Розанов был прав и именно «литература погубила Россию». Это о революции, а что было потом? А потом «работа адовая» (Маяковский) продолжалась. Может ли нынешняя литература способствовать воскресению России? Вот более точный вопрос.

Конечно, по левое плечо талантливого писателя (способного влиять на миллионы умов) стоит не один, не два и не три демона-соблазнителя. (Не буду пересказывать свою книгу «Бумагия»). Стать святым литератором возможно, но труднее, чем многим другим. Впрочем, могу сказать только о себе. Я постоянно испытываю угрызения совести: дистанция между написанными мною правильностями и неправильным духовным состоянием автора, по крайней мере, не сокращается. А ведь действенно помочь другим избавиться от грехов можно только тогда, когда избавился от них сам. Тут действует такой «симпатический» закон: кто чем поступился, какие страсти победил, тот тем и силён. Уверен, для восстановления Русского Царства, например, надо в первую очередь молиться старцу Феодору Кузьмичу Томскому (императору Александру I, который добровольно оставил трон). Вот потому получается: пишем умно и красиво, а миллионы не отзываются. Слово, не пропущенное через молитвенное сердце, остаётся плотью звучащей и на духовные проблемы не влияет. Тут впору вспомнить иеромонаха Серафима (Роуза), который писал: «Остерегайся духа правильности». Многие делают и говорят вроде бы правильные вещи. Но без боли в сердце это ничто. Картонное православие. Кстати, имея в виду последние времена, отец Серафим говорил: уже гораздо более поздно, чем мы думаем. Я мог бы продолжить: и малое стадо гораздо меньше, чем мы считаем. Спросят: что я имею в виду, употребляя затёртые уже слова о воскресении России? Отвечу. Россия лежит без сознания. Её организм подключен пока к нефтегазовому «питательному раствору». Многие специалисты настаивают на эвтаназии… И в этом тоже надо увидеть милость Божию. Когда больному человеку становится понятным, что положение его безнадёжно, он обращается не к врачам, а к Господу. Русскому народу тоже пора понять бесполезность своих надежд на «князи человеческия». Тот писатель может помочь осознать это другим, кто сам находится, как на смертном одре. И кто сердечно осознал, что национальная идея формулируется просто: не греши.

Алексей ШОРОХОВ. Я об этом спросил, собственно, вот почему. Известны слова блаженной памяти патриарха Алексия о том, что в годы государственного атеизма, основы христианского вероучения, начиная со школы, несла людям великая русская литература — в лице Пушкина, Гончарова, Лескова, Достоевского и многих других… Не кажется ли тебе, что сегодня при отсутствии явного гонения на Церковь, но при очевидном засилии в современной «культурке» (в театре, кино, на ТВ, в интернете) наглого и развязного антихристианства, одним телеканалом «Спас» и порталом «Православие.ру» не обойдёшься? И что традиционные толпы народа на пасхальное освящение куличей или за крещенской водой ситуацию не спасут? И даже великая и проникновенная проповедь о нестяжании на фоне преждеосвященных джипов и небритых олигархов со свечками будет слаба? И что, наконец, современным девчонкам, ждущим, да и в силу возраста, жаждущим любви, причём любви плотской, но в то же время чистой, что им будет ближе страстная, но чистая Татьяна Ларина в красивом бальном платье, нежели Евфросиния Полоцкая? Может быть, настало время вернуть в нашу школу великую русскую литературу в полном объёме?

Юрий ВОРОБЬЕВСКИЙ. Мало сказать, что да, русская классическая литература в школе нужна. Надо понимать, кто её может вернуть. Неужели дело в недомыслии чиновников соответствующего министерства? А почему никак не отменят ЕГЭ? Тип экзамена, придуманный в США для тестирования умственно-отсталых детей, не способных сформулировать правильный ответ, а могущих только «угадать мелодию». Кто у нас великий русский поэт первой половины ХIХ века: Бельмондо, Пушкин или Воробьевский? В случае, если речь идёт о таком тестировании здоровых детей, мы имеем дело с искусственным наведением идиотизма. Так и с родной литературой: происходит искусственное отлучение потомков русских от словесно запечатленной русскости. Начиная с 1917 года у русских отнята страна, созданная их предками. На что можно рассчитывать? На то, что всемилостивый Господь Бог и тут подводит власть к правильному выводу: ничего у неё, у власти, не остается надежного, кроме русского народа. Пора опять сказать: братья и сёстры...

Алексей ШОРОХОВ. Знаешь, ещё о современной «культурке»… Я тут в последнее время (и Великим постом, каюсь) пересмотрел много современных российских фильмов и сериалов, в том числе про войну. И заметил, помимо непременного и обязательного плача по жертвам холокоста (в России-то, при двадцати-то миллионном и совершенно преднамеренном геноциде русского народа в той же войне!), не менее обязательным положительным героем (самоотверженным и гибнущим) будет кто угодно — казах, айзербайджанец, тот же еврей, — а смалодушничает, а то и вовсе предаст и в полицаи пойдёт даже не украинец, нет, — непременно русский. Причём, повторюсь, практически везде: от «Ликвидации» и «Военной разведки» до недавних «Чёрных бушлатов» включительно. Это что? Таким образом сохраняется и поддерживается дражайшая «многонационалия», прямо-таки по-ленински поддерживается — для малых народов за счёт большого и государствообразующего? Или это напрямую тема многих твоих книг и идёт управляемое создание «серой расы»?

Юрий ВОРОБЬЕВСКИЙ. Да, голливудский стереотип: злодеем чаще всего является белокурый и голубоглазый ариец, а героем — смуглый брюнет из плавильного котла. Типа Сталлоне. Это мы видим и в рекламе: блондинку обязательно обхаживает брюнетистый типчик кавказско-средиземноморской наружности. Ладно, в конце концов, может быть, этому парню просто нос в детстве повредили, отсюда и горбинка. Может быть, генетически он и русский. И тёмные волосы, мы это знаем, вполне могут быть у славянина. Всё это так, но если мы имеем дело с кинематографом или рекламой, то здесь цвет волос — уже символ. Наши — явно русые. Не наши — чёрные. Всё это я говорю, чтобы заочно ответить нашим оппонентам: идеологические ухищрения масс-культуры и всяческого «теленевидения» мы понимаем прекрасно.

Алексей ШОРОХОВ. Мне кажется всё же, что происходит более или менее осознанное растворение «русского типа». Если при Сталине с экранов на нас смотрели светловолосые Кадочников и Орлова, при Брежневе — Стриженов и Кайдановский, то сегодня, прости, — лысые Дмитрий Нагиев и Гоша Куценко. Чтобы сохранить русский тип, нужно для начала понять его. Какой он? Специально для «упоротых» русских нацистов скажу, что их кумир Киплинг считал русских отнюдь не «белыми», а типичнейшими азиатами, вроде китайцев. Так вот, какие мы? При том, что 85% россиян (а это именно «русский процент»), по данным генетиков, находятся друг с другом в родственной связи, мы ведь очень разные: голубоглазые, кареглазые, зеленоглазые, русоволосые, темноволосые, курчавые, белёсые… (У «юбералесов» был культурный шок, когда они встретили на оккупированных территориях белокурых арийцев больше, чем во всём Третьем

рейхе). Из этого вопроса вытекает и другой… Владимир Соловьёв сказал, что неважно, что думает о себе тот или иной народ во времени; важно, что о нём думает Бог в вечности. Так вот, подытоживая: какие мы, кто мы и куда?

Юрий ВОРОБЬЕВСКИЙ. Теперь перейдем от внешнего к внутреннему. Когда-то темноволосый византиец, чтобы обрести благородно-русый цвет волос, намачивал их и подолгу сидел под солнцем... Так вот, вспоминая формулу «русский — значит православный», скажу так: русский — это тот, кто находится под лучами Солнца Правды. Не знаю, посветлеют ли от этого волосы, но душа — точно.

Русский народ является наибольшей частью народа богоизбранного — христианского. И предназначение его — космическое: само время течёт через жилы верных.

Наш замечательный современник, толкователь Ветхого Завета Е. Авдеенко, пишет: «Св. Писание излагает первую хронологию в родословии сынов Божиих от Адама и Сифа и фиксирует положение, которое современному человеку может с первого взгляда показаться абсурдным: все достижения земной цивилизации были на стороне потомков Каина (Быт. 4, 17-24), а отсчёт времени шёл по родословию потомков Сифа, сынов Божиих. Мысль человека, который захвачен современной цивилизацией (мышление человека светского, прогрессиста и гуманиста), и мысль человека, который цель земной жизни полагает в овладении земной жизнью в рамках расширяющейся цивилизации, — мысль прогрессиста и мысль иудея не желает мириться с таким положением дел, когда время земной жизни протекает в Церкви, которая «не от мира сего». Да, «Каин» проклят от земли, тем сильнее он хочет владеть земной жизнью, её он ценит выше всего. Жизнь земная — временная, и у «Каина» самое острое чувство времени. Желание владеть земной жизнью для каинитян, умных и мистичных, было осознано как цель овладения временем, исчислением времени, календарём. Но хронология Священной истории дается в родословиях «сынов Божиих» (Матф. 1, 1-16). Св. Писание тщательно ведёт преемства от отца к сыну: «Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова…». Это означает, что время Истории течёт через Церковь. Что время течёт буквально через жилы верных. Для каинитян это нестерпимо… Если на какое-то время затихают попытки навязать Церкви иной календарь, не нужно обманываться: они обязательно возобновятся. Вновь будут возникать различные «брюмеры», ведь для сыновей змея невыносим сам факт Божьего летоисчисления: сначала от Адама до Рождества Мессии, а затем — от Рождества Христова до «скончания века». Календарь, который был введён во Франции в ноябре 1793 года, считал началом революционного летоисчисления день провозглашения республики — 22 сентября 1792 года. Отмечались также такие праздники: Свободы, Возрождения, Верховного существа... После революции 1917 года в России убрали напоминание после каждой даты — от Рождества Христова. Стали писать: такой-то год нашей эры. Нет, товарищи коммунисты, эта эра не ваша. Пока русский народ рождает святых, русское время продолжается. Христианский календарь — это дни памяти реальных событий священной истории. У революционеров-каинитов всё звучит вроде бы абстрактно. Но, оказывается, привязка, негласная, здесь тоже существует. Только отнюдь не к христианскому календарю, а к лунному... Да и масоны, как будто Мессия и не явился, ведут отсчёт времени от сотворения мира. Меж тем, отмечает Авдеенко, Новый Завет утверждает мысль, которая прямо выражена в первой хронологии Св. Писания: не только жизнь будущего века принадлежит «сынам Божиим», но, говорит апостол Павел, и эта, земная жизнь — мир и историческое время, прошлое, настоящее и будущее — «всё ваше». Или мир (космос), «… или жизнь, или смерть, или настоящее, или будущее, – всё ваше; вы же – Христовы, Христос – Божий». (1 Кор. 3, 22-23). Это библейское мировоззрение – не уступать земную жизнь тем, кто именуется в Писании «семя змея» (Быт. 3, 15). Это не значит просто крепиться: человеку после грехопадения была дана способность жить в истории. В первую очередь это касается хранящего в своих недрах православную истину русского народа.

Алексей ШОРОХОВ. Юрий Юрьевич, мне кажется, что обновление России начнётся с выдавливания из себя по капле столетней русофобской элиты, про которую, например, в лице Микояна в 70-е годы прошлого века ходила шутка: от Ильича до Ильича — без инфаркта и паралича. Не у всех получилось без инфаркта и паралича: многих, что поначалу самозабвенно расстреливали русский народ, в итоге расстреляли самих, но дети и внуки продолжили и продолжают «сто лет мести»…

А вот именно для тебя – какой видится Русская Пасха?

Юрий ВОРОБЬЕВСКИЙ. Сейчас мы живет в ожидании Светлого Христова Воскресения, а ведь когда-то казалось, что Пасхи больше не будет. Что всё, конец. Закладные доски на фасаде Спасской башни сообщали год её строительства: 6999-й. А от Рождества Христова это был 1492-й — год, когда над христианской ойкуменой повисло тревожное ожидание. Заканчивались семь тысяч лет от сотворения мира! Семь тысячелетий — как семь дней Божьего творчества, описанных в Книге Бытия. Восьмой день — это уже вечность после второго пришествия Иисуса Христа. Новая земля, новое небо... Мысль о кончине мира по истечении семи тысяч лет зримо присутствует в книжной традиции XIV века. Её мы находим в житиях Сергия Радонежского, а также Стефана Пермского, о котором современники говорили так: это Господь помилосердствовал о народе пермском и на исходе седьмой тысячи лет послал ему просветителя. В послании митрополита Киприана к игумену Серпуховского Высоцкого монастыря Афанасию также находим мысль о скором наступлении кончины мира... Традиция главенства Спасской (Фроловской) башни московского Кремля коренится именно в ожидании конца. Особые ворота крепости должны были равняться иерусалимским Золотым — воротам Входа Господня (недаром Фроловские ворота назывались также Иерусалимскими). Время, казалось, заканчивается. И некоторые исследователи допускают, что часы на Спасской башне, которые были установлены сразу после её сооружения, должны были отмерять эти последние мгновения. Эти первые часы были необычны. Вращался на них круг цифр, обозначаемых славянскими буквами. Стрелка оставалась неподвижной. Она исходила, как луч, из солнца висящего сверху циферблата. А на его голубой глазуревой поверхности сияли звёзды. Поистине небесные часы!

Вообще же 1492 год — удивительный! Время многих судьбоносных событий, причём взаимосвязанных. Для начала скажем, что именно тогда закончилась Реконкиста, именно тогда евреев изгнали из Испании... Кстати, каббала оценивала эту дату по-своему, но тоже в мессианском духе. «После катастрофы 1492 года… оказалось возможным расценивать возвращение к исходной точке творения как средство ускорить наступление мировой катастрофы». (Г.Шолем Основные течения в еврейской мистике. М.- Иерусалим, 2004, с. 309). Звучит несколько туманно, но, иными словами, смысл высказывания состоит вот в чём. 1492 год явился цифровым значением еврейского отрывка из книги Иова (38,7): «при общем ликовании утренних звезд». «Ликование» означало ту самую испанскую катастрофу, которая ускорит приход иудейского мессии. В том же 1492 году снаряжённый испанской короной Колумб открыл Америку… Так неужели человеческая история двинулась вспять — не на Восток, не к Богу, а на Запад? Что ж, в Праге на еврейской ратуше есть часы, которые действительно идут назад. Кто-то из потомков Каина сделал этот перевёртыш: часы отмеряют время обратно относительно христианского времяисчисления. Стрелки движутся «задом наперёд» — будто к каббалистической «исходной точке творения». Характерно, что эти часы были изготовлены в 1764 году, практически накануне череды европейских революционных потрясений. Каждое из них, по мысли «мудрецов», также приближало явление машиаха. А под сенью Спасской башни 7000-й год начинался 1 сентября. Наступило время жатвы. Но многие ждали жатвы апокалиптической. А на русских полях убирать особенно было и нечего. Весенний сев за ненадобностью был скуден. Серпы ржавели. «Стены Кремля, однако, строились, и торопливо. Строились, чтобы встретить светопреставление… Чтобы запереться от антихриста и отворить Христу. Оформить вход Господень»… Вообще, судьба самих часов Спасской башни показывает нам, как неоднократно некто пытался остановить русское время. В 1917 году, «выкуривая» юнкеров из Кремля, в часы попали из пушки. Потом новая власть заставила их петь «Интернационал».

В октябре 1996 года, когда, казалось, что русское время иссякло окончательно, стрелки сакральных часов подогнали под стандарт «международного времени». (За основу берется не вращение Земли, которое по Божией воле замедляется, а атомное время). А с осенью 6999 года было связано ещё одно «совпадение»: исполнялось как раз три с половиной года «господству антихриста», которое многие благочестивые люди усматривали в торжестве «жидовствующих». Последователи Схарии добрались ведь и до великокняжеских хором в Кремле, и до палат митрополита Московского Зосимы… Да, впору было ждать всемирного звука архангельской трубы! Еретики, насмехаясь, говорили: «Семь тысяч лет прошло, и ваша пасхалия закончилась, отчего же Христос не явился во славе по вашим ожиданиям?» Да, богослужебная Пасхалия, указывавшая время празднования Воскресения Христова, доведена была только до 1492 года. Но роковой рубеж остался позади. Время текло по-прежнему. В сентябре 1492 года собрался в Москве Собор и постановил написать Пасхалию на восьмую тысячу лет. Жизнь на грешной земле продолжалась.

Главные судьбоносные события восьмой тысячи лет потекли через русскую историю. Все началось с победы над ересью жидовствующих. Благодать Божия, исшедшая из-под сводов Святой Софии накануне падения Константинополя, почила на просторах, которые превращались в Святую Русь. Это дало нам мистическое право назваться Третьим Римом. И через несколько веков в его спасительных границах оказались народы величайшей в человеческой истории Империи. Она стала, по сути, единственным препятствием на пути «тайны беззакония». Восьмая тысяча лет — русское время.

Писатель Николай Коняев задается важнейшим вопросом: «Случайно ли, что распространение ереси (жидовствующих — Ю.В.) достигло своего пика в 1480 году? В том самом году, когда стоянием на Угре завершено было начатое ещё святым Дмитрием Донским освобождение Руси от татаро-монгольского ига. Святая Русь, которую не удалось сокрушить извне, оказалась приведённой на грань внутреннего саморазрушения. Трудами и молитвенными подвигами святителя Геннадия Новгородского и преподобного Иосифа Волоцкого удалось искоренить новую страшную опасность»… «Символично, что «время труду, время течению и подвигам» преподобного Иосифа началось в 1493 году, на следующий год после ожидавшегося «конца света». Работа над «Просветителем» завершалась уже как бы в ином, русском времени, и говорят, что тогда иноки Успенского Волоцкого монастыря порою замечали витающего над игуменом Иосифом белого голубя». Характерно: перед текстом «Просветителя» помещалась возникшая в XV веке «Повесть о взятии Царьграда турками в 1453 году». Книжные современники осознавали: эта повесть «может пониматься как пророчество о судьбе Русского царства в случае, если оно не победит у себя ереси». Слава Богу, Русский Мир заслужил особое место в истории: «Именно тогда, когда уничтожена была ересь, псковский игумен Филофей, словно бы подводя итог и определяя направление развития России на будущее, написал слова, которые могли не понравиться его землякам-псковичам, но которые поднимались над старинными раздорами земель: «Москва — Третий Рим. Вторым Римом была Византия, но, приняв унию, она изменила христианству и пала. Четвертому же Риму не бывать». Особое русское право в истории получило потрясающее мистическое подтверждение — явление иноку Спасо-Преображенского валаамского монастыря Александру Животворящей Троицы. Было это в северном Олонецком крае, на Рощинском озере, близ реки Свири. Чудо подтвердило истинность символа христианской веры и в значительной мере преградило путь распространению ереси. Внешне это проявилось в росте числа монастырей, посвящённых Живоначальной Троице… Мы привыкли считать, что явление Животворящей Троицы преподобному Александру Свирскому — единственный подобный случай в новозаветной истории. Однако вот вопрос. В Богородице-Алексиевском монастыре Томска я обратил внимание на новонаписанную (2002 год) икону «Явление Святому Феодору Томскому (старцу Феодору Козьмичу) Святой Троицы». Что за сюжет такой? Оказывается, есть такое свидетельство. Записано откровение Феодора Кузьмича епископу Томскому и Енисейскому Парфению (Попову), служившему на Томской кафедре в 1854-60 гг. Факт явления Живоначальной Троицы вошёл в житие подвижника, составленное епископом Петром (Екатериновским). (Был назначен на Томскую кафедру спустя десять с лишним лет после кончины старца). Не доверять этому свидетельству у нас нет никаких оснований. Поразительно: насколько мне известно, этот грандиозный момент нашей священной истории не осмыслен до сих пор! А ведь каждое подобное явление Животворящей Троицы было судьбоносным для человечества. Борьба не окончена. Ересь жидовствующих ещё окончательно не побеждена, русский народ не принес ещё той жертвы, которую ждет от него Господь. Часы на Спасской башне Кремля ещё не пробили полночь. Так что русское время продолжается! И подтверждением этого является по историческим меркам недавнее явление Живоначальной Троицы томскому старцу-императору Александру Благословенному, победителю «малого антихриста» Наполеона и «шедших с ним двунадесяти языков» (извечно враждебного нам европейского сообщества).

Алексей Шорохов Юрий Воробьевский

Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 11 апреля 2018 > № 2580251 Юрий Воробьевский


Корея. Германия. США. РФ > СМИ, ИТ. Образование, наука > comnews.ru, 9 апреля 2018 > № 2563954 Анна Устинова

Samsung готовит IoT-кадры

Анна Устинова

Компания Samsung Electronics расширяет образовательный проект "IoT Академия Samsung". С сентября 2018 г. 10 высших учебных заведений России будут готовить специалистов в сфере промышленного Интернета вещей (IIoT) при поддержке Samsung. Студенты технических специальностей получат возможность пройти годовое очное бесплатное обучение по этому направлению.

IoT Академия Samsung с нового учебного года (с сентября 2018 г.) запустится в Уральском федеральном университете (УрФУ), Национальном исследовательском университете "Высшая школа экономики" (НИУ ВШЭ), Томском государственном университете систем управления и радиоэлектроники (ТУСУР), Южно-Уральском государственном университете (ЮУрГУ), Новосибирском государственном техническом университете (НГТУ), Казанском федеральном университете (КФУ), Санкт-Петербургском государственном университете (СПбГУ) и Северо-Восточном федеральном университете (СВФУ).

Помимо перечисленных восьми вузов, образовательный проект продолжит свою работу еще в двух. Напомним, что в сентябре 2017 г. в Московском физико-техническом институте (МФТИ) и Московском институте радиотехники, электроники и автоматики (МИРЭА) уже запустилась аналогичная программа. Обучение проходят около 50 студентов, а в июне им предстоит защита проектов.

Годовое обучение будет строиться на изучении реальных индустриальных кейсов по внедрению технологий Интернета вещей в первом семестре и создании прототипов IoT-устройств - во втором. При этом, как ожидают в Samsung, в перспективе вузы смогут сами дополнять курс в соответствии с их спецификой и особенностями учебного плана.

Например, в МФТИ и МИРЭА по инициативе студентов и преподавателей в дополнение к основному курсу IoT Академии организовали занятия по программированию микроконтроллеров. Таким образом, по словам создателей программы, они не просто предлагают готовый курс обучения, а стимулируют вузы к развитию настоящих центров экспертизы в области Интернета вещей на базе учебных заведений.

Целевой аудиторией будут студенты третьих-четвертых курсов и магистранты технических специальностей. Создатели проекта ожидают, что с сентября 2018 г. наберут не менее 600 студентов.

По окончании обучения студент получит сертификат от Samsung. Выпускной работой станет проект собственного прототипа IoT-устройства. Студент сможет показать его на межуниверситетском конкурсе проектов, куда Samsung пригласит экспертов из индустрии и инвесторов. Лучшим выпускникам, которых определят по итогам конкурса проектов, компания может предложить стажировку в Московском исследовательском центре Samsung.

Как рассказали в компании, Samsung обеспечит вузы современным оборудованием для учебно-научных IoT-лабораторий, окажет методическую поддержку и поможет преподавателям в работе с оборудованием и доступом к электронной системе обучения. Эксперты Samsung будут проводить мастер-классы и дополнительные лекции.

"Обучение молодых ИТ-специалистов, знакомых с последними технологическими трендами, в частности с Интернетом вещей, - одно из важнейших направлений нашей деятельности. Подключенные устройства имеют ключевое значение в самых различных сферах, от транспорта до здравоохранения. Наша задача - подготовить специалистов, которые смогут развивать эти сферы и вместе с Samsung двигаться в цифровое будущее", - отметил директор департамента по корпоративным проектам и взаимодействию с органами государственной власти Samsung Electronics Сергей Певнев.

Samsung, развивая данный проект, преследует социальные цели. Как объяснили в компании, они стремятся внести вклад в развитие высокотехнологичных направлений и подготовить будущих специалистов в рамках национальных приоритетов по развитию Цифровой экономики. Напомним, что с 2014 г. специалисты компании учат школьников основам ИТ и программирования в ИТ-школе Samsung.

Другие крупные ИТ-компании также развивают свои образовательные программы в области IoT.

Например, курс "Интернет вещей" входит в программу Сетевой академии Cisco. Как рассказали в пресс-службе, академии Cisco предлагают различные учебные курсы в зависимости от квалификации слушателя. При этом учебный план выстроен таким образом, чтобы каждый следующий курс был логическим продолжением предыдущего и позволял постоянно повышать профессиональный уровень. Слушатели могут выбирать направление, в котором планируют развиваться: в новейшем учебном плане большое внимание уделяется таким сферам, как сетевые технологии, информационная безопасность и IoT.

Как добавили в пресс-службе, в данный момент в России 400 академий Cisco, в которых преподает более 650 сертифицированных инструкторов, а общее число выпускников превысило 75 тыс. человек. В 2017-2018 учебном году там учится около 25 тыс. россиян.

Компания ZTE сотрудничает с Московским государственным техническим университетом имени Н.Э. Баумана (МГТУ им. Н.Э. Баумана) и Московским техническим университетом связи и информатики (МТУСИ). "Данные вузы выпускают специалистов в области информационных технологий, радиотехники, телекоммуникаций и электроники, поэтому мы стараемся привлекать студентов этих университетов для прохождения практики с целью знакомства со всей линейкой продуктов и решений ZTE - проводной и беспроводной связью, информационными и облачными технологиями", - отметила представитель компании.

Компания SAP реализует программу SAP Next-Gen. Компания взаимодействует с более 70 вузами России. Для всех учебных заведений, с которыми сотрудничает SAP, доступна обширная библиотека учебных материалов, включая тему Интернета вещей, концепцию Индустрии 4.0. Преподаватели могут использовать при обучении облачную платформу SAP Cloud Platform (бесплатно в режиме прототипирования), а также "классические решения" - SAP S/4HANA, SAP IBP, SAP HANA. Компания регулярно проводит сессии для обучения преподавателей работе с новыми технологиями. SAP также открыло 6 лабораторий SAP Next-Gen Lab в Университете ИТМО, МИРЭА, НИУ ВШЭ, Российском экономическом университете (РЭУ) им.Плеханова, Российском государственном университете (РГУ) нефти и газа им. И.М. Губкина и Санкт-Петербургским Политехническим Университетом (СПбПУ) им. Петра Великого. А с 2018 г. эксперты SAP будут курировать курсовые и дипломные работы студентов в некоторых вузах.

"У SAP есть свой взгляд на сферу Интернета вещей, потому что мы сконцентрированы на отраслевых бизнес-сценариях в этой сфере для широкого набора индустрий – от нефтегазовой отрасли до ритейла и транспортной промышленности, с использованием наших платформ и технологий для Big Data, предиктивной аналитики, машинного обучения. Поэтому мы видим, что существует недостаток специалистов в разных индустриях. Для этого мы инвестируем в образовательные программы, в программы обучения педагогов вузов, в организацию хакатонов и мастер-классов для студентов, а также поддержку студенческих кейс-чемпионатов по релевантным тематикам", - сказал исполнительный директор SAP CIS Дмитрий Красюков.

В подтверждение своих слов Дмитрий Красюков рассказал, что в ближайшее время SAP закончит подготовку учебного пособия вместе с МГТУ им. Н.Э. Баумана по промышленному Интернету вещей на основе совместного научно-прикладного проекта по созданию облачной платформы для управления гибким распределенным производством. Также SAP работает с СПбПУ им. Петра Великого над сценариями в области Интернета вещей для управления производством будущего.

В одном из центров инноваций, в SAP Next-Gen Lab в Университете ИТМО, студенты по итогам хакатона по теме FashionTech (WEARable Future) придумали проект умного ботинка для людей с ограниченными физическими возможностями. Проект подразумевает использование датчиков и голосового управления, пояснил Дмитрий Красюков.

Представитель SAP CIS поделился результатами работы SAP Next-Gen Lab. В 2017 г. студенты создали более 10 проектов, которые оказались востребованы клиентами и партнёрами SAP. Всего в учебных курсах и программах SAP принимают участие несколько тысяч человек ежегодно.

Эксперты и представители вузов, опрошенные корреспондентом ComNews, сошлись во мнении, что на рынке существует недостаток в хороших специалистах в области IoT.

"Недостаток специалистов на рынке IoT существует, и IoT-специалисты будут востребованы дальше потому, что эта тема постоянно развивается, вбирая в себя новые отрасли, новые услуги, новые технологии. Поэтому определенный недостаток специалистов и востребованность профильного высшего и среднего профессионального образования будут иметь место", - сказала представитель МТУСИ.

Заведующий кафедрой информатики и прикладной математики Университета ИТМО Дмитрий Муромцев также отметил недостаток готовых специалистов в этом направлении.

В свою очередь, как МТУСИ, так и ИТМО готовы к сотрудничеству с Samsung и другими компаниями в направлении IoT и открыты к предложениям.

Как рассказали в МТУСИ, в вузе на ИТ-факультете преподают дисциплины, имеющие прямое отношение к IoT, однако пока отдельных курсов по обучению в направлении Интернета вещей нет.

Дмитрий Муромцев сообщил, что в данный момент ИТМО готовит новый блок курсов (содержательная часть) и инфраструктуру (подготовка помещений, закупка оборудования - для создания центра по обучению IoT). Вуз также ищет партнеров, заинтересованных в сотрудничестве.

Директор по развитию Национального центра Интернета вещей (НЦИВ) Валерий Геленава положительно оценил появление подобных образовательных проектов в вузах. По его словам, подобного рода активности от других партнеров уже несколько лет работают в Санкт-Петербургском государственном электротехническом университете (СПбГЭТУ "ЛЭТИ") и ИТМО. Образовательные и научные программы в области Интернета вещей также существуют в НИУ ВШЭ. "У нас есть некоторая практика сотрудничества с вузами, но в основном в части применения их научных наработок и совместных разработок", - добавил он.

Руководитель отдела маркетинговых коммуникаций Orange Business Services в России и СНГ Дарья Абрамова обратила внимание не только на дефицит кадров на рынке IoT, но и на нехватку хороших специалистов в смежных с Интернетом вещей областях.

Согласно исследованию Orange Business Services и iKS-Consulting, на данный момент объем рынка корпоративного IoT в России составляет 20,8 млрд руб. Эксперты прогнозируют, что к 2020 г. он увеличится до 30 млрд руб. при среднегодовом темпе роста около 12% в год. "Число профессионалов в индустрии растет медленнее, поэтому необходимо проводить работу по обучению молодежи и переквалификации уже занятых ИТ-специалистов", - отметила Дарья Абрамова.

Корея. Германия. США. РФ > СМИ, ИТ. Образование, наука > comnews.ru, 9 апреля 2018 > № 2563954 Анна Устинова


Казахстан > СМИ, ИТ > camonitor.com, 9 апреля 2018 > № 2562870 Ерлан Акчалов

«Мыльная опера»: сделано в Казахстане

На излете 1990-х мне довелось быть у истоков отечественных сериалов. Многосерийный фильм назывался «Перекресток». Отчего-то именно так решили помочь молодому суверенному Казахстану наши британские «партнеры», им захотелось научить киношников «Казахфильма» снимать «мыльные оперы», это непрезентабельное, бесхитростное теледейство, в котором отображалось бы все многообразие окружающей нас действительности.

В «Перекрестке» снимались знаменитые актеры – Бикен Римова, Саги Ашимов, Касым Жакибаев… Руководил всем съемочным процессом многоопытный Ермек Шинарбаев. Мне довелось быть редактором первых двадцати пяти серий, а всего их потом появилось более четырехсот.

Не нужен нам берег турецкий

То было начало начал сериальной эпохи на казахстанском ТВ. До этого наш неизбалованный зритель вечерами приникал к телеэкрану, погружаясь в роковые страсти бразильских, мексиканских и американских персонажей, они стали неотъемлемой частью жизни в те для кого-то «святые», а для кого-то лихие годы. «Богатые тоже плачут», «Рабыня Изаура», «Дикая роза», «Санта-Барбара»... И вдруг – наш «Перекресток»! Родные, узнаваемые лица, реалии нашего повседневного бытия.

Мы тогда еще не представляли себе, что находимся у истоков мощной реки, пробивающей себе дорогу в телепространство новейшей эпохи. Там были и радости побед, и горечь поражений, и жесточайшая конкуренция, потому как телевизионщики Южной Кореи и Турции раньше нас угадали мейнстрим и преуспели в съемках «мыльных опер». На какое-то время (на несколько долгих лет!) наши телесериалы ушли в тень, как бы канули в небытие, пока не раздался оклик сверху. Сам Елбасы возмутился и от имени телезрителей поставил, что называется, вопрос ребром: сколько можно смотреть зарубежную сериальную продукцию? Где наши сериалы? Нам нужны на телеэкране наши герои, нам нужны реалии нашей казахстанской жизни. Наверное, и у нас «богатые тоже плачут»? У нас что – нет своих «рабынь изаур»? И неужели свет клином сошелся на «Сулеймане Великолепном»? Было это лет пять назад. Пришло наконец-то ясное осознание того, насколько мы проигрываем в идеологическом, культурологическом и психологическом аспектах, не выпуская собственные сериалы.

Мы пытаемся разобраться в сложностях сериальной жизни Казахстана с телекритиком Ерланом Акчаловым, доцентом факультета «Кино и ТВ» Академии искусств имени Жургенова.

– Сериалы стали частью нашего повседневного бытия, – говорит он. – Казахстанский зритель довольно долго довольствовался турецкими и южнокорейскими. Но потом, когда появился шестисерийный фильм «Братья» Акана Сатая, мы как бы очнулись. Фильм имел бешеный успех. Люди поняли: они хотят смотреть сериалы о себе. Чем сериал отличается от большого игрового кино? Это, в сущности, слепок с нашей каждодневной жизни. Это те ситуации, в которые мы попадаем сиюминутно. Это то, что человек испытывает, выходя из собственной квартиры, а, может быть, и не выходя. Все происходящее в сериале человеку понятно и близко. Это именно то, что он хочет видеть на телеэкране.

И тут я полностью согласен с моим коллегой Актаном Арым-Кубатом, автором знаменитых лент «Рай для мамы», «Жиде. Нежданная любовь» и сериала «Возвращение». Сериалы, считает он, – это особый взгляд на мир. Я не уверен, говорит он, что через большой экран мы можем влиять на аудиторию. А вот посредством ТВ это возможно. В кино человек выбирается редко, а телевидение он смотрит каждый день, и тут есть возможность прививать человеку вкус, привлекать его внимание к важным проблемам.

– То есть, в конеч­ном счете, это мощное идеологическое ору­жие?

– Вот именно! Есть такое понятие, как информационная безопасность. Если мы изо дня в день будем смотреть чужие сериалы, то мы поневоле начнем жить чужой жизнью. Жизнью другой страны, чужими обычаями, традициями.

– Выходит, нашего телезрителя надо было вернуть домой, к на­шим темам?

– Да. Мы тоже хотим гордиться собственной страной. Это тем более важно, раз мы говорим о «Рухани жангыру», о самоидентичности нации. Мне как рядовому зрителю хочется увидеть в сериале, что наши дети учатся не где-то там в Оксфорде или в Кембридже, а в «Назарбаев-университете». Или в Евразийском. Да элементарно – мы хотим видеть, как они учатся в нашей казахстанской школе. Все так просто, но именно в этом сила и мощь нашего, родного, отечественного сериала. И потом, обратите внимание: когда показывают быт наших людей, мы видим комфортные квартиры после добротного ремонта. Да-да, после евроремонта, как мы любим подчеркивать, хотя арки в квартирах вполне восточные. Мы видим хорошую мебель, приличную бытовую технику. Казалось бы, все это не столь важно, однако это очень даже повышает статус нашей страны. Во всем этом как раз и заключается заслуга наших сериалов.

Например, ток-шоу, как бы этот тележанр ни был популярен и востребован, – всего-навсего разговор, а сериал – глубокое погружение в жизнь. Может быть, порою это сказка, но сказка, основанная на наших реалиях, которые нам близки и знакомы. Потому-то сериалы пользуются – и вполне заслуженно! – очень большой популярностью.

Когда финансы поют романсы

– Значит, так или иначе, но телепро­странство сериалов мы сумели обжить, сде­лать своим?

– Я не говорю о количестве сериалов, их явно недостаточно, но они есть, они производят в сознании наших семнадцати миллионов телезрителей необходимую созидательную работу. Причем улучшилось их качество, они в большинстве своем сделаны на приличном уровне. И что немаловажно, заказ на сериалы сегодня могут позволить себе местные управления культуры. Знаю, что в конце прошлого года был снят фильм по заказу Атырауского акимата – шестисерийный детектив вполне приличного качества. Режиссер фильма Аскар Дуйсебаев.

– Но как нам оп­тимизировать процесс производства этого телепродукта? Чего нам не хватает?

– Как всегда – денег. Их выделяют крайне мало. С одной стороны, тот факт, что зачастую удается почти за бесплатно снять сериал, – это признание мастерства наших режиссеров. Они и вправду за малые деньги могут сделать высококачественное кино. С другой стороны, с такими деньгами не то что «Игру престолов» – «Санта-Барбару» снять трудно.

На совершенно маленькие деньги худо-бедно удается снимать малобюджетные формы, такие как семейные драмы, и сооружать немудреные детективы, но в силу крайне скудного финансирования режиссер не может толком развернуться, чтобы сделать по-настоящему качественное кино. Кстати, об «Игре престолов». Британские телекритики в преддверии съемок телесериала «Алмазный меч. Казахское ханство» вдруг объявили о том, что казахские кинематографисты собираются сделать свой вариант «Игры престолов». Не знаю, что они там курили, какой головой думали, но сравнивать реальное историческое полотно с киношкой в жанре фэнтэзи – это нечто вроде очередного «Бората».

– Вы ведь тоже принимаете непосред­ственное участие в кинопроизводстве, не так ли?

– Да. Сейчас у меня начинается новый проект под названием «Цивилизации Средней Азии» – это документально-игровой сериал. Мы съездили в Таджикистан и Узбекистан, сняли огромное количество материала. Я воспользовался случаем отсмотреть на телевидении тамошние сериалы. Знаете, я воочию убедился в том, что и в Таджикистане, и в Узбекистане очень любят собственные картины и смотрят по преимуществу их. О своих сериалах там говорят – да с каким увлечением! – на уровне таксистов, а это глас народа.

– На каком теле­канале можно будет увидеть ваш сериал?

– На канале Qazaq TV, это вотчина «Хабара». Параллельно мы запустили в производство еще один такой же документально-игровой сериал «Мудрость веков» – о восточных философах. Аль-Фараби, Баласагуни, Кашгари и вся остальная когорта. С них начался великий восточный ренессанс.

– И вы в этих телепроектах высту­паете в качестве…

– …автора сценария. Пока что запланировано 14 серий, первые три мы уже сделали, они будут показаны по телеканалу «Ел Арна» (он, кстати, тоже входит в структуру «Хабара»). В то время как на Западе был разгул мракобесия и труды мыслителей Древней Греции, Рима летели в костры инквизиции, философы арабского Востока старательно фиксировали бессмертное наследие древних веков. Благодаря им уже в переводе с арабского до нас дошло наследие того же Аристотеля.

– Кто финансиро­вал эти проекты?

– «Хабар». Мы выиграли тендер.

– Но это доку­ментальное кино, а у зрителей в фаворе все же художественные, игровые ленты. Може­те назвать наиболее удачные сериалы по­следних лет и их созда­телей?

– С удовольствием. Своим студентам я настоятельно рекомендую не пропустить в эфире и посмотреть «Аяулы арман» Анны Дранниковой и Камбара Есмуханова, «Патруль» Армана Матжанова, «Игры на вылет» – это режиссерский опыт прекрасного актера Азиза Бейшеналиева. Да, и еще сериал «Адалиты» Ашота Кещана. Ну и, разумеется, «Казахское ханство» Рустема Абдрашева. Так что можно с полным правом сказать, что у нас на ТВ представлены все разновидности телесериалов. Наших, отечественных, что представляется мне крайне позитивным.

Автор: Адольф Арцишевский

Казахстан > СМИ, ИТ > camonitor.com, 9 апреля 2018 > № 2562870 Ерлан Акчалов


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 4 апреля 2018 > № 2577598 Геннадий Ледях

Геннадий Ледях: «После нашего выступления Екатерина Фурцева останавливала овации»

Елена ФЕДОРЕНКО

Культурный центр ЗИЛ провел вечер, посвященный 90-летию выдающегося танцовщика, педагога, балетмейстера, заслуженного артиста России и лауреата Международных конкурсов Геннадия Ледяха.

Жизнь одного из самых ярких солистов Большого театра 50–60-х годов прошлого столетия вызывает восхищение. Геннадий Васильевич пришел в профессиональный класс в возрасте 20 лет, потому что «без балета жить не мог». В него были влюблены все артистки труппы. Знаменитые балерины чуть ли не в очередь выстраивались, чтобы танцевать с ним в дуэте. Когда на сцену выходил Ледях, градус спектакля повышался, возникало ураганное поле напряжения: становилось понятно, что такое «московский стиль танца». Завершив отведенный танцовщику век, Ледях с невероятной самоотдачей ринулся в педагогику, открыл Детский балетный театр при ЗИЛе, основал хореографический колледж «Школа классического танца».

Геннадий Васильевич рассказал «Культуре» о своем творческом пути и жизненных маршрутах, что забрасывали его в разные уголки мира.

культура: Как мальчик из далекого сибирского села «заболел» искусством?

Ледях: Судьба и Бог распорядились. Родился я в селе Калмыцкие Мысы Алтайского края в крестьянской семье. Мне было три года, когда массовым раскулачиванием разрушалось сельское хозяйство и родители решили перебраться поближе к цивилизации. Так мы оказались в деревне Кривощеково, которая только-только вошла в состав Новосибирска. Папа пошел на бухгалтерские курсы, дали ему общежитие — одну комнату, где жили родители и мы, трое детей. Я лет до десяти спал на полатях. В детском садике, куда меня определили, проявились наклонности: стало понятно, что я рожден артистом. Азартно читал стихи, пел, участвовал в акробатических пирамидах — без них не обходился ни один праздник. Мне нравилось, что я всеобщий любимец. В школьные годы записался в драматический кружок Дома пионеров, а чтобы бесплатно смотреть фильмы, пел с ребятами перед киносеансами. Тогда и родилась мечта стать киноактером.

В 1944 году, когда исход войны был уже понятен, решили достроить огромный театр оперы и балета и открыть его ко Дню Победы. Артистов набирали из самодеятельности. Танцами я не занимался — считал, не мужское это дело. Но с приятелями, отчасти ради шутки, отправился на просмотр. Нагло сказал, что могу петь, да и чечетку бить, — видел, как ее один цыган отплясывал. Меня приняли и сразу поставили к балетному станку. Без всякого желания, но занимался — понимал, что для кинокарьеры пригодится. Первым спектаклем выбрали оперу «Иван Сусанин». Дружил я тогда с Толей Гридиным — потом он уехал в Ленинград и стал великолепным танцовщиком. На нас поставили Краковяк, мы солировали, а вокруг — кордебалет. Этот танец всегда бисировали, я начал пользоваться популярностью. Потом к нам прислали выпуск из Московского хореографического училища — впервые увидел настоящую классическую технику и увлекся. Начал с желанием репетировать. Ребята рассказали, что в столице дефицит мужчин-танцовщиков и открыты экспериментальные группы усовершенствования.

культура: В Москве как оказались?

Ледях: В 1947-м в театре состоялась премьера балета «Доктор Айболит». Нам с товарищем досталась роль Тянитолкая — необычного зверя с двумя головами: одна спереди, другая сзади. Спектакль получил Госпремию. Дело в том, что либретто написал Петр Аболимов — в то время помощник Ворошилова, курировавшего вопросы искусства. Он-то в честь высокой награды и добился для сибирских артистов поездки в Москву.

В столице я отправился в балетное училище. Показывался разным педагогам — не принимали, говорили, что недостаточно подготовлен, и добавляли: «Вы уже артист и, конечно, не пойдете в младшие классы». А я был готов заниматься даже с малышами, хотя мне-то уже стукнуло 20 лет. Все-таки взяли в класс Асафа Мессерера.

культура: Где Вы квартировали, общежития-то в училище не было?

Ледях: Первый год ночевал в школе на лавке, и год этот мне дал очень много. Вечером, когда все расходились, залы оказывались в моем распоряжении — я крутился, вертелся, прыгал. Ходил в театр на все балеты, контролеры нас пускали. Знал всех солистов. Михаил Габович — благородный партнер Галины Улановой, танцевал выразительно, хотя казался рыхловатым и особых сложностей не выполнял. Одно время чувствовал, что копирую динамичную манеру великолепного Владимира Преображенского. Приезжал Константин Сергеев — мягкий, с колоссальным прыжком. К ним я тянулся, повторяя себе: «Да, они великие, но они же люди, и я должен суметь, ведь я — Ледях». Трудился ночами в пустых классах. Меня полюбил весь обслуживающий персонал школы, называли «сыном полка», потому что я приехал в столицу в гимнастерке, галифе и сапогах отца, своего костюма не было — как третий ребенок я донашивал одежду за старшими. Работники училища договорились с Касьяном Голейзовским, что я поживу в его квартире, пока он обосновался у своей жены, замечательной балерины Верочки Васильевой.

культура: С Касьяном Ярославичем встречались?

Ледях: Он периодически приходил, проверял, в порядке ли его дом, все ли книги на месте. Отличался мягким характером, открытым, общительным, веселым, много шутил. Потом, спустя годы, мы вместе ходили в лес по грибы, до сих пор храню его художественные композиции из корней деревьев. На меня он поставил «Героический этюд», потом его танцевали Владимир Васильев и Михаил Лавровский.

культура: В труппу Большого театра попали легко?

Ледях: В школе учился три года. Асаф Михайлович Мессерер поначалу меня не воспринимал, но на выпускном экзамене он поставил меня вперед, когда выполнялись вращения. Сделал я 32 пируэта, вся комиссия поднялась, а Леонид Лавровский, главный балетмейстер Большого театра, воскликнул: «Вот же наш шут! Мы же ищем гротескового танцовщика». Все улыбнулись — от замкнутого Лавровского столь темпераментного восклицания никто не ожидал. Вот так меня приняли в Большой.

культура: Вы танцевали довольно много, а была ли любимая роль?

Ледях: Судьба Принца в «Золушке» Ростислава Захарова казалась мне близкой, логичной и понятной. Он хоть и «голубых кровей», но по-мальчишески дерзкий и отважный. По своей натуре я бы точно так же, стремглав мчался по странам с туфелькой в руке в поисках избранницы. Этот спектакль идеально «лег» на меня — я выскакивал на сцену, представляя, что подо мной горячий конь, крутил пируэты, делал самые труднейшие поддержки. Принца перетанцевали, пожалуй, все солисты, но, думаю, никто не любил этот образ так страстно, как я. В 1960-м по этому балету Александр Роу снял кинофильм «Хрустальный башмачок», где мы танцевали с Раисой Стручковой.

С восторгом выходил Вакхом в «Вальпургиевой ночи», хотя достался он мне случайно, по недоразумению. Лавровский предложил выучить партию Пана, а я перепутал и подготовил Вакха. Такой забавный случай. Танцевал бы, наверное, больше, но не давали, так как не пополнил партийные ряды. Не вступил в КПСС не потому, что был против коммунистов, тормозило меня поведение партийцев в нашем театре. Многие утверждались через общественное положение, старались угодить начальству. Были и те, кто покидал класс Асафа Мессерера, когда шло дело врачей и остро стоял еврейский вопрос. Я же от Асафа уйти не мог, не хотелось чувствовать себя подлецом и предателем по отношению к гениальному педагогу и человеку абсолютно свободному.

культура: Почему все-таки Вас так обожали партнерши — Стручкова, Лепешинская, Максимова, Тимофеева, — все хотели танцевать с Вами?

Ледях: Может, из-за куража? На сцене я испытывал невероятную радость. Я всегда сравнивал спектакль с футбольным матчем. Болельщики ведь не просто смотрят, они сами играют, передают мяч, забивают голы. И мне хотелось так «жить в образе», чтобы поклонники балета не только реагировали, но и танцевали со мной вместе. По сердцу мне были лихие трюки, но выполнял я их не как в цирке, а художественно, со смыслом. Мне так нравилось зажигать публику, чтобы токи связывали зал и сцену. Ждал выхода с нетерпением, готовился — на разогреве делал 16 пируэтов, если три раза подряд они получились, значит, все в порядке. Всех своих балерин я обожал. Однажды, по-моему, в Абхазии, я на вытянутой руке нес в высокой поддержке «стульчик» Иру Тихомирнову, жену Асафа, а на сцену впрыгнула собака. Ира, естественно, хохочет, я отбиваюсь ногой от непрошеной гостьи и боюсь уронить «расслабленную» от смеха балерину. Публика впала в особое возбуждение.

культура: Ваш конек — поддержка «рыбка». Замирало сердце, когда балерина перелетала через всю сцену, а Вы делали выпад вперед, подхватывая ее в последний момент.

Ледях: Однажды вышел казус. Партнерша не рассчитала траекторию и «пролетала» далеко от меня — никакой выпад не спас бы. Я испугался, что разобьется, пришлось прыгнуть вперед, упасть под нее и сделать поддержку лежа. Овации долго не смолкали — зрители решили, что так задумано, и требовали бисировать.

культура: Вы объездили весь мир. Есть ли самое запомнившееся турне?

Ледях: Финляндия, 1958 год. Невероятный успех в «Золушке» с Раисой Стручковой, которую публика уже хорошо знала и любила, меня же видела впервые, и такого бурного приема я не ожидал. Это был мой звездный пик. Мы приехали на один спектакль, но гастроли срочно продлили, станцевали подряд трижды. Случай беспрецедентный.

культура: На вечере прозвучали искренние и добрые слова Григоровича. Вы танцевали в его спектаклях?

Ледях: Не довелось. Григорович назначил меня на партию Данилы в «Каменном цветке», но по приказу сверху пришлось отправиться выступать в Монголию. Когда вернулся, работа над балетом уже завершилась. Позже мы крепко подружились, ни в одном спектакле Григоровича я не участвовал. Понимаете, я входил в предпенсионную команду, а Юрий Николаевич мыслил новым и очень талантливым поколением — тогда в театр пришли Катя Максимова, Наташа Бессмертнова, Миша Лавровский, Володя Васильев, Володя Никонов.

культура: Сенсация первого Московского международного конкурса артистов балета в 1969-м — Малика Сабирова, завоевавшая золотую медаль, Вы — ее партнер. Как сложился дуэт?

Ледях: К тому времени я ушел из Большого театра — места освобождали для молодых. Малика за год начала готовиться к конкурсу с Галиной Улановой. «Хочешь, поставлю Вам в Душанбе «Дон Кихота» и порепетирую с тобой?» — предложил я. Работал долго — это был первый мой опыт по переносу спектакля. Хрупкая Малика мне казалась перышком. После нашего выступления аплодисменты не смолкали, министр культуры Екатерина Фурцева даже вынуждена была их прервать и напомнить публике, что это соревнование, а не концерт. Член жюри, прима Парижской оперы Иветт Шовире говорила, что потрясена блестящим танцем пенсионера, и написала, что «молодежь должна учиться у Ледяха».

культура: Вы удивили не только Шовире, но и всех членов жюри, которые срочно придумали специальный приз и диплом «лучшему партнеру». С тех пор и существует эта награда.

Ледях: Конкурс сыграл огромную роль в моей судьбе. Во-первых, я считал свое участие благодарным расставанием с Большим театром. А во-вторых, буквально на следующий день после финала позвонил балетмейстер Алексей Чичинадзе, руководитель балетной труппой варшавского Большого театра, и предложил приехать в Польшу в качестве педагога-репетитора.

культура: Вы провели в Варшаве семь лет, и Ваше имя теперь вписано в историю польского балета. Что вспоминается?

Ледях: Приехал — милые балерины в коридорах и буфете улыбаются, строят мне глазки — все-таки новый репетитор. Посмотрел класс и впал в ужас — такие коряги, да еще и плохо выучены. Отправился по инстанциям доказывать, что ничего нельзя сделать с театром, пока не будет крепкого профессионального образования: «Если хотите, чтобы я принес пользу, — дайте школу в мое распоряжение». Разрешили, стал отбирать учеников — завелся, трудностей не замечал, так хотелось результата. В то время директор театра пригласил Григоровича поставить «Щелкунчика». Он посмотрел и отказался из-за уровня труппы. Я же предложил создать балет силами школы. Руководству сказал: «Сделаю спектакль без всякого гонорара. Если понравится, подготовите костюмы, декорации, предоставите оркестр». Результат появился через год напряженных репетиций. Помимо учеников, занял в своем «Щелкунчике» пару артисток из театра, ставил в классическом стиле, по Петипа, гофмановский сюжет сделал полнее, с принцессой Пирлипат, которой раньше не было.

Спектакль вызвал сумасшествие, восторженные рецензии появились во всех газетах и журналах, я стал знаменитостью. Когда решили показать спектакль на сцене театра, у директора касс зашевелились волосы: кому я продам этот школьный балет? Вскоре появилась мода на «Щелкунчика», не увидеть его считалось моветоном, билеты раскупались заранее. С ребятами я подготовил большой репертуар, но контракт закончился. Провожала меня толпа, купе завалили цветами и сувенирами, мы все вытирали слезы. Вернулся я в Москву с орденом «За заслуги перед культурой польской» и в статусе безработного.

культура: Долго ли оставались невостребованным?

Ледях: На год отправили в Колумбию как педагога-репетитора балетной школы, потом вновь в Душанбе — с заданием поставить «Дон Кихота». Артисты на ежедневный утренний класс уже не ходили. Да и зачем? Вечером на сцене — полсотни исполнителей, в зале — десяток зрителей.

Старался увлечь всех, повести за собой, и, кажется, всколыхнуть труппу удалось. К премьере мастерские не успели дошить костюмы, и все девушки, солистки и кордебалет, взяли в руки иголки... Успешно прошла премьера, артисты плакали от счастья, но командировка завершилась.

культура: Душанбе преподнес Вам щедрый подарок — жену, с которой Вы не расстаетесь уже 38 лет. Расскажите о Ларисе.

Ледях: Когда приехал в Таджикистан, она работала первый год после окончания Ленинградского хореографического училища имени Вагановой. Смотрела на меня широко распахнутыми глазами, каким-то восточным чутьем поняла, как я одинок. Отношения наши складывались романтически. Перед отъездом в Москву спросил: «Поедешь со мной? Но учти, не знаю, что буду делать дальше». Она все бросила и прилетела. Правда, судьба решила нас испытать. Лариса часто вспоминает, как приземлилась, поспешила к выходу, но меня среди встречавших не нашла. Ждала долго и начала считать деньги — хватит ли их на билет в Ленинград, где у нее немало однокашников, которые, конечно, помогут добраться до Таджикистана. Я же ошибся, поехал в другой аэропорт.

культура: Как складывалась ваша столичная жизнь?

Ледях: Лариса вышла замуж за балетмейстера, а в Москве я оказался безработным и нищим. Мне исполнилось 50 лет и пришлось начинать жизнь сначала. От безысходности устроился педагогом в Дом культуры ЗИЛ, где мне дали группу классического танца из шести учеников. Жили в Подмосковье, в город ездили на электричке. Решили создать Детский балетный театр. Отправились в заводской пионерский лагерь, отобрали четыре сотни детей и отправили их родителям письма: у вашего ребенка есть данные заниматься балетом, если хотите, приходите. Откликнулось 150 ребят, на следующий год количество воспитанников удвоилось. Десять лет мы работали как в профессиональной школе, занимались по пять раз в неделю, привлекли педагогов из Большого. Собралась такая надежная команда, с которой можно лететь в космос. Становление школы проходило в эти годы. Лариса оказалась бесценным помощником, талантливым организатором, обязательным, точным. Она взяла на себя всю документацию и «бумажные хлопоты», которые я ненавижу.

культура: «Школа Ледяха» стала первой альтернативной, потом появились и другие, но все равно самые одаренные дети попадали в МГАХ.

Ледях: Мы развиваем методику работы с детьми средних и ниже средних данных, которая дает результаты. Коля Чевычелов пришел к нам в 6 лет, его не приняли бы в государственное училище, сейчас он — гордость школы, заслуженный артист России, премьер Театра классического балета Наталии Касаткиной и Владимира Василева. Таких примеров немало.

Мы воспитываем не только артистов, но интеллектуальных, думающих людей. Подавляющее большинство выпускников связывают жизнь с балетом, но если им это не удается по тем или иным причинам, они оказываются конкурентоспособными и продолжают образование. Наши ребята поступают не только в Академии балета, ГИТИС или Институт культуры, они учатся в МГУ и даже в МГИМО. Сейчас в колледже 120 учащихся, подготовишек — 140. Небольшие классы, по 12–15 человек, дают возможность раскрывать индивидуальность каждого.

культура: Джон Ноймайер гордится Эдвином Ревазовым, солистом своей Гамбургской труппы. Он же Ваш воспитанник?

Ледях: Эдвин студентом второго курса представлял нашу школу на молодежном конкурсе в Лозанне, где его и увидел Ноймайер. Выпускники наши танцуют во всех театрах России, многие нашли себя в зарубежных коллективах. Все они — благодарные ученики, вспоминают годы учебы с невероятной любовью.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 4 апреля 2018 > № 2577598 Геннадий Ледях


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > snob.ru, 30 марта 2018 > № 2610138 Сергей Корзун

Сергей Корзун: Песков понимал, что запись попадет в соцсети

В студенческом ток-шоу НИУ ВШЭ «В точку! Персона» пресс-секретарь президента Дмитрий Песков сравнил женщин, которые обвинили американского продюсера Харви Вайнштейна в домогательствах, с проститутками. Руководство факультета коммуникаций, медиа и дизайна удалило видеозапись шоу. В ответ студенты обвинили университет в цензуре. Руководитель образовательной программы «Журналистика» НИУ ВШЭ Сергей Корзун рассказал «Снобу», что считать цензурой и какие цели мог преследовать Песков

Встреча с Песковым была исключением из правил? Ведь до этого студенческие ток-шоу проходили в открытом формате.

Ток-шоу «В точку» и «В точку! Персона» — два различных, но родственных учебных проекта. «В точку! Персона» выходит под моим руководством, другой под руководством Анны Уваровой, в прошлом — главреда РБК-ТВ. Обычно мы анонсируем ток-шоу, делаем афиши, рассылаем приглашения и готовы принять всех в качестве зрителей. Но встреча с Дмитрием Сергеевичем носила принципиально другой характер: мы не звали гостей. Руководство «Вышки» пригласило Дмитрия Сергеевича на встречу со студентами факультета, и факультет решил организовать ее в формате уже существующего ток-шоу. О предварительных договоренностях Дмитрия Сергеевича с руководством я не знаю. Он пришел, когда я перед эфиром раздавал студентам последние указания.

Перед эфиром Песков не предупредил вас, что это все не под запись?

Я не вхожу в руководство факультета, я руковожу образовательной программой. Руководство звало его и обсуждало это с ним. О договоренностях я не знаю, но в принципе подразумевалось, что не будет прямого эфира — это также одна из отличительных особенностей этого выпуска. Об этом знали все участники встречи, и те, кто выпускал программу. Публиковать запись или нет, мы решали после. На вопрос от меня и Уваровой «Публикуем?» он сказал «Нет». Мы уточнили, понимает ли он, что его выступление так или иначе разойдется по соцсетям. Он сказал: «Да, понимаю».

И какой вывод из всей этой истории можно сделать?

Я предполагаю, что это был мягкий вброс. Такие бывают нередко: есть информация, которую власть хочет донести до граждан, чтобы прощупать их на предмет того, как они к этому отнесутся. Но власть не делает этого официально. Я бы назвал это гибридной гласностью. Песков понимал, что все это попадет в соцсети. А что за этим стояло? Ну, у меня такая версия, у кого-то может быть другая. Сам Песков от комментариев отказался.

Студенты назвали удаление записи цензурой. Что вы можете на это ответить?

Ни один из студентов, которые подписали открытое письмо, не являлся участником учебного проекта. Да, там много знакомых мне фамилий, и это действительно студенты нашего факультета, но они не члены нашей команды.

Так что вы ответите на обвинения в цензуре?

А что такое цензура? Система государственного надзора, когда государство запрещает публиковать какую-то информацию, не желая, чтобы она стала известной. Публика узнала содержание беседы с Песковым? Узнала. Публика только не получила официального подтверждения со стороны Пескова и «Вышки», которая, напомню, не является СМИ. Запрещалось ли студентам задавать какие-то вопросы? Нет. Ставились ли какие-то ограничения, были ли тьюторы в студии? Нет. Было ли студентам сказано, что они не должны брать телефоны и вести запись? Нет. Так была ли тут цензура?

Что вы думаете об этой ситуации как журналист?

Я не журналист. Я сотрудник университета. Я не вел записи, но если бы был журналистом, записал бы все, конечно. Студенты, работающие в СМИ, — журналисты. Среди наших студентов много таких, и это очень хорошо, потому что надо работать на реальных площадках. Кто-то из них, очевидно, сделал запись — чему как человек я очень рад, потому что эта информация имеет общественную значимость. В этой ситуации все сделали свою работу: студенты получили замечательный кейс для изучения (в понедельник мы подробно изучим все публикации), а журналисты просто сделали свое дело. Возможно, эта тема того не стоила, просто день был пустой, поэтому слова Пескова подхватили и разобрали на цитаты — и в итоге получили хайп.

Беседовала Анна Алексеева

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > snob.ru, 30 марта 2018 > № 2610138 Сергей Корзун


Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 28 марта 2018 > № 2590877 Тина Канделаки

Ветер перемен: как стать продюсером своей жизни

Тина Канделаки

Генеральный продюсер федерального спортивного телеканала «Матч ТВ»

Телеведущая и журналист Тина Канделаки рассказала, как написать сценарий идеальной жизни, осуществить его и перестать разрываться между работой и домом

В последнее время часто слышу о том, как важно уметь организовывать и продюсировать свою жизнь. Иначе не добьешься успеха. Не могу с этим не согласиться. Опираясь на свой опыт, хочу выделить несколько обязательных пунктов, которые прямо сейчас нужно прописать в сценарии своей жизни, чтобы стать счастливой.

Записывайте! Важно научиться контролировать свое время, быть гибкой к переменам и самой инициировать их, признавать свою вину. Объясню почему.

Информационное голодание

Огромный объем информации — парадокс современности, который сваливается на нас каждый день и давит на кору головного мозга так, что мы буквально теряемся в информации, в мире и собственных приоритетах. Как же взять под контроль свою жизнь?

В мире, где все становится доступно в два клика, будь то еда или отношения, необходимо воспитывать в себе информационный голод. Нельзя есть и потреблять информацию 24/7, потому что информационное обжорство убивает психологически. У меня есть правило: три раза в день я отключаю телефон на 25 минут, чтобы изолировать себя от информационного шума. Иначе можно потерять работоспособность. Устроить информационный детокс в современном мире невозможно, но такой «трюк» может проделать каждый. И неважно, какую должность вы занимаете. Так вы сконцентрируетесь на одной задаче и быстрее решите ее. А еще это время полезно занять чтением книги.

Время под контролем

Почти каждой современной женщине приходится разрываться между работой, домашними делами и саморазвитием. Разрываться — не выход. Так вы в жизни не преуспеете. Есть риск стать зашоренной. Бесконечные съемки и поездки по стране сильно изматывают меня, но я научилась управлять своим временем.

Один из первых уроков по тайм-менеджменту, который я получила, было умение делить все задачи по степени важности и срочности. Я распределяю их по трем колонкам:

важные и безотлагательные дела;

важные, но «готовые потерпеть» дела;

несрочные дела с более низким приоритетом важности.

Первый тип дел требует ежедневного погружения и вовлечения, он и создает основную регулярную рутину. Второй в какой-то момент переходит в первый тип, а третий плавно заменяет второй.

Со временем я поняла, что важно делегировать как в быту, так и на работе. Попросите близких помочь вам, распределите между каждым членом семьи домашние дела. Передайте часть своих задач команде, с которой работаете. Так вы выкроите свободные часы в своем графике. Но! Делегировать нужно не ради сериалов и социальных сетей, а ради расширения кругозора, встреч с интересными людьми, посещения театра, кино, выставок и интересных лекций. Мозг надо переключать, потому что ему так же, как и мышцам, необходимо время на восстановление и отдых. Дайте нейронам повод для радости. Новые вкусы, впечатления, информация — все сгодится для их восстановления и обновления.

Итог: я стала больше времени проводить с семьей. Благодаря такому режиму я успеваю заниматься саморазвитием и получать удовольствие от таких элементарных человеческих радостей, как просмотр хорошего кино или чтение интересной книги.

Стать лучшей версией себя

Продюсером своей жизни мне помогли стать такие качества, как самоорганизованность, дисциплина, и стрессоустойчивость. Может прозвучать банально, но выработать эти качества поможет спорт. Перестаньте придумывать отговорки «у меня нет денег на абонемент в фитнес-клуб», «у меня нет на это времени» или «сначала мне нужно купить новые кроссовки». Признайтесь же себе: вы ленивый человек. Когда вы ленитесь, вы жалеете себя. Возьмите за правило не жалеть себя. Я тоже человек, и мне бывает тяжело заставить себя встать пораньше, чтобы пойти на тренировку. В такие моменты я говорю себе: «Никто меня жалеть не будет, и я себя жалеть не должна».

Есть ряд упражнений, которые можно проделать дома, не потратив при этом ни копейки. Я не призываю пуститься во все тяжкие и по несколько часов изводить свое тело физическими упражнениями. Начните с малого: каждое утро стойте в планке по 5-10 минут, сначала с перерывами, а далее увеличивая продолжительность времени каждого подхода. Пройдет немного времени, и вы почувствуете изменения. Увеличатся работоспособность, силы, энергия. Задачи, которые раньше вызывали панику, уже не буду казаться такими страшными. Перестанете бояться перемен.

Никогда не поздно

Казалось бы, технологии сделали нашу жизнь проще: любую проблему можно решить онлайн. А нас все равно иногда бросает в холодный пот при мысли о том, чтобы изменить свою жизнь. Для многих россиян жизнь после 60 лет вообще кончена — так думают очень многие почему-то. Я с такой постановкой вопроса не согласна. Изменить свою жизнь на 180 градусов можно в любом возрасте. Мне рассказали об удивительной 80-летней паре, которая была в браке 55 лет. Жена попросила развод, мотивируя это тем, что сейчас она готова пожить для себя. Ознакомилась с технологиями, завела инстаграм и постит фотографии с уроков латиноамериканских танцев.

Мы боимся не перемен, а ответственности, которую они за собой влекут. Взять на себя ответственность — значит отказаться от чего-то, от привычного уклада жизни, людей, любимых вещей, но только так можно достичь конкретных результатов. А еще СМИ должны больше освещать эту проблему — вдохновлять примером других. Тогда пенсионеры перестанут ставить на себе крест.

Дональд Трамп стал президентом США в 70 лет. А в Японии уход на пенсию — начало второй жизни. Там пенсионеры занимаются спортом, путешествуют, учат иностранные языки, осваивают новые технологии. Молодым остается только позавидовать им.

Признать проблему

Если вы чувствуете себя несчастным, или в вашей жизни что-то не складывается, подумайте, а не вы ли сами в этом виноваты? Не нужно винить окружающих в том, что вы чего-то недополучили.

Как только вы признаете свою вину, вы сможете двигаться дальше, и следующим вашим шагом станет решение проблемы. Если ваш сотрудник не справляется с задачами, а вы не увольняете его из жалости, то занимаетесь лишь самообманом и только откладываете принятие болезненного решения. Ни родители, ни система образования не виноваты в том, что вам не хватает каких-то знаний. Современный мир предоставляет нам массу ресурсов для самообразования. Что мешает использовать их? Выучить еще один иностранный язык или освоить новую профессию, если вы недовольны своей работой? Это происходит и в личных делах: не надо есть после 22:00 и убеждать себя, что не худеешь по состоянию здоровья или из-за возраста. Лучше признаться, что недовольна своим весом, и начать работать над собой.

Счастье, удовлетворение любимой работой, гармоничные отношения в семье — все это в наших руках каждый день, вопрос только в нашем желании, потому что счастливым и удовлетворенным стать сложнее, чем объяснить жизненные неудачи роком и обстоятельствами.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > forbes.ru, 28 марта 2018 > № 2590877 Тина Канделаки


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > mvd.ru, 23 марта 2018 > № 2554124 Светлана Дружинина

Светлана ДРУЖИНИНА: «Нужно иметь талант жить».

В гостях у журнала "Полиция России" актриса и кинорежиссёр Светлана ДРУЖИНИНА.

– 1 января 1988 года на первом канале Центрального телевидения состоялась премьера четырёхсерийного телевизионного фильма «Гардемарины, вперёд!». За ним последовали «Виват, гардемарины!» (1991 год) и «Гардемарины–3» (1992 год). Светлана Сергеевна, вы работаете над продолжением этой саги. Какими предстанут перед зрителями полюбившиеся герои?

– Уже во время работы над третьими «Гардемаринами» мы подумывали о том, как всё-таки «спустить» наших героев на палубу, – чтобы они занялись своим прямым морским делом. И в новом фильме это наконец должно произойти. Старые персонажи, конечно, останутся, но на главных ролях будут их повзрослевшие дети. Если вы помните, то в «Виват, гардемарины!» есть эпизод, когда Софьюшка с младенцем на руках провожает Корсака в Пруссию. У Анастасии и Саши Белова рождается дочь Александра. Но девочка останется сиротой, потому что потеряет отца и мать. Александра и Шурка и будут молодыми героями, а исторической канвой их приключений станет вторая Крымская война, где гардемарины впервые были объединены с сухопутными войсками в битве при Кинбурне. Именно оттуда и ведёт начало наша морская пехота.

– Повесть Нины Соротокиной, которая легла в основу сценария фильма, называется «Трое из навигацкой школы». Почему вы изменили название?

– К этому «приложил руку» Вениамин Каверин. В начале 70-х я снимала фильм «Исполнение желаний» по одноименному роману писателя. Работа над сценарием проходила бурно и, когда «примиряющее» решение находилось, Каверин подводил итог любимой фразой из своего романа «Два капитана» – «Гардемарины, вперёд!». Название фильма – дань его памяти.

– Известно, что работа над продолжением саги остановлена...

– В 2015 году Фонд кино поддержал наш кинопроект, выделив средства на предподготовительный период, – обязательный этап в работе над сложнопостановочными картинами. И мы употребили их в дело, потратив на выбор натуры, подписали договоры о намерениях с актёрами Кристиной Орбакайте, Михаилом Боярским, Александром Домогаровым, Анной Семенович, Димой Биланом. Провели переговоры с Царским Селом и Петергофом о съёмках. Сшили более 30 дорогих комплектов костюмов. Провели переговоры с руководством Севастополя. Были уверены, что зрители увидят фильм в 2017 году. И настоящим ударом стало известие о том, что денег на сам фильм нам не видать. А как красиво было задумано! Премьеру планировали на октябрь 2017 года – в честь 230-летия победы Суворова над турками при Кинбурне и Манифеста Екатерины Великой о присоединении Крыма к России. Первый показ – в день престольного праздника Покрова Богородицы в Севастополе…

– Учитывая фантастическую популярность предыдущих «Гардемаринов», причина отказа выглядит надуманной – сомнения некоторых чиновников в кассовом успехе новой ленты.

– У нас, к сожалению, нет точных методик вычисления зрительского успеха. Фильм «28 панфиловцев» тоже ведь считался некассовым. Его также не финансировал фонд, и авторы обращались за поддержкой к народу. В результате картина собрала в СНГ 385 миллионов рублей и стала лучшим фильмом года в России по результатам опроса Всероссийского центра изучения общественного мнения.

– У критиков и историков, однако, к этому фильму было немало претензий. Возможна ли гармония между историей и художественным произведением?

– Создание иллюстрации к учебнику истории не является задачей художника. А если некоторые «вольные» интерпретации исторических сюжетов в фильмах принимаются зрителями за реальные факты – значит, режиссёр достиг своей цели, создав цельное, убедительное произведение. Собственно, конкретные нюансы зрителям всё равно не известны, для них главное – увлекательный сюжет, современная подача, понятные персонажи. И, что чрезвычайно важно для исторического фильма, грамотно подобранный реквизит, который создаёт атмосферу фильма. Историческое кино – очень дорогое удовольствие: надо восстанавливать эпоху во всей её атрибутике, уметь «обжить» пространство и костюмы, найти актёров, которые и внешне, и внутренне схожи со своими героями.

– Организация съёмочного процесса требует от режиссёра безусловных лидерских качеств…

– Я – ребёнок военного времени, и мне приходилось выживать самостоятельно, без отца. Да и мама была много занята, жизнь заставляла не зависеть от обстоятельств. Поэтому, наверное, режиссура мне гораздо интереснее, чем актёрство. И точно знаю – это моё. Конечно, необходим крепкий характер. Но этого мало. Режиссёр – не просто профессия, а образ и способ жизни. Я не могу себе позволить на съёмочной площадке быть в «разобранном» состоянии, в плохом настроении. И, как Суворов, не требую для себя особых условий: обхожусь без «люксов», ем то же, что и все.

– Какие из последних фильмов произвели на вас впечатление?

– Смотрела «Викинга» – картина сделана талантливо. Видела «Матильду» – всё сделано на достойном профессиональном уровне, тонко, деликатно. И, что для меня особо значимо, с удивительным уважением к адскому труду балерины, за которым стоит и пот, и кровь. Я это хорошо знаю, ведь я по первой профессии балерина – заканчивала хореографическое училище при ГАБТе вместе с Марисом Лиепой.

– Исторические неточности в художественных фильмах – неизбежность?

– Конечно. Это же не документальное кино и не хроника. Я следую совету русского историка и философа Владимира Сергеевича Соловьёва, который говорил, что историю нужно внимательно изучать по документам. Потому что власть имущие во все времена имели обыкновение «подчищать» некоторые моменты, чтобы выглядеть в глазах потомков лучше. Но именно это «подчищенное место» и интересно художникам.

Все мои фильмы сделаны с уважительным отношением к историческим фактам. И наш последний сценарий основан на исторических документах. Мы не искажаем факты и не создаём альтернативную реальность. Но, надеюсь, понятно, что, рассуждая о соответствии художественных фильмов историческим фактам, можно лишь говорить об условной достоверности. Которая, кстати, иногда проявляется самым неожиданным образом. Мы снимали сцену с участием Бестужева (Евгений Евстигнеев) и Елизаветы Петровны (Наталья Гундарева). Они величаво шествовали по анфиладе, я их поторап­ливала. И не сразу поняла, что в костюмах весом с десяток килограммов и тяжёлых париках артистам идти современным шагом просто невозможно! А размеренному темпу под стать и неторопливая речь. Вот и шли Гундарева и Евстигнеев в ритме ХVIII века. В каких книгах об этом написано?!

Для великого Евстигнеева съёмки в нашем фильме в костюме канцлера Бестужева оказались последними. Это было за два дня до смерти актёра: съёмочный день случился накануне его отъезда в Лондон на операцию. Тогда никто и предположить не мог, что мы больше не увидим Евстигнеева...

Помню, в тот день он озвучивал две последние фразы Бестужева. Это была сцена, которую он играл вместе с Наташей Гундаревой. Оба были в прекрасном расположении духа, довольные, смешливые. Евгений Александрович произносил, обращаясь к Наташе: «Не пора ли, матушка?» Говорил это своим бархатистым голосом, от которого у меня всегда по спине пробегали мурашки. Она что-то отвечала ему, и Бестужев прятался за ширмой, где должен был подслушать разговор молодой принцессы, которую играла Кристина Орбакайте. Потом Евстигнеев выходил из-за ширмы и вопрошал: «А не раздавить ли нам эту гадину?..» Всё. Две фразы, ставшие последними в его актёрской судьбе.

– С Евгением Александровичем легко было работать?

– Совершенно. Хотя мы работали в разных весовых категориях. Евстигнеев бы мужчиной во всех смыслах. Это всегда меня обескураживало. Я пыталась быть таким, знаете ли, режиссёром в мужских штанах, а Евгений Александрович каждый раз не забывал мне напомнить, что я всё-таки дама. Только появится на площадке – и тут же: «Как ты прекрасно выглядишь!» или «Как ты хорошо придумала эту сцену, блестяще!» Тут же вся моя наносная строгость улетучивалась. При этом никогда не могла угадать, шутит Евгений Александрович или действительно свято верит в то, что говорит. Честно говоря, за всю свою киношную жизнь не встречала другого актёра, который бы так умело перевоплощался, как Евстигнеев. Он даже не перевоплощался, а проживал свои роли наяву.

– У вас снимались и другие великие актёры: Смоктуновский, Гурченко, Абдулов… Трудно работать со звёздами?

– С ними работать проще, чем с молодёжью. Они знают себе цену и уважают свою профессию. Сначала мне было страшно: такие люди! Со Смоктуновским, например, было работать невероятно легко. Я же была с ним знакома ещё с «Берегись автомобиля». Он у меня снялся в крошечном эпизодике в «Гардемаринах», а потом даже закадрово мне помогал, продублировал всего Фридриха. А Гурченко! Одна из самых потрясающих, трогательных актрис на съёмочной площадке. За Дрезденом, где мы снимали несколько эпизодов, стоит великолепный каменный замок ХVII века. Работали зимой, а он не отапливается. Нужно было встать в шесть утра, чтобы по автобану успеть доехать туда к девяти часам, затем там загримироваться и в этом мёрзлом жутком каменном мешке снимать. Однажды ко мне вышла гримёрша и сказала: «Я не могу Людмилу гримировать, она рыдает». Я захожу и вижу Люсю, перед зеркалом, трясущуюся от холода в лёгкой шубке. Нашли выход: поставили ей под ноги плошку с горячей водой – все тогда брали с собой кипятильники. Начали снимать, а Мукасей кричит: «Снимать не можем, из-под Люси идёт дым!».

– Даже если из ваших фильмов убрать исторический антураж, всё равно остаётся главное – подлинность чувств героев, понятных нашим современникам. Люди не меняются?

– Надеяться, творить, поддерживать друг друга, любить и быть любимыми… Это – лучшее в людях, и, надеюсь, это не изменится никогда.

– В последнее время по удачным кинематографическим проектам (видимо, надеясь повторить их успех) снимают ремейки. Славу «Гардемаринов» можно использовать в этом плане?

– Ремейк «Гардемаринов» не позволю сделать никому и никогда. «Гардемарины» – это моя сущность, мой эмоциональный накал.

Ищите и снимайте своё. Для настоящего художника главное – найти что-то новое, оригинальное, небывалое до него. Собственно, и успех-то повторить нельзя. Он – порыв, вершина, пик. Помните: «Лучше гор могут быть только горы, на которых ещё не бывал»?

– Вашей первой режиссёрской работой был фильм по роману Каверина – материал отнюдь не исторический. Современность вас не интересует?

– Нет, это не моё. Предлагали сценарий «Москва слезам не верит» – я отказалась. Зачем браться за то, к чему душа не лежит? Мне нравится снимать время. Это заставляет размышлять, прогнозировать события, проводить параллели.

– Почти все свои фильмы вы сняли с оператором-постановщиком Анатолием Мукасеем, с которым вас связывает не только общее дело, но и 60 лет счастливой семейной жизни. Как решаете проблему неизбежных в творческом союзе разногласий?

– Иногда дико скандалим, но без обид и личных выпадов.

– Работа, даже любимая, – ещё не вся жизнь. Что может хоть ненадолго отвлечь вас от неё?

– А мне не надо отвлекаться. Я люблю живопись – она присутствует и в режиссуре. Люблю путешествия – здесь и этого достаточно. Очень люблю музыку. А разве кино без музыки вообще возможно?! Люблю общение с интересными талантливыми людьми – этого у меня в достатке. Люблю читать. В моей работе – всё, что я хочу, люблю, знаю и хочу узнать.

– Вы – счастливый человек?

– Для меня счастье – это состояние души. Внутренний подъём, вдохновение. Оно не где-то в прошлом или будущем. Счастье, по мне, – это здесь и сейчас! Это – талант жить!

– Что бы вы пожелали читателям «Полиции России»?

– То, чего желаю всем и всегда, – здоровья, любви и удачи!

Беседу вела Нина СКУРАТОВА

Визитная карточка

Родилась 16 декабря 1935 года в Москве.

В 1946 году поступила в цирковое училище. Год успешно занималась в группе цирковых акробатов. Затем перешла в хореографическое училище при Московском академическом музыкальном театре имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко.

В 1955 году окончила хореографическое училище Государственного академического Большого театра, где её однокурсниками были будущие звёзды балета Марис Лиепа и Наталья Касаткина. Но из-за тяжёлой травмы балет пришлось оставить.

В 1955 году дебютировала в кинематографе как актриса в роли красавицы-продавщицы Сони Божко в фильме «За витриной универмага». С 1955 по 1965 год – актриса Центральной студии киноактёра и киностудии имени М. Горького.

В 1960 году окончила актёрский факультет ВГИКа. В 1969 году окончила режиссёрский факультет ВГИКа. В этом же году начала работать режиссёром на киностудии «Мосфильм». Была ведущей самых первых передач КВН на Центральном телевидении (совместно с Михаилом Державиным).

Лучшие актёрские работы – в фильмах «За витриной универмага» (1955), «Дело было в Пенькове» (1957), «Девчата» (1961), «На семи ветрах» (1962).

В списке режиссёрских работ – фильмы «Исполнение желаний» (1976), «Сватовство гусара» (1979), «Гардемарины, вперёд!» (1991), «Виват, гардемарины!» (1992), «Гардемарины–3» (2000), «Тайны дворцовых переворотов» (2000–2012).

Заслуженный деятель искусств РСФСР (1989); народная артистка Российской Федерации (2001).

Награждена орденами Почёта (2006) и Дружбы (2012).

Муж – Анатолий Мукасей, советский и российский кинооператор, народный артист Российской Федерации (2009), сын советских разведчиков-нелегалов Михаила и Елизаветы Мукасей.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > mvd.ru, 23 марта 2018 > № 2554124 Светлана Дружинина


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > mvd.ru, 22 марта 2018 > № 2554126 Сергей Галанин

Жить с Богом в душе.

Наш собеседник - рок-музыкант, поэт, композитор, основатель групп «Бригада С» и «СерьГа» Сергей ГАЛАНИН.

- Сергей, как получилось, что, изначально выбрав техническую профессию, поработав в Мосметрострое, вы вдруг свернули на творческий путь?

- Сначала с друзьями, как и многие в те годы, занимались музыкой ради удовольствия. В то чудесное время считалось, что главное в жизни - получить высшее образование. Вот и я планировал поступать в Московский автомобильно-дорожный или авиационный институты, поскольку эти вузы были ближайшими к району Тушино, где я жил. Да и практически все мои однокашники поступали туда. Но однажды мне позвонила мама и сообщила, что в Московском институте инженеров транспорта есть хороший Дом культуры, где можно позаниматься музыкой, фанатом которой я был с детства. Так я стал студентом МИИТа. Правда, за время учёбы в распрекрасном ДК так ни разу и не побывал. Еще? на первом курсе познакомился с будущим руководителем группы «Браво» Евгением Хавтаном, у которого была хорошая репетиционная база. Там мы и стали музицировать.

- Вы окончили московский институт и липецкое культпросветучилище. Как так получилось?

- В училище я поступил позже. После окончания МИИТа работал в Мосметрострое. Пришёл как-то к начальству и сказал, что хотел бы параллельно учиться в Липецком областном культпросветучилище, потому что имею тягу к музыкальному творчеству.

Руководство пошло мне навстречу и согласилось предоставлять оплачиваемые отпуска для заочного обучения даже в непрофильном учебном заведении. Вот насколько в то время ценилось культурное образование! Так я окончил училище по классу оркестрового дирижирования с красным дипломом.

Во время учёбы мы задумали с Гариком Сукаче?вым, который учился там же, но на театральном отделении, создать свою группу. В итоге появилась «Бригада С».

- Позже ваши пути с Сукачёвым разошлись, а в 2015-м «Бригада С» вновь воссоединилась в канун юбилея коллектива. Теперь это навсегда?

- До 1994 года мы записали несколько песен, ставших очень популярными в нашей стране. Затем Гарик позвал меня в свою новую группу «Неприкасаемые». К тому времени у меня уже была сольная пластинка, куда вошла композиция «А что нам надо». Она имела большой успех, поэтому Гарика я поблагодарил за всё и решил заниматься своим делом.

В последующем мы регулярно встречались, общались, делали совместные выступления. Ведь помимо концертной деятельности, нас объединяет крепкая, в том числе и семейная, дружба. Но основное время я, конечно, уделял своему детищу - группе «СерьГа».

В 2015 году Гарик предложил сделать юбилейный, памятный концерт, где выступят все участники «Бригады С» и «Неприкасаемых». Мы сыграли большинство наших известных хитов, успели исполнить и новые. Та концертная программа нравилась слушателям. С ней мы объехали всю Россию, страны СНГ, Прибалтику.

В ближайшем будущем планируем снова выступать вместе, поскольку это имеет успех у любителей нашей музыки.

- Вы рок-музыкант, поэт, ведущий фестивалей, актёр. В каком из этих направлений чувствуете себя наиболее комфортно?

- Начнём с того, что я не профессиональный актёр и поэт. Просто пишу тексты для своих песен. В последнее время что-то стало получаться.

Раньше в наших песнях было много «веселухи», свойственной тому времени. Теперь я другой, повзрослел, что ли, иначе стал смотреть на жизнь. Сегодня уже многие песни на концертах не играю. Тем более у группы «СерьГа» в репертуаре их больше ста.

Что касается актёрской работы, я могу в качестве эксперимента сыграть какую-то роль под чутким руководством режиссёра. Но не более того. Я люблю играть концерты, это моё. Настоящие живые рок-концерты. Причём количество зрителей не имеет значения, я рад всем, кто приходит.

- Ваше творчество ближе достаточно взрослой аудитории. Кто сегодня ваша основная публика?

- На концертах я каждый раз удивляюсь, что в первых рядах стоят совсем молодые парни и девушки от 16 лет и старше. И они подпевают, то есть знают наши песни и получают от них удовольствие. Значит, нас слушает уже не одно поколение.

У рок-музыки есть такое свойство: она снова и снова притягивает к себе новых слушателей и зрителей. Я часто наблюдаю, что нашу песню «А что нам надо» поют как люди старше меня, так и очень молодые ребята.

Некоторые приходят на концерты с детьми. И те тоже поют. Это очень приятно. А композиция, как говорят, стала нашей визитной карточкой.

- Известно, что вы заядлый футбольный болельщик, даже записали гимн московского «Торпедо». Как готовитесь к чемпионату мира? Будете болеть на стадионе или смотреть матчи по телевизору?

- На игры планирую слетать в Казань, где у меня много друзей. С удовольствием схожу на матчи в Москве.

Я люблю футбол. Для меня матч сродни рок-концерту, всё происходит здесь и сейчас и уже в этом качестве не повторится. Но настоящий эксперт по футболу в нашей семье мой младший сын Тимофей. У меня такое ощущение, что он знает об этом виде спорта все?, хотя сам играет только во дворе или в школе.

У Тимофея было желание записаться в футбольную секцию, но я отговорил: поздновато - ему было уже 15 лет. Сейчас он с удовольствием анализирует матчи, следит за игроками, их карьерой. Болеет за «Барселону», «Манчестер Сити» и наш ЦСКА. Иногда ему очень хорошо удаётся прогнозировать матчи.

- Сыновья пошли по вашим стопам или же у них в жизни иные интересы?

- Старший, Павел, стал художником. У него особый взгляд на мир, и это проявляется не только в картинах. Он занимается дизайном автомобилей и многими другими делами, связанными с рисованием.

Недавно Павел совершил один из главных поступков в жизни - подарил нам внучку Авдотью. Ей уже три месяца. Так что я теперь «рок-дед», и это очень приятно.

Младший, Тимофей, пока учится. Он участвовал в съёмках нашего клипа на песню «Детское сердце». В нём также снялись Иван Охлобыстин, Михаил Ефремов и Гарик Сукаче?в. С большим трудом удалось собрать всех троих. Кстати, их дети тоже снимались вместе с нами. Считаю, очень хороший клип получился.

- Творческие люди нечасто отличаются постоянством в семейной жизни, а ваш брак, напротив, длится с 1982 года. Как удае?тся столько лет быть вместе?

- Не соглашусь насчёт непостоянства творческих людей. У каждого своя история. А рок-музыканты-однолюбы встречаются на каждом шагу. Могу назвать Женю Маргулиса («Машина времени», «Воскресение»), Гарика Сукаче?ва, Володю Шахрина и Володю Бегунова («Чайф»), Сашу Скляра («Ва-Банк»), Ивана Охлобыстина, которые уже много лет вместе со своими боевыми подругами. А ведь когда-то те выходили замуж за простых парней и уже потом сделали нас «генералами»!

Совет, который могу дать: друг к другу нужно относиться с уважением, уметь прощать, признавать свои ошибки, находить в себе любимом силы извиниться. И еще? - хорошо бы жить с Богом в душе. Это помогает и спасает. Я не о том, что всем срочно в церковь. Сам хожу время от времени. Понимаю - у каждого своя дорога к Богу. Но всегда, когда возвращаюсь из храма, у меня на душе спокойно.

- Какие отношения складываются у вас с органами правопорядка? В сложные ситуации не доводилось попадать?

- Истории, конечно, случались, но, скорее, приятные. Памятный случай произошёл, когда моя жена рожала младшего. Была глубокая ночь, я приехал домой уставший после концерта. А тут начались схватки. Нужно срочно ехать в роддом, а мой автомобиль стоял в километре от дома.

Выбежал на улицу, и в этот момент мимо проезжала патрульная машина. Ребята из экипажа узнали меня, спросили, в чём дело, и предложили довезти до роддома. Но я попросил их добросить меня до стоянки, решил поехать сам, чтобы автомобиль был рядом на всякий случай.

В другой раз ваши коллеги опять пришли на помощь. Однажды я умудрился проколоть колесо. Остановился на обочине, стал его менять. Поставил хлипенький домкрат от «Таврии». Снял колесо. И тут машина падает и зажимает мне кисть руки. Боль была ужасная.

На мое? счастье, мимо проезжал автомобиль, а в нём муж и жена. Как потом выяснилось, оба работали в органах внутренних дел. Увидев и быстро оценив ситуацию, остановились, приподняли мою «ласточку» и спасли руку. Затем женщина обработала мне рану. Мы с супругой часто вспоминаем тот случай, я этой паре по сей день очень благодарен.

Беседу ве?л Олег МОРОЗОВ

Визитная карточка

Сергей ГАЛАНИН родился 16 ноября 1961 года в Москве.

Окончил факультет «Мосты и тоннели» Московского института инженеров железнодорожного транспорта и Липецкое областное культпросветучилище по курсу оркестрового дирижирования.

В составе группы «СерьГа» выпустил 11 альбомов. Снимался в фильмах «Шаг», «Кто я?», «Красная шапочка» и др. Неоднократно участвовал в благотворительных концертах.

Женат, двое сыновей.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > mvd.ru, 22 марта 2018 > № 2554126 Сергей Галанин


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 марта 2018 > № 2544733 Артем Васильев

Приятного просмотра: зачем брендам инвестировать в создание фильмов

Артем Васильев

Основатель студии Metrafilms, продюсер

Продвинутые компании все чаще отказываются от классической рекламы в пользу короткометражных фильмов, анимации, документального кино. Стоит ли так рисковать маркетинговым бюджетом?

Фильмы, анимация, документальное кино — такие форматы продолжают стремительно проникать на территорию, где обычно работает классическая реклама. Мировые бренды создают кинотеатры pop-up и крупные офлайн-события, сотрудничают с Netflix, Amazon, делают кинопремьеры на рейсах Virgin Airlines, открывают продакшен-студии и сами становятся медиа.

Несмотря на значительную долю риска в сравнении с классикой, компании, как, например, Qualcomm, Intel, Santander Bank, Olympus, Miu Miu, уже давно инвестируют свои маркетинговые бюджеты именно в создание фильмов. В России же данный рекламный подход носит все еще экспериментальный характер. Причин для этого достаточно. Поэтому постараемся разобраться, что представляет собой формат, для кого и каких целей подойдет, по каким законам он работает и возможно ли измерить его эффективность?

Что такое брендированное видео?

Пойдем от общего к частному. Брендированный контент — это имиджевый прием, создающий эмоциональную связь с брендом: не в ключе «увидел — купи», а в мотивирующей парадигме «почувствуй — сделай». Он выстраивает вокруг компании долгосрочную историю, которая отражает ценности и философию бренда, формирует нечто большее, чем сам бренд. Результатом его работы скорее являются не метрики и повышение продаж, а формирование у пользователей ассоциативного восприятия ценностей бренда.

Таким способом бизнес в потоке информационного шума стремится эмоционально привлечь аудиторию, и формат брендированного контента служит этой цели. Видов такого контента бесчисленное множество. Это может быть видео, блоги и журналы компаний, проекты в социальных сетях, игры и многое другое. Фильм — одна из оригинальных и коммерчески реализуемых форм, которая включает в себя еще около десятка жанров. Сюда относятся и документальные фильмы, и киноальманахи, и сериалы, и многое другое.

Бренд может появляться в кадре или присутствовать только в титрах, в любом случае это будет очень грамотная интеграция, гармонично вписанная в видеорассказ.

Кому подойдут брендированные фильмы?

Имиджевые фильмы помогут выстроить более глубокие отношения с потребителями и скорее подойдут для B2C или B2B компаний с длинными циклами продаж, которые нацелены на удержание клиентов или, наоборот, на привлечение кардинально новой для бренда аудитории. Размер компании здесь не имеет значение. В целом, брендированные проекты — это дело смелых людей и брендов, готовых пробовать новые форматы. Однако это далеко не авантюра, а взвешенный выбор тех, кто любит работать с атмосферой, эмоциями, сторителлингом, ориентирован на вирусный эффект кампаний.

Правила работы с брендированным видео

Традиционная реклама и имиджевое кино решают разные задачи, и они не могут и не должны замещать друг друга. В целом, брендированный контент стал одним из видов поиска новой рекламной формы, которая для потребителя позволила сместить акцент от навязчивости к свободному выбору.

Есть ключевое различие в принципах действия традиционной рекламы и брендированного формата. Работая по классике, бренду требуется встраиваться в уже существующую среду и взаимодействовать с ранее созданной историей. Яркий пример — product placement. В случае имиджевых фильмов это территория, где бренды сами создают историю и через персонажей и события рассказывают о продуктах, услугах и ценностях компании.

Сегментация аудитории и любимый медиамикс всегда придут на помощь. Существует множество рекламных средств и каналов, чтобы добраться до разных групп потребителей, и имиджевый фильм — это только одна из возможностей, но ни в коем случае не «таблетка от всех болезней».

Брендированный контент — это инвестиции для брендов, а для аудитории это инвестиции в свое время, внимание и эмоции. Компании прекрасно понимают, что не все ценности бренда нужно масштабировать, и поэтому смогут получить конкурентное преимущество от создания уникального контента для узких аудиторий.

Для попадания в цель нужны грамотная дистрибуция и поддержка другими средствами маркетинговых коммуникаций. Брендированные фильмы самостоятельно не станут заметными, это в 99% случаев часть большой маркетинговой кампании бренда.

Чему нас учит история?

В 2001 году BMW начал выпускать серию художественных короткометражных фильмов The Hire. Эта история стала первым шагом к изменению рекламной парадигмы в ее классическом формате. BMW создал имиджевый видеоконтент и вложился в его дистрибуцию самостоятельно. Учитывая, что YouTube в то время еще даже не существовал, в интернете фильмы посмотрели свыше 11 млн раз всего за четыре месяца. В первый год запуска проекта продажи автомобилей BMW выросли на 12%. Созданный поначалу в рекламных целях проект вырос в популярную франшизу с 15-летним стажем и вышел за пределы бренда.

Показателен и пример Red Bull — компания стала одним из первых брендов, который создал полноценный мультиплатформенный издательский дом. Идеология проста: бренд создает контент, формирующий комфортную среду, в которой услуги и товары корпорации становятся трендовыми и продаваемыми. По данным исследовательской компании IRI, продажи Red Bull в США увеличились на 7%, до $1,6 млрд, за шесть месяцев после трансляции прыжка из стратосферы Феликса Баумгартнера. Это была самая масштабная онлайн-трансляция, собравшая 52 млн просмотров, увидеть которую можно было на 280 специально построенных площадках.

Как измерить эффективность брендированного кино?

Единого подхода к измерению эффективности имиджевой рекламы не существует. Я поделюсь значимыми российскими и международными кейсами, результаты их медиакампаний доступны в открытых источниках. Хотя мы видим впечатляющие цифры и показатели эффективности кампаний, публикуемые брендами, при этом не забывайте, что каждый кейс уникален и имеет множество факторов, по-своему влияющих на результат. Это и локальный контекст, и разные периоды цикла жизни бренда, конъюнктура рынка, отношения с конкурентами и аудиторией.

Desire — хороший пример имиджевого фильма, снятого в поддержку автопремьеры F-TYPE, спорткара бренда Jaguar. Кампания включала работу с диджитал, ТВ и печатными форматами, онлайн- и офлайн-каналами, influence-маркетинг и другие инструменты. Задача — увеличение продаж Jaguar, изменение восприятия и полное оживление находящегося в стагнации бренда. Сочетание различных маркетинговых инструментов привело к повышению продаж более чем на 50% в Японии и на 15% на рынках Великобритании, США и Германии.

Marriott также смогла сыграть на брендированном формате, выпустив фильм French Kiss. Компания организовала дополнительную рекламную акцию: на специально созданном промосайте Marriott предлагала зрителям забронировать апартаменты в Париже по специальной цене. По данным компании, сеть отелей заработала $500 000 за 60 дней после премьеры фильма.

Интересен эксперимент корпорации NetScout — фильм режиссера Вернера Херцога «О, интернет! Грезы цифрового мира». Его общие сборы по всему миру составили почти $600 000. Документальное кино вышло за пределы бренда, зажило самостоятельной жизнью и стало своеобразным манифестом компании.

Примером успешного российского проекта стал эксперимент 5ive компании Wrigley. В 2011 году для запуска продукта в России Wrigley решила создать брендированный кинопроект, состоящий из пяти короткометражных фильмов, снятых известными российскими режиссерами (Андрей Звягинцев, Павел Лунгин, Алексей Попогребский, Игорь Волошин). Серию фильмов можно было увидеть в ряде российских кинотеатров, что обеспечило зрительское покрытие. Потом проект вышел в сеть. А внимание СМИ привлекло участие в проекте именитых персон.

А что дальше?

В то время как в России рынок брендированного видео находится пока еще в стадии формирования — бренды изучают формат, пробуют с ним работать, — безусловно, интерес к нему постепенно растет. В международной же практике зреет новая проблема: там это уже устоявшееся явление, и скоро брендам станет тесно в этом сегменте.

В некотором роде следующим шагом становится отказ от посредников. С развитием современных медиа, творческого рынка и технологий бренд самостоятельно без помощи рекламных агентств формулирует историю, создает и продвигает медийный месседж. Так возникает новая реальность, в которой бренд — и создатель, и продюсер, и дистрибьютор собственного контента.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 марта 2018 > № 2544733 Артем Васильев


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 21 марта 2018 > № 2580779 Геннадий Животов

Вдохновение Верещагина

совершенно новая техника письма, брутальность красок и смелость изображения

С 7 марта по 15 июля в Третьяковской галерее (Новая Третьяковка, Крымский Вал, 10, залы 60–62, проезд ст. м. "Парк Культуры", "Октябрьская"), проходит выставка картин Василия Васильевича Верещагина (1842–1904). В экспозиции выставки — около 500 экспонатов: 180 живописных, 120 графических работ, 97 произведений декоративно-прикладного искусства, а также различные архивные документы и фотографии.

Масштабность, яркость, выразительность, глубочайшая детализация, экспрессия! Вам что-нибудь говорят эти громкие определения? Точнее, напоминают ли они вам о работах такого великого и тотально русского художника, как Верещагин? Он учился мастерству живописи в Европе, а точнее — закончил Академию художеств во Франции, однако не это само по себе делает даже высокопрофессионального художника великим. "Но что же тогда делает?" — спросите вы. И я вам отвечу: только стремление к правдивости и конкретное проецирование реальности на холст, которое так любил Василий Васильевич. Ну, не мог этот человек нарисовать то, чего не видел "вживую", чего не ощущал и не пропускал через своё "чувствилище" художника! Можно ли было так изобразить овеянную страхом землю во время войны, не побывав на ней именно в то время, когда вокруг свистели пули и лилась кровь? Или так нарисовать богатого киргизского охотника с соколом, что просматривается любая деталь его костюма, вплоть до заправленного в широкие шаровары нарядного халата с традиционным узором! Думаете, Верещагин придумывал свои картины? Конечно же, нет! Только вплотную пообщавшись, только потрогав или попробовав на вкус деталь своего будущего шедевра, он мог приступить к работе, в которой ценители прекрасного могут сразу же заметить чёткую и жёсткую форму его стиля и манеры письма.

Уже одно то, что Верещагин объездил все "горячие точки" своего времени, участвовал во всевозможных сражениях, держал оружие на поле боя, как профессиональный воин, — говорит о том, что им владело не просто желание донести до современников всю правду и масштабность происходящего, а нужда во вдохновении, необходимость в обретении стремления показывать жизни и смерти людей, города и пейзажи. Да, именно оно, одиннадцатибуквенное слово с таким глубоким заложенным в нём смыслом: ВДОХНОВЕНИЕ. Война вдохновляла Верещагина, словно муза; словно прекрасная, но злая ведьма, она манила его своими чарами, чарами разрушений и алой крови, жертвами и сгустками туманов, оставленных выстрелами пушек. Ради этого художник бесконечное количество раз срывался с места, кидался, словно в омут головой, в эти ужасные сражения, держа оружие в одной руке, а кисточку с мольбертом — в другой. Да, возможно, сейчас звучит это с ноткой романтики, но представьте, каково это: побывать на войне, увидеть, как убивают твоего товарища, с которым ты ещё утром спорил о том, кто первый доест свою тарелку пшённой каши, а через час — тащишь его бездыханное окровавленное тело на себе и корчишься от поглощающих тебя слёз и тошноты. Даже звучит не очень, не правда ли? Он и погиб на войне, на Русско-японской войне, в возрасте 62 лет, вместе с адмиралом Макаровым, когда броненосец "Петропавловск" подорвался на мине на внешнем рейде Порт-Артура.

Делая свои выставки подобием современных шоу, Верещагин достиг известности по всей Европе, им восхищались не просто как талантливым художником, но и как самым настоящим новатором в мире искусства! Совершенно новая техника письма, брутальность красок и смелость изображения — всё это было так не похоже на стиль его современников-сооте­чественников, что люди сразу выделили молодого художника-любителя из толпы мастеров-профессионалов. И знаете, не зря выделили — ведь природные алмазы тоже даются нам без фешенебельности и прекрасного блеска. Только со временем и при помощи огранки они начинают сиять и переливаться бриллиантовыми огнями!

Очень многое можно ещё сказать про этого необычного человека — и не просто многое, а целую уйму слов и предложений, которые всё равно не смогут в полной мере описать все таланты Верещагина! Именно поэтому лучше всего увидеть и насладиться броскостью, яркостью и буйством красок на картинах, написанных маслом, в Третьяковской галерее, зай­ти туда и понять "да, этот человек был действительно великим, и это не какие-то слова, а самая настоящая правда". Мы видим войны того времени глазами Верещагина, и это навсегда будет так. Великими "запросто", "влёгкую" не становятся, про обычных художников не пишут книги, не устраивают выставки их работ в самых авторитетных и престижных галереях мира! Только по этой причине следует войти в прекрасный мир незабываемого художника по имени Василий Васильевич Верещагин.

Записала Мартина Черковская

Геннадий Животов Мартина Черковская

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 21 марта 2018 > № 2580779 Геннадий Животов


Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 21 марта 2018 > № 2580778 Сергей Шаргунов

Сергей Шаргунов: «Русский прорыв надо готовить»

из цикла бесед «Национальная идея»

- Сергей, перед началом нашей беседы, скажи – могу ли я с тобой говорить именно как с писателем? Потому что депутат Государственной думы, политик – это, на мой взгляд, не совсем свободное сознание; сознание, принесённое в жертву политкорректности и другим условностям премиум-класса, а тема у нас серьёзная и условностей не терпящая, а именно – национальная идея… Итак?

- Дорогой Алексей, мы знаем друг друга уже почти двадцать лет. Тебя любят в моей семье, добрым словом поминает мой батюшка. Я всегда особенно ценил в тебе искренность и прямоту. Можешь рассчитывать и на мою искренность. Давай говорить откровенно.

- Собственно, этот вопрос – недалеко от первого: как ты думаешь, почему так получилось, что Русская литература в XIX-XX веке стала своего рода «национальной идеей» России и Русского народа? Ведь даже профессиональные философы, чтобы быть услышанными либо «шли в писатели» (Владимир Соловьёв, Василий Розанов), либо отправной точкой своих размышлений брали творчество великих русских писателей ( Лев Шестов, Михаил Бахтин)?

- Мне кажется, тут есть несколько причин. Книжные люди, изначально – люди Церкви, становились просветителями, нравственными наставниками, летописцами, сберегавшими сюжеты истории. Литература с ее дискуссиями, сочувствием бедным людям, обдумыванием «последних вопросов» родного и вселенского была отдушиной. В централизованном государстве, которое в сущности так и не позволило себе роскошь парламентских игр, пространством мысли, страсти, надежды, борьбы стала литература.

Но есть и другое. России близка евангельская тайна Слова. Слово имеет особый вес. Отсюда – наша детская доверчивость и подростковая окрыленность.

Удивительно, но даже сейчас затюканные дезориентированные люди всё равно с почтением относятся к тому, кто писатель, как бы ощущая в нем нечто пророческое и чудодейственное. Страна остается литературоцентричной, самой пишущей. Русская литература с ее музыкой, с ее светом, с ее мукой пропитывает сознание народа. К ней тянутся самые темные, понимая, что по-прежнему, кроме нефти и газа, у нас есть книги – наше богатство. Церковь, армия, природа – это Россия, но сюда же добавим русскую литературу. Такое ощущение растворено у нас в крови и дыхании. Может быть, потому что нельзя без поиска правды и без полета.

- Следующий вопрос тоже вполне закономерен: что это за народ – породивший такое удивительное явление в мировой культуре, породивший великую государственность и историю? Откуда мы? В какой точке сейчас оказались и куда идём? Как ты думаешь?..

- Русский народ сумел построить самую большую страну в мире, собрать симфонию народов между трех океанов. Русский человек всегда стремится к горячей честности, но и вынужден смирять себя, потому что держит, как Атлант своды неба, вес государственности. Россия – это предельная свобода, окольцованная порядком, иногда кольцо разрывается, и возникает драма 1917-го или 1991-го.

Русский народ несет огромные траты. И сейчас под мантры о повышении рождаемости страшно вымирают заповедные русские области. Тысячи людей погибли за «русский мир» на Донбассе, а над ними по сути издевается официоз.

Верхи пользуются тем, что наш народ доверчив и ответственен, боится падения государства, и поэтому держат его в черном теле. Патриотика должна становится современной, действенной, выходить из катакомб. Нужна русская правозащита, нужно отстаивать права соотечественников везде и всюду, нужно понимать ценность жизни и судьбы каждого нашего человека, сидящего по 282 статье за свои взгляды или погибшего под Дебальцево.

Главная угроза ближайшего будущего – распад страны. Верхи пока еще отрабатывают позднесоветскую риторику и стилистику, но общество неизбежно меняется. Что будет завтра с национальными окраинами? Куда поползут дальше куски постсоветского пространства (Беларусь, Казахстан)? Что за люди придут на смену нынешней номенклатуре? С одной стороны, массы стали патриотичнее, появляются фильмы типа «Движения вверх», с другой – всё предельно манипулятивно, степень лицемерия и неискренности среди чиновников и депутатов, у которых деньги и детки за бугром, зашкаливает… Тревожно.

- Считаешь ли ты актуальной знаменитую уваровскую триаду в качестве определения существования России и Русского народа: Православие, Самодержавие, Народность? Не кажется ли тебе, что сегодня происходят робкие попытки её «осовременить» словами: Традиционные ценности («духовные скрепы»), Суверенитет, Аутентичность?

- Идея опоры на традиции – это не просто идея. Есть основы выживания народа – физического и психического. Семья. Доброта, стойкость, праведность. Церковь как место святое почти для каждого хотя бы потому, что здесь крестят и отпевают.

Но важно не превратиться в проигравших, в своего рода старцев с пресс-конференции ГКЧП, которые произносят верные слова о катастрофе, но в пустоту.

Как правило, увы, разговоры о «традициях» с высоких трибун звучат архаично, фальшиво и трусовато. Молодежь их не воспринимает. Можно уже прямо говорить о поколенческой драме. В этом смысле рутинные отсылки к святоотеческому наследию и даже к философам-консерваторам могут напоминать цитаты из Брежнева на соответствующем съезде.

Любая попытка оживить официозно-охранительский дискурс вопросом о конкретных событиях и планах (та же судьба Донбасса, подвешенного на крюк) вызывает панику у фарисейской элиты, которая существует по принципу «как бы чего не вышло».

- На твой взгляд «левая идея», идея социальной справедливости, сегодня насколько актуальна в России? Именно как мировоззрение, а не как предвыборная кричалка? Вообще – что из советского прошлого нам необходимо взять в будущее? Только не на уровне болтовни (когда едешь на «Гелендвагене», смотришь цены на Лондонской бирже и слушаешь «Боль моя, ты оставь меня…» из «Семнадцати мгновений весны»), а по-настоящему, на уровне души народной и её надежд?

- Абсолютное большинство людей оскорбляет не просто нищета, а вызывающий и нарастающий разрыв в доходах всей страны и кучки сверхбогатых, двухсот семей. Тема социальной справедливости – это не абстракция, а насущная задача выправления очевидных уродств и возможности развития – в частности, через переход к прогрессивному налогооблажению. Нужны «пятилетки», да, да, необходимо стратегическое планирование и четкие отчеты о том, что удалось построить, какие предприятия, дороги, мосты.

Мировоззренчески справедливость означает то, что мы одно тело, единый народ. Отчуждение чиновников и связанных с ними олигархов от всех остальных делает нас слабыми и непрерывно подтачивает страну. Как депутат (позволю уж и как депутат) от четырех сибирских регионов вижу повальное уничтожение школ, библиотек, фельдшерско-акушерских пунктов. Напоминает политику геноцида. При этом по данным Центрального Банка, за последние 17 лет из России вывезено 750 млрд. долларов. Согласно данным журнала Forbes, совокупное состояние 200 крупнейших бизнесменов России выросло за год на 28% – с 360 до 460 миллиардов долларов.

- Считаешь ли ты нынешний всплеск русофобии на Западе чем-то экстраординарным, вызванным «случайностью», «неуклюжим манёвром» в политике (возвращение Крыма, поддержка Донбасса)? Или это закономерная и многовековая реакция на формулу старца Филофея: «Два Рима убо падоша, Москва – Третий Рим – стоит, а Четвёртому не бывати…»? Вообще – нужно ли нам быть «Третьим Римом» (да ещё такой ценой – санкции, хамон…), может лучше стать «большой Швейцарией» (как многим мечталось в 90-е)?

- Боязнь России и неприязнь к русским свойственны многим в мире, особенно в странах, которые видят в нас геополитических соперников. Слабость России будут приветствовать как прогресс, усиление порицать как беспредел. Напомню просто, все мировые демократии из «целесообразности» одобряли попрание Конституции, разгон российского Парламента и стрельбу по нему из танков в 93-м году.

Но не надо уходить с головой в паранойю, наш главный враг – внутри, это предательские и вороватые деятели.

Мы должны быть сильными, но и честными, тогда зауважают. У меня нет уверенности в том, что в отношениях с внешним миром мы полностью честны и последовательны, слишком много мути. Держим деньги в США, туда выводим целые состояния. Некоторые грозные заявления явно рассчитаны на внутреннюю аудиторию, на наших простосердечных людей.

Нам нужно быть могучей Державой и социальным государством, где граждан не мучают, где созданы человеческие условия для жизни, работы, творчества и так далее. Часто у нас возникают перекосы: если ты за демократические права и свободы – значит, надо разоружиться и капитулировать, если ты за державность – значит, надо закошмарить «подданных» и выдать индульгенцию знати и «золотым деткам» с мигалками. Это, перефразируя Шафаревича, две дороги к одному обрыву.

- Я знаю, что ты с Донбассом, с народом Донбасса – с самых первых дней открытого сопротивления. Нет ли чувства разочарования? Нет ли ощущения, что Русскую весну «подморозили» (да ещё и переименовали – в «Крымскую весну», мол, Крым вернули и ладно, а дальше – ни-ни!)? Вообще, Новороссия как символ рождения Новой (политически, социально, духовно новой) России – живёт для тебя? Или «по государственным соображениям» надо отложить «на неопределённое время»?

- Донбасс поверил в крымский сценарий. Донбасс шел на свой референдум, как на праздник. Люди умирали с именем России на устах. Я потерял тех, кого хорошо знал. То, что сделали с Донбассом, подло. В нынешней ситуации надо признавать республики, и прекращать играть жизнями несчастных людей. И паспорта граждан РФ выдать там всем желающим.

- Сергей, ответь, вообще сегодня возможен «русский разворот»? Могут ли властные элиты отказаться от своего столетнего страха перед русским народом и призвать его к творческому делу, прорыву (о чём неумолчно говорит наш недавний юбиляр А.А. Проханов)? Или же, чтобы услышать долгожданное «братья и сёстры» опять нужно, чтобы «Абрамсы» и «Леопарды» появились в полях под Москвой?

- Русский прорыв надо готовить. Нужно кропотливо и неуклонно соединять всех национально мыслящих. Идя на вынужденные компромиссы, не позволяя загнать себя в резервацию, но понимая, что те, для кого возрождение Отечества важно, могут быть разрознены, находиться и в подполье, и в кабинетах власти. Нужно собираться консерваторов и модернистов, людей разных стилистик, поколений, мировоззренческих оттенков и житейских обстоятельств. Крайне важная задача соединить энергию и талант русских художников, мыслителей, интеллектуалов. Нас всегда губит феодальная раздробленность, мелочность, взаимные подозрения и придирки, но я помню, как в Москве в 1993-м или в Севастополе в 2014-м в нужный час свои узнавали своих, важнее цвета флагов оказывалась судьба России. Верю, такой час узнавания и большой солидарности еще придет. А пока надо делать, что возможно. Я пишу книги, выступаю, езжу, и стараюсь всем, чем могу, помогать нашим многострадальным людям.

Алексей Шорохов

Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 21 марта 2018 > № 2580778 Сергей Шаргунов


Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 21 марта 2018 > № 2580775 Федор Гиренок

Мы — художники!

о русском авангарде, противостоянии науки и философии и вечной художественности

"ЗАВТРА". Фёдор Иванович, ваша биография достаточно таинственна, даже ходят слухи, что первой книгой, которую вы прочитали, был "Капитал"?

Фёдор ГИРЕНОК. В детстве я жил на Алтае. Мои родители работали на железной дороге. До ближайшей деревни было 5 или 6 километров. Вокруг нас были только поезда. У нас не было ни электричества, ни телевизора, ни радио. Я помню керосиновую лампу. Но у нас на разъезде была школа. И был учитель, который жил вместе с нами. В школе училось всего человек десять. После четвёртого класса нас переводили в железнодорожный интернат, в Алейск. Философия никого из моих знакомых не интересовала, никто ею не занимался. Ко мне она пришла случайно. В седьмом классе я купил учебник Спиркина. Прочитал. Сказал об этом учителю истории. Он посоветовал прочитать "Капитал" Маркса. Я прочитал. Затем прочитал "Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта". Так и получилось, что я начал изучать обращение то­вар-деньги-товар, а закончил чтением Гегеля. Философия — это не профессия. Это судьба. Я хотел заниматься мировыми проблемами. И поэтому решил учиться в МГИМО. Набрал на экзаменах 23 балла из двадцати пяти возможных. Не прошёл по конкурсу. Вернувшись домой, пошёл работать на завод в Кемерово. Работал по ночам. Днём ходил в библиотеку. Затем служил четыре года на флоте. После этого МГИМО уже перестал меня привлекать. Решил идти на философский факультет. Приехал, сдал экзамены и поступил.

"ЗАВТРА". Такие заряженные люди, как вы, попадались на вашем пути среди студентов, аспирантов, учеников? Можно было разглядеть сразу тех, кто попал на волну и полетел по судьбе?

Фёдор ГИРЕНОК. Редко, но встречались.

"ЗАВТРА". Что удивляло в студенческие годы: когда проходил мимо кабинетов института и доносились обрывки разговоров, внутри, то практически никогда не слышал философских бесед — либо про политику, либо про дачи. С другой стороны, понятно, что после долгих лет преподавания сложно говорить о философии и философах, это уже ремесло, а не часть жизни. А дача и политика — реально волнуют…

Фёдор ГИРЕНОК. Ну дача и меня волнует. У меня нет дачи. А жить нужно на даче, то есть в деревне. В городе не живут, а работают.

Преподавание — это ужасно трудная профессия, ведь преподаватель принужден непрерывно говорить. А говорить — не значит думать. Преподаватели не думают. Поэтому они боятся, что если они перестанут говорить, то тогда будет видна вся их пустота. Вот они и крутятся, как белка в колесе. Вот они и говорят непрерывно на языке другого.

Чтобы мыслить, человек должен встретиться с собой, почувствовать себя. В ином случае ты никогда не сможешь говорить от своего имени. Ты всегда будешь говорить на языке другого, всегда будешь пересказывать прочитанные тобой книги.

Главное, что можно делать в этом мире — пытаться говорить на своём языке и от своего имени. Но для этого нужны определенные условия, а социум старается лишить нас этих условий. Любое общество устроено так, чтобы человек никогда не оставался наедине с собой. Потому что, когда он наедине с собой, им трудно манипулировать. Человек мыслит в одиночестве, хотя и живёт социально. Конечно, он выдвинет свои фантазмы, придумает свой мир, но именно поэтому им трудно управлять. Социум делает всё, чтобы занять человека.

"ЗАВТРА". Был момент в жизни, в 91-м году, когда я специально спрятался ото всех в деревне на несколько дней, молчал, даже с соседями не здоровался. С тех пор всё время говорю. А кроме говорения появились ещё гаджеты — идут звонки, письма, я постоянно на волнах коммуникации. И иногда мне больно, кажется, что ещё один сигнал сообщения, и я просто спрячусь под стол. А ведь так почти все сейчас живут…

Фёдор ГИРЕНОК. Для меня "коммуникация" — ругательное слово. Почему? Потому что условие любой коммуникации — это ложь. Надо уметь говорить, надо уметь врать. Коммуникация — болезнь современного человека. Когда ты говоришь, ты открыт миру, он тебя поймал. Когда ты молчишь, у тебя есть шанс уйти от него, попробовать открыться самому себе. И все эти "коммуникативные повороты" лишают людей возможности быть людьми. Коммуникация мыслима вне связи с человеком. В коммуникации все равны: микробы, животные, растения, роботы и люди.

"ЗАВТРА". И гигантская цифровая трансформация проходит безо всякого внутреннего сосредоточения. Да, мы обсуждаем, сколько в гаджете гигабайтов, как за нами будут следить, спорим о контроле и электронном концлагере, но всё это внешнее. А стоит обратить внимание на глубинные вопросы, связанные с функционированием организма, с тем, как в итоге будем общаться друг с другом…

Фёдор ГИРЕНОК. Люди вступили в полосу очень странного своего существования. Мы встретились с тем, причиной чего мы являемся, но чем мы не можем овладеть. Мы положили произвол в основание своих действий и в результате получили технику, произволу которой теперь подчиняемся. Как сказал один философ, мы теперь жители городов. Мы обезьяны цивилизации. Это наше существование чревато катастрофой. Я пессимист. Я скептически отношусь ко многим вещам, я не верю в прогресс. Не верю в искусственный интеллект, понимая, что сознание и интеллект никак не связаны.

Меня сейчас занимает не наука, а искусство.

"ЗАВТРА". Искусство говорит больше, чем наука?

Фёдор ГИРЕНОК. Да. Вот я читаю известную статью американского теоретика неоавангарда Клемента Гринберга "Авангард и китч". Смысл статьи предельно прост. Герой статьи — русский крестьянин, который выбирает между Пикассо и Репиным, и конечно, делает выбор в пользу Репина. И дальше Гринберг рассуждает — авангард требует культуры, образования. Ну, ладно, вот все получили образование, развили вкус, что теперь? И Гринберг говорит замечательную вещь — всё равно у крестьянина, получившего образование, не будет свободного времени для созерцания. А раз нет времени для созерцания, то я, образованный, не смогу извлечь смысл, и я начинаю жить в мире без извлечения смысла, ничего не понимая. И сегодняшние информационные потоки сделаны так, чтобы я вообще отказался от сознания, чтобы я ничего не понял. Но я не машина, которая обрабатывает бесконечное множество информации. Я устроен так, что мне нужны смыслы.

"ЗАВТРА". И всё же русский авангард — это не американский авангард. Вы согласны?

Фёдор ГИРЕНОК. Что не понимает тот же Гринберг? Что Кандинский — это не Джексон Поллок. У Кандинского сверхсмыслы, сверхзадачи, он делает коперниканский переворот в искусстве. Кандинский говорит, что люди остаются людьми в силу удивительной вещи, которую он называет вечной художественностью. Даже деревенский дом сделан у нас так, как делают картину: лавка, красный угол. Ты входишь в дом, как в картину. Человек этот ток вечной художественности не выбирает, и нам его не дано заглушить. Мы отворачиваемся от предметов с тем, чтобы увидеть не предметы, а первообразы, которые проходят через нас. Вот смысл русского авангарда, вот чем он отличается от американцев. Американцы стирают границы между искусством и не искусством. А русский авангард стирает границу между философией и искусством.

Казимир Малевич даже бросает свое художество и пишет великолепные философские вещи. Его обвиняли в том, что он без образования, что он не умеет говорить. А я читаю Малевича и говорю: слушайте, это же настоящая русская философия. …

"ЗАВТРА". Иногда кажется, что есть два Гиренка. С одной стороны, ваш философ — беглец, одиночка. При этом, вы не тот философ, который с презрением и без интереса относится к социуму. Как вы это связываете?

Фёдор ГИРЕНОК. Все люди, если они думают, одиноки. Все мы асоциальны, хотя и живем в обществе. Моя страна меня интересует. Меня волнует, кого выберут президентом, когда, наконец, будут ожидаемые сдвиги в экономике. Почему миллиардеров каждый год у нас всё больше, а нищета не убывает. Это же ненормально. Это источник токов неконтролируемого воображаемого. Мы хотим взрыва, хотим революцию, которая всё сметёт? Зачем? Я не хочу взрывов. Я хочу, чтобы люди жили лучше.

Вышеупомянутый Гринберг определял русское классическое искусство в Третьяковской галерее как китч. А я прихожу в Третьяковку и вижу историю русского человека, я понимаю, как тяжело жил русский человек. Это не радостная краска французской живописи. Но потом, завершая просмотр, ты спускаешься в последний зал, где висят иконы, и попадаешь в мир умозрения красками. Поэтому Третьяковка — это никакой не китч, а грустная история в красках моей страны. Как же мне это может быть безразлично…

"ЗАВТРА". Недавно мы отмечали столетие революции. Что вы думаете по этому поводу?

Фёдор ГИРЕНОК. Я полгода читал и перечитывал тексты, посвящённые революции. Чем больше я читал, тем меньше я что-либо понимал. Казалось бы, не шутка, не курьёз случился — революция затронула миллионы и миллионы людей. На кон поставлена судьба России. А наши философы мечутся без сознания. Бердяев пишет в 1917 году, что у нас теперь будет жизнь чистая, справедливая, весёлая, безо лжи, грязи и безобразия. Бунин злится, Маяковский ликует. Иванов потирает руки: да, сей костер мы поджигали. У меня такое чувство, что все они не хотят знать, что происходит. Все они говорят какие-то смешные вещи. К примеру, Булгаков и Аскольдов говорят о проницательном уме, о пророчествах Анны Шмидт. Наши философы не сделали свою работу. Они обязаны были её сделать, но они её не сделали.

"ЗАВТРА". А когда читаешь Блока, не только "Двенадцать", но его дневники, его тексты — "Крушение гуманизма", "Интеллигенция и революция" — там звучат очень серьезные ноты…

Фёдор ГИРЕНОК. Бунин заставил меня смотреть на Блока как на человека легкомысленного. Потом, читая "Интеллигенцию и революцию", я нашёл у Блока гениальное понимание сути революции. Революция — это потоки воображаемого, которые смывают социальные плотины, смывают все языковые соглашения. Люди — галлюцинирующие существа, воображающие. Мы требуем согласованности своих галлюцинаций. Для этого мы вступаем в языковые соглашения. А потом откуда-то вдруг в нас прорывается непонятный поток, который смывает все эти соглашения. И появляются совершенно другие слова.

"ЗАВТРА". Когда вы почувствовали простор, когда стали летать уже в своем мире? Например, вы занимались русским космизмом — тема достаточно экзотическая для той поры, когда вы к ней обратились или ваш концепт клипового сознания, которое является притчей во языцех в критике современного человека, а вы ему придаёте некое оптимистическое значение.

Фёдор ГИРЕНОК. Что такое русский космизм? Когда-то человека изъяли из природы. И был в ней этот изъян. А мы его захотели вернуть. Но места для него уже в природе не нашлось. И тогда придумали для него ноосферу, отправив его обживать космос. Сам концепт космизма появляется у меня уже в дипломе 1976 года. В 1984 году мою рукопись прочитал академик Н.Н. Моисеев и поддержал меня. А потом издательство "Наука" выпустило мою книгу "Экология. Цивилизация. Ноосфера".

По некоторым соображениям получается, что я придумал "клиповое сознание". Я понял, что есть системное мышление и ещё есть творческое мышление. Системное мышление нуждается в понятиях и логике. Творческое мышление нуждается в клипах и в парадоксах. В основе клипа лежит кураж, врыв галлюцинации, аффект рождения нового. В 1995 году у меня вышла книга "Метафизика пата". И она была построена в виде клипов, в ней параграф может состоять всего из двух строк. В этой книге я хотел посмотреть на мир сразу тысячью глаз. Клиповое сознание для меня это максимум смыслов при минимуме слов. Кто из творческих людей занимается системным мышлением? Никто. Когда ты систематизируешь, у тебя появляются пустоты, ты их заполняешь всякой дрянью.

"ЗАВТРА". Получается, что ваш философский текст, как в искусстве — умение отбросить лишнее?

Фёдор ГИРЕНОК. Конечно. При этом есть тексты, от которых я получаю эстетическое удовольствие. Например, от текстов Хайдеггера. Или от "Лекций о Лейбнице" того же Делёза — ну прелесть же, даже в переводе.

"ЗАВТРА". Был один телеэфир, где покойный А.А. Зиновьев отрезал: "Канта и Гегеля я знаю на зубок". На ваш взгляд, в их чтении уже поставлена точка? Или мы продолжаем открывать и переоткрывать великих мыслителей?

Фёдор ГИРЕНОК. Кант — это безумец, у нас слишком маленькие головы, чтобы туда поместить все его интеллектуальные миры. Очень интересно наблюдать, как Хайдеггер читает Канта. Это просто детектив. Он действительно считает, что Кант сдурел и идет в некую тьму, в глубину какой-то субъективности. И Хайдеггер хочет его спасти. Философию понимают философией, а не на зубок. Текст — это не только сказанное, но и сверхсказанное и недосказанное.

"ЗАВТРА". А можно ли тогда ваш нынешний вектор, что философия сегодня — это антропология, воспринимать как попытку противостояния тому, что называется "расчеловечиванием человека"?

Фёдор ГИРЕНОК. Это действительно важная проблема. Я думаю, что из ответа на вопрос, что есть человек, следует ответ на вопрос, что есть бытие. Сегодня кремний вступил в борьбу с углеродом. Органическое существо грезит. Его суть — в субъективности. Тело из кремния считает. Его суть в числе. Наука привыкла противопоставлять сознание телу. Но это глупо. Никто же не противопоставляет кремний числу. Мыслить — значит путешествовать в мир воображаемого. Можно быть умным, но не мыслящим, а можно быть мыслящим, но не разумным. Для меня человек — существо галлюцинирующее, воображающее. Это первый признак человеческого. Вот этот признак мы сегодня утрачиваем. Что я делаю? Я защищаю субъективность, которая изобрела идею объективности.

Что сегодня происходит в науке? Мне говорят, что "человек — это обезьяна", что человек — это актор, а быть актором могут все: и звери, и техника. Что "внутреннее — это внешнее", что "сознание — это тело". У сознания отобрали язык и отдали его бессознательному.

Сегодня наука противостоит философии. Философия говорит, что причина сознания в самом сознании. Что говорит учёный? Что это не так, ищите мозговые структуры. Я говорю — вы всё перепутали, сознание не чтойность, не тело. Тело отсылает к телу, а не к сознанию. Дэвид Чалмерс наивно думает, что есть саморегулирующиеся технические системы и в них есть сознание. Это смерть философии.

Я знаю, что человек существует, пока есть сознание. И я точно знаю, что сознание не приурочено к дискретно выделенному телу. Сознание — это привилегия немногих. Более того, это привилегия, которая требует, как я говорю, трения галлюцинирующих тел. Не мозги тёрлись друг о друга, но галлюцинирующие тела. И подлинное одиночество человека формируется в этом трении. Более того, я думаю, что именно палеолитический художник и есть носитель сознания множества тел, объединённых галлюцинаторно. Человек всегда, и в палеолит, и сегодня, излечивал себя, когда объективировал все свои самотерзания, страдания в виде образов. И именно с этого и началось человечество. А не с охоты, не с орудий, не с труда. Если пресечётся традиция токов воображаемого, то я скажу, что — всё, человек закончился.

"ЗАВТРА". Открытые вами направления, ваши изыскания — куда-то ведут? Они продолжаются в нынешней хаотической реальности, наполненной страхом перед будущим, перед новыми технологиями? Формируют ли какой-то плацдарм для нашего будущего?

Фёдор ГИРЕНОК. Чем отличается человек от постчеловека? Тем, что суть человека в религии, а суть постчеловека в технике. Человек может попасть в зависимость от постчеловека. Техническое наступает на человека. Наше спасение в субъективности. Всё что могу, я со своей стороны делаю.

Моя задача понятна: я хочу остановить распад человеческого. Я хочу, чтобы в человеке сохранилось то странное, что нас ещё объединяет с художником из палеолита. Нас ведь с ним объединяет не культура, не язык, а, говоря словами Кандинского, эта странная вечная художественность. Мы — художники! И я хочу, чтобы, пока это возможно, мы были художниками. А философия — это то, что выстраивает барьеры против мутных потоков объективного, готовых утопить человека.

***

Дорогой Фёдор Иванович, Вам — 70!

Редакция и читатели газеты "Завтра" искренне поздравляют Вас с юбилеем!

Многая лета!

Фёдор Гиренок Андрей Фефелов Андрей Смирнов

Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 21 марта 2018 > № 2580775 Федор Гиренок


Казахстан > СМИ, ИТ > dknews.kz, 15 марта 2018 > № 2530154 Александр Лезговко

«Казахтелеком»: оперативно, качественно, эффективно

В результате запуска Единого центра управления сетями (ЕЦУС) улучшились качественные показатели работы сети и сервисов «Казахтелекома», сократились затраты на персонал на 27%, при этом среднее время восстановления работы сети MTTR достигло 66% от нормативного времени – такие данные привел в интервью нашей газете главный технический директор АО «Казахтелеком» Александр ЛЕЗГОВКО. Однако ЕЦУС – лишь одна из составляющих масштабной работы компании по централизации ее управления. Компания становится более эффективной, а как это повлияло на абонентов? Обсудим этот важный технический процесс, в том числе, и с позиции потребительского интереса.

Алевтина ДОНСКИХ, Алматы

– Александр Владимирович, в 2017 году «Казахтелеком» продолжил централизацию управления компании. Какова роль технических служб в этом процессе?

– В рамках централизации управления реализован ряд проектов. Самый важный из них – создание Главного центра управления сетями телекоммуникаций, посредством которого находящиеся в любой точке Казахстана технические ресурсы и их техническое состояние контролируются централизованно дежурной сменой, а также из единого центра производятся все настройки на оборудовании, устранение аварийных повреждений, обслуживание сервисов и т.д.

Централизованно выполняются все действия, за исключением отдельных операций, которые необходимо выполнять на месте. Например, удаленно невозможно поменять какую-то неисправную плату. Но контролировать состояние конкретного элемента сети – как в исправном состоянии, так и при возникновении аварийной ситуации – через соответствующие каналы управления можно удаленно из главного центра в г. Алматы. Кроме того, удаленно осуществляется обслуживание сервисов: настройки каналов либо абонентских сервисов, изменение их параметров и характеристик.

Хотел бы коротко пояснить, как это работает: порт управления того или иного оборудования передает информационные сообщения в централизованную систему, где они обрабатываются, и, в соответствии с установленными критериями, формируется критичность инцидента и определяется алгоритм действий по его локализации. Диагностика выполняется автоматически и отражается на мониторе в центре управления.

В случае необходимости по сетевому инциденту формируется проблемный билет в соответствии с автоматизированным бизнес-процессом и направляется специалистам, которые могут удаленно провести определенные манипуляции с оборудованием: запустить специальные тесты, проверить состояние оборудования, устранить проблему.

– То есть, все автоматизируется, а роль специалиста сводится к исполнительской работе?

– Отнюдь. Весь персонал – а это около 800 человек – делится на уровни: Tier-1, Tier-2, Tier-3. Аналитики первого уровня работают по контролю состояния всей сети и устранения простейших ситуаций. Специалисты второго уровня занимаются обработкой сервисных инцидентов, аналитики 3-го уровня – это высококвалифицированные специалисты, которые устраняют самые сложные системные аварии, работают с внешней технической поддержкой для получения консультаций и их реализации на сети.

Персонал также специализируется по типам оборудования. Есть отдельные подразделения, которые занимаются сетевой безопасностью, и подразделения по контролю качества предоставления услуг и сервиса. Кроме того, в состав Главного центра управления входит Централизованное бюро ремонта, куда обращаются все абоненты в случае возникновения проблем с услугой.

– Что принципиально изменилось с вводом ЕЦУС и как оценивается его эффективность за первый год работы?

– Безусловно, идея оправдала себя. Главное – мы организовали единый процесс, обеспечивающий работу сети, то есть привели всю эксплуатацию к единым стандартам. Поясню: если в различных филиалах оборудование эксплуатируется самостоятельно, то через какое-то время их настройки между собой расходятся, и реализовать единую техническую политику по всей компании бывает сложно.

Мы достаточно долго изучали эту ситуацию, и на создание Единого центра управления ушло несколько лет. Сначала были созданы локальные, регио­нальные центры управления. А после того, как мы подключили все виды оборудования, сформировали библиотеки внешних сообщений, отработали все модели, появилась возможность объединить их в единый центр и создать структуру, отвечающую требованиям мирового уровня.

Сегодня ЕЦУС – это пункт дистанционного управления сетью всей компании, где сконцентрированы высококвалифицированные специалисты. Их основные задачи: оперативное реагирование на проблемы и сбои в работе сети, управление качеством работы сети и сервисов, изменениями на сети телекоммуникаций, управление производительностью и обеспечение технического анализа состояния сети.

В прошлом году была завершена передача функций из всех региональных филиалов в ЕЦУС. В том числе, централизованы функции управления сетями оптического доступа GPON, транспортными сетями и коммутаторами NGN-сети. Организована работа Центра управления сервисами по управлению качеством работы предоставляемых сервисов.

Также были сформированы упомянутые ранее три уровня сетевых аналитиков. Специалисты ЕЦУС прошли курс дополнительной подготовки. Как результат этой работы: рост качественных показателей работы сети и сервисов,а среднее время восстановления работы сети MTTR достигло 66% от нормативного времени.

– ЕЦУС потребовал технического переоснащения?

– Конечно, и очень значительного. Была построена единая система сбора аварийных сообщений со всей сети, а мы используем сотни видов оборудования. Каждый вид генерирует свои аварийные сообщения, и их обработка осуществляется в автоматическом режиме. Ежедневно поступает тысячи сообщений. Большинство из них – информационные, по которым не создаются проблемные билеты. Сигналы накапливаются в системе, и по ней формируется статистика.

Устранение аварий контролируется специальной системой менеджмента. Это означает, что последовательность операций прописана, а также автоматизирован контроль последовательности действий персонала.

– Когда люди слышат о таких проектах, как ЕЦУС, их в первую очередь интересуют не столько технические детали, сколько потребительская результативность…

– В настоящее время под контролем ЕЦУС находится более 40 тысяч сетевых элементов, на которых в процессе эксплуатации могут возникнуть проблемные ситуации, требующие немедленного вмешательства персонала центра. Кроме того, возникают ситуации с отключением внешнего электроснабжения, обрывом кабеля связи, выходом из строя систем сетевой инфраструктуры, возрастает нагрузка на внешние каналы сети Интернет. Запуск ЕЦУС позволил увеличить скорость реагирования персонала на подобные ситуации.С введением новой модели взаимодействия персонала увеличилась скорость устранения инцидентов.По нашим предварительным данным, время реагирования сократилось минимум на 30%. Прежде всего, за счет того, что предварительные сообщения отрабатываются в автоматическом режиме.

– Каков сегодня уровень автоматизации компании?

– В нашей отрасли много процессов, и все автоматизировать достаточно сложно. На сегодняшний день полностью централизованы и автоматизированы такие процессы, как мониторинг аварий ресурсов сетей телекоммуникаций компании, устранение неисправностей ресурсов сетей телекоммуникаций, управление изменениями на сети, устранение повреждений на сети абонентского доступа, управление качеством работы сетей, а также управление преду­предительными и ремонтными работами и инвентаризацией ресурсов сетей. Звучит громоздко, но за этими словами скрывается скорость реагирования и устранения неполадок.

– А что, в итоге, снизилась ли необходимость отправки ремонтных бригад на вызовы?

– Надо понимать, что повреждения бывают станционные и линейные, которые невозможно устранить удаленно. Однако показатель устранения сетевых повреждений без привлечения разъездного персонала вырос до 90%. Если говорить о клиентских повреждениях, то там приблизительно половина всехнеполадок устраняется вручную. При этом, контроль за каждым этапом устранения повреждений осуществляет информационная система.

– У многих читателей при упоминании централизации наверняка возникнет вопрос: «Вы каждую поломку будете из Алматы устранять? Сколько же на это времени потребуется!»

– Неважно, где находится инженер, важно иметь стабильный канал управления, чтобы эффективно работать с оборудованием. Например, поступает заявка абонента на номер 165. Сразу определяется вид повреждения, заполняется опросный лист, который поступает на диагностику в региональное подразделение. Здесь определяется, по какому сценарию и в течение какого времени возможно устранение повреждения. Отмечу, что определение вида повреждения занимает не более 15 минут.

Если повреждено сетевое оборудование, то поломка определяется централизованно. При этом авария на станционном оборудовании должна быть устранена не более чем за три часа. Линейное повреждение устраняется с учетом того, что абонент назначает дату явки монтера, в среднем не более семи часов.

– Модернизация требует и соответствующего оснащения персонала. Как с этим обстоят дела?

– В рамках проекта «Управление мобильным персоналом» программы трансформации «Өр­леу» технические специалисты оснащены планшетными компьютерами. Почти полторы тысячи монтеров получают сообщения о повреждении на их участках, передаются данные абонентов в режиме онлайн.

После проведения работ монтер отмечает статус исполнения и система фиксирует, что неисправность устранена. Это позволяет диспетчерам отслеживать ход исполнения заданий, текущую занятость специалистов и оперативно распределять работы на сети.

Только в 2017 году мобильным персоналом отработано свыше 700 тысяч поручений на инсталляцию услуг и устранение повреждений. Такой механизм управления техническим персоналом позволил повысить производительность труда этой категории специалистов на 10%, и мы намерены развивать данную практику.

–Какова статистика обращений по стране?

– В целом количество обращений и жалоб абонентов АО «Казахтелеком» в Контакт-центр «165» по итогам года снизилось на 29%. И это при том, что у нас растет количество клиентов и сервисов, которые являются более сложными. Прерывание в предоставлении сервисов может быть связано со многими причинами.Например, проблемы, связанные со скоростью последней мили, или с причинами, от нас не зависящими, такими, как отключение электроэнергии в доме или микрорайоне. Однако мы уделяем обеспечению «обратной связи» с абонентами большое значение. Так, в 2017 году нами была завершена централизация первого уровня технической поддержки пользователей по номеру 165. И это сказалось на уровне ее доступности: теперь абонент тратит меньше времени на ожидание ответа оператора. Если ранее специалисты первой линии техподдержки находились в каждом областном центре и в городах Алматы, Астане и обслуживали абонентов только своего региона, то сейчас на базе Главного центра управления сетями телекоммуникаций проведена централизация. Проводится постепенный переход на 3 площадки в Алматы, Астане и Актобе, которые обслуживают абонентов всего Казахстана. Изменен и режим работы службы «165» в Астане. Теперь по этому номеру можно обратиться 7 дней в неделю. Этот опыт будет растиражирован по всем регионам.

Таким образом, централизация позволила унифицировать процессы обслуживания абонентов, улучшить качество консультаций, повысить уровень доступности первой линии техподдержки.

Также, нами проводится большая работа по предупреждению повреждений, сбоев. Это так называемые планово-предупредительные работы.

– Как с точки зрения телефонизации выглядит казахстанское село?

– Средний уровень телефонизации на 100 жителей республики составляет 19,62%, в том числе по городу – 25,96%, по селу – 11,86%. Из 6 609 СНП телефонизировано – 6,5 тыс., доступ к Интернету имеют 6,4 тыс. сел.

В 2018 году компания начинает первый этап реализации проекта «Обеспечение широкополосным доступом СНП РК по технологии волоконно-оптических линий связи». На этом этапе ВОЛС будет охвачено около 180 СНПи подключено к Интернету более 400 госучреждений. Для удовлетворения спроса услуг предоставления транзита и услуг ШПД будет расширяться транспортная сеть и внешние каналы с зарубежными операторами.

При этом отмечу, что есть удаленные сельские пункты, где нет ни проводной связи, ни радиодоступа, но они подключены к связи через спутниковые технологии. На сегодняшний день установлено около 2 тысяч наземных терминалов – точек коллективного доступа.

В перспективе по принципу ГЧП планируется строительство волоконно-оптических линий связи (ВОЛС) для сельских населенных пунктов – это порядка 14 тысяч км ВОЛС. Этот проект охватывает 1200 населенных пунктов. Помимо этого, мы прорабатываем вопрос о замене стандарта CDMA-450 на технологию LTI в сельской местности и, таким образом, обеспечить сельчан высокоскоростным доступом в Интернет. Ранее на базе сети CDMA-450 мы подняли сервис по выходу в Интернет: сейчас около 45 тысяч абонентов сельских территорий получают эти сервисы.

Кроме того, будут расширены сети для предоставления услуг облачного видеонаблюдения в Астане, Алматы, областных центрах и городах областного значения. По сети передачи данных будет осуществлено расширение пропускной способности и портовой емкости.

– Каковы планы и задачи технического блока компании на 2018 год?

– Будем продолжать работу по развитию центра управления. Речь идет об организационных мероприятиях, обучении персонала, повышении квалификации. Если говорить об инвестициях, то это новые проекты по видеонаблюдению.Но основное направление – подключение наших клиентов через оптику к высокоскоростному Интернету. В частном секторе городов планируем переходить на современную технологию VDSL. Но самое главное это то, что мы сохранили квалифицированный персонал, который обеспечивает стабильную работу сети телекоммуникаций. Ведь в технической сфере, как и в любой другой, для бесперебойной работы любого оборудования нужны люди – с их знаниями, опытом и ценностями.

Казахстан > СМИ, ИТ > dknews.kz, 15 марта 2018 > № 2530154 Александр Лезговко


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 марта 2018 > № 2539518 Людмила Улицкая

Людмила Улицкая: «Путин не интересуется литературой»

В то время как Россия является почетным гостем на Парижском книжном салоне, ее самая известная писательница приедет в Париж не в составе официальной делегации. Встреча в Москве с иконой оппозиции.

Венсан Жовер (Vincent Jauvert), L'OBS, Франция

Она рассказывает о России, описывая жизнь простых людей на фоне дикой истории их страны. С момента выхода в свет своего первого романа «Сонечка», опубликованного 22 года назад, Людмила Улицкая купается в любви своих соотечественников. Первая женщина, получившая самую престижную литературную премию России и чьи книги переведены на сорок языков, является самой читаемой за рубежом, и особенно во Франции, из ныне живущих русских писателей.

Перед тем, как приехать в Париж на Книжную ярмарку, где она представит свой последний роман «Лестница Якова», писатель и символ оппозиции встретилась с журналистом журнала «Нувель обсерватер» в своей светлой московской квартире, где она живет со скульптором Андреем Красулиным.

Нувель Обсерватер: Парижский книжный салон отводит России центральную роль. Однако вы не входите в состав официальной делегации, направленной властями вашей страны. Почему такой остракизм?

Людмила Улицкая: Я точно не знаю. Наверное, я не очень нравлюсь некоторым высокопоставленным чиновникам, которые, вероятно, догадываются, что я тоже не очень их уважаю…

— Возможно из-за того, что в 2012 году вы были одним из лидеров «лиги избирателей», которые организовали протестные акции против Путина. А два года спустя вы осудили аннексию Крыма…

— Возможно. Два других очень популярных писателя Борис Акунин и Владимир Сорокин также не вошли в официальный состав. Они также находятся в конфликте с властью. Другими словами, решение, очевидно, принималось не простым чиновником от культуры, но намного выше, без сомнения, в Кремле.

— Там вас считают «врагом Родины»…

— Да, как в старые добрые времена! Это потому, что у нас разное понимание патриотизма. Для меня это естественная любовь к тому месту, где человек родился и вырос. Для режима и, к сожалению, для многих россиян теперь существует любовь к империи… На самом деле мы наблюдаем в России возврат к самым архаичным ценностям.

— Ваш первый и самый известный роман «Сонечка» в 1996 году был опубликован именно во Франции, а не в России. Как вы объясните эту связь между французами и вами?

— Это своего рода чудо. Просто звезды так удачно сложились. А издательский дом «Галлимар» (Gallimard) не побоялся рискнуть и опубликовать неизвестного автора, чей роман получит несколько лет спустя премию «Медичи»!

— На Парижском книжном салоне, куда вас пригласил ваш издатель, вы представите книгу «Лестница Якова»: семейную сагу, частично автобиографическую, действие которой начинается в 1911 году до революции и заканчивается при Путине. Откуда взялась такая идея?

— Из переписки моего деда, которая хранилась в чемодане и которую я недавно обнаружила. Эта находка стала настоящим озарением. По образованию я генетик, и поэтому мне очень нравится передавать характер персонажей и влияние окружающей среды. Но, читая эти письма, написанные несколько десятилетий назад, я физически ощущала связь не только с моим дедом, которого я плохо помню, но и со всеми моими предками. Это озарение стало мощным источником вдохновения.

— Как развивались Россия и русский народ в период, описанный в вашем романе, с 1911 года по сегодняшний день?

— На этот вопрос я вам отвечу и как писатель, и как генетик. За последние сто лет мы прошли через отбор, который я бы назвала отрицательным. Власть уничтожила целые слои населения — всю аристократию, большинство священников и интеллигенцию. Затем она уничтожил самых способных крестьян: самых богатых, самых трудолюбивых, которых называли кулаками. В сущности, репрессии коснулись всех тех, кто независимо и свободно мыслил, выдающихся людей, у которых было обостренное чувство достоинства.

Из пяти поколений выжили те, у кого был сильно развит инстинкт самосохранения, кто был готов пожертвовать всеми принципами. Миллионы доносов были написаны не только на соседей или коллег, но и на членов одной семьи! Все это нанесло значительный ущерб российскому народу, и потребуются годы для исправления того вреда, который советская власть причинила своему народу. На это потребуется гораздо больше времени, чем после падения коммунизма в 1991 году. Тогда не произошло чистки. Правящий класс состоит в основном из тех же людей.

— Действие «Лестницы Якова» разворачивается в ГУЛАГе, где сидел ваш дед при Сталине. Насколько трагедия концентрационных лагерей повлияла на сегодняшнюю Россию?

— Сейчас власти предпочитают забыть эту страницу истории и даже начать вновь прославлять Сталина. Однако наши лидеры теперь используют уголовный сленг. Возможно, вы помните эту историю: в 1999 году перед тем, как стать президентом, Путин сказал: «Я буду мочить террористов в сортире». Это очень вульгарное выражение пошло от лагерных урок, когда они оставляли в моче трупы осведомителей, которых они только что убили. Как видите, между путинским режимом и определенными слоями общества существуют параллели на разных уровнях…

— Действительно ли спустя 18 лет после этого выражения, ознаменовавшего первую успешную предвыборную кампанию президента, Путин настолько популярен, насколько об этом говорят?

— Несомненно. Я не могу сказать, насколько. В 2000 году я была в отчаянии о того, что президентом стал бывший сотрудник КГБ — после всего того, что эта организация сделала со своим народом, после того, как Солженицын написал об этом, и россияне могли это прочесть! Но это так.

— Вы часто говорите, что после падения коммунизма россияне не были готовы к демократии.

— Да. Но это не оценочное суждение, а только констатация факта. Социологи и историки считают, что смирение и инерция нашего народа связаны с тем, что три века он жил под татаро-монгольским игом. Это пробудило в нем что-то вроде любви к «железному кулаку». Хочу добавить, что крепостное право было отменено в России только в 1861 году, когда англичане открыли первую линию метро в Лондоне. Никогда нельзя недооценивать такую историческую разницу.

— Думали ли вы, что в конце 2011 — начале 2012 года во время крупных антипутинских демонстраций режим мог рухнуть?

— Нет. Мне нравилась атмосфера — молодая, счастливая, очень позитивная. Она быстро задохнулась. Среди мирных протестующих были дети. Они были арестованы и получили серьезные тюремные сроки. Сажая их в тюрьму, власть давала нам понять: я не хочу спорить, только наказывать, чтобы это не вылилось в более мощный протест. Сегодня мы используем нашу энергию в гуманитарных и благотворительных целях. То, что люди начали заниматься конкретными проблемами очень важно для будущего. Доверяйте и помогайте друг другу, решайте проблемы, которые государство не может или не хочет решать… Этими действиями мы сопротивляемся лжи властей и бюрократии, от которой нас тошнит.

— Неужели при Путине все так плохо?

— Конечно, нет! Вы знаете, я росла при Сталине, и моего отца отправили в лагерь. Нынешняя ситуация не имеет ничего общего с тем временем. Сам факт того, что вы пришли сюда, ко мне домой, и мы можем говорить обо всем, и когда вы уйдете, меня не арестуют — по крайней мере, все это показывает, что нынешняя власть сильно отличается от сталинского режима, что она меньше жаждет крови. Ей нравятся деньги гораздо больше, чем идеология. Вот почему она гораздо менее опасна, чем сталинизм. Поэт Иосиф Бродский сказал: «Вор мне милей, чем кровопийца». Я разделяю эту точку зрения…

— В ваших последних книгах вы отдаете дань уважения советским диссидентам. Это потому, что про них забыли, а некоторых и оговорили?

— Да. На самом деле это поколение обладало большим достоинством. Помните, 50 лет назад, в августе 1968 года, семь русских молодых людей отважились выйти на Красную площадь, в знак протеста против «Пражской весны», прежде чем их арестовали и отправили в лагерь. В тот момент они олицетворяли собой людскую совесть.

— Как повлияла аннексия Крыма на общество, особенно на людей искусства?

— Аннексия продемонстрировала, что значительная часть русских людей ностальгирует по империи. Это привело к расколу между этим большинством и враждебным меньшинством. Я знаю, что многие дружеские связи были разорваны, распались семьи. Эти раны начинают заживать. Но в Крыму ситуация остается катастрофической. Я очень люблю эту землю, и мне ужасно больно наблюдать, как она увядает, беднеет.

— Сталин и другие руководители СССР уделяли много внимания литературе и писателям. Путин, похоже, этим не интересуется. Как вы думаете, почему?

— Это очень важный вопрос. Поскольку советская власть была основана на идеологии, она внимательно следила за творчеством. Такие кинематографисты, как Эйзенштейн, или такие писатели, как Булгаков, Пастернак или Бродский, находились под сильным давлением со стороны власти. У нынешней власти идеологическая составляющая гораздо меньше, она не пытается полностью контролировать литературу.

— То есть, цензуры больше не существует?

— Существует, особенно в аудиовизуальных СМИ, где она жесткая и глупая. Но литература — это нечто другое. Я ни разу не заменила ни одного слова в моих книгах из-за цензуры… До недавнего времени. В последние годы закон, направленный на «очищение» русского языка, запрещает использование мата. Так что в одном из моих последних романов я согласилась заменить слово «шлюха» на «потаскуха».

— Кто вас попросил заменить это слово?

— Мой издатель, с которой я работаю уже двадцать лет, и которую я очень уважаю. Она боялась, что из-за одного этого слова мой роман могут занести в списки запрещенных книг, по крайней мере, для тех, кому не исполнилось 18, и завернут в целлофан, как порно книги! В целом, это была мера предосторожности, потому что не существует официального списка запрещенных слов, и в любом случае он неизвестен широкой публике. Ситуация немного похожа на ту, которая была в СССР, когда мы знали, что некоторые книги запрещены, но не знали точно, какие именно.

— Какова роль писателя в современном обществе?

— Как и везде, я думаю, она сильно уменьшилась. Несколько десятилетий назад Чехов, Толстой, Достоевский, Пастернак или Солженицын все еще играли ведущую роль. Постепенно их затмили Высоцкий, Окуджава, а затем другие музыканты и режиссеры.

— Вы недавно сказали: «Я часто перечитываю Чехова и Толстого, но не Достоевского». Почему?

— Потому что я больше не люблю Достоевского. В молодости я его обожала. Но сегодня я считаю, что он принес нечто страшное в литературу: он узаконил зло и в определенной степени оправдал его. Он сказал, что, как Раскольников в «Преступлении и наказании», каждый из нас смог бы убить старуху и, таким образом размыл границу между Добром и Злом. А потом этот антисемит стал певцом русского и православного мессианизма.

— Во времена коммунизма и после него вы страдали от проявлений антисемитизма?

— Нет, хотя он, конечно, присутствует в обществе. Но я живу в среде, где этого нет. И мне кажется, что нынешняя власть вполне лояльна к евреям. Даже если она опирается на Церковь и очень могущественные реакционные движения.

— В 2011 году вы получили премию Симоны де Бовуар (Simone de Beauvoir) за свободу женщин. Как с этим обстоят дела в России?

— У наших стран — совершенно разный подход. Я приведу один показательный пример. Двадцать пять лет назад я присутствовала на встрече между европейскими и российскими женщинами, посвященной абортам. Первые настаивали на важности этого права, которое существует в России с 1920 года, вторые отвечали: «Да, да, это очень важно, особенно когда аборт проводится под наркозом…» Женская проблематика возникает в контексте, очень отличном от вашего. В результате существует пропасть между российским и европейским феминизмом.

— Существуют ли в России такие движения как #Metoo ou #Balancetonporc?

— Нет, мы от этого очень далеки! Только что я вам рассказывала о возвращении к архаичным ценностям. То, что нас волнует сегодня, — это новый закон, который, вдумайтесь, освобождает от уголовного наказания за насилие в семье!

— Многие русские писатели и художники уехали за границу. Вы никогда не думали уехать из страны?

— Я много времени провожу в Европе, и должна признать, что жизнь там лучше. Но моя жизнь связана с Россией. Каждый раз, когда я возвращаюсь, я чувствую, насколько здесь интенсивная и насыщенная жизнь. Вот почему я хочу продолжать жить на родине, если она мне это позволит. И если с точки зрения свободы не придется заплатить слишком высокую цену.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 марта 2018 > № 2539518 Людмила Улицкая


США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 марта 2018 > № 2523384 Александр Горный

Высокие ставки: зачем Amazon купил платформу для разработки игр

Александр Горный

директор по стратегии и анализу Mail.Ru Group

Онлайн-ретейлер купил стартап, который предоставляет множество сервисов для производителей игр: от подбора соперников до обслуживания турниров

Amazon в марте официально подтвердил покупку GameSparks, хотя первые слухи появились еще летом 2017 года, по данным Techcrunch. Почему эта сделка важна для рынка, несмотря на оценку в $10 млн (официально сумма покупки не разглашалась).

Стартап GameSparks реализовал десяток стандартных серверных модулей любой игры, обеспечивающих взаимодействие людей друг с другом: рейтинги, выбор соперника для матча, чаты, турниры, виртуальные валюты, антифрод и тому подобное. Разработчик пользуется ими через API (программная библиотека, которую легко использовать в собственной программе — Forbes) и пишет на клиенте (часть сервиса, исполняемая на пользовательском устройстве) игровую механику — правила движения фишек вполне могут работать даже на смартфоне.

Как игры переехали с серверов на устройство пользователя

15-20 лет назад главным техническим специалистом в интернет-проекте был бекенд-разработчик. Он программировал на языке Perl или, о ужас, PHP, настраивал базу данных, определял архитектуру проекта, обсуждал с бизнесом развитие продукта, думал о пиковых нагрузках и прочих высоких материях. Типичный интерфейс сайта в то время — html-страница с минимумом вставок javascript, ей занимался верстальщик — человек с низким статусом и зарплатой, заведомо подчиненный программисту. Основная часть процесса выполнялась на сервере (вычислительной системе, находящейся в Интернете), а компьютер пользователя брал на себя минимальные действия.

Сейчас все изменилось. Сначала язык Javascript научился более сложным вещам, чем «проверить заполненность поля» и «галочка отметить все». Появилась новая профессия — фронтенд-программист, и ее представители постепенно брали все больше ответственности, власти и уважения. Второй удар по престижу серверной разработки нанесли мобильные приложения. «Аппки» не только взяли на себя логику поведения, но еще и хранят данные на устройстве. Условным Angry Birds не нужна серверная часть, чтобы зарабатывать сотни миллионов долларов. Параллельно процессоры становились мощнее, память дешевле, любимая тема бекендера (разработчика серверной части) — производительность — осталась актуальной только для самых крупных и специфичных продуктов.

Как результат, во многих современных проектах ситуация выглядит зеркально относительно начала нулевых годов: разработчики клиента делают интересную работу и думают о бизнесе, серверные программисты сидят где-то на подхвате. Вышеупомянутый стартап GameSparks доводит идею до логического завершения: предлагает полностью избавиться от бекендеров хотя бы в играх.

Обслуживание игр на аутсорсе

Стартап позволяет сэкономить на разработчиках, реализовав множество стандартных серверных модулей для игр. Для случаев, когда без индивидуального кода на сервере не обойтись, GameSparks дает возможность писать собственные модули, но по замыслу это как Javascript-вставки в 2000-ом – что-то совсем простое и второстепенное, не требует специальных людей, а выполняется по остаточному принципу.

Бизнес-модель — оплата за нагрузку, публичный тариф — 2 цента за пользователя в месяц, первые 100 000 бесплатно. Игра с 1 млн активных пользователей платит GameSparks $18000 в месяц, в США это сопоставимо с зарплатой двух программистов, но куда удобнее: сервис не уходит в отпуск и не страдает от депрессии. Тем более это выгодно на стадии разработки и проверки гипотез, тест новой казуальной механики выйдет бесплатно. Да, на хите стартап отлично заработает, но у владельца хита уже все хорошо, ему не страшно отдать несколько процентов выручки.

Историй успеха уровня Flappy Birds или Clash of Clans среди клиентов GameSparks еще не было, но отметку в 10 млн MAU (уникальных пользователей в месяц) прошли многие, модель работает. Успех самой компании уже тоже подтвердился, ее купил Amazon.

Покупка отлично ложится в стратегию развития AWS (облачный сервис Amazon). Сейчас GameSparks дает игре выбор, где лучше располагать сервера, в Microsoft Azure или у Amazon. В будущем клиентов прямо или косвенно подтолкнут к «правильному» решению — еще один маленький шажок к доминированию в облачном хостинге. Синергия работает и в другую сторону: мощнейшая служба B2B-продаж Amazon придает ускорение любому продукту.

Директор по стратегии и анализу Mail.Ru Group Александр Горный ежедневно публикует авторские обзоры стартапов на своей странице. Этот обзор он написал специально для Forbes.

США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 марта 2018 > № 2523384 Александр Горный


Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 7 марта 2018 > № 2580828 Александр Ф. Скляр

Золотые россыпи судьбы

Александр Ф. Скляр о юбилее, духе рок-н-ролла и опасностях цифровой цивилизации

«ЗАВТРА». Александр Феликсович, как воспринимаете возраст, к которому подошли — и в человеческом измерении, и в творческом — что такое ваши 60 лет? В нашей беседе пятилетней давности вы говорили, что с годами очень важно меняться...

Александр СКЛЯР. Это моё пожелание более чем актуально. Артистически надо оставаться в соответствии со своим возрастом.

Человечески же я всё чаще, проходя мимо зеркала, ловлю на себе отражение моего деда по линии матери — Виктора Петровича. А иногда вижу выражение моего отца. Но не в анфас, а когда могу себя видеть с какого-то бокового зеркала, через случайно брошенный взгляд. Получается, что я вижу то своего папу в странном ракурсе, то своего дедушку в прямом ракурсе. И это очень необычное ощущение, десять лет назад такого точно не было. Думаю, что бы это могло значить.

Также точно, ещё не ответил себе на вопрос, что могли бы значить артистические 60 лет. Здесь мне, по крайней мере, есть на кого гипотетически опираться. Не впрямую, конечно, тем более западные ребята меня в этом смысле не интересуют, у них какая-то своя жизнь. Да, на начальном периоде, постоянно возникало соотношение «ты и Джим Моррисон», «ты и Джими Хендрикс», «Ты и Лед Зеппелин». Сейчас такого нет. Я знаю, что где-то далеко есть дедушка Том Уэйтс, который лет десять как перестал давать серийные концерты, наверное, он периодически «выстреливает», но из туровой жизни он вышел. Есть мой ровесник Ник Кейв, его я ощущаю как действующего музыканта, который заряжен на концертную работу. Естественно, условия несколько другие, потому что Кейв подчинен законам западного шоу-бизнеса, пусть всю жизнь и шёл не в мейнстриме. Что это значит: ты готовишь программу, потом её серийно, турово играешь, а потом довольно долго не играешь. Это даёт тебе возможность спокойно выпускать пластинку, включать новый материал в программу и снова ехать уже с новой программой. Кейва я худо-бедно чувствую, остальных артистов вообще никак.

А вот Александр Николаевич Вертинский ко мне ближе, он наш, родной. И он-то в 60 лет ещё довольно круто гастролировал, 24 концерта в месяц — что называется, отдай и не греши.

Недавно я довольно чётко некоторые важные жизненные точки для себя сформулировал. И помог мне в этом Эрнст Юнгер, которого я за последние два года очень полюбил, особенно его дневники «Семьдесят минуло». Это одно из самых интересных чтений, я там нашёл столько родственных мне мыслей, что стал считать Юнгера одним из своих самых близких собеседников. Время от времени я совершенно спонтанно открываю эти дневники и какие-то кусочки перечитываю, благо они составлены таким образом, что можно читать с любого места.

В первую очередь, я говорю о своей ипостаси, которая меня кормит. То, что меня отличает от любителя-музыканта, какого бы высокого уровня он ни был. Я живу тем, что продаю своё ремесло. Когда человек приходит на мой концерт, то он платит за то, чтобы услышать хорошо сделанную работу. У меня есть набор песен, которые являются моими постоянными концертными номерами. Они отточены до очень высокого уровня. Рядовой слушатель, пришедший на мой концерт, именно их и хочет услышать. Я должен дать слушателю то, что ему во мне нравится. И это нужно очень чётко понимать и принимать.

А вот когда я прихожу на студию с идеей нового альбома — я творю. Это и есть моя отдушина. На студии я абсолютно свободен сделать интересную работу, не ориентируясь на рынок, не думая, будут ли её крутить по радио.

Получается, моя музыкальная история разделена на две части. Одна — продажа своего ремесла, и здесь, конечно, имеет значение весь мой долгий путь. И другая — когда я прихожу на студию, «разбушлачиваюсь» и начинаю творить. Я счастливый человек, потому что свободно творю на студии, даже без оглядки на то, будет ли это потом исполняться мной же на концертах. Зачастую самые свои глубокие произведения я на концерты и не выношу. Ибо не это нужно публике, которая по большей части, пришла ко мне на концерт. Те же, кто ориентированы на студийного Скляра, несомненно, найдут и второй, и третий пласт моего творчества...

«ЗАВТРА». Скляр тридцатилетней давности, девяностых и сегодняшний — один человек в развитии или можно говорить фактически о разных людях?

Александр СКЛЯР. Все мои ходы мне внутренне очень понятны. Все они имеют логику развития. Поэтому Скляр тридцатилетней давности и Скляр нынешний — понятны мне в генезисе. Но, конечно, я прошёл ряд этапов. И последние мои пластинки — куда больше сознательные, продуманные ходы.

Так что точно можно говорить об одном и том же Скляре, который, однако, не играет все эти годы на одной и той же шарманке. Конечно, отработанная форма через какое-то время немножечко утомляет. Возникает желание найти новую грань, шагнуть в другие музыкальные жанры. Поэтому были и у меня опыты с электроникой. Но сейчас на это уже вряд ли отважусь, да и не особо интересно. Наверное, с годами становлюсь консерватором. Так или иначе, всё равно мне интересна песенная форма, в ней я могу двигаться дальше.

«ЗАВТРА». Возьмём исторический водораздел 2014 года. Ваше крымско-донбасское участие было подготовлено всей предыдущей жизнью или можно говорить о внезапном повороте?

Александр СКЛЯР. Всегда бывает побудительный мотив, который автоматически формирует осознанную линию поведения. В случае Крыма, кстати, это был звонок Андрея Фефелова, который сказал: «Александр, есть возможность приехать с концертом, чтобы поддержать наших русских людей на референдуме». Я ответил: «Точно готов, только должен позвонить моим музыкантам и спросить, как они». Или мы едем группой, или если кто-то не едет, поеду с теми, кто сможет. Но все сказали — «хотим», «готовы». «Ва-банк» поехал и выступил за два дня до крымского референдума о воссоединении с Россией.

Конечно, это было последовательно продолжение творческой позиции, это было решение, подготовленное всей предыдущей жизнью. Ну, а как иначе? Я совершенно осознанно хотел поехать и поддержать крымчан. Потом я сочинил песню «Миллионы». И дальше возникло предложение Захара Прилепина выступить в Луганске, который уже стал зоной боевых действий. Мы приехали с гитаристом «Ва-Банка» Денисом Скопиным. Параллельно в Луганск приехал Иосиф Кобзон. Его концерт проходил в полутора километрах от нашего — у нас в Филармонии, у него в ДК Ленина. Кобзон приехал из Донецка с оркестром, на трёх или четырёх автобусах, окружённый охраной. А я приехал просто с гитаристом.

Если же говорить о содержательной стороне донбасского вопроса: хватало непонятного в деталях, но всё было однозначно в главном. К власти в Киеве пришла фашистская, или скажем чуть мягче, крайне националистическая хунта. Донецк и Луганск также провели референдумы и фактически объявили, что с новой киевской властью им не по пути. Народным республикам Донбасса стали угрожать физической расправой — мол, и русский язык вы забудете, и будете чтить тех героев, которых мы вам назначим, — а потом от слов перешли к делу.

Вот так я воспринимал ситуацию, конечно, не зная нюансов. Но все нюансы не имеют ровным счётом никакого значения, если мы говорим глобально. Есть хунта, и есть люди, которые не захотели этой хунте подчиниться. Они провели референдум, на котором сказали — нам с вами не по пути, мы хотим быть с Россией, потому что ощущаем себя частью России, как бы географически не были поделены эти несчастные границы. После этого Донбасс стали убивать. Противостояние, как мы знаем, длится уже четыре года. Все эти годы хунта, очевидно фашистская и очевидно нелегитимная, пытается подавить Донбасс. Я думаю, что довольно большое число живущих на Украине не поддерживает киевскую хунту, но ничего сделать уже не может. Люди боятся за свои жизни, молчат и подчиняются. А народные республики Донбасса — это люди, которые не захотели подчиняться…

Что касается оппонентов-коллег. Я сейчас очень четко высказал свою позицию, не кривя душой. Однако я ни разу не видел столь же чётко высказанной позиции всех тех, кто как бы находится по ту сторону баррикад. Ни разу. Они лавируют как головастики в пруду. И это очень показательно

Потому что формулы типа «Выключите телевизор и не будет войны» — я не воспринимаю как серьёзное высказывание. Это идиотизм, рассчитанный на уровень бездумного потребителя пропаганды.

«ЗАВТРА». Получается, что конфликт, противостояние более продуктивны для творчества, нежели состояние…

Александр СКЛЯР. …спокойствия — да, без сомнения. Человек, достигший нирваны, не будет писать песен. Как минимум, ему нечего делать в истории, которая имеет хоть какое-то отношение к рок-н-роллу. Можно писать абстрактные зарисовки, фиксировать свои духовные состояния. Но если ты называешься человеком рок-н-ролла, значит, ты находишься в обществе. И тем больше у тебя побудительных мотивов сочинить новую песню.

«ЗАВТРА». Наивно-неизбежный вопрос: рок-н-ролл в XXI веке актуален?

Александр СКЛЯР. Мне кажется, что рок-н-ролл себя не изжил. В рок-жанре по-прежнему выступают серьёзные музыканты , возьмём Игги Попа, Тома Уэйтса, Ника Кейва, Роберта Планта.

Естественно, я беру самое широкое понимание рок-н-ролла со всеми его ответвлениями. Новая волна — тоже рок-н-ролл, а не эстрада и не опера. Поэтому и Muse, и Depeche Mode действуют в рок-н-рольной стилистике. Для меня рок-н-ролл — авторское высказывание с некоей подачей. И с определенной социальной позицией. Социальную составляющую рок-н-ролла никто не отменял.

«ЗАВТРА». А как же, условно говоря, «She loves you»?

Александр СКЛЯР. В «She loves you» «Битлз» обходились без социальной составляющей, но уже в «Helter Skelter» и «Revolution 9» она была. То же самое было у всех ранних представителей рок-н-ролла - какие-то социальные высказывания всегда у них проскальзывали. В эстраде можно найти целые генерации артистов, которые всю жизнь пели о луне и душе. В этом и есть отличие рок-н-ролла. А уж тем более, если мы говорим о русском рок-н-ролле. Русский рок-н-ролл всегда с социальной составляющей. Всегда. Человек, которого не интересует социум — мимикрия под рок-н-ролл. Ты берёшь форму рок-н-ролла, но остаешься абсолютным эстрадником. Стас Михайлов — не рок-н-ролл именно поэтому, а не по тому, как он складывает аккорды и с какой аранжировкой играет. В этом смысле рок-н-ролл в нашей стране ещё существует. И XXI век — не помеха. Тем более, наш рок объективно отстаёт от западного лет на двадцать в плане техники, технологий, да и развития музыкальной мысли. Мы сейчас примерно в западных 90-х.

«ЗАВТРА». Как съехидничал один мой коллега: наконец-то, наши музыканты расслушали первый альбом Radiohead.

Александр СКЛЯР. Именно так. Другое дело, что мы не говорим о том, какие шаги стоило бы сделать. В качестве примера возьму кинематограф. Или мы пытаемся всеми силами угнаться за высокотехнологическими западными блокбастерами, типа «Терминатора» и «Звёздных войн», или же понимаем, что в этом отношении мы далеко отстали, и разрабатываем ту линию кино, которая нам ближе, которая не требует высоких технологий, но просит задействования душевных порывов, которые только нам понятны и мы это лучше всего делаем. И тогда мы идём не по пути высоких технологий, но по пути лирико-драматического кино. И все эти западные технологии нам совершенно не нужны и не важны.

Лично я — сторонник второго подхода. И к рок-музыке он однозначно применим. Я не хочу догонять высокотехнологические прорывы, я хочу добиться синхронности звучания моей души с музыкальными инструментами. И это путь, по которому, как мне кажется, перспективно должен идти русский рок-н-ролл.

«ЗАВТРА». Несколько лет назад вы говорили, что Игорь Растеряев — это перспективное направление…

Александр СКЛЯР. Да, абсолютно точно. Изначальное семя — абсолютно правильное. Жаль, что Игорь несколько остановился, он не учитывает, что для музыкального развития ему нужна группа. Точно также у Бранимира — стоит переходить к группе. Возможности несоизмеримо богаче, и их музыка будет иметь большую силу.

Почему я пришёл к идее альбома песен Высоцкого? Потому что я понял, что свою любовь к Владимиру Семёновичу я хочу оформить в бэндовую историю. Не просто спеть, найдя другие интонации и играя на гитаре, а сыграть группой, показав, что Высоцкий — совершенно рок-н-ролльный человек, его музыкальное мышление было созвучно духу начала русского рок-н-ролла. Уже став матёрым музыкантом, я это почувствовал и захотел показать, как Высоцкий мог бы звучать в рок-группе. Мне кажется, получилось убедительно. Все песни глубоко продуманы, ни одна не сделана с кондачка. В пластинку «Оставайтесь, друзья, моряками» вложен опыт 60-летнего человека, с более чем тридцатилетнем стажем в музыке.

«ЗАВТРА». Раз коснулись технологий. Мир, в котором мы оказались – гаджеты, вал информации, «цифра» — привлекает? пугает?

Александр СКЛЯР. Я без сомнения пользуюсь определенными благами цифровой цивилизации, но стараюсь вводить их очень дозировано. «Цифра» несёт за собой лавинный поток информации, увеличивающийся по экспоненте, отчуждение людей друг от друга, наконец, подмену реальности цифровыми игрушками. Тем самым, мы незаметно расчеловечиваемся.

В состоянии ли человеческий мозг весь этот объём переварить, а самое главное — зачем он нужен — большой вопрос. Человек взаимодействует с колоссальным объемом информации, но всё больше и больше по касательной. Мы знаем о многом, но очень мало что — глубоко. А, например, такие вещи, как фундаментальные законы нашего существования, фундаментальные законы метафизики разработаны задолго до исторической эпохи. Их нельзя узнать по касательной, их можно знать только, потратив на это довольно много времени.

Может быть, наступит какой-то момент, когда человек просто не выберется из завалов абсолютно ненужной, наваленной на человека информации.

Ну, а главное «цифра» уводит нас всё дальше и дальше от аналоговой природы, в которой мы по воле Создателя должны существовать. Мы созданы как часть природы, а вся природа — аналоговая, не цифровая. Значит всё то, что придумано как цифра — в некотором смысле — антиприрода. А если это антиприрода — значит, это антисоздатель. И коль скоро она так сильно расширяется и так сильно нас накрывает, значит, мы живем, как минимум, во всё более усложняющихся временах…

Любые колебания звука, света — это волны, а цифра — это волна, делённая на дискретные сегменты. Как бы близко одна нарезка, одна линия не приближалась к другой — это всё равно не аналог. А мы рождены в аналоге. «Цифра» всё больше и больше нас уведёт в сторону от нашего реального жизненного предназначения. А наше предназначение — быть частью природы со всеми её циклами — рождением, взрослением, увяданием. Со всеми её — если хотите — неудобствами. И эти неудобства тоже очень важны для человека.

Конечно, упрощается коммуникация. Но 32 года назад я сумел собрать группу «Ва-банкЪ», не имея даже домашнего телефона. Перед подъездом стояла телефонная будка, я набирал двухкопеечных монет и обзванивал людей, которых хотел видеть в качестве музыкантов. Главное — было желание.

Несомненно, «цифра» даёт гораздо больше возможностей, нежели при аналоговых способах записи и воспроизведении звука. Тем более цифровой звук становится всё более и более близким к аналоговому по восприятию, для большинства ухом не отличим. На эту тему я много говорил с Евгением Всеволодовичем Головиным, и он был убеждён в том, что «цифра» негативно влияет на внутреннюю структуру человека. То есть, мы сами не фиксируем, но наш организм чувствует неправильность, неестественность дискретного звука...

И с музыкальной информацией та же беда. У меня подписка на iTunes, 160 рублей в месяц с меня снимают и могу слушать море музыки. Но, как правило, захожу в известные мне имена. Или время от времени читаю ленту Фейсбука, а там что-то порекомендовал Борис Симонов или Лёха Плюснин – захожу в iTunes, набираю имя и слушаю. Но несколько раз пытался воспринять то, что мне предлагают через «Новости» на iTunes — извините, это полное дерьмо. Или как-то я нашёл у одного из уважаемых отечественных музыкантов хвалебную ссылку на сайт альтернативной музыки. Захожу, сайт предлагает мне сто избранных лучших пластинок. Открыл, начал слушать, на четвёртом-пятом выключил, потому что чушь полная. Вот оно — «обилие музыки». И зачем оно мне нужно?!

Куда интереснее слушать корневых блюзменов из 30-40-х, которые бренчат на расстроенных гитарах — я в этом больше нахожу, чем во всей современной шняге, где нет ни одной интересной песни, ни одной красивой мелодии. Или поставлю лишний раз Шопена или Рахманинова, погружусь в какой-то небольшой отрывок, он реально больше даст моей душе.

Получается, что сначала живёшь по экспоненте, всё воспринимаешь, впитываешь, а потом понимаешь, что всё сужается и сужается, но то, что сузилось — и есть самые главные золотые россыпи, которые питают твою душу. Теперь я хорошо понимаю, почему Головин последние годы своей жизни читал только Рокамболя и «Парижские тайны» Эжена Сю.

Андрей Смирнов

Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 7 марта 2018 > № 2580828 Александр Ф. Скляр


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > mvd.ru, 7 марта 2018 > № 2554129 Сергей Трофимов

«Какое это счастье - верность».

Автор-исполнитель, музыкант, заслуженный артист Российской Федерации Сергей Трофимов подкупает искренностью, потрясающим чувством юмора, широтой взглядов и отсутствием звёздной болезни. Неудивительно, что общаться с ним было легко и интересно. Мы говорили не только о творчестве, песнях, которые знают и любят тысячи его поклонников, но и о вечных ценностях, чувстве долга и многом другом.

- Сергей Вячеславович, вы пишете тексты и музыку. Какое творческое начало в вас сильнее: вы ощущаете себя больше поэтом или композитором?

- Я бы назвал своё творчество потоком сознания, воплощённым в рифмованные тексты под незамысловатые мелодии.

- А что рождается первым - слово или музыка?

- Всё сразу. Приходит какой-то фрагмент, часть мелодии или текста. Трудно объяснить это состояние. Многие называют его вдохновением. Такая творческая шизофрения, которая может случиться где угодно и когда угодно.

- В каком возрасте вы стали петь и сочинять?

- Пою я, как родился (улыбается). А сочинять начал от безысходности лет с двенадцати…

- Неужели вам разбила сердце юная особа?

- Не совсем так. Хотя без дамы сердца действительно не обошлось. Я был неравнодушен к одной девушке, пытался за ней ухаживать. Но она - вся такая неприступная.

Как-то случилось, что мы с этой девочкой оказались в одном отряде на «Зарнице». Была в моём детстве такая военно-патриотическая игра. Нам предстояло залезть по верёвочной лестнице на вышку, чтобы понять, где находится условный неприятель. Она располагалась на сосне, очень высоко, никто не решался туда подняться. И тут девочка, которая мне нравилась, говорит: «Ну что ж, я поняла: в нашем отряде героев нет». А что мне оставалось делать в такой ситуации? Я полез на сосну. Помню, страшно было, лестница раскачивалась. Когда добрался до вышки, оказалось, что вожатые её плохо закрепили. Рухнул с высоты на руки. Почти четыре года провёл в гипсе. Переломы оказались серьёзными: перенёс множество операций. Ничего делать не мог. А творчество, оно ведь прёт из тебя! Вот и начал сочинять.

- Женская тема занимает в вашем творчестве заметное, если не сказать, главное место. Некоторые песни о поисках той единственной женщины, бесшабашной любви, которая внезапно ворвалась в размеренную семейную жизнь... Вам знакомы такие переживания или вы просто вжились в образ своего героя?

- Женщины всегда были и остаются главной темой моих песен. Они лучше мужчин хотя бы потому, что более приспособлены к земной реальности. Женщины мудрые, искренние, понимающие и умеющие прощать. В них меньше тестостерона, поэтому они не воинственные по сути своей. Растят детишек и хотят мирного неба над головой. Будь моя воля, я бы вернул матриархат (улыбается). Мы же, представители так называемой сильной половины человечества, по своей природе воины и хотим обладать красотой. А ещё нам нравится покорять.

Есть разные периоды в жизни мужчины, через них прошёл и я. И все те чувства, о которых говорится в моих песнях, пропустил через себя. Но только осознание того, что ты нашёл человека, с которым хочешь быть навсегда, сделало меня по-настоящему счастливым. После многих жизненных перипетий я вдруг понял, какой это кайф - верность одной женщине. И уже много лет счастлив в браке.

А что касается творческого поиска, то он не прекращается. Иногда приходится искать образ, на который ложится песня. Например, недавно я написал чисто женскую историю. Пришлось отключить мужское сознание и логику (смеётся). И получилась хорошая, на мой взгляд, песня. Её прекрасно исполняет певица Татьяна Сорокина.

- Ваши песни звучали и в исполнении таких звёзд, как Александр Иванов, Лайма Вайкуле, Александр Маршал, Азиза, Николай Носков и многих других. Вам нравятся ваши произведения в их интерпретации?

- Мне нравится работать с разными исполнителями - известными и только начинающими свою творческую карьеру. Совместное творчество с Александром Ивановым над альбомом «Грешной души печаль» принесло огромное удовлетворение. Это был первый сольный диск Саши, который до этого многие годы выступал в составе группы «Рондо». Пластинка имела невероятный успех. Мои композиции «Боже, какой пустяк», «Ночь», «Я постелю тебе под ноги небо», «Она поверила в сказку» стали настоящими хитами.

Есть задумка о совместном проекте с Романом Юрченко из музыкального коллектива «Положительный заряд». Он будет на серьёзную тему - о тех ребятах, которые посвятили свою жизнь служению Родине. С Ромой мы познакомились, когда я посетил Калиниградский СОБР. Приезжал к другу - морскому пехотинцу, который в то время был командиром и наставником Юрченко. Рома показал мне свои песни. Сразу стало понятно, что парень талантливый, пишет очень сильные стихи, многие из которых на военную тематику. Это было близко Роману, он много раз ездил в служебные командировки на Кавказ. Захотелось поддержать талант, чтобы о нём узнали и другие. Поэтому я с радостью принял участие в записи песни «Братан». Она о тех ребятах, которым пришлось воевать в горячих точках.

- «Братан» стала своеобразным гимном спецназа. У вас, насколько мне известно, немало песен о войне, о солдатской дружбе …

- Я не раз ездил на Кавказ поддержать друзей. На войне, в особых обстоятельствах, вся наша жизнь обнажается. Это всё равно что увеличить изображение с помощью проектора. Становится видно всё до мелочей, как на ладони. И хорошее, и негатив. Безусловно, есть чем гордиться. Людьми в погонах в первую очередь. У меня много друзей офицеров, в том числе сотрудников полиции. Их жизнь я знаю достаточно подробно и восхищаюсь ими. Осознавая сложные реалии нашей современной действительности, они продолжают служить Отечеству. Настоящий патриот - это не тот, кто кричит о любви к Родине, а человек, который что-то делает для неё, не ожидая награды. Он просто чувствует, что так надо, что это его долг.

- Музыка может передать любовь к Родине?

- Да, конечно. Не могу без слёз слушать Рахманинова. В его музыке столько боли за Россию, буквально в каждом аккорде! И песни, которые пишут ребята, стоящие на защите наших рубежей, берут за душу.

- Какую музыку предпочитаете вы?

- Могу слушать двух исполнителей бесконечно. Это Брайан Сетцер (Ред.: американский гитарист, певец и автор песен) и AC/DC (всемирно известная рок-группа, играющая в жанре хэви-металл) - это энергия в чистом виде. А вообще люблю разную музыку, в том числе молодых исполнителей. Из российских певцов нравятся Юта, Михаил Бублик. Стараюсь быть в курсе того, что сегодня в тренде, чтобы не отставать от жизни.

- Чем планируете порадовать своих поклонников в ближайшее время?

- Работаю над новыми альбомом, концертной программой. Очень благодарен режиссеру Тиграну Кеосаяну за то, что буквально заставил меня писать музыку для своего фильма. Это работа меня захватила.

- Ваша музыка звучит в телефильмах «Дальнобойщики», «С новым годом, с новым счастьем», «Боец» и в других. Вспоминается, что вы пробовали себя и в роли драматического актёра в кинокартине «Платина-2»…

- Ранее я писал просто песни к фильмам. А тут серьёзная работа - музыкальное сопровождение фрагментов фильма. Симфоническая музыка. Хоть вспомнил, что я композитор настоящий. Получилось 45 минут чистой музыки. Скоро фильм выйдет на экраны. Актёрский состав потрясающий. Но больше ничего не скажу, не могу разглашать все детали. Пусть сохранится интрига.

А что касается актёрского опыта, то повторять бы его не стал. Весь сериал ждал, когда меня убьют, чтобы всё это поскорее закончилось. Актёрство - это не моё. Пусть этим занимаются настоящие профессионалы.

Мне в последнее время всё больше хочется писать о том, что навсегда. О вечном.

- Значит, появятся новые песни о любви, о поисках истины?

- Любовь - это способ существования во Вселенной. Каждый человек задаётся вопросом о своём предназначении, ищет тот Абсолют, с которым соизмеряет свою жизнь. И я искал связь с Господом. Пришёл к вере, к православию не сразу. Были увлечения восточной философией, буддизмом. Я понял, что человек нечто большее, чем социальное животное. У него есть слово, вербальный образ. Вообще, все эти поиски у меня начались с фольклорной экспедиции в Архангельскую область. Там у местных бабушек мы записывали песни, поговорки. Некоторые слова были вроде из диалектов. А когда расшифровали, поняли, что они из… санскрита. Это побудило меня заняться сравнительным языкознанием. Я пришёл к выводу, что на Земле нет ничего, что не было бы названо. А слово - воплощено.

Потом увлёкся трудами по квантовой физике (Ред.: отдельное направление физики, занимающееся описанием поведения и взаимодействия материи и энергии на уровне элементарных частиц). С головой погрузился в тему об особенностях работы зеркальных нейронов мозга человека, которые способны воспринимать тонкие вербальные сигналы. И даже творчество на какое-то время отошло на второй план.

- Будем ждать фильма, новой музыки и песен от Сергея Трофимова. А сейчас хочу поблагодарить вас за содержательную беседу.

- А я, пользуясь случаем, хотел бы поздравить всех представительниц прекрасной половины человечества с 8 Марта. И пожелать каждой из вас в любой ситуации оставаться Женщиной. Искать компромисс, уметь быть гибкой. А мужчина пусть остаётся в уверенности, что всего он достигает сам, а не потому, что этого хочет женщина.

Беседу вела Елена КУЗНЕЦОВА

Визитная карточка

Родился в 1966 году в г. Москве.

Также известен под сценическим псевдонимом Трофим.

С детства занимался творчеством, посещал музыкальную школу. В семь лет стал солистом Московской государственной хоровой капеллы мальчиков при институте Гнесиных.

После окончания школы поступил в Московский государственный институт культуры и в Московскую государственную консерваторию на кафедру теории и композиции.

Выступает в стилях «русский шансон», «рок», «авторская песня».

Награждён медалями «За отвагу», «За укрепление боевого содружества».

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > mvd.ru, 7 марта 2018 > № 2554129 Сергей Трофимов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 марта 2018 > № 2523270 Наталия Калинина

«Не верю, что можно выиграть Олимпиаду без допинга». Почему фильм о Родченкове получил «Оскар»

Наталия Калинина

Обозреватель Forbes

Документальное кино о российском допинге понравилось американским киноакадемикам больше фильма о войне в Сирии

«Оскар» за лучшее документальное кино 2017 года получил фильм «Икар» о допинг-махинациях в российском спорте, оставив без наград фильмы про войну в Сирии, про ипотечный кризис 2008-го, про французскую деревню и про убийство с расистским контекстом.

«В своем удостоенном «Оскара» фильме американский велосипедист погружается в мощный допинг-скандал с участием российского ученого — самого разыскиваемого Путиным осведомителя» — так теперь рекламирует кино режиссера-документалиста (и велосипедиста-любителя) Брайана Фогеля сайт видеосервиса Netflix, купившего права на фильм за $5 млн.

В трейлерах олимпийскую хронику разбавляют кадры военного парада на Красной площади и президента Путина, командующего «Ура!» с трибуны мавзолея. «Putin will kill me», — сообщает за кадром голос доктора Григория Родченкова, главного героя фильма. Хотя изначально кино не должно было иметь отношения ни к нему, ни к России.

Forbes подробно рассказывал об «Икаре» год назад, когда состоялась его премьера на фестивале Sundance (там он получил спецприз). Напомним главное. Брайан Фогель, пораженный допинг-откровениями легенды велоспорта Лэнса Армстронга (после длительного расследования и разоблачения он признался в шоу Опры Уинфри, что принимал запрещенные препараты), решил проверить на себе, как работает допинг и антидопинговая система.

Брайан запланировал проехать веломногодневку Haute Route во Французских Альпах (это одно из самых престижных соревнований для любителей) сначала своими силами, а через год с помощью допинга. Вот на этой стадии и случилось его знакомство с Григорием Родченковым. Известный американский ученый Дон Кэтлин, много лет возглавлявший допинг-лабораторию Олимпийского комитета США, отказался от сотрудничества с Фогелем, но порекомендовал российского коллегу — талантливого химика Родченкова, который легко согласился разработать для Брайана эффективный допинг-курс и научил, как обмануть допинг-контроль.

В этой части Родченков много рассуждает о том, что спорт высших достижений без допинга невозможен. Чистая победа на Олимпиаде? «Очень хотел бы верить, что это возможно, но не могу. Может быть, я просто плохой человек? Не знаю. Но я в это не верю», — сокрушался Родченков.

Допинг-опыты Фогеля не привели его к спортивному успеху (результат без допинга оказался лучше, чем на препаратах), зато сделали ему кинокарьеру. В ноябре 2015-го новые допинг-обвинения в адрес России (несанкционированное уничтожение проб в московской лаборатории) превратили локальный скандал, инициированный фильмами ARD про российскую легкую атлетику, в глобальный. И Родченков оказался в его эпицентре. Он покинул пост руководителя московской антидопинговой лаборатории и стал опасаться за свою жизнь. Тогда ему очень пригодился американский приятель-режиссер. Фогель помог Родченкову с переездом в США — снял квартиру и даже оставил ему свою собаку.

Все, что случилось дальше, уже многократно пересказано. Премьера «Икара» состоялась в январе 2017-го — к тому моменту случились и публикация The New York Times, и расследование WADA, подтвердившее слова Родченкова. В фильме Фогеля, который из допинг-расследования плавно превращается в байопик героического доктора Родченкова, нет никакой принципиально новой информации. Только акценты расставлены гораздо четче, чем в докладах Ричарда Макларена.

Главным в российской допинг-системе, сообщает Родченков в «Икаре», был Путин. Ну кто же еще? Он лично вытащил доктора из психлечебницы, чтобы тот своими волшебными коктейлями помог российским атлетам выиграть медали в Лондоне-2012 и, конечно, Сочи-2014.

На церемонии вручения наград американской киноакадемии Фогель посвятил свой фильм Григорию Родченкову — «бесстрашному осведомителю, который живет в большой опасности». А в недавнем интервью режиссер заявил, что не общался с доктором около года и ничего не знает о его местонахождении.

Зато во время Олимпиады в Пхенчхане Родченков (если это был он) дважды появился на экране. Сначала на американском телеканале CBS (его внешность была сильно изменена пластической операцией и гримом), затем на британском BBC (в маске-балаклаве). Смысл его высказываний не изменился. Допинг-система, Путин, ФСБ, «меня бы убрали», «Россия — страна лжи» и т. д.

В интервью BBC он призывал не возвращать флаг России на церемонии закрытия Игр: «Это будет худшее решение. Олимпиада может умереть». А убить ее может МОК, который, по мнению Родченкова, фальсифицирует борьбу с допингом: «Необходимы реформы… Прежде всего нужно увеличить финансирование борьбы с допингом… Допинг-контроль должен стать независимым, его надо передать из юрисдикции федераций в руки WADA. Но многие страны и национальные антидопинговые агентства просто не заинтересованы в том, чтобы ловить лидеров, которые принимают запрещенные препараты». Речь, очевидно, не только о России, но за разговорами о российском допинге этого никто не услышал. По крайней мере пока.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 5 марта 2018 > № 2523270 Наталия Калинина


Казахстан. Германия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > dknews.kz, 5 марта 2018 > № 2522858 Наталья Ковалева

Наталья КОВАЛЕВА: «Антикоррупционным реформам в Казахстане сопротивляются не только государственные органы, но и население»

21 января международная антикоррупционная организация Transparency International презентовала Индекс восприятия коррупции за 2017 год. Насколько значителен прогресс Казахстана в самом главном мировом антикоррупционном рейтинге? Почему экономика Казахстана все еще слабое звено антикоррупции? Как рядовые граждане содействуют коррупции? Почему за жанром антикоррупционных журналистских расследований будущее?

Багдат ХАСЕНОВА

«ДК» попросил прокомментировать результаты ИВК исполнительного директора Общественного фонда «Транспаренси Казахстан» Наталью КОВАЛЕВУ.

– Наталья Евгеньевна, эксперты Индекса восприятия коррупции 2017 отмечают, что, несмотря на повсеместные попытки бороться с коррупцией, большинство стран продвигается в этой борьбе слишком медленно. 122-я строчка из 180, 31 балл из 100 возможных, рост на два пункта. Не относится ли Казахстан к этим государствам?

– На самом деле, два балла – хороший результат, хотя мы ожидали больше. Принятие Закона РК «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам информации и коммуникаций», который значительно ограничивает работу журналистов-расследователей, гражданских активистов в части антикоррупционных расследований, конечно, снизило наши рейтинги.

-Я думаю, что оценка Freedom House Nations in Transit Ratings, которая в этом году на четыре пункта ниже, чем в прошлом (28 – в 2016 году, 24 – в 2017), как раз таки отражает эти моменты.

С другой стороны, международные эксперты, повысив наш рейтинг, таким образом, отмечают проводимые в Казахстане реформы.

Может быть, темпы роста, действительно, медленные, на что указывают эксперты ОЭСР, мониторящие исполнение Стамбульского плана действий по борьбе с коррупцией. Но надо понимать, что здесь идет сопротивление не только со стороны государственных органов, но и населения, которое, к сожалению, серьезно вовлечено в коррупцию, не считая ею многие вещи, являющиеся на деле таковыми. К примеру, участники наших тренингов признавались, что не откажутся дать взятку за возможность устроить своих детей в детский сад, хорошую школу, избежать штрафа и так далее. Бороться с системой готовы единицы. Поэтому Казахстану нужно работать над этой проблемой на всех уровнях: начиная с низовой коррупции, заканчивая коррупцией в высших эшелонах власти.

Если остановиться на политической коррупции, то в прошлом году нашу республику включили в еще одно исследование ИВК – «Многообразие демократии», анализирующее наличие политической коррупции в стране. В 2016 году Казахстан набрал 16 баллов, в текущем – 24. Это говорит о том, что наше государство признает наличие политической коррупции (что подтверждают судебные процессы в отношении высокопоставленных чиновников) и, следовательно, стремится искоренить ее.

– Если давать раскладку по исследованиям ИВК, в шести рейтингах из девяти Казахстан показал положительную динамику. В двух рейтингах – World Economic Forum и Freedom House Nations in Transit Ratings – снизил баллы на девять и четыре соответственно. Помнится, в прошлом рейтинге нас подвела экономика, и она все еще «ахиллесова пята» Казахстана. Где мы не дорабатываем?

– Всемирный экономический форум дал Казахстану наименьшую оценку за последние шесть лет. Республика набрала 36 баллов, снизив рейтинг на девять пунктов по сравнению с 2016 годом и на 15 – по сравнению с 2015, когда оценка ВЭФ была максимальной – 51 балл.

Давайте посмотрим, какие вопросы задаются в исследовании ВЭФ. Глобальный опрос руководителей бизнес-компаний «Обзор мнений руководителей» проводится Всемирным экономическим форумом совместно с сетью партнерских организаций, ведущих исследовательских институтов и оценивает влияние глобальных и региональных рисков на бизнес-среду. Задаются два главных вопроса: «В вашей стране как часто бывает, что фирмы делают недокументированные дополнительные платежи или взятки, связанные со следующим: импорт и экспорт; коммунальные услуги; ежегодные налоговые платежи; присуждение государственных контрактов и лицензий; получение благоприятных судебных решений»; «В вашей стране насколько распространенной является утечка государственных средств компаниям, отдельным лицам или группам из-за коррупции?».

Что из этого следует? Пока руководители международного бизнеса, работающие в РК, дают низкую оценку уровню прозрачности таможенных и судебных органов, госзакупок, налоговой системы, тендеров, присуждения лицензий. К примеру, нужно создавать условия для участия иностранных компаний в госзакупках в РК. Таково требование ОЭСР. У нас официально нет препон, однако, для того чтобы участвовать в госзакупках, иностранная компания должна открыть представительство в Казахстане. Тем самым государство пытается защищать отечественный бизнес, но это противоречит принципам и рекомендациям Стамбульского плана ОЭСР. Поэтому нужно внимательно подойти к данному вопросу с учетом интересов нашего бизнеса, чтобы его не поглотил иностранный.

Думаю, в текущем году будет запущен новый сайт государственных закупок. Оценить его смогли наши коллеги из TI-Украина и дали ресурсу отличную характеристику. Теперь необходимо открыть этот сайт для общего доступа, чтобы любой журналист, гражданский расследователь могли посетить его и проанализировать закупки на предмет коррупционных рисков.

В принципе, все эти вопросы находятся на поверхности и решаются. Естественно, хотелось бы, чтобы законы, НПА не просто принимались, а исполнялись. А гражданское общество, СМИ имели свободный доступ к данным, и можно было бы открыто говорить об имеющихся проблемах.

Анализ глобальных результатов рейтинга Transparency International выявил связь между преследованием НПО и СМИ и повышенным уровнем коррупции: сужается поле для деятельности неправительственных организаций, журналисты подвергаются гонениям, преследованиям и даже лишаются жизни за расследования коррупции. Согласно анализу результатов индекса, в который вошли данные, собранные Комитетом защиты журналистов, за последние шесть лет более чем девять из 10 журналистов были убиты в странах с показателем Индекса восприятия коррупции в 45 баллов либо меньше. Это означает, что в среднем каждую неделю в одном из крайне коррумпированных государств совершается убийство, по крайней мере, одного журналиста. Более того, каждый пятый погибший журналист был убит во время работы над сюжетом о коррупции. К сожалению, в большинстве этих случаев правосудие так никогда и не восторжествовало.

– Думается, и поправки в закон о СМИ не были восприняты позитивно экспертами ИВК…

– Да, я думаю Freedom House в своих оценках как раз таки и опирался на эти законодательные новшества, на уголовные дела в отношении журналистов в Казахстане. Это очень тонкий момент. Ведь если судят журналиста, всегда первым делом возникает вопрос, а не политическое ли это дело, не перешел ли журналист дорогу какому-нибудь чиновнику? Поэтому здесь нужно быть очень аккуратными. Даже если журналист замешан в подозрительных делах, нужны четкие доказательства, потому что само исполнение им служебных обязанностей всегда и очень часто проходит по грани.

– Мы совершили существенный рывок в исследовании IMD World Competitiveness Yearbook – плюс 14 баллов (с 41 до 55). Чем нам стоит гордиться?

– Это достаточно интересное исследование. По его данным составляется ежегодник мировой конкурентоспособности. Оценивается влияние социально-экономического и политического климата на конкурентоспособность страны. И такая высокая оценка говорит о большом потенциале нашей республики. В принципе, низкие цены на нефть сыграли нам на руку, поскольку Казахстану приходится диверсифицировать экономику.

– Институт журналистских расследований в области коррупции. Мне видится, что это поле деятельности не столь популярно у казахстанских журналистов, и не только из соображений собственной безопасности…

– На самом деле, это немного другое направление работы для журналиста, может быть, не столь интересное. Потому что эта работа кропотливая, нужно искать материалы, анализировать цифры и так далее. Не всегда можно найти какие-то материалы, подтверждающие коррупционную составляющую. Но вместе с тем данный инструмент имеет большие перспективы. Достаточно вспомнить Panama Papers, Paradise Papers, где работали журналисты-расследователи.

В Казахстане пока антикоррупционные журналистские расследования – не столь развитое направление, в том числе и потому что журналисты не защищены и не имеют гарантий того, что не подвергнутся гонениям, уголовному преследованию со стороны государства. Однако с введением в Казахстане всеобщего декларирования (в соответствии с международными нормами) этот жанр журналистики будет весьма востребован. Поскольку в открытом доступе появится огромный массив данных о чиновниках, судьях, депутатах и в целом всех тех, кто имеет отношение к управлению страной. И нужны будут люди, которые смогут работать с этой информацией, найти несостыковки, выявить коррупционную составляющую, отследить коррупционные схемы. Вот тогда и появятся журналисты, которые захотят освоить навыки расследования. Со своей стороны Транспаренси Казахстан может организовать тренинги, встречи с журналистами-расследователями.

– Наталья Евгеньевна, казахстанские СМИ широко и охотно освещают уже свершившиеся факты коррупции, в особенности резонансные дела в отношении высокопоставленных чиновников. Между тем есть множество инструментов противодействия и превенции коррупции, которыми вправе пользоваться каждый гражданин: социальный аудит, общественный мониторинг, гражданский бюджет, общественный контроль и др. Но нет их освещения, разъяснения, пропаганды в прессе. Почему?

– Редакционную политику определяют не столько журналисты, сколько собственники прессы. Соответственно, эта тема не видится им интересной. К тому же, нет спроса со стороны населения. К примеру, когда граждане обращаются к нам с жалобой, а мы предлагаем им воспользоваться инструментами антикоррупции, они отказываются. Пояснения, что они, как и представители общественности, имеют право, допустим, запросить информацию, отправить предложение в госорган, воспринимаются крайне негативно. Люди сразу вспоминают о работе, неотложных делах, при этом искренне веря, что их проблему должен решить кто-то другой.

Налицо – пробелы государственной пропаганды. Ну и еще, естественно, сказывается советское прошлое, когда был сильно развит патернализм, и мы знали, что партия – наш рулевой, она все решит и все за нас сделает. Инертность также свидетельствует о неверии людей в то, что антикоррупционные инструменты работают. Поэтому нужно показывать их действенность, как можно добиться справедливости, восстановить свои права и так далее. Транспаренси Казахстан и участники наших тренингов на собственном опыте это подтверждают. Но, к сожалению, голос НПО не столь громко звучит в нашей прессе, как хотелось бы. И многие люди даже не знают о существовании третьего сектора, работающего с гражданами.

– Профильному ведомству, наверное, следует уделить внимание этому вопросу при формировании информационной политики…

– Возможно, да. Вместо того чтобы направлять всю свою энергию на борьбу с журналистами, можно поработать с обществом нестандартно. СМИ – это не только собственники, но и госсоцзаказ. И здесь заказчик жестко определяет, что ему нужно и не нужно. Я думаю, надо дать СМИ больше свободы для творчества и самовыражения. То же самое и с грантами для НПО, поскольку неправительственные организации имеют свой взгляд на происходящее в стране и на то, как все это можно изменить. В принципе нас больше, и мы выражаем мнение большей части населения, простых людей, которыми сами и являемся. Таким образом, нашим заказчикам нужно перестроиться и взаимодействовать с нами не в вертикальной плоскости, а горизонтальной.

– Нет ли сегодня у экспертов ИВК проблем с доступом к информации в Казахстане?

– Мы считаем, что нужно больше заявлять о себе. Еще в прошлом году ТК стал рекомендовать госорганам выкладывать больше информации на своих официальных ресурсах, в том числе и на английском языке, для того чтобы эксперты видели, какая работа ведется. И возможно повышение наших рейтингов связано с тем, что Казахстан начал лучше работать в этом направлении.

Но мы, как антикоррупционная организация и представители гражданского общества, конечно, имеем еще массу предложений и будем настаивать на том, чтобы они были приняты.

– Насколько объективны оценки экспертов исследований ИВК? Тот же ВЭФ опрашивает руководителей бизнес-компаний. Может ли быть так, что их мнение не всегда отражает действительное положение дел? Могут ли быть в этих оценках погрешности?

– Посчитать коррупцию невозможно. Большинство коррупционных преступлений остается нераскрытым. И, естественно, отвечая на вопросы о коррупции, человек высказывает свое субъективное мнение. И на основе субъективного мнения отдельных руководителей, экспертов и ставится оценка. ВЭФ – не единственное исследование, в котором участвует Казахстан. Девять исследований подтверждают либо опровергают наличие коррупции. Поэтому, я думаю, в целом оценка Казахстана вполне объективная. Но, учитывая, что мы постоянно движемся вперед, думаю, могли получить 34 балла. Но это субъективная оценка Транспаренси Казахстан. Будем и дальше сотрудничать с госорганами Казахстана и экспертами, чтобы сохранить прогрессивный темп.

– Спасибо за интересную беседу!

Казахстан. Германия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > dknews.kz, 5 марта 2018 > № 2522858 Наталья Ковалева


Россия. ПФО > Армия, полиция. СМИ, ИТ > flotprom.ru, 2 марта 2018 > № 2526621 София Иванова

"Не нужно бояться работы на оборонном предприятии": создатель "Калашников Media" о медийном ландшафте и диверсификации.

В 2017 году "Калашников" запустил интернет-платформу для продвижения продукции концерна на российский и международный рынки. Набравший 9 млн просмотров всего за полгода "Калашников Media" делает команда из 12 человек, выпускающая шесть видеороликов в неделю. Главный редактор Mil.Press поговорил с создателем проекта Софией Ивановой о диверсификации представления бренда в медиапространстве, неофициальных слоганах оружейного концерна и о том, почему она не любит называть "Калашников Media" корпоративным изданием. Для пресс-секретарей и руководителей предприятий ВПК София Иванова рассказала, какими инструментами пользуется в работе и как продвигать оборонную продукцию в условиях ограниченных ресурсов.

Год назад вас назначили на должность директора по внешним коммуникациям "Калашникова". В распространенном концерном пресс-релизе сообщалось, что "София Иванова будет отвечать за создание и внедрение коммуникационной стратегии концерна, развитие новых форматов и каналов коммуникации, продвижение в России и за рубежом". Назовите по одному ключевому успеху в каждом из этих направлений.

Нашим главным достижением стало создание структуры, которая способна обслуживать и концерн, и входящие в него предприятия. "Калашников" – это не только "Ижмаш". Это и катера, сухогрузы, строящиеся на наших верфях, и беспилотные летательные аппараты, и компании, которые шьют, например, экипировку. Мы отстроили структуру, которая эффективно придумывает и отрабатывает способы промоутирования наших продуктов. Второе – это запуск платформы "Калашников Media", которая работает на двух языках и с которой мы достигли серьезных успехов по итогам года. И третье – мы попытались создать новые подходы в работе сектора ВПК: я говорю о релизах в формате видео, о двуязычности коммуникаций. Мне кажется, что все заявленное год назад удалось реализовать.

Ваш общеизвестный бэкграунд – опыт работы в Rambler. Что удалось принести оттуда в плане механики работы, выстраивания коллектива, а что пришлось создавать заново?

Rambler – это школа, в которой мне удалось приобрести новые знания. Оттуда пришло понимание того, как устроены медиа изнутри, как создаются новые проекты, как работают журналисты. К счастью, мне довелось узнать, как устроена работа редакции, как общаться с журналистами, на каком языке с ними разговаривать, как максимально облегчить их работу и как упаковать ту новость, которую хочешь донести. Вторая история – это люди, моя команда, часть из которых пришли сюда работать вместе со мной.

Здесь мне пришлось столкнуться с тем, что я никогда не работала в оборонной отрасли: не взаимодействовала с военными людьми, не знала специфику и продукцию, которую производит концерн. Большей проблемой стало не мое незнание, а скорее незнание всеми остальными того, как мы будем работать.

Как лично для вас строился процесс освоения продукции концерна и как проходит обучение новых сотрудников, приходящих в вашу команду не из отрасли?

Из отрасли ко мне еще никто не пришел. В основном в команде появляются люди из медиа, спортивной журналистики, новостники. К счастью, в "Калашникове" есть настоящие люди-энциклопедии, которые нам помогают. Это, например, Максим Попенкер. Есть ребята из технического маркетинга, которые умеют обращаться с оружием и хорошо в нем разбираются. Они очень профессионально работают в кадре, рассказывая о каком-то оружии или беспилотнике, а наша задача – придумать "упаковку" для трансляции этого материала в медиа.

Получается, освоение отраслевой тематики – это естественный процесс в потоке рабочей деятельности, без жестко выстроенной системы?

На начальном этапе у нас прошли несколько занятий с техмаркетингом, которые мы инициировали для получения азов. Узнали о безопасном обращении с оружием, о терминах, неприемлемых внутри коммуникации. Первое время мы постоянно консультировались, а когда начали записывать контент, стали учиться непосредственно в процессе работы. В общем-то мы учимся до сих пор - с каждой новой съемкой.

"Калашников Media" в цифрах: какую аудиторию удалось собрать, каков ее портрет (для сравнения - данные по изданиям Mil.Press)?

С момента запуска проекта в сентябре 2017 года на сайт "Калашников Media" зашло более 1,77 млн уникальных посетителей, общее число просмотренных страниц составило 9,71 млн. В среднем пользователи проводят на сайте чуть менее двух минут, глубина просмотра достигает 3,51. Мужская аудитория насчитывает 76,1% нашего трафика. Возраст посетителей самый различный: 25,6% составляют читатели 25-34 лет, 19,9% - 35-44 лет, 23,1% - 45-54 лет. На несовершеннолетних приходится 3,83% трафика, на молодежь в возрасте от 18 до 54 лет - 6,15%. Читатели старше 55 лет составляют 21,5% аудитории.

Главный вопрос, который возникает при знакомстве с сайтом "Калашников Media": на каких людей рассчитан проект? Как вы представляете себе целевую аудиторию?

Аудитория до сих пор в процессе формирования и будет сильно меняться в будущем. Наше ядро – это люди, которые глубоко интересуются оружием, при этом могут даже им никогда не владеть. Также есть небольшое количество охотников. Есть люди, которым интересно развитие промышленности и конкретно "Калашникова". Мы понимаем, что нам нужна новая аудитория для промоутирования направления гражданской продукции. Такой как мотоциклы, одежда, спортивное оружие.

В этом году мы попробовали поработать со спортом, в частности с биатлоном, и увидели колоссальный интерес. По популярности биатлон сейчас находится на втором или третьем месте среди видов спорта в России, конкурируя с хоккеем. Мы понимаем, что как производитель биатлонных винтовок имеем все основания развивать это направление в медийном смысле. В итоге главные спортивные издания брали наш контент. Гипотеза себя оправдала.

Далее подмешаем к биатлону практическую стрельбу. Сейчас ее смотрят плохо, потому что пока не умеют зрелищно показывать. Далее добавим аудитории, не связанные со стрелковым оружием. Это, скорее всего, авто- и мотоспорт, потому что концерн выпускает в том числе и мотоциклы.

Сейчас мы заново придумываем "Калашников Media" с учетом новых категорий. Будем инвестировать и в абсолютно новую аудиторию, связанную с киберспортом. Это люди в категории "12+", которым мы хотим привить понимание, что "Калашников" – это больше, чем АК.

В 2014 году во время ребрендинга у "Калашникова" появился слоган "Оружие мира". Вы продолжаете его использовать?

На тот момент, наверное, это был единственный понятный символ того, что из себя представлял концерн. Сейчас, в 2018 году, мы понимаем, что программа диверсификации требует нового коммуникационного посыла. Мы часто используем неофициальный слоган "Больше, чем АК".

Мы приходим к тому, что "Калашников Media" – это история в большей степени про диверсификацию бизнеса в сторону новой гражданской продукции, нежели про работу над имиджем в глазах традиционных заказчиков концерна – Минобороны и других силовых ведомств?

"Калашников Media" – это попытка переосмыслить тренд перевооружения в сторону гражданских рынков. Приходя в концерн, я понимала, что бренд не нуждается в традиционном промо. Его знает весь мир. Но про то, что "Калашников" – это больше, чем АК, знают пока не все.

Амбициозная задача рассказать об этом и позволила придумать "Калашников Media". Мы рады, что нас перестают считать корпоративным сайтом. И сейчас, если к нам придут коллеги из ВПК с желанием поставить свой контент на "Калашников Media" или сделать совместный спецпроект, мы с радостью согласимся.

Я понимаю, что люди, которые увлекаются стрельбой или просто изучают оружие, могут заинтересоваться и мотоциклами, и одеждой в стиле милитари, и беспилотными комплексами. Но я не могу понять, как эта аудитория пересекается с темой гражданского судостроения, которая тоже промоутируется на "Калашников Media".

Гражданское судостроение появилось у нас совсем недавно. В новой версии "Калашников Media" мы посвятим этой теме отдельный раздел.

С точки зрения бизнеса запуск "Калашников Media" отразился на продажах концерна?

Что касается работы с силовыми ведомствами и зарубежными партнерами, наши видео активно используются коллегами во время переговоров.

В секторе b2c мы пересмотрим логику интернет-магазина, будем использовать много product placement внутри видео, в том числе возможность что-то заказать прямо из роликов. Конечно, это не быстрая задача. Сначала нужно почувствовать свою аудиторию, а только потом начинать с ней работать.

Как вы считаете, какие могут быть KPI для оценки эффективности медиаактивности на аудиторию силовых ведомств, то есть по сути в секторе b2g? Как пресс-секретарю оборонного предприятия узнавать, что он доносит информацию до нужных людей?

Мне кажется странным зашивать KPI по продажам и b2g-контрактам пресс-секретарю. У нас в концерне бывают контракты, в которых полгода-год идут переговоры. И никто уже не ответит, что изначально побудило заказчика.

Наш ролик с катерами крутился на форуме "Армия" все дни мероприятия. Его, как мне кажется, посмотрели вообще все. Аналогичная ситуация с летающим мотоциклом. Я говорю о том, что не нужно стесняться показывать свои технологии, особенно если они созданы инициативно. Вы должны предложить аудитории увидеть ваш продукт.

Стесняться – это одно, но ведь мы работаем рядом с гособоронзаказом, гостайной, где приходится крайне осмотрительно делать публикации. Как у вас выглядит процесс согласования материалов перед размещением на сайте?

У каждого материала есть заказчик – производитель продукции. Сначала мы согласовываем с ним: все ли правильно, не ошиблись ли мы где-то. После этого обращаемся к генеральному директору. После согласования - выпускаем.

Сколько времени занимает этот цикл?

От нескольких часов до суток. Мы стараемся выпускать шесть видео в неделю и, если не будем придерживаться этого темпа, ничего не сможем сделать. Мы работаем в медиа и понимаем, что сейчас основное - это оперативность. Хорошо, что эти мысли разделяет наш руководитель. Потому что я знаю компании, где процесс согласования растягивается на полмесяца.

Насколько автономны от вас пресс-службы заводов, входящих в концерн?

У нас нет пресс-служб заводов, только мы.

Вы считаете, что это эффективно?

Я не сторонник того, чтобы на каждом предприятии сидело два человека, которых нужно постоянно чем-то увлекать, ставить им задачи. Какие-то внезапные информационные поводы или патовые ситуации возникают не так часто. И я в состоянии связаться со СМИ в Ижевске или Рыбинске, решить вопрос. Для этого не нужно содержать людей на местах. Интернет один на всех и нет разницы, где ты находишься.

Сколько человек сегодня работает в "Калашников Media" с учетом видеооператоров?

12.

Впечатляет. Вы предлагаете размещать на сайте "Калашников Media" рекламу, что довольно необычно для корпоративного издания. Планируете ли вы хотя бы частично выйти за счет этого на окупаемость проекта?

Мы, конечно, задумываемся над монетизацией. Изучаем рекламные форматы и инвентарь.

На кого вы ориентировались, когда делали "Калашников Media"? Были ли какие-то примеры?

На Red Bull, на Тинькофф-журнал.

За какими оружейными брендами и пиарщиками оружия за рубежом вы следите?

Яркие примеры – Ларри Виккерс и Youtube-канал DemolitionRanch ("Разрушительное ранчо"). Есть еще несколько американцев, за развитием которых я наблюдаю. У них много нативной рекламы, и это особенность рынка. У нас амбассадоров такого уровня в оружейном бизнесе нет.

Как вы отрабатываете негативные публикации в СМИ в отношении концерна? Есть ли какие-то протоколы для таких случаев? Кто должен коммуницировать, кто должен решать, какую контрповестку запускать в прессу?

Есть бизнес, в котором для экстренных ситуаций прописаны сценарии и протоколы действий. У нас это всегда импровизация. Мониторинг, анализ, быстрое совещание, предложение вариантов, отработка, далее снова мониторинг.

Для купирования негатива нужно понимать медийный ландшафт - кто наиболее оперативен, кто на кого будет ссылаться, у кого какая цитируемость и аудитория. Второе – нужно иметь быстрый контакт с редакцией. Если ситуация международная, мы не стесняемся звонить зарубежным журналистам. Как правило добиваемся, чтобы вносили правки или давали хотя бы примечание на какой-то апдейт.

Какие есть особенности работы с зарубежными СМИ по сравнению с российскими?

Благодаря работе в "Калашникове" у меня появился большой опыт общения с иностранной прессой. Не всегда это проходит гладко. Есть ситуация некоторого информационного напряжения между странами, многие относятся к нам настороженно под влиянием санкций. Однако мы видим большой интерес к нам. Градус этого интереса изменился за последние полгода, когда мы стали показывать, что представляем собой большее, чем все думали. Каждую неделю мы получаем запрос на совместную работу от AFP, CNN. Как и в наших СМИ, там работают профессиональные люди. Они также верифицируют цитаты, присылают на согласование факты. Да, там может быть какой-то вектор подачи материала, который мы не в силах предвосхитить, но в целом стараемся работать вместе.

Я правильно понимаю, что с зарубежными СМИ вы работаете в индивидуальном порядке, а не рассылаете веерно пресс-релиз?

Мы даже в российские СМИ не запускаем веерно. Каждый раз у нас есть стратегия. Я понимаю, что одной редакции будет очень интересно, другой – все равно, а на третьих никто не сошлется. Если у нас есть новости про другие страны, мы сразу пишем местным СМИ и предлагаем интересную новость.

Работа строится на вашей инициативе или вам спускают сверху задачу поддержать медийно концерн в какой-то деятельности?

Нет волшебника, который придет и скажет, что нужно делать сегодня.

С высоты полученного в "Калашникове" опыта какие советы вы можете дать пиарщикам и пресс-секретарям оборонных предприятий?

Не нужно бояться того, что работаешь на оборонном предприятии или в силовом ведомстве. И думать, что люди в ресторанном бизнесе или журнале Vogue "живут" в интернете, а здесь все работает по-другому. Не бывает унылых работ, бывают унылые люди на местах.

Как продвигать продукцию своего предприятия, если работаешь один, без команды и денег?

Все знают "Кубаньжелдормаш" (машиностроительное предприятие, получившее известность в медиа благодаря ироничному стилю ведения официальной страницы на Facebook – ред.). Он (администратор страницы – ред.) сидит там один, без команды и денег. Есть вопросы к монетизации этого кейса, но сам факт того, что об этом предприятии все знают – заслуга одного единственного человека.

То есть рекомендуете отталкиваться от оригинального контента?

Content (все еще) is the king. Нужно делать что-то самобытное и находить для этого "транспорт". Точка входа у всех едина и доступ к ней у всех равный. Я говорю про интернет. Когда ты придумал оригинальный контент, ты победил.

Оборонщикам тоже порекомендуете сдвигать приоритет с печатной прессы и ТВ в интернет?

Конечно. Я рекомендую переходить в интернет-среду и переводить контент на иностранные языки. Когда у меня появится возможность, я начну переводить в том числе и на испанский. Чтобы говорить с аудиторией на ее языке хотя бы на уровне титров к видео. Нужно использовать новые каналы продвижения, не думать штампами и разбивать парадигму, в которой годами жили пресс-секретари оборонных предприятий.

Для отслеживания публикаций в СМИ о концерне вы используете систему мониторинга "Медиалогия". Объясните читающим нас PR-специалистам и руководителям предприятий, в чем ценность этого инструмента.

"Медиалогия" позволяет не просто увидеть, кто о тебе написал, она дает анализ. Мы все ставим себе цели. К примеру, я хочу нарастить количество публикаций на 30%, снизить процент негатива, увеличить охват федеральных СМИ по отношению к региональным. Без "Медиалогии" с такими целями я не справлюсь, потому что она отрабатывает мои гипотезы и может оцифровать мою работу.

Какими еще сервисами вы пользуетесь для организации и анализа своей работы?

В первую очередь это мониторинг с помощью Google News и Яндекс.Новости, аналитика внутри социальных сетей. Пользуемся Brand Analytics для оценки негатива в социальных сетях. Подключена Яндекс.Метрика и Google Analytics.

Какие цели поставлены вам на 2018 год?

Сосредоточимся на "Калашников Media" по привлечению новой аудитории. Попробуем работать с новыми рубриками. Очень много вопросов по киберспорту. Все о нем говорят, но никто не знает, как с ним работать. Эта аудитория сейчас самая сложная для получения. Нужно завоевать доверие и лояльность людей, которые "выросли в интернете". Обязательно сделаем несколько спецпроектов, в том числе к "Армии-2018".

Какая ситуация должна произойти в отрасли, чтобы в России появились новые корпоративные медиа оборонной тематики, которые смогут с вами конкурировать?

Дело не в конкретных предприятиях и какой-то ситуации. Сейчас мы наблюдаем некую тенденцию "упаковки". Посмотрите, как за "упаковку" своего имиджа борются регионы России. Сейчас все стало более клиентоориентированным. И предприятиям оборонной отрасли также придется стать более открытыми и научиться о себе рассказывать.

Беседовал Сергей Сочеванов

Россия. ПФО > Армия, полиция. СМИ, ИТ > flotprom.ru, 2 марта 2018 > № 2526621 София Иванова


Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 2 марта 2018 > № 2518820 Владимир Путин

 Медиафорум региональных и местных СМИ.

Владимир Путин принял участие в работе V Медиафорума «Правда и справедливость», который проводится Общероссийским народным фронтом. Президент в течение двух часов отвечал на вопросы представителей региональных и местных средств массовой информации.

В ходе встречи главы государства с участниками форума обсуждались наиболее острые проблемы жизни регионов и профессиональные вопросы развития российской журналистики, а также международная проблематика.

* * *

Стенографический отчёт о встрече с представителями региональных и местных средств массовой информации на V Медиафоруме «Правда и справедливость».

В.Путин: Добрый день, дорогие друзья!

Где бы мы с вами ни собирались, всё время везде одна и та же обстановка, как будто мы из этого зала и не выходим, в какой бы регион ни приехали. Это хорошо отчасти, потому что сразу создаёт привычную рабочую атмосферу.

Хотел бы обратить внимание на то, что это очередной форум такого рода, и считаю его очень важным. Хочу поблагодарить Общероссийский народный фронт за то, что он инициирует такие мероприятия.

Это даёт возможность не только вам между собой пообщаться, обменяться наилучшими практиками своей работы, но и довести до Общероссийского народного фронта и свои озабоченности, и свои надежды. Соответственно для меня, для моих коллег, для Администрации Президента это тоже очень важно, поскольку есть такая прямая обратная связь.

Она для нас очень важна, уже много раз говорил об этом, и ничего здесь секретного нет. Вы как раз те люди, которые на передовой находитесь, работаете непосредственно с людьми, лучше всего знаете и чувствуете, что происходит на территориях, а это, по существу, самое главное, потому что за вами в прямом смысле слова вся Россия.

Хочу вас поприветствовать ещё раз, и давайте, как и было на нашей предыдущей встрече, поговорим о тех вопросах, которые вас волнуют и которые вы считаете важными, принципиальными и первоочередными.

Пожалуйста.

О.Тимофеева: Добрый день, Владимир Владимирович! Добрый день, уважаемые коллеги!

Здесь на самом деле вся страна, журналисты из всех территорий России. Но эти люди немного больше, чем журналисты, потому что своими сюжетами, статьями в региональных газетах, постами в блогосфере они поменяли ситуацию, заставили власть услышать там, где она не желала слышать обычных людей.

Вы говорите, что мы собираемся из года в год, мы действительно здесь пятый раз. Мы поменяли, правда, площадку: сегодня – Калининград, неформальная столица региональных средств массовой информации.

Но хочу сказать, что за это время многое поменялось, потому что наша площадка – это не просто « выход пара» , когда Вам рассказывают о проблемах, говорят о путях решений. Это Ваши прямые поручения.

На 21-й кнопке появились региональные каналы. Очень большая сумма, 550 миллионов, ушла на поддержку региональных печатных СМИ. Сегодня мы говорим о том, что увеличиваем бегущую строчку для того, чтобы региональные каналы выжили.

Но и много Ваших поручений, которые потом звучат и выходят после нашего Медиафорума, реально меняют жизнь в стране, меняют законы, закладываются деньги в бюджеты. Это крайне важно, почему мы здесь сегодня и собираемся.

По Вашему поручению несколько лет работает Центр правовой поддержки журналистов. Конечно, критика, разоблачения никому, наверное, не приносят хорошего, особенно власти, поэтому зачастую иногда мы сталкиваемся с неадекватной реакцией.

Мы защищаем журналистов, которых лишают аккредитации, увольняют, которых не хотят просто слышать. Защита – это в том числе Ваша заслуга, потому что Вы поручали нам создать этот центр. Мы действительно отстаиваем их интересы в судах.

Впервые за эти годы партнёром Общероссийского народного фронта, это тоже наше новшество (кроме места дислокации) стал и Союз журналистов России.

Слово моему коллеге, партнёру Владимиру Соловьёву.

В.Соловьёв: Добрый день, Владимир Владимирович! Добрый день, уважаемые коллеги!

Союз журналистов России не менее активно защищает членов нашего журналистского сообщества. И, действительно, впервые в этом году Народный фронт и Союз журналистов России вместе проводят этот Медиафорум. Это оказалось очень хорошим опытом.

Мы позавчера наградили несколько сотен победителей сразу двух конкурсов. Они почти все находятся здесь, в этом зале. В их работах отразились многие проблемы, присущие нашей стране и нашему обществу. Мы все их будем изучать. Думаю, что этот хороший опыт мы продолжим и вместе с Народным фронтом будем проводить такие форумы и дальше.

Союз журналистов России, крупнейшая в стране и одна из крупнейших в мире творческих общественных организаций, находится в состоянии реновации, в состоянии перезагрузки. Надеюсь, нашей команде удастся сделать так, чтобы Союз журналистов стал достойным членом гражданского общества нашей страны.

В этом году Союзу журналистов России исполняется 100 лет. Мы хотим достойно отметить эту дату. И хочу, Владимир Владимирович, пригласить лично Вас на этот юбилей, который мы будем отмечать в ноябре в Москве.

Ещё хочу передать Вам большую благодарность от многих членов нашего журналистского сообщества за поддержку инициативы создания почётного звания «Заслуженный журналист России».

Больше 20 лет не удавалось пробить это звание нашим коллегам. Сейчас уже что-то получается, процесс пошёл. Мы каждый день получаем от наших коллег письма и звонки с поддержкой этой инициативы.

О.Тимофеева: На что были потрачены три дня форума, который здесь проходил? Это три дня обсуждений разных проблем: региональных, проблем журналистов. Но мы впервые поменяли формат, мы обсуждали все вместе – с политологами, представителями всех территорий – Ваше Послание России.

Что услышали для себя? Да, рубежное, важное, о людях и для людей. Но услышали и увидели для себя план действий, что нам всем вместе, большой командой жителей страны, нужно сделать, чтобы двигаться вперёд.

И для нас, для Общероссийского народного фронта, очень престижно, что мы дальше проанализируем Послание, предложим своё видение, как его быстро реализовать вместе с обычными жителями, потому что журналисты, которые здесь, – просто обычные жители страны со своих территорий.

И, если возможно, у нас несколько блоковых вопросов по Посланию, несколько смысловых – по профессии, по журналистским вопросам. И, как всегда, традиционно для Медиафорума, мы закончим блицем – короткими вопросами, лаконичными, которые сформулировали наши журналисты. Они очень жёсткие, но интересные, на наш взгляд; главное, надеюсь, будут очень интересные ответы.

Начнём, конечно, с медицины. Вы накануне нас всех, всю страну пригласили вступить в клуб «80 плюс». И конечно, загорелись глаза, мы хотим быть живыми, здоровыми. Мы все, сидящие в зале, не просто журналисты, но и граждане, пациенты, потому что, к сожалению, мы болеем.

Но, конечно же, говорить о доступности медицины, о том, что мы здоровы, очень сложно, когда в регионах чтобы найти поликлинику, особенно на селе, нужно ехать 200, порой 300 километров. К сожалению, это есть, и Вы об этом говорили.

И мы услышали прямое поручение Общероссийскому народному фронту – находиться в контакте с людьми, контролировать ситуацию. И услышали чёткий план действий, что сегодня медицина действительно придёт в маленькие населённые пункты.

Но вопрос: как скоро и где всё-таки возьмём кадры? Потому что построить поликлиники и ФАПы хорошо, но нужны именно профессиональные люди.

В.Путин: Если можно, два слова скажу по поводу того, что ваш коллега только что произнёс, и связано это с признанием важности, общественным признанием труда журналистов.

Не мне вам говорить, это творческая профессия, и очень много примеров в мировой журналистике, когда очень трудно отличить журналистику от литературного творчества, это во-первых.

Во-вторых, журналистика всегда на пике общественного интереса, на пике общественных проблем. И вклад журналистов в решение этих проблем – сейчас не буду всё перечислять: от ЖКХ до коррупции и так далее – чрезвычайно важен.

И, наконец, есть совершенно уникальные примеры мужества, личного мужества, когда журналисты работают в горячих точках. Это естественно, если общество будет обращать на всё это внимание и соответствующим образом оценивать. Так что мы эту вашу инициативу обязательно доведём до логического завершения, поставим точку и будем практиковать присвоение этих почётных званий.

В.Соловьёв: Спасибо.

В.Путин: Теперь по поводу…

О.Тимофеева: Поликлиники в сёлах.

В.Путин: Да, пожалуйста, есть какие-то вопросы? Или это уже вопрос и есть?

О.Тимофеева: Поликлиника в селе. Как скоро реализуем? И кадры.

В.Путин: По-моему, информация ещё не появилась, уже вчера Правительство приняло решение о дополнительном финансировании этого вопроса, причём по нескольким направлениям.

Первое. Дополнительно в 2018 году выделено, по-моему, 1,2 – около 1,3 миллиарда рублей на создание фельдшерских и фельдшерско-акушерских пунктов на селе.

Второе. Выделено 2,5 миллиарда рублей дополнительно для создания передвижных медицинских пунктов обслуживания на закупку транспорта, на приобретение соответствующего оборудования и так далее.

И выделены дополнительные средства на подготовку кадров. Думаю, что всё это вместе сможет нам помочь двигаться в том направлении, о котором я говорил применительно к небольшим населённым пунктам, которые несправедливо оказались в достаточно сложном положении. Работа начнётся прямо сейчас.

В.Соловьёв: Владимир Владимирович, кроме строительства новых поликлиник, конечно, нужно восстанавливать и тот фонд, который есть, потому что со многими поликлиниками в стране, как Вы знаете, просто беда, особенно в регионах.

Что происходит с той интересной инициативой, которая называется «Бережливая поликлиника»? У нас есть вопрос от нашей коллеги из Ставрополья.

Пожалуйста.

Вопрос: Добрый день, Владимир Владимирович! Коллеги!

Я – журналист из Ставрополя, как уже было сказано; представляю медиахолдинг АТВ. Я журналист, но прежде всего я мама, у меня двое маленьких детей. Самому маленькому не так давно исполнился год, и я регулярно бываю в поликлинике.

Пойти в поликлинику с двумя маленькими детьми – это отдельное приключение, потому что нам приходится путешествовать по этажам часами, чтобы обойти специалистов, с грудным ребёнком на руках, а он немаленький. И огромное количество других детей вокруг. Это занимает много времени, чтобы обойти специалистов, сдать кровь. Это очень тяжело.

Понятно, что строятся новые поликлиники, очень современные, но что делать, действительно, со старыми? Они нуждаются в модернизации. Что с ними делать?

В.Путин: Да, Вы правы абсолютно. У нас уже начался эксперимент по так называемой бережливой поликлинике. «Бережливой» не в смысле сбережения имущества и денежных средств, а сбережения как раз здоровья и времени тех, кто пользуется услугами этих поликлиник.

Такие эксперименты проводятся, кстати, здесь, в Калининграде. И мне только что губернатор Антон Андреевич рассказывал о том, как идёт эта работа в нескольких десятках лечебных заведений.

Такой же эксперимент проводится, по-моему, в Ярославле и Севастополе. И он идёт успешно. Это, прежде всего связано, с лучшей организацией работы в медицинском учреждении.

Сейчас только говорил о принятом решении в отношении развития медицинской помощи на селе. Вчерашним же решением Правительства принято соответствующее решение о выделении дополнительных на 2018 год 10 миллиардов рублей для переоснащения (Вы сказали о проблеме с детьми) детских поликлиник в стране и детских поликлинических отделений в детских больницах.

Поэтому надеюсь, что с мёртвой точки это всё сдвинется. Это дополнительные деньги. Кроме того, ещё программой предусмотрено соответствующее развитие этой поликлинической помощи, в том числе и цифровизация.

Там, где я был, а я был в нескольких лечебных заведениях подобного рода, действительно работа организована очень по-современному и реально помогает людям справляться с теми бытовыми трудностями, о которых Вы сказали. Будем двигаться по этому пути.

В.Соловьёв: Будем надеяться, что почти у всех здесь присутствующих теперь появятся шансы попасть в тот самый заветный клуб «80 плюс», если так будет идти работа.

В Послании Вы говорили и о современных методах диагностики, и о профилактике, и, по сути, объявили всероссийскую битву с онкологическими заболеваниями. На эту тему у нас есть вопрос от нашего коллеги из Дагестана, а Дагестан, кстати, – это край долгожителей.

Е.Еськина: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Меня зовут Елена Еськина, я журналист ГТРК «Дагестан». Как ни странно, но я тоже мама двоих детей.

В.Путин: Что странного? Молодая, красивая девушка.

Е.Еськина: Просто до этого была девушка, у неё двое детей – у меня тоже двое детей.

Меня очень волнует здоровье моих детей, сохранение этого здоровья. Меня волнует и здоровье моих родителей, которые уже в довольно взрослом возрасте. Хочу, чтобы у них был доступ к своевременному, качественному бесплатному обследованию.

Для этого, как Вы сказали вчера в своём Послании, конечно, необходимо полностью менять нашу российскую систему здравоохранения. Абсолютно с Вами согласна. Вы совершенно точно и верно это сказали.

Если брать наш регион, Дагестан, то я могу смело сказать, что у нас очень много людей, которые могут годами не ходить в поликлинику. И отсюда у нас такая плачевная статистика с ростом числа онкологических заболеваний, которые выявляются именно на последних стадиях.

Ведь нужно что-то менять, нужно менять что-то в сознании людей, воспитывать в них, наверное, ответственность за своё здоровье. И параллельно ведь нужно что-то менять и в нашей системе здравоохранения, создавать новую систему, там, где акцент именно будет сделан на профилактике и предупреждении заболеваний, а не лечении. Поэтому у меня предложение – создать эту новую систему здравоохранения, новый образец, что ли.

И вопрос: готовы ли Вы к этому? Может быть, в свете этих событий есть смысл Министерство здравоохранения переименовать в Министерство здравосохранения?

В.Путин: Здравоохранение, охранение, сохранение – давайте мы не будем жонглировать словами. Дело ведь не в этом, дело в том, чем мы это наполним с вами, во-первых.

Во-вторых, что значит, поменять всю систему? Нам нужно совершенствовать то, что есть. В принципе у нас прогресс заметный в области здравоохранения по очень многим направлениям, причём, скажем, кардиология абсолютно на мировом уровне находится. И результат есть, потому что у нас существенно снижается смертность по этому виду сердечно-сосудистых заболеваний и вообще сосудистых заболеваний.

А с онкологией есть проблемы: улучшение есть, оно тоже есть, позитивная динамика есть, но она не такая, как, скажем, в кардиологии, сосудистой хирургии и по некоторым другим направлениям. Поэтому я на это и обратил внимание. Собственно, специалисты всё это знают, здесь никакой тайны нет.

Связано это в том числе с тем, о чём Вы сказали, со своевременным профилактическим осмотром, которого действительно нет, и нужно его воссоздать. В советские времена у нас практически все чуть ли не в явочном порядке, начиная со школ, проходили профилактические осмотры. В 1990-е – в начале 2000-х годов вся эта система развалилась.

Больше Вам скажу, Вы знаете, что произошло, не скрою, в том числе и по моей инициативе? Мы начали восстанавливать эту систему, Министр здравоохранения, ещё прежний Министр, Татьяна Алексеевна Голикова пришла как-то и говорит: «Мы начали это делать, выявили то-то и то-то, а теперь непонятно, что с этим делать; не готовы к такому объёму работы, просто средств нет, кадров не хватает». Но это надо делать, постепенно всё это нужно восстанавливать.

Что касается онкологии, то здесь очень важна, конечно, ранняя диагностика, специалисты, конечно, это хорошо знают. Чем раньше выявление, тем больше шансов на излечение. У нас есть хорошие примеры. Мы создали замечательный, международного уровня, даже превосходящий по отдельным направлениям международный уровень, Центр детской онкогематологии Димы Рогачёва.

Шикарный центр, это не просто лечебное заведение, это научный центр и лечебный, там и мамы рядом живут детей, которые там лечатся. Почти 100 процентов выздоровлений, 99 процентов уже, по-моему, или 98. У нас такого не было никогда результата. Но он есть, мы его добились – значит, можем. Систему надо создавать. Будем делать это как можно быстрее.

Почему я об этом сказал? Если не сконцентрировать на этом ресурсы и административные, и финансовые, то результата не будет. Поэтому я и сказал о том, что нам нужно создать специальный план. Правительство должно будет на будущее подготовить специальный план по борьбе с онкологией, который должен в себя включать все меры: это и профилактический осмотр, это и переоснащение онкоцентров, больниц, переподготовка кадров, это должна быть комплексная совместная общенациональная задача и работа. Уверен, что результат будет положительным.

Е.Еськина: Мы тоже очень уверены. То есть Вы говорите, Вы уверены, что профилактика – это наиболее короткий путь к лечению любого недуга, пусть даже и социального. В принципе сейчас на примере Республики Дагестан мы можем наблюдать, как довольно-таки слабая профилактическая работа в борьбе с таким недугом, как коррупционная зависимость у чиновников, сегодня уже вылилась в хроническую форму. В принципе Вы и руководитель нашей республики Владимир Васильев вынуждены уже «лечить» Дагестан – и довольно жёстко.

В.Путин: Я же говорил, что журналистика и литературное творчество рядом.

Е.Еськина: У меня вопрос, Владимир Владимирович. Скажите, пожалуйста, честно – дагестанский народ очень обеспокоен: тот масштаб и та динамика, которые мы сегодня наблюдаем в борьбе с коррупций в Дагестане, искоренения так называемой клановости в регионе, продолжатся после выборов?

В.Путин: Всё, что делается, делается в интересах народа Дагестана, и это будет продолжено.

Е.Еськина: Спасибо.

О.Тимофеева: Владимир Владимирович, разрешите, чтобы закончить с темой медицины, одну уточняющую цифру? Мы видим реально Послание в действии, уже есть реально огромные миллиарды, выделенные на нужные для страны направления. Спасибо Вам огромное за это.

В декабре Вы говорили, что на паллиативную медицину, дорогостоящие лекарства для тяжелобольных средства выделите. Нет ли во вчерашнем постановлении и этих цифр?

В.Путин: Есть – 4,3 миллиарда дополнительно на приобретение лекарств, приобретение обезболивающих, переподготовку врачебных кадров.

О.Тимофеева: Тогда продолжим темой «Образование».

В.Путин: Ещё есть одно решение – 2,5 миллиарда, по-моему, на подготовку специалистов. Это выделены деньги на приобретение тренажёров для обучения медработников при проведении сложных или каких угодно операций, это один из таких очень востребованных современных способов подготовки медицинских кадров, – 2,5 миллиарда. Тем более что у нас в некоторых регионах, скажем, в Татарстане, где я недавно был, начали сами производить эти тренажёры, причём очень хорошего высокого уровня.

О.Тимофеева: Вы плавно перешли к образованию. Вчера было Послание, но, оказывается, Послание было и для школьников, потому что все они вчера получили так называемый билет в будущее. У нас есть журналист из Тамбовской области со своим вопросом.

Е.Поляков: Добрый вечер, Владимир Владимирович!

Евгений Поляков, Тамбовская область, город Мичуринск, газета «Мичуринская мысль». Мне 24 года, у меня пару дней назад родился сын.

В.Путин: Поздравляю Вас. (Аплодисменты.)

Вы молодец, что сказали об этом, чтобы девушки не задавались. (Смех.)

Е.Поляков: Также у меня есть три младших брата. И уже сейчас я обеспокоен их будущей профессией, образованием.

Как мне рассказывал мой папа, в Советском Союзе действовали так называемые учебно-производственные комбинаты. Сейчас уже давно такого нет. Но вчера во время своего Послания Вы упомянули о новом проекте «Билет в будущее». В связи с этим хотел бы спросить: как современные школьники со всей России смогут получить так называемый билет в будущее и что он им даст?

В.Путин: Во-первых, это просто одна из программ в дополнение к тому, что уже делается по этому направлению. В обязательную программу введён целый предмет «Технология», который направлен как раз на раннюю профориентацию.

Кроме этого, мы начали восстанавливать межшкольные объединения, где тоже происходит профориентация. Есть и возможность пройти подготовку в колледжах, в которых одновременно даётся и среднее образование.

То есть такой набор ранней профориентации, мер ранней профориентации возрастает. А то, о чём я говорил вчера и Вы сейчас вспомнили, – это дополнение к общим мерам, направленным на раннюю профориентацию школьников.

Что это такое? Мы предполагаем выделить на это один миллиард в текущем году, и где–то около 100 тысяч школьников от 6–го до 11–го класса должны будут — не должны, а если захотят, думаю, что многие захотят, пройти какую–то стажировку в наших ведущих учреждениях, ведущих промышленных предприятиях, так чтобы ребятам было интересно, и наши ведущие предприятия могли бы сориентироваться по поводу того, кого бы они хотели видеть на своих производственных площадках.

После этой ранней ориентации будущий абитуриент мог бы поступить либо в колледж, либо в какое–то среднее учебное заведение, либо в высшее с ориентацией уже на свою будущую профессию. Собственно говоря, на это эта инициатива и направлена. Если она пойдёт так, как мне бы хотелось, мы её расширим, будет не один миллиард в 2019 году, а больше, и будет не 100 тысяч школьников, а 200, 500 тысяч.

О.Тимофеева: Россия постепенно становится страной больших возможностей и новых социальных лифтов. Уже состоялся первый конкурс «Лидеры России», и осуществляется множество разных проектов для молодых строителей, рабочих, предпринимателей, волонтёров, для тех же школьников и студентов, о которых мы сейчас говорили.

Наш коллега из Владимирской области, уверена, наверняка будущий лидер тоже, один из лидеров России, хотел бы сказать о своих предложениях, о том, как в нашей стране создавать корпус настоящих профессионалов своего дела.

Н.Ефимов: Добрый вечер, Владимир Владимирович!

В.Путин: Здравствуйте!

Н.Ефимов: Никита Ефимов, Владимирская область, город Вязники, газета «Маяк».

Действительно, «Россия — страна возможностей», эта платформа, скажем так, включала много всего: «Я — профессионал», олимпиада «Наставники», «Лидеры России». В этом конкурсе активно участвовали наши замечательные молодые управленцы Владимирской области.

И это же всегда профессиональный рост, это всегда творческий рост, личностный рост, новый опыт, новые знания. И как бы глаза загораются. И кроме всего это ещё и социальный лифт для тех, кто неравнодушен и хочет что–то менять к лучшему в какой–то сфере или в каком–то месте.

В связи с этим вопрос: как–то, может быть, подумать и сделать этот проект «Россия — страна возможностей» социальным институтом, который будет постоянный? Уже известно, что конкурс «Лидеры России» будет проводиться каждый год. А будут ли другие проекты в этом направлении тоже регулярными?

Если позволите, второй короткий момент: Вы, общаясь с финалистами конкурса «Лидеры России», сказали, что на некоторых из них уже есть конкретные планы — правда ли это?

В.Путин: Смотрите, во Владимирской области моря нет, а «Маяк» есть. Здорово!

Н.Ефимов: И нефти, и газа нет, а творческие, талантливые люди тоже есть.

В.Путин: Конечно. А творчество и талант с нефтью и газом напрямую не связаны. Значит, «Лидеры России» — это только один из инструментов создания так называемых социальных лифтов.

Мне бы очень хотелось, чтобы эти социальные лифты работали у нас по всей стране и чтобы была создана надёжная, функционирующая на всей территории страны система выборки кадров.

В советское время всё это шло по линии КПСС, начиная от всяких бюро, дальше райкомов, обкомов, ЦК. Вы знаете, с одной стороны, это была замкнутая система, но была система, и она генерировала в целом по стране кадровый потенциал.

А в наше время ничего подобного нет и нет системы отбора — вот что печально. Но мы не можем вернуться в какую–то замкнутую партийную составляющую этого процесса. Он должен быть широким, неполитизированным, должен быть максимально разбюрокраченным. Как это сделать?

Мы уже на протяжении нескольких лет пытаемся её создать. Это не только конкурс «Лидеры России». И по линии АСИ вместе с Правительством такие структуры создаются. Обратите внимание, у нас даже соревнования, которые мы проводим, — WorldSkills или наши национальные соревнования в сфере рабочих профессий — это ведь тоже способ поиска талантливых людей, которые способны на достижение высоких результатов и которые нужны стране.

Очень важно, чтобы это было не «позвоночное право», как в советское время говорили, не по звонку чтобы отбирали, а по личным и деловым качествам.

Я действительно встречался с этими, в основном молодыми людьми. Вы знаете, действительно любо-дорого посмотреть. Реально талантливые, перспективные люди, некоторые из них уже добились серьёзных результатов.

По поводу того, что на них в хорошем смысле этого слова «глаз положили». Да, это так. И я знаю, что некоторых уже намерены пригласить, причём на очень высокие позиции и в Правительстве, и в региональные структуры, и в наши крупнейшие компании. Думаю, в ближайшее время это произойдёт.

О.Тимофеева: Вы знаете, значительный блок Послания накануне касался проблем экологии. И в работах, которые присылали сюда журналисты, сидящие в зале, было всё: и вырубка леса, и чёрный снег, и то, что чиновники не хотят создавать «зелёные щиты», и где–то у нас лоббизм власти, бизнес-сообщества — всего на свете.

Большое Вам спасибо за то, что Год экологии прошёл. Но мы понимаем, что нам десятилетия ещё решать все эти проблемы всем вместе.

Когда вчера обсуждали, наверное, общее мнение журналистов было одно: нам нужны жёсткие законы в этой сфере.

Слово моей коллеге из Новгородской области.

Е.Кулешова: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Елена Кулешова, Первое антикоррупционное СМИ.

Проект о переносе полигонов за городскую черту, о рекультивации свалок прекрасен. Мы его все одобряем, действительно, это прекрасная инициатива, но возникает вопрос: хватит ли у страны денег, для того чтобы все эти свалки рекультивировать?

Понимаете, проблема–то в том, чтобы не перенести мусор с одного места на другое, а чтобы с помощью инновационных технологий переработать этот мусор. Есть ли у нас такие технологии? Есть ли у нас финансы? Есть ли у нас возможности для этого? И как быстро мы сможем это сделать? Потому что время уже поджимает.

И второй момент, о котором упомянули. Да, действительно, мусор сам не появляется, он из космоса не прилетает и пешком не приходит. Люди его приносят. Поэтому есть ли в планах ужесточение наказания за нарушение экологического законодательства, увеличение штрафов? Потому что в случае, допустим, с нарушением ПДД увеличение штрафов сработало, меньше стали нарушать. Что Вы на это скажете?

В.Путин: Что касается повышения ответственности, то у нас с этим, как в народе говорят, «не заржавеет». Это самое простое. И сейчас в Госдуме находится соответствующий законопроект, по–моему, второе чтение уже прошёл.

Это будет сделано, и в данной ситуации это правильно. Это нужно сделать. Но просто ужесточать ответственность недостаточно, нужно включать совершенно другие, в том числе экономические механизмы решения проблемы.

Вы абсолютно правы в том, что нельзя взять свалку, с одного места перетащить на другое или её закрыть и тут же рядом начать что–то другое сваливать. Здесь нужна комплексная работа, комплексный подход. В чём он должен заключаться?

Во-первых, нужно прозрачно принимать решения об этих полигонах. Ясно совершенно, что это должно быть вдали от мест проживания людей. Но мы должны понять в то же время, что тогда это будет просто дороже. Надо это понимать, это же ниоткуда не возьмётся.

Или это нужно будет субсидировать, или соответствующие сборы вводить, или повышать имеющиеся. Надо просто реально смотреть на вещи. Это второе.

Наконец, третье и самое главное. Нужно выработать целую систему работы с этими отходами, нужно создавать соответствующие комплексы по раздельному сбору, причём делать это поэтапно. На первом этапе – не запрещать сваливать туда картон, бумагу и так далее. Кстати говоря, этот план уже отработан. На втором этапе — автомобильные шины. На третьем этапе, и такое решение уже тоже принято, запретить сваливать отходы бытовой техники, где есть различные вредные составляющие компоненты. Создать такую технологию раздельного сбора и, конечно, перерабатывать.

Хватит на это денег или нет? Если просто из бюджета финансировать, совершенно точно не хватит, да и нигде в мире так не делается. Это нужно превращать в целом в доходный бизнес, привлекать туда инвестиции, создать условия, для того чтобы туда пришли эти инвестиции.

Только эти условия, конечно, должны быть понятными, прозрачными, рыночными и не жульническими. Это совершенно очевидно. В этой связи, конечно, очень важно, чтобы и такие издания, как Ваше, за этим внимательно наблюдали, и Общероссийский народный фронт, чтобы мы действовали по прозрачным, понятным обществу процедурам и правилам. То есть это должна быть комплексная работа, мы так должны её выстроить. Так и будем делать.

В.Соловьёв: В стране собран небывалый урожай в прошлом году. Он оказался даже больше, чем в самые богатые урожайные годы в Советском Союзе. Но с переработкой и сохранением всего этого богатства у нас возникают проблемы в разных регионах страны.

Краснодарский край — одна их житниц России. И коллеги, которые там работают, замечают каждый день эти проблемы. Вопрос от нашей коллеги из Краснодарского края, из газеты «Рассвет».

И.Свердлюковская: Добрый вечер, Владимир Владимирович! Добрый вечер, коллеги!

Инна Свердлюковская, редактор районной газеты «Рассвет» из Краснодарского края.

Кубань — регион-труженик. Кубань вносит достойный вклад, ежегодно получая рекордные урожаи, собирая много-много зерна. Но хочу сказать о том, что Россия, являясь сегодня крупнейшим экспортёром зерна, семечки, всё-таки имеет проблему с их переработкой.

Огромное спасибо хотелось бы Вам сказать, Владимир Владимирович, за то, что Вы поблагодарили вчера в Послании наших крестьян за большие и высокие урожаи. Это очень нужно нашим людям, труженикам. Они благодарны Вам за это.

Хотелось бы отметить, что мы готовы выполнять и дальше следующие задачи, но нужна поддержка в том, чтобы была принята государственная программа по поддержке переработки. Чтобы сельхозпредприятия, которые перерабатывают сельскохозяйственную продукцию, получали бы государственную дотацию, в том числе и крупные предприятия, и крестьянско-фермерские предприятия, и личные подсобные хозяйства.

Ещё раз обращусь к Вашему Посланию. Вы вчера сказали, что переработка — важный вопрос, и нужно помогать тем, кто готов и хочет заниматься переработкой на месте. Если бы это было сделано, это было бы здорово.

В.Путин: Во-первых, это уже делается. Мы направляем достаточно заметные субсидии как раз на поддержку тех, кто занимается переработкой. Действительно, 134 миллиона тонн — это вообще немыслимая когда–то цифра для ещё Советского Союза даже. Мы стали первыми в мире по экспорту пшеницы и вторыми в мире по экспорту зерновых. Это тоже фантастика, такая, как оружие, о котором я вчера говорил.

Но переработка нужна. Наши турецкие друзья являются чуть ли не первыми в мире по производству муки. В значительной степени это на нашем зерне делается. И конечно, нужно производить максимум продуктов, которые можно производить у нас, — клейковину и так далее. Очень много продуктов, которые можно производить на месте. А мы, кстати, повторяю, субсидируем и будем продолжать субсидирование.

Но ещё лучше, если изначально то, что производится по зерну, скажем, будет нацелено на развитие животноводства. Это будет уже следующий передел, что называется. Нам нужно решить вопрос по говядине в ближайшие годы для закрытия собственного рынка и увеличивать это производство, в том числе и на экспорт. Я же вчера сказал, мы планируем в самое ближайшее время продавать больше, чем закупаем.

Вы знаете, я ещё года полтора, по–моему, назад или два с восторгом говорил о том, что мы продали сельхозпродукции столько же, сколько вооружений, на 15 миллиардов долларов продали. А в этом году и в прошлом сельхозгоду мы уже продали оружия на те же пятнадцать, а предприятия АПК продали свою продукцию на внешний рынок более чем на 21 миллиард долларов. То есть тенденция нарастает.

Нам, конечно, нужно заниматься переработкой. Повторяю, мы это делаем, но я вчера об этом тоже упомянул, именно для того, чтобы выйти как раз на то, что Вы предлагаете. Нужна программа по поддержке этой переработки. Скоро у нас будет встреча с сельхозпроизводителями, думаю, мы на все эти темы поговорим и обязательно выйдем на какие–то решения.

О.Тимофеева: Если возвращаться к Посланию, вчера все прильнули к экранам, и впервые было продемонстрировано видео, продемонстрированы кадры уникальных разработок новейшего высокотехнологического оружия, оборудования. Мы начали смотреть в интернете: возможно ли это и что это такое? Заинтересовало, поверьте, всех.

Надеюсь, государственную тайну мы не выдали, но узнали очень много нового. Хотелось реально аплодировать нашим учёным, инженерам, инструкторам — всем тем, кто это изобрел и сделал. В связи с этим у нас есть предложение на эту тему.

Слово моему коллеге из московского издания «Порайону.ру».

И.Анохин: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Меня зовут Иван Анохин, город Москва, сетевое издание «Порайону.ру».

Мы вчера, думаю, всем миром смотрели с замиранием сердца эти ролики про ракеты, это было просто супер, гордость берёт за учёных, инженеров, кто это сделал.

И вопрос на самом деле простой: возможно ли в обозримом будущем эти передовые военные технологии применить в наше мирное время в нашей повседневной жизни? Может быть, для повышения качества жизни людей?

В.Путин: Вы знаете, расскажу Вам историю, откуда взялся тезис, когда я благодарил наших учёных, инженеров, рабочих за результаты их работы. Тайны тоже никакой здесь не раскрою.

Когда закончилась работа по одному из этих комплексов, в том числе по «Авангарду» — это очень грозное оружие межконтинентальной дальности, летящее не по баллистической траектории, в плотных слоях атмосферы и просто с невероятной скоростью — свыше 20 махов, свыше 20 махов! — я попросил принести мне список людей, которых нужно отметить и наградить.

Мне принесли несколько листов, где убористом шрифтом — убористым! — были не люди, а предприятия, научно-исследовательские институты и конструкторские бюро. Я перелистал и говорю: это что такое? А мне главный конструктор говорит: это наша кооперация — если не было бы одного из них, изделие бы не состоялось.

Вы понимаете, даже я осознал в этот момент очень важную вещь, которая заключается в том, что мы не утащили где–то что–то и что–то с чем–то свинтили, а это результат работы научной сферы, конструкторских бюро и производственных предприятий чуть ли не по всей стране. Это десятки предприятий и тысячи работающих.

Это значит, что у нас есть такой огромный, работающий, генерирующий конечный продукт комплекс, который включает в себя и науку, и образование, и кадры, и современные производственные мощности. Это же всё современное!

Это вселяет в нас надежду на то — теперь к Вашему вопросу возвращаюсь, — что всё это может быть использовано и применено и в гражданских отраслях производства. Я вчера тоже об этом сказал. Конечно, нужно этого добиваться, мы к этому будем идти. Не всё, наверное, сразу можно будет использовать, так же как в своё время атомный проект реализовывался, ракетный. Ракетный проект чем закончился, какая диверсификация была? Полёт в космос в конечном итоге, выход человека в космос, Юрий Гагарин полетел.

Смотрите, я вчера говорил о двух новейших комплексах — это ракета глобальной дальности и необитаемый подводный аппарат. И тот, и другой на современных атомных энергоустановках работают. Подводный аппарат, повторю, что было сказано вчера, — в 100 раз меньше объём, чем на современных атомных подводных лодках, и в 200 раз он быстрее выходит на боевую мощность, то есть набирает максимальную мощность. В 200 раз быстрее, чем атомная установка современных атомных подводных лодок. И при этом разгоняется, даже цифру не хочу называть, быстрее всех надводных сегодняшних кораблей. Невероятно! Конечно, это можно будет использовать.

Или тот же комплекс «Авангард», о котором я говорил. Действительно, фантастика, идёт со скоростью 20 махов в плотных слоях атмосферы, идёт действительно как метеорит, температура на поверхности изделия 1600—2000 градусов по Цельсию, и он управляется, на тысячу километров уходит влево, вправо, вниз, вверх, всё работает.

И это значит, что, во–первых, сигнал проходит. Во–вторых, о чём я сейчас хочу сказать, это стало возможным после того, как появились современные материалы. Без современных материалов это было бы невозможно. Мы же работали над ними долго.

Я об этом сказал ещё, как Вы заметили, в 2004 году, а сейчас 2018 год. И в других странах, мы знаем, тоже пытались это сделать. Судя по всему, пока не получается в силу различных причин, о которых я только что сказал. А у нас получилось. Материалы есть. Конечно, их можно использовать.

Или лазерное оружие, о котором упомянул по–тихому в конце. Знаете, это фантастика какая–то, гиперболоид инженера Гарина. Мы все помним, читали, наверное, в детстве. Но это произошло в действительности. Конечно, можно эти технологии использовать.

Или мы возобновили производство Ту–160 — сверхзвукового военного самолёта, ракетоносца. Конечно, можно из него сделать гражданскую версию. Я уже говорил с авиастроителями, они говорят: да, конечно, нужны дополнительные исследования, дополнительные проработки. Но при наших расстояниях, когда мы от Москвы до Владивостока летим дольше, чем от Москвы до Нью-Йорка, конечно, это будет востребовано, даже несмотря на возможную на первом этапе дороговизну билетов.

Всё это можно делать, и обязательно будем делать постепенно, но будем точно. Задел есть — вот что важно. Есть кому это делать — это чрезвычайно важно. Будем, конечно, обязательно.

О.Тимофеева: Если можно, тогда в мирное русло.

В прошлом году на таком медиафоруме мы говорили о проблеме нехватки средств в культуре. И были действительно увеличены Ваши президентские гранты до восьми миллиардов рублей. Мы добились, что они были заложены в бюджет.

Накануне, Вы только что сказали о Владивостоке, мы тоже в Послании услышали о городе Владивостоке. В связи с этим родился вопрос.

Слово моему коллеге из ГТРК «Алтай», Алтайский край.

М.Беднаржевский: Добрый вечер, Владимир Владимирович!

Вопрос мой короткий, как вишенка на торте, наверное. Во Владивостоке появится первый многофункциональный культурный центр. Это будет первый регион, первый город. Какой следующий?

В.Путин: Поскольку мы в Калининграде находимся, губернатор уже, пока мы здесь с ним передвигались в ходе сегодняшних мероприятий, этот вопрос задал.

Думаю, что мы в Калининграде сделаем обязательно, это всё-таки анклавный регион России, и нужно помочь людям иметь доступ к нашим основным художественным ценностям. Поэтому Калининград. И, конечно, это нужно делать в Сибири. Надо выбрать. И не один, может быть.

Вообще, по большому счёту лучше это делать — наверное, мы на это и выйдем — в каждом федеральном округе. А где конкретно в каждом федеральном округе, это мы выберем, в том числе и в ходе консультаций с общественностью.

Хочу пояснить, извините, пожалуйста, откуда это взялось, сама идея. Когда мы в Питере с Валерием Абисаловичем Гергиевым говорили о развитии того, что он делает во Владивостоке, выяснилось… Я просил их, допустим, открыть там училище, филиал Вагановского хореографического училища.

Выяснилось, что театр–то есть, но подготовка кадров невозможна, потому что никак местные власти не могут найти подходящего помещения. Там же специализированные вещи нужны. Нет базы для подготовки музыкальных кадров, нет художественной школы своей нормальной, нет нормального выставочного пространства.

Так постепенно, постепенно мы с ним пришли к выводу о том, что нужно комплексно решать эту проблему в некоторых регионах, там, где этого просто нет или недостаточно.

Вот, собственно, отсюда взялась эта идея, и поэтому как первый пункт возник Владивосток, как бы естественным образом в ходе дискуссии, но потом я подумал: почему только Владивосток? Вы правы, конечно. И в конечном итоге мы будем делать это во всех федеральных округах, и в Сибири совершенно точно. Но посмотрим, где конкретно, хорошо?

В.Соловьёв: Владимир Владимирович, хоть я и возглавляю Союз журналистов России, не случайно взялся вести эту нашу встречу. Бывших журналистов, как и бывших разведчиков, не бывает. Хотел поговорить с Вами о статусе нашей журналистской профессии. И этот статус за годы перемен значительно снизился.

Мы с вами хорошо помним, как в те далекие советские, уже почти легендарные времена герои почти любой критической статьи чувствовали себя очень неуютно. Чиновники почти любого уровня могли положить на стол партбилет и вылететь с работы. А сегодня сколько ни пиши критических статей, сколько ни снимай критических репортажей, о действенности говорить очень сложно.

И чтобы повысить действенность нашей профессии, Союз журналистов хотел бы предложить несколько инициатив. В частности, законодательным образом ввести административную ответственность чиновников за отказ в аккредитации, непредставление положенной по закону журналистам информации, затягивание ответа на критические статьи.

Кроме того, Государственная Дума никак не может принять закон о дополнительном страховании наших коллег, которые работают в зонах боевых действий. Я сам как журналист прошёл не одну войну и понимаю, как непросто решиться туда поехать, и понимаю, что нужна защита коллегам.

Кроме того, мы бы хотели предоставить возможность нашим коллегам, которые часто работают в зонах боевых действий, получать статус участника боевых действий. Это важно даже, может быть, не для того, чтобы человек в трамвае бесплатно ездил или какую–то прибавку имел к пенсии, или скидку на оплату квартиры. Это важно с моральной точки зрения для человека, который рисковал своей жизнью, выполняя свой служебный долг.

Вот поддержали бы Вы эти наши инициативы?

В.Путин: Смотрите, когда вы говорите о соответствующей реакции в советские времена, мы с вами ведь должны понимать, что власть была в руках одной партии, и пресса в её же руках. И всё, что критиковала пресса, это как бы не только партзадание, это значит реакция на то, что не нравилось вышестоящим властям в этой системе.

Сегодня ситуация другая. Сегодня у нас, надеюсь, пресса максимально деполитизированная, у нас нет какой–то одной ведущей роли, у нас есть ведущая сила, но это не зафиксировано нигде, ни в Конституции, у нас нет ведущей политической силы по Конституции. И сегодня та же «Единая Россия» имеет «контрольный пакет».

Если ситуация будет как–то меняться и если «Единая Россия» не сможет доказать своё лидерство, будет по–другому. Вот это мы должны точно иметь в виду. И сама «Единая Россия» должна иметь в виду.

А пресса, она не партийная. Вот в Советском Союзе не было непартийной прессы, кроме «Православного календаря». Понимаете? Не было. А у нас есть. У нас совершенно другая ситуация.

Тем не менее Вы правы абсолютно в том, что органы власти должны реагировать. И нам нужен этот инструмент, причём законодательно закреплённый инструмент взаимодействия прессы и представителей власти.

Наверное, всё в деталях не пропишешь, но какие–то принципы должны быть сформулированы. Здесь я Вас, безусловно, поддерживаю. Надо просто подумать, как это аккуратно сделать, чтобы не перестараться.

А что касается Вашей работы и Ваших коллег в зоне боевых действий, в «горячих точках», конечно, это особая история. Я уже как–то говорил, правда, это было уже пару лет назад, я сам смотрел один из репортажей по телевизору из одной из «горячих точек» вместе с одним из своих иностранных коллег и друзей. И он, не я, а он мне говорит: вот этих двух ребят убирайте оттуда немедленно. Я говорю: это почему? «Они лезут прямо под пули, они уже утратили чувство самосохранения». Я посмотрел — точно. Это же не постановочные картиночки, они лезут прямо туда.

Я Добродееву сказал, и он их оттуда действительно забрал. И правильно сделал, и вовремя это сделал. Мы должны это понимать, знать, это должно быть отмечено. Нужно ли при этом распространять на журналистов статус участника боевых действий — вопрос.

Что такое участник боевых действий? Это человек, который с оружием в руках добивается того, что он считает справедливым. Нет, зря Вы со мной не согласны. Но что такое участие в боевых действиях? Это значит, что с оружием в руках он участвует в боевых действиях.

Журналист ведь не участвует в боевых действиях, он освещает эти боевые действиях. И, может быть, здесь тонкая грань. То, что он подчас рискует не меньше, чем участник боевых действий, согласен, но он всё-таки не участник. И распространять на него полностью этот статус… Можно что–нибудь другое изобрести, не менее существенное, чем участник боевых действий. Давайте подумаем, хорошо?

О.Тимофеева: Владимир Владимирович, мы продолжаем работать или Вы нас как–то лимитируете?

В.Путин: Нет.

О.Тимофеева: Работаем дальше.

Тогда можно немного о безопасности. На самом деле после всех наших форумов: медицинского, педагогического, медиафорумов, экологического – что мы делаем дальше как руководители движения? Мы защищаем наших активистов, которые встают и Вам рассказывают о конкретных проблемах. И иногда неадекватность, конечно, заходит очень далеко. У наших активистов сжигают дома, наших активистов увольняют с работы, у них увольняют их близких, и как–то страдают их семьи.

То есть на самом деле сегодня иногда говорить правду и защищать свою территорию… А они на самом деле против вырубки леса, против того, чтобы асфальт клали в снег – то есть самые банальные вопросы, важные для территории. И, к сожалению, сегодня эти случаи продолжаются.

И, если можно, слово моей коллеге Алле Аксёновой из Омской области.

А.Аксёнова: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Меня зовут Алла Аксёнова, город Омск, телеканал «Антенна–7».

У меня больше не вопрос, а зов о помощи. Мы, журналисты, узнали, что на общественников ОНФ оказывается давление.

Вот первый пример. В Ростовской области Сергей Левченко выявил многочисленные нарушения при ремонте автомобильных дорог. После этого на него завели уголовное дело.

Ещё ужаснее ситуация в Омской области. В Тарском районе процветает преступная группировка, которая нагло выпиливает хвойные леса. Ущерб от её деятельности ежегодно составляет миллиарды рублей. Вот уже 10 лет с беззаконием борется сопредседатель ОНФ в Омской области Людмила Жукова, и за свою настойчивость она натерпелась страха, ей дом сожгли и не раз угрожали расправой.

Не так давно женщина обратилась в региональные МВД и Следственный комитет, чтобы те возбудили уголовные дела по факту незаконных вырубок леса, однако, насколько известно, дела рассыпаются. Наказываются исполнители, а лидеры преступной группировки остаются безнаказанными. А это значит, что в опасности продолжают быть человек и богатство нашего региона и страны — лес.

Просим направить в наш регион и в Ростовскую область следственные группы, которые могли бы разобраться с ситуациями.

В.Путин: Во–первых, хочу Вам сказать, что работа таких людей, о которых Вы сейчас сказали, безусловно, заслуживает поддержки и должна быть соответствующим образом оценена. Подчас это не менее опасно, чем находиться в зоне боевых действий, прекрасно отдаю себе в этом отчёт. Не раз с этим сталкивался. И чем чаще мы будем предавать гласности вещи подобного рода, тем лучше.

К сожалению, деньги, которые зарабатываются нечестным образом, часто используются для того, чтобы способ их зарабатывания был прикрыт. А когда на поверхность вытаскивают эти схемы, тогда это вызывает подобного рода противодействие.

Во-первых, дайте, пожалуйста, нам всё, что Вы сказали, мы обязательно, обещаю вам, я обязательно на это отреагирую. Уверен даже, что нас слышит сейчас руководство МВД России. Мы недавно только на ежегодной коллегии говорили об этом с Министром. Уверен, Министр на это отреагирует, и достаточно быстро и жёстко.

Мне бы очень хотелось, уважаемые друзья и коллеги, которые здесь находятся, если есть такая возможность, а я попросил ОНФ, чтобы такая возможность была у всех, чтобы могли своевременно и как можно быстрее информацию подобного рода доносить через ОНФ и до меня, и до руководства правоохранительных органов, Генеральной прокуратуры. Сделаем всё, для того чтобы и людей защитить, и реагировать соответствующим образом, быстро и в соответствии с законом.

О.Тимофеева: Владимир Владимирович, скоро нас обвинят вдвоём с Володей в том, что мы узурпировали власть. Ваше право любых вопросов.

В.Путин: Давайте…

О.Тимофеева: Но закончим, если можно, интерактивом, как всегда, хорошо?

В.Путин: Хорошо, да. Но давайте сейчас поспрашиваем коллег в зале…

О.Тимофеева: Давайте. Ваше право.

В.Путин: А потом интерактив.

Да, пожалуйста.

М.Шраменко: Добрый вечер, Владимир Владимирович, коллеги!

Я представляю Челябинск, интернет-издание «74.ру».

Вчера в своём Послании Вы упомянули Челябинск как город, в котором люди не видят солнца неделями. На самом деле ситуация гораздо хуже: люди ходят по улице, прижимая к лицу шарф из-за едкого запаха, в детских садах отменяют прогулки, мы не открываем окна, иначе квартиры превратятся в газовую камеру. Вы очень верно отметили, что пора прекращать поблажки промышленным предприятиям в вопросах установки современных очистных сооружений, оборудования, фильтрации.

Ситуация в том, что у нас есть энтузиасты, промышленные гиганты, которые уже приобрели современное оборудование, но включают его только в дни Ваших визитов, потому что использовать ежедневно такое оборудование – очень дорогостоящее удовольствие, и, естественно, тратиться они не хотят.

Есть ещё один нюанс, если позволите. За последние пять лет волшебным образом увеличились квоты на выбросы челябинских заводов – в разы. Что это значит? Это значит, что сейчас с учётом описанной мною ситуации они выбрасывают только половину от того, что могут по закону. И в период безветрия, когда по тому же закону они обязаны снизить уровень выбросов на 30–50 процентов, они этого не делают. На вопрос почему они говорят: мы и так всего лишь 50 процентов выбрасываем.

В итоге мы получаем экологическую катастрофу, люди бегут из современного города-миллионника. Региональные власти и правоохранительные органы заняли пассивную позицию, оправдывают отсутствием реальных инструментов и прикрываются какими–то псевдомерами.

Вопрос в следующем: как найти управу на промышленников? Кто и как это должен делать?

В.Путин: Во–первых, я не случайно вчера об этом говорил, потому что считаю эту проблему действительно очень острой. Это первое.

Второе: решение по поводу применения так называемых доступных наилучших технологий принималось многократно, но постоянно откладывалось для реализации. А откладывалось вам, наверное, тоже известно почему, скажу об этом ещё раз.

Особенно в трудные годы, связанные с экономическим кризисом, крупные промышленные компании нам что говорили? «Хорошо, вы сегодня нас заставите ввести эти нормы, мы их введём, но предприятия вынуждены будем закрыть, потому что при таких нормах экономика предприятия, что называется, «не летает». И вы получите безработицу. Давайте мы улучшим экологию, но людей вынуждены будем отправить на улицу».

И я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что в такой позиции есть известная доля лукавства. Но когда у нас начал расти ВВП, промышленное производство, когда лидерами промышленного производства становятся прежде всего перерабатывающие предприятия, мы договорились о том, что с 1 января 2019 года все эти нормы, принятые в законе, – они уже приняты, – безусловно, заработают.

И, по–моему, вчера я об этом и сказал: откладывать больше уже не будем, 300 предприятий страны должны будут перейти на новейшие технологии, а через год, через полтора – и все остальные промышленные предприятия страны. Мы будем делать это поэтапно, но будем делать обязательно.

По поводу того, что они хитрят, включают очистные сооружения и выключают, – просто нужно наладить соответствующую систему контроля. Честно говоря, мне даже в голову это не приходило, но спасибо, что Вы сказали. Обращу на это внимание. Делать будем обязательно, сто процентов, даже и сомнений быть не может ни у тех людей, которые живут в этих населённых пунктах, ни у тех, кто там работает и организует производство.

А.Сулейманова: Здравствуйте, уважаемый Владимир Владимирович!

Меня зовут Алина Сулейманова. Я тележурналист, муниципальный телеканал «Вся Уфа».

Есть программа цифровизации нашего телевидения. У нас 20 федеральных каналов, улучшается качество их изображения. Но никто не отменяет проблему, которая до сих пор существует. Что делать жителям, которые живут в муниципальных образованиях страны? Как они должны получать местные новости?

Пока есть аналоговое вещание, местные каналы видят телезрители, а как только придёт настоящая большая цифра, аналог отключат, и наши жители муниципальных образований вообще останутся без местных новостей.

Есть ещё проблема — это пенсионеры, та категория людей, которая не может купить цифровую приставку. И тогда они вообще останутся и без муниципальной повестки, и без региональной, и без федеральной.

Вы знаете, мы Вам очень благодарны, телевизионщики всей страны, за 21–ю кнопку. Для нас это большое, очень великое событие, так же как и для телезрителей в нашей стране.

И позвольте к Вам обратиться прямо сейчас, потому что это важная для нас площадка, попросить у Вас поддержать нашу инициативу — передать 22–ю кнопку в кабеле для городских телерадиовещателей, законодательно закрепить эту кнопку за городскими телеканалами. Поддержите нас, пожалуйста.

В.Путин: Посмотрим насчёт этой 22–й кнопки. Но должен Вам сразу сказать, что меня то, что Вы сейчас сказали, эта ситуация, беспокоит не меньше, чем Вас, поверьте мне. В мои планы совсем не входит оставить часть граждан страны без телевидения. Это просто невозможно сделать.

Но думаю, что опасения становятся всё менее и менее острыми, потому что даже те два мультиплекса, о которых Вы сказали, 10 каналов в цифре, — это важное направление развития телевидения, но, как выясняется, не единственное направление. И этот способ улучшения качества сигнала не является уже единственным, существуют и новые формы. Сейчас уже некоторые ваши коллеги говорят: правильно ли мы делаем, что деньги тратим на эту цифровизацию, потому что есть и другие способы?

Поэтому, прежде чем отключать аналоговое телевидение, мы, конечно, сто раз должны посмотреть, каковы будут результаты. Где–то кабель, причём, видимо, надо будет субсидировать что–то, где–то спутник, и тоже нужно будет сделать так, чтобы люди могли это принимать свободно. Обязательно. Мы это так просто не бросим, уверяю вас.

Спасибо Вам за то, что обратили на это внимание.

Прошу Вас, пожалуйста.

М.Малкова: Здравствуйте, Владимир Владимирович! Здравствуйте, коллеги!

Челябинск, интернет-газета ZNAK.com.

Власти Челябинской области уже несколько лет готовятся к проведению саммитов ШОС и БРИКС, которые пройдут в 2020 году. В связи с этим вопрос: насколько велики шансы нашего региона провести столь значимое мероприятие? Что мы должны для этого ещё сделать? Как это мероприятие может реально улучшить жизнь горожан?

В.Путин: Мы с губернатором недавно только говорили на этот счёт. Почему идёт конкуренция за проведение таких мероприятий? Все помнят, как позитивно отразилось, скажем, на развитии Владивостока проведение саммита АТЭС во Владивостоке. В Сочи провели Олимпиаду, и Сочи стал другим городом.

Что касается Челябинска и проведения саммита ШОС… О чём речь? О наличии нужного количества мест в гостиницах, аэропорте, другой инфраструктуре – я так аккуратно скажу. Думаю, что мы это сделаем, хоть губернатор и говорит: нам помощи из федерального бюджета не нужно будет, мы сами всё сделаем. Думаю, что это маловероятно.

Но в рамках проектов о развитии российских городов мы можем часть денег, ресурсов направить и в Челябинск, для того чтобы параллельно подготовить и провести саммит ШОС. Мы подумаем, поработаем над этим, думаю, что придём к правильному решению.

Реплика: Когда нам ждать окончательного решения?

В.Путин: Скоро.

С.Лисовский: Уважаемый Владимир Владимирович!

Спасибо большое за возможность задать вопрос. Хотел бы традицию продолжить трёх первых коллег: я являюсь отцом четверых детей, и у меня пять внуков. (Аплодисменты.) Каждый может представляться и говорить сколько. Мы так реально повлияем на повышение демографической ситуации.

Но хочу сказать о проблемном вопросе, касающемся двух регионов: Ленинградской области и Ростовской области. Вчера Послание, конечно, мы все обсуждали, оценили его как фантастическое во многих аспектах, я лично оценил очень хорошо, что Вы три минуты потратили – целый блок – на экологию. Для меня это очень важно. Я издаю газету уже 18 лет в Санкт-Петербурге. Я главный редактор газеты «Общество и экология».

Мой вопрос касается защиты конкретных жителей, малого бизнеса, борьбы с монополиями и крупными компаниями, которые могут «от фонаря» устанавливать цены и мешать людям жить как в экологическом плане, так и в социально-экономическом.

Ваш отец Владимир Спиридонович героически боролся на Невском пятачке, прорывая блокаду Ленинграда, и Вы недавно были там, открывали музей «Прорыв». И буквально в двух километрах от этого героического святого места находится компания, не буду называть эту компанию, малое предприятие.

Это такое малое предприятие, которое поставляет очистные сооружения для «Ямал СПГ», где Вы тоже были, открывали завод по сжижению газа. Это стратегическое государственное предприятие. В Шлиссельбурге создаются уникальные электронноуправляемые очистные сооружения. Эти люди, которые делают великое дело для нашей страны, сталкиваются с монополистами, которые цену завышают на подключение сетей электрических, газа, воды.

Ладно ещё согласились с ценой, а это не только это предприятие, это Кировский район, это Ленинградская область, думаю, и все регионы России сталкиваются с монополиями, но они годами тянут подключение этих сетей. Как сделать так, чтобы прорвать оборону в этом направлении?

И вторая часть одного и того же вопроса — это, конечно, Ростовская область, защитники реки Дон. О чём я говорю, я лично там был, лично писал и говорю Вам информацию правдивую до конца. Пойду за неё до конца. Эти люди специально сюда почтой DHL передали обращение к Вам, здесь полторы тысячи живых подписей, это казачьи исконные регионы. Люди жили там сельскохозяйственным трудом, растили детей.

В.Путин: Что там происходит?

С.Лисовский: Там происходит, на мой взгляд, медленное уничтожение реки Дон. Вот о Волге говорят, о Байкале говорят, а река Дон вообще нигде на федеральных каналах и у власти не звучит. Судоходные компании пытаются построить Багаевский гидроузел, то есть это плотина, по сути дела, на нижнем Дону. Они хотят повысить на два метра Дон, то есть выше меня.

Вода заливает полностью все сельскохозяйственные угодья, вода заливает узкие полосы леса вдоль Дона, там 100–150 метров лес, заливает всю туристическую инфраструктуру, заливает частные дома. И люди в панике. То есть, с одной стороны, экономика судоходных компаний, с другой стороны, полное уничтожение того образа жизни, которым люди живут. Четыре района подпадают в затопление.

Поэтому люди просят Вас, они не хотят перекрывать трассы, они не бунтуют в политическом плане, они просто хотят Вашего внимания как первого лица государства. Хочу передать это обращение. Здесь и академики, и простые жители, и бизнесмены. Поэтому, Владимир Владимирович, очень прошу, обратите внимание на защиту реки Дон.

Спасибо большое.

В.Путин: Я заберу у Вас потом эту бумагу.

Откровенно говоря, я не слышал, что такая проблема существует. И я Вам обещаю, что обязательно этим займусь. Точно совершенно будет поручение Правительству, мы обязательно посмотрим, что там в реалиях происходит.

Что касается первой части Вашего вопроса, то должен сказать, что как раз по вопросам подключения к сетям мы реально серьёзно продвинулись: и по подключению к электроэнергетическим сетям, и к тепловым, и так далее. Разумеется, наверное, не везде в стране одинаковые результаты достигнуты. Это конкретный вопрос, надо посмотреть, кто монополисты, какие они тарифы выжимают из своих клиентов и с чем это связано.

Понимаете, с голоса трудно, наверное, ответить, надо посмотреть реалии, какие у них затраты, у тех, кто работает по этим подключениям. Знаю, что проблем ещё достаточно, хотя, повторяю, мы в Doing Business продвинулись на десятки позиций вперёд, которые проводит Мировой банк. Но это в целом по стране, а отдельные, конечно, могут быть проблемы. Мне больше хотелось, чтобы Вы передали конкретно… Я заберу потом у Вас это. Там и первая часть вопроса есть?

С.Лисовский: Нет. К сожалению, это только река Дон.

В.Путин: Вы мне тогда скажите, о чём речь? Это какое предприятие? Где в Ленинградской области?

С.Лисовский: Если Вы настаиваете, я назову: это компания «Эко-Экспресс-Сервис».

В.Путин: А как я буду реагировать, если не знаю?

С.Лисовский: Компания «Эко-Экспресс-Сервис», она 25 лет занимается… Это экологически ориентированное предприятие.

В.Путин: Вот их не подключают?

С.Лисовский: Да, они там расширяются, причём окультурили пространство, бурелом полный был, за свои деньги они сделали. За два метра трубы полтора миллиона с них взяли, хотя во все остальные трубы, инфраструктуру предприятие вложило свои деньги.

В.Путин: Хорошо. Мы посмотрим.

С.Лисовский: Да. Спасибо.

Вопрос: Спасибо большое, что дали возможность задать вопрос. Я действительно очень переживала и хотела его задать. Уже задавала на медиафоруме, неоднократно говорю с телевизионщиками, с представителями СМИ и представляю не только своё мнение, но и мнение многих своих коллег.

Мой вопрос касается детей, подростков и студентов, нашей молодёжи, о которой Вы говорите неоднократно, которую Вы призываете поддерживать. Я не только журналист, но и педагог, работаю с детьми уже много лет после окончания вуза.

Владимир Владимирович, на мой взгляд, у нас недостаточно внимания уделяется поддержке детских СМИ, в то время как детские СМИ, в том числе телевизионные программы, которые потрясающими были в советское время, несли огромную воспитательную и образовательную роль наряду с системой образования.

Давайте вернём эту роль нашим СМИ. Давайте вернём детские эфиры в федеральное вещание, чтобы не только за рейтингами мы гнались и за денежными средствами, а была государственная программа.

Готова дать конкретные предложения, что можно было бы делать. Нужно поддерживать детские журналы, газеты, вести федеральное вещание, детские программы, которые бы показывали пример нашим подросткам, к чему нужно стремиться.

Мне недавно сказали: они сами выбирают канал ТНТ. А что им делать, если у них больше нет выбора? Мы не должны упускать нашу молодёжь, мы отвечаем за то, чтобы она выбирала верные нравственные ориентиры. Это наше будущее.

Пожалуйста, обратите внимание.

В.Путин: Вы так говорите, это у Вас такой крик души, и я его полностью разделяю. Поверьте мне, очень часто со своими коллегами на эту тему говорю, ответ, как обычно, один и тот же: для того чтобы нормально канал функционировал, вам представители электронных СМИ об этом скажут, нужна рекламная деятельность.

На детских каналах никакой рекламы, кроме подгузников, вроде бы нет, и не приносит никакого дохода. А всё остальное должно делаться за счёт прямого бюджетного финансирования. А этого бюджетного финансирования не хватает. Но я с Вами согласен, это то, на что должно хватать.

И Вы сейчас очень правильную вещь сказали. Программа должна быть, не только речь должна идти о телевидении, должна быть комплексная программа. Так что мы подумаем, Вы правы абсолютно, мы не бросим этот вопрос.

В.Соловьёв: Владимир Владимирович, нельзя пропустить вопрос про пространственное развитие России. Извините, что вклиниваюсь в этот процесс. Что важнее для страны – мегаполисы или небольшие населённые пункты? Как гармонизировать пространство на нашей необъятной территории?

Об этом хотел коллега спросить из газеты «БАМ» Амурской области.

М.Ермаков: Владимир Владимирович, меня зовут Максим Ермаков, я приехал с Дальнего Востока, из Тынды, столицы Байкало-Амурской магистрали.

Действительно, вчера Вы в Послании большой акцент сделали на развитии малых территорий. Хотя есть скептики этого утверждения, кто–то говорит о том, что нам надо концентрировать людей в миллионниках. Заработала программа «Дальневосточный гектар», и люди активно пользуются этим проектом. И появились интересные идеи, мы об этом пишем. А может быть, эту программу распространить на всю территорию страны? Там, где действительно не хватает населения? Как Вы на это смотрите?

В.Путин: Во–первых, что касается миллионников или малых городов, что и как развивать, – наверно, многие из здесь присутствующих знают, а кто–то, может быть, и нет в силу того, что у каждого своя специализация, но последние разработки, исследования показывают, что драйверами развития в мире являются крупные города.

Там производится и в ближайшей перспективе будет производиться наибольший объём валового внутреннего продукта. Там концентрируются научные, образовательные ресурсы и кадры, которые будут двигать страну вперёд.

Но Россия — это всё-таки не обычная страна, это целый континент, и мы не можем себе позволить развивать только одни крупные мегаполисы. Их у нас сколько, миллионников? 10–11 городов. А всё остальное у нас обезлюдено должно быть? Нет, это невозможно и неправильно.

Поэтому, когда я вчера говорил, я говорил именно о пространственном развитии и говорил о том, что эти мегаполисы должны быть драйверами роста. Нам нужно что обеспечить? Нам нужно обеспечить не только внутреннее развитие этих мегаполисов, нам нужно обеспечить связанность между ними и крупными центрами, даже необязательно миллионниками.

И тогда малые города и даже сельские поселения окажутся связанными, в том числе и с этими крупными центрами, и тогда они будут включены в общую жизнь и будут иметь возможность пользоваться всеми благами современной цивилизации. Вот чего нам нужно добиться.

Тем более что есть и соответствующие проблемы в крупных городах, и в миллионниках. Об экологических проблемах здесь уже говорили. Поэтому мы постараемся выстроить работу именно таким образом.

А в завершение Вы спросили…

М.Ермаков: О дальневосточном гектаре и его возможностях.

В.Путин: О гектаре… Смотрите, почему мы для Дальнего Востока создаём такие преференции — гектар дальневосточный бесплатно. Мы создаём там территории опережающего развития с целым набором налоговых и других, в том числе административных преференций.

Мы на этих же принципах создали там несколько портов, в том числе свободный порт Владивосток. По сути, это тоже ТОР – территория опережающего развития, потому что набор льгот там тот же самый, что и по этим ТОРам.

Почему мы это делаем? Потому что мы хотим обеспечить, чтобы там люди жили, чтобы там прекратился отток населения, чтобы депопуляция не происходила. А наоборот, мы хотим добиться того, чтобы люди туда приезжали, обосновывались там, семьи создавали, детей рожали.

Этот дальневосточный гектар к чему приводит? К тому, что люди собираются, и, когда получают несколько гектаров, целые поселения новые образуются. Это очень хороший процесс. Но мы делаем это для того, чтобы вдохнуть жизнь в Дальний Восток. Если мы эти льготы распространим на всю территорию, тогда для Дальнего Востока нужно ещё что–то придумать, чтобы сделать его привлекательным.

Так мы можем бесконечно что–то придумывать и придумывать. Хотя очень хочется эту систему льгот и ТОРов распространить и на другие территории. Мы уже многократно об этом слышали. И, наверное, постепенно, имею в виду опыт использования этих инструментов на Дальнем Востоке, мы будем постепенно переходить и к их тиражированию на других территориях.

Давайте блиц, который Вы хотели.

О.Тимофеева: Успеваете ли делать зарядку по утрам?

В.Путин: Да, постоянно – и сегодня тоже сделал.

О.Тимофеева: Если бы не работали Президентом, то чем бы занимались?

В.Путин: Творчеством.

О.Тимофеева: Сами готовите? И что в последний раз готовили?

В.Путин: Я готовлю салат, он такой вкусный, я потом угощу.

О.Тимофеева: Ловлю на слове.

Как бороться с ленью?

В.Путин: Работать.

О.Тимофеева: Почему у Вас часы на правой руке?

В.Путин: Я уже говорил: чтобы их не выковыривать оттуда… Они у меня висят на запястье. А если их на левую руку повесишь, то эта заводная головка крутится — неудобно, больно. Поэтому я сюда их перевесил. Это давно.

О.Тимофеева: Как запоминаете колоссальный объём информации и цифры?

В.Путин: Если каждый день этим заниматься, то это не представляет труда.

О.Тимофеева: Верите ли Вы в народные приметы?

В.Путин: Да.

О.Тимофеева: Что для Вас лучший отдых?

В.Путин: Ответ известный: смена деятельности.

О.Тимофеева: Когда всё-таки приедете на Чукотку? Говорят, Вы там не были.

В.Путин: Да, приеду обязательно.

О.Тимофеева: Когда?

В.Путин: Скажу отдельно потом.

О.Тимофеева: Новый год не Новый год без поздравления Президента. Мы все смотрим в разных часовых поясах, в разное время. А что делаете Вы сами?

В.Путин: Я тоже смотрю и жду выступления Президента, честное слово. (Смех, аплодисменты.)

О.Тимофеева: Есть ли какая–то мечта, которая до сих пор не сбылась, не получается?

В.Путин: Нет. Вы знаете, каждый из нас… когда мы живём, мы работаем, мы ставим перед собой какие–то цели. У меня известная работа, и цель понятна: хочу, чтобы страна у нас была успешной, мощной, устойчивой, сбалансированной и устремлённой вперёд.

О.Тимофеева: Хотели бы знать своё будущее? Что будет через пять, десять лет?

В.Путин: Нет.

О.Тимофеева: Вы когда-нибудь гуляли неузнанным по улицам города или вообще мечтали ли об этом?

В.Путин: Да.

О.Тимофеева: Расшифруйте, пожалуйста: гуляли или нет?

В.Путин: Да.

О.Тимофеева: Так что можно, коллеги, Президента встретить на улицах. Главное — вовремя смотреть.

В.Путин: Маловероятно.

О.Тимофеева: Когда бывает грустно, как поднимаете себе настроение?

В.Путин: Работаю.

О.Тимофеева: Кумир из государственных деятелей прошлого?

В.Путин: Думаю, что неправильно делать каких–то для себя кумиров. Но мне нравится деятельность очень многих наших деятелей: и общественных, и деятелей культуры, и государственных деятелей. Они все составляют славу нашей страны.

О.Тимофеева: В каком историческом периоде хотели бы оказаться? Посмотреть, как там оно?

В.Путин: Сегодня.

Вы понимаете, в прошлые времена все мои предки были крепостными крестьянами, а я Президент. (Смех, аплодисменты.)

О.Тимофеева: Какое событие, которое уже произошло в России, хотели бы изменить?

В.Путин: Развал Советского Союза.

О.Тимофеева: Что для Вас главное в жизни?

В.Путин: Результат.

О.Тимофеева: И последний вопрос от наших коллег-журналистов: в чём же всё-таки сила России?

В.Путин: В людях! (Аплодисменты.)

Уважаемые друзья, коллеги!

Знаю, что вопросов море. Мы просто никогда не закончим. Хочу, чтобы вы на меня не сердились. Мы не в последний раз с вами встречаемся, мы обязательно эти дискуссии с вами продолжим.

Я хочу вас поблагодарить за то, что вы собрались здесь, и за вашу работу. Спасибо большое!

Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 2 марта 2018 > № 2518820 Владимир Путин


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > camonitor.com, 1 марта 2018 > № 2516014 Уразгали Сельтеев

Исцеление культурой: Как вывести нацию из ценностного кризиса?

Почти год прошел с начала реализации в Казахстане программы "Рухани жаңғыру", однако многие граждане до сих пор не понимают ее смысла и значения, а, следовательно, не принимают в ней должного участия. Вина за это отчасти лежит на местных чиновниках, которые вместо популяризации программы духовного возрождения занимаются, как считает президент страны, откровенной профанацией.

Впрочем, было бы неправильно делать акимов крайними. Тем более что в техническом плане к реализации программы, в том числе в регионах, особых претензий нет. По всем намеченным планам и проектам в прошлом году велась достаточно четкая и слаженная работа, даже есть позитивные результаты. Однако, по мнению экспертов, этого недостаточно.

"Рухани жаңғыру"– нечто большее, чем просто государственная программа, имеющая целью улучшение конкретных показателей за конкретный отрезок времени. Здесь успех зависит от того, насколько качественными будут сдвиги в формировании ценностных ориентиров всей нации. Очевидно, что сделать это без активного участия всех групп населения невозможно в принципе.

Сегодня у нас в гостях политолог, ведущий эксперт Института мировой экономики и политики (ИМЭП) при Фонде первого президента РК Уразгали Сельтеев, с которым мы поговорим о том, какие ошибки были допущены при реализации программы "Рухани жаңғыру" и что нужно сделать во избежание их в дальнейшем.

Переворот мышления

- Наверняка к годовщине выхода программной статьи президента будут подведены определенные итоги. Но это в основном то, что можно увидеть и потрогать руками – книги, произведения искусства, карты сакральных мест, списки новых героев и т.д. Но как все это вместе взятое влияет на сознание людей, и влияет ли вообще?

- После того, как глава государства инициировал эту программу, прозвучало много различных оценок, в том числе категоричных. Одна крайность – сплошная критика, другая – чрезмерные пафос и славословие, размывающие смысл и значение поставленных задач. Поэтому важно выкристаллизовать прагматичные и рациональные факторы, то, что действительно будет иметь результирующий эффект и принесет максимальную пользу.

Думаю, мало кто станет отрицать чрезвычайную актуальность самой программы «Рухани жаңғыру». С одной стороны, она делает акцент на конструировании некоего образа современного казахстанца – конкурентоспособного, прагматичного в поступках, стремящегося к знаниям, открытого ко всему прогрессивному, почитающего свои национальные корни. А, с другой стороны, здесь заложено более глубинное назначение.

Надо открыто признать, что ценностный кризис у нас очевиден. Казахстанское общество оказалось беззащитным перед агрессивным проникновением западной массовой культуры с искаженными интерпретациями, перед экспансией радикальных псевдоисламских течений, деструктивных сект протестантского толка и т.д.

Да, за годы независимости мы успешно «прокачали» две важнейшие идеологемы - «межнациональное единство» и «межконфессиональное согласие». Благодаря этому избежали внутренних конфликтов, что не удалось некоторым другим государствам. И это наше безусловное достижение. Но увлекшись перестройкой экономики, к сожалению, упустили из виду культурно-ценностное направление.

- Что в этом плане предлагает «Рухани жаңғыру»?

- Если посмотреть глубже, то можно обнаружить, что программная статья главы государства содержит несколько целевых установок.

Во-первых, она апеллирует к патриотическим чувствам. Поэтому ряд проектов (в том числе «Туған жер»), направлен на популяризацию исторического и культурного наследия.

Во-вторых, важно было показать, что религиозные учения, проникающие извне, не имеют ничего общего со спецификой наших верований. Ведь религия в Казахстане имеет свои многовековые корни. На это ориентирован в том числе проект «Сакральная география».

В-третьих, основные посылы адресованы ортодоксальным традиционалистам, которые замкнуты на архаичных представлениях о жизни. Особенно это касается сельского населения. Нередко молодежь, воспитанная на таких канонах, оказывается неспособной адаптироваться к современным трендам в трудовой деятельности, в образовательном процессе.

В-четвертых, программа содержит призыв к людям с общими консервативными взглядами, к тем, кто не может перестроиться в силу недостаточной компетенции или не меняет подходы к своей работе. Это касается и чиновников, ответственных за конкретные направления государственной политики. Если мы собираемся провести реальную модернизацию и осуществить смелые реформы, то необходимо менять принципы и методы работы, осовременивая их и адаптируя под требования текущих реалий. Это предполагает даже болезненную ломку устаревших, неработающих механизмов.

Иными словами, чтобы эффективно проводить экономические реформы, необходимо изменить ценностные и поведенческие установки различных социальных групп, включая элиты.

Что же касается результатов, то говорить о них пока еще рано. Это долгосрочный процесс. В таких сферах, как духовность, сознание, нет четких индикаторов. К тому же, какими бы ни были исходные данные в любом обществе, добиться переворота в мышлении за короткий срок невозможно. А сегодня важно, чтобы реализация проектов, предусмотренных программой, велась в постоянном режиме, чтобы они наполнялись конкретным содержанием и максимально полно использовались на практике. Не должно быть, например, такого, что мы разработаем карты духовных святынь, а частота посещения этих мест и знакомства с ними останется на прежнем уровне.

Закон для всех един

– Насколько вообще реально осуществить духовную модернизацию общества? Чего нам для этого не хватает? И что мешает?

- Прежде всего, надо четко определиться с тем, на что мы ориентируемся в конечном итоге. Какова главная цель? Обеспечить общественную поддержку проводимой государственной политики, объявленной экономической модернизации на текущий и среднесрочный периоды? Или же провести глубинную коррекцию и осуществить системное конструирование ценностного каркаса нашего общества, который станет фундаментом развития на долгие годы вперед?

Если первое, то кратковременный информационный эффект от реализуемых проектов будет получен. Но, как сказал глава государства на недавнем расширенном заседании правительства, это больше «профанация».

Для обеспечения же качественного ценностного сдвига требуется создание соответствующей среды. Иного пути нет. Об этом свидетельствуют сравнительный анализ странового развития и результаты научных исследований в области сравнительной политологии. Что это означает? Установление системных базисов, имеющих институциональный характер.

Во-первых, без повсеместного создания конкурентной среды модернизировать сознание людей в правильном направлении будет невыполнимой задачей. Потока инноваций и креатива от молодежи при отсутствии конкуренции мы никогда не получим.

Во-вторых, не будет никакого прогресса, если мы в реальности не возведем меритократию в абсолютный приоритет. Воспроизводство профессиональных и конкурентоспособных кадров невозможно без создания устойчивых и эффективно работающих социальных лифтов. Сегодня мы видим, что немало высококвалифицированных специалистов и талантливой молодежи уезжает в поисках счастья за рубеж. Это тревожная тенденция.

В-третьих, эффект от реализации программы «Рухани жаңғыру» не будет ощущаться без реального обеспечения принципа верховенства закона. Если этот принцип останется чисто декларативным, то мы не сможем сформировать тот образ казахстанца, к которому стремимся, привить нашим гражданам обозначенные поведенческие и ценностные установки, мотивировать людей к развитию и самосовершенствованию. Закон должен быть одинаков для всех. Когда люди сталкиваются с «двойными стандартами» в его применении, с несправедливостью, это сопряжено с риском нарастания общественного недовольства, разочарования. Кроме того, необходимо повышать правовую грамотность. Людям надо разъяснять их права, чтобы они могли ими пользоваться.

Таким образом, становится очевидным, что морально-нравственное измерение и степень экономической активности граждан напрямую зависят от того, в какой среде они живут, каковы правила взаимодействия в обществе. То есть должны быть установлены четкие и одинаковые для всех правила, регулируемые правом и принципами конкуренции.

По сути, все это заложено в Пяти институциональных реформах. Не устаю повторять, что это лучшая модернизационная программа, разработанная за годы независимости. Надо лишь добиться ее практического воплощения.

Массовая отрешенность

– Одним из условий модернизации нового типа названо сохранение собственного национального кода. Какой смысл вы вкладываете в понятие «национальный код»? И как этот самый код может помочь нам устоять перед современными вызовами?

- Я не сторонник дискуссий вокруг таких понятий, как «национальный код», «национальная идея». На мой взгляд, это абстрактные словосочетания, и споры вокруг них ведут только к забалтыванию самой сути. Здесь априори нет конкретики.

Важнее другое – у нас есть проблемы в ценностной ориентации, и мы должны последовательно решать их. Причем это системная работа, которую должны совместно вести как государственные, так и общественные институты. Опыт развития многих стран мира доказывает, что без прочного культурного стержня экономический подъем невозможен.

Нам необходим устойчивый культурно-ценностный фундамент. Более того, большинство населения должно прийти к консенсусу и принять эти ценности, которые станут и сплачивающей основой, и жизненным ориентиром.

Общая идентичность, которую мы уже давно пытаемся найти и примерить на себя, как раз и определяется ценностями, разделяемыми если не всеми, то большинством. В свою очередь, превалирующие ценности находят отражение в повседневном поведении людей.

Что мы наблюдаем сегодня? Если говорить обобщенно, то деградацию морально-нравственных устоев – многие пренебрегают ими в угоду достижения финансового успеха, власти, определенного социального статуса. Результаты различных социологических исследований в Казахстане показывают, что именно это является приоритетом для большей части молодежи.

Мы видим отрешенность людей от общих государственных проблем, стремление к удовлетворению индивидуальных потребностей в ущерб общественным интересам. Нарастает социальное разобщение, очевиден разрыв некогда достаточно крепких дружеских, соседских, семейных связей. Иными словами, формируется совокупность самоизолирующихся друг от друга индивидов.

В декабре 2017 года наш институт проводил социологическое исследование. Выяснилось, что уровень доверия внутри общества очень низок. Почти две трети, или 65%, казахстанцев убеждены, что нужно быть осторожными с людьми. И лишь 35% считают, что большинству людей можно доверять. Понятно, что в такой атмосфере осуществлять какие-то модернизационные процессы затруднительно.

У нас становится нормой агрессивное поведение вследствие каких-либо различий в оценке тех или иных событий и процессов, неприятие другой ментальности. В значительной степени общественные отношения выстроены на делении казахов по принципу родовой и региональной принадлежности. Сегодня укоренились такие понятия, как «южане», «северяне», «западники». Более того, основываясь на таком делении, мы открыто признаем, что кардинально отличаемся друг от друга.

Очевидной тенденцией становится отход от базовых истоков – от традиций и обычаев, от исторического прошлого и культурных корней, от литературы и искусства и т.д. То есть налицо отчуждение от всего того, чем подпитываются самые сильные в мире нации.

Понятно, что это издержки переходного периода. Но именно поэтому нам необходимо приступить ко всесторонней культурной модернизации. Нужно пересмотреть подходы к этим процессам.

– Что вы подразумеваете под изменением подходов?

- Культура должна рассматриваться как многомерное и многоплановое явление, пронизывающее все сферы общества. Это и материальная культура, и культура производства, и культура трудовых отношений, и культура управления, и культура политическая, правовая, экологическая, и культура потребления, и культура проживания, и культура общения, межличностных отношений и т.д.

Необходим комплексный подход к вопросам модернизации и развития казахстанской культуры. Продвижение всей системы модернизационных ценностей должно осуществляться через разработку современных, качественных и востребованных культурных продуктов.

Параллельно нужно менять подходы к информационной работе по позиционированию и утверждению этих ценностей в массовом сознании. То есть их нужно «упаковывать» и «подавать» по-новому. Сейчас «цифра», Интернет, социальные сети дают уникальные возможности, но мы не используем эти инструменты в полной мере. Речь идет в том числе о вирусных видео, интернет-мемах, мотиваторах и т.д.

Если говорить в целом, то решать все эти вопросы надо через такие сферы, как образование, культура, молодежная политика. Но именно они у нас сегодня и провисают. К примеру, сейчас средняя школа ориентирована лишь на то, чтобы дать учащимся знания. Тогда как она должна формировать базовые ценности морально-нравственного свойства и поведенческие нормы. Но система воспитания в школе деформирована – можно сказать, она практически исчезла.

Недавно по рекомендации я посмотрел один американский фильм. Там есть такой сюжет: ежедневно в начале урока учитель младших классов пишет на доске какую-либо фразу. Например, «что важнее - правота или доброта?». И дети в ходе дискуссии дают свои ответы, аргументируют их. Думаю, нет смысла говорить о том, какой это имеет системный воспитательный эффект.

Возвращаясь к вопросу о «национальной идее», хочу сказать, что на самом деле приоритеты общественного развития должны быть простыми и понятными. Не стоит придумывать сложные формулировки. «Самая читающая нация», «самая спортивная нация», «нести ответственность за тех, кого приручил», «уважать и знать свою историю и культуру», «жить по совести» и т.п. – вот это и есть ясные идеологемы.

Новая культурная политика

- Мы до сих пор не задействовали целые культурные пласты, которые у нас есть. Как можно использовать этот потенциал?

- «Лечить» общественное сознание можно, например, через активное продвижение нашей литературы – классической и современной. Одни только «Слова назидания» Абая чего стоят»! В них содержатся великие заветы, правила жизни.

Для большинства наших соотечественников Абай – исторический эталон народной мудрости, патриотичности, активной жизненной позиции, светскости, сочетающейся с глубокой приверженностью гуманистическим основам ислама и народным традициям. Это человек, призывавший к справедливости, единству казахов, непрерывному просвещению и интенсивному взаимодействию с другими народами и культурами. Поэтому продвижение, системная популяризация духовного наследия Абая может стать конкретной содержательной основой культурной модернизации.

Наша сегодняшняя молодежь слабо знакома с творчеством и многих классиков, и современных литераторов, таких, как Олжас Сулейменов, Мухтар Шаханов и другие. Но ведь изначально все это обращено к нации. Отсюда мы должны черпать дух нации. И здесь не нужно делить этих творцов по идейным соображениям или гражданским позициям.

Надо открывать новые имена. Например, даже работающие в жанре фэнтэзи молодые писатели несут и закладывают в своих произведениях конкретные фундаментальные ценности. А именно их и читает молодежь.

Мы видим, как яркие таланты пробиваются сами, без поддержки государства – Димаш Кудайбергенов, Геннадий Головкин, наши девочки-шахматистки. Правда, это представители городской среды, а талантливые выходцы из сельской местности остаются без должного внимания. Бизнесмены местного разлива часто жалуются, что региональные чиновники «напрягают» их на спонсирование всевозможных помпезных мероприятий. А не лучше ли создать региональные фонды поддержки сельской молодежи и вкачивать финансовые ресурсы в них?

Необходимо подстроить под процессы культурной модернизации и отечественную киноиндустрию. Да, в последние годы стало появляться все больше фильмов – в некотором смысле можно даже говорить о ренессансе казахстанского кинематографа. Однако не просматривается четкой стратегии в части создания определенных образов и культивирования конкретных ценностей. Пока все делается как-то фрагментарно и навязчиво.

А посмотрите, как работает Голливуд, как работает российская киноиндустрия, к примеру, поднимающая имидж правоохранительных органов и военной мощи. Иначе говоря, культурную политику необходимо ставить на системные рельсы.

В США еще во времена Великой депрессии была реализована программа Ф.Рузвельта «Keepsmiling». Она заложила основы американской культурной политики и системы ценностей. Значительные инвестиции направлялись в Голливуд на создание фильмов, мультипликационных лент, радио- и телевизионных продуктов. Такой подход сохраняется и по сей день. Или, скажем, впечатляющему экономическому подъему Японии способствовала в том числе разработанная в этой стране программа «Эпоха культуры».

– Если говорить о зарубежном опыте, то там особый акцент делается на коммерческую составляющую. Возможно ли у нас возникновение такого тренда?

- Вот это как раз и есть еще один стратегический подход, которым нам следует руководствоваться в культурной политике. Нужно рассматривать продукцию сферы культуры как товар, как источник дохода и прибыли. То есть культура и искусство должны позиционироваться как часть современной креативной экономики.

Пока у нас государственное финансирование культуры осуществляется преимущественно в идеологических целях. Это с одной стороны, а с другой, экономика культуры понимается только в контексте шоу-бизнеса. Тогда как в странах ОЭСР эти процессы протекают в рамках развития индустрии развлечений и отдыха. Благодаря этому идет бурный рост творческих кластеров. Объемы такого рынка достигают десятков и сотен миллиардов долларов. К примеру, вклад творческих кластеров в ВВП Шанхая доходит до 10%.

Но это не означает сокращения государственных вложений. Например, во Франции все учреждения культуры финансируются исключительно из бюджета. Однако уровень менеджмента в них таков, что государственные музеи, театры, культурные центры получают весомые доходы за счет привлечения туристов, проведения бизнес-форумов, научных конференций и т.д.

Если мы не перестроимся и не наладим производство собственного качественного культурно-развлекательного контента, то так и будем потреблять чужую продукцию. Соответственно окончательно потеряем контроль над ценностным развитием нашего общества.

Работы очень много. И каждое конкретное направление требует тщательной проработки, но в рамках единого и целостного видения.

Автор: Сауле Исабаева

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > camonitor.com, 1 марта 2018 > № 2516014 Уразгали Сельтеев


Казахстан > СМИ, ИТ. Образование, наука > mysl.kazgazeta.kz, 28 февраля 2018 > № 2529922 Аслан Жаксылыков

О СОЦИУМЕ И ДУХОВНОСТИ

Мы живем в переломное время – меняются социально-экономические отношения, идеология и идеалы, культурные ориентиры и менталитет. И в этих условиях человек «вынужден» жить в постоянном экзистенциальном кризисе, потому что «старые» ценности размыты, а новые еще не определены. Наиболее болезненно эти процессы отразились на книжной продукции: мы отвыкли читать книги – мир перестал быть поэтическим и эпическим, он стал обыденным, приземленным и расчетливым.

Искусство учит мыслить. Это краеугольный камень любого вида искусства, в том числе и художественной литературы. Разумные книги, журналы и газеты учат мыслить. Но в наше время книги уходят на второй план – то ли мир изменился, то ли мы изменились.

Какова судьба художественной литературы в новых условиях? О самом сокровенном – о слове, о роли книги и миссии писателя мы беседуем с Асланом Жамелевичем Жаксылыковым. Наш собеседник – известный писатель, переводчик, доктор филологических наук, профессор КазНУ им. аль-Фараби, автор более двухсот научных трудов и пятнадцати художественных произведений.

– Аслан Жамелевич, знаю, вы постоянно пишете. Чем заняты в данное время?

– В последнее время в основном занят переводами. Недавно закончил книгу из серии «Жизнь замечательных людей» об Ади Шариповиче Шарипове. Это легендарная личность, его имя занесено в библиографический справочник «Выдающиеся люди планеты», выпускаемый международным библиографическим центром Кембриджского университета. С 22 июня 1941 года лейтенант Ади Шарипов участвовал в боях в составе 7-й танковой дивизии. Летом 1941-го в Мухинских лесах Белоруссии организовал партизанский отряд прямо под носом у врага! В мирное время был министром просвещения, заместителем Председателя Совета Министров Казахской ССР, секретарем Союза писателей Казахстана, заместителем председателя Совета Союза ВС СССР. Был директором Института литературы и искусства им. М. О. Ауэзова Академии наук, написал ряд романов, повестей и рассказов, 350 научных и публицистических работ.

– Мне понравилась ваша оценка творчества Адольфа Арцишевского в одном из интервью: «Хочу всем напомнить, что он издал за жизнь 26 книг! Его собранием сочинений можно убить человека и воскресить одновременно, уж простите мне такой своеобразный юмор».

– Это было сказано на презентации его книги в начале этого года. Да, он очень проникновенно пишет о писателях, поэтах, музыкантах, художниках, его интервью с известными людьми читаются как художественное произведение, его литературные сравнения поражают своей образностью, его описания природы впечатляют лиризмом. Это настоящий летописец Казахстана.

– Но ведь и вы написали немало научных трудов и художественных произведений, стали писать со школьной скамьи…

– Не сказать со школьной скамьи, но родители с детства привили любовь к литературе. Они были учителями сельской школы: отец – преподаватель географии, мать – казахского языка, хорошо знали казахскую литературу и фольклор, и моя казахская фольклорная стихия идет из их рассказов. Начал писать после школы во время службы в рядах советской армии в 1973 году. В госпитале я написал историческую повесть. Хотя повесть была сырой, она и подтолкнула меня на путь творчества. После демобилизации приехал в Алма-Ату, чтобы поступить на филологический факультет и стать писателем. В 1987–88 гг. написал первый роман «Поющие камни», в нем затронута тема полигона, он был опубликован в журнале «Простор» в 1997 году.

– Почему роман так долго шел к печати?

– Потому что все мои попытки опуб­ликовать его в Алма-Ате и в Москве были неудачны – все давали отрицательные отзывы. Мне трудно судить: возможно, вещь была сыровата… К тому же на дворе был 1988 год, был соцреализм, а мой роман выходил за его рамки и по форме, и по содержанию. Но после долгих попыток, наконец, Надежда Чернова опубликовала в сокращенном виде в «Просторе», и это подтолкнуло меня не только опубликовать его полностью, но и развернуть ядро романа, продолжить его в других произведениях. Так родились романы «Сны окаянных» и «Другой океан».

– Извините за некорректную постановку вопроса, но если бы ваши романы были напечатаны в советское время, то, возможно, они были бы известны не только в СССР, но и за рубежом.

– В современном мире изменились функции литературы. Раньше предполагали, что литература способна менять мир, но катастрофы ХХ века показали, что мир становится гораздо более жестоким и жестким, и человек, и общество в этом мире не гуманизируются.

Но в советское время понимали, что писатели в известной мере – скрытые идеологи общества, воспитатели масс, пропагандисты традиционных ценностей. Да, у советской власти были сложные отношения с писателями и поэтами, но она знала их значимость, хотя пыталась их поставить себе на службу. Литература поддерживалась государством, гонорары тех лет позволяли некоторым писателям жить без зарплаты, без необходимости каждо­невно ходить на работу, и в то же время творческая интеллигенция в целом пользовалась большим авторитетом, влияла на идеологию, государственные дела.

Ныне голос интеллигенции просто не слышен народу, по этой причине нет национального диалога. Для меня самоочевидно, что статус творческой интеллигенции должен быть вопреки всему каким-то образом восстановлен.

– Но что-то случилось с приходом рыночных отношений – литература оказалась невостребованной, а книги – дорогими. Может, в условиях рынка нет потребности в искусстве и литература попросту не нужна для «нового капитализма»?

– Я не согласен с такой постановкой вопроса. Конечно, есть коммерциализация искусства, но и на Западе, и на Востоке серьезная литература востребована, несмотря на развитие интернета. Старый или новый капитализм, или социализм, или еще что-то иное – везде люди остаются людьми, государство остается государством, остаются базовые духовные ценности и традиционная культура. И в эту сферу надо направлять инвестиции, потому что духовная архитектоника может быть более важной, чем архитектоника из бетона, стали и арматуры.

Да, и на Западе писатели не живут только на гонорары, но их книги издаются немалыми тиражами, востребованы. У нас же литература сегодня элементарно не доходит до широких масс, книги издаются тиражом в полторы-две тысячи, который расходится среди знакомых и в библиотеки. Дело дошло до того, что писатель сам издает книгу на свои последние деньги, бывает, сам ее и продает, потому что торговая сеть разрушена, нередко везет свою книгу в регионы, пытаясь каким-либо образом продать там хотя бы часть тиража. Литературная критика не развита, как и популяризация новой литературы.

Похоже, с изданием книг даже в странах СНГ лучше, чем у нас. Можно обратиться к статистике 2010 года, и она подтвердит наши выводы.

В этом плане мы мигрируем в провинциализм, потому что на Западе и на Востоке роль книги на качественно высоком уровне. Например, в Англии ежегодно выходит тысяча романов, как и в Японии и в других развитых странах, в число которых Казахстан планирует войти. Но этот процесс предполагает и вхождение со своей литературой, своей культурой.

– Есть ли надежда на соответствующее развитие литературы?

– Надежда всегда есть. Для этого нужна не только поддержка государства, но должны произойти мощные духовные подвижки в самом социуме – развитие гражданского общества, полная перекодировка народного сознания и должны восстановиться традиционные ценности. Народное сознание должно вернуться к исконным, основополагающим принципам своего менталитета.

Нечто подобное произошло в начале ХХ века, когда появились ранний Ауэзов, его рассказы 20-х годов, Магжан Жумабаев с его рассказом «Грех Шолпан». Это лучшие произведения 20-30-х годов, они опередили свое время. Впоследствии они «породили» Мукагали Макатаева, от творчества которого идет чистый дух, идет мощная созидательная энергия. Потом появились «Кровь и пот» А. Нурпеисова – подлинный вдохновенный эпос, прорывная книга «Аз и Я» Олжаса Сулейменова. Мы должны верить в то, что после застоя будет подъем, и такое чудо может вновь произойти.

– А в русской литературе кто близок?

– Из русских писателей мне дорог Ф. М. Достоевский. В Семипалатинске сохранился дом, где Достоевский жил более трех лет солдатчины. Здесь написал «Село Степанчиково и его обитатели», «Дядюшкин сон», главы из знаменитых «Записок из Мертвого дома». Он интересовался казахами, дружил с Валихановым – он увидел в нем великого исследователя. Он же был провидцем, одаренным мистическим сознанием. В какой-то мере предсказал Чокану его будущее: «Не великая ли цель, не святое ли дело быть чуть ли не первым из своих, который бы растолковал России, что такое Степь».

Наука отняла людей у Бога, а других нравственных ориентиров не дала взамен, и великого гуманиста интересовала не судьба христианства, а судьба человечества. Во второй половине ХIХ века, когда возобладали тенденции в определении будущего социального устройства посредством, прежде всего, научного и экономического путей, Достоевский беспокоился, что без духовных и эстетических начал это будет приемлемо лишь для «человека-скота».

Затем мне интересен его опыт психологического «перелопачивания» человеческого материала. Быть столько лет на каторге и не сломаться, развить в себе стратегического наблюдателя, в тюрьме «наблюдать и созерцать» людей, их характеры и психику! Именно там и почувствовалось, что Достоевский в какой-то мере перешагнул за грань человеческого опыта, в нем сформировалось нечто сверхчеловеческое в плане терпения, мужества, интереса к феномену жизни, ситуации, значения духовно-психологического фактора. Все, что дальше происходило в его жизни – это «распрямление» сформировавшейся пружины. То, что он открыл для себя значение Иисуса Христа, христианства – это естественное явление, возвращение к отеческой традиции. Мистик в нем нашел путь. И он написал свои великие романы – провиденциальные вещи. В его судьбе я увидел нечто важное для себя – духовно больше и шире личного, истинная миссия там.

– Недавно перечитал любимую мной вставную легенду «Наш дом» в вашем романе «Дом Суриката». Удивляет в ней не только гармоничная фантасмагория, как в «Приключениях Алисы в Стране чудес», но и кинематографичность – готовые сцены визуальной картины. Было бы отлично, если бы по ней сняли фильм.

– То, что ты называешь фантастикой и гротеском в моих произведениях – это присутствует. Но это только видимая часть, а глубже – это особая реальность. Например, ученые крысы, мыслящие крысы – это же метафоры на внутреннее состояние отдельных людей в условиях лихорадочной гонки вооружений. Не случайно Аристотель определил человека как общественное животное, наделенное разумом. А в худших качествах как его охарактеризовать? Сам язык изобилует устойчивыми метафорами, обозначающими свойства и качества человека: лиса – «хитрый, льстивый человек», медведь – «о неуклюжем человеке», петух – «о задорном человеке» и т. д. Тех же военных называют «ястребами».

Действующие и говорящие вещи в моих произведениях – это гротеск на одном плане, но суровая реальность – на другом. Например, упомянутый тобой дом – это живой дом. Почему нас тянет в отчий дом? В моих произведениях вещи могут быть похожи на людей, повелевать им, влиять на их судьбу. Но разве вещи не обладают магическим влиянием на нас, разве мы независимы от них? Ведь из-за вещей люди ссорятся, судятся, убивают друг друга, воюют. Парадокс – человек создал вещи, а цивилизация вещей и предметов поработила дух человека. Разве это не фантасмагория, о чем ты говоришь? Через фантасмагорию в своих романах я добиваюсь обобщения, «сжатия в образе» и суггестии того, что происходит в протяженном времени или разных временах.

– Когда читаешь ваши вещи, то фантасмагорические картины так же убедительны, как убедительны наши сны ночью. Вы говорите, что ваши сюжеты и персонажи снятся?

– Да, я не скрываю, что черпаю сюжеты в своих снах. В детстве даже путал сны и реальность – захватывающие сны, настоящие странствия. Видимо, это наложило отпечаток на фантасмагорические сцены в моих произведениях. Ведь с возрастом сны стали более сложными и парадоксальными, феноменальными по яркости и остроте сознания. Я много лет вел записи сновидений, и эти описания впоследствии помогли мне в создании романного цикла. Можно сказать, что я, в какой-то мере, сновидящий. Хотя эти опыты остались в прошлом, они стимулировали творчество.

– Как вы использовали сны?

– Мои небольшие рассказы печатались, в частности, в «Просторе». Но с первой крупной вещью случилось нечто загадочное. После моего возвращения с 8-го Всесоюзного совещания молодых писателей в Москве мне полностью приснился сюжет первого романа «Поющие камни». Возможно, поэтому роман был написан относительно в короткие сроки.

Впоследствии записи готовых сновидений использовал и в других романах, например, в книге «Дом Суриката», которую ты упомянул. Обычно начинаю «созревать» для работы над очередной книгой, когда «прорабатываю» сюжет через сны.

Некоторые свои сны могу назвать символическими. Для меня сновидения – подспудное, седьмое восприятие человека, с помощью которого он может считывать астральную информацию на матричном уровне. Конечно, это эволюционное качество сложно дифференцировано по своим проявлениям у разных людей.

– В связи с «проработкой» сюжета через сны мне вспоминается гравюра Гойи «Сон разума рождает чудовищ», где он изобразил спящего человека, которого мучают кошмарные сны и чудовища, их населяющие. У вас тоже кошмары – полигон, дети-калеки и другие жертвы ядерных испытаний, живые вещи, мыслящие крысы и т. п.

– Я понял твой намек и параллель с гравюрой. Такое сравнение имеет право на жизнь – Гойя использовал гротеск, аллегорию для выражения своего видения мира и общества. К своему рисунку он привел пояснение: «Когда разум спит, фантазия в сонных грезах порождает чудовищ, но в сочетании с разумом фантазия становится матерью искусства и всех его чудесных творений». Воображение в сочетании с разумом производит не чудовищ, а чудесные творения искусства. Поэтому можно сказать, что сон разума рождает образы, сюжеты, аллегории.

И для меня кошмары – не мои образы или не мои сны. Я не зря говорил о проблеме издания и распространения книг, потому что книги рождаются из книг. Если твоя вещь публикуется, доходит до читателя и находит отклик, то это очень сильно стимулирует творчество, и, наоборот, писание «в стол» может надолго приостановить спонтанное рождение и развитие сюжетов и образов.

– Вы хотите сказать, что задержка с публикацией первого романа на девять лет отразилась на рождении следующего романа? А в целом, какова судьба ваших книг на пути к читателю?

– В известной мере, это так, хотя в те годы я был поглощен научной работой, малыми жанрами, переводами с казахского языка на русский, которые помогли мне изучить творческую лабораторию разных писателей, наработать литературный опыт.

И когда в 1997 году роман «Поющие камни» был опубликован в «Просторе», то это меня настолько окрылило, что я в тот же год решил написать продолжение. Мне было понятно, что этот роман был увертюрой к большому сложному сюжету – я всегда не воспринимал соцреализм с его простотой, мне хотелось, чтобы читатель заблудился в сюжетных линиях, как в лесу. И в 1998 году написал вторую книгу этого цикла – «Сны окаянных», где продолжил тему ядерного полигона, грандиозную, трагическую тему роли войны в истории человечества, особенно ядерного оружия.

Вторая книга начала публиковаться в журнале «Тамыр» и частично в журнале «Тан-Шолпан», были неплохие отзывы редакторов, а также читателей. Именно «Тамыр» дал мне моральный импульс закончить свой роман.

И эти публикации и отзывы подтолкнули к работе над третьей книгой – решил продолжить сюжет, потому что он не был завершен. И в 2000 году, после защиты докторской диссертации, я взялся за новую вещь – был творческий подъем. Как всегда, к началу работы уже были готовы «проработки» сюжета через сны, существовали наброски ее частей в виде каких-то схем, сюжетных линий, имен персонажей, и за один год написал третью книгу – «Другой океан». Видимо, был наработан литературный опыт, сопутствовало вдохновение – писалось быстро. После написания некоторое время я ее редактировал, шлифовал. А с 2004–2005 гг. фрагментами стал публиковать в журналах.

Затем я решил объединить все три книги в одном томе и издать, благо они «из одного теста» и дополняют друг друга. Чтобы не ходить по чиновничьим кабинетам с протянутой рукой, я издал книгу на свои деньги тиражом всего в 200-300 экземпляров. Конечно, это мизерный тираж и говорить о массовом читателе не приходится. Но, как говорится, мир не без добрых людей, которые поддержали меня, в частности, Мурат Мухтарович Ауэзов, а также группа писателей, культурологов, объединившихся вокруг него. Мне также оказал поддержку тогдашний аким Алматы Имангали Тасмагамбетов, который ознакомился с фрагментами моего романа. В результате мне удалось переиздать трилогию уже тиражом 500 экземпляров.

В 2006 году я сел писать четвертую книгу – «Дом Суриката». Фрагменты этой книги начали публиковать два журнала – «Аполлинарий» и «Тамыр», были хорошие отзывы.

И к 2009 году состоялась публикация романа «Сны окаянных» – для меня это своего рода определенный рубеж и основа для следующей книги. Роман включает четыре части – «Поющие камни», «Сны окаянных», «Другой океан», «Дом Суриката», каждый из которых является самостоятельным произведением и в то же время частью общей тетралогии.

В 2012 году была завершена и пятая книга «Возвращение» – ее сюжет полностью вытекает из предыдущих книг, она композиционно объединяет начало и конец всего цикла. Этот роман фрагментами публиковался в журналах «Тамыр», «Простор», в совместном литературном альманахе «Казахстан-Россия» (2015 г.). Книга продолжает тему вечной идеологической войны, с которой человечество жило и живет до сих пор и не думает с ней не расставаться, наоборот, оно глубже врастает в войну. К сожалению, романный цикл до сих пор не издан приемлемым книжным тиражом и еще не нашел выхода к большому читателю.

– Вы художественными средствами, через фантасмагорические сны изобразили внутреннюю суть вой­ны. Какова плоть и кровь войны? Уйдет ли она в прошлое?

– Я не могу сказать, что войны уйдут в прошлое в ближайшем будущем. Экзистенция войны – это настолько глобальная, мучительная проблема для человечества, а также для писателя, что я решил дать вариант ответа на этот вопрос в своих романах. Хотя не мне судить, насколько читатель получит исчерпывающий ответ. Сопровождает ли война историю человечества по причине мистических, иррациональных факторов или человечество само по себе представляет воинственный вид и гены войны заложены в наше тело, наше сознание, нашу прапамять? Или с нами играют злую шутку какие-то потусторонние силы? Все это меня очень волнует.

– Аслан Жамелевич, большое спасибо за интервью!

Дастан ЕЛЬДЕСОВ,

лингвист

Казахстан > СМИ, ИТ. Образование, наука > mysl.kazgazeta.kz, 28 февраля 2018 > № 2529922 Аслан Жаксылыков


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513559 Александр Лосев

Эпоха застоя в мировой науке

И что это значит для человечества

Александр Лосев – член президиума Совета по внешней и оборонной политике, генеральный директор АО «УК "Спутник – Управление капиталом"».

Резюме Массированной рекламой нам пытаются доказать, что цифровизация станет основой «Индустрии 4.0». Умалчивается, что «цифру» нельзя надеть, «цифрой» нельзя согреть дома, больницы и школы, «цифра» не заменит транспорт и дороги, «цифрой» не утолить голод и не вылечить заболевания.

Двадцатый век называют великой эпохой научно-технической революции, когда на основе научных знаний и открытий происходил стремительный прогресс техники и технологий, невероятными темпами шло развитие промышленности и производительных сил, менялись общественно-политические отношения, повышался уровень и качество жизни людей. Научные знания стали факторами производства в большинстве стран мира, а в СССР и США фундаментальная и прикладная наука обеспечивали обороноспособность и стратегический паритет с «вероятным противником».

Нынешнее состояние российской науки иначе как кризисным не называют, особенно в сравнении с ее заметной ролью и мировым влиянием в ХХ веке. Много сказано про разрушение научно-технического потенциала в постсоветское время, «утечку мозгов» и потерю интеллектуального капитала, многолетний дефицит финансирования, деградацию институтов и академий, нехватку лабораторий и оборудования для исследований, про падение престижа науки и сокращение общего числа ученых на фоне стремительного роста социального неравенства. Огромной проблемой является невостребованность результатов научных исследований российской экономикой и обществом. Реформирование науки и создание ФАНО пока не только не помогает решить накопившиеся проблемы, но напротив, приводит к еще большей деградации научной деятельности при усилении роли «наукометрии» и чиновников в работе Российской Академии наук.

Другой аспект той же проблемы – слабая защита нашей интеллектуальной собственности. Чиновники вынуждают ученых публиковать результаты своих исследований в иностранных научных журналах, что позволяет транснациональным корпорациям практически бесплатно получать плоды интеллектуального труда российской науки, а при внедрении разработок нашим исследователям очень мало что достается. Это не добавляет мотивации делать свои научные работы публичными.

Не способствует развитию науки и недостаточная известность современных российских ученых в мире, и периферийный статус русского языка в научной литературе. Языком мировой науки после Второй мировой войны стал английский. На этом языке в основном осуществляется исследовательская деятельность и научные коммуникации, также как и оценка значимости результатов исследований и открытий. Соединенные Штаты лидируют по количеству Нобелевских премий, превосходя следующую за ними в нобелевской статистике Великобританию более чем в три раза, а замыкают четверку лидеров Германия и Франция. Почти половина университетов, давших миру нобелевских лауреатов, находится в США.

Правда, за четверть века человечество очень незначительно продвинулось в познании законов природы. Большинство достижений, включая открытие бозона Хиггса или расшифровку генома человека – это либо завершение начатых десятилетия назад исследований, либо практическое подтверждение гипотез полувековой давности. Мировая наука не демонстрирует в XXI веке таких же значительных открытий, как это было в прошлом столетии.

Приходится говорить не только о кризисе российской науки, но и о застое мировой фундаментальной науки в целом, хотя научное сообщество в ведущих экономиках мира финансируется лучше, чем в России и вряд ли может жаловаться на отсутствие интереса со стороны корпораций и государственных органов.

Построение фрактала, или что пошло не так?

Создание научной картины мира можно образно сравнить с построением фракталов динамических систем, например, с вычерчиванием множества Мандельброта или Жюлиа. Начальная точка такого фрактала соответствует нулю – то есть Незнанию. Затем год за годом, век за веком из научных открытий начинает формироваться огромное тело фундаментальных знаний и прикладных навыков, и возникает основная кардиоида мировой науки, вокруг которой выделяются специализированные области, меньшие по размеру, но связанные с ней. На этих узких областях выстраиваются свои очень сложные взаимосвязанные конструкции, повторяющие в меньших масштабах строение основного тела науки и детализирующие наши знания. Фрактал науки постоянно разветвляется, при этом каждый его следующий фрагмент в несколько раз меньше предыдущего, но для того чтобы его построить, требуется столько же ученых и специалистов и столько же усилий и средств, сколько было задействовано за все предыдущее время существования этой науки. Видимо, таково свойство Природы, которая любит фракталы, или замысел Творца (для тех, кому ближе эта гипотеза).

«Наука всегда неправа. Она не в состоянии решить ни одного вопроса, не поставив при этом с десяток новых», – говорил Бернард Шоу. Проверка всех высказанных гипотез и построение нового «фрактала» научной картины мира требует таких энергетических и финансовых ресурсов, которыми человечество просто пока не располагает. Получение новых знаний с каждым годом становится дороже и дороже, ученых нужно все больше и больше, а стоимость экспериментов и оборудования может исчисляться миллионами или даже миллиардами долларов, как, например, Большой адронный коллайдер в ЦЕРНе. Для дальнейшего прорыва в естественных науках требуются колоссальные средства на новые исследования и подтверждения научных идей, включая эксперименты за пределами Земли, а самое главное, необходимо время (несколько поколений ученых), но экономические реалии требуют прибыли «здесь и сейчас».

Это ограничивает общее развитие науки в основном теми областями, в которых открытия становятся прибыльными бизнес-идеями. У экономики свои законы, поэтому сейчас средний срок финансирования исследований составляет всего три года, хотя историческая практика показывает, что для научного открытия зачастую требуются десятилетия.

К тому же западная демократия поставила все дорогостоящие государственные программы в зависимость от электоральных циклов. Поддержка избирателей, необходимая для получения или сохранения власти, заставляет политиков, парламенты и правительства склоняться к популизму и решать тактические задачи, поэтому траты на фундаментальную науку в развитых странах сокращаются в относительном (к величине ВВП), а иногда и в номинальном выражении. В государственных бюджетах нет «лишних» денег на науку, да и тратить огромные средства с непредсказуемым результатом, рискуя экономическим ростом или социальной стабильностью при отсутствии экзистенциальных внешних угроз, никто из политиков не хочет.

Неправильная наука и «библиометрика» по Хиршу

В идеале любое научное исследование состоит из трех компонентов: 1) постановка задачи, 2) объективный эксперимент с получением результатов, и 3) неоднократное повторение испытаний для подтверждения, то есть воспроизводимость опыта. Но современная наука отходит от этого идеала.

Проектный подход, используемый при субсидировании науки, например, в США и в Великобритании, мотивирует в основном те исследования, которые могут принести экономическую выгоду компаниям либо выполнить идеологический заказ власти. При таком подходе фундаментальная наука даже в развитых странах оказывается в общем-то бесполезной, хотя все еще остается «статусной» для ведущих университетов и крупных исследовательских центров. Но даже им приходится объединять финансовые ресурсы и участвовать в совместных программах, чтобы проводить исследования на необходимом для современной науки уровне. У небольших университетов и институтов такой возможности практически нет. Удорожание экспериментов привело к тому, что во многих областях науки ученые занимаются математическим моделированием и последующей корректировкой компьютерных моделей для того, чтобы результат вычислений соответствовал полученным в ходе эксперимента данным.

Поскольку денежные ресурсы ограничены, научная деятельность все больше зависит от грантов, выделяемых государственными агентствами или частными корпорациями. Исследования коммерциализируются, а значит грантодателям необходимы критерии оценки самих ученых и эффективности их работы. Так появились рейтинги университетов и индексы, например, индекс Хирша (h-index), основанные на количестве публикаций ученых или групп исследователей и объеме цитирования этих публикаций. Индекс Хирша и цитируемость необходимы для привлечения финансирования. Чем выше рейтинг и индекс цитирования, тем больше шансов у конкретного ученого или университета получить грант. Особенно актуально это стало, когда регуляторы ужесточили требования к банкам в отношении кредитных рисков, что отразилось в правилах Базель III и в американском законе Додда-Франка. Достаточно много работ стало невозможно финансировать, привлекая банковские кредиты, поэтому главную роль в распределении грантов получили крупные межправительственные организации или федеральные агентства, такие как National Science Foundation в Соединенных Штатах или European Research Council и European Research Coordination Agency в Евросоюзе.

С одной стороны, такой «индексный» подход решает проблему временного интервала между совершением открытия и началом его использования в экономике (не все ученые доживают до реализации своих идей), а с другой – заменяет реальную результативность исследований упрощенной наукометрикой.

Количество публикаций становится основным критерием значимости научных работ и мотивирует ученых больше заниматься «раскрученными» темами и отказываться от важных для развития науки, но малоизвестных широкому научному сообществу направлений, где количество цитирований будет минимальным. Успех современного ученого на Западе измеряется в полученных им суммах грантов, в количестве статей, опубликованных в статусных научных журналах, и в цитируемости этих работ.

Конкуренция за гранты принимает гипертрофированные формы и отражается на качестве исследований. Больше ценятся статьи с данными об успехах, поскольку неудачные эксперименты могут поставить крест на научной карьере, хотя отрицательный результат – тоже результат, значимый для науки. Наукометрика приводит к увеличению числа весьма заурядных публикаций, где мало новизны, зато нет риска неудачи, а ученые иногда вынуждены подгонять результаты под ожидания тех, кто их исследования финансирует, чтобы написать о достижениях и получить средства на продолжение работ. Такая «формула успеха» позволяет ученым встраиваться в систему, но на пользу науке явно не идет.

Чтобы избежать закрытия лабораторий, руководители исследовательских групп вынуждены с каждым годом направлять все больше заявок на гранты, перегружая этим систему распределения денег. Доля поддерживаемых грантодателями прошений составляет в разных областях от 10 до 20%, остальные отклоняются. Многие профессора жалуются, что тратят до половины рабочего времени на составление заявок на гранты. Человеко-часы на подготовку документации для федеральных агентств складываются в столетия. Так, австралийские ученые недавно подсчитали, что на составление грантовых заявок они потратили в общей сложности 500 лет. Руководители научных групп в США, многие из которых являются авторитетами в своих областях, тратят на грантовую документацию до 42% рабочего времени, которое просто потеряно для науки. Согласно данным European Research Council четверть средств, выделяемых на исследования, «съедается» бюрократическими процедурами.

В отличие от России, число научных работников на Западе с каждым годом увеличивается, но молодые ученые и аспиранты часто сетуют на форумах и в соцсетях, что их материальное положение ухудшается. Конкуренция очень высока, и это влечет за собой появление дисбалансов, научные результаты подтягиваются под обещания, а сомнения в обоснованности и справедливости выдачи грантов становятся поводом для постоянных конфликтов.

Проведенный не так давно метаанализ эффективности научных исследований показал, что 85% мировых затрат на науку приходится на бесполезные и плохо спланированные исследования. Про критерий воспроизводимости результатов вспоминают нечасто, поскольку на рутинное повторение экспериментов просто нет денег. В современной науке возникло даже такое негативное явление, как «кризис воспроизводимости». Небрежно сделанные работы объявляются «революционными», а качество методов редко проверяется. Так, например, статистика показывает, что до 30% влиятельных исследовательских работ в области медицины впоследствии оказываются ошибочными или малозначимыми.

Вывод из всего этого неутешителен: в то время как российская наука старела и сжималась в анабиозе, западная наука под руку с бизнесом водила хоровод вокруг достижений прошлых поколений ученых.

Парадоксы Черной Королевы

«Нужно бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте, а чтобы попасть в другое место, нужно бежать вдвое быстрее». Эти слова, сказанные Алисе Черной Королевой, очень точно указывают, что именно нужно делать, чтобы научные знания вновь стали факторами производства и перевели мировую экономику на новый технологический уровень.

Пока же мир пытается совершить технологическую революцию, не создав современную научную основу для этого, а лишь стараясь коммерциализировать и социализировать научно-технические достижения прошлого. Даже «великий инноватор» Илон Маск использует ракетные двигатели и носители, созданные по технологиям полувековой давности. В 1899 г. именно электромобиль впервые в истории автомобильного транспорта достиг скорости 100 км/ч, а электромобили XXI века отличаются от прототипов XIX века лишь дизайном и некоторыми дополнительными функциями.

Бизнес и государство как главные грантодатели оказывают заметное влияние на развитие современной науки и в чем-то ограничивают свободу деятельности ученых. Происходит концентрация прикладных научных исследований в информационных технологиях, в топливно-энергетической сфере, биомедицине, в телекоммуникациях, то есть там, где есть перспективы получить прибыль, в десятки раз превышающую общие затраты на НИОКР. И делается это, к сожалению, в ущерб естественным наукам, вплоть до полного прекращения работ в ряде областей. В гуманитарной сфере дела обстоят еще хуже, поскольку коммерциализировать идеологию лучше всего умеют государства, поэтому гранты в основном идут на исследования, либо не противоречащие позициям властей, либо подтверждающие правильность их политики в глазах социума и избирателей. И только конкуренция политических течений вносит разнообразие в гуманитарную сферу.

Роль людей науки в обществе снижается, у молодежи нет мотивации становиться учеными, получающими такую же зарплату, как работники торговли или рабочие на предприятиях, при перспективе постоянно клянчить гранты. Кумиры молодежи создаются в спорте и шоу-бизнесе.

Но рост мировой экономики не должен остановиться из-за такой пустяковой причины, как застой в фундаментальной науке. Постиндустриальная эпоха – это ничто иное как финансиализация рынков, увеличение доли услуг (и развлечений) в структуре ВВП при бурном развитии информационных технологий и массовом выводе промпроизводства в развивающиеся страны. Когда в политике и экономике начинают доминировать социальные и коммерческие технологии, правительства и транснациональные корпорации стараются повсеместно навязать новую мифологию, уводя прогресс в сторону и призывая население отказываться от собственности в пользу удобств, тем самым превращая граждан в люмпен-потребителей. Современное школьное образование настроено на производство «грамотных потребителей», а Болонская система в вузах выравнивает стандарты под единую планку и одновременно разрушает их в угоду рынку, делая знания фрагментарными и снижая общий уровень высшего образования.

Средневековая формула «Наука – служанка богословия» трансформируется в ангажированность ученых, получающих гранты за «подтверждение» мифов и доказывающих, например, теорию глобального потепления из-за выбросов диоксида углерода, хотя планета пережила много циклов потепления и похолодания, роста и снижения концентрации СО2 в отсутствие человечества или при крайне незначительном объеме производства в доиндустриальные эпохи. Разрушение озонового слоя атмосферы «неправильными» фреонами объявлялось в конце ХХ века катастрофой мирового масштаба, но вот и фреоны давно уже заменили на «правильные», а озоновые дыры почему-то не исчезают. Ошибочные и, возможно, намеренно искаженные научные заключения, положенные в основу Киотского протокола, а затем и Парижского соглашения по климату, сдерживают глобальное экономическое развитие и становятся инструментами политического давления.

Еще больше мифов создается в области «зеленой» энергетики. Хотя у всех возобновляемых источников (ВИЭ) низкая плотность потока энергии, что означает крайне малую эффективность солнечной и ветровой энергетики в сравнении даже с обычной тепловой, в Европе ВИЭ позиционируется как альтернатива атомной энергетике. При этом умалчивается, что производство солнечных панелей и аккумуляторов для электромобилей наносит непоправимый экологический ущерб, а эксплуатация электромобилей требует дополнительной генерации электричества, две трети которого вырабатывается в Европе на тепловых электростанциях путем сжигания миллионов тонн каменного угля и природного газа. Парадокс, но электромобили сейчас в два раза грязнее и опаснее для экологии Земли, чем обычные автомобили с бензиновыми двигателями. И так будет до тех пор, пока доля атомной энергетики не достигнет хотя бы 50% всей энергогенерации планеты. Но сегодня ядерная энергия составляет в ней лишь 9%, а доля электростанций на угле, мазуте и газе – 70%.

«Слыхала я такую чепуху, рядом с которой это разумно, как толковый словарь!» – говорила Черная Королева. Главным фетишем мировой экономики становится «цифровизация» и ее «хайп» – малоэффективная и энергозатратная технология «блокчейн».

Хотя прошло достаточно много времени с момента внедрения информационных технологий в промышленное производство, миру так и не представлено веских доказательств того, что цифровизация способна резко поднять производительность труда в промышленности и ускорить темпы экономического роста. Зато массированной рекламой нам пытаются доказать, что цифровизация станет основой «Индустрии 4.0», то есть запустит «четвертую промышленную революцию». При этом умалчивается, что «цифру» нельзя надеть, «цифрой» нельзя согреть дома, больницы и школы, «цифра» не заменит транспорт и дороги, «цифрой» не утолить голод и не вылечить заболевания.

Блокчейн объявлен светлым будущим торгово-финансовой сферы, но его адепты забывают рассказать, что это регресс самой философии Интернета и в сравнении с платежной системой Visa чудовищная по своей неэффективности технология, когда миллионы компьютеров во всем мире загружены решением одной и той же задачи получения кода верификации и постоянной проверкой единой цепочки одних и тех же транзакций, которую все эти миллионы компьютеров копируют и обновляют на своих дисках, быстро заполняя машинную память терабайтами одинаковой на всех информации. Каждому участвующему в расчетах криптовалютами необходимо хранить у себя дома гигантские массивы данных обо всех транзакциях, совершенных в прошлом и реализованных в будущем всеми участниками системы, поскольку передача данных на облачные сервера и внешние дата-центры означает конец децентрализации.

«Зеленые», критикуя заявления президента Трампа по поводу Парижского соглашения о климате, упускают из вида, что на майнинг биткоинов уже тратится 37 тераВт/ч электроэнергии, что соответствует выбросу 22 млн тонн углекислого газа в атмосферу и около 3 млн тонн оксидов серы и азота. Таков «вклад» майнеров в экологию нашей планеты. К тому же криптовалюты, позволяющие проводить анонимные расчеты – настоящая находка для преступных группировок, занимающихся продажей наркотиков, вымогательством, торговлей человеческими органами и другими незаконными операциями. А блокчейн можно отнести к технологиям «цветных революций», потому что именно он позволяет определенным группам в ситуации хаоса, падения государственной власти и гражданской войны осуществлять расчеты и гарантировать доказательства своих прав на собственность до момента победы новой власти или установления контроля со стороны иностранной державы.

Повсеместное внедрение «цифры» способно принести колоссальную прибыль корпорациям, поскольку появление возможности анализировать гигантские массивы неупорядоченных данных – Big Data – помогает принятию стратегических бизнес-решений, открывает перспективы для «Интернета вещей» и повышает эффективность продаж продуктов и услуг, а Data Mining (глубинный анализ данных) становится источником дохода, сопоставимым с разработкой реальных горнорудных месторождений.

Людям внушают, что им не нужна собственность на вещи и даже вещи как таковые, а нужны лишь функции этих вещей. Зачем, например, иметь собственную машину, которая большую часть дня стоит на стоянке (часто платной) и которую нужно обслуживать и страховать, если есть Uber и прочие агрегаторы таксомоторных услуг? Или зачем покупать в собственность квартиру или дом, выплачивая за него всю жизнь ипотеку, если можно взять жильё в аренду? По сути, это новое переосмысление идеи Эриха Фромма «Haben oder Sein» – «Иметь или быть?».

«Сначала раздай пирог, а потом режь его», – говорила Алисе Черная Королева. Потребности людей станут удовлетворяться системой, знающей о человеке, его привычках и даже мыслях абсолютно всё. Как раз для выявления потребности людей в этих функциях вещей и для продвижения и навязывания товаров и услуг и получает коммерческое развитие «цифровизация», распространение гаджетов и соцсетей. Интернет вещей – «умные» холодильники и телевизоры – становятся домашними шпионами. «Скажи ему что-нибудь! – воскликнула Черная Королева. – Ведь это смешно: пудинг говорит, а ты молчишь!»

Нас убеждают, что успех бизнеса – это следование стилю FAANG (Facebook, Apple, Amazon, Netflix, Google), на базе которого будет создан «великий дирижер» системы. Той системы, что станет главным бенефициаром цифровизации. Классическая формула Маркса: «деньги – товар – деньги штрих» превращается в формулу джентльменов удачи: «деньги ваши – будут наши».

Денег в финансовом мире сейчас намного больше, чем свежих научных идей, но бизнесу интереснее играть в «казино» и поддерживать мифы, а не развивать фундаментальную науку, потому что современная мифология и модели потребления приносят прибыль и формируют денежные потоки в «правильном» направлении, а провалы «эффективного менеджмента» и коллапс пузырей легко списать на очередной кризис. Инвестиционному бизнесу (а не ученым) удается привлекать средства под какие угодно обещания без должного научного обоснования. В случае удачи прибыль делится между предпринимателями и инвесторами, а убытки в случае неудачи несут вкладчики и собственники капитала, купившие паи фондов. Так, например, распиаренная Tesla Motors генерирует миллиардные убытки своим акционерам, но ее капитализация от этого не страдает. Ученым в этом плоском мире только и остается, что биться за гранты и уповать на индекс Хирша.

Выйти за горизонты познания

Исследователи длинных экономических циклов (волн Кондратьева) отмечают неравномерность совершения и внедрения научных открытий, а процесс появления инноваций является дискретным во времени. Предыдущий длинный цикл завершается, и человечество уже живет в ожидании нового технологического устройства, но остается вопрос, запустит ли цифровизация очередную промышленную революцию и сменится ли постиндустриальная эпоха в развитых странах на неоиндустриальную, если научная основа для этого так и не получит развития. Еще меньше перспектив будет у человечества создать что-то принципиально новое, если глобализированная мировая экономика распадется на противоборствующие кластеры и погрязнет в конфликтах и протекционизме. Сверхзадачи, стоящие перед современной наукой, столь масштабны, а технические проблемы настолько сложны, что решить их можно, лишь объединив усилия большинства государств, корпораций и всего научного сообщества. Иначе реального прорыва не будет, сколько ни произноси слово «блокчейн».

Прогресс человечества теперь зависит не только от деятельности ученого сообщества, но и от внешнеполитических усилий ведущих держав. Доступный наблюдению барионный мир составляет лишь 4% Вселенной, остальное – это темная материя (22%) и темная энергия – 74% объема Вселенной. Современные знания о мире пока не позволяют понять природу темной материи и темной энергии и использовать на практике эти знания. Конечно, «нельзя объять необъятное», но чтобы заново понять, что такое вещество, энергия, пространство и масса, государствам следует концентрироваться на приоритетных для себя направлениях, а затем делиться полученными знаниями. А главным помощником ученых станет искусственный интеллект, который как раз и сможет выявить невидимые закономерности и объединить междисциплинарные знания и опыт миллионов исследователей.

Но мечты о человечестве, отбросившем меркантилизм, политические интересы стран и финансовые интересы элит и объединившемся для продвижения науки – это утопия и ненаучная фантастика. Человеческую природу быстро не изменить. Мир обречен на конкурентную борьбу с малопредсказуемыми последствиями. Поэтому главным драйвером науки и в России, и в Китае, и на Западе будет оборонно-промышленный комплекс. Именно ОПК, который в нашей стране финансируется государством на приоритетной основе, может стать главным заказчиком исследований в естественно-научных сферах и в области искусственного интеллекта. С таким «дирижером» и у российской науки есть перспективы стать частью глобального процесса получения новых знаний в физике, химии, математике и пр. и всерьез заняться работами над созданием искусственного интеллекта. А то, что российская наука отстала в последнюю четверть века от мировой, это не страшно, поскольку и мировая наука пока далеко не продвинулась.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513559 Александр Лосев


Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 28 февраля 2018 > № 2513539 Ольга Четверикова

ПОЛИГОН

Медведев поручил Силуанову и Орешкину подпитать деньгами цифровую экономику

Полигон - большой, специально оборудованный участок суши или моря для испытаний различных видов оружия, военной техники, для боевых учений. Авиационный, артиллерийский, морской полигон. Место научных и других испытаний, проб. Заводской полигон. Подводный исследовательский полигон.

С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова. Толковый словарь русского языка.

21 февраля премьер-министр России Дмитрий Медведев написал письмо коллегам: «Минфину России (А. Г. Силуанову), Минэкономразвития России (М. С. Орешкину) при подготовке проекта федерального закона «О внесении изменений в федеральный закон «О федеральном бюджете на 2018 год и на плановый период 2019 и 2020 годов» дополнительно проработать и предусмотреть финансирование плана мероприятий по направлению «Кадры и образование» Программы «Цифровая экономика Российской Федерации».

Из Программы ЦЭ:

«Целями настоящей Программы являются:

создание экосистемы цифровой экономики Российской Федерации, в которой данные в цифровой форме являются ключевым фактором производства во всех сферах социально-экономической деятельностии в которой обеспечено эффективное взаимодействие, включая трансграничное, бизнеса, научно-образовательного сообщества, государства и граждан;

создание необходимых и достаточных условий институционального и инфраструктурного характера, устранение имеющихся препятствий и ограничений для создания и (или) развития высокотехнологических бизнесов и недопущение появления новых препятствий и ограничений как в традиционных отраслях экономики, так и в новых отраслях и высокотехнологичных рынках; повышение конкурентоспособности на глобальном рынке как отдельных отраслей экономики Российской Федерации, так и экономики в целом».

Экспертные оценки

Ольга Четверикова

Помним позднего Брежнева: «Экономика должна быть экономной». Потом были лозунги Андропова («Дисциплина») и Черненко («Интенсификация»). Горбачёв предрёк «Ускорение и перестройку», Ельцин возглашал «Демократию и реформы». При Путине мы уже пережили несколько лозунгов: «Удвоение ВВП», «Стабилизация», «Майские указы — в жизнь!» Теперь царит «Цифровая экономика». Предыдущая история показывает, что лозунги вождей (к счастью, может быть) в большинстве своём так лозунгами и оставались. А что у нас с цифровой экономикой? Вроде бы взялись за неё всерьёз. Что на деле стоит за «сквозными цифровыми технологиями», среди которых в Программе цифровой экономики перечислены «нейротехнологии и искусственный интеллект», «технологии виртуальной и дополненной реальностей»? Это типичная чиновничья пустопорожняя болтовня или серьёзная программа?

Ещё два года назад правительство и президент утвердили программу «Национальная технологическая инициатива». Она разрабатывалась под видом выхода России на конкурентоспособный уровень. Дело в том, что тогда у нас началась борьба против последствий санкций, заговорили о необходимости реиндустриализации, перехода на импортозамещение и прочих вещах. Академия наук представила свой проект, который говорил в том, что необходимо осуществить реиндустриализацию и на этой основе осуществить технологическое обновление для того, чтобы быть на уровне стратегического паритета, равенства с другими странами. Одновременно с Академией наук предложило свой проект и Агентство стратегических инициатив. Я хочу подчеркнуть, что АСИ — это влиятельнейшая структура, которая у нас разрабатывает форсайт-проекты, инновационные проекты. АСИ всё время остаётся в тени, но, между тем, это орган, куда входят представители крупного бизнеса. Когда воссоединился Крым, директор АСИ Никитин туда приехал и разъяснил севастопольцам, тогда ещё ничего не понимающим в российской действительности, что АСИ — это ключевая структура, представляет интересы крупного бизнеса, имеет полный доступ в любой федеральный орган власти и добивается отмены тех препятствий, которые мешают бизнесменам реализовать свои новации.

Итак, АСИ предложило свой проект совместно с РВК (Российской венчурной компанией), в котором заявлено, что мы не должны заниматься реиндустриализацией, не должны восстанавливать то, в чём не добьёмся конкуренции на внешних рынках. А мы должны работать на внешний рынок, на экспорт, поэтому надо придумывать такие рынки, где мы смогли бы добиться успеха. Одним из таких рынком является НейроНет. Это программа стала разрабатываться в России ещё в рамках проекта «Образование 2030», это о том, что необходимо создать прямую связь мозг-компьютер для того, чтобы мозги людей были подключено к компьютерам через некую беспроводную сеть, и таким образом можно будет управлять людьми, воздействуя не только на мысли, но и на эмоции. В мире это старый оккультный проект, разрабатываемый ещё с 50-60-х годов, и цифровики-айтишники России (цифровики-алхимики, как я их называю) решили здесь добиться передовых позиций.

Кроме НейроНета было ещё девять проектов, сейчас добавили ещё два. Это технологии, связанные с безопасностью — камеры наблюдения и автопилоты. Но НейроНет — это главное направление. Эта программа у нас широко не обсуждалась, но была принята. И весь крупный бизнес, в первую очередь IT-бизнес, тесно связанный с иностранным IT-бизнесом, завязан на эту программу. Потом нас в России в середине прошлого года как-то так тихо, внезапно была принята Программа цифровой экономики. Хочу подчеркнуть, что инициатором этой программы стал Всемирный банк, именно Всемирный банк организовал соответствующую аналитическую группу, которая всё это подготавливала. Кстати, АСИ там играло опять-таки ключевую роль. Когда Программу ЦЭ быстренько обсудили м приняли в Ново-Огарёве, один из ведущих деятелей АСИ, возглавляющий департамент «Молодые профессионалы» Дмитрий Песков (однофамилец пресс-секретаря, который играет ключевую роль в разработке и реализации форсайт-программы «Образование 2030», направленную на слом и ликвидацию традиционного образования) сказал, что сегодня цифровая экономика фактически создаёт основную базу для реализации Национальной технологической инициативы. И дальше там была очень важная вещь, он сказал следующее: «Цифровая экономика не означает, что мы должны создавать новый Госплан для государства. Задача другая. Государство должно подготовить, расчистить площадку для деятельности частного бизнеса, а дальше всё будет решать этот частный бизнес». Понимаете? То есть государство, государственные органы используются как инструмент для того, чтобы «подготовить площадку», то есть фактически речь идёт о самоликвидации государства, потому что потом всем будет орудовать частный бизнес.

Не случайно сейчас мы видим, что это воочию реализуется, когда Сбербанку передаются функции государства. С 2018 года он получает право реализовывать функции МФЦ, в частности, будет выдавать паспорта. Сейчас это работает в трёх регионах, дальше это будет по всей стране.

А как будут «расчищать площадку»? Первое — это дерегулирование. О чём идёт речь? Об изменении законов, которые препятствуют оцифровывать всё и вся во всех сферах. Значит, нужно изменение законов. Второе, что сказал Песков — мешает отсутствие кадров. Значит, нам нужно подготовить кадры. Сейчас этим и занялись Медведев, Силуанов и Орешкин.

Когда была принята Программа ЦЭ, возник орган, который её реализует. Это не правительство, а автономная некоммерческая организация под названием «Цифровая экономика», которая создана в свою очередь другими «некоммерческими организациями»: АСИ, Сбербанк, Сколково, рядом IT-компаний. Во главе АНО «Цифровая экономика» стоит человек, который пришёл из Агентства стратегических инициатив.

Далее. В программе прописано, что в ключевой фактор экономики превращаются Большие Данные. Это данные на нас всех — это наши персональные данные, включая биометрические. Но это не только ключевой фактор для них, это ещё и товар, который можно продавать. Поэтому, говоря о цифровой экономике, мы должны очень хорошо понимать, что речь никоим образом не идёт о промышленности, о производстве, о сельском хозяйстве (что у нас обычно ассоциируется с реальной экономикой), а речь идёт об информации. И когда Греф объяснял, что это такое, он сказал очень важную вещь: «Сегодня выигрывать будут те, кто является агентами или лидерами экосистемы». Прежде понятие «экосистема» применялись к живой природе. Сегодня — нет. Этот термин пришёл из экологии, но имеет в виду совсем другое. Они так это объясняют: экосистема — это связь между человеком и неживой, неодушевлённой сферой. В другом месте они говорят так: экосистема — это связь между человеком и бизнес-структурами и связь внутри бизнес-структур. То есть корпорация имеет множество разветвлений вокруг себя, которые работают на неё. Это очередной термин-ловушка, который должен дезориентировать, потому что представить, что это такое, крайне сложно. Но Греф многое объяснил: сейчас главная задача любого предпринимателя — иметь как можно более близкий доступ к клиенту, то есть иметь о нём всю информацию. Тот, кто имеет всю информацию, тот и выигрывает. Всё сейчас переходит на торговлю. Если ты знаешь абсолютно всё о человеке, ты знаешь, что ему предложить, что ему нужно — фактически ты им полностью управляешь и он тебе по факту принадлежит. Поэтому сейчас цифротизаторы борются именно за то, чтобы иметь о нас всю информацию, иметь о нас все данные, какие только можно. Тогда нами можно легко управлять и строить свой бизнес. И ещё Греф сказал, что мы должны подготовиться к тому, что в ближайшее время фактически каждый наш шаг будет известен, что не будет никакой персональной и личной жизни.

С другой стороны — самая главная вещь, — это часть мирового проекта. Всё, что реализуют грефы — обратите внимание, — они реализуют очень быстро. Буквально каждый день мы получаем какие-то новые акты, новые законопроекты. В частности, один из законопроектов — совершенно убойный. Я видела его вариант, там стоит дата «март 2018 года», подпись «Президент РФ». То есть это готовят под новый срок Путина. Называется «Закон об отношениях между роботом и человеком» — впервые в мире принимается такой закон, когда роботу придают статут юридического лица. Один из авторов этого законопроекта — Гришин, глава группы MailRu, который это делает по поручению спикера Госдумы Володина. А Володин возглавляет Совет по законодательному обеспечению реализации цифровой экономики. Гришин объяснил закон о роботах так — этот закон привлечёт иностранные компании, потому что на Западе есть ограничения для экспериментирования в области IT-проектов, а у нас эти ограничения фактически снимаются.

У нас много чего впервые в мире делается. Впервые в мире Сбербанком, то есть фактически частной структурой (мы знаем, кому она принадлежит — наполовину Центробанку, который не является органом правительства, это структура самостоятельная, наполовину нерезидентам, то есть иностранному капиталу) приобретены функции, которые свойственны только государству.

Даже в патриотической среде я знаю людей, которые говорят — а что вы боитесь цифровой экономики? И начинают описывать сказочное будущее: заводов больше не будет нужно, но наступит изобилие, так как человек сам напечатает себе на принтере всё — от еды и автомобиля до супруга. Получается полностью рассредоточенное производство и экономическая свобода человека, что прекрасно. Это прорыв, это реальный коммунизм — чуть ли не до этого договариваются. Кстати, в Программе ЦЭ тоже написано, что с использованием цифровых технологий изменяется повседневная жизнь человека, производственные отношения, структура экономики. В этом духе как-то высказался и президент Путин: «Цифровая экономика — это не отдельная отрасль, по сути это уклад жизни». Так как же на самом деле изменится жизнь?

Давайте опустимся на нашу грешную землю. Нам официально огласили, что в России 22 миллиона бедных, живущих на доходы ниже прожиточного минимума. Называть вещи надо своими именами — это нищие, 22 миллиона, на деле больше. Дальше. Минимальное пособие по безработице у нас 840 рублей, максимальное — 4500. Для сравнения, во Франции минимальная заработная плата в переводе на русские деньги — 90 тысяч рублей. Соответственно, для кого весь этот виртуальный мир, для кого вся эта красота? Пусть люди думают.

Если мы возьмём наше промышленное производство, жизнь на селе, то мы увидим здесь, мягко говоря, деградацию, потому что чего-чего, а как раз новейшие технологии в промышленности у нас применить невозможно. Именно потому, что большая часть денег идёт в отрасли под видом «инновационных проектов». Половина идёт в карман деятелям «инновации», а половина — на виртуальные проекты, которые никому не нужны, кроме обманщиков.

Посмотрите, что происходит в здравоохранении. Нищий народ не может получить элементарной услуги, потому что сейчас всё становится платным.

Дикие проекты в образовании. Пожалуйста — вот последнее достижение: нам объявили, что за три года в два раза сократилось число высших учебных заведений — на тысячу с чем-то вузов. Значит, они реализовали программу, которая была принята ещё три года назад — на 40% сократить число вузов и на 80% число филиалов вузов.

Школы. Я не буду говорить про общий уровень преподования, все это знают. Но сейчас у нас вводится безумный проект по созданию цифровой школы в Москве. Это будет повсеместно с сентября 2018 года. Потом эта модель будет перенесена на всю Россию. Что такое цифровое образование? Фактически это тотальная дебилизация. А с медицинской точки зрения что такое: обучать детей цифровым образом? Цифровые учебники, цифровые доски, домашние задания — тоже только через электронные формы. Такого нет нигде в мире. Частично это бывает, но чтобы тотально — такого нет. Здесь мы тоже впереди планеты всей. И что мы получим лет через 5, даже страшно представить. Россия — страна-полигон.

Какую сферу ни возьми, касающуюся реальной жизни, реальных достижений — экономическую, хозяйственную, сферу, касающуюся развития человека, его здоровья, его интеллектуального, душевного, духовного состояния — мы видим регресс. Это я ещё мягко сказала. Всё остальное — это пустой информационный шум, наведение тумана как внешнего прикрытия.

На самом деле все эти разговоры о достижениях в виртуальных делах призваны скрыть катастрофическое состояние реальной экономики, реальной социальной сферы, в реальной идейной, духовной сферы. Посмотрите, во что превратили искусство, во что превратили театр, кинематограф и литературу. Большая музыка изъята из общества, её там просто нет. Изъяты народные песни. Аутентичные древние песни вы сейчас почти нигде не услышите. Вместо фольклора продают какие-то пошлейшие подделки, которые фактически убивают народные песни.

А цифровая экономика здесь что исправит? Что исправит цифровая экономика в ситуации с котельными, которые латают по всей России и половина людей пьёт жуткую воду, вызывающую массу заболеваний?. Что изменит ЦЭ с оптимизацией (то есть разрушением) медицины, когда просто нет специалистов и целые города остаются без медиков?

Нет, ничего не исправит. Здесь нужно понять, что это большой блеф, большой обман, потому что хозяевам нужно обеспечить выборы, нужно обеспечить стабильность режима, стабильность положения олигархата. А простому человеку ЦЭ абсолютно ничего не даёт. Это даёт только крупные сверхприбыли IT-бизнесу — всё, ничего более. Ведь это единственная сфера, в которой отечественным бизнесменам дозволено что-то делать — в отличие от производства, от промышленности, от фундаментальных научных исследований, которые полностью контролируются американцами. Где наши учёные работают, на кого? Простите, 90% студентов-биологов уезжают за рубеж. Почему же цифровая сфера разрешена в России? Потому что она транснациональна. Чем больше у нас оцифровывают, тем больше наши враги и транснациональные структуры получают информации о нас самих, чтобы потом этим не просто пользоваться, а на определённом этапе совершенно спокойно блокировать систему. Так можно вообще прекратить жизнедеятельность страны. А для чего происходит уничтожение библиотек? Для чего происходит оцифровка книг, чтобы не осталось их в печатном виде? Для чего вообще происходит оцифровка всех документов, в частности, в Генеральной прокуратуре? Когда уже прокуроры будут создавать свои личные кабинеты, и вся информацию, которая раньше хранилась в сейфах под большим секретом, теперь будет в электронной форме. Это же сумасшествие чистой воды! И это ещё прикрывают в Программе ЦЭ словами о национальной безопасности…

Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 28 февраля 2018 > № 2513539 Ольга Четверикова


Россия. Швейцария > СМИ, ИТ > mid.ru, 28 февраля 2018 > № 2513374 Сергей Лавров

Выступление Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на церемонии открытия фотовыставки «Когда крылья важнее. Преодолевая стереотипы», Женева, 28 февраля 2018 года

Уважаемый Директор,

Уважаемые дамы и господа,

Друзья,

Рад возможности выступить на открытии фотовыставки «Когда крылья важнее. Преодолевая стереотипы».

Прежде всего хотел бы выразить искреннюю признательность инициатору данного проекта – международному благотворительному фонду «Подари Любовь Миру», а также Всероссийскому обществу инвалидов и Союзу фотохудожников России, присоединившимся к этой инициативе и предоставившим работы финалистов фотоконкурса «Без барьеров».

Хотел бы отметить вклад российской компании «Сахалин Энерджи» в организацию выставки и, главное, в создание доступной среды для людей с инвалидностью на Сахалине. Отрадно, что это далеко не единственная российская компания, которая проявляет активную позицию в деле поощрения прав человека, включая права инвалидов. Сотрудничество государства, бизнеса и гражданского общества в деле поддержки лиц с ограниченными возможностями – в числе приоритетов социальной политики Российской Федерации.

В эти дни во Дворце Наций обсуждался доклад Российской Федерации о выполнении положений Конвенции о правах инвалидов. За шесть лет с момента ее ратификации удалось добиться значительных результатов. В российское законодательство включены положения о безбарьерной среде, инклюзивности, разумном приспособлении, обеспечении прав инвалидов в двадцати сферах – от образования и культуры до занятости и спорта.

Все это важно не только для создания комфортных условий людям с особенностями здоровья, но и для их полноценной социализации в обществе. Мы поощряем инициативы по вовлечению инвалидов в творческие и спортивные проекты, включая горные лыжи и скалолазание, поддерживаем организацию для них художественных мастер-классов, музыкальных уроков, театральных постановок. Один из таких спектаклей был показан здесь, во Дворце Наций, в ноябре прошлого года в рамках Форума по бизнесу и правам человека.

Большой общественный резонанс вызвало недавнее решение Президента Российской Федерации В.В.Путина предоставить специальный грант на проведение летом этого года межрегионального фестиваля по прыжкам с парашютом для людей с инвалидностью. Подробнее об этом проекте чуть позже расскажет президент международного благотворительного фонда «Подари Любовь Миру» Е.Волохова.

Очевидно, что спорт для многих инвалидов важен не только для поддержания физической формы, но и как возможность продемонстрировать свои достижения. Надеюсь, что, несмотря на все искусственно создаваемые препятствия, наши паралимпийцы достойно выступят в Пхёнчхане.

Россия. Швейцария > СМИ, ИТ > mid.ru, 28 февраля 2018 > № 2513374 Сергей Лавров


Ирландия. Россия > СМИ, ИТ > russianireland.com, 27 февраля 2018 > № 2532694 Сергей Федотов

СЕРГЕЙ ФЕДОТОВ: «МИСТИЧЕСКИЕ СИМВОЛЫ СТАЛИ НЕОТЪЕМЛЕМОЙ ЧАСТЬЮ ТЕАТРА «У МОСТА»

В Ирландии с грандиозеым успехом прошли выступления пермского театр «У Моста».

Ирландские премьеры пермяков в голвейском An Taibhdhearc Theatre посетила постоянный корреспондент «Нашей газеты» Сабина Салем.

Согласно определению самого основателя и художественного руководителя театра Сергея Федотова, «театр - это мистическое поле», погружаясь в которое актёры и зрители оказываются «в Новом Магическом Пространстве». А ведь это именно то, чего нам не достаёт. Бегущие бесконечной чередой элегичные дни с устоявшейся рутиной подчас не оставляют не только яркого следа, но даже лёгкой регалии на скромном полотне жизни. Посему известие о гастролях мистического Пермского театра внесло приятное разнообразие в повседневную суету в предвкушении необычного зрелища.

Созданный в 1988 году, «У Моста» трансформировался в символический «мост между реальным и потусторонним, сознательным и бессознательным, бытовым и мистическим» и буквально «взорвал театральную ситуацию яркими, нестандартными спектаклями».

Актёры принимали участие в 159 российских и зарубежных фестивалях, гастролировали в Индии, Австрии, Германии, Польше, Чехии, Болгарии, Египте, в прибалтийских республиках, в Турции и, естественно, во многих городах России. Теперь добрались и до «Изумрудного острова», чтобы «зажечь сердца людей».

Репертуар театра весьма внушителен и строится на сочетании лучших образцов русской и европейской классики, новейшей драматургии, «а также театральных постановок и проектов, созданных на стыке разных жанров». Режиссёр адаптировал на сцене произведения М. Булгакова, Шекспира, материализовал Дракулу и Франкенштейна. В Ирландию труппа привезла две постановки: «Женитьбa» Николая Гоголя и «Калека с Инишмана» Мартина МакДонаха.

После спектакля я встретилась с актерами и художественным руководителем театра.

Мой первый вопрос был весьма тривиален:

- Чем Вас привлекла Ирландия?

- Во-первых, интерес к творчеству Мартина МакДонаха. Он - гениален! Мы, кстати, первый театр в России, осуществивший постановку его пьес «Сиротливый Запад», «Красавица из Линэна», «Череп из Коннемары», «Калека с Инишмана», «Безрукий из Спокэна», «Лейтенант с Инишмора», «Человек-подушка», «Палачи».

Кстати, 4 года назад я приехал в Голвей и как-то вечером увидел самого МакДонаха, выходящего из паба. Я не поверил собственным глазам! Побежал за ним, чтобы познакомиться, но драматург весьма спешил и торопливо удалился.

- А что ещё Вы знаете об Ирландии?

- Всё самое лучшее - ирландское!

- Это вы серьёзно?

- Да! Лучший виски - ирландский! Самый лучший ликёр в мире - ирландский Бейлис! Самые лучшие актёры в Голивуде - ирландцы: Колин Фаррел, Брендан Глисон, Лиам Ниссон и другие. И вообще, всё самое лучшее в мире - ирландское! - отвечал увлекшийся панегириком директор.

- Вы путешествовали по Аранским острова. Ваше впечатление?

- Потрясающе! Полностью соответствует описаниям Мартина Мак Донаха. Обширная территория, но почти необитаемая. Безлюдье и тишина! За целый день мы встретили всего одного человека, который, кстати, напоминал героя его пьесы «Калека с Инишмана».

Мы остановились, чтобы познакомиться с ним и, представьте, неожиданно он сунул руку в карман и вытащил...что бы вы думали? - Яйцо! Очень типичный образ. Да, ещё в магазине работала продавщица. Функционировала почта... и всё.

- Вы инсценировали все пьесы Мак Донаха, весьма внушительный список. И как вам удаётся такая объёмная работа: собрать актёров, отработать текст и роли, подобрать музыку, декорации и представить всё зрителю в кратчайшие сроки?

- У меня всегда было чёткое осознание поставленных целей и способов их воплощения. Свой первый театр я создал в городе Нытва, куда меня направили после окончания Института Культуры и Искусств в 1883 году. Это в ста километрах от Перми. Знаете, что я сделал? Собрал молодых, горячих ребят прямо с улицы и зажёг их своей идеей. За 8 месяцев мы поставили 8 спектаклей! Даже за время службы в армии я создал солдатский театр, преодолев невероятное сопротивление майоров и полковников.- Как Вам это удаётся? Как активист и энтузиаст, я прекрасно представляю какие препоны на пути любых инноваций могут создавать консервативные чиновники.

- Секрет кроется в моём детстве. Отец уделял особое внимание моему воспитанию и даже брал с собой на охоту на медведя. С ним я и научился преодолевать любые экстремальные ситуации.

- А мистицизм мировоззренческих взглядов также сформировался с детства?

-Можно сказать, что да. Я часто отдыхал у бабушки в деревне, где долгими вечерами любил читать «гоголевские страшилки» при свечах на чердаке. Персонажи его рассказов и повестей чудились мне повсюду. Затем я увлёкся паранормальными явлениями. К тому же, в то время люди стали замечать летающие тарелки в селе Молебка Кишертского района Пермского края. Сверхъестественные явления мерещились мне во сне и наяву. Постепенно мистицизм стал частью моей жизни и трансформировался в осознанную необходимость.

- Вы верите в приметы?

- У меня просто не остаётся выбора. Я с детства мистическим образом ассоциирую с числом 13, и мне всегда с ним везёт.

По утверждению Сергея Павловича, таинственный рок сопровождал театр и актёров во всех их начинаниях. Мистические символы стали неотъемлемой частью их жизни и деятельности. Даже магическое число 13 постоянно напоминало о загадочных совпадениях - 13 февраля 13 актёров прилетели в Ирландию и с 13-ой платформы железнодорожного вокзала покинули Дублин, направившись в Голвей.

- В Ирландии из многочисленных постановок вы предпочли «Женитьбу», причём в консервативной трактовке. Как вы относитесь к модернизации старого театра?

- Категорически не приемлю осовременивание классики. У каждой эпохи - своя вибрация. У каждого времени - свой жизненный ритм, свои житейские обычаи и привычки. В этом заключается уникальность психологического театра.

Сергей Павлович Федотов остаётся верен своим принципам, и посредством соответствующей декорации, костюмов и актёрской игры максимально отражает специфику исторического периода.

- Невероятно правдоподобно отражена реальная жизнь ирландской глубинки в пьесе «Калека из Инишмана». Откуда такое познание и постижение чуждой культуры? Ведь сценические образы как будто списаны с популярного сериала Отец Тед.

- Я никогда не видел сериал Fr. Ted, но у нас очень много общего, русские и ирландцы во многом похожи. Можно сказать, что мы одинаковые!

- Талант актёров вашего театра не вызывает никаких сомнений. Как вам удаётся так обучить и подготовить людей-непрофессионалов? Существует ли школа Федотова?

- Поначалу, 30 лет назад, актёры у меня, действительно, что называется, были «с улицы». Сначала я развесил объявление о наборе, ну остальное за меня проделала молва, и люди пошли в театр. Они прилетали на наш уютный огонек, причём без всякого отбора или экзаменов. Я даю возможность всем, ибо актёрский талант - это, прежде всего, непрестанный труд.

Сейчас наши актёры ходят ежедневно на работу как на праздник. Сначала мы медитируем, фантазируем, затем репетируем, импровизируем. Я воспитываю актёров и слежу за их развитием. Мой театр - актёрский.

Вопросов было много, а времени - мало. Хотелось больше узнать о мистике, которая, по словам Сергея Павловича, присутствует во всём и везде: «В любом художественном произведении, если оно художественное, есть мистика. С другой стороны, мистика - это метафора художественного метода».

Беседа прошла в чрезвычайно дружеской атмосфере. Сергей Павлович был весьма откровенен и благодушен. Он охотно беседовал с гостями, задержавшимися после представления. Оба вечера прошли с аншлагом, а зрители, преисполненные признательности и благодарности, покидали зал с верой в скорую встречу с мистическим театром «У Моста».

Беседовала Сабина Салем

Ирландия. Россия > СМИ, ИТ > russianireland.com, 27 февраля 2018 > № 2532694 Сергей Федотов


Россия > СМИ, ИТ. Миграция, виза, туризм > newizv.ru, 26 февраля 2018 > № 2512192 Михаил Лермонтов

Михаил Лермонтов: "В России можно восстановить пять тысяч дворянских усадеб"

Сегодня, 11:53Денис Нижегородцев

В последний день февраля президент ассоциации «Лермонтовское наследие», зампред Общественного совета при Минкультуры и председатель совета Ассоциации владельцев исторических усадеб Михаил Лермонтов представит концепцию общественно-государственного проекта «Возрожденные усадьбы России».

Целью проекта называется «единая общественно-государственная система мер, направленных на возвращение к жизни и разумное использование значительного числа разрушающихся, а также находящихся в частном владении восстановленных объектов культурного наследия». При этом проект будет реализовываться силами негосударственной структуры — Ассоциации владельцев исторических усадеб, но при активной поддержке Минкультуры и Ростуризма.

Проект объединит три основные составляющие: деятельность уже существующей Ассоциации владельцев исторических усадеб, создание нового благотворительного фонда сохранения объектов культурного и природного достояния «Национальное наследие» и разработку программы развития индустрии усадебного туризма.

Речь, в частности, идёт об организации нового туристического маршрута по усадьбам частных владельцев — «Возрожденные усадьбы России» с размещением соответствующей информации на Национальном туристическом портале и включением усадебных мероприятий в Национальную культурную афишу.

Уже в марте будет создан Координационный совет при Минкультуры для продвижения перечисленных проектов. В апреле – мае будут подписаны соглашения о партнерстве, как с культурным ведомством, так и с Ростуризмом. А в конечном итоге ставится цель продвинуть проект «Возрожденные усадьбы России» в составе новых «майских» указов Президента РФ. Насколько все это реально, нам рассказал Михаил Лермонтов.

— Сколько в России старинных усадеб? И сколько из них уже имеют собственника?

— Это сложный вопрос. Точных цифр я, наверное, не назову. Могу сказать только, что по нашим оценкам, потенциально в проекте «Возрожденные усадьбы России» смогут принять участие до 5 тыс. объектов культурного наследия, не имеющих на сегодняшний день собственника. И чтобы было понятно: в Москве, Петербурге и других крупных городах усадьбы находятся в довольно приличном состоянии, их коммерческое использование также не представляется какой-то большой проблемой, там они достаточно самоокупаемы. Мы же говорим об объектах, рассеянных по всей территории России и потенциально пригодных для восстановления и эксплуатации. Их 5 тыс. Хотя, по историческим данным, только в одной Московской губернии было 1,5 тыс. усадеб, в Смоленской — 3 тыс. Всего по стране, как в сельской местности, так и в городах, было примерно 20-30 тыс. имений.

— Есть ли сегодня «горячие точки» — имения, которые необходимо спасать прямо сейчас, иначе они окончательно разрушатся?

— Есть, и их много. Это выдающиеся по красоте загородные дома, дворцы, замки, которые разрушаются буквально на глазах. Каждый такой замок требует гигантских средств на реставрацию и содержание, которых никогда у государства не будет. А частный инвестор просто не понимает, зачем ему вкладывать средства в реставрацию, если рассматривать усадьбу только как его коммерческий проект.

— Какой выход?

— Нужно найти механизм постепенного освоения заброшенных усадеб. Сначала их нужно законсервировать. Потом начать развивать парковую территорию, понемногу превращая место в общественное пространство, даже если главный дом полностью разрушен. Для того, чтобы общественные пространства и старинные парки просто привести в порядок, на самом деле не нужны огромные деньги. А уже потом, после консервации и создания коммерческих парковых зон отдыха можно переходить и к реставрации. Довольно затейливая на первый взгляд программа, признаю, но альтернатив на сегодня нет.

— Приведите примеры конкретных имений, которые сейчас разрушаются, но потенциально могли бы стать мощными культурными центрами?

— Это имение моего прадеда Владимира Федоровича Фон дер Лауница — Каргашино в Сасовском районе Рязанской области. Мой прапрапрадед Николай Карачинский построил по проекту Василия Ивановича Баженова малую копию знаменитого дворца в подмосковном Царицыно. Сейчас объект в ужасном состоянии.

Или подмосковное Гребнево. Фантастической красоты было имение, но дело с передачей его собственнику пока не складывается.

А около Петербурга есть имение Тайцы, где долго время был туберкулезный санаторий, но лет 10 назад он оттуда выехал. Теперь этот великолепный в прошлом дворец стоит заброшенным.

— Какая усадьба находится в вашей собственности? Поделитесь личным опытом её освоения.

— Середниково, усадьба в 35 км от Московского Кремля. Михаил Юрьевич Лермонтов в детстве провёл здесь четыре лета, здесь он написал знаменитую строчку «Ребята, не Москва ль за нами?». Усадьба принадлежала Дмитрию Алексеевичу Столыпину — родному брату бабушки поэта, герою Бородина. Здесь же прошли и детские годы Петра Аркадьевича Столыпина — будущего премьер-министра России, который приходится поэту троюродным братом. Приезжал сюда и Владимир Ильич Ленин, выбирая себе постоянное место жительства, встав во главе нашей страны, сравнивая Середниково с Горками. Потом здесь был туберкулезный санаторий. А в 1992 году мы организовали здесь Национальный Лермонтовский центр. Полностью за свой счёт, не получив ни копейки из бюджета, мы содержим 16 зданий различного назначения и 50 гектаров парка.

— Кем Вы приходитесь Михаилу Лермонтову — знаменитому поэту? И кем — прежним владельцам усадьбы Середниково?

— Я не являюсь потомком последней владелицы усадьбы Середниково Веры Фирсановой. Но я — глава рода Лермонтовых – президент Ассоциации «Лермонтовское наследие», правнучатый племянник поэта.

Нужно также понимать, что очень часто усадебная территория обладает большим мемориальным значением, не связанным с именами владельцев. Как в случае с Середниково. Усадьба Середниково — памятник федерального значения не только как выдающийся архитектурный объект, но потому, что здесь провел четыре лета великий поэт. И при определении приоритета современного использования усадьбы государство должно выбирать в пользу развития именно мемориальности места.

— Во сколько обходится сегодня содержание усадьбы?

— На примере Середниково могу сказать, что самые большие доходы мы получаем за проведение различных торжеств, особенно свадеб, школьных выпускных балов, детских елок. Второе — это киносъемки, огромное количество киносъемок здесь проходит. Третье — проведение одного из крупнейших фестивалей «Сон в летнюю ночь». Раз в год весь парк в Середниково превращается в заколдованный лес, в шоу участвуют до 5 тыс. человек в роскошных нарядах.

Но хотя вход в парк платный, это не сильно нам помогает. Ведь огромные средства приходится вкладывать в поддержание жизнеспособности усадьбы и парка. По нашим оценкам, на это уходит порядка 20-25 млн рублей ежегодно, или 2 млн рублей в месяц. В целом, усадьба — не доходное предприятие сегодня. Если в той же Великобритании замки и имения в составе Национального Траста еще и зарабатывают, то у нас почти все уходит на содержание. Доходности сегодня нет и у других русских усадеб. Такая картина характерна почти для всех имений, о которых я знаю. Для того, чтобы доход был, нужна целая индустрия усадебного туризма. Мы над этим работаем.

— Что в принципе даёт передача имений в частные руки простым людям, а не только новым владельцам усадеб? Ради чего все?

— Мы предлагаем государству в лице Минкульта и Росимущества пойти на беспрецедентный в новейшей истории России шаг — сделать так, чтобы усадьбы и места, где провели свои лучшие годы великие писатели, поэты, полководцы и государственные деятели, снова стали центрами всеобщего притяжения. По нашим расчетам, население в радиусе 100 км от этих имений будет вовлечено в их жизнь, вплоть до еженедельного посещения различных мероприятий на их территории.

Наконец, мы предлагаем комплексное использование усадеб. Когда частные собственники думают о покупке того или иного объекта для жизни — это один масштаб, для активного общественного использования — другой. В идеале у каждого объекта должен быть хозяин, и все они будут вовлечены в индустрию усадебного туризма, в направлении развития которой мы сейчас работаем. Одним из шагов популяризации этого направления станет открытие 19 мая туристического сезона, одновременно во всех русских усадьбах, входящих в Ассоциацию.

И эти 30 усадеб - членов нашей Ассоциации — уже явление современной культурной жизни, который необходимо распространить дальше, на многие «забытые» места. Мы планируем предложить выбранному президенту программу «Возрожденные усадьбы России» уже в качестве национальной, поддержанной в обществе как реализацию конституционной обязанности каждого гражданина охранять памятники.

Россия > СМИ, ИТ. Миграция, виза, туризм > newizv.ru, 26 февраля 2018 > № 2512192 Михаил Лермонтов


Россия > СМИ, ИТ > newizv.ru, 19 февраля 2018 > № 2502430 Роман Виктюк

Роман Виктюк: "За каждую минуту любви мы платим пятью минутами страдания"

Роман Виктюк вернулся с гастролей в Петербурге, где публика восторженно приняла его новый спектакль "Мандельштам".

Веста Боровикова

- Роман Григорьевич, Вы выступали в БДТ, и я уже знаю об овации в полчаса, которую устроила вам питерская публика.

- 27 минут. Не полчаса. В двухтысячном зале. Они аплодировали неистово, завороженно. Этого не было в их театре давно, как они сказали. Они очень любят мой театр, это правда. Я всегда привожу к ним премьеру. И надо еще понимать, что мы играли в зале, где все они были. Все поэты. И Блок, и Мандельштам.

- То есть Мандельштам приехал в гости к Мандельштаму?

- Совершенно верно. Он жил рядом, ведь театр в центре. И там ни-че-го в зале не изменилось. Хотя и делали ремонт.

- Что послужило идеей для рождения спектакля «Мандельштам»?

- Театр потерял способность ставить поэтические произведения. Проще ставить бытовую драму. Смешные, грустные зарисовки из жизни, в которой мы живем. Но когда встала проблема перемены духа в театре, то решить её было возможно лишь поэзией. Потому что поэзия - это вершина всего. Но никто из наших великих поэтов на сцену не попал. Марина Цветаева носила и читала «Федру» в студии Вахтангова в те годы. И Вахтангов сказал: «Нет». Она второй раз приходила читать. И второй раз был отказ. И до тех пор, пока я не поставил «Федру» в театре на Таганке с Аллой Демидовой, драматургия Цветаевой интереса не вызывала. А я знаю, что без поэзии воспитать артиста сегодня в ощущении собственного духа и тела и соприкосновении с мирозданием не-воз-мож-но.

Потому что хороший артист – это тот, кто чувствует, как его направляет энергия, которая руководит вселенским процессом. Если артист слышит эти ноты оттуда, он совершенно по-другому играет каждый спектакль. Игорь Неведров и Дима Бозин первые получили возможность через свой организм пропускать те сигналы и волны, которые идут сверху. Все планируется, строится и разрушается наверху, но очень мало людей, которые слышат сигналы сверху. И могут их транслировать. И театр сейчас должен меняться не оформлением, не количеством смеховых раздражителей, не передразниванием вождей и животным смехом публики. Всё это подножный корм. И все это неправда.

Сейчас Миша Ефремов подражает Сталину, его интонации и так далее. Но все это - не о Сталине. Потому что Сталин – это порождение энергетической силы там, над всеми нами. Она выбрала его, чтобы люди очнулись. К сожалению, это не произошло.

- Вы хотите сказать, что зло является слугой Бога?

- Конечно. Для того, чтобы люди не погрязли во зле, приходит его воплощение. А если сказать грамотно, то эта высшая энергия периодически вызывает рост энергии творчества. И появляется Серебряный век, например. Вспышка, и потом мы получили ошметки от нее. И больше эта энергия на землю не приходила. Поэтому сейчас мы наблюдаем пустые головы, низменные намерения и нежелание служить этому вселенскому энергетическому потоку.

- А как он работает? Например, в музыке?

- Музыка – это, прежде всего волны, которые отправляются туда, вверх, а потом возвращаются оттуда на землю, и рождаются великие музыкальные произведения. Я очень примитивно объяснил этот процесс, но вы меня понимаете.

- Не все хотят пропускать через себя этот поток энергии. Потому что тот, кто к нему подключается, становится мишенью.

-Это не имеет значения. Это и есть выбор. Как он может не стать мишенью, если вокруг – темнота?

- Вы только что создали афоризм.

- …и поэтому тех, кто чувствовал эти потоки, их миллионами отправляли подальше. А они там, в тюрьмах, на стенах оставляли свои строки. И эти строки читали. Но эта черная энергия. И ее в пять раз больше, чем остальной энергии на земном шаре.

- То есть любви в пять раз меньше, чем боли, страха, подлости и насилия?

- В пять раз меньше.

- То есть за каждую минуту любви мы будем платить пятью минутами страданий?

- Совершенно верно. Или – гибелью. Но те, которые уходят, свет там, наверху, увеличивают. И когда придет оборот всей этой гигантской структуры опять на землю, может быть, что-то изменится. Но этот приход надо готовить. Для взрыва, для всплеска небесного света людям на земле.

- Ваша миссия - это подготовить приход света?

- Да.

- Далеко не все это понимают.

- А зачем? У них есть ирония. И смех. Они говорят: «Сумасшедший!» - «Да, сумасшедший». - «В искусстве нельзя не быть сумасшедшим».

- Почти все ваши спектакли – об отсутствии любви. «Служанки» – о том, что любовь невозможна в рабстве. «Давай займемся сексом» - о попытке спрятаться от отсутствия любви в секс…

- Этот спектакль - вообще наш вопль! Люди хотят любви даже в сумасшедшем доме. Но не получают, потому что она уходит из этого мира. Сейчас я тружусь над «Мелким бесом» Сологуба. Это все – о нас. Мелкий бес никуда не делся. Он процветает сегодня. И свою молитву ненависти он реализует. Когда-то я впервые поставил его в Русском театре в Риге. Здесь я даже не мог заикнуться о том, что хочу его поставить. Решил попробовать в Риге. Там меня привели в ЦК партии к человеку, который отвечал за культуру. Он меня выслушал и подписал разрешение. Приезжаю в начале сентября, разрешение действует. Прошу: «Я бы хотел встретиться с этим человеком». А мне говорят: «Он летом поехал с семьей в Париж и там остался». И я вспомнил его взгляд, когда он подписывал это разрешение. Он знал, что уедет. И в Русский театр в Риге впервые пошли эстонцы, именно на мой спектакль. Успех был ошеломляющий. И буквально в прошлом году они меня пригласили на годовщину «Мелкого беса» в Русский театр.

- То есть времени нет? Оно прорастает новыми побегами на старом месте?

- Совершенно верно. Энергетика сохраняется там, куда она пришла. Человек, который открыл мне этот клапан в Риге, так и не вернулся. Но несколько раз оттуда передавал мне приветы.

- Видите, как важно встретить своих.

- Можно ведь и не встретить своих. Если нет той же волны.

- Сологуб в предисловии к роману писал примерно так: «Вы думаете, это автор такой злой и нехороший? Нет, друзья, это автор написал о вас. Это вы - злые и нехорошие». Вы могли бы подписаться под этими словами?

- Думаю, он многого не сказал. Действие в романе происходит на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков. Персонажи романа принимали участие в революции и строили новое государство. Это они в один день отказались от Бога. Он ведь не выдумал никого. Это интеллигенция, учителя гимназии. Будущие бойцы с самедержавием. И все монологи героя есть подготовка к убийству. Там есть гениальный монолог о том, что мысль об убийстве уже есть убийство. И то, как воспитывают гимназистов, и как дирекция следит за гимназистами, и то, в чем гимназисты участвуют в свободное время - участвуют в сражении - это все говорит о том, что «будет беда». Все это очень важные вещи. Сологуб хотел уехать.Но его жена покончила жизнь самоубийством, и он остался. Он перестал общаться с людьми, и его впервые стали называть «старик». Это великий писатель, и то, что он незаслуженно вошел в историю литературы без великой славы, это неверно. Его сто лет не издают. А у него есть и пьесы. Пьесу «Мелкий бес» он написал сам. И участвовал в постановке.

- Вы ставите его пьесу?

- Нет, я написал свою. По его роману. Я расшифровал для себя, что происходило с Сологубом, когда он это писал.

- Герой романа Передонов - это типаж?

(Кричит)

- Это не типаж, а событие, которое грядёт. Идёт беда! Все, что было потом - ГУЛАГ, тюрьмы, расстрелы, разруха храмов – какой это типаж? Это то, что случилось. Страшно, что он готовится убивать, не сожалея! Этой мысли не было даже у Федора Михайловича…

- Да, у него они потом все каялись.

- Нет этого даже близко. До конца. Он ждет возможности реализовать эту энергию убийства.

- Вы хотите этим спектаклем предостеречь?

- Это можно предостеречь? Как вы наивны… Уже всё случилось. Дела давно минувших дней.

- Роман Григорьевич, вы преподаете, у Вас такое количество учеников. Кого можете назвать как самого талантливого?

- Ни-ко-го. Это неправильно. Они все талантливы. Уже есть те, кто стал главрежем. И даже в разных бывших советских республиках. Но не все приходит сразу. Кроме того, они не делают того, что от них хотят. А только то, что считают нужным.

- Ваш ученик Игорь Неведров, сыгравший главные роли в премьерах этого и прошлого сезонов – «Крыльях из пепла» и «Мандельштаме» - сейчас готовит свой второй спектакль как режиссёр-постановщик.

- Да. Он очень волнуется. Но его лицо светится. И я этому рад.

Россия > СМИ, ИТ > newizv.ru, 19 февраля 2018 > № 2502430 Роман Виктюк


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 15 февраля 2018 > № 2556159 Кирилл Крок

Кто возьмет билетов пачку

Кирилл КРОК, директор Государственного академического театра им. Евг. Вахтангова

Недавнее выступление Анны Нетребко в Концертном зале имени Чайковского, после которого оперная певица возмутилась стоимостью билетов, — очередное напоминание о старой как мир проблеме спекулянтов.

Официальная стоимость билетов на концерт певицы доходила до 10 тысяч рублей, тогда как перекупщики просили за них 150 тысяч. И зрители брали. Куда им деваться? Те, кто беднее, остались за бортом. Возмущение Нетребко легко понять: она все-таки артист национального масштаба и дарования, а не исполнитель, призванный развлекать лишь богатых.

Серьезный ущерб наносится и театрам. Перекупщики изощряются кто во что горазд и все время придумывают новые ловушки, чтобы обмануть людей. Работают, скажем, сайты-двойники, где билеты стоят в несколько раз дороже, чем в кассах. Сегодня почти у каждого ведущего театра Москвы есть псевдостраница. Порой они даже выглядят более красочно, чем оригиналы, и неопытный зритель вряд ли найдет отличия. В день открытия предварительной продажи в Театре имени Вахтангова спекулянты стараются взять лучшие места, а уже вскоре билеты появляются на различных сайтах, где цена в два или даже три раза выше официальной: к примеру, на спектакль Римаса Туминаса «Царь Эдип» самый дорогой стоил около десяти тысяч, а на черном рынке его цена доходит до двадцати.

Из-за этой ситуации многие ведущие театры вынуждены время от времени повышать официальную стоимость билетов, чтобы отсечь спекулянтов, но это снова бьет по карману нашего зрителя. Я как директор государственного учреждения прекрасно понимаю, что не имею права вступать в ценовую конкуренцию с перекупщиками, иначе просто лишу возможности людей культуры, зрителей со средним достатком посещать театр. Мы оказываемся заложниками нечистых на руку дельцов, но мошенники — в тени, а люди искусства — на свету, ни от кого не прячутся. Все шишки в итоге достанутся тем, кто наряду с обычными зрителями является жертвой спекулянтов.

К сожалению, люди, по неведению переплатившие за спектакль, не будут разбираться, кто виноват в ситуации. Останется обида, и в следующий раз человек задумается, а стоит ли вообще идти в театр.

Сегодня деятели культуры, к сожалению, вынуждены вести скрытую войну со спекулянтами. Замечу, что это абсолютно теневой бизнес: персонажи, которые им занимаются, не вкладывают в театральный продукт ни своих интеллектуальных способностей, ни финансовых и административных ресурсов. Более того, они не платят налогов. А вот доходы исчисляются даже не тысячами, а миллионами рублей. При этом мы не обладаем административными рычагами. Вообще-то наша прямая обязанность — ставить хорошие, качественные спектакли, а не бороться с жуликами. Для этого существуют другие организации.

Давно был разработан важный и полезный закон, главная цель которого — пресечь махинации с театральными, музейными и концертными билетами: в документе, скажем, был прописан пункт, позволяющий Роскомнадзору в досудебном порядке блокировать сайты-двойники.

Проект закона предусматривает жесткую систему возвратов билетов в кассы театров. Сегодня перекупщики в случае нереализации части мест могут просто сдать их. Необходимо законодательно закрепить возможность возвращать билеты только в случае отмены или переноса спектакля. Есть и второй вариант: театр может брать их на реализацию и в случае продажи возвращать деньги.

В документе, о котором идет речь, прописаны серьезные штрафные санкции как для физических лиц, которые заклеивают цены и продают билеты с рук, так и для юридических. Сейчас спекуляция как таковая уголовно ненаказуема, а следовательно, мы даже не можем привлечь полицию, если видим, что возле театра разгуливает спекулянт и пытается продать билеты. Думаю, принятие закона очень сильно ударит по теневому рынку перекупщиков, а главное, у нас появятся административные рычаги, позволяющие оградить зрителя от недобросовестных посредников.

Честно говоря, мы, театральное сообщество, устали вести эту войну в одиночку. Наша задача — заниматься искусством, на большее мы не претендуем, роли церберов не хотим. История с Анной Нетребко — серьезный сигнал. Сегодня возмутилась она, завтра подобные реплики могут прозвучать и из других уст. Всякому терпению есть предел.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 15 февраля 2018 > № 2556159 Кирилл Крок


Казахстан > СМИ, ИТ. Образование, наука > kursiv.kz, 15 февраля 2018 > № 2514310 Алидар Утемуратов

Алидар Утемуратов: «Для многих инженеров деньги – это не самое главное»

Динара ШУМАЕВА

До недавнего времени сын миллиардера Алидар Утемуратов не был публичной персоной и достаточно долго оставался в тени своего отца Булата Утемуратова. Однако с запуском своих проектов, в частности компании DAR, его имя стало чаще появляться на страницах СМИ. В интервью «Къ» основатель DAR рассказал о себе, деньгах и своей компании.

– Исходя из Вашего образования не видно, что Вы всю жизнь мечтали стать айтишником. Учились на экономиста, политолога и первый свой бизнес реализовали в телекоммуникационном секторе, сейчас ведете бизнес в IT-сфере. Как так вышло?

– В те времена у нашего поколения особого выбора не было, все хотели быть либо чиновниками, либо финансистами или юристами. Это было очень модно тогда. Я даже не знаю никого из своих ровесников, кто у нас был инженером. Поэтому вопрос выбора не стоял.

А в процессе, когда я учился в университете, ко мне пришло понимание, что я хочу заниматься телекоммуникациями и IT. В студенчестве я запустил первый свой бизнес – Thuraya и так получилось, что я все время проработал в телекоммуникационном секторе или в горно-обогатительном, который также был тесно связан с инженерией. Когда мы строили Васильковский ГОК – там много было связано с автоматизацией процессов, поэтому я был связан с IT, только на другой стороне – как заказчик.

– Вы вникали во всё?

– Конечно.

– Наняли бы специалистов, которые сами все сделают.

– Нет, там так не получилось бы (смеется).

– Разве не было желания купить нефтяное месторождение или открыть банк, как это модно сейчас среди элиты?

– Возможность открыть банк или купить нефтяное месторождение – не знаю, если бы деньги были, тогда возможно, но не думаю. Все равно меня интересовало всё, что связано с технологиями.

– Расскажите, про ваш первый бизнес – Thuraya. Насколько я знаю, это арабская компания. Вы купили долю в ней?

– Нет, это глобальная компания, в каждой стране они выбирали партнеров, и мы были дистрибьюторами по Казахстану. Я учился в Англии и параллельно запустил этот проект.

– Во сколько Вам это обошлось?

– Ну это совсем небольшие деньги, я даже не помню точную сумму. Тогда это стоило ровно столько, сколько снять офис в городе и нанять сотрудников. Они объявили конкурс, нам повезло, что мы его выиграли и стали партнерами в Казахстане. К глобальной компании я никогда отношения не имел.

– Где сейчас эта Ваша компания?

– Мы ее продали.

– А вот израильская компания Cellwize, там Вы акционер?

– Да, я один из мажоритарных акционеров.

– Но в операционном управлении компанией не участвуете?

– Нет, только через совет директоров. Штаб-квартира компании находится в Израиле, поэтому тяжело заниматься операционкой издалека.

– Ранее в одном из интервью Вы упоминали также TNS Plus...

– Да, эта компания предоставляет доступ к сети интернет для операторов связи, специализируется на организации международных каналов связи, аренды междугородных каналов связи и транзите голосового трафика. У них оптоволоконные магистральные линии по всему Казахстану, протяженностью 12,5 тыс. км. Там я тоже акционер. Компания существует уже больше 10 лет. Я думаю, что управлением можно заниматься только в одной компании, в данный момент это компания DAR.

– Какая цель у Вас в IT-бизнесе? Вы хотите стать казахстанским Стивом Джобсом? Совершить какую-то революцию в IT-индустрии?

– Сложно говорить о революции, потому что надо заняться становлением рынка. В принципе IT-отрасль у нас в Казахстане давно существует, в основном она была сконцентрирована вокруг корпоративного сектора, а вот именно рынок разработки и инженерии только развивается. Наша миссия – вывести нашу IT-отрасль в плане разработки на новый уровень. На данный момент никто не верит в казахстанскую разработку, много скепсиса по этому поводу, поэтому для нас самый главный вызов в этом.

– А где Вы сами получили IT-образование или все осваивали в процессе практики?

– Когда занимался Васильковским ГОКом, пришлось и геологию изучать, и горное дело, и процессы обогащения. В принципе IT – это та сфера, где можно заниматься самообразованием и не обязательно заканчивать MIT (Массачусетский институт технологий). Сегодня в целом система самообразования очень развита, особенно у наших ребят-разработчиков. Сейчас мы оперируем на последних технологических стеках, каноны которых, естественно, задают такие гиганты как Google, Amazon. Нашим ребятам не мешает это самостоятельно изучать здесь на месте и применять на практике.

Если в традиционном бизнесе человек учится 3–4 раза в год, и это считается круто, то у нас при таком подходе он уже отстает от жизни. Поэтому каждый день обучение на своем месте – просто обязательно.

– А кто обучает Ваших программистов?

– Наши ребята. У нас есть несколько опытных ребят, которые стояли у истоков отрасли, и они передают знания.

– Почему бы Вам не пригласить каких-то гениев из Силиконовой долины?

– Есть несколько причин. Первое – стоимость этих гениев, второе – это все-таки ментальность. Не так много людей, которые могли бы переехать в другую страну и передать эти знания. И третье – вкладывать в иностранных специалистов – это не наша цель. Поэтому мы лучше путем проб и ошибок будем сами это делать.

– Вы ездили в Силиконовую долину? Изучали уровень развития их и наших специалистов?

– Да, наши ребята постоянно общаются с коллегами по цеху. Исходя из опыта работы в тех отраслях, в которых я проработал, скажу вам честно – у нас много талантливых людей, которые очень охотно и быстро обучаются. Особенно я убедился в этом, когда мы строили Васильковский ГОК. Инженеров там практически не было, мы буквально за 2,5 года научились всем специальностям, которые были нужны, начиная от геологоразведки и заканчивая обогащением. Глядя на ребят, я увидел, что они там за год учат то, что многие за 5 лет в университете не получали.

– То есть IT-отрасль просто недоинвестирована?

– Я считаю, в любой отрасли нужно инвестировать в образование. У нас в компании есть DAR-лаборатория, которая является в принципе платформой для проведения всех обучений на системной основе – практически каждую неделю там проходят семинары. Каждый год мы набираем от 15 до 25 студентов, которые проходят стажировку именно у нас в лаборатории, но это не просто какая-то теория, а прикладные знания, которые они в принципе «обкатывают» на наших же продуктах. Например, в прошлом году у нас было порядка 25 стажеров, 9 из которых мы приняли к себе в штат.

– Ваши заработные платы конкурентоспособны по сравнению с зарубежными?

– Наверняка в США программистам платили бы больше, но у нас достаточно прочная и сильная корпоративная культура. Мы хорошо платим, но для многих инженеров деньги – это не самое главное. Главное – в какой атмосфере ты работаешь. Если какие-то банки начнут переманивать наших специалистов, многие из наших ребят понимают, что работая в том же банке, они не будут иметь такого же драйва с точки зрения инженерии.

У нас всё поделено на команды, мы работаем в режиме agile и постоянно идут новые вызовы, применяем современные технологические стеки, стремление к совершенству. То есть мы не стоим на месте, если мы освоили какой-то один язык программирования, это не означает, что в ближайшие 10 лет мы будем только на нем работать. Появляются новые языки, мы их охотно изучаем, сравниваем, какие преимущества есть и этот инженерных дух – постоянно стремиться совершать что-то – это интересно.

О продуктах DAR

– 7 февраля Вы презентовали экосистему DAR? Что это означает?

– Главная цель нашей экосистемы – предоставить технологические решения, которые помогут бизнесу приблизиться к клиенту.

Для того чтобы бизнесу перейти в онлайн, нужно иметь кучу всяких компетенций – технических, инженерных и т. д. Мы хотим эту часть работы взять на себя, чтобы любой ремесленник, занимаясь отечественным производством, смог концентрироваться на своей работе и у него не болела голова, как открыть сайт, как его поддерживать и т. д.

Второе – мы хотим помочь именно в создании онлайн-бизнесов. Как вы знаете, в Казахстане большая проблема с доставкой по всему Казахстану. Мы запустили компанию DAR logistics, которая занимается доставкой товаров для электронной коммерции по всему Казахстану.

Если вы сейчас вяжете веники, вы можете продолжать сидеть дома, наши ребята приедут, заберут ваши веники и доставят в любую точку Казахстана.

– Это все в рамках проекта DAR Bazar?

– Не только. Кроме DAR Bazar – маркетплейса, где предприниматель может продавать свои товары, у нас есть DAR Vis – робот-помощник, в который встроены финансовые услуги и электронная коммерция. Поэтому для любого предпринимателя будет два канала продаж, из которых он сможет выбрать.

Кроме того, есть еще один продукт для МСБ – это DAR Business, с помощью которого вы сможете управлять своим бизнесом с телефона. Это мобильное приложение, где будет храниться вся система отчетности, управления товарами, складскими запасами, управление клиентской базой и т. д. Наши партнеры просят, чтобы появилась функция HRM, чтобы управлять своим коллективом.

– И сколько я должна буду заплатить за DAR Business?

– У нас вход бесплатный для всех, мы зарабатываем только с комиссии от продаж.

– То есть я предприниматель, вяжу веники, регистрируюсь у вас в DAR Bazar, скачиваю и бесплатно пользуюсь приложениями DAR Business, Dar Vis и DAR Logistics и за все плачу от 5% с каждого моего веника?

– Да. Есть у нас клиенты, которые пользуются DAR Business, но при этом не торгуют на DAR Bazar. В этом случае они также пользуются приложением бесплатно. Можно и так.

В среднем у нас на DAR Bazar сейчас свыше 500 посещений в день. Пока мы большой рекламы не даем, потому что хотим собрать критическую массу из наших отечественных производителей, чтобы у нас были хорошо представлены отечественные товары. После того как будет достаточное количество товаров, самих партнеров, мы будем активно давать рекламу.

– Вы вложили в DAR Bazar 220 млн тенге по состоянию на конец ноября. А сколько денег в другие проекты?

– Всего порядка 3 млрд тенге. По отдельности я вам не скажу, потому что вы как пользователь видите отдельные сервисы, а для нас – это все один общий продукт. Поэтому тяжело говорить о каждой отдельной сумме инвестиций. Основные вложения – это заработные платы людей. В этом году планируем инвестировать еще 2 млрд тенге.

– DAR Play окупается?

– Нет. Ни один проект так быстро не может окупиться у нас в Казахстане. Мы запустили DAR Play весной прошлого года, еще года не прошло. Я не знаю проекты, которые так быстро приносили бы прибыль. Я хотел бы в них вложиться, но их нет (смеется).

– Как выглядит бизнес-модель DAR Play с точки зрения монетизации? На чем вы будете зарабатывать? На рекламе?

– Есть несколько моделей, она отчасти будет гибридная – одна часть будет связана с рекламой, другая с подписной моделью.

– Я пользуюсь DAR Play, но там сейчас все бесплатно...

– Да, мы сделали бесплатно. Мы сейчас активно нагоняем пользователей, поддерживаем постоянно обратную связь, отчасти пересматриваем нашу стратегию. Мы понимаем, что нужно уходить в создание собственного контента. То есть не просто быть агрегатором, а нужно производить собственный контент.

– То есть вы планируете снимать фильмы?

– Да, мы в прошлом году запустили несколько проектов, я думаю, что в ближайшее время вы их увидите. Среди них первый фильм об Амре Кашаубаеве, снятый совместно с «Казахфильмом» и первый казахстанский мюзикл «Сиситай», снятый DAR Play совместно с Баян Есентаевой.

Мы уже набрали аудиторию, в принципе понимаем, кто наши клиенты и какой контент им нужен. Ни для кого не секрет, что идет перенасыщение голливудскими фильмами и хочется чего-то своего родного.

– Насколько наш казахстанский контент будет конкурентоспособен с американским?

– Я уверен, что будет конкурентоспособен. Потому что когда вы смотрите что-то свое родное, которое ближе вам… Ну вот фильм «Районы» Вы смотрели?

– Нет...

– Нет? Как это так…. Я, допустим, два раза смотрел, потому что это были времена нашего детства, очень хорошо был снят фильм. Надо признать, что наши казахстанские фильмы с каждым годом становятся качественнее.

– Какое конкурентное преимущество есть у Dar Play перед Netflix, KinoGo, MegaGo и т. д.?

– Сейчас его нет, потому что если сравнивать нас с агрегаторами контента, то понятно, что эти ребята намного сильнее нас. Они существуют около 10 лет, поэтому обогнать их достаточно сложно. Поэтому мы ставку делаем на собственный контент. Ни у KinoGo, ни у Netflix ничего казахстанского нет.

– А если они купят?

– Пусть покупают. Но они все равно будут агрегаторами. Netflix отличается тем, что создает свой контент, они идут на мировой рынок, охватили латинский рынок. Я не вижу в ближайшее время, чтобы рынок Казахстана был настолько им интересен, чтобы они уходили в создание местного контента. А наше преимущество – создавать собственный контент.

– Это три фильма в год?

– Три фильма мы запустили в прошлом году, в планах выпускать как минимум 2–3 фильма в квартал.

– Но ведь для этого нужна огромная команда сценаристов, режиссеров, актеров и т. д.

– Часть можно производить самим, остальную – в партнерстве. У нас есть очень много талантливых продюсеров, режиссеров, я думаю, что в Казахстане достаточно ресурсов. Сегодня снимать фильмы – это не так сложно, как было 10 лет назад.

– Актерская школа у нас готова к этому?

– Вы удивитесь, но у нас много талантливых людей.

О себе

– Были ли Вы предпринимателем, если бы у Вас не было финансовой поддержки отца? Если да, то как бы пытались заработать свой первоначальный капитал?

– Был бы. Я был достаточно успешный менеджер, работал в крупных компаниях, поэтому капитал, который я заработал бы как менеджер, потом инвестировал бы в свои проекты.

– Кем Вы себя видите через 5, 10 лет?

– Хороший вопрос… Пока не знаю. Лет через 10 или чуть больше хотелось бы, наверное, либо в систему образования уйти, либо заниматься развитием спорта.

– В систему образования?! В смысле – преподавать?

– Да.

– Кому? Студентам?

– Да, студентам. Кому необходимо.

– Я думала, дети миллиардеров мечтают стать президентами, управлять страной...

– Мой конек – все, что касается системы управления. Во всех компаниях, в которых я работал, несмотря на молодой возраст у меня достаточно высокая экспертиза.

Все что касается управления: планирование, бюджетирование, управление персоналом, в принципе исходит от меня. Все процессы я создаю сам, читаю лекции внутри компании, поэтому, я думаю, у меня неплохой послужной список в плане того, сколько управленцев я взрастил. И многие из них намного старше меня.

– Что для вас деньги? Деньги – это …

– Деньги – это средство. Все зависит от того, куда вы хотите их направить. Одни хотят быть знаменитыми, другие хотят быть счастливыми, третьи хотят чего-то другого.

– А что вас делает счастливым?

– Когда ты делаешь что-то очень сложное и невозможное – это дает чувство удовлетворенности. А счастливым меня делает моя семья. Я отец трех дочерей, они меня очень сильно радуют.

– Каким бы Вы хотели, чтобы Вас запомнили?

– Хорошим семьянином. Успешным бизнесменом.

– В политику никогда не пойдете?

– Нет, таких планов не было. Я проработал какое-то время в Казахтелеком, нельзя сказать, что это государственная служба, но все-таки национальная компания, ощутил на себе все «прелести» и недостатки государственного управления, поэтому мне комфортно на своем месте.

– То есть Вы все-таки ближе к бизнесу? По своим политическим взглядам – либерал? Как Вы себя позиционируете?

– Не думал об этом (смеется) Надеюсь, что либерал и демократ.

– Компания DAR – это дело всей Вашей жизни или Вы думаете, что когда-нибудь ее оставите, займетесь чем-то другим?

– Однозначно, я хотел бы чем-то другим заняться. Каждая компания с момента ее рождения доходит до какого-то уровня стабильности. Я хорош на стартапах, начать что-то, сделать с нуля. А сидеть в стабильности – не мой стиль, я сразу скучать начинаю.

– Вы допускаете мысль, что Вы можете не окупить свои инвестиции?

– Есть опасения со стороны. Я постоянно слышу критику, скепсис и недоверие в отношении своего бизнеса. Но у меня таких мыслей нет, я уверен, что все будет нормально.

– Когда мы увидим первую финансовую отчетность компании?

– Вы ее и сейчас можете увидеть, там просто все в минусе (смеется). Мне нечем хвастаться. Когда будет чем похвастаться, мы вам сообщим.

Казахстан > СМИ, ИТ. Образование, наука > kursiv.kz, 15 февраля 2018 > № 2514310 Алидар Утемуратов


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > mvd.ru, 15 февраля 2018 > № 2511837 Елена Драпеко

Путь актрисы в депутаты.

В гостях у редакции первый заместитель председателя Комитета Государственной Думы по культуре заслуженная артистка РСФСР Елена ДРАПЕКО.

- Одному из самых известных фильмов о войне «А зори здесь тихие…» исполнилось 45 лет. Не утратила ли сегодня картина своей популярности?

- Предыстория создания этой картины носила личный характер. Режиссёр Станислав Ростоцкий воевал в разведке, был тяжело ранен. Спасла жизнь медсестра, вынесшая с поля боя. В память о ней и её фронтовых подругах он снял два фильма: «На семи ветрах» (1962 г.) и «А зори здесь тихие...» (1972 г.).

Последнюю в 1973 году посмотрели около 70 миллионов человек. Двухсерийная военная лента стала советской классикой, одним из самых любимых народных фильмов.

Картина покорила зрителей многих стран. Например, в Китае её популярность привела к тому, что в 2005-м Центральным телевидением КНР совместно с российскими кинематографистами снята одноимённая 19-серийная лента.

Убеждена, что и сегодня просмотр фильма никого не оставляет равнодушным, в том числе нашу молодёжь. Такие произведения воспитывают патриотизм, любовь к Родине. В этом и есть сила картины.

- Вам довелось играть одну из пяти героинь, смотревших смерти в глаза. Какие чувства испытывали на съёмках и сейчас, когда вспоминаете образ Лизы Бричкиной?

- В 1969-м в журнале «Юность» появилась первая публикация повести «А зори здесь тихие…». Книга Бориса Васильева вызвала широкий отклик у читателей, судьбы девушек-зенитчиц, их командира трогали до слёз. У тех же, кто работал над фильмом, была своя, личная память о войне. Многие члены киногруппы сами были фронтовиками. Нам, первому послевоенному поколению, достались руины после бомбёжек. Патроны, гильзы, снаряды, искорёженное железо заменяли нам игрушки.

Каждая из пяти девушек помнила горькие слёзы родителей, бабушек и дедушек, потерявших близких в Великой Отечественной. Потому боль, показанная через судьбы героинь, ощущалась как своя собственная и актёрами, и зрителями. В нашей семье не вернулись домой два моих двоюродных брата. Долгие годы мы пытались найти их могилы. Только спустя 70 лет это удалось. И роль Лизы Бричкиной близка мне до сих пор.

- Елена Григорьевна, как вам, ещё только студентке, посчастливилось попасть в состав съёмочной группы?

- Я тогда училась на 2-м курсе Ленинградского государственного института театра, музыки и кинематографии. Когда Станислав Ростоцкий задумал экранизировать повесть, отправил ассистентов и второго режиссёра во все театральные вузы, театры страны в поисках исполнительниц главных ролей. Нужны были не именитые актрисы, а юные девчонки, лет 18-20-ти.

Из нашего института отобрали шестерых и пригласили в Москву на пробы. Благодаря своей розовощёкости и курносому носу я стала Лизой Бричкиной.

- Многих, в том числе и меня, всегда волновало, как вы смогли так пронзительно сыграть гибель вашей героини. Сколько дублей было сделано?

- За эти годы разговоров по поводу того болота слышала много. До сих пор иногда раздаётся шёпот: «Смотри, смотри, пошла та, что в болоте утопла». Как звали героиню или меня как актрису, не помнят, а что тонула, в памяти зрителей осталось.

Съёмки действительно были опасные. В те годы опыта проведения такого рода трюков в кинематографе ещё не наработали. Тогда даже инженер по технике безопасности со словами: «Не готов отвечать, если артистку утопите», уехал со съёмочной площадки.

Так что снимали без страховок. Просто сунули в болото и всё. Повезло лишь в том, что оно сверху было жидкое, а внутри густое. Это давало возможность устоять. За 60 секунд мне надо было зайти по горлышко и успеть утонуть. И каждый раз режиссёр кричал: «Тони, тони быстрее!» После очередного дубля, бросая в болото большие сбитые щиты, меня выуживали как репку из грядки. Снято было 12 дублей не потому, что играла неправдоподобно. Плёнка Шосткинского комбината «Свема» требовала как минимум семь дублей, так как при проявке мог оказаться брак. Всё, что вы видите на экране, - третий дубль от начала и до конца, без монтажа!

- Сохранилась ли между девчатами и вашим бессменным старшиной Фёдором Васьковым дружба?

- Станислав Ростоцкий потратил много времени, рассказывая о войне, фронтовой дружбе. После съёмок мы часто собирались вместе, пили чай, общались. Режиссёр делал всё возможное, чтобы мы стали командой. Ему это удалось. И 45 лет спустя наша дружба крепка, а память об этом гениальном человеке жива в каждом из нас.

- В вашем актёрском портфолио более 70 работ. Все героини обаятельные, наивные, скромные, строгие, но всегда настоящие. Отвечаете на любые предложения или всё же подходите к репертуару ваших героинь выборочно?

- Не все мои героини обаятельные и привлекательные. В «Вечном зове», например, Верка Инютина довольно наглый персонаж. А в сериале «Бандитский Петербург» противная тётка-прокурорша только и ждёт, как выйти на пенсию. Всё остальное её мало заботит.

Так что характерных ролей в моём послужном списке тоже достаточно.

- Не жалеете сейчас, что свернули с творческого пути?

- К этому вынудили обстоятельства. Когда началась перестройка и многие артисты остались без работы, мы с коллегами создали Гильдию актёров советского кино. Став вице-президентом организации в Москве и президентом в Санкт-Петербурге, я занималась социальной защитой тех артистов, кто в буквальном смысле нищенствовал. Старалась помогать им выживать в нечеловеческих условиях начала 90-х. Параллельно стала работать над законом об авторском праве, а потом была назначена на должность председателя Комитета по культуре и туризму мэрии Санкт-Петербурга.

Позже карьера чиновника исполнительной власти закончилась, уступив место политической.

- Легко ли женщине быть депутатом?

- Мужчины с удовольствием тебя пропустят в дверях, будут улыбаться, но никогда не уступят на выборах и не простят ошибок в политике. Поэтому надо быть трижды сильнее и умнее. Но при этом чтобы сильная половина человечества не забывала, что ты женщина.

В фильме наш старшина Фёдор Васьков говорил: «Война - не кто кого перестреляет. Война - кто кого передумает!» Этот лозунг мне очень помогает в жизни.

- С какими трудностями приходится сталкиваться при принятии тех или иных решений?

- Ещё будучи педагогом, я преподавала отнюдь не актёрское мастерство. Читала лекции авторского курса по основам коммуникативной культуры - риторике, методике ведения переговоров. В моей деятельности это помогает и сейчас. Ведь зачастую приходится отстаивать свои предложения, разъяснять коллегам точку зрения, убеждать в правоте. Вот сейчас идут горячие споры по проекту закона о вывозе и ввозе культурных ценностей из страны. В связи с принятием Соглашения о едином таможенном союзе, по мнению членов правительства, государственными границами должны считаться рубежи этой организации. А мы считаем, что культурные ценности должны охраняться внутри страны, то есть на границе Российской Федерации. Поэтому порой приходится сталкиваться не только с частными проблемами людей, которые обращаются к тебе за помощью, но и решать вопросы целых отраслей.

- Что для вас как для женщины важно сегодня?

- У меня подрастает внучка, ей четыре года. Поэтому всё свободное время, а его, конечно, не так много, стараюсь посвящать ей. Уж больно интересный, говорливый возраст наступает. Много задаёт вопросов, на которые порой не сразу и ответишь. Умная сейчас молодёжь. Так что на этот год у нас по программе театр, кружки, путешествия и другие познавательные мероприятия, которые, считаю, помогают и ум развивать, и здоровье укреплять. А остальное - работа, работа, работа. Отдыхать некогда!

Беседу вела Елена БЕЛЯЕВА

Визитная карточка

Елена ДРАПЕКО родилась 29 октября 1948 года в городе Уральске Казахской СCР.

Окончила Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии (1972 г.).

Первая же кинороль в фильме «А зори здесь тихие...» принесла актрисе известность. За исполнение роли Ольги Муромцевой в ленте «Безотцовщина» удостоена премии Ленинского комсомола.

С 1999 года депутат Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации.

Награждена орденом Дружбы.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > mvd.ru, 15 февраля 2018 > № 2511837 Елена Драпеко


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter