Всего новостей: 1961235, выбрано 571 за 0.102 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Персоны, топ-лист СМИ, ИТ: Петровская Ирина (83)Швыдкой Михаил (73)Путин Владимир (64)Малюкова Лариса (54)Быков Дмитрий (50)Тарощина Слава (46)Медведев Дмитрий (39)Мединский Владимир (33)Найман Анатолий (27)Стуруа Мэлор (26)Поликовский Алексей (25)Латынина Юлия (23)Мозговой Владимир (23)Сокуров Александр (23)Плахов Андрей (20)Венедиктов Алексей (18)Пиотровский Михаил (18)Архангельский Андрей (17)Ганапольский Матвей (17)Герман Алексей (17) далее...по алфавиту
Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 12 января 2017 > № 2033571

Рената Литвинова: «Земфира научила меня идти против всех»

Евгения КОРОБКОВА

12 января Рената Литвинова отмечает юбилей. «Ты, Литвинова, птица заморская, хоть с экрана-то нам улыбнись», — просил модный поэт Тимур Кибиров. Увидеть улыбку именинницы обозревателю «Культуры» не удалось. Как «заморская птица», кинодива провела праздники за границей. Но в телефонном интервью не отказала.

Литвинова: Если честно, я больше люблю отмечать не день рождения, а Новый год. Это мой самый счастливый праздник. Хочется бегать по магазинам, прикупать подарки. Помню, и совсем необычный свой Новый год — встретила его в метро. Это случилось еще в юности. Забежала в пустой вагон. Поезд тронулся и вдруг остановился в туннеле. Долго стоял, а ровно в двенадцать загудел. Видимо, так машинисты решили поздравить друг друга. А я сидела в пустом вагоне, в шубке, напомаженная, с шампанским — и в полном отчаянии. Но где-то на третьей минуте этого гудежа испытала ощущение счастья.

культура: Вас не пугает очередная круглая дата?

Литвинова: Никогда не скрывала возраста. Мне кажется, важнейший дар — красиво состариться. Он не всем дается, но, мне кажется, у меня все с этим будет в порядке. Я склонна к усыханию. В старости не потребуется столько внимания уделять своей оболочке. Заведу себе погреб, стану там вино держать, буду ходить, как хочу, есть, что хочу.

культура: Вас называют одной из самых привлекательных женщин, но во всех интервью Вы говорите, что не считаете себя красавицей.

Литвинова: Не считаю. Красоты нет, но есть ракурсы: повернуться так или по-другому. В школе особенно не красилась и до какого-то класса являлась полным альбиносом. У меня была кличка «останкинская башня», или «телебашня», я стеснялась и сутулилась. Теперь говорят, что это фирменная сутулость.

культура: Ну, кто-то же учил Вас стилю, манере держаться, одеваться…

Литвинова: Специально — никто. Одеваться училась по фильмам Феллини, Висконти, Уайлера. У нас во ВГИКе читали лекции по истории кино. В девять утра на них никто не ходил, кроме меня. Я смотрела, как великие режиссеры одевают женщин, и выбрала для себя Антониони. У меня было мало денег, а у Антониони ведь все скромненько, без блесток: черная юбка, белая рубашка. Годится на любые случаи жизни.

культура: Вы окончили ВГИК как сценарист, но стали актрисой, режиссером, телеведущей. Кто Вы сегодня в первую очередь?

Литвинова: Я — автор. Это, наверное, лучшее, что у меня получается.

Я постоянно пишу, хотя писательство — страшно вредная, депрессивная профессия.

культура: Разве Вам не идет быть несколько депрессивной?

Литвинова: Нет, я очень позитивная. В спортивной школе, куда ходила, тренер держал меня только потому, что я его веселила. Конечно, не может абсолютно счастливый человек заниматься творчеством. Но это страдание для меня питательно. Вдохновение возникает, когда душа сострадает, когда она ищет любовь или же когда случается несчастье. Мне нравится превращать в плюсы даже отрицательные моменты.

Ненавижу произведения искусства, после которых хочется пойти и повеситься, однако гениальные творения, даже если они грустны, все равно тебя наполняют, обогащают. Жизнь несправедлива, гадостей на планете больше, но искусство должно восстанавливать мировой баланс добра и зла.

культура: В сентябре прошлого года в прокат вышел фильм «Петербург. Только по любви» с Вашим участием. Какую роль играет любовь в Вашей жизни?

Литвинова: Творческим людям обязательно надо влюбляться. Можно любить и быть преданным одному человеку, но при этом быть влюбленным в другого. Потому что тот, кто не любит — вреден обществу. Вместе с тем я считаю, что как в работе, так и в человеческих отношениях все должно строиться на обмене. У Муратовой я научилась дерзости и бесстрашию. У Земфиры — умению идти против всех и быть правой, не разрешать себя подавлять…

культура: В «Петербурге» Вы выступили и в качестве одного из режиссеров. Какой Вы режиссер?

Литвинова: Очень требовательный к себе и к другим, но очень любящий своих артистов. Если я их беру, то навсегда. Причем это относится исключительно к актерам. Вот, скажем, операторов я люблю менять. Но артисты, как говорил Тарковский, это даже не люди. Они больше, чем люди, или меньше, чем люди. Хорошие слова.

культура: Сегодня много рассуждают о наступлении века дилетантизма…

Литвинова: А мне нравятся дилетанты, которые делают все в первый раз. Когда у тебя свободна голова и нет обязательств нетворческого характера, то отчего бы не дерзнуть — вполне может получиться что-то гениальное.

культура: Говорят, талантам надо помогать, бездарность пробьется сама.

Литвинова: Нет, таланты тоже пробьются. Я не верю в несостоявшихся гениев. Если человек утверждает, что обстоятельства не позволили ему исполнить что-то свое, значит, он не очень-то и хотел. Все желания сбываются, надо лишь волю проявить. А это трудно.

культура: Ваша героиня однажды сказала: «Я бы хотела, чтобы смерть была похожа на тебя, в желтом платье и с бокалом шампанского». Не совсем обычное отношение…

Литвинова: Я не делю людей на мертвых и живых. Я сама будущая мертвая. Меня интересуют переходы: есть ли смысл в жизни, есть ли смысл в смерти. Я очень подробно изучала тему смерти и сделала немало открытий. Символом смерти может быть и бабочка, и змея, и маки. Смерть приходит в разных обличьях: и женщина в черном с косой, и женщина в белом, и мужчина в зеленом фраке. А Феллини говорил, смерть — это блондинка в красной комбинации с черными кружевами. Удивительно.

культура: Красиво, но печально. Не хочется завершать интервью на такой ноте. Скажите лучше, зачем, по-Вашему, мы приходим в этот мир?

Литвинова: Какого-то всеобщего смысла жизни нет. Каждый человек сам себе его назначает. Если, конечно, захочет. Хотят далеко не все. Если говорить обо мне, то я — в поиске. Но считаю, что мотивация к жизни — в любви, в том, чтобы дарить любимому человеку счастье.

Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 12 января 2017 > № 2033571 Рената Литвинова


Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 11 января 2017 > № 2033573

Виктор Сухоруков: «Русский человек никогда исподтишка не ударит»

Елена ФЕДОРЕНКО

Всенародная любовь пришла к Виктору Сухорукову незадолго до пятидесятилетия, после фильма «Брат».

Наступил период невероятной творческой активности — в кино, театре, антрепризе. Посыпались многочисленные интервью: актер рассказывал о себе радостно и откровенно. Страна узнала, как нелегко начинал, как поборол пристрастия, круто изменил привычки, из аутсайдеров выбился в лидеры... В ноябре артисту исполнилось 65 лет, но дозвониться оказалось непросто — кипела работа над спектаклем, который Театр имени Моссовета представлял как постановку для юбиляра. На вопросы «Культуры» народный артист России ответил, когда поутихла предпремьерная суета.

культура: В день юбилея Ваш телефон не отвечал. Где были?

Сухоруков: Дома. Один. Я не сторонник юбилеев. Живу аскетично, организованно, обособленно, задумчиво. Не могу сказать — закрыто, но не растрачиваю себя на застолья, светские мероприятия и какие-то общественные акции. Может, не вошел во вкус мира тусовки, не разглядел пространства карусельного общения с дежурными приветствиями. Сегодня мне 65 лет, завтра будет 66, потом — еще больше, если доживу. День рождения — один, а остальные ежегодные даты — некий отсчет в биографии. Когда мне звонили и просили дать интервью к юбилею, отказывался и по-дерзки ворчал: «Зачем звоните? В жизни происходит многое, что заслуживает большего внимания, чем круглые даты». К примеру, скульптура, которую решил возвести предприниматель Игорь Бертоусов: Сухоруков в бронзе сидит на скамейке на центральной улице Орехово-Зуево.

культура: Не страшновато видеть себя «памятником»?

Сухоруков: Поначалу долго отбрыкивался: «Вы что, хотите осрамить меня перед земляками, чтобы мне на лбу рисовали поганые слова и плевали в спину?» Могут ведь не только приносить цветы, а башку отвернуть и гонять ее по той же улице как мяч. Уговорили, решил — пусть будет: дальше смерти не пошлют. Когда похолодало, мне шарфик повязали, шапочку надели, чтобы не замерз.

Неподалеку — рынок, и уже в народе говорят: «Пойду за колбаской к Сухорукову» или «Вот, у Сухорукова курточку купила». Это приятно. Мой Сухоруков смотрит на памятник Ленину, а за спиной кладбище — как это здорово.

Ездил на открытие скульптуры и опять вспоминал детство, о чем мечтал, как уезжал — в армию, в институт. Старея, не рвусь в какие-то элитные места: лучше быть королем в деревне, чем никем в городе. В своем родном Орехово-Зуево я ценный, уважаемый, заметный человек. Почетный гражданин. Мне этого достаточно.

культура: Вы сказали, что юбилей праздновать не собираетесь, но накануне Нового года сыграли премьеру. Разве спектакль посвящен не Вашему 65-летию?

Сухоруков: Никаких торжеств не было и не будет. Мы опять на скорости, и стоп-кран у нас опечатан. Что касается спектакля, то, конечно, предлагал взять какую-нибудь историю для меня, но дата оказалась поводом, таким обманчиком: дайте новенькое к юбилею. Хотя грех жаловаться — у меня ренессанс в театре, играю хорошие роли. На «Бронной» — Тартюфа. Сам Римас Туминас пригласил меня в свой спектакль «Улыбнись нам, Господи» Вахтанговского театра, чья школа соперничает с моей, гитисовской. Где это видано? Про моего Авнера Розенталя New York Times написала отдельным абзацем. В Театре имени Моссовета выхожу в образе Федора Иоанновича в «Царстве отца и сына» по произведениям Алексея Константиновича Толстого, а в «Р.Р.Р.» по «Преступлению и наказанию» у меня роль Порфирия Петровича. С огромным успехом идет «Римская комедия». Мое счастье в этом спектакле — последняя творческая встреча с режиссером Павлом Хомским. Я, орехово-зуевский пацан, играю римского императора Домициана. Разве это не чудо?

И тем не менее наступает какой-то период, когда хочется взорвать, взбрыкнуть, взвинтиться... У нас с моим товарищем Андреем Шарковым, актером БДТ (зрители знают его как судмедэксперта из сериала «Тайны следствия». — «Культура»), был замысел что-то сделать вместе. Много лет назад мы сотрудничали в ленинградском театре Ленинского комсомола, ныне Балтийский дом. Оба комедийные, острохарактерные актеры, я худой, он толстый. Долго думали, что сварганить, подбирали материал. Сначала возникла история под названием «Я не Раппопорт». Пьесу американского драматурга Херба Гарднера нашел Андрей. Мы ее почистили, убрали наркотики, стали репетировать. И вдруг наткнулись на препятствие: американцы потребовали, чтобы чернокожего героя играл афроамериканец, иначе — запрет. Их не волновали ни концепция, ни решение, ни идея, да и вообще то, о чем мы будем разговаривать с публикой через призму постановки. Стали искать нечто иное и нашли — Мария Ризнич, «Встречайте, мы уходим». Пьеса показалась близкой, понятной и очень нужной сегодня. Встреча уходящей старости с молодостью. Пожилые люди бегут от цивилизации, скрываются от прогресса, прячутся в зарослях парка, сада, леса, джунглей — только для того, чтобы их не касались. Они не хотят быть обузой обществу, но оно все равно цепляет их, достает и пытается сделать так, как решили молодые и здоровые. В спектакле занято семь человек. Андрей мечтал сыграть его и в БДТ, и в Моссовете. Наша актерская пара стариков — неизменна, а молодежная команда в каждом театре своя и иногда меняется городами и сценами. Такой ход-аттракцион в Петербурге не приняли, что-то не сошлось. А Валентина Панфилова, директор театра имени Моссовета, рискнула, и хочется, чтобы она не пожалела. Поставил молодой режиссер Сергей Аронин. Не стану показывать очистки нашей кухни, где мы готовили это блюдо, замечу только: будет успех — наш успех. Будет неуспех — это мое поражение.

культура: А с кино сейчас связаны?

Сухоруков: Режиссер Игорь Волошин пригласил на четвертый сезон «Физрука», там собралась новая команда. От старых серий остался только Дмитрий Нагиев. Я играю художественного руководителя Железногорского драматического театра, который мечтает получить «Золотую маску». Много лет назад мой персонаж оставил жену с маленьким ребенком по имени Фома, он — герой Димы Нагиева — за эти годы вырос и сейчас, в период депрессии, мчится в провинцию, чтобы разыскать биологического отца и посмотреть ему в глаза. Что из этого получилось, зритель узнает в наступившем году. Съемки завершаются.

Пока больше предложений нет. Не знаю, может, как сказал Феллини, мой зритель умер, мое время ушло. Когда-то, в 90-х, Балабанов меня побрил наголо для «Брата», и сложилась интересная кинематографическая судьба в те тяжелые годы. Доигрался до того, что кто-то бросил: «Опять Сухоруков. И чего в нем нашли? Урод уродом». Сегодня про меня никто ничего не говорит, потому что мало снимаюсь.

культура: Вы рассказывали журналистам, как еще в раннем детстве наряжались и «ломали комедию». Как возникла страсть к сцене у ребенка из рабочей семьи Орехово-Зуево, где и театра-то не существовало?

Сухоруков: Я участвовал в школьной художественной самодеятельности. Конкретно сказать, откуда в пацане нетеатрального города какая-то страсть к сцене, не могу. Но я не сомневался в правде сказок, мифов, былин — мне их чудеса казались реальными. До сих пор верю в Мюнхгаузена. Почему? Наверное, от недостатка внимания, от скудной еды, от убогости жизни, от ущербности детства. Мы ждем светлого, богатого, яркого, когда нам чего-то не хватает. Я мечтал попасть в «Артек». Море, фрукты, костры на берегу, пилотки, чистые рубашки и коротенькие штанишки, камушки по кромке волны...

культура: Удалось?

Сухоруков: Нет, конечно. Приехал туда только в 50, но мечта-то была всю жизнь. И ради нее я много лет выписывал «Пионерскую правду», которая стоила копейку, — в ней проводился конкурс, разыгрывалась путевка в «Артек». А еще там печатались объявления: «На главную роль требуется мальчик». И я мчался в Москву... Это отдельная история. Удивительно, ведь еще в детстве понимал: я — некрасивый и не обладаю теми качествами, что необходимы будущему актеру.

культура: Но в ГИТИС легко поступили?

Сухоруков: Сегодня уже можно признать, что меня профессор Всеволод Порфирьевич Остальский взял по блату. Сочинение написал на единицу. Почти все абитуриенты выбрали свободную тему «Вершины, которые я хочу покорить», а я рассуждал об образе Евгения Онегина, обозвал его подлецом и чистоплюем за то, что он проигнорировал влюбленную Таню Ларину. Остальский узнал об этом. За теми, кого выбрали на конкурсном экзамене, кто ему был интересен и нужен, он следил. И попросил поставить мне тройку. На устном по литературе и русскому языку я отвечал на пятерку, безупречно. Члены комиссии, помня мое сочинение, даже обалдели.

культура: Ваши однокурсники отмечают 60-летия. Почему Вы старше?

Сухоруков: Я учился 11 лет: восемь классов и еще три в вечерней школе. Два года армии и год пропустил. Вечерняя школа — не халтура, туда шли те, кто жил трудно, чтобы иметь возможность работать, деньги добывать. У нас была большая семья, вот и устроился на фабрику, а учился в вечерней школе. Это было не исключением, а скорее нормой.

культура: Еще студентом, в общежитии на Трифоновской, Вы витиевато рассуждали на самые разные темы, как бы примеряя на себя роль философа...

Сухоруков: Да какой я философ — просто болтун.

культура: Одну Вашу фразу помню до сих пор. Мы говорили о конечности земного пути. Вы заметили, что в смерти нет ничего страшного, если она пришла к человеку тогда, когда он устал от жизни... Где-то вычитали или сами умозаключили?

Сухоруков: Сам, конечно. Хотите расскажу, почему тревожили такие мысли? У меня была баба Дуня, частенько мне от нее доставалось, крепко обижала, но я почему-то именно к ней тянулся, с ней много связано в детстве: мы жили вместе. В старости из-за диабета ей отрезали ногу. И баба Дуня, нарожавшая огромное количество детей, которые растворились и где-то исчезли, сидела одинокая и одноногая на кровати. Я к ней приходил, мы немного говорили, пили чай, а потом она вдруг начинала ругаться: надоело жить, скорей бы помереть, и принималась горько плакать. Спрашиваю: «А плачешь-то ты что? Все же надоело». Она, продолжая всхлипывать, выдыхала: «Помирать-то неохота». Такое внутреннее противоречие. Уже угоревшая от тяжелой болезни, нарыдавшись от беспомощности, она набирала какие-то силы в место, освобожденное от слез, и твердила: «Пожить бы еще».

культура: Ваше увлечение женским рукоделием — тоже от бабушки? Вышивать продолжаете?

Сухоруков: Да что вы. Отказался от этого давным-давно и рад, что вы об этом вспомнили. Сам удивился, как сумел выбросить пяльцы, они были моим оружием. Я их приобрел, когда собрался бросить курить. Шли 90-е, однажды обстоятельства заставили меня стоять на Васильевском острове в очереди за пачкой «Беломора». И я вдруг подумал о том, как это унижает. К тому же обнаружилась язва желудка. В период отказа от курения кто-то сосет леденцы, кто-то грызет семечки, кто-то кодируется или колдует над собой, а я решил: дай-ка вышивать начну.

культура: Неужели никто не подсказал?

Сухоруков: Сам придумал. Жалею о том, что много вышивок уничтожил.

культура: А пяльцы-то почему выбросили?

Сухоруков: Уже не нужны. Больше не хочу этим заниматься, нет необходимости, пропало и желание. Как отрезало. Не курю, язвы нет, и настроение хорошее. А нитки остались, лежат в коробке на даче как реликвия, словно какая-то экзотика.

Вышивание — прекрасный период в жизни. Когда надо мной хотели подшутить, то спрашивали: «Крестиком, наверное, вышиваете?» Нет, я работал гладью по чистому листу ткани. У сестры висит такая картиночка: храм на небесах, облако, с него падают капли дождя и превращаются в цветы, и в этой радуге красок летит ввысь жар-птица, а под морской волной плывет золотая рыбка. Вышивал десять лет, подарил Гале на юбилей. Занятие приятное, но требовало много времени, внимания, сосредоточенности.

культура: Вы сыграли немало исторических личностей и обо всех говорили много добрых слов. И все-таки Павел I, «русский Гамлет», представлен Вами с особой нежностью.

Сухоруков: Когда Виталий Мельников предложил мне эту роль, то я, конечно, нырнул в книги, записки, источники. И столько узнал, что возник вопрос: «Почему же нам об этом никто ничего не рассказывал?» Первое, на что я обратил внимание, Павел — патриот, но был нелюб и в самодержавные времена, и при советской власти. Ему не дали возможности ничего построить, развернуться, да и взошел на престол он неожиданно, случайно, когда его мать Екатерина Великая, правившая три десятилетия, скончалась от инсульта. А с какой жестокостью его убили. И кто? Не бунтовщики, чернь какая-то или разбойники, а свои, олигархи, как сказали бы сегодняшним языком. Два вопроса я задал тогда режиссеру, рыдая над образом. Как они могли подняться на помазанника Божьего? Атеизма-то не было. И второе: как убийцы жили после этой жуткой расправы?

Семейная жизнь Павла — величайший образец для подражания. Десять детей, один краше другого. Вы много знаете про этих детей? Знаем об Александре I, Николае I и Константине. Все. Про девочек и систему воспитания мало кому известно. Отец по вечерам подходил к каждому ребенку и над ним молился, потом шел в семейную церковь и вновь обращался к Всевышнему. Я к Павлу отношусь с глубочайшим уважением.

культура: Хотелось оказаться в той эпохе?

Сухоруков: Пожить бы в пушкинское время. Со свечами, лошадьми, чистым снегом. Не думаю, что там легко — воротнички натирали шею. И тем не менее это эра рождения великого русского искусства.

культура: Наверное, замучили просьбами прокомментировать фразу Вашего героя Виктора Багрова по прозвищу Татарин о Севастополе из «Брата 2»? Она оказалась пророческой.

Сухоруков: Ни разу никто не спрашивал. «Культура» — первая. Татарин говорит: «Вы мне, гады, еще за Севастополь ответите». Дальше выстрел в лоб — бандеровцу. А ведь перед этим была сцена в Чикаго и, послушайте, какой диалог. Мой герой обращается к парню: «Слышь, земляк?» В ответ: «Москаль мени не земляк». Я бросаю: «Бандеровец».

Во время референдума был в Крыму — целый месяц снимался в Феодосии у Андрея Прошкина в фильме «Орлеан». Люди светились счастьем. Севастополь — наш. Крым — наш. Это выбор народа, и иных доводов я не признаю. Меня повариха в кафе от радости подняла на руки. Я просил: «Поставь на землю, не позорь», а она хохотала. Самое пессимистичное изречение в тот месяц я услышал от водителя автомобиля: «Хуже точно не будет». Это решение крымчан. И пусть будут санкции, проклятия, ненависть — все пройдет. Вода судьбы и времен смоет это. Но я надеюсь, что под какой-нибудь корягой, заросшей тиной, притаится стыд: как мы, действительно родные люди, так друг против друга ополчились.

культура: Ленинскую тему для себя закрыли?

Сухоруков: Давно. В 97-м году последний раз сыграл Владимира Ильича в эстонской картине «Все мои Ленины», но ее наша страна толком и не посмотрела. В тот же период шел в Театре на Литейном спектакль «Приезжайте к нам лет эдак через...» в постановке Юрия Мамина, там я представлял Ленина на сцене в пародийном ключе. Больше к вождю никогда не возвращался.

культура: По-моему, Вы культивируете в себе некую странность, сотканную из обидчивости и горячности, шутовства и чудачества, стойкости и привередливости. Такую непредсказуемость что ли...

Сухоруков: Русский характер это и есть непредсказуемость. Но не в смысле поведения медведя, просто мы всегда живем в ожидании и растерянности. Если вывести формулу, то получится: ожидание плюс растерянность равняется решимость. Тебя бьют по голове — ты отмахиваешься и поначалу шутишь: «Да ладно, больно, че ты, не надо, перестань». Потом — предупреждаешь, возмущаешься. И только после всех этих стадий бьешь в ответ. Русский человек никогда исподтишка не ударит.

Уникальная история из впечатлений моего детства. Мишка Рытов и Геннадий Данилов — друзья, одногодки. Барак. Драка — не на жизнь, а на смерть. Рычали как звери. Это было кровавое месиво двух молодых парней, они убивали друг друга. Уже никто не понимал — за что, почему. Никто не мог остановить их. Бабы только вопили, мужики кряхтели и урчали: «Не надо, перестаньте, прекратите». Через 45 минут они, раздутые от побоев, сидели на общей кухне, пили портвейн и разговаривали о футболе. Мне было семь лет, и я был в потрясении от этого сценария. Вот он — неожиданный народный характер. Поэтому, когда мы говорим: победили такие-то полководцы, стоит иметь в виду, что победил — русский человек. Самоубийца и жертвенник.

культура: Как встретили Новый год, расскажите в канун Старого новогодья.

Сухоруков: Люблю этот праздник. По традиции встречаю у сестры в Орехово-Зуево. Ванюшка — племянник, уже взрослый, человек служилый. Его сын Кирилл Иванович — большой мальчик, шесть лет, занимается карате. Семейный круг, елка, хороший стол, подарки. Посмотрели телевизор, посплетничали, поговорили. Нужно жить и не думать о кризисах, отбросить недостатки, забыть о комплексах. Понимаете, трудности-то мы сами себе придумываем, и уныние рождается внутри. Нас не награждают печалью, это наше отношение к тем или иным событиям и явлениям, которые, как нам кажется, — драма, трагедия, конец света. Конца света нет и пока не предвидится. Если мы его сами не совершим. Так что живите и радуйтесь.

Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 11 января 2017 > № 2033573 Виктор Сухоруков


Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > forbes.ru, 10 января 2017 > № 2032039

Дмитрий Травин: «Развитие экономики – это не просто «накормить страну»

Расшифровка встречи-диалога цикла «Хроники пикирующей империи» с профессором Европейского университета Дмитрием Травиным «История банкротства «народного хозяйства»»

В рамках цикла «Хроники пикирующей империи» Университета КГИ в Музее истории ГУЛАГа при информационной поддержке Forbes состоялся диалог Николая Сванидзе с Дмитрием Травиным, экономистом, журналистом, профессором Европейского Университета в Санкт-Петербурге, членом КГИ, лауреатом Международной Леонтьевской медали «За вклад в реформирование экономики». В восьмой главе «Хроник» говорили о том, почему нельзя было иметь одновременно полные прилавки, «великую державу» и «уверенность в завтрашнем дне», почему нельзя было просто «подремонировать» систему вместо ее радикальной трансформации в горбачевскую эпоху, существовала ли альтернатива НЭПу и почему мода на него возвращалась вновь.

СВАНИДЗЕ: Итак, добрый вечер, дорогие друзья. Спасибо за то, что этот вечер вы решили провести вместе с нами и в компании друг друга. Мы предлагаем вам очередной диалог из цикла «Хроники пикирующей империи». Мы – это Комитет гражданских инициатив, совместно с Государственным музеем истории ГУЛАГа, при информационной поддержке журнала «Forbes».

Цель общая, генеральная цель этого проекта – постараться дать по возможности объемное представление об истории нашей страны за последние 100 лет, в надежде на то, что это позволит нам определиться с нынешней точкой нашей в историческом пространстве и понять, что нас может ждать в будущем. Трансляцию нашего сегодняшнего разговора и записи предыдущих вы можете увидеть на «YouTube» Университета, а также в Лектории Комитета гражданских инициатив.

Сегодня у нас восьмой по счету диалог, название которого «История банкротства «народного хозяйства». И в гостях у нас экономист, журналист, профессор Европейского университета Санкт-Петербурга, член Комитета гражданских инициатив Дмитрий Яковлевич Травин.

ТРАВИН: Добрый вечер, добрый вечер, спасибо.

СВАНИДЗЕ: Могу еще добавить, что Дмитрий Яковлевич лауреат Международной Леонтьевской медали за вклад в реформирование экономики. Леонтьев – помните, у Гашека солдат Швейк помнил, знал нескольких Фердинандов, вот я знаю нескольких экономистов Леонтьевых. Я думаю, что имеется в виду не Михаил Леонтьев, член нынешнего руководства «Роснефти», а вовсе даже Василий Васильевич Леонтьев, я так думаю.

И еще одна вводная – после окончания нашего нынешнего диалога Дмитрий Яковлевич будет раздавать там, уже в зале, некоторое количество экземпляров своей последней книги, которая называется «Просуществует ли путинская система до 2042 года?»

Я на всякий случай хочу, если кто-то пугается, сказать, что это чистая аналитика, что ничего запрещенного, никакого радикализма, экстремизма, никакого подрыва чего бы то ни было. Хотя, конечно, дорогие друзья, я вам должен сказать, что представление о подрывной деятельности, оно меняется. И может быть, в скором времени любая книга по экономике будет рассматриваться, как подрывная. Не исключая роман Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин», в котором тоже Пушки не избежал этой подрывной тематики. Вот пока что все-таки я думаю, что эта тема и эта книга не подрывные. Итак, начинаем.

Прежде всего, Дмитрий Яковлевич, скажите, пожалуйста, почему… Я хотел бы начать с вашей книги. То, что она не подрывная, в том числе следует из даты, после которой стоит знак вопроса. Если вы даете без вопроса системе Владимира Владимировича Путина время до 2042 года, то уж какая там подрывная деятельность? Почему именно 2042 год?

ТРАВИН: Да, конечно, подрывной деятельности никакой нет. Обычно я презентации этой книги начинаю с того, что предоставляю аудитории возможность догадаться, какие два выдающихся источника советских времен, художественное произведение и публицистическая статья, лежат в основе этого заголовка. Здесь, конечно, такая ирония есть.

Обычно один источник угадывается очень легко. «2042», конечно, придумал не я, а Владимир Войнович, «Москва 2042», и это великий роман. Удивительно, в какой степени Войнович смог предвидеть многие процессы, происходящие сегодня в России. С иронией описано, но многие вещи очень точные. Второй источник менее узнаваем, но это статья Андрея Амальрика «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?» А Амальрик в свою очередь позаимствовал «1984 год» из знаменитого романа Оруэлла «1984».

На самом деле, конечно, в этой книге есть, если сказать очень кратко, я не пытаюсь заниматься гаданием, просуществует ли до 1941-1942-го или 1943-го. Речь идет о том, насколько устойчива такая политическая система, может ли она существовать долго, или, как говорили многие лидеры протестного движения зимы 2011-2012 годов: «Система скоро рухнет». Для того, чтобы в этом разобраться, я пытаюсь проанализировать, а на чем вообще эта система основана. Почему сформировалась такая система управления политикой, экономикой? Какую роль в это внес лично Владимир Путин?

Потому что политик очень интересный, к нему можно относиться по-разному. Я считаю, что не лучшим образом Владимир Владимирович управляет страной, мягко говоря, по экономике сегодня это видно. Но то, как он умеет организовать свою власть, сам политический механизм функционирования системы – это, конечно, очень интересно. И из такого рода вещей складывается эта книга.

СВАНИДЗЕ: Спасибо. Но это не главная тема нашего сегодняшнего разговора. Главная тема была заявлена, это тема историческая, и перейдем к ней. Дмитрий Яковлевич, скажите, пожалуйста, вы считаете (если да, то обоснуйте) советскую систему, коммунистическую так называемую систему, абсолютно не совместимой с рыночной экономикой с самого начала ее появления? Или какие-то элементы совместимости были возможны?

ТРАВИН: Собственно говоря, на эту тему даже не приходится особо гадать, потому что если советские лидеры практически так и не попытались ее совместить с рынком до самого конца советской системы, то наши друзья из Восточной Европы это пытались.

Социалистическую систему попытались совместить с рынком в Югославии уже где-то с начала 50-х годов. Попытались в Венгрии с 1968 года, когда Янош Кадар провел довольно серьезные реформы. В Чехословакии попытались менее удачно, потому что эти попытки в 1968 году в августе были пресечены советскими танками, и в Чехословакии осталась административная система. А поляки со свойственной им свободой как-то умудрялись совмещать административную систему, даже без серьезных реформ, с неформально функционирующим рынком.

Что все эти системы показали? В большей или в меньшей степени эти механизмы работали неэффективно. И югославы, и венгры, и чехи, и словаки, и поляки в конце 80-х годов дружно стали строить нормальный рынок – капитализм. Если у чехов и словаков в 1968 году было представление о том, что нужен социализм с человеческим лицом, и опросы, которые тогда проводились, показывают, что капитализма, в общем-то, деятели Пражской весны не хотели, хотели социализма с человеческим лицом, то в 1989 году в момент Бархатной революции практически подавляющее большинство высказывалось за то, чтобы проводить настоящие рыночные реформы.

Получается какая картина? Можно, конечно, пытаться скрещивать ежа и ужа, жить можно при такой системе. Югославы жили долго, но все время вылезала какая-то неприятность: то высокая инфляция, то высокая безработица. Венгры совмещали, влезли в колоссальные долги, поляки тоже влезли в колоссальные долги. У каждой из этих болезней есть совершенно четкие конкретные экономические причины, которые можно раскрывать, если мы сейчас такой вопрос поставим. Это все не случайности. И когда все это перепробовали, пришли к выводу, что надо строить рыночную экономику без совмещения с социализмом.

СВАНИДЗЕ: Хорошо, вы приводите какие-то примеры – пытались там, пытались там. Китай нынешний, да?

ТРАВИН: В какой-то степени нынешний Китай.

СВАНИДЗЕ: Все-таки однопартийная система, достаточно жесткая тоталитарная система, отсутствие свободы слова, а экономика в значительной степени рыночная?

ТРАВИН: Конечно, конечно.

СВАНИДЗЕ: Значит, совмещается, как-то совмещается?

ТРАВИН: Если поставить вопрос, совмещается ли авторитарная политическая система с рынком – совмещается. А если поставить вопрос, совмещается ли социализм в экономике с рынком, немножко плана, немножко рынка – плохо совмещается.

Есть очень много в истории человечества авторитарных политических систем, которые начинали строить рыночную экономику. У меня даже книга была, вышла в 2004 году в соавторстве с моим старым другом Отаром Маргания, ныне деканом экономфака СПбГУ. Мы там рассмотрели историю Франции, Германии, Австро-Венгрии – всюду серьезные рыночные реформы начинались с авторитарных монархических режимов.

Но в какой-то момент оказывалось, что авторитарные режимы препятствуют развитию рынка. Начиналась демократизация, поэтому, в конечном счете, все эти страны, которые мы там рассмотрели, сегодня оказываются и рыночными, и демократическими.

СВАНИДЗЕ: В чем была разница? Я пытаюсь сам для себя определить. Я, как сейчас помню, в 1983 году от Рождества Христова поехал в турпоездку в Чехословакию братскую. 1983 год, конь не валялся, никакие реформы нигде не начинались, Пражская весна уже в то время в Чехословакии была уже давно позади, след простыл. Абсолютно та же фактически система и та же экономика, что и у нас. В чем разница?

Тем не менее (получив, естественно, какие-то указания насчет шопинга от семьи – за границу поехал), я захожу в универмаг в центре Праги, и у меня глаза лезут на лоб, потому что в капиталистических странах я тогда не был еще, чтобы было с чем сравнивать. А с Москвой то, что я увидел в Праге, было не сопоставимо.

Скажем, пример, то, что мне запомнилось: в Москве кроссовки тогда можно было купить только в магазине «Березка» за чеки известные. А детских кроссовок я не видел в своей жизни вообще, я их себе представать не мог, как известный квадратный трехчлен Петька в анекдоте, да? А тут я пришел в универмаг в центре Праги и увидел детские кроссовки вот такого размера. Я не поверил своим глазам, что такое вообще в природе может быть. Откуда, объясните мне, при той же социалистической экономике в Праге были детские кроссовки, а в Москве не было и взрослых? В чем разница?

ТРАВИН: Попробую объяснить. Я думаю, здесь есть несколько причин. Во-первых, как бы ни хотелось мне экономисту, сказать, что весь мир сводится к экономике, к торгу, продаже и так далее, но весь мир на самом деле к экономике не сводится. Существуют традиции, существуют обычаи, существует масса вещей.

Богемия в середине XIX века, насколько можно для того периода посчитать ВВП на душу населения, это условно, конечно, но тем не менее была самой высокоразвитой частью Австро-Венгерской империи. Не Австрия, не Штирия, не Тироль, а именно Богемия. То есть определенные традиции много значили – это первое. В тот же момент, скажем, в Болгарии, мы не намного отличий обнаруживали от Советского Союза, хотя тоже, конечно, были некоторые.

Второй момент – возьмем соседнюю страну, ГДР. Я там был в 1988 году, тоже никакие реформы еще не начинались. Обеспеченность товарами была, конечно, гораздо лучше, чем в Советском Союзе, но гораздо хуже, чем в Западной Германии. И это знали практически все восточные немцы, они с радостью покупали западногерманские товары, которые у них в магазине иногда оказывались. То есть та система была несколько лучше советской, но все-таки хуже западногерманской. Третий момент – импорт.

СВАНИДЗЕ: Так в чем причина? Только в том, что они немцы? В чем причина? Что хуже, чем западногерманская, я понимаю, и это не нуждается в объяснениях. Почему лучше, чем советская?

ТРАВИН: Во-первых, традиции – это тоже сказывается. Все-таки есть традиции более качественной работы, менее качественной работы. Но есть еще один важный момент, у экономистов это называется скучным словом «структура экономики». Если наша страна была ориентирована на то, чтобы быть военным оплотом всего Восточного блока, то соответственно, наша экономика в гораздо большей степени была ориентирована на ВПК. По условным оценкам, точных не существует, на четверть советская экономика представляла собой военно-промышленный комплекс.

В гораздо меньшей степени это касалось Чехословакии, ГДР, Польши, Венгрии – Венгрии совсем в меньшей степени – и даже некоторых наших республик. Скажем, в Литве никогда не было такой мощной индустриализации, как в России или даже в соседней Латвии. Естественно, если больше людей занималось производством кроссовок, а не пулеметов, то кроссовки были. Они были менее качественные, они по разным моментам могли не удовлетворять население, и люди хотели западногерманских, но при более-менее приличной структуре экономики они были. И наконец, импорт. Вы уверены, что это были именно кроссовки чехословацкого производства?

СВАНИДЗЕ: Нет, не уверен.

ТРАВИН: Это тоже важно. Потому что я вполне допускаю, что чехи сами делали неплохие кроссовки, может быть. Но если страна много импортирует товаров потребительского назначения, то они оказываются в магазинах. Если страна мало импортирует (Советский Союз мало импортировал), то этого не будет. Более того, много зависит от того, каков импорт. Ведь при системе монополии внешней торговли иногда доходило до полного идиотизма, когда жена министра, или заместителя министра, могла сказать: «Знаете, это отвратительные вещи, это современная западная буржуазная мода – это импортировать не надо. А будем импортировать что-то другое, что соответствует нашему социалистическому вкусу».

СВАНИДЗЕ: Тем более жена члена Политбюро.

ТРАВИН: Что-то в этом роде, да. То есть мы сходу перечислили уже где-то пять, по-моему, различных причин, по которым Чехословакия была несколько богаче Советского Союза, а Венгрия несколько лучше Чехословакии. Из таких мелочей часто складывается конкретная экономика, конкретные детали экономические. Но любопытно, что при всех этих моментах все равно и чехи, и словаки, и немцы, и восточные поляки в конечном счете выбрали рыночную экономику.

СВАНИДЗЕ: Теперь скажем так, это была все присказка, теперь давайте перейдем к сказке. Я учился на историческом факультете, и у меня единственная тройка – у меня была одна тройка за пять лет обучения, каюсь, эта тройка была по политэкономии социализма. Этот предмет был для меня принципиально недоступен.

ТРАВИН: Для меня, в общем-то, тоже.

СВАНИДЗЕ: Я не мог понять, о чем там мне говорится, потому что политэкономия капитализма все-таки писаная в основе своей не глупыми людьми типа Карла Маркса, она была понятна. Другой вопрос, насколько она соотносилась уже с современностью. Но базово она была понятна, логична, умна, стройна и так далее. Что такое политэкономия социализма, с его каким-то основным законом, по-моему, поступательного развития, если мне память не изменяет…

ТРАВИН: Основной закон социализма, было.

СВАНИДЗЕ: Да. Я понять не мог, весь учебник политэкономии социализма оскорблял мой ум. И объясните мне, название нашего с вами диалога – «История банкротства народного хозяйства». Как при такой политэкономии банкротство народного хозяйства затянулось на столько лет? Объясните мне, почему оно не произошло раньше? Расскажите, приведите вехи истории банкротства народного хозяйства.

ТРАВИН: Николай Карлович, политэкономия социализма к экономике социализма не имеет никакого отношения, как ни покажется это странным. Политэкономия социализма – это чистая идеология, и когда выстраивалась советская экономическая система, никто не выстраивал ее по учебнику. Если как-то вспомнить хронологию, то советская экономика фактически возникала в начале 30-х годов, когда ломали НЭП и начинали массовую индустриализацию. А первый учебник политэкономии социализма академика Островитянова появился в начале 50-х годов, то есть написали постфактум. И никакого отношения к реальной жизни это не имело. Когда мы все это изучали, в общем, тоже мы постепенно все это понимали, я вынужден был получить пятерку по политэкономии социализма, но я этим не горжусь. Кстати, некоторые другие предметы такого…

СВАНИДЗЕ: Я тройкой тоже не горжусь.

ТРАВИН: Некоторые предметы той эпохи, типа планирования народного хозяйства, тоже не сильно отличались от политэкономии социализма. А система выстраивалась чисто практически.

Началось дело с того, что Советский Союз, Сталин, сталинское руководство, очень испугались – это, в общем, было вполне в духе марксизма-ленинизма – очень испугались того, что нам придется вести войну со всем капиталистическим окружением. И с конца 20-х, начала 30-х годов было уделено повышенное внимание тому, чтобы построить экономику, практически полностью ориентированную на войну, на возможную войну. И строили, исходя из потребности военной жизни, возможной будущей военной жизни.

Почему она не рухнула? Как сказать, что значит – не рухнула? Я не буду сейчас погружаться во всякие цифры, я приведу пример такой более человеческий и понятный. Перечитайте романы Федора Абрамова, выдающегося ленинградского писателя, о послевоенной деревне. Нищета, голод, кошмарная жизнь, все отдается в город для того, чтобы горожане жили, и как-то укреплялась обороноспособность. В известном смысле можно сказать, что экономика уже не существовала, потому что люди не существовали нормальной жизнью.

И реформы в эту экономику пришли тогда, когда появились люди и среди руководителей страны, начиная с Хрущева и Косыгина, и среди интеллектуалов, появились люди и сказали: «Давайте хоть немножко как-то это изменим, но все-таки так жить нельзя». Хрущев был большим энтузиастом производства товаров народного потребления, хотя по сути реформ он никаких не делал, но структуру экономики немножко менял. При нем стали строить «хрущобы», при нем стали производиться синтетические ткани, при нем появились первые магнитофоны.

Даже Лаврентий Павлович, насколько можно сейчас судить, в общем, где-то склонялся к тому, чтобы тоже несколько (я Берию имею в виду, естественно) изменить структуру в пользу производства товаров народного потребления, но ему не довелось, как известно, этим заняться.

Косыгин освоил месторождения Западной Сибири, нефть и газ, появились деньги для того, чтобы покупать хлеб за границей, и еще чуть-чуть перевести нашу экономику с военного на гражданский лад. Немножко больше стало товаров народного потребления.

СВАНИДЗЕ: Вы имеете в виду уже рубеж 60-70-х годов?

ТРАВИН: По сути даже 70-е годы, когда, в общем, все это по-настоящему было освоено, появились первые нефтедоллары. На первые нефтедоллары мы стали покупать частично хлеб, частично некоторые потребительские товары. Существуют любопытные мемуарные воспоминания, когда нефтяники лоббируют у Косыгина, скажем, новую мебель, какие-то потребительские товары, он с ними начинает торговаться. Говорит: «Дадите больше нефти, мы на нефтедоллары купим, и мебель вам тоже будет». То есть структуру понемножку меняли. А настоящие экономические реформы, конечно, пришли уже в начале 90-х годов, и это связано, прежде всего, с именем Ельцина и Гайдара.

СВАНИДЗЕ: С чем вы связываете неудачу Косыгина? Косыгинская экономическая реформа, которая, в общем, не имела в виду и не ставила перед собой целью слом системы ни в коем случае.

ТРАВИН: В принципе косыгинская реформа могла бы привести нашу экономику примерно к тому же, что сделал Янош Кадар в Венгрии в 1968 году. Косыгин, я напомню, начинал в 1964-1965 годах реформировать. Косыгин двигался очень медленно, медленнее, чем венгры после 1968 года. И у нас получилось, что в 1968 году, когда произошли чехословацкие события, и Советский Союз ввел туда танки, все наши руководители, и Косыгин в том числе, очень испугались перемен. И, в общем, возник такой своеобразный консенсус, что лучше в этом направлении особо не двигаться.

Считается, что Косыгин вроде бы огорчался, сохранились некоторые мемуарные воспоминания, что Косыгин каким-то знакомым говорил: «Все, остановили, все реформы остановлены», – и выражал всякое недовольство. Но сам Косыгин жестко отрицал общий чехословацкий настрой на демократизацию. Косыгин только в экономике хотел некоторых преобразований. И, в общем, при таком желании, конечно, возникло и у Косыгина, и у Брежнева, и у других руководителей ощущение, что надо остановить и дальше в этом направлении не двигаться. Поэтому, собственно говоря, косыгинские реформы скорее были проформой, их даже не сравнить с реформами в Венгрии.

СВАНИДЗЕ: Как вы относитесь к той точке зрения, что Советский Союз, жизнь его, советский режим последние 20 лет, или чуть меньше, фактически существовал за счет того, что были открыты нефтегазовые месторождения в Сибири, а то бы то, что произошло в 80-е годы, произошло гораздо раньше?

ТРАВИН: Это очень сложный вопрос. Произошло ли бы это раньше, все-таки зависит не только от экономики, от политических моментов, от смены поколений. Я считаю, что это очень важный и часто недооцениваемый момент. Старое поколение очень долго держится за старые ценности. Когда пришло поколение шестидесятников в лице Горбачева, начались довольно быстрые перемены. То есть много от чего зависит.

Но что точно можно сказать в плане экономики? Что за счет нефтедолларов подкармливали страну очень интенсивно. Советский Союз от экспорта хлеба, на чем сталинская индустриализация во многом держалась, в 1963-м, если я правильно помню, году, перешел к импорту хлеба. Импорт хлеба способствовал в какой-то степени поддержанию животноводства, потому что кормили зерном скот, то есть это давало какое-то мясо. И, в общем, несмотря на то, что во многих городах Советского Союза нормальное мясо было не купить, но столицы обеспечивались, в других городах что-то было по талонам, что-то было раз в неделю, что-то было к большим революционным праздникам.

Если бы не нефть, газ, если бы не нефтедоллары, то скорее всего (я очень упрощаю), в Москве и Ленинграде ситуация была бы близка к той, что была в Ярославле или Новгороде. А в Ярославле и Новгороде не было бы даже того, что удавалось худо-бедно обеспечивать по талонам или каким-то другим формам спецраспределения. Но такая система могла бы долго существовать, Серверная Корея до сих пор существует непонятно на чем, не очень много они там кушают, но существуют.

СВАНИДЗЕ: На какие деньги импортировали хлеб, начиная с 1963 года, ведь еще нефтедолларов не было?

ТРАВИН: В принципе какая-то валюта была, естественно, то есть вначале импортировали немного. Но потом, по мере того, как Косыгин все это хозяйство развивал, нефтедолларов становилось больше, импортировали хлеб. Да, целина, конечно, было и свое зерно, то есть Хрущев осваивал целину, и это на какое-то время поддержало ситуацию.

А по мере того как появлялись нефтедоллары, импортировали ведь не только хлеб. Были какие-то потребительские товары, время от времени на прилавки выбрасывали импортную одежду – люди это покупали. Построили итальянский завод в городе Тольятти по производству автомобилей, покупали западные кинофильмы, показывали советским гражданам. По сути дела, именно на 70-е годы пришелся расцвет французского и американского кино для показа советским зрителям.

То есть когда мы говорим о закупках хлеба, конечно, нефтедоллары закупали много чего, и в общем, это сильно меняло представление советских граждан о потребительских товарах. Но все равно не имели того, что вы видели в Чехословакии, скажем.

СВАНИДЗЕ: Дмитрий Яковлевич, как все-таки, за счет чего произошло банкротство российской экономики, банкротство народного хозяйства? Вы сами говорили, вспоминали о том, как выглядела российская деревня, скажем, после войны, со ссылкой на Абрамова Федора.

Я не видел российскую деревню после войны, по понятным причинам, объективным. Но я ее видел, скажем, в 70-е годы и в 80-е годы, когда студентом и потом научным сотрудником каждый год выезжал на две недели, на три, на месяц (это называлось тогда «на картошку») в подмосковный совхоз, и все видел достаточно близко, в упор. Ни одного трезвого механизатора с утра, вообще ни одного трезвого мужика в деревне, стоят ржавые трактора на полях – душераздирающее зрелище. Нельзя ловить попутки, потому что все шофера пьяные.

Но это существовало десятилетиями, и народ умел жить в таких условиях, и жил, и если не голодал смертельно, то продолжал жить дальше. Потому что народ наш, как известно, терпелив. И если он не умирает, он живет. За счет чего произошло банкротство, за счет чего все рухнуло, объясните, пожалуйста, в конце концов. Вот не рушилось – а рухнуло. Почему рухнуло?

ТРАВИН: Раз мы говорим о банкротстве, то на минутку проведем такую аналогию – банкротство, скажем, современного банка, банкротство предприятия. Банк может рухнуть за один день, если не покрывает расходов доходами. Или если вкладчики приходят и в панике забирают все деньги из банка. Но если государство создает программы по поддержке таких банков и начинает перекачивать деньги от каких-то хороших предприятий или хороших банков на поддержку вот таких потенциальных банкротов, такого рода банк может тянуть сколько угодно, пока государство его поддерживает. То есть вопрос банкротства – это не только вопрос, когда банк, предприятие или страна в целом перестают работать эффективно, это еще вопрос о том, перекачиваются ли деньги из каких-то других источников на поддержку этого потенциального банкрота.

Вот то, что советская экономика может обанкротиться – она могла обанкротиться практически с самого начала. За счет чего была проведена сталинская индустриализация? За счет того, что у крестьян отбирали хлеб в 30-е годы в массовых масштабах, продавали за границу, получали валюту. Частично этот хлеб использовался непосредственно, чтобы кормить города, частично продавали за границу, получали валюту. И за счет выкачивания ресурсов из крестьян содержали всю эту городскую индустриализированную экономику.

СВАНИДЗЕ: Плюс экономика ГУЛАГа.

ТРАВИН: Плюс экономика ГУЛАГа, конечно. Мой тесть мальчишкой на Дону застал этот 1932-1933 год. Я его успел порасспрашивать. Это, конечно, была не Украина все-таки, не такой ужас, но близко к тому. Он говорит: «Я в пять-шесть лет помнил постоянное чувство голода, я помнил, что мы спасались только тем, что папа, старый донской казак, умелый, все знавший, ловил рыбу и кормил нашу семью этой наловленной рыбой, потому что зерна нам не доставалось». Собирали перекати-поле, колючку. Он помнил стихотворение, которое рассказывали мальчишки, стишок такой: «Рожь и пшеница – все за границу, колючка и кукуруза – Советскому Союзу».

Вот за счет перекачивания ресурсов из деревни в город какое-то время советская экономика держалась. Затем, мы уже вспоминали, появилась нефть, газ – перекачивали ресурсы из нефтегазовой промышленности на содержание военно-промышленного комплекса и многих других отраслей. Нефтегазовая экономика при Косыгине не купалась в деньгах так, как она стала купаться при Вяхиреве, при Алекперове, Ходорковском, потом при Сечине и так далее, они многое передавали на содержание государства в целом.

А рухнуло это, в конечном счете, тогда, когда накопилась критическая масса представлений в верхах, в элитах, о том, что так больше невозможно, мир так не живет. До какой степени мы будем издеваться над самими собой и над нашим народом? Произошло это в связи со сменой поколений, когда все брежневское поколение руководителей, один за другим, ушли в мир иной, избран был генсеком Михаил Горбачев. У него были очень поверхностные представления об экономике, но в самых общих чертах он понимал, что надо нАчать, углУбить и так далее.

С Горбачевым пришла еще команда людей примерно этого же поколения. Их, конечно, всех Андропов приводил в свое время в руководство, но, тем не менее, менталитет у них был уже не совсем андроповский. Они начали реформы. Те реформы, которые они начали в 1987-1988 году – должен сказать, как экономист, что они были ужасающие. Они были некомпетентны, непоследовательны. Но вслед за этими реформами пошли новые реформы в 90-е годы, которые проводило уже следующее поколение – поколение семидесятников, прежде всего Егор Гайдар.

И вот так, постепенно, осознавая возникающие проблемы, все новые и новые поколения ситуацию меняли. Если бы не эти перемены, я думаю, что эта убогая советская экономика за счет перекачивания ресурсов из одного кармана в другой могла бы и сегодня существовать. Но наша жизнь была бы, конечно, очень печальной в этой ситуации.

СВАНИДЗЕ: Вот, пожалуйста, подробнее с того момента, когда пришли шестидесятники. Потому что мне пока не совсем понятна здесь ваша позиция. Пришли шестидесятники, которые поняли, что так жить нельзя. Что-то начали делать, что привело к банкротству экономики советской, я вас правильно понимаю?

ТРАВИН: Последовательность событий была следующая. Первые два года после прихода к власти и Горбачев, и его коллеги, в общем, в экономике практически ничего не делали. Это где-то с марта-апреля 1985 года до весны 1987-го. Лигачев пытался бороться с пьянством и алкоголизмом, но это была даже не совсем экономическая мера, она несколько ухудшила ситуацию. В 1987 году по до конца не понятным причинам – то ли сам Горбачев, то ли по совету Александра Николаевича Яковлева, то ли еще по каким-то причинам – наконец создал команду экономистов, которую посадили на дачу в Волынское, и они начали писать первый настоящий проект реформы.

Весна 1987 года. Это была реформа, если очень кратко, в общих словах, построения рыночного социализма. То есть мы двигались за югославами и венграми с отставанием на два или три десятилетия. Реформа в основе своей, которая, конечно, не должна была проводиться, но так писали тогда. Эта команда написала реформу, и летом 1987 года она была утверждена партией и правительством. С начала 1988 года эта реформа была реализована, и вот эта система, которую тогда разработали советские академики, работала 1988, 1989, 1990-й и немножко 1991 год.

Чем отличалась эта система от старой советской? Плана было меньше, у предприятий было больше самостоятельности, но рыночной ответственности никто не вводил. При рынке как? Обанкротился – все, обанкротился. При перестроечной экономике: ну не покрываешь расходы доходами – есть способы для того, чтобы государство тебя поддержало. Безработицы же не может быть при социализме? Не может быть. Значит, государство поддерживает по сути дела всех.

Выборность директоров предприятий. Не работает экономика при выборности директоров, это не политика. Но югославы выбирали, мы тоже пошли по этому пути. Это, в общем, мягко говоря, не улучшило управляемость предприятиями, даже по сравнению с министерской системой. И наконец, на всю эту своеобразную самостоятельность наложился один важный момент.

О том, что с этим будут проблемы, я почувствовал очень быстро, тогда, в 1987-1988 годах. Я тогда, как молодой преподаватель, мне было 26-27 лет, очень много читал лекций на предприятиях. Может быть, помнят наши слушатели, была такая система – общество «Знание». Нас посылали, за 4 рубля в час мы читали лекции на заводах. Я излагаю людям – рабочим, инженерам, хозяйственным руководителям, кому угодно, воспитательницам детских садов – излагаю в общих чертах горбачевскую реформу.

Я тогда сам еще был малообразованным человеком, и плохо понимал, что реформа будет неудачной. Какое-то время я был заражен энтузиазмом горбачевским. Я излагаю: самостоятельность, плана меньше, рынка больше (ну, «рынок» – не было тогда слова, самостоятельности больше). И наконец, заканчиваю тем, что и цены должны быть на товары – тогда не говорили «рыночные», тогда говорили «договорные». Вот такой был тезис.

Что такое договорные? Я начинаю объяснять, что по сути, как при рынке. Значит, производитель с потребителем должен договариваться, цена может расти. Народ говорит: «Нет, все, что ты сказал до этого, нам нравится. Самостоятельность, зарплата растет, плана меньше, и так далее. ВПК меньше, потребительских товаров больше. Но так, чтобы цены росли – нет, этого не надо». И действительно, реформа цен так и не была проведена в эти годы, 1988-1989-1990-й.

Существует любопытный документ – мемуары Медведева, только не нынешнего, естественно, Дмитрия Анатольевича, а Вадима Андреевича. Это был такой экономист, политэконом социализма, кстати.

СВАНИДЗЕ: Член Политбюро, по-моему.

ТРАВИН: Член Политбюро, да, который, в общем, был у Горбачева главным по этой реформе. Там на двоих это повесили – на Яковлева и на Медведева, но все-таки Яковлев немножко другим занимался, а Медведев честно отрабатывал, руководил командой, которая писала этот проект. И они там записали, что цены должны быть договорными.

И Медведев в своих мемуарах пишет с удивлением: «Даже мои коллеги, академики и членкоры, которые со мной все это писали, стали очень быстро отступать от идеи, что надо обязательно проводить переход к договорным ценам: народ не поймет, как-то режим Горбачева может ослабнуть из-за того, что цены вдруг вырастут – давайте отложим». Но в экономике так не бывает, экономика – вещь комплексная. Если мы переходим к самостоятельности предприятий, надо менять цены, надо вводить ответственность предприятий, банкротства, безработицу. Это не ввели.

В итоге за эти три-четыре года существования этой системы у нас напечатали огромный объем денег, для того чтобы покрывать неэффективно работающие предприятия.

СВАНИДЗЕ: Вы хотите сказать, что это экономисты, академики, условные Анчишкин и Шаталин тогда не пошли достаточно далеко?

ТРАВИН: Не пошли.

СВАНИДЗЕ: Или это все-таки были политические преграды, идеологические преграды?

ТРАВИН: Известно, что на это не пошло руководство страны, но из одного известного мне источника, мемуаров Вадима Медведева, следует, что и его коллеги на этом особо не настаивали, они готовы были идти на компромиссы. Другие источники мне на этот счет не известны, поэтому пока цитирую Медведева. В общем, как бы то ни было, главная ответственность за это лежит, конечно, на Горбачеве, Рыжкове, на тех людях, которые тогда руководили страной и провели такую половинчатую реформу.

СВАНИДЗЕ: Дмитрий Яковлевич, я правильно вас понимаю? Из того, что вы говорите, следует, что обвинения в адрес, скажем, того же Михаила Сергеевича Горбачева (коллективного Горбачева) в том, что он развалил Советский Союз, начав реформы – они обоснованы? Потому что, если я вас правильно понял, не начни он эти экономические реформы, так дальше и плелись бы, и существовали до морковкина заговенья, до сих пор практически? Или нет?

То есть просто не надо было начинать, не нужно было, как вы говорите, скрещивать ежа с ужом, не нужно было в нашу систему, которая совершенно никак не подразумевает возможности рыночной экономики – не нужно было пытаться в нее эти элементы рыночной экономики имплантировать. А попытались имплантировать – вот, получили развал страны. Нет?

ТРАВИН: Знаете, на этот вопрос, мне кажется, каждый может для себя ответить сам, если представит себе такую аналогию. Человек тяжело болен, в принципе может тянуть еще долго. В какой-то момент его подключат к приборам, и будет в таком полубессознательном состоянии тянуть, тянуть. А можно провести хирургическую операцию, очень болезненную, из которой есть вероятность не вытянуть. Но если пройдет успешно – пусть даже, может быть, врач какие-то ошибки совершает, но потом их исправляет, и ситуация движется. И потом, через год, вдруг оказывается, что человек выздоровел, ему отрезали больной орган, и он нормально существует.

Вот кто-то из нас может сказать: мучения настолько страшные, что лучше бы человек просто как-то тянул, его бы к приборам подключили и не вмешивались, особенно с учетом того, что был риск, что вообще может умереть человек в ходе операции. А другой скажет: а как не рисовать? Зато сейчас человек существует нормально, он практически здоров и может наслаждаться полноценной жизнью.

Сделать вывод, надо или не надо – это вопрос не экономический, это вопрос этический: как мы хотим жить, как мы видим смысл нашей жизни. Тянуть ее, лишь бы как – или рискнуть и постараться выздороветь.

СВАНИДЗЕ: Если абстрагироваться от этики, тянулось бы лишь бы как? Вы считаете, что если бы, скажем, не пришел к власти Горбачев вместе с Александром Николаевичем Яковлевым, и с тем же Вадимом Медведевым, и так далее, а продолжал бы жить дальше, покрепче бы здоровье оказалось у Юрия Владимировича Андропова, условно – жил бы и жил. И все бы так жили и жили, и тянулось бы и тянулось. Долго бы тянулось?

ТРАВИН: Если взять одну экономику и абстрагироваться от всех реалий – политических, социальных, от массы других реалий (такой фантастический вариант) – Северная Корея до сих пор как-то тянет, не приведи господь нам такое, но тянет. Куба по-своему, хотя в Кубе несколько сложнее все происходит. Но я даже не очень люблю ставить такие абстрактные вопросы, потому что…

СВАНИДЗЕ: Это не абстрактный вопрос.

ТРАВИН: Знаете, Николай Карлович, я бы все-таки…

СВАНИДЗЕ: История имеет сослагательное наклонение, это самое интересное в ней.

ТРАВИН: Да, конечно. Ну, я в каком смысле имею в виду абстрактный? Мне очень трудно себе представить, что люди, новое поколение шестидесятников, которое выросло на идеях социализма с человеческим лицом, готово было все это тянуть.

Давайте опять же вспомним ситуацию середины 80-х годов. Вот я прихожу в самые разные аудитории, выступаю с этими лекциями по обществу «Знание». Поверьте, я вообще не сталкивался с людьми, которые бы сказали: «Давайте тянуть, давайте не менять». Поверьте, не было нигде. И самая лучшая, самая благодарная аудитория в тот момент знаете какая была? Не научно-техническая интеллигенция, тоже хорошая аудитория, но не самая интересная. Партхозактивы районов, директора и партийные работники, лучше всего понимавшие насколько неэффективна система, желавшие перемен. Кто-то из них настолько далеко заходил, что уже, возможно, понимал, что они от этих перемен получат наибольшую выгоду в ходе приватизации, но даже те, кто это не понимал, перемен желали, очень желали. Самая лучшая, благодарная аудитория была.

Вот как бы ни пытаться выстраивать идеи альтернативной истории, я, помня все это, помня настроения, которые тогда существовали, я не могу себе представить, что с приходом к власти людей горбачевского поколения, с приходом этих же шестидесятников к руководству предприятиями – это такие условные Черномырдины, это тоже человек из поколения шестидесятников – что эти люди не попытались бы изменить хоть как-то ситуацию. Они попытались бы изменить. Но они многого не знали. Они хотели как лучше – у них получилось, как получилось.

И с одной стороны, я лично считаю Горбачева великим человеком, благодаря которому наша жизнь радикальным образом изменилась. Но при этом, поскольку я не пропагандист – я экономист, я аналитик, – я вынужден признать, что горбачевское руководство было очень некомпетентно в экономике, боялось многих радикальных перемен, ошибочно считало, что нынешний социализм может быть эффективен, и не готово было строить рыночную экономику тогда, в 1987 году. То есть совершило массу ошибок, из-за которых переход оказался сложнее, чем мог бы быть, если бы они не ошибались.

СВАНИДЗЕ: То есть они слишком далеко зашли, или они недостаточно далеко зашли в экономике при Горбачеве?

ТРАВИН: Они недостаточно зашли в том смысле, что не провели глубоких рыночных реформ, провели реформы половинчатые, а некоторые из этих реформ были просто ошибочные, они даже не просто недостаточно зашли.

Скажем, в Югославии система самостоятельности предприятий сочеталась с рыночными ценами. И югославская экономика существовала пару десятилетий в приличном, скажем так, состоянии. Я там не был тогда, но мой папа в качестве туриста приехал не в Чехословакию, как вы, и не в ГДР, как я – он приехал в Югославию. Он был в восторге, он видел, насколько там наполнены товарами магазины. Но и та система не могла существовать долго, потому что породила инфляцию и безработицу, от которых югославы страдали.

Но наша реформа, которая была проведена в 1987 году, допустила даже те ошибки, которых не было в югославской системе. Поэтому у нас дестабилизация пошла гораздо быстрее.

ИЗ ЗАЛА: У нас не было…

СВАНИДЗЕ: Петр Сергеевич, секундочку. Будет возможность поучаствовать в разговоре.

Дмитрий Яковлевич, считаете ли вы, что главная проблема горбачевских экономических реформ, или вернее, их отсутствия, или их недостаточности, половинчатости состоит в том, что он был скован идеологическими рамками? Что он боялся выйти за границы того, что он считал для себя границами идеологии социализма?

ТРАВИН: Я думаю, это одна из важных причин, действительно. Но вообще это очень серьезный вопрос для историков, на него пока трудно ответить. Потому что есть материалы Горбачева, которые, конечно, не до конца откровенны, и в целом у нас недостаточно источников, чтобы понять, что там происходило. Но к тому важному моменту, который вы сказали, я бы добавил еще несколько.

Идеологические ограничения – раз. Второе – в целом недостаточное понимание того, как работает рыночная экономика, потому что среди этих людей глубокого понимания не было, даже среди советских академиков, в общем-то, глубокого понимания не было. Потому что некоторые из них были чистыми политэкономами социализма – скажем, академик Абалкин; некоторые лучше разбирались в экономике – академик Шаталин, или член-корреспондент Академии наук Петраков. Но они были экономистами-математиками, это тоже не совсем была их специальность.

И самое главное, по большому счету, у нас не было серьезных исследований того, как развивались в этот момент эти самые страны – Югославия, Венгрия, Чехословакия, Польша и некоторые другие. То есть не было четкого понимания того, в чем они преуспели, в чем ошиблись.

Расскажу краткий пример просто из моей собственной студенческой жизни. Я учусь на пятом курсе, осень 1982 года, как раз перед смертью Брежнева. У нас ведет курс, такой спецкурс, спецсеминар по социализму замечательный наш преподаватель, звали его Юрий Васильевич Семенов (мы были его последним курсом, он скончался практически сразу после этого). А у нас в группе был молодой парень – самый лучший, самый талантливый, самый яркий. Тоже Юра его звали, Юра Борисов. В моей группе учился Алексей Леонидович Кудрин, но, я думаю, Алексей не обидится, если я скажу, что самым ярким из нас был Юра Борисов.

И Юра подошел к Юрию Васильевичу Семенову и сказал: «Я хочу подготовить доклад о югославской экономике». На каких источниках, непонятно, где-то хотел найти, может, радиоголоса какие-то пытался слушать. Семенов сказал: «Давай, послушаем, это интересно». Но после этого он был вынужден пойти посоветоваться в партбюро факультета. И ему запретили. Даже мы, студенты, не могли прослушать элементарный доклад о том, как работает югославская экономика. Это было запрещено. Доклад бы был очень примитивный, конечно, у Юры Борисова, потому что источников нет, но даже этот примитивный доклад нельзя было сделать.

Поэтому в такой ситуации недостатка знаний, конечно, и мы, студенты, и наши профессора, и наши академики – все плохо представляли, как работает экономика. Все-таки экономика – ведь это наука, это не просто принятие разовых решений. Там все связано. И все очень плохо понимали, как это связано.

И вот идеологические догмы, отсутствие знаний, популистские опасения того, что либерализация цен вызовет резкое отторжение горбачевского режима и социальную нестабильность. Думаю, у Горбачева были опасения, что популистская волна может даже вызвать не просто отторжение всего, всей горбачевской системы, а усиление, скажем, людей типа Лигачева против Горбачева, потому что там были различные группировки, которые с собой боролись. Весна 1988-го, письмо Нины Андреевой – это обострение внутриэлитного конфликта в советском руководстве.

И конечно, Михаил Сергеевич все это должен был учитывать, и как опытный манипулятор, опытный политик, он счел, как мне представляется, что проще всего все приостановить. Точнее, не все приостановить – он ведь очень хитро сделал, он приостановил экономическую реформу и тут же увел дело в политическую сферу. В тот момент, когда экономика остановилась, Горбачев вдруг провозгласил политическую реформу на партконференции 1988 года, и мы вдруг стали избирать депутатов. Петр Сергеевич как депутат появился благодаря этому переводу. В экономике – полная стагнация, но в политике все забурлило.

Что Горбачев в это вкладывал, опять-таки до конца исторических исследований не хватает, на сто процентов я это не понимаю, я могу интерпретировать известные источники. Но мне представляется, Горбачев хотел ослабить консерваторов за счет маневрирования между депутатским корпусом, между такими прогрессивными людьми, как Петр Филиппов, и партократами, и на этом как-то провести реформы. И это даже почти удалось в 1990-м году, когда программа «500 дней» была написана Явлинским. Но в последний момент Горбачев и здесь не решился на радикальные шаги. И вот тогда уже все покатилось вниз.

СВАНИДЗЕ: Считаете ли вы, что главный исторически виновный в том, что советская экономика была столь объективно неэффективной – это Сталин, или вы считаете, что эта неэффективность была предопределена самим строем, самим коммунистическим режимом, который создался еще до Сталина, а Сталиным только был доведен до молочно-восковой спелости?

ТРАВИН: Очень сложный вопрос. На него можно ответить и так, и так. Опять-таки, что мы вкладываем в слово «предопределена»? Конечно, решения принимал Сталин, решения принимало сталинское руководство, Сталин ломал НЭП, на совести сталинского руководства – Голодомор, гибель миллионов людей, связанная именно с определенным решением экономических проблем, с тем, что зерно выкачивали из деревни и переправляли в город, а также на экспорт.

СВАНИДЗЕ: Извините, перебиваю, Голодомор – это уже, извините за цинизм, брызги шампанского, это уже крайности. Страшные, чудовищные, с многомиллионными жертвами, но крайности. Но неэффективность режима была связана не с Голодомором. Это Голодомор скорее был следствием неэффективности режима.

ТРАВИН: Конечно, я это и имею в виду. Голодомор показал неэффективность режима. Сталин в принципе мог не принимать подобные решения о перестройке экономики в этом направлении – административном, военно-промышленном. И если бы Сталин такие решения не принял, то у нас бы продолжался какое-то время НЭП. Мы бы не расцвели, НЭП работал плохо, НЭП не решал многих проблем, но не было бы тех ужасов, которые были связаны непосредственно со сталинским режимом.

Но здесь возникает следующий вопрос. В каком состоянии находилась на рубеже 20-30-х годов большевистская партия? Ведь Сталин в этот момент не был диктатором.

СВАНИДЗЕ: А кем он был?

ТРАВИН: Он в этот момент шел к своей диктатуре, он уже прошел несколько этапов, но 1937 год еще не наступил, он еще не довел это до конца. Большевистская партия…

СВАНИДЗЕ: Он стал диктатором до 1937 года, задолго. Но это другая тема, которую мы сейчас с вами не будем затрагивать.

ТРАВИН: Да, если вы правы, тогда на нем гораздо больше ответственности лежит. Но я поясню свою мысль, почему мне кажется, что здесь ответственность растянута на всю большевистскую партию, вплоть до Ленина, который тогда уже скончался. Большевистская партия вырастала на идее о том, что коммунизм может победить только в результате мировой революции, это основа марксизма. Но в России революция произошла раньше, чем в развитых странах Европы, за счет того, как и писал Ленин, что Россия есть слабое звено в цепи империализма, и так далее.

Но то, что в России победила революция, не означало, что мы так можем в одиночку и существовать. Большевистская партия, конечно, ждала, что либо на нас навалится вся мировая буржуазия, либо там появятся в ходе каких-то процессов возможности для углубления революции – в Германии, еще где-то, и тогда мы их должны поддержать.

С какой стороны ни смотреть на этот вопрос, большевистская партия все время вынуждена была крутиться вокруг мысли о том, что самое главное для нас – это индустриализация в форме милитаризации. Мы должны иметь очень сильную армию, современную вооруженную армию, для того чтобы вести борьбу чуть ли не со всем капиталистическим миром. Вот в этой ситуации как большевики — с такого рода менталитетом, с такого рода представлениями, выношенными еще из царских тюрем, царской каторги и изучения марксизма по листовкам, — как с таким представлением они могли бы пойти на бухаринскую модель сохранения НЭПа, и не пойти на чудовищную варварскую сталинскую милитаризацию и индустриализацию?

Для меня представление о том, что раньше или позже большевики во главе со Сталиным или каким-то другим лидером, если бы вдруг Сталин оказался слабым и проиграл политическую борьбу, для меня представление о том, что рано или поздно они должны были пойти в этом направлении, является очевидным. Я не представляю, как НЭП мог сохраняться 10, 15, 20 лет, и перерастать во что-то такое мягкое, совершенно не свойственное общей большевистской жесткости.

СВАНИДЗЕ: Но сам НЭП, если уйти от политики, вывести ее за скобки, и Сталина вывести за скобки – естественно, это невозможно сделать, но так, умозрительно – сам НЭП, как вы считаете, он мог бы стать моделью такой, в общем, достаточно сносной экономики? При однопартийной системе, при авторитарном или даже тоталитарном руководстве, но с такой полурыночной экономикой, такое могло бы быть?

ТРАВИН: Думаю, что нет. НЭП решал проблему, которую большевики и ставили в марте 1921 года – накормить страну, которую довели до ручки в ходе гражданской войны и продразверстки. Накормить накормили, крестьяне стали работать, получали за это деньги, продавали хлеб, сдавали государству. Страна более-менее накормилась за 20-е годы.

Но развитие экономики – это не просто накормить. Развитие экономики упирается в одно принципиально важное слово (во что, кстати, упираются и сегодняшние наши проблемы на 99%), это слово – «инвестиции». Если деньги не вкладываются в развитие экономики, в строительство новых предприятий, реконструкцию старых и так далее, то развития не будет, будет стагнация. Сегодня у нас нет развития, потому что капиталы уходят за границу, бегут из нашей не очень эффективной экономики, а в годы НЭПа проблемы были связаны с другим.

Широкомасштабные инвестиции – это создание акционерных обществ, когда капиталы могут объединяться, когда миллионы людей могут купить понемножку акций на свои заработанные деньги и создать большое предприятие. Это способы для перекачки денег из деревни, где крестьянину уже некуда вкладывать свою прибыль, уже там нет возможности для развития, перекачка денег в город, в промышленность. Добровольная перекачка, а не так, как это делал Сталин. Так проходила индустриализация в Англии, классическая индустриализация, примерно по этому пути шли и другие западные страны.

НЭП, который основывался на том, что мы даем крестьянину свободу, но при этом не должно быть эксплуатации, не должно быть крупной, по сути даже средней частной собственности, никаких акционерных обществ, то есть корпораций западного типа, никакого притока западного капитала – только в форме концессий, а это очень ограниченный приток капитала. Когда был десяток таких условий, ограничивающий переход от НЭПа к нормальному рынку, НЭП не мог развиваться. Крестьянин мог богатеть, но дальше не знал, что делать со своими деньгами, ему некуда было бы эти деньги вкладывать.

И вот такого рода система, конечно, в таком стагнирующем виде могла бы существовать довольно долго, но это было бы не развитие, и чуть раньше или чуть позже, конечно, большевики с этой системой должны были бы порвать, исходя из их представлений.

СВАНИДЗЕ: Дмитрий Яковлевич, я вам задам сейчас последний вопрос, после чего я передам микрофон в зал. Вопрос такой: вот представьте себе, что вы выступаете не в этой аудитории перед взрослыми людьми, а вы выступаете перед детьми, перед школьниками. И вы должны очень просто и очень кратко сформулировать ответ на тот вопрос, который поставлен в название вашего с вами диалога. Вот обанкротилось советское народное хозяйство, обанкротилась советская экономика – она почему обанкротилась, Дмитрий Яковлевич?

ТРАВИН: Она обанкротилась потому, что с самого начала она была ориентирована не на те цели, которых мы с вами все, вне зависимости от наших сегодняшних взглядов, хотим. Если мы с вами хотим жить нормально, покупать хорошие товары, хотим, чтобы мы развивались – такого рода экономика разваливается сразу. Если мы ставим задачу воевать со всем миром, и если сегодня у нас такого рода задача сохраняется, то и сегодня можно было бы в такой экономике существовать. То есть дело за нами, за нашим выбором. Только нельзя себя обманывать. Надо себе честно сказать: воюем со всем миром, сталинская экономика – и хоть по сей день. Хотим нормально развиваться, хотим, чтобы были полные прилавки, хотим, чтобы мы ездили на автомобилях, хотим путешествовать, хотим строить красивые дома – значит, экономика должна быть не сталинская, а рыночная.

СВАНИДЗЕ: Пожалуйста, задавайте вопросы Дмитрию Яковлевичу. Кто первый?

ИЗ ЗАЛА: А можно я сначала отвечу?

СВАНИДЗЕ: Можете задать вопрос в форме ответа на него. Петр Сергеевич Филиппов.

ИЗ ЗАЛА: Был задан вопрос, почему социалистическая экономика не может долго существовать. Значит, когда я оканчивал институт, мне пришлось составлять массив данных нормативов, трудовых нормативов на один из радиопередатчиков для самолетов. И вот я прихожу в технологический отдел, и они мне выдают цифры, которые в 24 раза выше реальных. То есть, скажем, аппаратура – и точно такая же аппаратура, только немножко другого цвета, а все нормативы трудовых и материальных затрат в 24 раза больше. Я спрашиваю: «Зачем вы это делаете?» Они говорят: «Нам же надо отчитываться о росте производительности труда».

И нормальное поведение в социалистической экономике у любого человека – у директора завода, у бригадира, просто у рабочего – это сделать как можно меньше. То есть не нужно брать большие на себя задания, чтобы потом корячиться и их исполнять. Наоборот, нужно договориться о том, что задание будет маленькое. Поэтому в мире нет ни одного примера эффективной социалистической экономики. Она противоречит просто интересам людей. Вы согласны?

СВАНИДЗЕ: Конечно, мы и говорили о том, что социалистическая экономика неэффективна.

ТРАВИН: Да, Петр Сергеевич привел замечательный пример, и этот пример показывает, что если бы такого рода экономика дальше сохранялась, то она бы становилась все менее и менее эффективной. В конечном счете, наверное, она бы упрощалась, грубо говоря, вот такой северокорейский пример: миску риса можем произвести – уже хорошо. Там военно-промышленный комплекс выделен в отдельную систему, это отдельный разговор, но общество получает миску риса – хорошо. Вот такого рода упрощение – это, в общем, следствие развития такой экономики.

СВАНИДЗЕ: Вопрос, пожалуйста.

ИЗ ЗАЛА: Добрый вечер. Вы сказали о том, что крестьянин во время НЭПа не мог вкладывать свои деньги. В 1989 году и в 1990-м мы все были свидетелями того, как «Сбербанк» России уходил от выплат гражданам СССР, и там, по сведениям, было порядка 900 миллиардов долларов, что-то такое – в рублях, в смысле. А вот сейчас на счетах граждан Российской Федерации находится около 23 триллионов рублей. Вы не видите связь между этими явлениями и тем, что сегодня граждане Российской Федерации не могут никуда инвестировать свои деньги, и та череда искусственных банковских банкротств, которые сегодня происходят, она напрямую связана с этим механизмом?

ТРАВИН: Спасибо. Честно говоря, между обесценившимися сбережениями начала 90-х годов и сбережениями сегодняшними, 2016 года, прямой связи я не вижу. Связь очень опосредована, но об этом надо полчаса рассказывать, как одно перерастало в другое. А то, что сегодня у нас проблемы с инвестированием, объясняется, как мне представляется, совершенно конкретными практическими моментами в сегодняшней экономике. Мы кладем деньги в «Сбербанк», я сейчас даже не беру все остальные банки. «Сбербанк» снижает процентные ставки последнее время.

О чем это говорит? Это говорит нам (впрямую «Сбербанк» это не скажет, но по сути он говорит нам следующе): «Ребята, мне деньги некуда девать, – говорит «Сбербанк». – Мне ваши деньги не нужны, я снижаю вам процент, чтобы вы ко мне деньги не несли». А почему «Сбербанку» деньги некуда девать? Банки куда девают деньги, которые берут от нас? Они их должны в виде кредитов предоставлять какому-то бизнесу, который может заработать что-то реально, реально что-то создать. Из России бизнес бежит, сворачивается.

Конечно, очень часто можно слышать высказывания бизнесменов о том, что «нам жутко не хватает денег, вы мне дайте обязательно деньги, мы тут такое импортозамещение развернем, что все будут довольны». Но когда банк начинает анализировать, может ли он этому заемщику реально дать деньги, часто выясняется, что проект не очень серьезный, в залог бизнес ничего не может дать. Поэтому велика вероятность, что бизнесмен просто эти деньги стащит.

И вот оказывается, что если мы за долгие годы, примерно с 2008 года у нас экономика в общем находится в стагнации – если мы с 2008 года нормально экономику не развиваем, то наши с вами деньги нашему российскому бизнесу не нужны. И банк нам об этом по сути прямо говорит. Вот это совершенно реальная вещь, связанная с сегодняшним состоянием дел. И если сегодня не заняться реформами в экономике, дальше будет хуже, дальше наши деньги просто будут испаряться в той или иной форме. В какой конкретно – зависит от политики Центрального банка и Правительства, но в той или иной форме будут испаряться.

СВАНИДЗЕ: Вопросы? У меня тогда есть вопрос. Получается ли так, что фактически последние десятилетия существования советской власти, советского режима экономики в принципе не было, и страна существовала за счет нефтедолларов, то есть просто за счет нала, которым закидывались все проблемы?

ТРАВИН: Роль нефтедолларов была огромная, но все-таки так жестко я, пожалуй, не выразился бы. Конечно, существовали разные отрасли экономики, работающие в потребительской сфере. Если у нас не было широкомасштабного импорта, не то что немецких, но хотя бы китайских или турецких штанов, пиджаков, трусов, носков и так далее, то естественно, мы покупали отечественную продукцию, наша отечественная легкая промышленность худо-бедно работала и производила.

Над этим шутил Жванецкий, над этим шутил Райкин, кто только над этим ни шутил, все мы довольно хорошо представляли невысокое качество отечественной легкой промышленности. Но она работала, производила товары, и в отсутствие других мы их носили. В отсутствие импортного продовольствия мы кушали свое продовольствие, сыр был не очень хороший, колбаса была еще хуже – кушали, естественно. То есть эта экономика, в общем, реально работала.

Но она работала плохо, и когда возникла рыночная экономик, когда возникла реальная конкуренция, эти плохо работающие предприятия либо вынуждены были обанкротиться в прямом смысле слова, либо начинали трансформироваться. И, скажем, после августовского кризиса 1998 года многие наши питерские предприятия, производящие продукты питания, стали прекрасно работать.

Как только у нас была девальвация примерно в пять раз в августе, не в августе, за несколько месяцев 1998 года, как только мы в Ленинграде, в Петербурге (у вас, наверное, в Москве примерно такая же картина была) потеряли возможность покупать эстонскую сметану, латвийские сосиски, финские соки и так далее – прилавки наших магазинов наполнились отечественной продукцией. Несколько худшего, конечно, качества, но вполне приемлемой. То есть наша экономика опять заработала, это был совершенно реальный сектор экономики.

СВАНИДЗЕ: Я буду продолжать вопросы, дорогие друзья, если у вас вопросов нет. Если есть, поднимите руки. Есть? Да, Петр Сергеевич.

ИЗ ЗАЛА: Дмитрий Яковлевич, ваша книга называется «Просуществует ли система до 2042 года». На эту тему хочу задать вам вопрос. Смотрите, в мире существует порядка 20 стран, в которых суд нормальный, не карманный, в которых законы исполняются, все равны перед законом, прокуратура работает, и человек, вкладывающий деньги в бизнес, знает, что он защищен – защищен законом. И 171 страна, очень напоминающая нашу страну. И их называют по-разному – капитализм для своих, кронизм или рыночный феодализм, но суть в том, что количество нормальных стран прибавляется очень и очень медленно. Теперь нормальными странами стали восточноевропейские страны благодаря развалу СССР, так?

И непонятно, а есть ли какие-то движущие силы, которые заставят этот самый рыночный феодализм, где только крыша начальника позволяет держать бизнес… Вспомните, был Лужков – был бизнес у Батуриной. Нет Лужкова – нет бизнеса, нет Батуриной и других, которые были в команде Лужкова. Это характеристика нашей страны. То же самое, кстати говоря, происходит и в Армении, и в Азербайджане, и в Туркменистане. Так вот, что может подвигнуть нас к тому, чтоб мы стали нормальной страной?

ТРАВИН: Спасибо, Петр. Ну, во-первых, когда вы, Петр Сергеевич, сказали, есть 20 стран нормальных, остальные ненормальные, я сразу вспомнил, не догадаетесь что – я вспомнил не экономический трактат, а роман Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина», который начинается с фразы «Все счастливые семьи счастливы одинаково, все несчастливые несчастливы по-своему». Вот эти 170 несчастливых стран, они совсем не одинаковы, они несчастливы по-своему, и в безобразной стране под названием Китай, где произвол страшный творится, экономический рост сейчас…

СВАНИДЗЕ: Безобразной в экономическом смысле, вы имеете в виду?

ТРАВИН: Да. Китай – жуткая страна: авторитарный режим, неравенство, много чего нехорошего есть. Но в экономике Китая сейчас, в несчастливый для Китая год, рост примерно 6% ВВП, а в счастливые было 11-12-13%. У нас в России в счастливый год было примерно 6-7% роста ВВП, а сейчас у нас просто падение.

Есть большая разница между безобразным Китаем и безобразной Россией. И об этом можно очень долго говорить. Но суть сводится к следующему: между нашими проблемами, когда мы уже просто страну до ручки довели, и счастливыми 20 странами, которые богаты, процветают и так далее, есть много переходных форм. И наша задача состоит не в том, чтобы сразу стать Великобританией, даже Эстонией. Если мы движемся по этим переходным формам, уже хорошо.

Ну, скажем, есть разные виды коррупции. Вот если есть коррупция, при которой чиновники берут и ни за что не отвечают, то в этой стране ничего и не будет. А если чиновники берут, бизнес четко знает, кто берет, сколько берет, и что он отвечает за принятие решений, которые он принимает за эти деньги – то эта экономика может уже развиваться.

Я понимаю, что говорю страшную вещь, внутренний протест просто так и рвется – это безобразие, как можно ориентироваться на то, что чиновник будет брать взятки, богатеть, но отвечать за взятые деньги? Но тем не менее реально во многих странах экономический рост сочетается с такой безобразной коррупцией. А если чиновник просто ворует и говорит: «Извините, вот я уже теперь ни за что не отвечаю», – тогда нет вообще никакого развития.

Вот как можно двигаться от одного этапа к другому? Чисто экономических механизмов здесь нет. Здесь есть самые разные сложные механизмы. Иногда бывает, вдруг появляется просвещенный автократ, допустим. Кстати, тот же Китай, при всех минусах недемократичности Китая, при всех тех ужасах, как они подавляли на площади Тяньаньмэнь действия, и так далее, за экономику китайское руководство отвечает и развивает ее. Был авторитарный лидер в Сингапуре, Ли Куан Ю, который развивал свою страну и вывел ее в число развитых. Иногда развитие бывает такое.

А иногда происходит совершенно по-другому: вдруг поднимаются народные массы, как было, скажем, в Южной Корее в начале 80-х годов, и автократическую систему, которая позволяла экономике развиваться, но до определенной границы, эти народные массы трансформируют в более демократическую систему.

Иногда бывают какие-то другие формы трансформации. Этих форм очень много. И что у нас конкретно получится, сказать невозможно. Но то, что есть механизмы, меняющие неэффективные страны на эффективные – это я вам точно скажу. Я в свое время начинал изучение различных реформ с самых развитых стран мира – Франция, XVIII-XIX век, Германия, XVIII-XIX век. Какое-то время мне казалось, что эти страны всегда были счастливыми. И некоторые мои коллеги и сейчас так говорят: «Немцы всегда умели работать, у них всегда был порядок, у них всегда был рынок».

Я начал это изучать, я начал в этом копаться где-то в начале нулевых годов. Да ничего подобного, все эти страны проходили через те же самые проблемы, через которые мы проходили вот сейчас, в 90-е и нулевые годы. Им приходилось принимать очень трудные решения, осуществлять очень трудные реформы, и в каждой стране по-разному складывались механизмы, которые двигали эти реформы. Франция – от революции к революции, четыре страшных революции за 100 лет, с Великой французской до Парижской коммуны. Германия – почти нет революций, четкий порядок, автократические режимы, через автократию тоже двигались вперед.

Если я начну перечислять другие страны, можно просто не остановиться никогда, но все двигались вперед тем или иным способом. Поэтому я точно знаю, что нормальное развитие будет и у нас. Но в какой конкретно форме это произойдет – это к гадалке, я предсказывать не берусь.

СВАНИДЗЕ: Может быть, разница состоит в том, что ни одна из этих стран не проходила через 70 лет советской власти, с отменой частной собственности, с отменой трудовой этики, с отменой самого такого фактора, как эффективность труда и вознаграждение за труд?

ТРАВИН: Совершенно верно, я бы мог даже больше добавить: у нас дольше всего сохранялось крепостное право. Хотя и пруссаки, и австрийцы его довольно поздно отменили, но, тем не менее, в России оно сохранялось до 1861 года.

СВАНИДЗЕ: Потом был еще повторный приход крепостного права – это коллективизация.

ТРАВИН: Совершенно верно. То есть в нашей истории было много негативных моментов, и это, как мне представляется, объясняет то, что в нашей догоняющей модернизации мы отстали больше, чем другие страны. Хотя, если сравнивать с Северной Кореей, то не так уж сильно. Да, каждая страна несчастливая несчастлива по-своему. И мы отстали намного больше. Но были очень серьезные проблемы и в этих странах.

Скажем, когда сегодня мы вдруг начинаем рассуждать, много есть научных трудов на этот счет, о том, что у России совершенно особый путь, Россия развивается особым путем, мы не Запад, мы другая страна, мы какая-то особая цивилизация – то я сразу начинаю вспоминать, как особый путь искали немцы. Теория Sonderweg в Германии имеет гораздо более глубокие корни, чем у нас в России. Некоторые русские мыслители, допустим, Николай Яковлевич Данилевский, просто списывали некоторые пассажи у немецких философов относительно особого пути, что в одной из своих работ обнаружил Владимир Сергеевич Соловьев, наш замечательный мыслитель.

И тем не мене, несмотря на то, что немцы долго были убеждены, что они идут особым путем, и «никогда немец не построит демократию», как писал Томас Манн, нобелевский лауреат и великий гуманист. Тем не менее, оказалось, что сегодня немецкая рыночная экономика – одна из самых лучших, Германия – одна из самых благоустроенных стран в Европе, германская демократия может показать пример демократии французской, бельгийской, венгерской, польской (я беру просто все страны, которые вокруг Германии находятся).

То есть бывают самые резкие и самые серьезные повороты, несмотря на трудности предыдущего пути. Так что будущее и у нашей страны будет нормальное, но это не значит, что нас ждет легкий путь, нам еще придется очень много делать.

СВАНИДЗЕ: Я замечаю, что последнее время сравнение с Северной Кореей звучит особенно горделиво и с особенным удовольствием. Хорошо, что она есть. Это как рост Людоедки Эллочки, который льстил мужчинам, как известно. Прошу вас.

ИЗ ЗАЛА: По заявленной теме нашей первоначальной, о банкротстве советской экономики. Я не понял, почему в банкротстве сомневались даже, получается. Было банкротство, причины, сроки. И судя, Николай Карлович говорил, и он тоже спрашивает – получается, говорит, что не было вроде банкротства особо. Вот вы тогда в связи с этим будете где-то самостоятельно студентам – школьникам ладно, ничего не поймут, – а студентам вы можете какую-то тему своей лекции, курс прочитать о банкротстве советской? Или вы вообще такое не признаете? Ну, бывает, будет у них раньше, у нас позже, что-то будет. Вы можете где-то заявить, этот курс лекций прочитать?

ТРАВИН: Спасибо. Чуть-чуть поправлю, все-таки я с самого начала сказал, что советская экономика была банкротом просто с самого начала. Сталинская экономика вообще не могла бы существовать, если бы ее не подпитывали из внешних источников. Этим источником были деньги крестьян, которых разоряли, а потом этими внешними источниками стали нефтедоллары. Так что банкротом она была с самого начала.

Но мы сказали в ходе нашей сегодняшней беседы, что если у государства есть возможность бесконечно кормить банкрота за счет каких-то дополнительных источников, то этот банкрот может очень долго влачить свое жалкое существование. То есть мой тезис состоял в том, что советская экономика в убогом состоянии могла бы существовать и после 1985 года – не приведи господь, я бы этого очень не хотел. Я очень рад, что ее объявили банкротом и реформировали. И в этом смысле, я еще раз подчеркиваю, я считаю, что банкротство советской экономики наступило, и это очень хорошо.

А относительно курсов – я читаю у себя в Петербурге много курсов, практически все они открытые курсы, у меня в Европейском университете точно так же собирается аудитория людей от 17 до 70 лет. Курс, который я буду читать с февраля, судя по всему, будет посвящен 25-летию гайдаровской реформы, и для того чтобы об этом рассказать, я в первых лекциях, конечно, буду говорить о банкротстве советской экономики, иначе непонятно, почему нужны были гайдаровские реформы. Но в целом у меня пять-шесть различных курсов, которые я постоянно читаю и совершенствую.

Приезжайте в Петербург, буду рад вас видеть на своих лекциях. Если кто-то хочет получать информацию, оставьте мне электронный адрес – включу в рассылку.

ИЗ ЗАЛА: Добрый вечер. На самом деле очень многое хочется спросить. Прежде всего, вы, мне кажется, довольно мало внимания уделили внешним факторам, которые могли повлиять на банкротство советской экономики. Но среди самых популярных, которые фигурируют и сейчас, и в последние 20 лет в медиа-пространстве – это падение нефтяных цен, это гонка вооружений, еще такого рода факторы.

Но спросить на самом деле мне хотелось вас о другом. Как вы оцениваете роль неформального сектора советской экономики? Причем я бы имел в виду не только некие островки черного рынка или просто нелегальной экономики, но и неформальные практики, существовавшие именно в советской экономике. Как вы оцениваете ее роль как на ускорение коллапса системы, так и на, может быть, поддержание ее некоей жизнеспособности? Спасибо.

ТРАВИН: Спасибо, отличные вопросы. Внешним факторам я не уделял внимания, потому что пока не задавали вопрос, вы его задали – могу уделить. В общем, о роли падения нефтяных цен в деградации советской экономики прекрасно написал Егор Гайдар в книге «Гибель империи». К тому, что написал Гайдар, в общем, добавить особо нечего, это, бесспорно, важнейший фактор.

То, что американцы, которые с нами находились в состоянии гонки вооружений, тоже подхлестнули, развили наши проблемы – мы должны были гнаться за гораздо более экономически развитой страной, и перенапряглись в области ВПК – это тоже верно, тоже об этом написаны различные исследования. Так что здесь, в общем, добавить нечего, это совершенно правильно все сказано.

Я по сути добавил к этому один важный момент, о котором мало пишут, а я этим занимаюсь, прежде всего в последние годы – это момент поколенческий. О том, как меняются режимы в связи с появлением людей с новыми идеями, и как эти новые идеи работают. В науке, так уж получилось, это несколько недоисследованный момент, хотя я не хочу сказать, что он самый главный – просто недоисследованный, этим тоже надо заниматься.

А относительно вашего вопроса непосредственно я бы сказал так, что действительно неформальные практики долгое время позволяли системе худо-бедно выживать, но они же и способствовали ее гибели. Что такое неформальные практики в советское время? Обмен услугами. Поскольку товары были дефицитны, то люди обменивались услугами, помогая друг другу добывать эти товары. Ну, допустим, человек, который продавал мясо, мог обеспечить продажу мяса по государственным ценам через черный ход самым разным своим знакомым. И вот через черный ход они к нему приходили.

Знаменитый актер, скажем, Олег Басилашвили, в своих мемуарах описывает такого рода явление (я не дословно цитирую, но суть): «Я прихожу к мяснику, я стесняюсь, мне неудобно, я интеллигентный человек, я говорю, что если хотите в Большой драматический театр прийти, то, пожалуйста, для вас всегда будут билеты». И вот наступает такой торг. Такого же рода описания есть у Сергея Юрского в мемуарах, есть очень много. Такого рода вещи исследованы прекрасно, есть очень много источников, описывающих, как эти механизмы работали. И вот оказывается, что товароведы сидят на премьере в Большом драматическом театре в первых рядах, смотрят спектакли с самых лучших мест.

СВАНИДЗЕ: У Райкина об этом есть.

ТРАВИН: Да-да, у Райкина это есть, совершенно верно. Райкин первый об этом начал говорить, потому что он говорил в художественной форме, а потом все это появилось уже и в мемуарной, и в научной форме. В Москве в «Литературке» был замечательный обозреватель Анатолий Рубинов, который в советское еще время об этом много писал, ему удавалось об этом рассказывать, когда еще никому не удавалось. Эти механизмы, конечно, способствовали поддержанию режима, потому что люди худо-бедно находили возможность приобрести дефицит, когда официальная система этот дефицит вроде не давала им возможности приобрести.

Но когда такого рода практики существуют, люди на этом начинают зарабатывать, и им хочется уже от такого рода неформальных полусоциалистических практик перейти к нормальной рыночной экономике, чтобы можно было не обменивать билеты в театр на мясо, а чтобы можно было это продавать все за нормальные деньги. Не за деревянный рубль – за хорошую свободно конвертируемую валюту, которой рубль, в итоге в общем-то и стал. И чтобы эти деньги можно было накапливать, на эти деньги что-то покупать, ездить за границу и так далее.

То есть люди, которые почувствовали – пощупали, лучше сказать, вот такой полурынок в виде обмена услугами, они были готовы к тому, что рынок – это хорошо, что надо потом будет интегрироваться в настоящую рыночную систему. Среди этих людей были и первые кооператоры, и создатели центров научно-технического творчества молодежи, и приватизаторы, и так далее.

СВАНИДЗЕ: Последний вопрос, прошу вас. Во втором ряду, наверное, раньше. Если будет коротко, то я предоставлю тогда такую возможность еще.

ТРАВИН: Я попробую, но не уверен.

ИЗ ЗАЛА: Я хотел бы спросить по поводу момента выбора рынка. Просто вы говорили о сравнении стран. И когда коммунисты решили выбрать, так сказать, великий перелом, я просто для сравнения хотел спросить вас (вы уже, наверное, сравнивали) – Вторую Польскую Республику, которая не имела диктатуры, наверное, автократия была, но тем не менее никаких бурных успехов за межвоенный период до 1939 года она не показала, несмотря на рыночный успех. Может быть, все еще зависит от положения в мировой экономике рынка, а не только лишь от наличия рынка? Спасибо.

СВАНИДЗЕ: Дмитрий Яковлевич, если коротко ответите, еще даме в третьем ряду сделаете приятно.

ТРАВИН: Постараюсь. Вы совершенно правы, мы и говорили сегодня, что от десятка разных факторов зависит. В Польше рынок был не очень эффективный. Если одним словом – мало инвестиций, мало внешних связей, мал приток сильных капиталов – немецких, американских и так далее. При этом довольно неэффективное сельское хозяйство, состоящее из маленьких участков. Польское крестьянство сидело на маленьких клочках земли, там почти не было крупных хозяйств. И кстати, до сих пор в Польше наследие этой системы чувствуется. Это если в двух словах. Я точно так же могу вам рассказать, почему была неэффективна, скажем, венгерская экономика в те годы, югославская или еще какая-нибудь.

СВАНИДЗЕ: Прошу вас.

ИЗ ЗАЛА: Спасибо огромное за эту лекцию. И я хотела бы спросить, такой вопрос задать относительно денежного навеса, который был, по-моему, в начале 90-х годов. Это был, по-моему, прямо 1990-й или 1991 год. Теоретически возможна была такая ситуация, когда деньги, которые скопились у населения, может быть, на каких-то счетах, или просто под подушкой, обменять на товары из-за границы? Например, мы брали какой-нибудь большой кредит в виде товаров и поставляли населению. Помогло бы это тогда на тот момент избежать таких плачевных событий для нашей страны?

И насколько я знаю, американские экономисты очень активно консультировали наших с целью помочь нашим экономистам в этой непростой ситуации в стране. Но в итоге, насколько я понимаю, так и реально они не помогли. Были ли США тогда нашими друзьями, как они говорили, или не совсем?

ТРАВИН: И друзьями, и не совсем. И так, и так. Значит, ситуация была следующая: Советский Союз получил много денег на Западе в различных формах, и мы это все успешно проели. То есть вместо того, чтобы продать советскому народу эту помощь, которую мы получали, по реальным ценам, и изъять эти деньги, денежный навес, как вы правильно сказали, из оборота – мы это проедали, и к окончанию перестроечной экономики мы проели большое количество западных кредитов, но так и не построили нормальную экономику. То есть в этот момент западные страны нам сильно помогали.

А потом, в 90-е годы, слухи об иностранной помощи были сильно преувеличены. На этот счет существует блестящее исследование Мартина Гилмана, оно у нас издано. Это чиновник МВФ, который в те годы сидел у нас и как раз занимался связями МВФ с Россией. Он просто четко показал, что обнародовались какие-то безумные цифры помощи, которые Америка и другие западные страны окажут России, но на деле часть этих денег вообще не поступала, часть этих денег использовалась на так называемые связанные кредиты, чтобы мы на эти деньги купили их же товары, часть этих денег шла в погашение старых советских долгов. Реально мы получали очень мало.

И я не хочу сказать, что Америка к нам как-то нехорошо отнеслась. Сначала они нам помогали, тратили на поддержку нашей молодой демократии перестроечной какие-то деньги, потом, когда мы все проели, они стали уже гораздо серьезнее думать о том, стоит ли нам помогать, и кредиты были более ограниченными. Поэтому, честно говоря, мне трудно представить себе ситуацию такую, что где-то в 1992 году, когда у нас начинались реформы, чтобы иностранцы дали нам огромные деньги.

Был даже момент, когда наш министр иностранных дел Андрей Козырев устроил невероятную провокацию, совершенно не принятую в дипломатии. Выступая на одном из западных форумов, скажем так, он как бы от своего имени зачитал лозунги российских националистов и экстремистов, поразив зал. Зал просто пришел в шок, он подумал, что в Москве государственный переворот. Потом, через полчаса, не помню точно, Козырев сказал: «Это я не от своего и не от ельцинского лица говорил, а это я вам постарался показать, что будет, если вы нас не поддерживаете, и если к власти придут экстремисты».

СВАНИДЗЕ: То есть шантаж?

ТРАВИН: Ну, в общем, можно так сказать, да. Но они как-то очень прохладно отнеслись к этому шантажу, послушали и, в общем, все пошло по-прежнему.

СВАНИДЗЕ: Дорогие друзья, 8 декабря у нас будет еще один диалог, с участием политолога Леонида Яковлевича Гозмана на тему «Свобода, которую мы выбираем». А сегодня я предлагаю вам поблагодарить нашего гостя, Дмитрия Яковлевича Травина.

ТРАВИН: Большое спасибо. Мне было безумно приятно сегодня здесь выступать. И еще раз напоминаю, что дальнейший разговор со мной можно через ту книгу, которую вы возьмете там, при входе, вести. Там я написал о том, о чем сегодня не успели поговорить. Спасибо.

ИЗ ЗАЛА: Спасибо большое.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > forbes.ru, 10 января 2017 > № 2032039 Дмитрий Травин


Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 8 января 2017 > № 2033569

Юрий Григорович: «Годы в Большом прошли не напрасно»

Елена ФЕДОРЕНКО

Юрию Григоровичу исполнилось 90 лет. Три десятилетия он возглавлял Большой балет. Затем создал авторский театр в Краснодаре и снова вернулся в ГАБТ. Юрий Николаевич внимательно следит за состоянием своих спектаклей, руководит конкурсами и фестивалями, ставит балеты по всему миру — такой работоспособности вправе позавидовать любой молодой художник.

Весь год в разных странах будут чествовать выдающегося хореографа, чье творчество во многом определило судьбу классического искусства в планетарном масштабе. В Большом театре стартовал грандиозный фестиваль в честь юбиляра: на протяжении двух месяцев труппа покажет все спектакли Мастера. После «Щелкунчика», открывшего торжества, «Культура» побеседовала с легендарным балетмейстером.

культура: Вы аккуратно рассуждаете о современном искусстве, никогда не даете ему оценок и часто напоминаете о времени, которое все ставит на свои места.

Григорович: Во всяком случае, многое. Мелкое и наносное оно стирает, не засоряя вечность.

культура: Судьба распорядилась так, что сегодня Ваши спектакли — основа репертуара Большого. Показать их в формате фестиваля — Ваша идея?

Григорович: Пришла пора, и вопрос о праздновании юбилея возник естественно. Об этом мы говорили с генеральным директором театра Владимиром Уриным. Я сформулировал свои пожелания. Думал, если доберусь до этой даты (ведь афиша формируется заблаговременно), интересно будет увидеть свои спектакли именно в рамках фестиваля. Все-таки сейчас на сцене Большого их одиннадцать, это и версии классического наследия, и оригинальные сочинения. Такая панорама была бы любопытной, и театр откликнулся, поскольку мои постановки делают сборы, до сих пор идут с успехом, хотя многие созданы очень давно.

культура: От «Щелкунчика», начавшего торжество в день Вашего рождения, получили удовлетворение?

Григорович: Я бы не говорил об удовлетворении. Скорее, испытал некое особое чувство, понимание того, что годы в Большом прошли не напрасно.

Отлично танцевали все: от исполнителей главных партий Нины Капцовой, Артема Овчаренко, Дениса Савина до кордебалета. Показали настоящий и высокий уровень Большого балета.

культура: У спектакля, любимого и зрителями, и артистами, судьба счастливая. Ваша сказка не безмятежна и даже немного печальна.

Григорович: «Щелкунчика» я поставил полвека назад. Сюжет выстроил совершенно не такой, как у Петипа. Девочка-подросток начинает свою жизнь в маленьком уютном немецком городке, и в новогоднюю ночь эта жизнь выходит за стены комнаты, на простор, где встречаются не только радости, но и препятствия. Елка растет и становится своеобразной лестницей в небо. По ней вместе с друзьями-куклами, обижаемыми злым Мышиным королем, герои, спасаясь, поднимаются над землей. В какой-то степени тут история о созревании человеческой души. О чем может грезить барышня 15–16 лет? Конечно, о женихе, о прекрасном принце. В волшебном царстве мечта сбывается. Проснувшись, она понимает, что дома, в своей комнате. Все исчезает как сон, но она уже — другая.

культура: Грустно, что счастье может случиться только во сне.

Григорович: Не преувеличивайте, Мари прошла путь, она попрощалась с детством, и впереди — целая жизнь с большими надеждами. Смысл любого спектакля — не в пророчествах, а в том, чтобы рассказать историю, что тронет и увлечет зрителей.

культура: Вы намерены смотреть все спектакли фестиваля?

Григорович: Нет, конечно. Важно, чтобы публика смотрела. На какие-то я буду приходить, но всю программу мне просто не осилить. Знаете, видеть свой балет — дело нелегкое. Не развлечение. Ты внутренне исполняешь все движения с каждым артистом, следишь за декорациями, за светом, за восприятием зрителей. Иначе не получается. Я всегда выхожу после представления с ощущением, что станцевал весь спектакль и в полную силу. Для меня это слишком большая нагрузка.

культура: Вы просили, чтобы со сцены не звучало никаких громких слов. Тем не менее Вас тепло поздравили директор театра и руководитель балетной труппы. Махар Вазиев сказал, что так же, как Мариинский является домом Петипа, Большой можно по праву называть домом Юрия Григоровича. Лучший балетный зал ГАБТа теперь будет носить Ваше имя. Знали об этом заранее?

Григорович: Не знал. Это скрывали и понятно, почему: хотели преподнести сюрприз. В некоторых театрах уже существуют залы моего имени. Что приятно, значит, кто-то вспоминает. Есть разные мемориальные залы: Улановой, Семеновой, теперь появится и Григоровича. Рад, что артисты не будут забывать тех, кто для Большого сделал немало.

культура: Накануне фестиваля в Бахрушинском музее состоялось открытие выставки под названием «Эра Григоровича», она тоже продлится два месяца. Какие впечатления?

Григорович: Замечательные. Получил большое удовольствие. Низко кланяюсь музею, подготовившему столь богатую экспозицию. Сделали для меня огромнейший подарок — спасибо. С любовью собраны афиши, фотографии, эскизы, костюмы. Тщательно просмотрена вся моя жизнь — спектакли, друзья, коллеги. Экспонаты передают моменты созидания, когда мы вместе с артистами готовили роли, большинство из них уже не танцуют, а многих и нет с нами.

культура: Немало снимков, где Вы вместе с легендами мирового балета: Рудольфом Нуреевым, Роланом Пети, Сержем Лифарем. Есть ажурная картинка, созданная руками Наталии Бессмертновой, теплые семейные фото и репортаж из какого-то экзотического южного зоопарка. Раритетов столько, что разглядеть их за один раз просто невозможно.

Григорович: Многие фотографии мне известны, но немало и тех, что для меня удивительны, незнакомы. Каждая — часть жизни, что складывалась из постоянной работы. Огромное счастье вспоминать прожитое, и количество экспонатов позволяет судить о том, что удалось сделать немало. Я, несомненно, приду сюда еще, когда будет поменьше народа, и рассмотрю все более внимательно.

культура: Ваш юбилей отмечает весь балетный мир. Мариинский возобновил «Каменный цветок» в Вашей новой редакции. Успех этого балета в свое время был оглушительным, на премьеру начинающего хореографа отозвались все практики и теоретики танца. Одним из первых оказался Дмитрий Шостакович, отметив, что спектакль представляет все лучшее из области хореографии.

Григорович: Создание «Каменного цветка» запомнилось мне совсем другим. Меня сразу взяла в плен таинственность сказа Павла Бажова. Почти шесть десятилетий назад мне дали попробовать поработать с начинающими артистами, а потом, уже после показа, решить, что делать дальше. Мы этот балет готовили в неурочное время. Заканчивались дневные репетиционные часы в театре, и до начала вечернего спектакля мы занимались. Самостоятельно — с Ирой Колпаковой, Аллой Осипенко, Анатолием Гридиным, Александром Грибовым; тогда все были молоды. Опекала нас Татьяна Михайловна Вечеслова, она стала репетитором «Каменного цветка». Симон Вирсаладзе придумал малахитовую шкатулку, ее отворенные грани обозначали разные места действия. Поначалу его увлекли образы цыган, которых он помнил по пению в популярных ресторанах 1920–30-х годов.

культура: Вам важно возвращение Ваших спектаклей в репертуар?

Григорович: Конечно. «Каменный цветок» шел в Мариинском, тогда Кировском, театре очень долго, потом случилась пауза, и сейчас он вернулся. Я этот балет ставил много — и за границей, и в российских городах. Он, как ни странно, всегда имел успех. Каждый раз я не механически переносил хореографию, а что-то модернизировал, улучшал, как мне кажется. Вот и в Мариинском получился не совсем тот спектакль, что впервые поставлен 60 лет назад. Многое сделано заново, что-то изменено. Исполнители — новая поросль труппы, и мне было с ними интересно. Я всегда любил работать с молодыми. Очень хорошо репетировал кордебалет.

Вообще с нынешним поколением танцовщиков у меня складываются добрые связи, возникает атмосфера взаимного создания спектакля. Я словно вновь сочиняю хореографию. Иногда забываюсь и говорю: «Вспомните, как это было…» И понимаю, что они появились на свет гораздо позже и в другом мире. Изменилось все: жизнь, искусство, отношения.

культура: Новые исполнители попадают в непростую ситуацию сравнения с великой плеядой, воспитанной Вами: Наталия Бессмертнова, Екатерина Максимова, Марина Кондратьева, Светлана Адырхаева, Владимир Васильев, Михаил Лавровский, Юрий Владимиров, Марис Лиепа — всех и не перечислить.

Григорович: Я никогда специально не выращивал звезд, даже не задумывался об этом. Делал свое дело, танцовщики мне помогали, и вместе мы создавали спектакль. Великой ценностью всегда считал труппу Большого театра в целом и потому приглашал тех, в ком видел индивидуальный талант. Имен называть не буду — их очень много.

культура: Нынешняя молодежь мечтает работать с Вами. Не слышала ни от кого ни одного скептического замечания по поводу хореографии Григоровича.

Григорович: Приятно узнать. Мне кажется, я всегда был заодно с актерами. Да и сам я — актер, немало протанцевал на сцене Мариинского театра. Понимаю, насколько это трудно, как огорчительно воспринимается замечание, полученное исполнителем. Хотя, наверное, на репетициях бывал всяким, в этом нет ничего удивительного. Такая профессия, не позволяющая быть дамой, приятной во всех отношениях.

Что касается звезд, то в их появлении нет никакого регламента: порой рождается много талантливых артистов, а иногда — нет. Все — природа, с ней не поспоришь. Сейчас немало самобытных танцовщиков с крепкой техникой и яркой индивидуальностью.

культура: От количества того, что Вы успели за последние месяцы, кружится голова: «Каменный цветок» в Мариинке, восстановление «Золотого века», перенос «Раймонды» с Новой сцены на Историческую — в Большом, без паузы вылетели в Мюнхен для постановки «Спартака». А до этого — работа в Уфе, Сочи, Сеуле. Что Вас подталкивает к такому напряженному ритму?

Григорович: Желание работать. Возраст есть возраст. Не буду же я Вам говорить, что бодр, как раньше. Но интерес к творчеству не ослабевает. Мой дед шутил: «Все умрут, и я, быть может».

культура: Секрет долголетия не раскроете?

Григорович: Папа и мама. Гены.

культура: Нынешний год объявлен годом Стравинского. Вы ведь знали его?

Григорович: Со Стравинским встречался в Лос-Анджелесе, где он отдыхал, а мы были на гастролях. Мне посчастливилось: наш импресарио Сол Юрок познакомил меня с Игорем Федоровичем, и я провел несколько дней с ним, буквально с утра до ночи. Приезжал рано, сидели и разговаривали. Он очень интересовался тем, что происходит в России, как «смотрят» на родине на его музыку. А тогда смотрели не очень хорошо, но все-таки уже начинали к ней прислушиваться. Стравинский спросил, сможет ли его музыка зазвучать в Большом театре. Я сказал, что мы только-только возобновили его шедевры «Петрушку» и «Жар-птицу», поставленные в Дягилевской антрепризе, и привезли на гастроли «Весну священную» в хореографии наших молодых балетмейстеров. Мне очень хотелось, чтобы он увидел этот спектакль. Но, к сожалению, не случилось. О балете мы много говорили. Я, кстати, узнал у Стравинского, какая из мировых постановок «Весны священной» ему кажется наиболее соответствующей его музыке и идее. Ответил он не сразу, а подумав, сказал: «Все-таки лучшая версия была у Нижинского». Я не скрыл своего удивления: «Как? Вы, по-моему, и сами заявляли, и все Вас цитировали, что этот спектакль «Русских сезонов» оказался неудачным или не очень удачным, во всяком случае». Стравинский вновь помолчал и произнес: «Мало ли что я говорил тогда. С возрастом, молодой человек, я меняю свое мнение, как-то иначе многое воспринимается по прошествии лет. Сейчас думаю, что версия Нижинского была самой верной и интересной из всех, что я видел». И очень мне близко определение классики по Стравинскому — как торжества порядка над произволом.

культура: В афише Вашего Краснодарского балета два спектакля на музыку Стравинского — «Жар-птица» и «Петрушка». Пополнить репертуар театра кубанской столицы «Весной священной» Вацлава Нижинского не планируете?

Григорович: В Краснодаре я делал вечер к столетию «Русских сезонов» из балетов выдающегося хореографа Михаила Фокина. «Весну священную» Нижинского почти никто не помнит, она — ушла, и люди, утверждающие, что они по каким-то сохранившимся спискам и записям на полях нотных тетрадей ее восстановили, лукавят. Лично я этому не верю. С моей точки зрения, «Весна священная» Владимира Василева и Наталии Касаткиной — самая интересная из всех, что я видел за границей и у нас. О ней я и рассказывал Игорю Федоровичу.

Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 8 января 2017 > № 2033569 Юрий Григорович


Франция. Россия > СМИ, ИТ > rusmonaco.fr, 5 января 2017 > № 2034282

Виталий Ковалёв: тернистый путь к славе

Оперные встречи

В конце 2016 года в Гримальди форуме состоялась премьера одного из шедевров Верди - оперы «Набукко», где в составе солистов пел Виталий Ковалев, признанный вместе с Дмитрием Хворостовским одним их лучших мировых басов-баритонов. О тернистом пути к славе - в интервью Нины ГРИГОРОВИЧ.

Виталий, партию Захарии в «Набукко» вы поете давно и успешно. Каково ваше впечатление от постановки Оперы Монте-Карло?

Самое необычное и прекрасное в ней - гармоничное сочетание известных солистов, декораций и костюмов. Сегодня часто делают современные постановки, где костюмы или антураж не совсем соответствуют сюжету оперы. Бывает, что ансамбль исполнителей хороший, но чувствуешь себя неловко в несоответствующем одеянии. Или же костюм и декорации хороши, но музыкально ничего не сходится. На этот раз все получилось лаконично, я с удовольствием выступал.

Долго вы готовились к этой постановке?

Только месяцев 10 назад получил предложение, и всего 10 дней ушло на музыкальные и сценические согласования. Если так можно выразиться, Опера Монте-Карло осуществила картинную постановку, где особо много передвигаться по сцене не приходится. Главная роль отдана музыке и выступление представляет концерт с ансамблями солистов и большими хоровыми сценами. Получилось очень эффектно.

С кем-то из солистов вы до этого выступали вместе?

Неоднократно мы пели в Вероне с Лео Нуччи и с Анной Пероцци.

А с Анной Налбандянц из Михайловского театра?

Впервые.

Виталий, вы достаточно хорошо знаете эту роль, каким вы видите своего героя?

Партия Захарии считается тяжелой, но я чувствую себя довольно комфортно в музыкальном плане - диапазон моего голоса позволяет свободно ее исполнять. Насчет драматургии - все зависит от конкретного режиссера. Если постановка современная, то, конечно, это несколько сковывает. Если режиссер хочет показать нечто из ряда вон выходящее, не придерживаясь исторических моментов, тогда исполнять довольно тяжело. «Набукко» я очень люблю. Партия Захарии большая и многоплановая, с самого первого выхода требующая предельной концентрации внимания.

Не каждый солист берется за роль Захарии. В чем сложность?

Уже первая ария («Gli arredi festivi…»), как лакмусовая бумажка, выявляет все недостатки, и, если певец неправильно начал, роль может не получиться. После такой ответственной арии выходишь на совершенно иную, тихую, напевную мелодию, чуть ли не молитву («Vieni o Levita»). Здесь важно сохранить силы, спокойствие. А в конце следует третья и тяжелейшая ария («O chi piange?»), она и заканчивает оперу. Если с самого начала, так сказать, не держать голос в узде, не контролировать, то к концу роль вымотает…

Диапазоном?

Длинные линии требуют большого дыхания и большого контроля эмоций. По времени вся сцена длится минут 10. И чтобы не запороть арию, чтобы вести плавно музыкальную линию, нужно точно распределить дыхание.

Когда слушаешь оперу, то складывается впечатление, что главный герой не Набукко, а Захария. Он на себе несет основу, тематический ствол всего сюжета, и поет по времени больше, я правильно поняла?

Никогда не подсчитывал время, но многие коллеги говорят, что на сцене я пою дольше, чем Набукко. Если суммировать все ансамблевые хоровые сцены, то может быть.

В опере каждая ария по-своему тяжела. Вторую арию нужно петь на длинном дыхании, спокойно, чтобы она воспринималась как молитва, а не рев на сцене. К тому же ее надо исполнять без оркестра, в сопровождении виолончели. И любая шероховатость и усталость в голосе сразу слышны. Для меня вторая ария всегда была испытанием на сцене. Только в последние года два я начал находить баланс и смог первую сцену связать со второй. Я считаю, что в «Набукко» первые две арии самые важные. Третья - хоть она широкая по диапазону, исполняется с хором и требует много сил, но не требует столько внимания, как первые две.

Когда я увидела вас на сцене и услышала голос, то представила исполнителя скорее духовной музыки, нежели светской. С чем это связано?

По первоначальному образованию я дирижер духовного хора и много исполнял русских композиторов - Бортнянского, Березовского, Алябьева и Глинку. Поэтому роль Захарии мне очень близка.

Насколько я знаю, вы глубоко верующий человек, расскажите о себе.

Я родом из Украины, города Черкассы, из глубоко верующей семьи. Сколько помню свое детство, мама всегда пела - и дома, и в церковном хоре. Когда мне было 8 лет, солировал в филармонии с Черкасским детским хором. В то же время я учился в музыкальной школе по классу фортепиано. Но музыка была мимолетным эпизодом. Я рано начал работать, с 13 лет. Работал на овощной базе, учился на бочкаря, потом поступил на автобазу станции скорой помощи, где я был помощником моториста. Из-за религиозных убеждений не смог получить то образование, которое хотел, мне его не дали.

Но все же вы окончили Теологический институт?

Да, в Москве, по специальности дирижер духовного хора. Вернувшись после военной службы с Северного флота, из-Заполярья, застал на Украине полнейший развал. Надо было как-то выживать. 3 года учился заочно в Теологическом институте и работал. У меня уже тогда была своя семья: надо было кормить и себя, и семью. Тогда-то я и стал пожарным - работа 24 часа и двое суток дома, таким образом, в свои выходные я мог подработать еще на двух дополнительных работах. Потом была авария, сломал позвоночник, пролежал несколько месяцев в больнице, после я уже не смог подтвердить свои нормативы на пожарного, и пришлось работу оставить. Ездил сдавать сессии. Диплом защитил вместо двух лет за год. А когда предложили аспирантуру, то вместо 3 лет уложился в 2. Я усидчивый.

В каком году вы уехали из Украины?

В 1992 году.

А где сейчас живете?

В 20 км от Цюриха. (Моя жена тоже певица, как раз сейчас у нее концерт.)

Вас практически не знают в России и на Украине...

На Украине я не пел ни разу.

А бываете на родине?

Конечно, у меня там мать, ей 83 года. Отец уже умер.

Как же так? Страна не знает своих героев?

Или не хочет знать. Если бы я тогда не уехал по туристической визе, то меня просто бы не выпустили. Была, конечно, форма обмена студентами, но это было не для меня, не для парня из религиозной семьи. Мой отец был постоянно под контролем КГБ за вероисповедание. Волей случая я оказался в Швейцарии. Одна туристка из Берна, фрау Рената Грюниг, услышав меня на концерте церковного хора, подошла, записала мое имя и затем, вернувшись, обратилась к директору Бернского театра, чтобы он пригласил меня на прослушивание. Оказалось, фрау Грюниг большой любитель оперы, обожает классическую музыку. Ее отец был скрипачом Берлинского симфонического оркестра, но с началом войны они бежали из Германии, поселились в Цюрихе, где она потом и училась, и вышла замуж. Она жива до сих пор. Если бы я не рискнул, вся жизнь сложилась бы иначе. А когда я уехал, компетентные органы стали недоумевать - да как он такое мог себе позволить, он же нелегал! На самом деле все было сделано легально, и я уже 10 лет как швейцарский гражданин. Стараюсь не обращать на это внимание, но домой езжу.

Но в России вы выступали?

Да, два раза выступал по приглашению маэстро Гергиева в Мариинском театре.

Но в Монако вы впервые?

Да, в первый раз. Это решилось через администрацию театра. Я выступал в Нью-Йорке, у меня оказалось небольшое «окно» - и приехал.

Каково впечатление от театра и работы с коллективом Оперы Монте-Карло?

Отличное впечатление. С самого первого дня все шло очень гладко. Время пролетело, и расставаться с Монако жаль. Есть в мире такие театры, где чувствуешь себя не то чтобы комфортно, а чувствуешь, что тебе здесь рады. И выступление получилось праздничное, приуроченное к национальному празднику 19 ноября. На спектакле присутствовала Княжеская семья, что придало особую атмосферу.

Скажите, а у вас есть любимая роль? Ту, которую бы вы пели хоть каждый вечер?

Их несколько. Это Джакопо Фиеско из «Симона Бокканегры», Вотан из «Валькирии» и «Реквием» Верди.

А из русского репертуара?

Король Рене из «Иоланты» Чайковского, а еще люблю партию Кочубея из «Мазепы». Я его пел в Мариинском на старой сцене. Эта роль мне очень нравится.

Так как учился на образцах западной оперной школы, пою западный репертуар. Естественно, на русские оперы приглашают чаще русских солистов. У меня после длительного исполнения итальянской и немецкой оперной музыки даже партия Гремина в «Евгении Онегине» нетипичная - пришлось даже что-то переучивать и петь не на европейский, а на русский манер. Притом что, поступая в оперный театр Берна, я пел именно Гремина.

Помню, меня спросили: «А что вы подготовили для прослушивания?» Я ответил, что арию Гремина из «Евгения Онегина», короля Филиппа из оперы Верди «Дон Карлос» и Зарастро из «Волшебной флейты» Моцарта. Нашли пианиста, я начал петь. После того, как спел две фразы из арии Гремина, меня прервали и отправили оформлять документы на поступление.

Приехав в Швейцарию, вы знали немецкий язык?

Да, примерно 5 ходовых слов. Притом что я заранее брал уроки, старался выучить чего-нибудь. Но быстро понял, что Берн - это не Германия. Швейцарский диалект далек от немецкого. Было тяжело. Поступить в театр я поступил, но если бы не нашел работу, не выжил. Взяли меня в ортопедическую обувную мастерскую, так как был опыт работы на родине - учился на обувщика женской зимней обуви на заказ. Это работа не просто с модельной обувью, люди приходят с проблемными ногами и хотят, чтобы, надев обувь, никто не догадался, что у них больные ноги. И работал я не у родного дяди, а за деньги, чтобы оплатить свою учебу и жизнь.

Почти два года я так учился и работал. Экзамены на солиста сдал экстерном, три за два года. Но работа в мастерской - далеко не чистая. Много пыли, клея. Мой педагог заметила, что все это стало оказывать свое влияние на голос. Пришлось освоить новую профессию таксиста. И параллельно я «прослушался» в оперную студию, где мне дали исполнять вторые роли.

Сейчас, конечно, жизнь изменилась, но возникают ситуации, когда нужно бороться, когда нет знакомых и помощи. Но мне помогают трудолюбие и случай. Для меня оказалась судьбоносной встреча с Пласидо Доминго на его конкурсе молодых оперных исполнителей «Опералия».

Как вы туда попали?

В начале 1999 г. я увидел объявление о конкурсе вокалистов «Опералия», куда надо было отослать свои записи, СD. У меня была единственная кассета, на которой был записан мой экзамен в консерватории с Бернским симфоническим оркестром, чтобы я потом мог проанализировать свои ошибки. Эту кассету я и отослал. Я ни на что не надеялся, но спустя несколько дней, вернувшись домой, обнаружил факс, в котором сообщалось: «Вы приглашаетесь на конкурс молодых певцов в Пуэрто-Рико…»

В Пуэрто-Рико я стал одним из финалистов, исполнив партию Гремина. После моего исполнения ко мне подошел мужчина, поздравил меня, хотя я был страшно недоволен своим пением, представился менеджером Пласидо Доминго и сказал, что хотел бы со мной работать. Я посмотрел на него и подумал: «Он что, издевается надо мной?» А тот предложил встретиться на следующий день во время завтрака. Мы встретились, и все оказалось правдой.

Так судьба свела меня с самим Эдгаром Винсентом - менеджером Пласидо Доминго. Ему был 81 год, но я бы ему тогда больше 65 не дал. Великий человек! Когда он умер и его компаньон Патрик Феррел позвонил мне с печальной новостью, как-то сама собой вырвалась фраза: «Умер последний менеджер!» Эдгар Винсент умер в 2008 году в возрасте девяноста лет.

Он сделал карьеру Беверли Силс, Пласидо Доминго, Долоре Заджик, Михаилу Барышникову и многим другим деятелям искусства. За девять лет работы с ним я действительно понял, что такое настоящий менеджер. «Опералия» дала толчок, но без умной поддержки и умного менеджера молодому певцу можно было легко «закопаться» в контрактах и партиях. Винсент помогал мне советами и урезонивал мой строптивый характер, повторяя: «Step by step...»

Виталий, сейчас вам кто-то помогает?

Моя жена, она певица, и если бывает на спектакле, то может подсказать. Долгое время опирался на себя, делал кучу ошибок при выборе партий и гастролей.

У каждого человека есть мечта. Тем более у того, кто прошел такой тернистый путь. Какая у вас мечта?

Спокойствие в работе и спокойствие в будущем. Я стараюсь реально смотреть в завтрашний день и не думаю, что меня ждет за поворотом. Жизнь - это дорога, а поворот - это завтрашний день.

Если случаются свободные минуты, чем вы занимаетесь?

Стараюсь выйти на улицу, если нахожусь не дома. А если дома, то занимаюсь накопившимися домашними делами. Это доставляет удовольствие. Когда ты находишься на гастролях, то это не твоя квартира, не твой город, нет ничего родного и близкого. К тому же когда ты разучиваешь новую партию, ты все время находишься в четырех стенах, репетируешь среди людей. Спокойствие - это когда ты ушел куда-то один и находишься в тишине. Если выпадает такой день, очень люблю ходить к морю. По Европе стараюсь ездить на своей машине и выбираться в свободные минуты на природу.

У вас есть дети?

Две взрослые дочки и сын 14 лет. Младшая поет в швейцарском молодежном хоре. Их всего 21 человек, и попала она туда после жесткого отбора. Преподаватели советовали стать певицей, а я сказал: «Знаешь, дочка, в семье хватит одного оперного солиста. Вечно жить на чемоданах тяжело». Она послушала меня и занялась недвижимостью, а пение - для удовольствия. Я на собственной шкуре испытал все сложности профессии и хочу уберечь от них детей.

Все-таки, согласитесь, сейчас настал достаточно комфортный период вашей жизни. Какое качество своего характера вы в себе бы выделили как определяющее?

И это хороший вопрос. (После некоторой паузы.) Упертость, наверное. Именно вот таким простым русским словом я бы обозначил свое главное качество характера. И это качество - пробиваться, чего-то добиваться, пробивать лбом стены, идти напролом, очень часто при этом испытывая физический и моральный абсолютный дискомфорт, - не раз спасало меня. Это та черта характера, которая помогала и помогает мне сейчас.

И еще - вы знаете, иногда язык - враг мой. Я не люблю, когда мной пользуются. И если я чувствую, что дирижер, режиссер, директор театра хотят в какой-то степени манипулировать мной, то меня, впрочем, как и всякого нормального человека, это раздражает. Но я не молчу! Я говорю им в лицо свою правду. Поэтому некоторые не очень любят со мной работать. Вы поймите правильно, я не скандалю, но по моему лицу видно мое отношение к ним.

Глядя сейчас на ваше лицо, видно, что с коллективом Оперы Монте-Карло таких проблем нет, вы всем остались довольны...

Франция. Россия > СМИ, ИТ > rusmonaco.fr, 5 января 2017 > № 2034282 Виталий Ковалев


Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 29 декабря 2016 > № 2033574

Валерий Гергиев: «Стравинский — такой же родной для нас композитор, как Чайковский»

Евгения КРИВИЦКАЯ

29 декабря Симфонический оркестр Мариинского театра почтил память погибших в авиакатастрофе Ту-154. Прозвучал Реквием Джузеппе Верди. За дирижерским пультом — Валерий Гергиев.

«Главный военный дирижер Валерий Халилов, артисты Академического ансамбля песни и пляски Российской армии имени Александрова, начальник департамента культуры Министерства обороны России Антон Губанков и советник департамента Оксана Бадрутдинова — это мои коллеги и друзья, с которыми на протяжении многих лет были связаны творческие проекты Мариинского театра, в том числе ежегодный Московский Пасхальный фестиваль», — отметил маэстро.

Изначально планировался предпраздничный концерт и своеобразное подведение итогов, но жизнь внесла свои коррективы. Тем не менее, оглядываясь на уходящий год, нельзя не вспомнить такие кульминационные моменты, как выступление в Пальмире, Первый международный Дальневосточный фестиваль на сцене Приморского театра оперы и балета — ныне филиала Мариинки. Благодаря инициативе Валерия Гергиева весь 2016-й прошел под знаком Сергея Прокофьева. «Мы с яростным упорством и завидным постоянством, а также с большой концентрацией и сил, и воли, и энергии смогли безостановочно открывать Прокофьева буквально всему миру, — подчеркнул дирижер, — от Токио или Пекина до Нью-Йорка или Сан-Франциско...»

Именно худрук Мариинки предложил следующий, 2017-й, посвятить творчеству Игоря Стравинского. Выступая на собрании Всероссийского хорового общества, Гергиев подчеркнул, что в настоящее время в России исполняется лишь 5–10 процентов от всего огромного наследия. «Это великий русский композитор, такой же родной для нас, как Чайковский, Прокофьев, Мусоргский, Шостакович», — сказал Гергиев.

В ходе Санкт-Петербургского культурного форума состоялось торжественное открытие Года Стравинского, сопровождавшееся сенсацией — исполнением ранее считавшейся утерянной «Погребальной песни» композитора. Первый и единственный раз сочинение прозвучало в 1909-м, в память Римского-Корсакова, учителя Стравинского. Затем партитура пропала в горниле революционных событий, и лишь в 2015 году был найден комплект оркестровых голосов, хранившийся все это время в недрах библиотеки Санкт-Петербургской консерватории. Гергиеву выпала честь вновь явить миру утраченный шедевр. «Мы все охвачены волнением перед этой мировой премьерой, — признался тогда Валерий Абисалович. — Очень серьезные музыканты во многих странах прикованы к трансляции, в которой более чем через 100 лет прозвучит произведение величайшего композитора. Я очень счастлив».

Буквально десять дней спустя оркестр Мариинского театра приехал во Владикавказ на открытие реконструированного зала Северо-Осетинской государственной филармонии. Одна из старейших в России, она появилась в трудном военном 1944 году по инициативе осетинских музыкантов.

Госфилармония располагается в здании бывшей лютеранской кирхи, построенной на пожертвования городской немецкой общины. В 2006-м зал пришлось закрыть — со стен и потолка сыпалась штукатурка. И лишь в октябре 2015-го благодаря заботам ныне ушедшего из жизни главы республики Тамерлана Агузарова начались восстановительные работы. С весны 2016 года они продолжились уже под контролем нового руководителя республики Вячеслава Битарова. Одним из самых деятельных и неравнодушных меценатов, поддержавших строительство, стал Гергиев, подаривший филармонии редкие стройматериалы: медную крышу, балки из особых пород дерева для потолка в стиле фахверк, а также духовой орган, чья установка запланирована на весну. На открытии филармонии маэстро поделился своими ощущениями.

Гергиев: Для меня возвращение на родину — огромное событие. Выступить в зале, где я мальчишкой впервые в жизни услышал живое звучание симфонического оркестра, — это нечто особое. Я получил тогда невероятные впечатления. Всегда помню, как молодым начинающим дирижером в далекие 70-е играл здесь свой первый концерт. Хочу поблагодарить всех — и руководство республики, и своих друзей, и людей, бескорыстно помогавших осуществлению этого замечательного проекта.

культура: Зданию филармонии 150 лет. Вы стремились завершить ремонт к юбилею?

Гергиев: Кирха была построена в 1866 году. Ей сейчас действительно 150. Но мы не отмечаем какого-то специального юбилея, просто хотелось вернуть этот зал любителям классической музыки — особенно молодежи, детям. Уверен, в ближайшее десятилетие мы сделаем все возможное, чтобы и статус, и реальное положение дел увлекли музыкой тысячи самых маленьких граждан России, которые еще не знают, что будут ходить в филармонию. Когда-то я тоже не предполагал, что свяжу свою жизнь с музыкой. Бегал за мячом во дворах нашего города. Я вырос на улице Вахтангова, тогда она казалась мне огромной — целых девять домов. Обязательно проеду по ней, посмотрю на дом, где жили мои родители, вся наша семья.

культура: Оркестр Мариинки блестяще выступил на открытии. Что в планах?

Гергиев: Я буду стремиться к тому, чтобы у Мариинского театра и филармонии во Владикавказе возникли очень крепкие связи. В какой-то степени это будет слитный, единый творческий организм. Многие наши артисты уже не раз выступали во Владикавказе. Мы обязательно наладим здесь дела, я на это надеюсь.

Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 29 декабря 2016 > № 2033574 Валерий Гергиев


Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 28 декабря 2016 > № 2019108

Два репортажа с территории войны

Роман Бабаян, Специальный корреспондент, журналист, ведущий передачи «Право голоса» на телеканале «ТВ Центр»

В большинстве случаев журналистика - мирная профессия, которой посвящают себя любители словесности, испытывающие непреодолимую потребность описывать окружающую их действительность в разнообразных ипостасях.

Однако все меняется, когда журналист оказывается на территории войны. Жизнь на войне имеет свои жестокие законы, жить и выжить по которым могут самые смелые, мужественные, отчаянные.

Элегантный и энергетически заряженный Роман Бабаян, ведущий востребованного политического ток-шоу «Право голоса» на канале «ТВ Центр» сегодня с трудом ассоциируется с военным корреспондентом (или человеком, который занимается «кризисной журналистикой», как он сам это определяет), большую часть своей профессиональной жизни прожившим в «горячих точках» мировой политики. Его информационные сюжеты и документальные фильмы создавались в 54 государствах мира, охваченных войной, государственными переворотами, затяжными конфликтами. Он работал в тех районах России, где было «горячо».

Множество историй о человеческих страданиях и надеждах мы видели глазами Р.Бабаяна из Чили и Ирака, Афганистана и Курдистана, с Балкан и Фолклендских островов. Он беседовал с легендарными политиками, изменявшими мировые политические векторы, - Аугусто Пиночетом, Луисом Корваланом, Ясиром Арафатом, Абдуллой Оджаланом.

Эти и другие истории Р.Бабаяном положены на бумагу и вышли книгой, которая называется «Территория войны. Кругосветный репортаж из горячих точек»* (*Бабаян Р. Территория войны. Кругосветный репортаж из горячих точек. М.: Издательство «Э», 2016. 320 с.). Читать эту книгу нужно, исходя их нескольких соображений. Перед нами документальные свидетельства очевидца событий, сформировавших историю международных отношений конца XX - начала XXI века. Автор не только описывает эти события, но и дает их глубокий и профессиональный анализ. И наконец, сегодня мы видим зеркальное отражение кризисов тех лет с трагическим концом в сегодняшней Сирии, и не только. Эти истории должны быть уроком, их ведь можно не повторять. Об этом тоже книга Р.Бабаяна.

Мы решили опубликовать два фрагмента из книги, которые, на наш взгляд, калькой ложатся на день сегодняшний...

Джинн войны вырвался на волю

Прошел год после падения Багдада и оккупации всей страны. Что принес этот год американцам и иракцам, какие прогнозы западных политологов-аналитиков сбылись и в какой мере? Ближневосточная страна опять преподнесла своим американским «освободителям» и покорителям целую кучу сюрпризов, и по большей части очень неприятных.

В декабре 2003 года, то есть около полугода назад, наконец-то произошло событие, которого так ждали в США и союзных им странах, - удалось взять в плен Саддама Хусейна! Бывший иракский диктатор скрывался в яме и производил впечатление человека опустившегося и потерявшего всякую связь с внешним миром. Больше всего он походил на дервиша-отшельника, скрывающегося от людей. Восторг от того, что наконец-то экс-президент в их руках, явно смешивался в сообщениях западных СМИ с изрядной долей разочарования - нужно ли было тратить столько сил и времени на поиски этого одичавшего субъекта.

Надежды на то, что арест иракского лидера и его жалкий вид сломят сопротивление, которое к тому времени обрело серьезные масштабы и, по существу, вылилось в настоящую партизанскую войну против оккупантов, явно не имели под собой никакой почвы. В Белом доме хотели в это верить, но в действительности получилось все наоборот. Стало совершенно очевидно, что бывший Президент Ирака был не в состоянии руководить сопротивлением. В итоге, если еще до ареста Саддама американцы активно приукрашивали свои успехи в борьбе против партизан, то теперь они явно оказались в растерянности. Пентагон даже принял решение о запрете публиковать реальную статистику потерь сил коалиции.

Но факты неумолимо просачивались в прессу. Если во время боевых действий погибли около 140 солдат (причем сюда входят и так называемые «небоевые потери» - от «дружественного огня» и в результате несчастных случаев), то за неполный год оккупации Ирака около 500 американских военнослужащих были убиты и почти 3 тысячи ранены. При этом сообщения о диверсиях против американцев в Ираке поступают ежедневно. Интересная деталь - если арест Саддама Хусейна и повлиял на число потерь коалиционных сил, то лишь в сторону увеличения. Кроме того, американцы до сих пор так и не нашли иракского оружия массового уничтожения и, судя по всему, искать его больше не собирались. Об этом сообщалось в специальном докладе Президенту Бушу, подготовленном Министерством обороны. Значит, единственный легитимный довод, оправдывающий вторжение в Ирак, отпал. В Штатах уже заговорили о том, что нелепая и необъяснимая война на Ближнем Востоке серьезно подрывает авторитет действующей власти и может привести к ее смене.

Я попытался понять причины происходящего и попросил целый ряд иракцев - как известных в стране людей, так и рядовых граждан - высказать свое мнение по этому поводу. Вот наиболее интересное из того, что мне довелось услышать.

- В течение многих лет народ Ирака жил в страхе. Любой человек в любой момент мог быть объявлен врагом президента и всей страны. Это означало, что сотрудники Мухабарата - саддамовских спецслужб - увезут его в неизвестном направлении, а потом через неопределенный промежуток времени родственникам сообщат, где они могут забрать тело казненного, при этом еще и заплатив государству за те пули, которыми он был расстрелян. Под таким прессом люди боялись всего. Свержение режима освободило их от этого страха. Поначалу американцев встречали как освободителей не только потому, что были рады падению Хусейна, но и потому, что видели в них новую власть и хотели заручиться их поддержкой. Однако уже первые месяцы оккупации показали, что, во-первых, новая власть, хотя и говорит о свободе, меньше всего намерена считаться с интересами жителей захваченной страны, и, во-вторых, и это самое главное, эта власть не обладает достаточной силой, чтобы навести в стране такой же строгий порядок, какой был при прежнем президенте. Страх ушел, на смену ему пришло ощущение вседозволенности в условиях безвластия в стране. Поэтому американцев стали убивать.

Один из моих собеседников так обрисовал основные категории иракцев, принимающих наиболее активное участие в партизанской войне:

- Первая группа - это бывшие представители правящей элиты, прежде всего функционеры БААС - Партии арабского социалистического возрождения. Они недовольны, потому что потеряли свои привилегии и мстят за это.

Вторая группа - исламские радикалы, для которых борьба против «неверных» чужеземцев - выполнение священного долга. Они воюют ради войны, и среди них преобладают не коренные иракцы, а приезжие из других арабских стран. Это, пожалуй, самая агрессивная и опасная часть противников оккупантов.

Третья группа - наемники, в основном из числа тех ста тысяч осужденных, которых Саддам выпустил из тюрем по амнистии как раз накануне войны. Эти партизаны признают только наживу и опасны своей неуправляемостью - как для американцев, так и для мирного населения страны.

И четвертая группа - люди, у которых свои счеты с американцами, те, кто недоволен их действиями. Не следует забывать, что среди народов, населяющих Ирак, по сей день живут традиции кровной мести. Западные союзники сами виноваты, что вызвали неприязнь к себе со стороны этих, в общем-то, мирных людей.

Другой известный политический деятель Ирака обратил внимание на следующий аспект проблемы:

- Американцы совершили очень большую ошибку, когда распустили Вооруженные силы Ирака, в том числе элитные подразделения саддамовской гвардии. Командование коалиции, видимо, посчитало, что тем самым сделает свое положение более безопасным - ведь наличие регулярных воинских частей, сохранивших верность прежнему президенту, могло обернуться выступлением против них. Но получилось наоборот - тысячи солдат и офицеров, профессионалов военного дела, прошедших через несколько войн на Ближнем Востоке и умеющих только воевать и убивать, оказались выброшены на улицу и оставлены без средств к существованию. Они винят во всем американцев и составили ядро партизанских отрядов, воюющих против них.

Мы в своем фильме показали небольшое кафе на старой улочке Багдада - обычное кафе, куда люди приходят поиграть в кости и в домино, выпить свежего и очень крепкого иракского чая. Но при этом всем было известно, что здесь собирались бывшие офицеры армии Саддама Хусейна. И не просто собирались, а планировали диверсионные операции против оккупантов. К ним относились по-разному: одни считали, что они убивают тех, кто принес в Ирак свободу, другие были уверены, что это истинные патриоты своей родины, ведущие справедливую борьбу против захватчиков. Со временем последних становилось все больше.

Мы показали в фильме здания, разрушенные мощнейшими взрывами, - в них погибли десятки и сотни представителей американской армии и спецслужб, прибывающих в Багдад для выполнения особо важных поручений. В этих зданиях находились самые лучшие гостиницы, самые дорогие кафе, их хорошо охраняли - но те, кто взрывал, еще лучше знали свое дело и добивались своей цели. Не следует забывать, что до разгрома в Персидском заливе после кувейтской авантюры Саддам имел в своем распоряжении пятую по численности на планете и сильнейшую в арабском мире армию, хорошо обученную советскими инструкторами и прошедшую испытание боями. Теперь эта армия перешла на нелегальное положение, оставаясь очень грозной силой.

Освобождение от благ тирании

Создавалось впечатление, что в Ираке не осталось ни одной сферы жизни, где не возникло бы невиданных раньше проблем, которые с каждым днем становились все более взрывоопасными. Так, всегда существовавшие противоречия между конфессиональными и этническими группами - мусульманами-шиитами, мусульманами-суннитами, курдами - теперь грозили вылиться в кровопролитную гражданскую войну. Американцы пытались наладить отношения с иракской оппозицией - шиитами, которых в стране большинство и которых при Саддаме явно притесняли, так как все правящие посты при Саддаме занимали единоверцы президента - мусульмане-сунниты. Теперь шииты пытались взять реванш за многолетние притеснения, и это привело к серии терактов в мечетях и кровавым столкновениям с суннитами. В освобожденном Ираке никто не хотел никому уступать.

Курды, сильно пострадавшие от режима Хусейна, во время войны выступили как союзники американцев. Но теперь они требовали благодарности за это и предъявляли своим освободителям все больше претензий. Привыкшие воевать, курдские отряды самообороны - пешмерга - представляли собой серьезную военную силу и не хотели признавать над собой чужеземного командования.

Катастрофой стала нехватка лекарств. Вернее, самих лекарств было в достатке, их привозили из-за рубежа - но теперь стоимость медикаментов возросла более чем в пять раз и для большинства жителей страны они стали недоступны.

В иракских городах исчезло электричество - люди учились жить при свете керосиновых ламп, чего не было даже во время войны. Электростанции страны вышли из строя, и восстанавливать их возможности не было. Много надежд возлагалось на строительство Юсифийской электростанции - она должна была стать крупнейшей в стране и обеспечить электроэнергией хотя бы центральный регион. Ее строительство вели российские специалисты, выполняя обязательства договора, заключенного еще между правительствами СССР и Ирака в далеком 1988 году. В 2003 году энергетиков эвакуировали в Россию, после завершения войны они вернулись, и их число планировалось постоянно увеличивать. Но работать им приходилось в боевых условиях - стройку постоянно обстреливали из автоматов и гранатометов. Причем было хорошо известно, кто ведет этот огонь, мешая людям заниматься мирным созидательным трудом. Вожди племени, проживающего в соседней деревне, не скрывали, что намерены захватить металлоконструкции, которых на складе строящейся станции хранилось огромное количество. Металл очень ценился в Ираке, и сиюминутная выгода представлялась местным жителям более значимой, чем перспектива когда-то в будущем получить электричество в дома. Поэтому генеральный директор строительства Николай Данилович Мирошник был вынужден принимать повышенные меры безопасности и сам не раз попадал под обстрел.

Безработица в Ираке приняла массовый характер, особенно среди молодежи. Раньше многие жители страны трудились на военных заводах и получали неплохую зарплату. Теперь все оборонные предприятия лежали в развалинах. Отсутствие возможности заработать на достойное существование превращало людей в маргиналов, толкало их на преступный путь.

Кстати, преступность в Ираке возросла многократно и приняла характер национального бедствия. Противопоставить бандитам и грабителям было нечего. Попытка оккупационной власти возродить прежние органы охраны правопорядка не принесла желаемого результата - немногие соглашались сотрудничать с американцами. Они автоматически становились предателями в глазах соотечественников и превращались в мишень для бойцов отрядов сопротивления. Начальник багдадской полиции, имевший большой опыт работы, возглавлявший в прежнем Ираке уголовный розыск, в состав которого входили тысячи сыщиков-профессионалов, говорил мне, что сейчас штат полиции укомплектован лишь на треть от необходимого числа людей, при этом большинство сотрудников - новички, не владеющие даже элементарными навыками полицейской службы. К тому же им не хватает оборудования, средств связи и много еще чего. Сам же он признался, что каждый раз ждет взрыва, когда садится за руль своего автомобиля. И эти опасения были не напрасны - число погибших полицейских только за последние месяцы перед нашим приездом исчислялось сотнями.

Конечно, приходилось слышать и другие мнения: да, порядка нет, законности нет, зато теперь можно делать все что угодно, можно заниматься бизнесом, а раньше предприимчивые люди не могли реализовать свои способности. Человек, который мне об этом сказал, занимался торговлей документами - у него можно было купить паспорт любой страны мира, не говоря уже о всех видах документов, имевших хождение в оккупированном Ираке.

Свой фильм тогда я закончил на такой ноте. Именно на иракской земле много веков назад люди хотели построить башню до небес, за что Бог покарал их, лишив способности понимать друг друга. Эта катастрофа получила название первого Вавилонского столпотворения. Теперь на берегах древних вавилонских рек - Тигра и Евфрата - назревала новая катастрофа, более страшная, чем древнее столпотворение. Нужна была внешняя сила, способная удержать Ирак в прежних границах и не дать ему распасться. Американцы не смогли стать такой силой, и мир получил такого монстра, как «Исламское государство», вскормленное именно американцами в самом начале оккупации Ирака. Дестабилизация обстановки в арабских странах вылилась в волнения, которые угрожают расшатать основы существующего мирового порядка. Поэтому история неудачного «освобождения» Ирака спустя более чем десять лет выглядит чрезвычайно поучительной.

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 28 декабря 2016 > № 2019108 Роман Бабаян


Россия > СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 28 декабря 2016 > № 2019103

Первое классическое. Радио «Орфей» исполняется 25 лет.

Евгения Пядышева, ответственный секретарь журнала "Международная жизнь", кандидат исторических наук

Декабрь 1991 года - один из наиболее спорных периодов в современной истории нашей страны. Некоторые считают его трагическим - не стало огромного государства, Великой державы, нашей большой Родины - Советского Союза. Для других эти времена представляются стартом для новой свободной, демократической жизни с новыми возможностями и перспективами.

Именно в это время, четверть века назад, начальники Гостелерадио решили реформировать огромную структуру, раздробив ее на самостоятельные теле- и радиоканалы. Собственно, именно так обыденно, трансформировавшись из музыкальной редакции классической музыки, появилось единственное в нашей стране радио классической музыки «Орфей». В духе того времени и история названия станции, первоисточник и сейчас работает на радио. На суд начальников тогда было представлено два названия - «Гармония» и «Орфей». Выбрали второе… по гендерному признаку. «Гармония» - ведь женского рода. Так и было аргументировано.

Надо отметить, что такое легкое, искрометное название принесло успех этому радио, которое прошло через многие перипетии бурного 25-летия, и сегодня под руководством генерального директора и художественного руководителя Российского государственного музыкального телерадиоцентра (РГМЦ), в который и входит радио «Орфей», Ирины Герасимовой оно приобрело статус культурного музыкального достояния нашей страны.

Профессионально подобранный репертуар (или на радийном языке - плейлист) собирает вокруг этого радио аудиторию разных классических пристрастий (от Вагнера и Моцарта до Дюка Эллингтона и Алексея Козлова).

К тому же, насыщению «афиши» лучшей музыкой и пением помогает и то, что в состав РГМЦ входят одни из самых востребованных музыкальных коллективов страны: Симфонический оркестр радио «Орфей», дирижер Сергей Кондрашев (ученик великих российских мастеров Марка Эрмлера и Геннадия Рождественского); Академический Большой концертный оркестр им. Ю.В.Силантьева, созданный еще в 1945 году; Академический Большой хор «Мастера хорового пения» под управлением художественного руководителя и главного дирижера народного артиста России Льва Конторовича; Академический хор русской песни, художественный руководитель - Николай Азаров, главный хормейстер - Андрей Азовский; Ансамбль народных инструментов «Финист Балалайка», художественный руководитель и дирижер - народный артист России Игорь Обликин; Биг-бенд «Орфей» под руководством заслуженного деятеля искусств России композитора и дирижера Игоря Кантюкова; квинтет «Валдай», художественный руководитель - лауреат международных и всероссийских конкурсов Андрей Шелыганов. Во многом благодаря этой возможности создается уникальный контент, который востребован не только российкой публикой, но и во всем мире.

Собственно, эта возможность позволяет радио вести насыщенную международную жизнь. «Орфей» слушают не только на территории России, но и во многих странах мира. Это стало возможным благодаря его членству в Европейском вещательном союзе (European Broadcasting Union EBU). EBU - это крупнейшее в мире профессиональное некоммерческое объединение, в которое входят более 70 национальных государственных и общественных телерадиовещателей из 56 стран мира - Европы, Северной Африки, Ближнего Востока. Члены EBU создали и пополняют общий банк программами, которые могут транслировать их радиостанции. Таким образом, миллионы людей во всем мире слушают русскую классическую музыку в исполнении российских музыкальных исполнителей и коллективов.

К тому же радио «Орфей» демонстрирует Россию в области классической музыки в ЮНЕСКО. Его представители принимают участие в жюри конкурса «Международная трибуна композиторов», который также проводится под эгидой ЮНЕСКО.

Руководству радио только им ведомыми способами и путями удалось собрать 50 профессионалов, тех, кто круглосуточно дает нам возможность слушать не только музыку, но интересные, познавательные, смешные и трогательные передачи о музыке, пении, балете, опере. Да и просто музыкантские и актерские байки. Свои авторские программы ведут истинно «звезды» - Илзе Лиепа, Аскар Абдразаков, Владимир Молчанов. Всегда готовы к сотрудничеству и Дмитрий Хворостовский, и Евгений Кисин, и Дмитрий Корчак. И многие, многие другие.

Радио «Орфей» динамично развивающаяся структура, применяющая в своей работе самые современные возможности - в ближайшее время начнется видеотрансляция всех передач онлайн. На сайте «Орфея» (http://www.muzcentrum.ru) собирается хранилище концертных записей, коллективов РГМЦ. Кстати, бесспорное удовольствие доставит и просмотр юбилейных концертов, которые прошли в начале декабря в Колонном зале Дома союзов.

Но «Орфей» собирает и хранит не только современные исполнительские шедевры. Ему по наследству от Гостелерадио досталась уникальная (невозможно опять не употребить это определение) нотная библиотека. В разговоре с Ириной Герасимовой возник естественный вопрос: кто работает там, где обучаются такие специалисты?

Ответ был: «Они формируются вручную. Никто и нигде этому не учит. Для того чтобы стать таким специалистом, нужно иметь несколько образований и опыт - быть прежде всего музыкантом, изучающим теорию музыки, хорошо разбираться в партитурах, в том числе хоровых, звучании инструментов, голосов и т. д., и т. д. Это немыслимое количество музыкальной информации. В каком-то смысле библиотекарь должен быть библиографом, знать, как производить учет нот. Он должен быть музыкальным историком, он должен знать, какие ноты редкие и какие ноты обычные, какие издания особые, а какие просто ширпотребовские. Это, конечно, особая профессия. Таких специалистов не готовят специально».

Также выяснилось, что аналогов этой библиотеке в мире нет. Нет и таких уникальных мультимедийных проектов, которые стали возможны только благодаря исследовательской и образовательной деятельности руководства радио и сотрудников библиотеки.

Речь идет о проекте «Возрождаем наследие русских композиторов», реализуемом радиостанцией «Орфей» совместно с компанией «Э.ОН Россия» с 2014 года. Первая часть проекта в 2014-2015 годах была посвящена творчеству композитора, в общем-то практически забытого, - Антона Аренского, друга Петра Чайковского. В 2015-2016 годах новый этап проекта посвящен композитору и главному дирижеру Большого театра Н.Голованову в связи с его 125-летием.

Оперу Антона Аренского «Рафаэль», которая была написана в 1894 году для первого Всероссийского съезда художников и по случаю открытия Третьяковской галереи, восстановили, придерживаясь замысла композитора, и выпустили студийную запись, которую осуществили Симфонический оркестр радио «Орфей», Академический Большой хор «Мастера хорового пения» и артисты московских театров. Теперь эту оперу может услышать каждый.

Конечно же, радио - жанр информационный и развлекательный.

Но в том-то и дело, что «Орфей» несет просвещение и образование, воспитание чувств, благодаря ему возникает гордость по поводу великого русского музыкального исполнительского искусства прошлого и настоящего.

На юбилейном вечере вспоминали, кто как открыл для себя радио «Орфей». Собственно, сделать это несложно. Утром включите радио на волне 99.2, окунитесь в чарующие волны классической музыки и начните свой день блаженствуя!

Россия > СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 28 декабря 2016 > № 2019103 Евгения Пядышева


Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 22 декабря 2016 > № 2033568

Владимир Качан: «Шацкая несколько раз возвращала Филатова к жизни»

Елена ФЕДОРЕНКО

24 декабря исполняется 70 лет со дня рождения Леонида Филатова — всенародно любимого артиста, чье творчество не ограничивалось сценой и кинематографом. Природа щедро одарила его талантами: поэт, драматург, режиссер — в каждой ипостаси радостные и яркие достижения и во всех — заметная ирония, лукавая улыбка, парадоксальный юмор. И только в одном жизненном сюжете бескомпромиссная серьезность — в цикле авторских программ «Чтобы помнили».

«Культура» решила вспомнить Леонида Филатова, расспросив о нем Владимира Качана, актера и музыканта. В годы учебы оба жили в одной комнате, сочиняли песни — совместно написано более шестидесяти. Потом участвовали в концертах.

культура: Свою первую встречу с Леонидом Филатовым не забыли?

Качан: Осень 1965 года. Тогда я по дополнительному набору поступил в Щукинское театральное училище. Поселили в общежитие, где в одной комнате оказались трое рижан: Леонид Пярн, Борис Галкин и я, а также Сергей Вараксин из Свердловска и Леня Филатов из Ашхабада. Такая пятерка. Жили на улице Трифоновской, в доме 45Б — место веселое и известное театральной Москве.

культура: По этому адресу, по-моему, расположено общежитие ГИТИСа, а Вы учились в Щукинском...

Качан: В середине 60-х там проживали иногородние студенты разных театральных вузов — те, кто приехал покорять столицу. Длинные коридоры с комнатами на четыре-пять человек, на каждом этаже — два крыла, мужское и женское, одна душевая, две кухни. Быт — незамысловатый, бедный. Что, впрочем, ничуть не мешало веселью, песням, дружбе, наслаждению от каждого дня и спешной подготовке к экзаменам.

культура: В вахтанговской школе все давалось легко?

Качан: Трудности испытывали. Например, с этюдами на тему «Я в предлагаемых обстоятельствах». Наше «я» робело весь первый курс. Потом начались «наблюдения»: мы носились по шумным многолюдным местам — вокзалам, столовым, магазинам — и постигали человеческие характеры, нравы, отношения. За ними пряталось наше смущение. Играть других людей оказалось легче. Придумывали разные истории, раскрашивали их яркими подробностями.

культура: Наверное, эти студенческие опыты отчасти повлияли на дивные рассказы Леонида Филатова.

Качан: Многие годы спустя Лёня делился зарисовкой о чиновнике из Госкино, который приехал в Италию проконтролировать ход съемок картины «Чичерин» (в этом фильме Александра Зархи Леонид Филатов сыграл заглавную роль. — «Культура»). Сначала для отвода глаз он отправился по музеям, полюбовался достопримечательностями, затем приступил к тому, ради чего, собственно, и прибыл на Запад, — пошел по магазинам. К визиту подготовился серьезно, выучив важную итальянскую фразу: «Куанто коста?», что в переводе на русский означает «сколько стоит». Да вот незадача. Учил, учил, а, переступив порог заветного супермаркета, перепутал и воскликнул: «Коза ностра». Окружающие, осознав, что к ним пожаловала сицилийская мафия, рухнули на пол и прикрыли головы руками. Необыкновенно смешной рассказ был у Лёни, и не поверить в «нападение» преступников и отчаянную нелепость советского службиста казалось невозможно. Хотя понятно, что вымысла тут предостаточно.

Фантазия Лёни бурлила, у него и режиссерский дар проявился рано. Однажды оказался под угрозой срыва мой самостоятельный студенческий отрывок. Герой, которого я играл, выгонял из своего дома загостившуюся даму: «Не могу больше терпеть вас у себя. Выселяйтесь! Немедленно!» Я играл серьезно, но герой-то находился в состоянии истерики. Мне казалось, что все не получается: скучно, вяло, не заразительно. Обратился за помощью к Филатову, и он предложил лингвистически-режиссерский ход: «Поменяй в словах буквы, а поведение оставь прежним». Тогда вышло: «Не могу пертеть вас у беся. Вылесяйтесь! Немедленно!» Хохотали все — и педагоги, и однокурсники.

Наблюдениями мы увлеклись, придумывали множество типажей с разными повадками, акцентами, мимикой, жестами, и после показов нас с Лёней Филатовым маркировали как характерных артистов. Это амплуа до сих пор для меня загадка, но мы с него со временем соскочили. Лёня же после «Экипажа» стал всенародно признанным героем-любовником.

культура: Не просто героем-любовником, а секс-символом. Гордился?

Качан: Не только не гордился, но издевался над этим титулом, доставшимся от лихой журналистики. На таком пьедестале чувствовал себя неловко, некомфортно. Начал играть людей с пороками, чиновников и бандитов, но слава «супермена» его не оставляла. Он забавно говорил: «С ума они что ли посходили? Какой секс-символ? Я ведь даже не на каждом пляже рискую раздеться». Не помню, чтобы Лёня уделял внимание своей физической форме, делал хотя бы утреннюю гимнастику.

культура: Какие роли играл Филатов в дипломных спектаклях?

Качан: Его отличная работа — Актер в горьковском «На дне», где он тонко передавал скорбное разочарование в мечтах. В «Последних днях» Михаила Булгакова Лёне достался стукач — тот, что следит за Пушкиным, выполняя поручение Третьего отделения. Сам Пушкин не появляется, но он — главный, вокруг него закручено действие. На сцене — окружение поэта: друзья и противники, родные и завистники. Филатовский персонаж трогательно «прикипал» к поэту, искренне переживал за судьбу Александра Сергеевича и постепенно преображался. Докладывая жандарму результаты слежки, вдруг начинал читать: «Буря мглою небо кроет...» С самозабвением выводил строки: «То по кровле обветшалой вдруг соломой зашуршит, то, как путник запоздалый, к нам в окошко...» Дойдя до слова «застучит», делал паузу и произносил — «настучит», более понятный для себя однокоренной вариант. Только тогда Лёня поднимал преданный взгляд на Дубельта. Вообще, Пушкин действовал на нас магически, и мы наше Щукинское училище романтически воспринимали как свободолюбивый лицей.

культура: Когда узнали, что Ваш однокурсник пишет стихи?

Качан: Свои поэтические сочинения Лёня привез из Ашхабада, среди них были и опубликованные. На вступительных турах читал собственные строки. Наши студенческие годы совпали со временем поэтов, они казались небожителями. Поэтические вечера собирали не только аудитории и концертные залы, но целые стадионы. Уверен, если бы Филатов тогда сосредоточился на стихотворчестве, то не затерялся бы среди самых популярных и лучших представителей этого цеха.

культура: Почему же Филатов выбрал театральный, а не литературный институт?

Качан: Лёня достаточно серьезно относился к сочинительству, без него не мог. Хотя лукаво называл свои стихи «стишками», о процессе творчества говорил — «пописываю», а свои пьесы, но это уже позже, именовал «фигней» — скажем так, хотя слово употреблял похлеще.

В театральном вузе оказался случайно, а учебу в литературном совсем не планировал. Приехал сдавать экзамены во ВГИК, но опоздал. Вот и решил прыгнуть в кино через театральный трамплин. Своими знаниями о киноискусстве Лёня потрясал. Не задумываясь, называл фильмы разных времен, знал имена всех режиссеров, актеров, исполнителей крошечных эпизодов, операторов. Это была истинная страсть, основную информацию он черпал из книг и журналов, многие западные картины советский человек видеть тогда не мог.

культура: В студенческие годы Леонид Филатов продолжал поэтические штудии?

Качан: Редкую ночь он не сочинял, в нем постоянно кипела какая-то внутренняя работа. Сидит один на кухне среди неубранной посуды, поджав под себя ногу, с неизменной сигаретой. А каким красивым, каллиграфическим почерком писал — залюбуешься. Ровно выведенные строки сами по себе казались произведением искусства.

А еще он придумывал однокурсникам тексты для самостоятельных отрывков. Это была наша мистификация. Довольно бестактная. Мы не загружали себя поиском литературного материала, а сразу обращались к Лёне. Педагогам говорили, что представляем фрагменты пока неизвестных в России опусов зарубежных драматургов. Экзаменаторы не признавались, что пьесы и авторы им не знакомы. Мы это понимали и объявляли: отрывок из нового произведения молодого поляка Ежи Юрандота или начинающего драматурга из Италии Нино Палумбо.

Разоблачение настигло внезапно, и развязка оказалась печальной. Играли мы сцену из якобы неопубликованной, по случаю найденной пьесы Артура Миллера. Все педагоги зашлись в похвалах американскому автору, популярному тогда в советском театре. Восторги зашкаливали, получалось, что нашим удачным показом мы обязаны исключительно гениальному тексту. Правдолюб Боря Галкин не выдержал несправедливости и вступился: «Да это Лёня Филатов написал». Повисла тягостная пауза. Ректор Борис Евгеньевич Захава, увлекавшийся Миллером, побагровел. Педагоги впали в оцепенение, некоторые неловко ухмылялись. Молчание прервала грозная фраза: «Вы понимаете, что сделали из нас идиотов?» Мы начали искренне оправдываться, говорили, что не хватает времени искать зарубежные пьесы, в итоге, слово за слово, признались: и другие тексты — плоды Лёниного таланта. Простили нескоро. Не обижался только Юрий Васильевич Катин-Ярцев — один из самых любимых наших педагогов. Он, как выяснилось, давно подозревал нас в розыгрыше и ожидал, когда Филатов сочинит что-нибудь за Шекспира или Гёте.

культура: Чтобы так чувствовать стиль автора, надо быть знатным книгочеем.

Качан: Лёня — человек образованный, читал очень много. Помню переезд на новую квартиру. Тогда наибольшую тревогу у него вызывала транспортировка своей большой библиотеки. Пришел я к нему посмотреть на новое жилье. Мебели и вещей еще нет, зато все книги — по местам, от пола до потолка. Лёня окинул стеллажи взглядом и грустно произнес: «Гордость идиота...»

культура: Вместе с Филатовым Вы сочинили немало песен. Первую помните? О чем?

Качан: Конечно, о любви. Несчастной, от какой страдают и мучаются. Называлась «Ночи зимние». Да и появилась она ночью, на кухне в общаге. Лёня дописывал слова: «Живу, дышу и что-то делаю, и каждый день схожу с ума! А за окном такая белая, такая черная зима...» Я стоял рядом с гитарой наготове. Сколько же народу мужского пола собиралось в нашей комнате, чтобы послушать эту песню. И не потому, что она была так хороша, просто каждый переживал свою проблемную любовную историю, свои неразделенные чувства. Почему-то она располагала к откровенным разговорам, цепляла за душу, хотя была несколько примитивна. Исполнять рекомендовалось отрешенно, задумчиво, глядя куда-то вверх. Успех был грандиозный. Мы такого не ожидали и очень вдохновились. Сочиняли быстро. Сразу же проходили премьеры.

культура: Пели в дуэте с Филатовым?

Качан: Пел я один. Лёня никогда. Так же, как и не танцевал. В училище уроки вокала и пластики оставались для него мукой.

культура: А успех пошире общежитского масштаба когда настиг ваши сочинения?

Качан: «Оранжевого кота», второе название «Цветная Москва», запели студенты разных вузов столицы. Пришло молодежное признание в пределах города. «Над Москвой встает зеленый восход. По мосту идет оранжевый кот. И лоточник у метро продает апельсины цвета беж». Родился «Кот» стремительно, даже ночи не потребовалось. Композиция простенькая, на нее мы не очень-то и затратились, а стала страницей студенческого фольклора.

В народ шагнула и наша «Провинциалка», ее пели часто в разных компаниях, не зная, кто сочинил. Мужчины видели в ней мощную силу для любовных атак. Если проникновенно исполнить или хотя бы вовремя запустить на магнитофоне, редко какая девушка устоит. Об этом нам говорили часто. Прошло много лет. В Студии звукозаписи ко мне подошел один из работников с шокирующим признанием — в молодости он добивался успеха у женщин с помощью «Провинциалки».

культура: Александр Градский включил в репертуар Вашу с Леонидом Филатовым композицию «Полицай» и признавался, что не знал ее авторства.

Качан: Многие наши песни отправлялись в свободное плавание. Они становились как бы общими...

культура: ...народными...

Качан: Да и хорошо. Если люди запели, то мы уже что-то для них сделали. Неприятно было, когда исполнители присваивали себе наши сочинения. Прорвались они и на сцену благодаря Мише Задорнову. В Московском авиационном институте он создал самодеятельный театр, который стал чрезвычайно популярным. В его афише были и инсценировки наших с Лёней песен.

культура: Вы, кстати, исполняли их и с оркестром Утесова?

Качан: Гораздо позже, когда уже работали в театрах. Лёня служил в Театре на Таганке — молодым трудно представить, что попасть туда на рядовой спектакль, не говоря о премьере, было просто невозможно. Только по знакомству. Артисты Таганки — гордые, особенные — придумывали разные способы: протаскивали друзей в зал через окна, бывало, и через котельную. Я играл в Театре юного зрителя и выступал в концертах оркестра Утесова с песнями на стихи Лёни.

культура: Как Вы, профессиональный актер, д’Артаньян из спектакля «Три мушкетера», на который тоже было нелегко достать билет, оказались в утесовском коллективе?

Качан: Композитор Константин Певзнер еще со времен своего эстрадного оркестра «Рэро» при Грузинской филармонии знал наше с Лёней творчество. Когда он возглавил коллектив Утесова, то представил меня Леониду Осиповичу. Слушая «Полицая» много раз на репетициях, патриарх эстрады плакал. На его предложение оставить театр и перейти солистом к нему в оркестр я ответил отказом, но несколько лет совмещал оба дела.

культура: Афоризмы Филатова тоже уходили в народ.

Качан: Острых характеристик Лёни опасались. Он лаконично припечатывал словом. Излагал свои мысли кратко, как в поговорке, и снайперски точно — да почитайте его пьесы. Фразы из сказки «Про Федота-стрельца, удалого молодца» повторяют и стар и млад.

культура: От театрального люда неоднократно слышала по отношению к мемуарам такое определение, как «дневники Смердякова». Это ведь Леонид Филатов придумал?

Качан: Да, и имел в виду определенную книгу воспоминаний. В постперестроечное время мемуары со всякими разоблачениями посыпались как из рога изобилия. Выражение точное. Дневник — признание интимное и честное, а когда он смердяковский, то появляется что-то лакейское, русофобское. Такой парадокс смыслов. Когда актер кичился своей дешевой популярностью, Филатов пришпиливал его выражением «обоссавшийся беркут». Вроде бы хищник, из породы ястребиных, и вдруг — этакий конфуз. В тяжелый период раскола Таганки Юрий Петрович Любимов встретился с коллективом, Лёня тогда сказал, что режиссер произнес свою речь с лицом обиженной домработницы.

культура: Как рождались легендарные филатовские пародии?

Качан: Их Лёня писал время от времени, в паузах между серьезными сочинениями. Они имели огромный успех и поражали знаниями. Лёня пародировал тех, к кому относился с симпатией, чьи характеры чувствовал, а темы, стиль, творчество изучил досконально, не хуже профессионального литературоведа. Исполнял сам, и сходство манер вызывало гомерический хохот. Подмечал и передавал образы Рождественского, Вознесенского, Окуджавы, Слуцкого. Мне кажется, не существовало поэта и прозаика, чьи произведения были ему незнакомы.

культура: Когда слушаешь Нину Шацкую, понимаешь, какой любовью она окружила мужа. И до сих пор говорит о нем как о живом.

Качан: Признаться, я тоже не употребляю сослагательного наклонения и прошедшего времени применительно к Лёне: 24 декабря ему исполнится 70 лет, без всякого «исполнилось бы». Верно утверждение, что каждый мужчина достоин той женщины, с которой живет. Много сказано и написано о том, что Лёню и Нину соединила судьба, этот союз — счастливое совпадение. Всех, кто был рядом, их отношения заставляли поверить в то, что настоящая любовь — не выдумка, не мираж. Стоит ли повторять, что начиналось все под покровом многолетней тайны? Оба были обременены семьями, не решались их разрушить. Но жить друг без друга не смогли.

Когда Лёня болел — долго, мучительно, Нина не просто была рядом и не только сочувствовала. Первый слушатель его сочинений и единственный секретарь. Записывала озорную пьесу «Любовь к трем апельсинам» — своеобразный диалог с Карло Гоцци. Перед операцией, когда надежда на благополучный исход оставила даже врачей, оптимистом держалась только она. Лёня заражался ее фанатичной верой в выздоровление. Заподозрили последнюю стадию онкологии, а Нина повторяла: «У него нет рака». И оказалась права. Несколько раз она возвращала Лёню к жизни.

В их доме всегда было весело — и в годы здоровья, и в пору болезней не наблюдалось никакого уныния. Гостей встречали и провожали с улыбкой. Чего ей это стоило, Нина никогда не рассказывает.

культура: Как относитесь к молодому «Филатов-фесту»?

Качан: Этот литературный фестиваль имени Леонида Филатова, руководимый Владом Маленко, — одна из немногих, а то и единственная возможность для молодых поэтов быть услышанными. Думаю, что любое обращение к поэзии сегодня выглядит как некое миссионерство, как проповедь литературы и культуры перед мало читающей аудиторией, зараженной интернетом и компьютерами. И начинание это благородно.

Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 22 декабря 2016 > № 2033568 Владимир Качан


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > mvd.ru, 18 декабря 2016 > № 2025286

Мы - офицеры духовного ведомства.

О нравственности и духовном воспитании граждан России наш корреспондент беседует с известным писателем и проповедником протоиереем Артемием ВЛАДИМИРОВЫМ.

У Церкви и воинства общие задачи

- Отец Артемий, своё служение Богу вы много лет совмещаете с педагогическим служением. В Военной академии ракетных войск стратегического назначения имени Петра Великого являетесь заместителем декана факультета православной культуры. Какое оно ныне - молодое поколение воинов? Похожи ли они на тех защитников, которые отважно стояли на страже Отечества в годы разных лихолетий?

- Мы живём в удивительное время, когда наша Отчизна обретает суверенитет, медленно, но верно становится ведущей державой современности. И сейчас как никогда высоко звание защитника Отечества, воина. Хочу выразить отдельную благодарность руководству нашей страны за то чудо, которое оно совершило в тяжёлые двухтысячные годы, когда, казалось, у проданной и раздробленной России не осталось надежды на будущее. Но государство устояло и начало возрождаться.

Я считаю, что сословие священства ближе всего к сословию служивых людей. Мы - офицеры духовного ведомства. У нас есть форма и устав, свои главнокомандующие, у нас общие цели и задачи. Я рад, что среди моих прихожан немало замечательных воинов, потенциальных героев: будь то доблестные военнослужащие, выполняющие свой долг в Сирии, борясь с международным терроризмом, или служители вашего ведомства. История России пополнилась многими героями, и на её духовном небосводе появились новые немеркнущие звёзды - судьбы тех, кто положил жизнь за други своя.

- Есть ли среди ваших прихожан сотрудники правоохранительных органов? А может, вы знаете семьи, где один из супругов - полицейский, а другой - священник?

- Среди самых уважаемых мною прихожан - сотрудники государственных структур разного назначения. Человек в мундире вызывает у меня глубочайшее уважение. Мне приходится опекать и стражей правопорядка, и следователей, и прокуроров, и представителей других силовых структур. Не имея возможности говорить о многих, скажу об одном - о рабе Божием Валерии. Ещё молоденьким милиционером он охранял какой-то объект и принял удар на себя - пуля бандита попала ему в крестец. С тех пор он обездвижен. Уже почти 15 лет я посещаю его на дому, причащаю Святых Христовых Таин. У него множество друзей. И самое главное - он не унывает, потому что пострадал не в каких-то криминальных разборках, а защищая людей, выполняя свой офицерский долг. Это один из самых светлых моих прихожан.

Должно делиться с читателем, а не поучать его

- Недавно я на одном дыхании прочла вашу новую книгу «Священство». Это автобиографические воспоминания, рассказы о первых годах пастырского служения, о встречах с известными людьми. Она похожа на исповедь. Так ли это? И чем для вас является исповедь?

- Думаю, то, что вы подметили, лучше назвать исповедальностью стиля писателя. Для меня это достаточно важная вещь. Я убеждён, что в наше непростое время можно и должно делиться с читателем, а не поучать и не назидать его. Люди с доверием относятся к проповедующему, когда он раскрыт навстречу своим слушателям. Если мы, проповедники, искренни, непосредственны, если мы испытываем желание поделиться своими душевными сокровищами, то люди невольно отзываются на наше слово.

Что касается Исповеди как таинства, к которому мы бываем причастны в Божием храме через общение с пастырем - носителем благодати священства, то для меня это основа основ духовной жизни. С юных лет обретя духовника, я до сих пор стараюсь с известной регулярностью бывать у него. Если не представляется такой возможности, то я исповедуюсь у батюшек, служащих в нашей обители. Это то, что помогает священнику хранить совесть чистой, а значит, открытой для воздействия Божественной благодати.

- В вашей книге есть история о том, как известный режиссёр Арсений Сагальчик после таинства Крещения, проведённого вами в реанимации, пришёл в сознание, а затем встал на ноги. Это чудо?

- Думается, что каждый священник, мало-мальски послуживший людям, имеет в своей практике такие или подобные чудесные исцеления. О чём они говорят? О том, что поверх пастыря, через его руки и уста действует Своей благодатью воскресший Христос. Это подтверждает ту мысль, что нам, священникам, не дано измерить веру обращающегося с духовными нуждами человека. В данном случае, может быть, речь идёт о чаяниях супруги режиссёра, уже приговорённого врачами если не к смертному одру, то к годам бессознательной жизни.

Чудо ли это? Об этом лучше всего спросить врачей, которые в течение нескольких недель говорили родственникам, что он останется «овощем». И, конечно, они сами потом в общении друг с другом, с супругой режиссёра признавали, что этот случай выходит за рамки их врачебного понимания. На самом деле врачи, которые ежедневно сталкиваются с жизнью и смертью, слово «Бог» пишут с большой буквы. Что касается меня, то я, тогда ещё безусый и безбородый, точно понимал и чувствовал, что свершившееся не связано с моей личностью, но это замечательное свидетельство того, что через руки православного священника струится благодать всемогущего и всеблагого Бога. Можете себе представить, какая у меня была радость на душе, когда через несколько месяцев я увидел в своём храме высокого красивого мужчину? Это был Арсений Сагальчик, который пришёл с супругой.

- Ваши встречи с читателями меньше всего похожи на лекции. Как вы думаете, кого на них больше - почитателей вашего писательского таланта или прихожан?

- Современные прихожане - это публика читающая, а если читающая, то и почитающая, коль скоро речь идёт о художественном литературном произведении, над которым трудился автор в течение многих месяцев. Что касается вашего вопроса о контингенте собирающихся на подобные встречи, то это зависит от времени, места и действия. Если говорить о столице, то я, будучи коренным москвичом, замечаю, что сейчас число людей, просвещённых верой и находящихся в пространстве отечественной культуры, заметно возрастает. И это несмотря на разрушительные процессы, которые мы, увы, наб­людаем в сфере образования, культуры и искусства.

Нет писателя без читателей. В своё время я, как и многие, за сутки прочёл книгу «Несвятые святые» отца Тихона Шевкунова (ныне епископа), нашедшую удивительный спрос в нашем обществе благодаря доступности языка, «режиссуре» каждой отдельной главы и упомянутой нами искренности, доверительности тона. Мои книги, может быть, не имеют такого хождения. Но мне очень отрадно, что и прозаические, и поэтические сборники отца Артемия Владимирова тоже весьма востребованы теми, кто любит русский язык, литературу. В этом отношении мы живём в замечательную эпоху, потому что очень радостно писать не «в стол», как это было в XX веке, а для своих современников, которые с нетерпением ждут выхода новой книги.

Обязательно ли ходить в храм?

- Когда вы впервые оказались в храме, сразу же пришло понимание своей духовной миссии?

- Впервые в храме я оказался в раннем детстве. Это был праздник Пасхи. Мы, дети, не слишком понимали происходящее. Когда мне исполнилось 10 лет, бабушка безуспешно пыталась завести меня в храм. И только после её кончины моя душа оказалась под его сводами в совершенно необычном для себя состоянии. Она, как губка, впитывала всё, что я слышал, что меня окружало. Но, конечно, не было никакой мысли о миссии, предназначении. Было желание очиститься, хотя я и не знал как. Читателей, помышляющих о возрождении собственной личности, я адресую к первой книге своих воспоминаний, которая называется «С высоты птичьего полёта». Завершается она главой «Исповедь». Именно с Исповеди начался мой духовный путь.

- Есть мнение, что ходить в храм не обязательно. Можно разговаривать с Богом и без этой «процедуры». Что для вас молитва?

- Я бы посоветовал этим людям вспомнить бессмертную грибоедовскую фразу: «В мои лета не должно сметь // Своё суждение иметь». В отношении мнений в старину говорили: всех слушать - с ума сойдёшь. Нужно знать, какие мнения основательные, а какие вздорные.

Можно ли разговаривать с Богом без хождения в храм? Не только можно, но и нужно. Для того-то мы и ходим в храм, чтобы, очистив сердце Исповедью, освятив его в таинстве Причащения, самим стать живым храмом Божества и уже далеко за церковной оградой продолжать разговаривать с Отцом Небесным. Раскроем с вами послания апостолов и увидим, что именно к этой добродетели и призывает нас Господь: всегда и всюду, на всяком месте и во всякое время молиться Богу духом. Ну покажите мне хотя бы одного человека, который, будучи крещёным, то есть имея в себе Божественную искру, но по каким-то неуважительным причинам (собственному невежеству, гордости, нераскаянности в грехах) не ходя в храм, мог бы похвалиться тем, что он беседует с Господом, что его сердце стало лампадой, в которой мерцает огонёк чистой молитвы. Такой молитвы, о которой говорит поэт: «В минуту жизни трудную, // Теснится ль в сердце грусть, // Одну молитву чудную // Твержу я наизусть» (М. Ю. Лермонтов). Смею вас заверить, что не ходящие в Божий храм люди имеют звание телеприхожан, завсегдатаев интернет-подвалов. Что касается молитвы, то для меня она, как и для всякого христианина, есть свет, воздух, пища, питие, несущая конструкция души, духовный стержень, без которых ядро личности незаметно распадается.

Чтобы человек не лишился человеческого

- Каков он, нынешний прихожанин? Изменился ли он за последние годы? Тянутся ли к священнику люди в наше время?

- Для многих людей священник - герой нашего времени. Никакая дезинформация, никакие «жареные» истории, взятые из жёлтой прессы, не в состоянии изменить отношение современного человека к носителю сана священства. Дай Бог, чтобы мы, пастыри, были этого достойны!

Нынешние прихожане, конечно, меняются, и не всегда в лучшую сторону. В наше время, когда люди испытывают стрессы, мало кто может в светлых тонах наблюдать окружающую действительность. Много тревог, страхов, беспокойства, депрессивных состояний. И всё-таки я оптимист. Мне кажется, что сегодня всё население России - это потенциальные прихожане храмов. И старшеклассники общеобразовательных школ, и пенсионеры, собирающиеся в досуговых центрах, и так называемые сливки общества, посещающие консерваторию и Зал им. П.И. Чайковского.

- Как, на ваш взгляд, будет меняться отношение общества к Церкви? Церковь видоизменится?

- Церковь - невеста Христова. И в ней есть совершенно неизменная сторона - это благодатная жизнь, церковные таинства. Но сами священнослужители, конечно, меняются, равно как и все крещёные люди. Ведь Церковь - это не только священная иерархия - диаконы, епископы, священники. Церковь - это все крещёные читатели. «Я, ты, он, она - вместе целая страна» собраны в Церкви.

Мы все нужны друг другу. Однако мы все меняемся. Загляните сегодня в Интернет, и вы найдёте блоги, которые ведут священники. Зачем они погружаются в этот виртуальный мир? Конечно, за «золотыми рыбками» - бессмертными человеческими душами. Но вот каких бы изменений я не хотел в жизни Церкви, - это, безусловно, оскудения потенциала добра и любви в человеческих сердцах. Посмотрите на молодёжь Европы: она превращается в манкуртов, скинхедов, пушечное мясо. Сегодня идёт война с самим биологическим видом человека. И убеждён, что только вхождение в Церковь, Святую Соборную Апостольскую Православную Церковь даёт шанс современным молодым людям оставаться самими собой и нравственно развиваться. Потому что без Христа, как справедливо сказал один современный философ, человек может лишиться всего человеческого.

Беседу вела

Елена ШЕРШЕНЬ

Визитная карточка

Протоиерей Артемий Владимиров - старший священник и духовник Алексеевского ставропигиального женского монастыря г. Москвы. В 1983 году окончил филологический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова. Работал учителем в школе. Автор множества книг и брошюр по вопросам педагогики и нравственного богословия. Член Союза писателей России. Преподаватель Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, ряда московских школ и гимназий, заместитель декана факультета православной культуры Военной академии РВСН имени Петра Великого.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > mvd.ru, 18 декабря 2016 > № 2025286 Артемий Владимиров


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > portal-kultura.ru, 15 декабря 2016 > № 2013311

Ирина Великанова: «Опасная тенденция — представлять 90-е как эпоху торжества демократии»

Ксения ВОРОТЫНЦЕВА

В День Конституции, 12 декабря, Государственный центральный музей современной истории России представил новую экспозицию «Россия. XXI век: вызовы времени и приоритеты развития». Масштабный проект охватывает последние тридцать лет: с 1985-го до наших дней.

Мультимедийные киоски и витрины с артефактами, среди которых утварь организаторов «марша пустых кастрюль», а также гигантские куклы, герои одноименной телепередачи, разместились в отремонтированных залах. Накануне вернисажа корреспондент «Культуры» побеседовала с генеральным директором музея Ириной Великановой.

культура: Расскажите о подготовке проекта.

Великанова: Создание нового выставочного проекта заняло около года, что достаточно быстро по музейным меркам. Параллельно велись масштабные ремонтно-реставрационные работы в рамках реализации Концепции развития музея до 2020 года. Тем не менее все это время мы оставались открытыми для посетителей. Хочется сказать спасибо гостям за то, что с пониманием отнеслись к неудобствам: посещаемость не упала.

культура: Обо всех событиях последних 30 лет не расскажешь. Как происходил отбор?

Великанова: Нас консультировали специалисты Института российской истории РАН, Историко-архивного института РГГУ, Российского государственного архива социально-политической истории, представители Ассоциации учителей истории и обществознания.

Было принято два принципиальных решения. Первое: экспозиция, которая построена по проблемно-хронологическому принципу, не должна устаревать, а значит, требуется ее постоянное обновление. Сейчас она охватывает период с 1985-го по 2016-й, однако в следующем году будут включены события 2017-го. И второе: она должна стать местом диалога, обратной связи между музеем и посетителем на основе документов, свидетельств очевидцев событий.

культура: Удалось сохранить объективность, освещая недавнее прошлое?

Великанова: Сегодня обнаруживается опасная тенденция: 1990-е пытаются представить как эпоху неограниченной свободы, торжества демократии. С одной стороны, это справедливо. С другой, был разгул преступности, массовое обнищание населения, разорение предприятий. Мы постарались рассказать обо всех плюсах и минусах того периода. На мой взгляд, первоочередная задача музея — просвещение. Важно не давать оценки, а предоставлять исторический материал и приглашать к обсуждению: спокойному и аргументированному. Стремились сделать так, чтобы интересно было всем: и тем, кто хорошо помнит события 90-х, и молодым людям, которые тогда еще не родились. Многие экспонаты говорят сами за себя. Какая оценка нужна документу, где перечислены раненые и погибшие в Буденновске, а среди них — трехмесячная девочка?

культура: В проекте активно используется мультимедиа...

Великанова: Исторический музей обязан быть интерактивным, особенно посвященный современности. Он должен быть живым, ярким, интересным, откликаться на то, что происходит вокруг. Впрочем, нельзя делать ставку только на мультимедийность. Музей — это возможность показать посетителям уникальные артефакты, каких нигде больше не увидишь. Необходимо соблюсти баланс между современными технологиями и экспозицией в традиционном смысле этого слова. Наш проект занимает шесть залов: это почти 700 квадратных метров. Разработкой интерактивных моноблоков совместно с нами занимались специалисты из исследовательского центра «Информатика и управление» РАН. Особенно хочу отметить интерактивную карту «Россия — Родина моя». Любой желающий может в два клика проверить десятки показателей, будь то часовые пояса или национальный состав субъектов Российской Федерации, увидеть объекты, охраняемые ЮНЕСКО и города воинской славы. На ее основе можно проводить уроки для школьников, на которых они в полной мере смогут прочувствовать многообразие и красоту нашей страны. Вам, например, известно, что на территории России проживают представители 193 народов, в частности челканцы и негидальцы? Это можно узнать, изучая карту. Информации хватит не на один час.

Кроме того, посетителям теперь доступны более 10 000 документов, фотографий, видео. В первом зале, посвященном периоду 1985–1999 годов, можно найти кадры новостных выпусков: захват заложников в Буденновске, запись разговора Виктора Черномырдина с Басаевым, комментарии Бориса Ельцина с саммита G7 в Канаде. Музею их предоставил архив ВГТРК. Удалось также получить материалы международного информационного агентства «Россия сегодня», выступившего генеральным партнером проекта. Мы благодарны Роcатому за интерактивный моноблок с информацией о достижениях в области мирного атома. Но все-таки большая часть материалов собрана самим музеем. Это касается не только артефактов: специально для нашего проекта адмирал Игорь Касатонов дал эксклюзивное интервью о событиях 1991 года. Вспомнил, как его не соединяли с президентом Ельциным, когда пытался предупредить об опасности потерять флот (вероятно, у власти в тот момент были иные приоритеты). Как известно, Касатонов отказался присягать Украине, поступи он иначе, вопрос о Черноморском флоте просто бы не стоял. Теперь посетители могут прослушать запись разговора и узнать, как все происходило.

культура: Неужели за каждым предметом стоит целая история?

Великанова: Безусловно. Есть душераздирающие вещи. Простыня, привезенная из Буденновска, на ней кровью написано: «Не убивайте нас!», письмо младшего сержанта — участника контртеррористической операции на Северном Кавказе, написанное матери. В нем он рассказывает о планах мирной жизни, которым не суждено было сбыться, — парень погиб. Есть скафандр Федора Юрчихина, предоставленный НПО «Звезда». А также его ложемент — специальное кресло, изготовленное индивидуально для космонавта. Есть вещи спортсменов — победителей Олимпиад. Но главная гордость — ручка, которой президент Владимир Путин подписал документы о воссоединении Крыма с Россией.

Можно изучать экспозицию как с экскурсоводом, так и самостоятельно.

культура: Артефакты связаны с судьбами тех, кто их собирал...

Великанова: Фондовики — удивительные люди. Благодаря им у нас есть инсталляция с фрагментами баррикад 1991-го. А также иконки, свечи, подобранные там же нашими сотрудниками. Они понимали: на их глазах творится история. Прошло всего 25 лет, но многие уже забыли подробности тех событий, зато появились мифы.

культура: В следующем году — юбилей Февральской и Октябрьской революций 1917-го. Что готовит музей?

Великанова: В зале, где сейчас проходит выставка актуального искусства — тоже около 700 квадратных метров, — разместится проект под названием «Код революции». Не могу пока раскрыть деталей. Скажу лишь, что работаем вместе с Российским государственным архивом социально-политической истории. Открытие запланировано на день нашего рождения — 21 марта. В 1917 году руководитель музея Всероссийского союза городов Владимир Кранихфельд обратился к общественным организациям с предложением создать Музей революции. Было основано общество друзей, куда вошли и знаменитые люди, например Валерий Брюсов. А в 1922-м состоялась первая выставка: «Красная Москва».

культура: Несколько слов о концепции развития до 2020 года.

Великанова: В рамках ее реализации происходит не только восстановление внешнего облика здания, но и полномасштабные внутренние ремонтно-реставрационные работы, за что мы очень благодарны Министерству культуры России. Вы, наверное, помните, что еще полтора года назад ГЦМСИР, расположенный в самом центре столицы, на Тверской улице, в памятнике культуры и истории конца XVIII — начала XIX века, стоял с обшарпанными фасадами. Мое глубокое убеждение — Музей современной истории России не может выглядеть ветхо: само название обязывает. Отмечу, что предыдущий ремонт был в начале 80-х. К 2020 году ГЦМСИР станет современным многофункциональным комплексом, своего рода общественно-музейным центром. Не буду раскрывать все планы, скажу только, что уже к марту, ко дню рождения музея, специально для нас разрабатывается по-настоящему инновационная вещь, которая займет достойное место в новой экспозиции.

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > portal-kultura.ru, 15 декабря 2016 > № 2013311 Ирина Великанова


Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 15 декабря 2016 > № 2013309

Вячеслав Полунин: «Стараюсь во всем видеть свет»

Тамара ЦЕРЕТЕЛИ

Он занимается «дураками и карнавалами», увлекается «экспрессивным идиотизмом», смешит и заставляет плакать детей младшего и преклонного возрастов. Ведет кочевой образ жизни и уже два десятилетия играет «сНЕЖНОЕ шоу».

«Лучший клоун мира», Вячеслав Полунин, рассказал «Культуре» о профессии, одесском юморе, а также о жонглерах, которых созвал со всего мира на Петербургский культурный форум.

культура: Вы как-то сказали: «Клоуны существуют для того, чтобы создавать беспорядок». Хаос и радость — вещи совместимые?

Полунин: Смотря что понимать под этими словами. Где-то у Ежи Леца есть такая фраза: «Хаос — это порядок, разрушенный при сотворении мира». Это во-первых. А во-вторых, не вижу тут никакого противоречия.

культура: Родившись в Орловской области, Вы тем не менее говорите: «Внутри моих спектаклей всегда живет Одесса». Не кажется ли Вам, что старая Одесса теперь существует исключительно на подмостках и в литературе?

Полунин: Это метафора, миф, а не буквальное географическое понятие. Хотя не так давно был в Одессе, сел в такси, и водитель начал объяснять, почему он едет одним маршрутом, а не другим. В ходе короткого монолога я узнал все местные новости, практически стал членом семьи водителя — взаимоотношения его родственников и соседей неожиданно оказались мне очень близки... Так умеют разговаривать только одесситы. И этот удивительный дух, этот юмор никуда не исчезают, слава Богу.

культура: Одной из своих задач Вы всегда считали возвращение поэзии в цирк. Не раз упоминали, что занимаетесь ее «визуализацией». Цирк и сейчас кажется Вам слишком «техническим»?

Полунин: Да-да. Даже не техническим, а технологическим.

культура: «Трагедия — дело неподвижное», — полагал Мейерхольд. Лишние движения, по его замыслу, не должны отвлекать от «сложных внутренних переживаний». А как бы Вы охарактеризовали комедию?

Полунин: Нигде нет однозначных ответов. Комедия комедии рознь. Она может быть страшно темпераментной, быстрой, искрометной — как commedia dell’arte, например. Или нежной, задумчивой, теплой и трогательной, как фильмы Рязанова. Я тоже нахожусь в зоне комедии, точнее — трагикомедии. В моем спектакле, как утверждают английские критики, есть два темпа: медленно и очень медленно. Но и в этом может быть юмор.

культура: Когда-то Вы сбежали из Cirque du Soleil — «чтобы не превращаться в механическое пианино». Нравятся ли Вам сегодняшние постановки канадской труппы или она уже «пианино»? Не боялись ли Вы когда-нибудь такой же участи для своего «сНЕЖНОГО шоу»?

Полунин: В последнее время стало почему-то хорошим тоном ругать Cirque du Soleil, однако в нем хорошего по-прежнему больше, чем плохого. Да, там есть проблемы, но это не умаляет достоинств. Мне далеко не все нравится у них, но так же дело обстоит и с другими видами искусств. Что касается моего спектакля, то я очень внимательно занимаюсь тем, чтобы мы не скатились в технологичность, в привыкание и так далее.

культура: Клоунада все чаще выходит за рамки манежа, перемещаясь на подмостки театров или на улицу. Вам по душе эта тенденция?

Полунин: Это случилось уже лет 30 или 40 назад. Я и сам — часть тенденции. Бессмысленно говорить, нравится мне или нет. Это так, и все тут.

культура: Раньше Вы отмечали, что величайшие цирковые артисты — наши. Российский цирк все еще впереди планеты всей?

Полунин: С точки зрения рекордов, достижений, виртуозности, невероятной техники — да. Но с точки зрения образности, художественности, мысли, поэтичности, души — к сожалению, нет.

культура: Как сегодня у нас обстоят дела с цирковой режиссурой?

Полунин: Мягко говоря, не очень... Впрочем, это касается режиссуры вообще, а не только цирковой.

культура: Вы подразделяете клоунов на десятки видов — доктор, ребенок, поэт, сумасшедший, философ, экстремист... К какой категории относите себя?

Полунин: Я-то, конечно, поэт и философ, но... немножко ребенок, слегка сумасшедший, бывает, могу излечить... А если бы вы увидели мой спектакль «Дьябло», наверное, я предстал бы перед вами не таким уж мягким и поэтичным.

культура: Вы выступаете за сложную палитру смеха, за смех, разбавленный поэзией и лиризмом. Сегодня в моде другой — плоский — юмор. Вас это раздражает?

Полунин: Стараюсь его не видеть, не слышать и не думать о том, что это есть. Зачем оно мне?

культура: «Жизнь — трагедия, когда видишь ее крупным планом, и комедия, когда смотришь на нее издали», — сказал Чарли Чаплин, Ваш виртуальный учитель. Согласны с ним?

Полунин: Возможно. Хотя я пытаюсь во всем видеть свет. Не всегда получается, но стараюсь.

культура: Несколько лет назад Вы согласились возглавить Большой цирк на Фонтанке. Отказались от кочевого образа жизни и поселились в Петербурге, особом для Вас городе. После ухода из Цирка Чинизелли останетесь в Северной столице?

Полунин: К сожалению, выяснил, что оседлость не по мне. Я и сейчас больше 30 дней на месте просидеть не могу. Гастролирую примерно десять месяцев в году, иногда заглядываю и в Питер. Но только иногда.

культура: На Санкт-Петербургском культурном форуме Вы руководили цирковой секцией, посвященной жонглерам — «людям, которые могут обращаться с шарами, как с планетами». Каковы главные итоги встречи?

Полунин: Это было прекрасно. Мы собрали удивительных, великих мастеров. Многие из них не общались друг с другом десятилетиями: гастроли, старые обиды, недопонимание. И вот они вместе, каждый готов поделиться всем, что умеет и знает. Я завидовал молодым жонглерам, за считанные дни получившим колоссальную школу.

культура: Чем собираетесь заняться после Цирка на Фонтанке? По-прежнему много идей и планов?

Полунин: Вы даже не представляете, сколько. Мы думали: «Вот, цирка нет, можно выдохнуть и спокойно заняться своими делами». Не тут-то было. Не успел закончиться форум, как погрузились в новый проект — Фестиваль женской клоунады «Бабы-дуры», который мы много лет пытались провести в России, но вот теперь будем делать во Франции. А за ним — очередной проект на Мельнице (творческая лаборатория Полунина под Парижем. — «Культура»). Параллельно — гастроли «сНЕЖНОГО шоу». А еще австралийский издатель, публикующий «Алхимию снежности» на английском для 26 стран, торопит со следующей книжкой... В общем, покой нам только снится!..

Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 15 декабря 2016 > № 2013309 Вячеслав Полунин


Франция > Медицина. СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 14 декабря 2016 > № 2013306

В духе Парижа

Юрий КОВАЛЕНКО, Франция

16 декабря в Париже открылся Большой музей парфюма (БМП). Расположенный в старинном особняке на фешенебельной улице Фобур Сент-Оноре неподалеку от Елисейского дворца, он посвящен истории духов с древнейших времен до наших дней.

— Мы приглашаем гостей погрузиться в царство запахов, познать их тайны, — рассказал «Культуре» президент — генеральный директор БМП Гийом де Мосьон, — раскрыть уникальную сокровищницу ароматов. В наших стенах (музей интерактивный) вам объяснят воздействие запахов на обоняние и на другие чувства, помогут найти свой аромат и познакомят с работой парфюмеров, так называемых «носов». Мадам де Сталь именовала парфюмерию встречей искусства, химии и коммерции. Так остается и поныне. Духи — часть национального культурного наследия. Кроме того, это важная часть французской индустрии, прибыльная экспортная статья.

Колыбелью парфюма считают Древний Египет, где появились «кифи» — благовония для богов и фараонов. Их рецепт, дошедший до нас на папирусе, датируется 1550 годом до новой эры. В Средние века духи попали в Европу. Им приписывали чудодейственные свойства: защиту от чумы и других эпидемий. Столетия спустя в королевских дворцах ими скрывали неприятные запахи — мыть тело было не принято. В эпоху Возрождения парфюмы, содержащие спирт, принимали и во внутрь — традицию переняли самые горькие советские пьяницы.

С историей ароматов связаны многие знаменитые личности: царица Савская, царь Соломон, Екатерина Медичи, Людовик XIV, Мария Антуанетта, Казанова, Наполеон. Есть легенда о том, что Клеопатра плыла на встречу с Марком Антонием на судах, чьи паруса были пропитаны сильным ароматом. Тем самым царица оповещала римского полководца о своем прибытии.

Расцвет парфюмерии во Франции пришелся на 30-е годы XIX столетия, когда из ремесленного производства она превратилась в процветающую индустрию. Исключительную роль в популяризации впоследствии сыграли известные дома моды и кутюрье. Габриэль Шанель в 1921-м выпустила легендарные Chanel № 5, которые и поныне остаются самыми востребованными в мире.

Сегодня в распоряжении «носов» находятся около полутора тысяч ингредиентов — природных и синтетических. Рецепты рождаются в воображении мастеров, а затем идеи реализуются в лабораториях. К музейному особняку примыкает сад, где в скором времени появятся растения, используемые в парфюмерии.

БМП намерен устраивать междисциплинарные выставки, спектакли, концерты, кинофестивали, литературные встречи. Одна их первых экспозиций открывается в ближайшие дни на парижском вокзале Сен-Лазар.

«Парфюм должен соответствовать вашей личности»

После экскурсии, проведенной Гийомом де Мосьон, корреспондент газеты встретился с членом Научно-культурного совета БМП, доктором наук, профессором Сорбонны Дельфиной ДЕ СВАРДТ.

культура: Почему у французских духов репутация лучших в мире?

де Свардт: Слово «лучшие» мне не нравится, хотя парфюмерия действительно занимает особое место в нашей культуре и истории. Когда-то ее столицей считался средиземноморский город Грасс. Среди известных «носов» больше всего французов, но ситуация постепенно меняется, наше ноу-хау распространяется по всему миру. Парфюмерия становится интернациональной, и сегодня замечательные мастера работают не только в Европе, но и в Азии, на Ближнем Востоке, в Латинской Америке.

культура: «Скажи мне, какие у тебя духи, — говорят эксперты, — и я скажу, кто ты».

де Свардт: Аромат отражает интимную сторону каждого человека, его личность и характер. Социологические исследования свидетельствуют о том, что запах играет немаловажную роль в отношениях между людьми. В Северной Америке парфюм всегда более сдержан, чем на Ближнем Востоке. Человек застенчивый совсем не хочет, чтобы его запах был навязчивым. Напротив, экспансивная и раскованная натура делает все, чтобы обратить на себя внимание, поэтому использует ярко выраженный аромат. Таким людям нравится, когда за ними тянется памятный шлейф.

культура: А какие духи, на Ваш взгляд, лучше всего подходят для русских?

де Свардт: Мое знакомство с Россией началось в 16 лет с белых ночей Петербурга. С тех пор влюблена в вашу страну, часто туда езжу, знаю язык. Особо отмечу присущие русским гордость и чувство собственного достоинства. Мне кажется, ваших соотечественников отличает своеобразный дуализм, который французы называют «пламя подо льдом». С незнакомыми вы сохраняете дистанцию, но, когда узнаете человека, начинаете относиться к нему с исключительной симпатией, щедростью и даже самоотдачей. Поэтому и парфюм должен иметь двойной смысл. С одной стороны, быть отстраненным, а с другой — опьяняющим, притягивающим, эмоциональным. Такими являются духи семейства шипровых, куда входят бергамот, пачули и другие ингредиенты. Когда к ним привыкнешь, без них трудно обойтись.

культура: Вы не собираетесь попытать счастья в России?

де Свардт: Я бы хотела попробовать себя в вашей стране и, наверное, поеду в Москву на работу в шведскую косметическую компанию «Орифлейм».

культура: Надо ли менять духи, как поступают с платьями или костюмами?

де Свардт: Есть женщины, хранящие верность парфюму, они используют один и тот же утром, днем и вечером. Это их вторая кожа, любимый талисман. Сменить — все равно что предать саму себя. Для других духи — некое подобие аксессуаров, которые требуют разнообразия. Но если все время наносишь одни и те же, их перестаешь ощущать, и тогда хочется почувствовать что-то новое. В какой-то степени это игра. Хотя есть универсальное правило: днем лучше отдавать предпочтение ненавязчивому аромату, вечером — более насыщенному.

культура: «Вместо пижамы я обхожусь несколькими капельками Chanel № 5», — шутила Мэрилин Монро.

де Свардт: Мэрилин использовала парфюм, чтобы кружить головы. Так поступают многие, но не все. Есть представительницы слабого пола, для кого аромат — признак принадлежности к определенному кругу. Со своей стороны, иные мужчины влюбляются потому, что им нравится запах женщины — с духами или без. Если он не притягивает, вы останетесь равнодушным. Особенно волнуют те ароматы, что ваша спутница оставляет в постели.

культура: Как Вы объясняете вечную магию Chanel № 5?

де Свардт: В их основе лежит провидческая формула, намного опередившая свою эпоху. У истоков стоял француз Эрнест Бо, он был парфюмером царского двора и бежал из России после революции. Великий князь Дмитрий познакомил его с Габриэль Шанель. Творческий гений мадмуазель Шанель и ее модный Дом сделали все, чтобы этот аромат никогда не вышел из моды.

культура: Шанель советовала женщинам наносить духи в те места, куда бы они хотели, чтобы их поцеловали. Действительно работает?

де Свардт: Да, это так. Хотя, со своей стороны, я бы рекомендовала и женщинам, и мужчинам опрыскивать одежду. На шелке, шерсти и вообще на натуральной ткани запах держится гораздо дольше. Что касается мужчин, то их преимущество в том, что они пользуются еще и одеколоном после бритья.

культура: Какой аромат предпочитают мачо?

де Свардт: Не люблю слово «мачо» — я немного феминистка. Тем не менее есть духи, имеющие явно выраженную мужскую ноту. Они относятся к категории «фужерных», куда в первую очередь входит бергамот.

культура: Стоит ли смешивать запахи?

де Свардт: Это происходит само собой, если помимо духов вы употребляете гель для душа, кремы. Но парфюм — настоящее произведение искусства — не допускает других вторжений. Так что лучше наносить его аккуратно, без излишеств. Еще один совет — не держите духи в ванной комнате, где влажно и жарко, а храните флакон в холодильнике.

культура: Говорят, что одни ароматы омолаживают, а другие, напротив, старят?

де Свардт: Конечно. Духи отражают эпоху. Если вы используете те, которых давно нет в продаже, они действительно старят, ибо относятся к другим временам. Если вам нравится один и тот же запах, скажем, цветочный, то его каждый год выпускают в обновленном варианте. Парфюмерия — искусство эфемерное, оно постоянно делает открытия.

культура: Какие духи сейчас модны?

Де Свардт: У каждой нации свои предпочтения и привычки. К примеру, во Франции сегодня популярны фруктово-цветочные запахи. Но, на мой взгляд, лучше не гнаться за модой, а найти то, что подходит именно вам, соответствует вашей личности. Это непростая задача. Верьте инстинкту, пробуйте, следите за тем, как запах меняется на протяжении нескольких часов. Интересуйтесь мнением окружающих.

культура: Какими Вам представляются духи завтрашнего дня?

де Свардт: Возникнут новые тенденции. Одна из них — индивидуальный заказ. Кроме того, в парфюмах появится все больше биоингредиентов. Мы будем знать их происхождение, где они выращены или получены.

Франция > Медицина. СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 14 декабря 2016 > № 2013306 Юрий Коваленко


Казахстан > СМИ, ИТ > camonitor.com, 8 декабря 2016 > № 2003262

Соцсети и традиционные СМИ – конкуренты или партнеры?

Автор: Мирас Нурмуханбетов

Мир стремительно меняется, и сегодня практически любой человек может не только получать информацию, но и делиться ею с широким кругом людей. Это стало возможным благодаря интернету и социальным сетям. Под их натиском традиционные СМИ теряют свои позиции – такое мнение высказывается все чаще. Может ли данная тенденция «похоронить» профессиональную журналистику? Соцсети и традиционные СМИ – конкуренты друг другу или же партнеры? Попробуем разобраться.

Действительно, в последнее время наблюдается постепенное падение интереса наших соотечественников к газетам, журналам, телевидению. Хотя о критическом уровне говорить пока не приходится (по оценкам экспертов, до 70 процентов казахстанцев продолжают смотреть телепередачи, читать прессу), все же тенденция налицо. Тогда как число людей, предпочитающих черпать информацию из Интернета, постоянно растет. И это происходит во всем мире. Главную роль здесь играют социальные сети, которые за последние несколько лет превратились из средства общения в источник получения информации. Если взять тот же «Фейсбук», то в его ленте можно найти ссылки на наиболее важные и интересные сообщения, а, кроме того, новости от самих пользователей и блогеров, всевозможные оценки и комментарии. Приведет ли это к смерти традиционной журналистики, или же она, напротив, обретет благодаря соцсетям второе дыхание? Задавшись этим вопросом, мы обратились к людям, которые, что называется, в теме…

Галым Байтук, руководитель Казахстанского альянса блогеров

«Блогеры уже сейчас помогают сайтам раскручиваться и собирать большие читательские аудитории»

- Может ли случиться так, что классическая журналистика уступит свое место «продвинутым» или простым блогерам? Вообще, как в дальнейшем будет меняться ситуация?

- Думаю, что умные главные редактора будут привлекать блогеров на страницы интернет-версий своих изданий. Умные в том смысле, что у них не будет предвзятого отношения к блогерам как к «молокососам» с улицы и что свои понты и журналистские амбиции они придержат ради роста имиджа и популярности своих изданий. И, как я заметил, многие потихоньку уже поступают таким образом. Не буду называть эти порталы, но там наша братия уже появляется в качестве экспертов, ведущих блогостанов и т.д. Такие главные редактора понимают, что дружба и взаимная поддержка лучше, чем вражда и оппонирование. Скажем, блогер действует оперативно и по существу, а журналист работает более фундаментально, с аналитикой. Поэтому блогеры могут дополнять штатных журналистов. Давайте, положа руку на сердце, отбросив все эти «пулитцеровские понты» и громкие слова, скажем, что именно блогеры создали наблюдаемую сегодня в соцсетях демократию и свободу слова. Именно активные пользователи соцсетей даже если они не считают себя блогерами как таковыми, смело высказываются по тем или иным вопросам…

Возьмите тот же «Фейсбук» – разве там нет свободы слова? Да, иногда это больше похоже на анархию, но тем не менее... Кроме того, нужно признать, что блогеры в большей степени, чем журналисты, влияют на власть. Если в соцсетях подняли шум, то власть начинает реагировать, давать ответы и разъяснения, а журналистам, вы сами знаете, она может и не ответить. И этим надо пользоваться. Конечно, есть у нас мэтры журналистики, которые не любят либо игнорируют блогеров, но, извините, точно так же когда-то не воспринимали всерьез телевизионщиков. Надо понимать, что будущее во многом за блогерами. Возможно, они будут называться по-другому – скажем, гражданскими журналистами, но суть от этого не меняется. И тот, кто первым создаст новое объединение (не Альянс блогеров и не Союз журналистов, а нечто общее), получит серьезные дивиденды, в том числе и от истории.

- А не по причине ли свободомыслия и вольнодумства в соцсетях уже раздаются призывы запретить или ограничить тот же «Фейсбук»?

- Конечно! С журналистами все ясно – как говорится, шаг влево, шаг вправо… А вот с блогерами, соцсетями, «Фейсбуком» это не получается. И тем, кто наверху, приходится думать, а такие думы обычно приводят к запретительным и карательным мерам. Слишком много мы говорим, слишком правдиво. И это далеко не всем нравится. В любом случае степень нашей, блогеров, популярности напрямую влияет и на степень популярности тех интернет-ресурсов, ссылки на которые мы даем в своих постах в социальных сетях. То есть, блогеры уже сейчас помогают сайтам раскручиваться и собирать большие читательские аудитории.

Аян Шарипбаев, независимый журналист:

«Традиционные СМИ не в состоянии поддерживать тот уровень гибкости, который предлагают соцсети»

- Надо понимать, что социальные медиа давно не конкуренты традиционным средствам массовой информации. Сегодня они прекрасно дополняют друг друга. Поэтому надуманный конфликт можно считать исчерпанным. У такого сотрудничества есть ряд явных преимуществ именно в части рационального распределения информационных потоков. Подобный рационализм в корне изменил механизм и формы информирования, вписав в список обязательных условий выживания расширение возможности самостоятельного выбора приоритетов читателями.

- А если поконкретнее?

- Все очень просто. Традиционные СМИ не в состоянии поддерживать тот уровень гибкости, который предлагают соцсети. Например, в газете совершенно нереально отыграть назад, когда необходимо внести срочное дополнение или коррективы. Самое большее, что можно сделать, - это опубликовать опровержение в следующем номере. А социальные медиа позволяют редактировать контент в любой ситуации. В быстро меняющемся мире это большой плюс к высокому уровню интерактивности виртуальных платформ, и, пожалуй, основной отличительный фактор соцсетей. Потому что нет ничего в Казахстане такого, что хоть как-то могло бы повлиять на критические уровни пассивности наших СМИ. Тогда как социальные медиа позволяют чрезвычайно легко установить обратную связь с аудиторией, чтобы постоянно с ней взаимодействовать. А традиционные СМИ способствуют связности в подаче информации, актуальной для аудитории соцсетей. По большому счету, социальные медиа произвели действенный сдвиг парадигмы мировоззрения, тактики и так далее.

Маржан Ельшибаева, администратор группы «Журналисты Казахстана» в «Фейсбуке»:

«Социальные сети и блоги в них – это одно, а СМИ и журналистские материалы – другое»

- По большому счету, это разные вещи. Социальные сети и блоги в них – это одно, а средства массовой информации и журналистские материалы – другое. Если обратиться к фундаментальным понятиям, то, например, любой профессионально сделанный журналистский материал предполагает в себе, как минимум, две точки зрения на обсуждаемую проблему. То есть, чем больше различных точек зрения и фактов представлено в статье, тем более полноценной и объективной она считается. А вот сможет ли один пост в «Фейсбуке» отразить несколько точек зрения, и нужно ли это самому автору?

Речь, конечно, может идти о таких блогах, которые мы видим в российском сегменте соцсетей. Например, взять того же Навального, который как юрист-профессионал выкладывал результаты своих расследований по тем или иным компаниям, расходованию средств. Другими словами, он каждый свой пост подкреплял документами. Но это несколько другой уровень. Социальные сети предполагают, что их пользователи высказывают свою точку зрения или делятся информацией, которую сами они (лично) считают нужным выложить в публичное поле. Что касается журналистского материала, то там ничего личного, по большому счету и в первозданном понимании журналистики, нет. Поэтому я считаю, что это разные вещи.

Конечно, современный мир и сегодняшние возможности предоставляют огромную палитру мнений. Здесь рулит так называемый пользовательский контент. Если раньше, шесть-семь лет назад, не было особой реакции на статью или телерепортаж, не было диалога с журналистом, то сегодня Интернет позволяет практически любому читателю или телезрителю преподнести тот или иной материал со своими комментариями или суждениями.

- Но ведь не секрет, что журналисты сегодня нередко черпают информацию именно из соцсетей?

- Конечно, наши коллеги довольно часто это делают. К сожалению, в казахстанских реалиях мы часто видим, что именно посты в «Фейсбуке» становятся информационным поводом к публикациям. Многие осуждают такую практику, когда работники СМИ копируют информацию в соцсетях, делают репортажи, не выходя из офиса. С одной стороны, такие претензии справедливы, и хотелось бы, чтобы журналист сам «копал». Но, повторюсь, в наших реалиях, когда нет доступа к информации, когда госорганы закрыты от прессы, по-другому, видимо, нельзя.

Казахстан > СМИ, ИТ > camonitor.com, 8 декабря 2016 > № 2003262 Мирас Нурмуханбетов


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 8 декабря 2016 > № 2001438

Возрождение московского Ренессанса

Виктор ИЛЬИН

В последнее время значительно оживился традиционный диалог Культуры и Власти. Наглядный пример тому недавнее совместное заседание президентских Совета по культуре и искусству и Совета по русскому языку. Сохранение, возрождение и интерпретация в современном контексте классического наследия предков волнует сегодня не только специалистов, но и все большее число неравнодушных сограждан. Однако острые, порой на грани фола дискуссии, разворачивающиеся в сетевом пространстве, редко продуктивны. Ибо, как правило, балансирующие мнения различных общественных групп не могут сформулировать профессиональные решения, учитывающие культурологические, градостроительные, технические нюансы.

В этом смысле вопрос любых изменений в ансамбле Московского Кремля — символе нашей государственности и духовно-историческом сердце России — затрагивает всех соотечественников. Ныне здесь наметился настоящий ренессанс: проведены масштабные археологические раскопки, расширяется музейная зона, эксперты обсуждают восстановление разрушенных монастырей и судьбу Дворца съездов. Своими размышлениями с «Культурой» поделился академик РАХ и РААСН, ректор МАРХИ Дмитрий Швидковский.

культура: Вы были среди участников одного из самых интригующих обсуждений — о судьбе утраченных памятников Московского Кремля. Имею в виду встречу с Владимиром Путиным летом 2014 года. Приглашение было неожиданным?

Швидковский: Конечно, не каждый день зовут к президенту страны... Однако есть в этом и дань традиции. МАРХИ — первая архитектурная школа Москвы и России, которая именовалась некогда школой Кремлевской экспедиции. Наша история начиналась с князя Дмитрия Ухтомского — главного архитектора Москвы при императрице Елизавете Петровне. Так что за плечами института почти триста лет, и в формировании градостроительного облика столицы наши специалисты всегда играли ведущую роль.

культура: На встрече с главой государства Вы решительно поддержали демонтаж 14-го корпуса и восстановление исторического кремлевского ансамбля. Однако теперь критики указывают на «композиционный пробел», образовавшийся в самом центре Кремля, и весьма скептически оценивают перспективы музейной экспозиции на месте археологических шурфов. Изменилась ли Ваша позиция?

Швидковский: Нет, она только укрепилась. Но давайте разделим вопрос на два: стоило ли сносить постройку советского времени и что появится вместо нее? Здание Школы военных курсантов имени ВЦИК, авторство которого ошибочно приписывали Ивану Рербергу, выглядело эпигонским и будто безмолвным на фоне всех других кремлевских строений. Каждое из них о чем-то говорит. Критикуют Кремлевский дворец съездов. Да, стилистически он контрастирует с окружающим ансамблем, однако несет образ имперской мощи СССР — эпохи, которой мы вправе гордиться. Следует сто раз подумать, прежде чем разрушать ее памятники, тем более, что Дворец съездов заменил строения, не имевшие большой культурно-исторической ценности.

Другая ситуация с 14-м корпусом. Его водрузили на месте ценнейших и в символическом, и в историческом отношении памятников, отражавших всю историю центра Первопрестольной. Чудов монастырь — древнейший в Кремле. Вознесенский монастырь начал строиться в XIV веке. Там сложился удивительный некрополь, по счастью, сохраненный в подклете Архангельского собора. Наконец, Малый Николаевский дворец — знаковый для русской культуры: Николай I давал в нем известную аудиенцию Александру Пушкину. Первым на встрече с президентом об этом напомнил Андрей Леонидович Баталов, замгендиректора Музеев Московского Кремля. Кстати, найден рисунок камина, перед которым император общался с поэтом...

Сам 14-й корпус не был сооружением, передававшим, если использовать выражение Константина Мельникова, «громовую симфонию революции». Ни функционально, ни стилистически оно не состоялось, и для меня всегда выглядело как бельмо на глазу. Об этом я и сказал президенту.

Теперь о второй части вопроса — что делать дальше, восстанавливать ли утраченные памятники. На той же встрече было предложено разбить парк «с учетом дальнейшей работы». В августе этого года вышли президентские поручения по итогам осмотра парка на месте демонтированного 14-го корпуса. Завершается музеефикация открытых археологами фундаментов всех трех архитектурных комплексов на Ивановской площади. В подвальных помещениях корпуса, где обнаружили фундамент храма Чуда Михаила Архангела, создается полноценный музейный ансамбль. Разрабатываются новые туристические маршруты по территории Кремля.

Противоречит ли это возможному в дальнейшем восстановлению? Не думаю. Уже сегодня мы готовы предложить музею свои архитектурные реконструкции. Созданы десятки красочных планшетов с видами и планами разрушенных кремлевских памятников в разные эпохи. Летом 2016-го студенты МАРХИ представили на молодежном форуме «Таврида» реконструкции восточной части Кремля с монастырями и дворцом. С помощью трехмерной графики сделали модели построек и фильм, которые наглядно демонстрируют исторический облик Кремля в XIX столетии. Там же, в Крыму, ленту показали Владимиру Путину. Уверен, что она будет интересна самой широкой аудитории, зрелище завораживающее.

Скажу и о перспективах. Для подлинно научной реконструкции, а не «архитектурных фантазий» и «условных реплик», от которых справедливо предостерегал Баталов, нужно время. Научная группа, сформированная Управлением делами президента РФ в 2015 году с участием МАРХИ, Академии акварели и изящных искусств Сергея Андрияки и Союза художников России, активно занимается поиском документальных источников по кремлевским памятникам.

культура: Какие кафедры МАРХИ принимают участие в научной реконструкции Кремлевского ансамбля и какие могут подключиться к практической?

Швидковский: Это комплексная работа, где заняты архитекторы-градостроители, реставраторы, историки архитектуры, инженерные кафедры. Проект имеет огромное воспитательное значение, студенты в нем участвуют самым активным образом. При этом, хочу подчеркнуть, мы не «монополизируем» архитектурную реконструкцию. Помимо преподавателей МАРХИ, Александра Малинова и Елены Малой, в научной группе трудятся известные архитекторы и реставраторы: Владимир Киприн, Олег Журин, Алексей Мамонов, Ирина Руднева. Возглавляет ее сотрудник Управления делами президента Владислав Ковальский. К сожалению, недавно ушел из жизни Борис Винников. Это тяжелая утрата для всех нас и для нашего дела.

культура: Чувствуете ли Вы поддержку профессионального сообщества?

Швидковский: Мнения разделились, что я считаю явлением здоровым и продуктивным. В ответ на критику и сомнения мы находим новые аргументы и новые источники. А в целом современные подходы весьма широки. После Второй мировой войны мир почувствовал, что история буквально уходит из-под ног. Поляки первыми с нуля отстроили целый город — Гданьск, а затем и Старо Място, исторический центр Варшавы. В Италии из руин поднят знаменитый монастырь Монтекассино. В Берлине возводится полностью уничтоженный Городской дворец. Недавно, побывав в Афинах, я был поражен, не обнаружив на месте Акрополя ничего. Только голая скала и большие строительные краны. А ведь это едва ли не первый памятник нашей цивилизации. Греки разбирали и восстанавливали его неоднократно, сверяясь со свежими данными и расчетами. Собор Парижской Богоматери был заново воздвигнут в XIX веке. Причем Виолле-ле-Дюк не только воссоздал галерею королей, уничтоженную решением революционного конвента, но и построил галерею химер, сделавшуюся едва ли не символом Нотр-Дам.

культура: Есть приверженцы аутентичного исполнительства, считающие, что музыка должна звучать точно как во времена, когда была написана. Вы не из их числа?

Швидковский: Это любопытное направление, но не более того. Любая духовная основа развивается в поколениях. Нельзя игнорировать талант последователей, исполнителей, мастеров, создающих новые инструменты, иные возможности для реализации творений минувшего. Наступает время, когда общество созревает для осознания исторического опыта. Пройдя в XX веке через революции с их неизбежной враждебностью к прошлому, мы обрели право на историю и обязательства перед нею. И мне кажется разумным, что наше поколение реализует их в восстановлении архитектурных памятников. Важно, как, с каким вкусом, уровнем знаний и подготовки к этому приступать.

культура: Известны разные примеры. Можно ли полагаться на имеющиеся силы и средства, прежде всего профессиональные? Признало ли наше и мировое архитектурное сообщество уже реализованный опыт возрождения памятников в России, в Москве?

Швидковский: Считаю безусловной удачей воссоздание Храма Христа Спасителя, Казанского собора на Красной площади. Появились доминанты, определившие направления важнейших векторов. Так, Бородинский мост, несущий память об Отечественной войне 1812 года, устремлен к главному памятнику этой победы — Храму Христа Спасителя. И с той же, градостроительной точки зрения взорванные монастыри Кремля имеют колоссальное значение. Посмотрите, как выглядит его силуэт в наших архитектурных реконструкциях...

Еще значимее, нежели эстетическая составляющая, другая — духовная. Кремль — средоточие Русского мира в характерных его чертах и связях, положении в пространстве. Стольный град — исторический символ православия, самодержавия, народности. В любую эпоху мы заново возвращаемся к триаде власти, веры и народного духа, которую выдвинул граф Уваров, и переосмысляем ее. В том числе языком и образами архитектуры. А еще это центр русской универсальности. В нашей культуре заложено стремление к объединению, соборности, готовности делиться своим достоянием и воспринимать все ценное из других культур.

культура: Многие столетия, влияния, стили. Есть ли среди них доминирующий, насколько органичен кремлевский ансамбль в своем стилистическом разнообразии?

Швидковский: Я дам несколько необычный ответ на этот вопрос. До сих пор в учебниках нет понятий ни русского, ни московского Ренессанса. Есть мало что говорящее определение архитектуры централизованного государства. Глубоко убежден, что культурные процессы в нашей стране не столь существенно отличались от тех, что протекали в Европе. Мы являлись полноправным, а затем и ведущим членом Византийского содружества наций, как определил его князь Дмитрий Оболенский. Мы были очень тесно связаны с искусством романского мира. Взгляните на храмы в Юрьеве-Польском и на Дмитровский собор во Владимире. Единственное, что разделило нас с Европой, — это эпоха готики. В период ордынского господства наша городская жизнь, городское строительство не могли быть столь интенсивными, как на Западе. И прямо от романского духа владимирской архитектуры произошел переход к духу Возрождения.

Со второй половины царствования Ивана III до первой трети XVI века мы переживали свой Ренессанс, возросший на традиции поздних Палеологов. Греческие ученые из рухнувшей Византии направлялись и в Италию, и в Московию. Святой Иона, первый избранный в Москве митрополит всея Руси, определил русское благочестие как прежнее греческое богоустановленное благочестие. Это и есть идея московского Возрождения — восстановление идеального византийского мироустроения. Итальянские гуманисты стремились к формированию некоей идеальной среды в мирском культурном пространстве. Образцом для них служил Рим, для нас — Константинополь.

культура: Вам возразят, что цивилизационный раскол Европы прошел как раз по линии Рим — Константинополь: католицизм — на Западе, православие — на Востоке.

Швидковский: Расколов и в Европе, и в России было немало, в том числе церковных, однако наша цивилизация едина. Приведу еще пример из XV столетия: приехавший на Русь из Болоньи Аристотель Фьораванти первым делом отправился во Владимир. Оглядев соборы, он безошибочно определил: «Неких наших мастеров дело». Действительно, Андрей Боголюбский некогда просил Фридриха Барбароссу, императора Священной Римской империи, направить к нему мастеров-камнерезов. Они прибыли из итальянских земель — Комо, Модены. А в Юрьеве-Польском работали их ученики.

Притом сам Аристотель Фьораванти прекрасно понимал, что такое православная архитектура. Когда посол Семен Толбузин прибыл в Италию «мастера пытати церковного», Аристотель направился вместе с ним в Венецию, привел в собор Cв. Марка и заявил, что может построить такой же. (Летопись ошибочно передает его слова так, будто он сам его возвел.) Выбор Фьораванти ясен: он продемонстрировал московиту самый византийский храм, сотворенный в популярном тогда греческом стиле — maniera Greca. И как раз такого масштаба, как хотел великий князь.

культура: Итак, основополагающим стилем Московского Кремля Вы считаете московский Ренессанс? Какие памятники Вы относите к нему?

Швидковский: Прежде всего это стены и большинство башен, впоследствии видоизмененных. Успенский собор Аристотеля Фьораванти, собор Михаила Архангела, возведенный венецианцем Алоизио Ламберти да Монтаньяна. Наш крупнейший специалист Сергей Сергеевич Подъяпольский говорил, что затрудняется разделить мотивы Архангельского собора и венецианских построек того времени. Колокольня Ивана Великого была построена Боном Фрязином — представителем доныне здравствующей архитектурной династии Бони из итальянской Швейцарии (тогда — Ломбардии). Судя по планам ряда сооружений, Вознесенский монастырь также возводился с участием итальянских архитекторов.

культура: Однако можно ли утверждать, что духовная жизни в Московии была столь же богата, как в апеннинских городах, где кружки гуманистов сформировали богатейшую и разнообразную культурную среду?

Швидковский: Помните, как сказал в XIX веке канцлер Александр Горчаков? Россия сосредотачивается. Он говорил о политике, но это относилось и к жизни общества, его культуре. Из этого сосредоточения родился гений Достоевского. Когда оно нам удается, мы поднимаемся на недостижимые высоты. Конец XV столетия — расцвет исихазма на Руси, своим спокойствием, уединенной умной молитвой вызвавшего огромный духовный подъем, о котором мы можем судить по выдающимся произведениям Андрея Рублева, Дионисия. Иконы и фрески мастеров рублевского круга несут гораздо более зрелый ренессансный дух, нежели росписи капеллы дель Арена в Падуе, выполненные «первым художником Возрождения» Джотто.

Хочу подчеркнуть, что в понятии московский Ренессанс прилагательное ничуть не менее весомо, чем существительное. Он отличается своими пространственными характеристиками, своеобразной декоративностью, а главное, настолько богатым духовным и идейным содержанием, что вполне может претендовать на особое место в истории Возрождения европейского.

культура: Со времен Петра Чаадаева Россию часто обвиняют в том, что она испокон века жила заимствованиями, не рождая ничего своего. Видите ли Вы внутреннюю логику развития, которая опровергла бы это суждение?

Швидковский: Разумеется. Стили развивались и сменяли друг друга на нашей почве так же последовательно и закономерно, как по всей Европе. Как и там, Ренессансу у нас наследовал маньеризм. Его чистое воплощение — храм Василия Блаженного. Собор совершенно ренессансный в плане, но посмотрите его развитие: элементы древнерусского зодчества, готики, ренессанса и даже фортификационного искусства. Купола чередуются с крепостными башенками. Это и есть литературность, главная черта маньеризма второй половины XVI века. В Кремль он пришел в чужом, трудно узнаваемом обличье. Если внимательно приглядеться к Спасской башне, то обнаружим: готические формы составлены из классических элементов — своеобразный северный маньеризм, который привнес в XVII столетии Кристофер Галловей из Эдинбурга. Над постройкой он работал вместе с русскими каменщиками Бажена Огурцова. По существу, то же самое намеревался делать в XVIII веке Василий Баженов, развивавший повествовательный архитектурный язык, используя готические формы. И не он один к этому стремился.

культура: Считаете ли Вы органичными готические элементы в кремлевской архитектуре?

Швидковский: Вполне. Церковь Святой Екатерины, построенная Карлом Росси, — первая попытка привить санкт-петербургскую эстетику на московском древе. Петербургская неоготика декоративна (пример — Чесменская церковь), московская сдержаннее и строже. Это не уникальный, но весьма ценный памятник неорусского стиля, его разрушение обеднило и кремлевский ансамбль, и историю архитектуры.

культура: Обратив внимание на маньеризм, стиль промежуточный, мы как-то упустили целую эпоху, весьма значимую для Европы, — барокко. В Москве оно расцвело, но в Кремле его памятников мы не видим. Почему?

Швидковский: Декорация Ухтомским Ивановской площади к коронации Елизаветы Петровны, строительство Зимнего дворца Растрелли, велись как раз в стиле барокко. Однако классицисты, прежде всего Баженов и Казаков, определявшие в дальнейшем облик Первопрестольной, не переносили барочного духа и ликвидировали все его проявления в Кремле.

культура: Итак, мы подошли к классицизму. Помимо Сената, Казаков построил Дом митрополита Платона, который позже превратился в Малый Николаевский дворец. Какое значение имели два этих сооружения для формирования нового кремлевского ансамбля?

Швидковский: Они, без сомнения, составили эпоху, столь же значимую, как и московский Ренессанс. Дом Пашкова, Благородное собрание, Дворец московского генерал-губернатора, здание Московского университета в непосредственной близости от Кремля перекликались с ним, придавая Белокаменной новый облик. Эти тонкие стилистические связи нарушены бездумными разрушениями XX века. Город потерял очень много, и мы обязаны восстановить все, что в наших силах.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 8 декабря 2016 > № 2001438 Дмитрий Швидковский


Казахстан > СМИ, ИТ. Образование, наука > dknews.kz, 4 декабря 2016 > № 1993612

За годы независимости Архивом Президента РК рассекречено более 40 тысяч дел

В Архиве Президента Республики Казахстан подводят итоги деятельности за годы Независимости. О том, какая работа была проделана, какие задачи ставят перед собой хранители истории, рассказал в интервью корреспонденту МИА «Казинформ» директор архива Борис Джапаров.

— В этом году страна отмечает юбилей Независимости. Какая работа проделана Архивом за эти годы?

— Хотел бы отметить наиболее значимые мероприятия. В 2004-2008 годах архив занимался рассекречиванием документов ЦК Компартии Казахстана, Алматинских областного и городского райкомов партии, было рассекречено более 40 тысяч дел, включая дела под грифом «особые папки» за 1937-1991 гг. Рассекреченные документы введены в открытый доступ для отечественных и зарубежных исследователей в изучении «белых пятен» новейшей политической истории Казахстана. После рассекречивания Архив в 2010 году подготовил сборник документов «Рассекреченная война: «особые папки» ЦК Компартии Казахстана. 1941-1945 гг.». В сборник вошли 289 секретных постановлений и решений, сегодня это одно из редких документальных изданий, многие исследователи до сих пор интересуются этой книгой.

В 2004-2008 гг. Архивом совместно с Институтом истории и этнологии им. Валиханова был подготовлен четырехтомник «Движение Алаш». В 2015 г. в Архиве был начат проект «Военнопленные казахстанцы Второй мировой войны: литература, источники и база данных». Создана база данных, которая содержит краткие сведения 35 тыс. пленных и открыт одноименный сайт в Интернете www.tutkyn.kz. Организован сбор материалов в отечественных государственных архивах, в том числе в архивах МВД РК.

В этом году Архив приступил к проекту по широкомасштабному сбору материалов истории голода 1930-х гг. в Казахстане и созданием на этой основе поименного списка жертв от массового голода, разработан и презентован веб-сайт www.asharshylyq.kz.

Особое внимание уделяется пополнению фондов новыми документальными комплексами, а также аудиозаписями и электронными документами, документами личного происхождения известных государственных, политических и общественных деятелей Казахстана. По состоянию на 1 января 2016 года в Архиве насчитывается свыше 780 тыс. единиц хранения за 1918-2008 гг. За 25 лет общий архивный фонд увеличился более чем на 30%. Архив Президента Республики Казахстан за эти годы стал не только крупным хранилищем документов политической истории Казахстана, но и ведущим центром популяризации архивной информации и исторических знаний.

— С какими организациями сотрудничает Архив? Какие международные соглашения подписаны за эти годы?

— Архив тесно работает со всеми государственными архивами страны. Это не только совместная подготовка документальных сборников, но и сотрудничество по организации и проведению совместных мероприятий: выставок, круглых столов, конференций. Наряду с этим Архив тесно работает с Ассамблеей народа Казахстана и культурными центрами по всей стране. Заключены соглашения о сотрудничестве со многими ведущими вузами страны: КазНУ имени аль-Фараби, КазНПУ имени Абая, КазУМОМЯ имени Абылай хана, ЕНУ имени Л.Гумилева и др. Архив выступает для студентов исторического профиля подготовки базой практики. С 2016 года, в рамках пилотных проектов КазНУ им.аль-Фараби по подготовке кадров на базе организаций-работодателей стажировку проходят студенты исторического факультета.

Уже второй год Архив оказывает консультативную поддержку Институту информационных и административных технологий: выступает разработчиком узкопрофильных курсов повышения квалификации архивных работников, документоведов, делопроизводителей.

Дальнейшее развитие получили и международные отношения. В этом направлении активизировалась партнерская работа с архивами России, Германии, Польши, США. Прошедшие встречи с дипломатическими работниками посольств и консульств Российской Федерации, Государства Израиль, Республики Польши, США, ФРГ, Турецкой Республики, а также с зарубежными исследователями показали высокую востребованность в изучении архивных документов по истории Казахстана. Совсем недавно подписан меморандум о сотрудничестве с Национальным архивом Республики Корея и Договор социального партнерства с Российским государственным гуманитарным университетом. В своих отзывах зарубежные исследователи дали высокую оценку организации работы Архива Президента РК.

— Какие мероприятия проведены и еще планируются к 25-летию Независимости РК?

— В год 25-летия Независимости Казахстана в Архиве разработан план проведению мероприятий по пропаганде достижений Независимости. Из 22 запланированных мероприятий, на сегодняшний день проведено 20, в их числе историко-документальные выставки: «Интеллектуальный капитал страны: зоологическая наука Независимого Казахстана» (посвященная 70-летию Национальной академии наук Казахстана»);

«Единство народа — высшая добродетель», посвященная празднованию Дня благодарности — 1 марта; «Астана — символ успеха, процветания и будущего Казахстана», посвященные Дню столицы; «Инициативы Президента Республики Казахстан Н. Назарбаева по укреплению глобальной и региональной безопасности» о закрытии Семипалатинского полигона.

Не так давно Архив стал практиковать проведение выездных историко-документальных выставок. Например, несколько выставок проведено в Астане «Память во имя будущего», в Библиотеке Первого Президента РК — лидера нации, где были представлены документы, освещающие трагические страницы истории депортаций народов в Казахстан в ХХ веке;

«Многовекторность — внешнеполитическая доктрина Независимого Казахстана» в Министерстве иностранных дел Республики Казахстан.

Руководители и сотрудники Архива Президента РК в текущем году активно участвовали в мероприятиях государственных архивов различных регионов республики: Актюбинской, Акмолинской, Восточно-Казахстанской, Северо-Казахстанской, Южно-Казахстанской, Кызылординской, Карагандинской, городах Жезказган и Туркестан и других.

— Оцените значение Архива в жизни страны и какая работа еще предстоит в ближайшие годы?

— Архивный документ, как документированный источник свершившегося события, имеет и будет иметь важное историческое и юридическое значение как для государства и общества, так и для отдельного человека. Поэтому архивы не только как историко-культурная ценность, но и как юридическая и правовая необходимость любого государства. Сегодня с появлением новых форматов документов — электронных, Архив должен решать вопросы приема и сохранности таких документов. Поэтому в Архиве Президента принята Концепция и программа информатизации на 2015-2018 гг. Архив приступил к массовой оцифровке документов. В настоящее время в базу «Электронный архив» введено около 40 тыс. дел, к 2020 г. будет переведено в электронный формат еще 120 тыс. дел архивных фондов.

Исследователи в читальном зале подключены к базе данных «Архивный фонд» и имеют возможность оперативно получать информацию на уровне фонда, описи, дела и документа. На сайте Архива http://archive.president.kz/ скоро будут размещены новый путеводитель по фондам, электронный каталог по документам и другие информационные справочники, которые помогут исследователям, в том числе зарубежным, через Интернет уточнить круг архивных материалов по теме исследования. В недалеком будущем будет интегрирована возможность удаленной работы исследователей с Архивом — через предоставление онлайн доступа к архивной информации. Архивом Президента РК разработано новое программное обеспечение универсального электронного архива, которое адаптировано к документам всех государственных архивов Казахстана. На совещании с руководителями учреждений — источников комплектования Архива Президента РК в мае текущего года в Астане эта программа была презентована и в дальнейшем будет распространена в архивной среде.

Казахстан > СМИ, ИТ. Образование, наука > dknews.kz, 4 декабря 2016 > № 1993612 Борис Джапаров


Россия. Весь мир. СЗФО > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 2 декабря 2016 > № 1995097

Открытие V Санкт-Петербургского международного культурного форума.

Президент выступил на церемонии открытия V Санкт-Петербургского международного культурного форума.

В.Путин: Уважаемые дамы и господа! Дорогие друзья!

Рад приветствовать в Санкт-Петербурге участников Международного культурного форума.

Посещение Мариинского театра, знакомство с творчеством его великолепных артистов уже стало для гостей форума доброй традицией. И это неудивительно.

Легендарная Мариинка – это не только звёздная труппа и одна из лучших сценических площадок мира. Театр хорошо известен своей благотворительной деятельностью, яркими просветительскими проектами, доказал, что культура не имеет границ, театр это лишний раз подтверждает своим творчеством и своей деятельностью на лучших мировых площадках и на скромных, региональных площадках в России.

Те, кто в эти дни собрался в Северной столице России, это знают. Знают, что такое искусство, как я сейчас говорил на встрече с нашими гостями, границ не имеет.

Вы говорите на этом языке, языке искусства, который не требует перевода. И ваш талант, душевная щедрость, мастерство несут мощный заряд созидания и добра, наполняя наш мир вдохновением, благородством, великой духовностью. И не случайно служители муз – художники, поэты, актёры, музыканты – имеют в обществе огромный авторитет.

Мы по праву гордимся своей российской, национальной культурой и делаем всё для её сохранения и развития. Достаточно упомянуть, что именно культуре были посвящены в России три последних года. Тысячи ярких, содержательных мероприятий, прошедших в рамках годов культуры, литературы, кино, привлекли миллионы людей и открыли им новые горизонты знаний и эмоций.

Уверен, участники форума помнят, как здесь, в Мариинке, мы завершали Год литературы, который прошёл с поистине триумфальным успехом.

Сегодня завершается Год российского кино. Но мы все понимаем, что официальные церемонии вокруг этих событий носят исключительно символический характер. Ведь работа по содействию творческим проектам, коллективам, учебным заведениям, конечно, будет продолжена. Тем более состоявшиеся «тематические» годы вызвали у общества большой, глубокий интерес, который, безусловно, нужно поддерживать. И мы будем это делать впредь.

Эти вопросы поднимаются и в Санкт-Петербурге на Международном культурном форуме. Уверен, что вы, его участники, представляющие всю палитру сферы культуры, сможете найти на этих встречах достойные ответы на вопросы, которые ставит перед нами сегодняшнее время.

Позвольте пожелать вам плодотворной работы, творческих успехов и всего самого доброго.

Благодарю вас за то, что вы здесь. Спасибо большое.

Россия. Весь мир. СЗФО > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 2 декабря 2016 > № 1995097 Владимир Путин


Россия. Италия. Евросоюз > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 2 декабря 2016 > № 1995096

Встреча с российскими и иностранными деятелями культуры.

Владимир Путин встретился с российскими и иностранными деятелями культуры – участниками совместных культурных проектов. Встреча состоялась перед церемонией открытия V Санкт-Петербургского международного культурного форума.

На встрече, в частности, присутствовали художественный руководитель Мариинского театра Валерий Гергиев, директор Государственного Эрмитажа Михаил Пиотровский, режиссёр Никита Михалков, директор Государственной Третьяковской галереи Зельфира Трегулова, Министр культуры Греции, актриса Лидия Кониорду, кинорежиссёр Жерар Кравчик, писатель Олжас Сулейменов.

В ходе встречи коллекционер и меценат Пьетро Питтаро передал в дар музею-заповеднику «Петергоф» мемориальные предметы выдающегося русского художника Александра Бенуа. Мольберт, палитры, кисти и некоторые рисунки художника станут частью экспозиции музея семьи Бенуа.

* * *

В.Путин: Уважаемые дамы и господа! Дорогие друзья!

Наш Министр сразу, как в России говорят, взял быка за рога, не знаю, кто здесь бык. Тем не менее он взял инициативу в свои руки, я даже не успел с вами поздороваться. Поэтому прежде всего хочу вам сказать: добрый вечер, добро пожаловать в Россию, в Петербург, в Мариинский театр.

Мне очень приятно, что из года в год у нас собираются наши друзья, которые действительно не просто любят российское искусство, не просто любят российскую культуру, но чувствуют с нами примерно одинаково. Мы с вами на одной волне воспринимаем мир, каждый с большой долей самобытности, но тем не менее что–то общее есть.

Должен сказать, что мы уже третий год подряд проводим общенациональные мероприятия – в течение года, одного года, второго, третьего, – так или иначе связанные с российской культурой. В прошлом году у нас был Год литературы, этот – Год кино, позапрошлый – Год культуры непосредственно.

Мне очень приятно отметить, что мы хотя и заслуженно гордимся достижениями российской культуры, но констатируем всё время, что это часть мировой культуры, и, без всяких сомнений, это так. Каждый из вас может, безусловно, гордиться тем, что сделали ваши народы на протяжении веков, начиная Грецией, Италией, всеми другими странами мира, Китаем с его многовековой, тысячелетней культурой. Поэтому мне очень приятно отметить, ещё раз хочу это подчеркнуть, что русская культура – это часть общемировой культуры.

Я хотел бы вас поблагодарить за то, что вы и сегодня здесь, за то, что вы уделяете столько внимания нашему сотрудничеству по такому важному для нас направлению, как культурное сотрудничество, которое безусловно и действительно в прямом смысле этого слова не знает границ.

Здесь многое было сказано по поводу того, что нас связывает. Это душевная связь, согласен. Наши друзья из Франции приводили пример о том, что наш молодой человек уехал во Францию, а потом его сын приехал в Россию. Его отец уехал с каким–то душевным порывом, а его сын приехал за миллиардом, чтобы миллиард здесь заработать. Это влияние как раз западной культуры на Россию. Это, разумеется, шутка. Я в любом случае желаю удачи вашему фильму.

Хочу вам всем пожелать удачи во всех ваших начинаниях. Большое спасибо и нашему другу из Италии за тот замечательный подарок, который он преподнёс. Мы, поверьте, умеем оценить такие жесты. Большое Вам спасибо.

Позвольте вам пожелать приятного времяпрепровождения в Петербурге и в Мариинском театре.

Спасибо большое.

Россия. Италия. Евросоюз > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 2 декабря 2016 > № 1995096 Владимир Путин


Россия > СМИ, ИТ > newizv.ru, 2 декабря 2016 > № 1991647

Александр Попов: «Риск купить поддельную картину на Западе выше, чем в РФ»

Есения Мартынова

Каждый день специалисты Научно-исследовательской независимой экспертизы им. П.М. Третьякова сталкиваются с подделками - примерно три работы оказываются фальшивками. Однако на Западе тоже не все гладко. Сейчас разгорается скандал из-за картин Старых мастеров.

Аукционный дом Sotheby’s инициировал собственное расследование в отношении лондонского арт-дилера. Именно Марк Вайсс выставил на продажу картину «Портрет мужчины» стоимостью 8,4 млн фунтов стерлингов ($11 млн), которая якобы принадлежала кисти Франса Хальса. И ее уже успел купить американский коллекционер. Однако позже он узнал, что картина «Портрет мужчины» была связана с изъятой «Венерой» Лукаса Кранаха Старшего, подлинность кторой сейчас устанавливают специалисты Лувра. Аукционному дому Sotheby’s пришлось компенсировать ущерб коллекционеру.

Специалист в области искусства, административный директор Научно-исследовательской независимой экспертизы им. П.М. Третьякова

Александр Попов рассказал «НИ», почему на Западе крайне редко исследуют картины, выставляющиеся на торгах, почему в России сложнее приобрести подделку, и можно ли избавить арт-рынок от фальшивок.

- Почему на Западе пренебрегают современными технологическими исследованиями, а безоговорочно доверяют провенансу (история происхождения картины с подробным перечнем владельцев)?

- Я связываю это с тем, что антикварный рынок на Западе очень консервативен. Европейский рынок существует не одно столетие и провенанс работ до второй половины ХХ века был практически единственным доступным способом проверки подлинности. В России ситуация совершенно другая. Наш арт-рынок формируется лишь последние 25 лет, когда уже все современные способы исследования стали доступны.

Кроме того, на Западе стоимость технологических полноценных исследований таких, как проводит наша лаборатория, совершенно не сопоставима с российскими ценами. Например, сделать одну рентгенограмму в России стоит полторы тысячи рублей. За то же самое в Лондоне нужно заплатить полторы тысячи фунтов. А если делать комплексное исследование – в России оно обойдется в тысячу долларов, а в Европе - в пять-семь раз дороже. И в таком случае понятна логика людей, которые не хотят на картину стоимостью 20 тысяч долларов тратить еще пять тысяч долларов, чтобы убедиться в ее подлинности, когда есть провенанс.

- А почему такая разница?

- Во-первых, у нас все ориентированы на расценки государственных центров. Мы же должны быть конкурентоспособны. А значит не можем сильно увеличивать стоимость наших услуг. Государственным организациям проще – у них бесплатное помещение, оборудование, сотрудники, которые получают зарплату из бюджета города. Нам же приходится проводить исследования практически по себестоимости. Конечно, это очень низкие расценки, но что поделать.

Во-вторых, на Западе другая оплата труда. У них в принципе услуги, связанные с интеллектуальными исследованиям, высоко ценятся. Кроме того, там крупными художниками занимаются определенные фонды. Не может просто появиться организация и заявить – мы будем исследовать творчество Марка Шагала, потому что у нас хорошее оборудование и нам это интересно. Там их тут же засудят, потому что есть фонд Шагала, который состоит из наследников, у которых есть права. И только они вместе с экспертами могут сидеть и определять – подлинник перед ними или нет.

- Так где выше вероятность купить подделку?

- На мой взгляд, все же в России сложнее приобрести подделку вместо подлинника. Конечно, если не идти искать Малевича на Измайловский рынок.

- Насколько можно верить провенансу, ведь его можно подделать?

- Конечно можно. А некоторые изобретательные люди просто пользуются уже имеющимся, реальным провенансом, но заменяют картину. Допустим, есть известная работа Рубенса, которая известна на протяжении 200 лет - переходила от одного владельца к другому. Но на каком моменте «жизненного пути» ее могли просто заменить на копию – неизвестно. Если коллекционеры покупают, к примеру, картину Рубенса на Западе, то они потом смогут без проблем ее продать. Никто ж не будет ее исследовать. Скандалы начинаются только тогда, когда кто-то по своей воле решает провести экспертизы.

- То есть на Западе одни подделки?

- Конечно, нет. Просто риск приобрести подделку гораздо выше. Там не существует проведения экспертизы по умолчанию. Зато у нас нет провенансов, которые были утрачены после революций, войн. И это плохо. Совершенно неизвестно происхождение картины.

Мы помимо всяких технологических исследований проводим работу с архивами, литературой. Иногда удается восстановить провенанс. Хотя бы частично. Так, у нас была на исследовании картина художника Константина Крыжицкого. Это был подлинник. Но мы нашли замазанный штамп. При помощи специального оборудования прочли его. Оказалось, что это штамп личной коллекции императрицы Александры Федоровны. И потом мы нашли, что, действительно, эта вещь была репродуцирована в одном из выставочных каталогов начала XX века. Было указано, что это собственность императрицы.

- Как долго проходит исследование картины?

- Конечно, это зависит от ее сложности, изученности творчества автора. Например, если это картина Айвазовского, которого исследовали вдоль и поперек последние три десятка лет, то он идентифицируется достаточно быстро. В среднем на исследование уходит две недели.

Но иногда сталкиваемся с совершенно загадочными предметами, например, работами раннего творчества, когда художник еще плохо узнаваем. Тогда приходится искать по музеям похожие вещи, работать с иностранными специалистами. Тогда процесс может затянуться даже на полгода.

- Сейчас разрастается скандал вокруг картин, приписываемых кисти Старых мастеров, которые могут оказаться подделками. В России тоже регулярно возникают подобные истории. Почему Вы считаете, что в нашей стране ситуация все же «чище», чем на Западе?

- Конечно, наша страна не идеальна в этом плане. К примеру, недавно меня пригласили оценить одну коллекцию из Белоруссии. Там был заявлен огромный список художников – Поленов, Айвазовский, Рокотов. Около 50 позиций. Но понятно, что примерно 80% работ не имеет никакого отношения к заявленным художникам. Но тут же никто не проводил никакой экспертизы. Коллекцию формировал знакомый дизайнер владельца этих картин.

Недавно была история, когда одной даме предложили купить работы Кандинского по очень выгодной цене, тоже без документов. Люди представились помощниками Рокфеллера. Дама продала свою квартиру, купила эти работы, а они оказались подделками. Скандалы такого плана будут всегда.

- То есть доверчивость и желание сэкономить может сыграть злую шутку?

- Именно. Так, к нам обратились очень известные люди. Они принесли картину якобы Саврасова, купленную на аукционе eBay. Вот могли приобрести картину Айвазовского на аукционе Sotheby's, где вероятность купить подделку гораздо меньше. Но нет, им было интересно сэкономить. Купили картину за пять тысяч евро, думали, что нашли «шедевр» на помойке. Конечно, все эти «помойки» просматриваются профессионалами. И в основном там просто продают подделки и ждут, когда попадутся желающие приобрести по дешевке «шедевр».

- Возможно ли решить проблему с подделками раз и навсегда? Каким способом?

- Это вряд ли. Но можно было бы улучшить ситуацию на рынке. В российском законодательстве нет статьи за изготовление подделок. Поддельщиков не преследуют. Получается, что человек может сидеть, изготавливать подделки, их будут носить на экспертизу, а они будут ждать, пока кто-нибудь ошибется. Если бы это было наказуемо, правоохранительные органы могли бы в течение недели раскрутить цепочку людей, причастных к этому.

За поддельные деньги людей сажают, а за поддельные картины нет.

Да, у нас есть статья за мошенничество. Если человек знает, что картина фальшивая, а продает как подлинную, то он мошенник. Но нужно понимать, что сам «рисовальщик» ничего продавать не будет. Все пойдет через посредников. Наказание за изготовление подделок помогло бы очистить рынок от подделок.

- Как считаете, на Западе согласились бы проверить многие картины на подлинность с помощью современных методов?

- Западный антикварный рынок в отличие от нашего процветает. Им не нужно проверять все картины. Да, периодически случаются скандалы. Но это для них мелочи. Конечно, было бы любопытно исследовать лоты европейских аукционов. Уверен, было бы много скандалов. Но вряд ли это когда-нибудь станет реальностью. У них снобский подход к современным исследованием. Они считают, что в антикварном мире это нонсенс.

Россия > СМИ, ИТ > newizv.ru, 2 декабря 2016 > № 1991647 Александр Попов


Россия > СМИ, ИТ > mvd.ru, 1 декабря 2016 > № 2001134

«Меня можно звать Захар, Женя, товарищ, гражданин».

Захар Прилепин хорошо знаком нашим постоянным читателям. Как-никак - бывший коллега. Все знают, что он служил в ОМОНе, восстанавливал конституционный порядок на Северном Кавказе.

Сегодня он - именитый писатель, популярный телеведущий и общественный деятель. Живёт в Нижегородской области, приезжая в столицу для записи телепрограмм. А встретиться и побеседовать с ним мне вовсе довелось на Алтае, куда Прилепина привели общественные дела.

Гостей «пытаю» разговорами

- Для начала скажите, как к вам правильно обращаться: по вашему литературному псевдониму - Захар или по имени - Евгений Николаевич?

- По паспорту я - Евгений Николаевич Прилепин, а называть меня можно и Захар, и Женя, и Евгений Николаевич, и товарищ, и гражданин - как вам больше нравится. А псевдоним появился случайно. Я родом из рязанской деревни Ильинка, папа у меня был Николай Семёнович, но все друзья называли его Захаром, и прадеда моего звали Захаром. Когда я писал первую книгу, уволившись из ОМОНа, где прослужил 6 лет, почему-то решил, что она будет единственной, и, подписавшись именем Захар, как бы отдал дань памяти своей семье, своим предкам. Прадед Захар, отец Захар, ну, думаю, объединю этим именем всю семью. Но так вышло, что на одной книжке не остановился, с тех пор написано много произведений - и художественных, и литературоведческих, и публицистических. Но так как первая книга была подписана этим псевдонимом, то вроде вторую было глупо подписывать иначе. Сейчас уже и друзья зовут Захаром, и коллеги по отряду, и даже младший сын мне говорит: «Захар, дай мне мяч».

- А с чего началась ваша литературная деятельность?

- Когда служил в ОМОНе, параллельно учился на филологическом факультете НГУ им. Н.И. Лобачевского. В 1999 году после получения диплома оставил милицейскую службу и устроился на работу журналистом в нижегородскую газету «Дело». В 2000-м стал её главным редактором. Первые труды как писателя появились в 2003 году. Романы печатались во многих «толстушках» и журналах. Затем моими произведениями заинтересовались издательства.

Журналистикой, наряду с литературной деятельностью, занимаюсь и сейчас, веду музыкальную программу «Соль» на телеканале «РенТВ». Те, кто долго не ложится спать, могут её видеть в полночь по воскресеньям. Моими гостями становятся известные музыканты старшего поколения. «Пытаю» их разнообразными разговорами, стараюсь вывести на чистую воду. Чтобы они высказались по тем темам, которые меня волнуют, гражданским, социальным. Прямо спрашиваю: «С кем вы, мастера культуры?» Поэтому многие опасаются приходить. Вот, например, Юрий Шевчук не идёт ни за что, Константин Кинчев сказал: «Там чувствуешь себя как на допросе». И это при том, что 85 % эфира отдано живой музыке. Гости «Соли» - приверженцы самых разных музыкальных жанров и убеждений: от умудрённых опытом классиков русского рока до дерзких представителей хип-хоп-альтернативы. Всех участников шоу объединяют такие качества, как яркость, талант. Героями «Соли» уже стали группы «Пилот», «Калинов мост», «Крематорий», «Чайф», «Гильза», «Uma2rmaH», Вячеслав Бутусов и «Ю-Питер», а также Юрий Лоза, Александр Ф. Скляр, Юлия Чичерина, Глеб Самойлов.

О чём не расскажут в европейских СМИ

- Ваша литературная деятельность тесно переплетается с общественной…

- Да, это так. Всё началось с поездок на Донбасс вместе с писателем Сергеем Шаргуновым в качестве военкоров, потом я занимался доставкой гуманитарной помощи. Организовывал отправку более десяти колонн грузов. Я просто давал объявление о сборе помощи в социальных сетях под лозунгом «Помогите Донбассу!», и мне за 2-3 дня приходили многомиллионные суммы. На эти средства мы закупали всё самое необходимое и развозили по больницам, школам, роддомам. Выбирали 200-300 адресов, где требовалась неотложная помощь, и отправлялись в путь. Колонна собиралась солидная, из нескольких микроавтобусов и большегрузных автомобилей. Разнообразных приключений во время этих поездок хватало - как весёлых, так и грустных. А потом я получил предложение от главы Донецкой Народной Республики Александра Захарченко и сейчас являюсь его советником. По его поручению занимался самой разной деятельностью: от дипломатической до экономической. Об этом тоже написал несколько книг. Одна из последних - «Всё, что должно разрешиться…». Это хроника событий на Донбассе, хроника разговоров с Захарченко. Там есть всё, чего не покажут по телевизору и о чём не напишут в европейских СМИ.

«Самое страшное» дело на земле

- Немаловажную роль в вашей творческой биографии теперь занимает кино?

- Я уже снялся в нескольких фильмах. Из последних новостей - опять поеду сниматься, меня пригласил знакомый кинорежиссёр, я прочитал сценарий, мне он очень понравился. Мне, правда, некоторые литераторы говорят, что настоящий русский писатель так бы себя не повёл, в кино бы не снимался. На что я им отвечаю: «А Василий Шукшин, а Владимир Маяковский?»

На самом деле это отличный опыт. Мне, писателю, крайне любопытно, как происходят съёмки. Впервые оказавшись на съёмочной площадке, я пребывал в полном кошмаре. Мне тогда предложили сыграть киллера, которого в этот день убивают. По сценарию я стою с мальчиком на дороге, в меня стреляют, я падаю, прикрывая ребёнка своим телом, при этом произношу монолог и выпускаю кровавый пузырь изо рта. Ну, думаю, всё просто, сейчас я с этим быстро справлюсь - и домой.

Начали в 8 утра. По сигналу надо было нажать на закреплённое на мне специальное пиротехническое устройство, имитирующее разрыв пуль на теле. Нажимаю: то эта штучка не срабатывает, не взрывается, то в кадр не попадает, то не вовремя мимо проезжает такси, то я мальчика сильно придавил, он вскрикнул, то ещё что-то. Дубль, два, три. Потом кончилась краска, которую надо выдувать изо рта. Падая, я отбил себе руки, ноги, порвал одежду. Меня переодели, переобули. Надели защитные накладки. Я, как хоккеист, падаю на этого малыша, он меня уже ненавидит, я его тоже, пули не взрываются. Вот это работа! Короче, съёмки мы закончили в полночь. А я понял: самое страшное дело на земле - работать в кино.

Потом приехал через неделю, там по сценарию были другие съёмочные дни - они оказались проще, так как надо было уже самому убивать, а сложнее тому, кто в роли убитого. Теперь ему пришлось выдувать свои кровавые пузыри, падать и делать разрывы от пуль.

Интересный процесс меня захватил, тем более стали экранизироваться мои книги, и я иногда в них играю самого себя либо выбираю какие-то небольшие роли.

Безумная советская судьба

- Меня очень поразила ваша книга «Обитель» о жизни в Соловецком лагере особого назначения. В романе чувствуется эффект личного присутствия - откуда это?

- В «Обители» события происходят под конец 20-х годов в соловецких лагерях особого назначения. Кстати, по произведению собирается снять фильм режиссёр Александр Велединский, известный по таким лентам, как «Живой», «Географ глобус пропил». Чтобы собрать материал, мы с Велединским жили на острове, посещали все службы, работали с архивами. И всё это время к нам присматривались местные жители, наблюдали за нашим с Александром поведением, вслушивались в наши разговоры. Помню, день на седьмой одна женщина нам говорит: «Вижу, что вы сюда приехали не как в российский Освенцим». Как оказалось, она работает с архивами около сорока лет и знает всё, что здесь происходило. Она рассказала: то, что содержится в книгах Солженицына, Лихачёва, Солоневича, - это колоссальная ошибка. Конечно, я этим заинтересовался.

Любую ситуацию можно увидеть и трактовать по-разному. Вот, например, я два раза в составе ОМОНа был в Чечне или на том же Донбассе. И могу сказать: там всё, что происходит на соседнем блокпосту, зачастую представляется кошмаром. Там слышна стрельба, и уже приходят безумные новости о прорыве танковой колонны, о том, что всех перебили. К счастью, сейчас есть современные средства связи, и в конце концов ситуация проясняется. Потом приезжаешь к коллегам и узнаёшь из первых уст, что была банальная двухчасовая перестрелка, один раненый, и ничего кошмарного, по меркам военного времени, не случилось. А у тогдашних сидельцев Соловков были только лагерные слухи, и они почти не знали истинного положения. Разумеется, в книгах упомянутых писателей множество реальных фактов, особенно тех, что касаются их личного опыта, но много и выдуманного, того, что они услышали от других.

Я, в отличие от Солженицына или Домбровского, имел возможность пользоваться внутренней документацией лагеря. Я работал со служебной перепиской, читал приказы, личные дела - всё это у меня было на руках. Условно говоря, я смог смотреть на Соловки, простите за цинизм, с лагерной вышки, глазами лагерной администрации. Это можно сравнить с произведением Сергея Довлатова «Зона», где он описывает свою службу в конвойных войсках. Я за это взялся, поскольку нельзя было не воспользоваться таким богатым материалом. Книга «Обитель» - это ни в коем случае не оправдание того, что оправдать нельзя, всех зверств, которые там творились. Просто я старался писать, не лукавя. Тем более что один мой дедушка и его дядья попали в советские лагеря, другой дед, Семён Захарович, - в немецко-фашистские. И когда сел за книгу, понял, что уже имею о предмете какое-то представление, потому что это меня с детства окружало. То дед, то дядья, то знакомые расскажут какие-то истории, ввернут какое-то словечко. Когда стал интересоваться Соловками, набралась огромная библиотека источников, за два года основательно погрузился в тему. Поэтому, надеюсь, и получилось правдиво.

В качестве примера приведу одного из героев книги - Фёдора Ивановича Эйхманса. Он был начальником этого лагеря. Образованный человек, знающий несколько языков, полулатыш-полурусский, участник первой мировой войны, разведчик, был ранен, после революции пошёл служить в ЧК. Боролся с контрреволюцией в Средней Азии. Потом его определили на Соловки, затем занимался внешней разведкой. А в 1938 году его расстреляли - такая безумная советская судьба, демоническая и увлекающая.

Недавно на меня неожиданно вышла его дочь Эльвира Фёдоровна. Она не поверила, что я черпал информацию исключительно из документов: «С интересом прочитала вашу книгу, - написала мне она, - у меня только один вопрос: кто из моих близких знакомых или родственников рассказал вам об этом? У вас нет ни одной ошибки, и все истории, рассказанные про меня, абсолютно правдивые. Более того, вы даже знаете, какая библиотека в моём доме. Кто это всё вам рассказал?»

У нас завязалась переписка, она сообщила мне ещё много интересных историй, прислала семейные фотографии. Это стало своеобразным продолжением романа.

Нельзя сидеть на жёрдочке

- Вы чётко определяете свою позицию в современном мире, твёрдо отстаиваете убеждения, в отличие от многих творческих деятелей. Как к этому относятся ваши коллеги по литературному цеху?

- Для меня счастье быть приобщённым к своему народу, к тем людям, которые страдают, отстаивая справедливость. Поэтому я нисколько не переживаю, что в связи с моей позицией у меня разорвались дружеские связи с рядом деятелей культуры. Они утверждают, что культура должна быть вне политики. Сейчас много появилось таких актёров, режиссёров, театралов, которые, как цыплята, чистят свои перья и твердят: «Мы на такие темы не разговариваем, не высказываемся». А на какие вы высказываетесь?

Я их спрашиваю: «А во время первой мировой, Великой Отечественной, восстания декабристов, русско-турецкой, русско-японской войн, татаро-монгольского ига, наконец, - ты кем был бы во всех этих обстоятельствах? Сидел бы на жёрдочке и говорил, что вне политики?»

Но разве живо не интересовались политикой Пушкин, Толстой, бывавшие на Кавказе?

Мы все хотим, чтобы то, что происходит на Донбассе, скорее закончилось. Человеческая память обладает такими свойствами, что зарубцовываются самые страшные раны. Да, сегодня ситуация там очень серьёзная, но она обязательно изменится, причём на наших глазах. Я в этом убеждён.

Беседу вёл Владислав ГАЛЕНКО

Россия > СМИ, ИТ > mvd.ru, 1 декабря 2016 > № 2001134 Захар Прилепин


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > mos.ru, 1 декабря 2016 > № 1994050

Открытое хранение, кинетические инсталляции и выставки со звуками и запахами: Алина Сапрыкина — о планах Музея Москвы

Генеральный директор Музея Москвы Алина Сапрыкина рассказала о 120-м дне рождения городского музея, которое он отмечает 1 декабря. А также о новой выставке, посвящённой МЦК, об использовании звуков и запахов в экспозициях и о том, что летом Музей Москвы покажет город будущего.

В этом году Музей Москвы отмечает 120-летний юбилей. Знаменательной дате посвящена выставка «Азбука музея», на которой можно познакомиться с историей столицы в буквальном смысле от а до я. На очереди экспозиция, посвящённая Московскому центральному кольцу, выставка-путеводитель для школьников и проект про московскую оттепель с Пушкинским музеем и Третьяковской галереей. Дальше — больше: реконструкция зданий музея — Провиантских складов, постоянная экспозиция и открытие запасников музея для посещений. Директор музея Алина Сапрыкина не сомневается, что в 120 лет городской музей переживает вторую молодость.

— Расскажите, как отмечаете юбилей?

— Наш музей отмечает юбилейный год интересными мероприятиями и уникальными выставками. Это лучший способ ощутить праздник и поделиться им с горожанами.

Открылась выставка «Азбука музея», где наши гости могут познакомиться с прошлым и настоящим Москвы, путешествуя среди экспонатов, представленных в алфавитном порядке. На этой выставке более 2000 предметов различных времён: от археологических находок, датированных IV веком до нашей эры, до советских автомобилей. Непосредственно в день рождения музея, 1 декабря, мы делаем подарок — приглашаем бесплатно посетить выставку всей семьёй или дружеской компанией. Главное условие — возраст гостей в сумме должен составлять 120 и более лет.

А 15 декабря мы откроем выставку, посвящённую московской оттепели — тому, как жил город с конца 1950-х до середины 1960-х годов. Это большой проект, который далее превратится в фестиваль и объединит три музея: Музей Москвы, ГМИИ имени А.С. Пушкина и Третьяковскую галерею. Мы расскажем о моде того времени, об атмосфере, архитектуре, кино, культурном прорыве. Выставка продлится до 15 марта.

Экспозиция, посвящённая Московскому центральному кольцу, откроется 20 декабря. Мы хотим рассказать, каким важным событием стало появление этой дороги в конце XIX века, насколько она была красива, удобна и технически совершенна для своего времени. И конечно, нам важно показать, как Московское центральное кольцо преобразилось сегодня.

— И что за экспонаты покажут на выставке о МЦК?

— Их будет множество: это чертежи, планы, а также карты, проездные билеты, фотографии станций и пассажиров. В нашей коллекции есть уникальный альбом с акварельными зарисовками станций старой кольцевой дороги. Будет и видео, и кино, и произведения современных художников на тему движения и железнодорожного сообщения в городе.

Прямо в зале выставки мы соорудим кинетическую инсталляцию. Это будет небольшой спектакль для всех посетителей. Особенно, думаю, понравится детям.

— В преддверии Нового года будет ли в Музее Москвы интересная программа для детей?

— Да, мы за неделю до новогодних праздников откроем проект «История Москвы для детей и взрослых». Это как бы визуальный учебник, путешествие в древнюю историю города. Одно из главных событий нашего юбилейного года.

«История Москвы для детей и взрослых» будет отсылать посетителей в наши филиалы — Музей археологии Москвы, Старый Английский Двор, музей истории «Лефортово», усадьбу Влахернское-Кузьминки, Дом на набережной, Музей русской гармоники, где более подробно представлены конкретные исторические периоды жизни столицы.

Кстати, на этой выставке будут показаны лучшие предметы археологической коллекции музея. Около четверти наших экспонатов (всего в коллекции Музея Москвы порядка одного миллиона экспонатов. — Примеч. mos.ru) — археологические находки. По закону города все предметы и ценности, которые находят при раскопках, передают в Музей Москвы. Эти объекты изучают, реставрируют, хранят, представляют в выставочных проектах, информацию о них публикуют.

— Что в этой выставке привлечёт детскую аудиторию? Далеко не все дети интересуются историей.

— В первую очередь мы представим обновлённые детские программы, в том числе интерактивные. Игры, мастер-классы, квесты с использованием исторических муляжей — копий предметов быта, домашней утвари, предметов торговли, ремесла, оружия. Планируем наполнить новую выставку звуком: в зале будет чуть слышен колокольный звон, звук из мастерской или кузницы, а также речь горожан того времени. Ещё хотим добавить ароматы в зале экспозиции.

Также есть идея сделать специальные образовательные зоны — боксы с экранами, где можно будет прослушать тематические лекции лучших историков московских школ.

— Поделитесь планами на 2017 год: чем будет жить городской музей?

— Конечно же, Музей Москвы готовит выставку к 870-летию Москвы. Из того что мы уже начали делать — проект «Три фестиваля». Как известно, осенью 2017-го в Сочи пройдёт фестиваль молодёжи и студентов. Мы вспомним два московских фестиваля: в 1957-м и 1986-м годах. Покажем фотографии, одежду, символику, афиши, открытки этих фестивалей, хронику. И ещё планируем провести конкурс среди современных художников столицы. Они предложат объекты паблик-арта для фестиваля в Сочи. Таким образом, проект будет на два города: летом выставка открывается у нас, а осенью поедет в Сочи вместе с работами победителей конкурса.

Лето будет посвящено теме Москвы будущего. Не только наши идеи сегодня — мы хотели бы рассказать, какой наши предки представляли столицу в будущем. К примеру, у нас в коллекции есть открытки, выпущенные более ста лет назад конфетной фабрикой «Эйнемъ» (сейчас «Красный Октябрь». — Примеч. mos.ru). На них изображена Москва будущего: летающие поезда, кареты на колёсах, подвесные сооружения — абсолютно потрясающие футуристические виды города. На фасаде здания музея будут транслироваться фильмы о будущем Москвы, во дворе — проходить разные события: от показов городской моды до концертов и поэтических чтений.

— Вы рассказали о том, что одна из выставок поедет в Сочи. А будут ли выезжать экспонаты Музея Москвы в зарубежные города? Обмениваетесь ли вы выставками с музеями мировых столиц?

— Конечно, мы дружим с музеями других столиц. И в этом плане нам очень повезло. Так, на нашей площадке год назад прошла X юбилейная конференция Союза городских музеев. Приехали делегации со всего мира, в том числе из музеев Лондона, Нью-Йорка, Шанхая, Парижа, Амстердама, Токио и многих других. В этом году было подписано соглашение с Музеем Амстердама об обмене выставками. Ещё с несколькими музеями мы ведём переговоры.

— На какие музеи других городов ориентируется Музей Москвы?

— Музей Лондона — это целостный содержательный проект, Музей Токио — интересная площадка, соединяющая историю и современность, Музей Парижа силён скорее традиционностью, а Музей Сингапура — современными технологиями. Ориентируемся на опыт наших зарубежных коллег, реализуем лучшие мировые практики. На конференции союза мы рассказывали о том, что хотим стать одним их лучших городских музеев в мире. Наш музей в какой-то степени является коллективным проектом всех горожан, коллекция во многом состоит из даров москвичей: от известных персон до самых простых людей. Мы — Музей Москвы, а Москва — особенная, исторически самобытная, культурно богатая, быстроразвивающаяся, местами противоречивая. И наша задача — это многообразие отражать.

— Если продолжать тему исторической самобытности Москвы, этим летом коллекция Музея Москвы пополнилась 1000 новых предметов, найденных во время программы благоустройства «Моя улица». Несколько месяцев вы показывали находки на выставке «Тверская и не только». А что сейчас с этими предметами? Будут ли новые археологические проекты в музее?

— В музее показали 100 самых интересных находок «Моей улицы». Действительно за время программы найдено много артефактов, но пока далеко не все из них стали экспонатами — не всё так быстро. Между моментом, когда предмет нашли, и моментом, когда он попадает на хранение, иногда проходит год.

Сначала с находкой работают археологи, затем — реставраторы, потом её каталогизируют, дают учётный номер. И только после этого вещь передаётся в коллекцию — она официально становятся частью музейного фонда Российской Федерации.

То есть прежде чем написать, к примеру, «шахматы, кость, XIV век», специалисты проводят большую научную работу, изучают множество аналогов.

Выставка «Тверская и не только» показала, что людям очень интересно то, что находят прямо здесь и сейчас. Был просто бум посетителей. Мы, наверное, сделаем ещё один археологический проект в следующем году.

Сейчас мы участвуем в разработке проекта, связанного с находкой и дальнейшей консервацией устоев (основания сооружения в архитектуре. — Примеч. mos.ru) Китайгородской стены в парке «Зарядье», фрагмент которой обнаружили при его строительстве. Его собираются поместить под стекло, и он станет центральным экспонатом небольшого музея «Зарядья», который откроется в подземном переходе из парка к набережной. Там мы хотели бы показать историю Зарядья в предметах — это древнейший район, который много раз менял свою функцию: он был торговым, ремесленным, купеческим, был местом жизни очень богатых людей, а одно время — единственным в Москве местом, где было разрешено селиться евреям. Во времена Гиляровского, в начале XX века, это была вторая Хитровка — бандитский район с трущобами. Потом, как известно, там была построена гостиница «Россия», которая вошла в Книгу рекордов Гиннесса.

Сейчас, во время строительства парка, были обнаружены берестяные грамоты, фрагменты мощения старинных улиц, деревянные мостовые, предметы быта, посуда, украшения, монеты. Интересно было бы эти вещи показать горожанам.

— У вас достаточно много планов по временным выставкам. А каковы перспективы создания постоянной экспозиции?

— Постоянную экспозицию невозможно открыть, пока у нас полностью не пройдёт реставрация комплекса Провиантских складов. Постоянная экспозиция — это очень дорогой проект, его делают надолго. Она должна быть современной и интерактивной; от постоянной экспозиции зависит успех музея. Мы прорабатываем концепцию уже несколько лет, за это время музейные технологии сильно шагнули вперёд. Подлинники из коллекции — это основа. Но они должны быть поддержаны технологиями. Три года назад мы думали использовать проекции, звуки, 5D-экраны, голограммы, и это казалось чем-то абсолютно необычным. Сейчас мы понимаем, что появляются новые технологии, и с интересом ждём, что появится к тому моменту, когда мы сможем сделать эту выставку.

— Провиантские склады — ваш музейный комплекс — сейчас на стадии восстановления. Как идут работы?

— Проект реставрации готов: он разработан для всего комплекса, состоящего из трёх корпусов и кордегардии. В одном из зданий мы уже убрали промежуточные этажи, которые были новоделом советского периода и позволяли использовать помещение под гараж. В другом здании починили крышу. Сейчас приступаем к реставрации ограды.

Важно вернуть общий исторический облик Провиантских складов — памятника архитектуры (построены в 1835 году по проекту архитектора Василия Стасова. — Примеч. mos.ru). Этот комплекс — один из лучших в Москве. Его надо реставрировать, бережно встраивая и разворачивая в нём современный городской музей. И мы к этому готовы.

Когда работы начнутся, три корпуса можно будет реставрировать поочерёдно, не вывозя никуда музей и коллекцию.

После реконструкции мы планируем, что в одном корпусе будет постоянная экспозиция, в другом — временные выставки, лекторий, конференц-зал, детские мастерские, кинотеатр, медиатека, а в третьем хотим сделать открытое хранение. Конечно же, в современном музее, особенно если его активно посещают туристы, должна быть вся инфраструктура: кафе, сувенирный магазин и многое другое.

— А в чём суть открытого хранения? Это запасники музея, в которые будут приходить все желающие?

— Так вышло, что наша коллекция мало известна городу. С ней соприкасались в основном люди из профессионального музейного сообщества. По сути, мы имеем уникальную коллекцию. Но её никто не видит. Можно хранить это как на тайном складе, а можно — и это гораздо интереснее и современнее — открыть для посетителей и сделать из этого ещё одну большую экспозицию. То же хранилище, но упорядоченное и обустроенное так, чтобы в него можно было приходить посетителям, ходить самостоятельно или с экскурсоводом.

— Три с половиной года вы руководите Музеем Москвы. Назовите достижения, которые считаете самыми важными за это время?

— Говорят, музей стал понятным, открытым, доброжелательным, актуальным, и в музее началась жизнь, а раньше он был закрытым и будто спал. Не знаю, со стороны виднее. Бесспорно то, что в Музей Москвы стали ходить новые люди, он стал одним из самых посещаемых городских музеев.

Также был разработан и защищён проект реставрации Провиантских складов. Разработана концепция развития музея и превращения его в современный многофункциональный городской музей. И даже больше — в выставочный, презентационный и образовательный центр, где горожане, дети в первую очередь, знакомились бы и с историей Москвы, с её главными проектами, и событиями настоящего дня, а туристы могли бы узнать всё о Москве за час, получить экспресс-курс по мегаполису с большой историей. И где проходили бы важные для города мероприятия: биеннале, конференции, форумы.

Среди наших достижений и повышение качества выставок, и открытие лектория, детского центра, и запуск новых экскурсионных маршрутов.

У музея появился новый сайт и новый фирменный стиль. Мы стали издавать книги, открыли музейный магазин и два кафе. Не стоит забывать, что Музей Москвы — это объединение, у нас шесть филиалов и их жизнь тоже не стояла на месте. В трёх из них сделан ремонт и открыты новые постоянные экспозиции. Мы организуем выездные выставки музея в городском пространстве: в парках, метро, на улицах, даже в подземных переходах. Да, и собственный внутренний двор Музея Москвы был превращён в новое общественное летнее пространство с активной и интересной культурной программой.

Хотя большая часть нашей работы как раз не видна со стороны, но она-то и является самой важной. Это перенастройка всего организма музея: разбор фондов, которые были в чудовищном состоянии, усиление команды за счёт обучения сотрудников и привлечения молодых и амбициозных специалистов. Получилось обновление за счёт соединения старого и нового. Таким я и хочу видеть Музей Москвы — хранящим историю и традиции, но при этом отражающим самые новые явления, формирующим завтрашнюю жизнь столицы.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > mos.ru, 1 декабря 2016 > № 1994050 Алина Сапрыкина


Россия > СМИ, ИТ > mvd.ru, 27 ноября 2016 > № 2001132

«На сцене нужно совершать подвиг…»

В гостях у редакции - советский и российский актёр театра и кино, народный артист Российской Федерации Аристарх ЛИВАНОВ.

- Аристарх Евгеньевич, вы внук православного священника, расстрелянного в 1938 году. Что стало причиной его трагической кончины? Бываете ли вы на родине?

Мой дед Аристарх Павлович Ливанов был священником (протоиерей). По рассказам отца, на его службе в храме яблоку негде было упасть. Каждый прихожанин ждал именно его благословения, напутственного слова, произнесенного после молитвы.

Но, увы, даже среди тех, кто, казалось бы, безгранично верил в Бога, находились иуды. Таковым стал его последователь, из зависти составивший донос: якобы священник Аристарх руководил подпольной антисоветской организацией.

А на самом деле дед с раннего утра находился в церкви и по окончании вечерней службы, преодолевая расстояние в 30 км, стремился хоть несколько часов уделить жене и пятерым своим деткам. И вина-то его перед советской властью заключалась лишь в том, что он не боялся крестить, венчать и отпевать.

После долгих лет поисков истины – практически через полвека – раздался телефонный звонок. Нашу семью пригласили ознакомиться с расстрельными документами. Перелистывая дрожащими руками страницы, я случайно бросил взгляд на подпись деда, и сердце мое дрогнуло: наши подписи оказались идентичными. И хотя с того момента прошло уже 20 лет, расписываясь на том или ином документе, я мысленно возвращаюсь к тому дню, забыть который уже невозможно.

А по поводу Украины, откуда родом, могу сказать следующее. С недавних пор я попал в санкционированный список вместе с такими же известными людьми, как Никита Михалков, Алексей Баталов, Николай Бурляев, Иосиф Кобзон и другими светлыми головами. Причиной тому явился факт моего участия в выездных благотворительных концертах в Донецке, Луганске и Краснодоне.

- Ваши родители руководили в Киеве детским кукольным кружком. Их ли пример повлиял на желание продолжить актерскую династию? Или вы, как многие мальчишки, мечтали стать похожим на героя полюбившегося кинофильма?

Наш род всегда отличался своим артистизмом. На этот счет даже есть шутка: я - Дед Мороз в третьем поколении. Первым был мой дед Аристарх Павлович (протоирей), вторым – отец, Евгений Аристархович, профессиональный актер, который не расставался с этой ролью всю жизнь, и, наконец, ваш покорный слуга. Кстати, первая роль, сыгранная мной в возрасте 5 лет, несколько раз заканчивалась чуть ли не со слезами на глазах. Со словами «Дедушка Мороз, ты же волшебник!» из-за кулис выкатывалась хлопушка. По сценарию, по ней надо было постучать посохом и, встряхнув несколько раз, поставить на пол. После этого, как бывает в сказках, оттуда должно было появиться чудо. Этим чудом являлся я в облике лисички. Так вот, когда все заканчивалось благополучно, я выскакивал и рассказывал стишок: «Я лисичка, хвостик рыжий, стану к елочке поближе». Но поскольку отличить, с какой стороны хлопушки мои ноги, Деду Морозу удавалось не всегда, пару раз я стукнулся головой об пол, что, конечно, не вызывало восторга. Тогда на помощь сразу подскакивала добрая фея в лице моей мамы и нежным голосочком говорила: «Дедушка Мороз, ты перепутал: надо перевернуть хлопушку - и тогда чудо станет явью!»

Так что привлекали меня к творческому процессу с самого раннего детства.

Мой папенька еще до войны, будучи ведущим артистом Саратовского театра имени Карла Маркса, сыграл таких персонажей, как Чацкий, Глуховцев, Незнамов.

Попав в госпиталь в Киеве, он познакомился с красивой девушкой Ниной, лейтенантом медицинской службы. 23 февраля 1944 года, выйдя в подштанниках, прикрытых серым халатом, и размахивая руками, он с чувством декламировал: «Напрасно в бешенстве порой я рвал отчаянной рукой терновник, спутанный плющом!..» Смешной внешний вид и в то же время пылкое изложение «Мцыри» заставили екнуть сердце моей мамы, Нины Тимофеевны, которая приняла непоколебимое решение: «Этого орла надо брать в плен!» И взяла. Аж на 64 года!

После войны репутация сына репрессированного закрыла отцу доступ в театр. А маменька, пройдя определенные жизненные вехи, стала руководителем детского кукольного кружка. Вдвоем они готовили театральные постановки, активно привлекая к этому и меня.

Сцена, роли, зрители обворожили настолько, что уже в 16 лет я стал руководителем самодеятельного театра кукол в ДК «Киевметрострой», о чем свидетельствует первая запись в трудовой книжке. Мой режиссерский дебют в спектакле «Тимка с голубой планеты» состоялся в 1964 году. Тогда простые мальчишки и девчонки, которых я приглядывал на переменках в родной школе, предлагая выступать в кукольном театре, можно сказать, утвердили меня в стремлении стать профессионалом своего дела. Более того: спектакль занял первое место на Киевском областном смотре-конкурсе профсоюзных самодеятельных коллективов. Кстати, один из моих учеников - ныне заслуженный артист Украины Сергей Чуркин, актер и режиссер Киевского национального академического кукольного театра.

Позже, в 1969 году, я окончил Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии и был направлен в Волгоградский ТЮЗ.

- В боевике «Тридцатого уничтожить» вы несколько месяцев плечом к плечу находились на одной съёмочной площадке с братом - Игорем Ливановым. Удается ли в жизни хоть треть этого времени проводить вместе?

В силу актерской занятости, а это гастроли, съемки в других городах страны и за рубежом, видимся мы достаточно редко. Исключением бывают семейные или юбилейные даты, праздники либо какие-то исключительные случаи.

Что касается фильма, то около полугода нам приходилось работать довольно в сложных, в том числе и климатических, условиях. Вы же помните, что по сценарию в определенный момент волею судьбы братья снова оказываются вместе. Единство духа и веры, несмотря на множество препятствий, позволяет им бежать с базы и доставить в спецотдел ВДВ дискету с секретной информацией.

Не скрою: ни без моей инициативы Игорь был утвержден на главную роль. Изначально режиссер Виктор Доценко хотел видеть «Тридцатым» Игоря Талькова. Но даже сейчас я убежден, что роль Сергея Черкасова сыграна братом талантливо и безупречно. Кстати, трюки, которые видит зритель в кинофильме, Игорь выполнял самостоятельно. В этом ему, конечно, помогла страсть к боксу ещё с юных лет и срочная служба, которую он проходил в одном из подразделений дивизии морской пехоты под Владивостоком.

- Кинозрителю широко известна фамилия Ливанов. А случались ли курьезы, связанные с вашим однофамильцем - гениальным артистом Василем Ливановым?

В нашем окружении есть байка, которую мы с Василием Борисовичем не раз рассказывали в кругу друзей и знакомых, преподнося информацию так, будто были свидетелями события. Хотя касалось это только наших отцов. Во время войны МХАТ им. Горького эвакуировали в Саратов. Однажды у отца Василия Бориса Ливанова спросили: «А вы знаете, что в саратовском театре тоже есть актер по фамилии Ливанов? Женя, подойдите, пожалуйста». Когда мой отец приблизился и протянул Борису Николаевичу руку, тот низким тембром произнес: «Ну что ж, в каждом приличном театре должен быть свой Ливанов!».

- В своей творческой жизни вы играли офицера, князя, чиновника, врача, писателя, композитора, психолога… Легко ли подобрать ключ к образу героя?

Я живу по принципу «если искусство не удивляет - оно не имеет право называться искусством». Поэтому для меня главный признак в профессии и самый большой интерес заключается в том, чтобы я, Аристарх Ливанов, сумел найти то, что превратит меня в князя Мышкина, или то, что позволит мне войти в образ Григория Мелехова. Другими словами, нужно сделать шаг, чтобы уйти от себя и приблизиться к образу, характеру персонажа, которого воплощаешь на сцене или съёмочной площадке. Причем, в театре у актера более выгодное положение - есть репетиционный процесс. Когда движешься к цели, в том числе на генеральной репетиции, на первом прогоне, даже на премьере, остается возможность предложить себя в том образе, который понравится режиссеру, партнеру и зрителю. Такой случай мне хорошо запомнился в период репетиций спектакля «В поисках радости». Через полтора дня премьера, а я хожу по сцене, как сомнамбула, в поиске характера героя, образ которого был собирательным. Речь шла о молодом парне, поначалу безразличном ко всему живому. Но когда его душу растопила любовь, он превратился в человека с чутким сердцем и желанием творить добро.

После премьеры спектакля подходили зрители с благодарностью и удивлением от того, как мне удалось настолько точно воспроизвести этот образ. Для кого-то мой герой был похожим на сына, для другого - на коллегу или просто знакомого.

Есть еще одно умозаключение касательно театрального искусства, к коему я пришел не так давно. Выходя на сцену вот уже 29-й сезон с Татьяной Дорониной в спектакле «Старая актриса на роль жены Достоевского», я понял: играть надо долго, особенно такие материалы, которые ты воплощаешь, как говорится, всеми силами души. Очень долго и тогда ты порадуешь себя и зрителя своими открытиями. Играть так, будто идешь по минному полю, чтобы в конце остаться живым. Поэтому для того, чтобы провести спектакль достойно, овладеть сознанием, настроением и душой зрителя, важно отдать свою энергию и не жалеть сил. Другого пути, чтобы зритель запомнил тебя надолго, - нет. Стоит заметить: я видел в зале людей, которые впервые пришли на этот спектакль 29 лет назад. Значит, зрителя трогает не сюжет, знакомый до боли, а игра актеров. Что еще раз подтверждает - на сцене ты должен совершить подвиг, чтобы не обмануть ожидания публики.

В свое время в Москве ошеломительный успех имел спектакль «Идиот» по роману Федора Достоевского, где я играл роль князя Мышкина. Билетов было не достать, их спрашивали еще у метро. Кстати, моими партнерами на сцене были такие знаменитости, как Владимир Зельдин, Людмила Чурсина, Нина Сазонова. Тогда, если можно так сказать, я ел, спал и дышал как Мышкин, что, видимо, и привело к должному успеху. Сцена заполняла все пространство моей творческой жизни.

Кинематограф – это, как я люблю говорить, консервы. Хотя, если сценарий кинокартины тебя захватил, начинаешь думать, что театральная сцена подождет. Такое чувство посещало на съемках кинофильмов «Эти невинные забавы», «ТАСС уполномочен заявить», «Государственная граница», который является моей визитной карточкой, фильма Виталия Четверикова «Затишье». Если есть серьезная роль, требующая глубокого погружения, - театр отодвигается на второй план. Подтверждение тому - оценка телезрителей. Например, после очередного просмотра художественного фильма с моим участием не раз доводилось слышать, что сыгранная роль произвела впечатление на публику. То есть происходит переосмысление, новый взгляд на ранее увиденное и услышанное. В такой момент между актером и зрителем устанавливается обратная связь, позволяющая еще раз убедиться в том, что когда-то выбранная тобой творческая профессия была единственно верным и правильным решением.

- Театр и кинематограф неразрывно связаны со зрителем. Изменилась ли публика в XXI-м веке?

Не секрет, что зрители, воспитанные в традициях советской морали, которым сейчас за 50, в большей степени благодарнее, чем публика дня сегодняшнего. Наверное, сказываются рекламное внедрение, влияние Интернета, быстрый поиск ответа без желания вникнуть в суть, клиповое мышление. Хотя есть немногочисленные представители молодого поколения, кому дорога продукция советского кинематографа.

Может, в этом кроется и наша вина - старшего поколения. Например, почти 40 лет я пропагандирую кинематограф. Раньше этому направлению уделялось большое значение. Чтобы провести вечер встречи со зрителями, подготавливался фрагментарный сценарий из кинофильмов с участием актера, ответственность за который возлагалась на режиссера. Программа тиражировалась, и готовый материал проходил цензуру. Помню, как неподражаемая Любовь Соколова и другие члены комиссии со свойственной им скрупулёзностью просматривали подготовленный материал с участием вашего покорного слуги, выносили вердикт, давая жизнь моей кинематографической хронике. С такой программой я объездил весь Советский Союз, побывав в таких отдаленных точках, как Хабаровск, Камчатка, Таджикистан, Туркменистан.

Сегодня это начинание практически утратило свою актуальность. Человеческий фактор заменил Интернет. Чувственность и контакт с мастерством актера отошли на второй план, что, видимо, сказывается на восприятии нынешнего поколения, зачастую совершенно равнодушного к кинематографу прошлого столетия.

- Не буду лукавить, если отмечу, что форма вам к лицу. Полковничьи и генеральские погоны привнесли в копилку ваших достоинств массу зрительских симпатий. Что вы открыли для себя, воплощая на экране этих персонажей?

Впервые военную форму я примерил еще в юношеские годы. После окончания института и направления в Волгоградский ТЮЗ получил отсрочку от армии на пять лет. Соблюдая все условия договора, в 27 лет смог бы владеть заветным для кого-то «белым» билетом. Однако именно это обстоятельство шло вразрез с моими внутренними убеждениями. Поэтому, недолго думая, добровольно пришел в военкомат и заявил: «Хочу служить в Советской Армии». И служил. В ракетных войсках ПВО в Капустином Яре Астраханской области.

Ну а если говорить серьезно, есть такое понятие: костюмный артист. Со мной это качество живет долгие годы, еще с начала творческой карьеры. Здесь стоит вспомнить сыгранную мной в 1976 году роль летчика военно-транспортной авиации из кинофильма «Меня ждут на земле», бывшего капитана отдельного корпуса пограничной стражи в историческом фильме «Государственная граница» (1980-1988), полковника милиции в детективном телефильме «Следствие ведут ЗнаТоКи» (1971-1989).

Однажды, снимаясь в роли командира Красной Армии в фильме «Людмила» (1982) я испытал поистине потрясающие и незабываемые ощущения. Не успев ранним утром ступить с трапа самолета в Виннице, спустя считанные минуты я оказался на съёмочной площадке в шинели, с револьвером в руках, стремясь вместе с бойцами обезвредить вооруженную банду. Вокруг каскадеры, кто-то падает, тут же взрывы, вспыхивает огонь, стрельба… Вдруг - стоп-кадр. Ловлю себя на мысли, что я нахожусь не в реальной жизни, а «перенёсся» во времена Гражданской войны - лежу на боку в высокой траве, покрытой инеем, из револьвера вьется дымок и пахнет настоящим порохом...

Эпизоды съёмочного дня были настолько реальными и захватывающими, настолько приближенными к историческим событиям Гражданской войны, что возвращаться в действительность на тот момент не было ни малейшего желания.

- Вы сыграли полковника милиции в телесериале «Следствие ведут ЗнаТоКи». А приходилось ли вам когда-нибудь «вживую» сталкиваться со спецификой милицейской службы? Может, вспомните какие-то интересные случаи?

В 1985 году, по замыслу сценаристов, я предстал перед телезрителями в образе полковника милиции Алексеева, непосредственного начальника Знаменского и Томина. Эта роль помогла показать, что истинная ценность - не в погонах, а в человеке, который их носит.

В 2002 году режиссер Владимир Хотиненко, снимая продолжение «Следствие ведут ЗнаТоКи. Десять лет спустя», предложил мне уже роль генерала.

(К слову: многие ли теперь вспомнят, что слово «ЗнаТоКи» сложено из первых букв фамилий тройки главных героев: ЗНАменский, ТОмин, КИбрит?)

А курьезные случаи, конечно, бывали, как и у многих киноактеров. Однажды мы с супругой разъезжали по Подмосковью в поисках дачного участка. На посту ГИБДД нас за превышение скоростного режима остановили сотрудники. Оправдываясь и извиняясь за правонарушение, ну и, конечно, во избежание штрафа, я с удовольствием подписал каждому открытки со своим портретом. Прощаясь, мы по-дружески пожали друг другу руки, и я уверил инспекторов, что впредь такое не повторится. Прошел год. Еду по той же дороге, не замечая, что на спидометре лишние 20 делений. Откуда ни возьмись - сотрудник ГИБДД, жезлом указывающий остановиться. Выхожу, бью себя в грудь, что никогда ранее не превышал скорость, это вышло случайно. Вот, говорю, возьмите лучше открытки с моим автографом. И тут наступает развязка: на посту оказались те же ребята - с открытками, подписанными мною год назад!

А 1989-м проходили съемки к фильму о Фрунзе. Я изображал белогвардейского офицера, который попал в плен к «красным». Для следующих кадров ожидали рассвета. В связи с чем у группы появились три часа для отдыха.

Устроившись в съемочной экипировке в своей новенькой машине, мы с супругой уже видели первый сон. Вдруг - ненавязчивый стук в окно. Молодой человек тихим голосом произносит: «Можете ехать домой. Съемки переносятся на завтра - оператор уронил камеру в реке.

Так как времени было около четырех часов утра, я, как был - в гриме и потрепанной белогвардейской форме, выдвинулся по направлению к дому. У первого поста ГИБДД машину останавливает инспектор. Начинает представляться: «Старший сержант милиции Васи…». Но, глянув на меня, отпрыгивает в сторону со словами: «Дезертир, что ли?!» - «Нет. Началась гражданская война! – отвечаю я. «Аааа, - многозначительно тянет он. И, начиная понимать, что к чему, произносит: - Понял! Тогда можно автограф?»

- В портфолио сыгранных вами ролей есть и исключительно отрицательные персонажи. Зная вас как интеллигентного человека с возвышенными идеалами, хочу спросить: легко ли играть негодяев?..

Когда знакомишься с той или иной ролью, привлекает не факт «положительности» персонажа, а то, что и как в нем можно реализовать. И это является главной приманкой и основной задачей для претворения образа в жизнь.

Играя отрицательного героя, актер открывает в себе раскованность, непредсказуемость. Чем меньше ты стесняешься в выборе средств, тем интереснее может оказаться созданный тобой характер героя. Этакий мозаичный образ, который придется по вкусу зрителю.

После премьеры приключенческого фильма «Государственная граница» я был удостоен Диплома ВЧК КГБ за роль офицера Белой гвардии Сержа Алексеева (1987).

Кстати, во время правления Сталина произошел беспрецедентный случай. Однажды, после просмотра кинофильма «Тарас Шевченко» с Сергеем Бондарчуком в главной роли, Иосиф Виссарионович произнес: «Настоящий народный артист!» Опасаясь задать вождю вопрос, народный РСФСР или СССР, «придворные» приняли решение дать звание «Народный артист СССР». Так, в 31 год, «перескочив» одну наградную ступень, Бондарчук стал обладателем высшего почетного звания.

А те, кто изображал в кино негодяев, в то время редко удостаивались высоких званий. На вопрос «Может, дадим ему звание?..», Сталин чаще всего отвечал: «Нет. Пригласим его на банкет - и достаточно». Подтекст был таков: если актер хорошо сыграл отрицательную роль – значит, что-то с ним не чисто…

В свое время я параллельно исполнял роли таких героев, как Сальери - главный злодей мировой литературы и добрейший князь Мышкин. Несколько ранее посчастливилось сыграть Григория Мелехова в спектакле «Тихий Дон» на сцене Ростовского ОДТ имени М. Горького. Кстати, именно за эту работу в 29 лет я получил Государственную премию имени Станиславского, став на то время самым молодым лауреатом.

За годы артистической жизни мне довелось соприкоснуться в своих ролях с такими великими классиками, как Шолохов, Достоевский, Чехов, Пушкин, Горький, Дюма. Конечно, среди сыгранных мной персонажей были как положительные, так и отрицательные.

- Оглядываясь в прошлое, вы хотели бы что-нибудь изменить, исправить, повторить или забыть?

Да. Хотелось бы жениться сразу в третий раз! С женой Ларисой Петровной мы вместе уже 43 года. А первые две ошибки не совершать. Это дорогого стоит и укорачивает жизнь. Конечно, были и досадные моменты. Долгие годы я хотел сыграть Евгения Арбенина. Однажды я получил предложение попробовать себя в роли этого героя в театре Советской Армии. Но разные взгляды на пьесу Лермонтова «Маскарад» у режиссера театра Леонида Хейфеца и у меня, не позволили осуществиться этой мечте. Кстати, до меня Олег Борисов репетировал эту роль год, Вадим Ледогоров - шесть месяцев. Я, скрипя зубами, продержался 29 дней, а Сергей Юрский – 7.

- Увидим ли мы в ближайшее время на экранах или подмостках сцене обаятельного, нестареющего Аристарха Ливанова?

Сегодня я меньше снимаюсь в кино. Основное время занимает МХАТ, с которым я сотрудничаю вот уже 30 лет, гастроли, участие в концертах и фестивалях.

Неделю назад вернулся из Таллинна. Там с успехом прошел спектакль «Императрица», где Людмила Чурсина играет в роли Екатерины Великой, а я - Григория Потемкина. В этой интересной работе мы вместе со зрителями погружаемся в атмосферу XVIII века - зависть приближенных к царскому двору, слухи, домыслы, интриги, коварство… И хотя театральный антрепризный жанр столько не живет, вот уже 18-й сезон нам удается своей игрой на сцене удивлять публику, в том числе в Германии, Америке, в других странах.

В этом году я в третий раз «рекрутировался» для проведения церемонии на всероссийский праздник, посвященный памяти М.Ю. Лермонтова, в Государственном Лермонтовском музее-заповеднике «Тарханы». Фестиваль прошел под девизом «Любить - необходимость мне». Ежегодно, и это стало уже традицией, после возложения цветов на могилу поэта проходят творческие встречи с писателями и артистами, лермонтовские чтения, вручение премии им. М.Ю. Лермонтова.

Замечу, что вся ответственность за проведение этого праздника вот уже который год возлагается на меня.

- Аристарх Евгеньевич, есть ли у вас пожелания для тех, кто днем и ночью бережет покой и обеспечивает безопасность граждан нашей страны?

Безусловно, служба эта нужна и важна. Сегодня, когда случаются теракты, происходят коррупционные разоблачения, обеспечение порядка и безопасности граждан - одно из важных направлений деятельности сотрудников правоохранительных органов. Но не стоит при этом забывать о простых человеческих истинах. Говорю это потому, что некоторые офицеры порой забывают о том, что они, в первую очередь, - люди. Применительно к себе скажу, что с такими индивидами совсем не хочется держаться открыто и просто - так, как я привык себя ощущать. Наблюдая в течение жизни за представителями силовых структур в самых разных чинах и званиях, я неоднократно отмечал: если офицер гуманно относится к людям - ему это помогает, а не вредит.

Беседу вела ЕЛЕНА БЕЛЯЕВА

Визитная карточка

Аристарх Евгеньевич Ливанов - советский и российский актёр театра и кино. Народный артист Российской Федерации (1999).

Родился 17 марта 1947 года в Киеве. В 1969 году окончил Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии. По распределению был направлен в Волгоградский ТЮЗ.

Сыграно более 80 ролей на театральной сцене. Работал в Волгоградском драматическом театре, в нескольких театрах Ростова-на-Дону и Таганрога. В 1977 году принят в Театр имени Моссовета. С 1987 года и по сей день на договорной основе сотрудничает с МХАТ им. М.Горького. Первая роль в этом театре - Барон «На дне».

Разноплановый актер, снявшийся более чем в 100 ролях в кино. Кинодебют состоялся в 1969 году в кинофильме «Эти невинные забавы». Широкую известность актёру принесла роль белого офицера Сержа Алексеева в приключенческом фильме «Государственная граница» (1980).

В числе наиболее известных роли в кинофильмах: «Затишье» (1981) – Астахов; «Людмила» (1982) - бывший офицер царской армии;

«ТАСС уполномочен заявить» (1984) – помощник Велша; «Следствие ведут знатоки» (1985) – полковник милиции Алексеев; «Палач» (1990) – Сергей Гаврилов; «Тридцатого уничтожить» (1992) – капитан «Одиннадцатый»; «На Муромской дорожке» (1993) - Алексей; «Русский роман» (1993) – полковник Тумановский; «Я кукла» (2001) – полковник ФСБ; «Сармат» (2004) – генерал Толмачев.

Женат, имеет дочь.

Россия > СМИ, ИТ > mvd.ru, 27 ноября 2016 > № 2001132 Аристарх Ливанов


США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > gazeta.ru, 27 ноября 2016 > № 1988381

«Трамп не был в Нью-Йорке крупной фигурой»

Профессор Университета Дьюка рассказала о роли традиционных медиа в выборах в США

Александр Братерский

После неожиданной победы Дональда Трампа на президентских выборах в США все больше наблюдателей задаются вопросом о том, как будут строиться отношения избранного президента с «четвертой властью». Как Трамп победил благодаря СМИ, превратившим шоумена в политика, «Газете.Ru» рассказала профессор политологии Университета Дьюка Эллен Мицкевич, автор многих книг, посвященных роли медиа в политике.

— Как СМИ помогли Трампу в его президентской кампании?

— В 2015 году американские СМИ считали его непредсказуемым кандидатом, позиции которого шли вразрез с принятым дискурсом. В связи с этим ему уделялось огромное количество бесплатного эфирного времени. Его телегеничность и способность держать аудиторию повышали рейтинги политических передач и выпусков новостей, что привлекало рекламодателей.

Не думаю, что он был прям уж такой знаменитостью до того, как принял решение выдвигаться президентом. Его шоу «Кандидат» было популярным, но по рейтингам, конечно, его невозможно сравнить с трансляцией футбольного Суперкубка. Его деловые связи тоже не были столь обширны, как он предпочитал делать вид, в Нью-Йорке он не такая уж и крупная фигура.

Именно эффект низкой базы, его небольшая известность по сравнению с другими крупными игроками превратили его по ходу праймериз из средней руки бизнесмена в более весомую фигуру. Следившие за его политической карьерой не могли ожидать, что так произойдет.

Неожиданная победа над конъюнктурными кандидатами разогрела интерес к нему со стороны медиа еще больше. Во второй части кампании вся страна уже знала его и его позицию по ключевым вопросам, хотя он и менял ее постоянно.

— Можно ли считать, что часть успеха ему принесла трата больших средств на digital consulting?

— Трамп, конечно, пошел в цифровую сферу во многом из-за выгодности направления. Но он также справедливо подчеркивает, что это давало ему постоянную связь с сотней тысяч своих поклонников. И да, это было дешевле, чем те миллионы долларов, которые потратила кампания Хиллари на телевизионную рекламу. В моем штате это было особенно заметно. В этом году за Северную Каролину шла борьба, и на нас обрушился такой поток рекламы, которую мы раньше не видели. Кандидаты постоянно приезжали сюда, тут были и Барак и Мишель Обама, и Мишель в отдельности с Хиллари.

— Если говорить о Хиллари, то в чем была ошибочность ее кампании?

— Госпожа Клинтон делала ставку на гендер и видела в женщинах группу, которую можно было мобилизовать для поддержки своей кандидатуры. Но, как и в 2008 году, когда она проиграла праймериз Бараку Обаме, этого сделать не удалось. Есть такие судьбоносные вопросы, которые важны для одной категории женщин и не важны для другой — например, расовый вопрос, — и Клинтон должна была это понимать. Она надеялась, что сможет сыграть на этих настроениях, но не смогла этого сделать ни в 2008 году, ни сейчас. Исследования показали, что избирательные предпочтения женщины не монолитны.

Так, согласно данным социологии, Трампа поддержала большая доля женщин с высшим образованием — потенциальных избирательниц Клинтон.

— Казалось, что СМИ действительно начали очень жесткую кампанию против Трампа, просто уничтожая его репутацию. Возможно ли, что люди просто решили голосовать от противного?

— Я бы возразила против такого обобщения. Надо точно говорить, о каком именно периоде идет речь. Мне кажется, что вначале был довольно затянувшийся период, когда Трампа просто не принимали всерьез. Тогда никто не предполагал, что он будет одним из ключевых участников праймериз, и после того, как Трамп стал добиваться успехов, СМИ начали понимать, что они ошиблись, проигнорировав его. И то, что мы увидели в дальнейшем, стало своеобразной отдачей, следствием того, что СМИ не сделали свою работу, не выполнили свой журналистский долг. На поздних этапах медиа стали осознавать свою недоработку и посвящали избранному президенту все больше внимания. Хотя, конечно, были примеры и однобокого освещения, как в журнале New Yorker.

— В России эту президентскую кампанию сравнивали с президентской кампанией 1996 года, когда СМИ открыто встали в поддержку Ельцина против Зюганова. Как вы относитесь к этому сравнению, учитывая, что вы хорошо знаете историю СМИ России?

— Я не думаю, что такое сравнение возможно. Давайте возьмем New York Times, издание «золотого стандарта» журналистики. Они не перестали публиковать расследования в отношении госпожи Клинтон, о ее кампании, о ее позициях. Даже когда редакция осознала, что должна писать о Трампе гораздо больше, чем приходилось до этого, они продолжали отводить столько же газетного места госпоже Клинтон. При этом не стоит забывать, что впервые в истории у кандидатов были такие колоссальные негативные рейтинги. На этом фоне в СМИ постоянно присутствовала и позиция проигравшего Клинтон праймериз Берни Сандерса.

Все это было гораздо сложнее и гораздо конкурентней, чем кампания в России в 1996 году.

— Согласно недавнему опросу социологической службы Gallup, американцы испытывают все меньше доверия к СМИ. Как это можно объяснить?

— Это падение продолжается достаточно долгое время — с 1991 года. Был короткий подъем в 2005 году, но с 2007 года тенденция продолжилась. Причин много, одна из них — в сокращении числа СМИ из-за экономической ситуации. Падение доверия к традиционным медиа идет параллельно с подъемом влияния социальных СМИ, блогеров, которые имеют возможность взглянуть на ситуацию с той точки зрения, которой придерживается читатель.

Люди хотят читать то, с чем они уже согласны.

К тому же возникает вопрос, насколько журналисты из больших СМИ понимают реальные проблемы страны. Когда я читаю репортажи московского бюро New York Times, то я вижу, что они все ориентируются на мнения в Москве и Санкт-Петербурге, и таким образом они теряют возможность показать, что происходит в огромной стране, где в регионах совершенно разные уровни благосостояния. То же можно сказать и о США: я не думаю, что люди в других странах понимают, насколько различаются наши регионы и как то, что происходит в Вашингтоне, очень по-разному воспринимается в других частях страны.

— Как вы прокомментируете роль телевидения в президентской кампании?

— Для национальных телеканалов новостью становилось то, что Трамп писал в своем твиттере.

Но все равно нельзя утверждать, что в кампании-2016 традиционные медиа окончательно потеряли влияние. Первые дебаты собрали самую большую аудиторию в истории США. Последующие также смотрело достаточно серьезное количество людей, но первые привлекли особенно много внимания, потому что любопытно же было, как эти двое будут вести себя друг с другом перед телекамерами. Трамп не очень хорошо себя показал на первых дебатах, но научился многому на вторых и третьих. Однако я бы не сказала, что это в конечном счете имело значение.

Анализируя дебаты, один из телевизионных аналитиков дал оценку, с которой я соглашусь. Он сказал, что рейтинги одобрения и неодобрения аудитории не имеют большого значения для сторонников Трампа, потому что они оценивают его по совершенно другим параметрам. И мне кажется, это наиболее точное определение. То, что в нем искали его сторонники, очень отличается от того, что ищут элиты.

— Каким вы видите президентство Трампа?

— Трамп — не республиканец и не демократ, у него нет твердой позиции, он не догматик, его позиция меняется. Для того чтобы это понять, достаточно посмотреть его интервью программе «60 минут». Первое, о чем он говорил, — это инфраструктура страны, которая нуждается в улучшении, и Трамп связывал эту проблему с новыми рабочими местами.

Это очень похоже на то, что делал Франклин Рузвельт, когда создавал Управление общественных работ.

Кроме того, я поняла, что никакой стены не будет, а в миграционной политике Трамп будет следовать политике Обамы, который, не особо афишируя, выслал миллион нелегальных эмигрантов, совершивших преступления. Что же касается отношений с Россией, тут Трамп будет следовать бизнес-интересам. Для него бизнес — это локомотив. И он будет исходить из того, что вы можете ему предложить и где можно найти общие точки соприкосновения. Но главное, конечно, как себя будет вести Россия. Если российское правительство не будет действовать агрессивно и предпринимать действия военного характера, это будет иметь значительно больший эффект, чем любые шаги Трампа. Он в первую очередь будет реагировать.

— В Кремле изучают прошедшую кампанию с большим вниманием. Какие уроки российские политологи и власть могут из нее извлечь?

— Эту кампанию сделало интересной реальное, а не искусственное соревнование. Особенно это было заметно на стадии праймериз — там были люди с очень разными позициями.

Если у вас нет реальной конкуренции, а в качестве оппозиционной силы выступает Жириновский, то это не настоящая кампания.

Вы как зритель должны знать, в чем реальное отличие кандидатов друг от друга. Иначе люди просто выключают предвыборную рекламу и остаются дома, не идут голосовать. Если нет программы, направленной на конкретного избирателя, нет и интереса к выборам.

На прошедших выборах в России была зафиксирована самая низкая явка, и это очень настораживает. Нужно задать себе вопрос: почему?

США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > gazeta.ru, 27 ноября 2016 > № 1988381 Эллен Мицкевич


Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 23 ноября 2016 > № 1984230

Марк Захаров: «Горин был последним человеком, который мог мне грубить»

Елена ФЕДОРЕНКО

В «Ленкоме» премьера — Марк Захаров завершает работу над «Днем опричника». Пьесу по романам Владимира Сорокина написал сам режиссер. Материал выбран достаточно острый, заняты популярные любимые актеры — все это будоражит зрителей. «Культура» расспросила художественного руководителя о новом спектакле, предстоящем юбилее театра и заодно побеседовала о сегодняшнем искусстве.

культура: Чем Вас привлекла проза Владимира Сорокина, к которой отношение весьма неоднозначное?

Захаров: Немирович-Данченко когда-то говорил, что если театр не ставит современных авторов, то он деградирует и теряет необходимый контакт со зрителем. Сорокин — наш современник и замечательный писатель, непростой. Считаю его продолжателем гоголевской традиции. В его книгах — резкие, подчас эпатажные зарисовки человеческой души, и далеко не всегда ее светлых сторон. Он обладает особым юмором, какой иногда можно назвать черным, и сарказмом — сочным, выразительным, непредсказуемым. Это мне нравится. Правда, не все его произведения я читал с удовольствием, от иных — вздрагивал. Собственно, потому он и значительный прозаик, чтобы не принимать его сразу, целиком и полностью.

В основу спектакля мы положили роман «День опричника» и включили некоторые фрагменты «Теллурии». Если говорить о прагматическом смысле, то есть в обоих романах авторское предостережение. Не стоит всех делать героями. Историю России надо знать и уважать, но и понимать, что деяния прошлого не всегда могут считаться достижениями, не все исторические персонажи прекрасны. Это может привести к абсурду, и тогда после Ивана Грозного можно поставить памятник Лжедмитрию, и не одному, их же история знала несколько. Известно, что они были образованными людьми, особенно Лжедмитрий I, пытавшийся внедрять некоторые западные нормы в российскую действительность.

культура: Вы всегда внимательны к слову, нередко скрещиваете творения даже не одного, а разных авторов. То, что Вы соединили два романа, как раз не удивляет. Принимал ли автор участие в написании пьесы?

Захаров: Я благодарен Сорокину за то, что он предоставил возможность распоряжаться своими произведениями. Так обычно бывает в кинематографе, когда выкупается право на использование того или иного прозаического текста. По такой же формуле закреплены наши деловые взаимоотношения с Сорокиным. Хотя возникали некоторые сложности. Я давно начинал эту работу, потом остановился из-за трудностей, но о них скучно и долго рассказывать. После перерыва, сравнительно недавно, снова приступил к написанию сценической версии.

Сорокин же вдруг сказал: «Лет 5–6 назад, когда вы собирались ставить спектакль, было вовремя, а сейчас годы прошли, и все уже не столь актуально и интересно». Авторы вообще о своих произведениях подчас рассуждают странно. Мы с Владимиром Георгиевичем вошли в переписку, я попытался поспорить и объяснить, что его романы продолжают оставаться весьма нужными и сообразными нашему времени, нашим вкусам, потребностям, тревогам и некоторым печалям. Убеждал. Когда появилась поэма Гоголя «Мертвые души» в 1842 году, передовая часть русского общества с интересом знакомилась с новым произведением не только потому, что было вовремя. Разве годы спустя «Мертвые души» утратили свое значение?

культура: Кризис, санкции, нестабильная международная обстановка... Кажется, стоит успокоить человека, гармонизировать его внутренний мир, что ли. Вы же беретесь за романы, где будущее представлено диким средневековьем, за антиутопию, что изначально предполагает описание отрицательных тенденций развития.

Захаров: Знаете, меня еще в школе учили, что у Гоголя в «Ревизоре» главный герой — смех. Думаю, юмор, гротеск и сарказм, которыми начинены произведения Сорокина, особенно те, что взяты в качестве исходного материала, вызовут здоровый смех, и он компенсирует недостаток положительных явлений и персонажей. Должен сказать, что мы, рассуждая на тему, предложенную писателем, кое-что изменили и придумали по-своему, по законам театра. Вспоминали Чайковского — он не обижался на брата Модеста за то, что тот сокращал, дописывал и переписывал Пушкина, это делалось для того, чтобы опера «Пиковая дама» сценически прозвучала, стала интересной и заразительной для зрителей. Идем примерно тем же путем.

культура: В каждом Вашем спектакле — всегда яркий герой: Тиль или Хоакин, Фигаро или Тевье-молочник, граф Резанов или Пер Гюнт. В новом, видимо, опричник Андрей Комяга, чей рабочий день вмещает множество важных государственных поручений. Кто он для Вас?

Захаров: Знаете, мы немножко дофантазировали. Комяга проходит через все круги ада, его мозг начинает испытывать определенный дискомфорт, в сознании случаются изменения. То, что он видит и чувствует, вступает в противоречие с тем, что делает по должности. Мы постарались превратить Комягу в персонажа, который должен вызвать определенные позитивные эмоции в зрительном зале.

культура: То есть он человек симпатичный?

Захаров: В конце концов — да, хотя и не сразу. Он дорог мне тем, что не с начала заявлен как абсолютно положительное действующее лицо, а находится в пути и в состоянии, когда подсознание опережает разум и интеллект. Комяга начинает сомневаться в том, чему служит, в заданиях, что должен выполнять. Постепенно в какой-то степени он освобождается от скверны и превращается в человека, достаточно симпатичного и вполне понятного нам.

культура: Представьте актеров, занятых в спектакле.

Захаров: Получилось изобилие народных артистов. Комягу играет Виктор Раков, Батю — главного опричника — Сергей Степанченко, в остальных ролях — Дмитрий Певцов, Татьяна Кравченко и артисты, пришедшие в наш театр сравнительно недавно: Виктор Вержбицкий и Владимир Юматов. Забыл Александру Захарову — она играет вдову Куницыну, роль хотя и не очень объемная, но важная для того просветления, какого мы ищем по линии Комяги. Жена столбового. Мужа повесили, ребенка отобрали, в спектакле идет напряженная борьба за младенца. Правда, браком она тяготилась.

культура: По-моему, в романе иначе?

Захаров: Это наши фантазии и наши добавления в сюжет.

культура: Пьесу Владимир Георгиевич читал?

Захаров: Читал, когда она была только написана. Ему понравилась, дал добро, никаких возражений у него не возникло.

культура: Автор прилетит на премьеру?

Захаров: Надеюсь. Я сейчас немного опасаюсь с ним разговаривать...

культура: Сегодня театр многолик, и в нем все ярче проявляются два полюса: «чернуха» с ужасами и тупиками и откровенная развлекаловка, так?

Захаров: Согласен, такая тенденция существует. Есть еще спектакли режиссерских ребусов. Они меня не увлекают и довольно быстро забываются. Не выходит у меня к ним эмоционально подключиться.

культура: Какой театр Вам ближе?

Захаров: Во мне бушует то, что я называю дурной романтикой и дурным оптимизмом. От них я не могу убежать. Наверное, уже и не хочу. Есть стремление продолжать традиции русского театра. Известно, что наши предки, досмотрев что-то серьезное, допустим, «Грозу» Островского, требовали, чтобы в конце им показали водевиль.

культура: На десерт?

Захаров: Для них эта кода казалась очень важной. Наверное, и нам необходимо, чтобы от театра оставалось послевкусие радостное и приятное, а не гнетущее и тягостное. Сложностей в нашей жизни хватает, как и отрицательных эмоций. Добавлять их, как и пугать зрителей, мне никогда не хотелось. И сегодня не хочется.

культура: Можете назвать, к примеру, двух режиссеров, чьи спектакли Вам интересны?

Захаров: Стараюсь смотреть новые спектакли, но сейчас был занят репетициями и что-то пропустил. Нахожусь под впечатлением от режиссера Юрия Бутусова, он, по-моему, замечательно поставил «Доброго человека из Сезуана» в театре Пушкина. Любопытен Кирилл Серебренников. Мне не хочется пересматривать одну из последних его работ «Машину Мюллер», но я с уважением отношусь к нему как к личности. Он ищет новые способы театральной выразительности и рождает новые идеи, что важно.

культура: Прошел тишайший съезд Союза театральных деятелей — при закрытых дверях. Спокойствие нарушило неожиданное выступление Константина Райкина. Только ленивый не рассуждает теперь о цензуре. СТД даже организовал дискуссию на означенную тему, где собственно о цензуре и не говорили. Но выступающие касались темы запрета художественных произведений общественными организациями и людьми, не имеющими отношения к искусству.

Захаров: Недавно у нас состоялась достаточно продуктивная и интересная встреча с Сергеем Владиленовичем Кириенко — первым заместителем руководителя администрации президента России. Присутствовало ограниченное количество людей — человек десять, в основном деятели московские, из Петербурга приехали Андрей Могучий и Лев Додин. Говорили о самозваных цензорах, примитивных «патриотических» и «православных» активистах, которые представляют якобы общественные организации и не гнушаются разного рода хулиганскими действиями: врываются на сцену, обливают мочой экспонаты в галерее, подкладывают свиные головы на входе в театры. По форме проявления это разнузданный бандитизм, и его нельзя оставлять безнаказанным. Нас услышали.

культура: В чем может выражаться настоящий, а не примитивный патриотизм у нормального человека?

Захаров: Нормальный человек не будет говорить об этом. Тем более кричать, наворачивая словесные обороты. Вообще риторика по поводу собственного патриотизма мне кажется подозрительной и вызывает недоверие. Настоящий патриотизм не декларируется, а проявляется в поступках людей, имеющих возможность их совершить. Патриотизм — чувство интимное, как и отношения с верой. Когда я учился в институте, нас иногда спрашивали: вы боретесь за мир? Я отвечал: да, конечно, я — за мир. Был такой обмен речевыми заклинаниями, и они получили вполне заметное распространение в культуре нашей страны. Страна же огромна по размерам и силе инерции, и ей, как большому океанскому лайнеру, чтобы повернуть и изменить курс, надо заблаговременно готовиться. И постепенно. Сразу ничего не выйдет.

культура: Театральная цензура все-таки нужна?

Захаров: Полагаю, если человек получает в свое распоряжение театр и становится художественным руководителем или директором, то уже прошел через многие фильтры и способен отличить произведение, достойное зрительского внимания, от того, что может навредить, усугубить неприятности, накопленные в жизни.

Говорю на эту тему осторожно, потому что иногда лучше не выносить готовый вердикт, а подождать. Время обладает целебным свойством, оно все расставит по местам. Мы помним судьбу «Лолиты» Набокова и бунинских «Темных аллей», запрещенных к печати в ряде стран. Происходят какие-то изменения, и к ним надо относиться со здоровыми мозгами, не торопиться с выводами. Если в момент создания «Черного квадрата» Казимира Малевича активистов снабдили бы черной краской, и они, растиражировав полотно, поехали бы по регионам знакомить зрителей с произведением супрематизма, оно, думаю, не вызвало бы никакого энтузиазма.

Излишки болезненной фантазии уходят. Помню мучения Игоря Кваши, когда ему предложили сыграть в иностранной пьесе о том, как человек влюбился в козу и у него возникли серьезные проблемы сексуального и эмоционального характера, связанные с этим животным. Театр настаивал, Кваша страдал — в конце концов все забылось, произведение не стало рубежом в развитии мировой драматургии.

культура: Под молох скандала попала и опера «Дети Розенталя». Либретто к ней написал, кстати, Владимир Сорокин. Прошло время, и сейчас уважаемая фирма «Мелодия» выпускает диск этого сочинения Леонида Десятникова.

Захаров: Все-таки надо уметь ждать. Терпеливо и спокойно. Примеров много. Мой любимый композитор — Сергей Прокофьев. Будучи студентом, снимался в массовке фильма-балета «Ромео и Джульетта» и слушал эту музыку каждый день. Конечно, Чайковский и русская классика для меня были священны, но новое, колючее и непривычное, что было в прокофьевских мелодиях, стало мне дорого после ежедневных прослушиваний. «Подмосковные вечера» запела вся планета, они стали знаком и символом русской культуры, а ведь песня первоначально подверглась резкой критике. Авторов признали неудачниками: «Как это — речка движется и не движется? Надо освобождаться от таких бредовых идей». А «День Победы» Давида Тухманова, под него сейчас маршируют колонны на Красной площади во время парада? В мелодии услышали элементы чуждого советскому человеку фокстрота и не пропускали в эфир. Только благодаря Льву Лещенко, исполнившему «День Победы» в обман телевизионного руководства, о песне узнала вся страна, публика восприняла ее восторженно, и сейчас она по праву — гордость и украшение нашей культуры.

культура: Вы излишне строги к своим работам. Считаю, рано сняли, например, «Тиля» или «Жестокие игры». Но есть в репертуаре долгожитель — «Юнона и Авось». Спектакль не стареет, в прошлом сезоне посмотрела — будто вчера поставлен, а не три с половиной десятилетия назад.

Захаров: Да, «Юнона» сейчас идет, может, лучше, чем раньше, особенно в пластических массовых сценах. Пришло новое поколение молодых ребят, а они интенсивно занимаются хореографией уже в театральных училищах. Раньше, когда мы выпускались с первым составом, пластической подготовке не придавалось такого большого значения. Эта рок-опера очень сбалансирована, я даже пытался сделать комплимент Алексею Рыбникову, сказал, что он многие фрагменты не сочинил, а уловил с небес. Там есть церковные песнопения, переосмысленные, талантливый композитор имеет право что-то брать из Евангелия и переводить на музыку. В спектакле хороша ритмическая основа, она помогает держать его в форме. Мне сказали коллеги, и я поверил им, что в день наших репетиций «Юнона» играется лучше, с большей заразительностью. И потом в самой истории есть такая любовь, есть характеры, есть, наконец, явление Богоматери, у которой особые отношения с российской культурой и менталитетом. Спектакль был принят сразу и без всяких поправок — совершенно неожиданно для нас, мы-то готовились к тому, что можем в чем-то уступить, а в чем-то нет. Андрей Вознесенский предложил поехать в Елоховский собор благодарить Казанскую Богоматерь за поддержку. Так мы и поступили.

культура: Что еще Вам помогает в жизни?

Захаров: Две наши собаки, эрдельтерьер и фокстерьер, производят некое целебное воздействие.

культура: Между собой дружат?

Захаров: Они хорошо живут, но иногда фокстерьер, а у него жуткий, тяжелый, просто отвратительный характер, переходит все границы. Большой эрдельтерьер относится к товарищу терпимо, даже когда тот его кусает. Но были случаи, когда не выдерживал и срывался. Приходилось даже прибегать к помощи ветеринаров.

культура: Потом мирились?

Захаров: Да, сразу, и ложились спать рядом. Большой пес никогда не идет домой с улицы без маленького. Есть у них некая корпоративная солидарность.

культура: Пятое десятилетие Вы во главе «Ленкома», воспитали несколько театральных поколений. Изменилось ли актерское племя?

Захаров: Меня спрашивают часто, какая молодежь была раньше. Знаете, я вспоминаю себя студентом ГИТИСа, и мне кажется, что я и мои товарищи очень уступаем современным ребятам. Среди них есть те, кто вызывает восторг и любопытство. По интеллектуальному уровню они превосходят выпускников театральных вузов, пришедших в театры 50–60 лет назад. Это мое субъективное мнение, но достаточно устойчивое.

культура: Сезон для «Ленкома» юбилейный. Как будете отмечать 90-летие?

Захаров: В январе пройдет торжественный вечер, очевидно, «Хрустальная Турандот», которой занимается Борис Петрович Беленький, вручим награды людям, продолжающим традиции театра. Готовим к изданию большую книгу с иллюстрациями, где вспомним всю историю. От ТРАМа и «Синей блузы», через исторические этапы, связанные с именами Ивана Берсенева, Софьи Гиацинтовой, Ростислава Плятта, Аркадия Вовси, — к Николаю Караченцову, Инне Чуриковой, Александру Збруеву, Олегу Янковскому, Евгению Леонову, Александру Абдулову и, конечно, к нынешнему поколению ленкомовцев.

культура: Если задумываетесь об истории своего театра («Ленком — мой дом» — так ведь называется одна из Ваших книг), какую картинку рисует фантазия?

Захаров: Самая яркая — гармонь Николая Крючкова, его звездный путь начинался в ТРАМе.

культура: Когда Вы вспоминаете Григория Горина, понимаешь, что незаменимые люди есть.

Захаров: Конечно. Горин был последним человеком, который мог мне грубить. Остальные все-таки опасаются. Правда, после грубости он сразу переходил на какие-то конструктивные предложения, мы с ним работали в очень тесных, дружеских отношениях, он придумывал отдельные фразы, какие-то повороты для спектаклей. Для меня это дорого. Человек умный, он научил меня многому. Например, что бывают мысли вечерние и утренние. Первые, по мнению Горина, носят взрывной характер, сразу хочется воскликнуть: «Эврика, найдено, вот как надо!» А поутру они вдруг меркнут. Утренние соображения дороже вечерних озарений.

Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 23 ноября 2016 > № 1984230 Марк Захаров


Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 23 ноября 2016 > № 1984175

Геннадий Хазанов: «Чтобы уйти со сцены, нужно феноменальное мужество»

Евгения КОРОБКОВА

«Он все врет. Такого враля свет не видывал. Но врет — талантливо. И не любить его невозможно», — так режиссер Никита Михалков отрекомендовал своего давнего друга Геннадия Хазанова. 21 ноября худрук Театра Эстрады встретился со студентами Академии. Хазанов рассказывал анекдоты, удивлял модными черно-белыми кроссовками без шнурков и не переставал хвастаться отличной памятью.

слушатели: Как Вы выбрали свой жизненный путь?

Хазанов: Благодаря Аркадию Райкину. В послевоенной Москве телевизоры были большой редкостью, но муж нашей соседки где-то достал «КВН-49». Не представляю, каким образом ему это удалось, может быть, потому что работал заведующим отделом в одном магазине. На экране в виде линзы с налитой в нее дистиллированной водой я впервые увидел Аркадия Исааковича. И все для себя понял. Это было в конце 50-х годов прошлого века. Не позапрошлого, прошу заметить.

Потом я сбежал с урока физики, чтобы проникнуть на мастер-класс Райкина, подкараулил его возле машины и сказал, что очень хочу попасть на спектакль. Удивительно, но он дал мне свой номер телефона, а на следующий день я, гордый, пошел в учительскую, на глазах изумленных педагогов позвонил оттуда и важно спросил: «Алло, это квартира народного артиста СССР Аркадия Райкина?»

Надо признаться, на том спектакле, куда позвал Райкин, я так ничего и не рассмотрел. Меня посадили в оркестровую яму, и, когда я встал вместе со всеми музыкантами, дирижер больно ударил меня палочкой по лбу, чтобы я спрятался.

культура: Вы были дружны с Аркадием Исааковичем?

Хазанов: Сказать, что мы дружили, нельзя. У Райкина с друзьями было непросто, это вполне естественная вещь, насколько могу судить, прожив целую жизнь. Процессы накопления и осмысления должны происходить в одиночестве. Райкин был для меня этической и профессиональной системой координат, хотя я довольно быстро понял, что если не смогу найти собственной тропинки, так и останусь человеком, про которого говорят: он работает под Райкина. Поэтому довольно много времени я провел в поисках своего пути.

В последний раз мы встретились за два года до его ухода. Это было на концерте в зале «Россия». Аркадий Исаакович был очень плох. Я вел его до сцены, он еле-еле передвигался. С тяжелым сердцем мне пришлось возвращаться в ложу. Но открылся занавес, выскочил Райкин — совсем другой, будто в нем включились какие-то невидимые механизмы.

культура: Как Вы относитесь к людям, которые до самого конца не могут расстаться со сценой?

Хазанов: Чтобы уйти — нужно феноменальное мужество, оно есть далеко не у всех. Разве что мой педагог, Надежда Ивановна Слонова, могла посмотреть в зеркало и сказать: «Надя, такое лицо лучше всего носить в штанах». Ей было всего 52 года. Но это — уникальная женщина. Думаю, меня долго не принимали ни в одно театральное заведение, чтобы судьба привела к ней.

слушатели: На рассвете карьеры Вы работали с Леонидом Осиповичем Утесовым. Многому ли он Вас научил?

Хазанов: Безусловно. Помню, как мы сидели в ресторане. Официантка подала суп. Утесов попробовал, подозвал официантку и вручил ей тарелку. «Что такое, вам не понравилось?» — пролепетала девушка. «Деточка, — отвечает Утесов, — это даже кушать не надо. Это уже г...». Так что да, он меня научил очень многому.

культура: Как Вы считаете, почему сегодня исчезли сатирические произведения?

Хазанов: Знаете, я не слежу за сатирическим жанром. Потерял интерес. Но, чтобы ответить на ваш вопрос, предлагаю посмотреть на улицу. Какая сатира сравнится с реальностью? Как говорил Станислав Ежи Лец, сатира никогда не сможет сдать экзамены, потому что в экзаменационной комиссии сидят ее объекты.

культура: Что думаете о современных комиках, стендаперах?

Хазанов: У этих людей давно началась атрофия сердечной мышцы. Даже самые талантливые артисты не смогли избежать этой участи. Жванецкий, например. Все время шутит, выдавливает что-то из себя, но ведь это всего лишь инерционные ходы. Он когда-нибудь бывает собой? Помнит, какой он? Юмор должен быть средством, а не целью. Однако для наших комиков — это цель, потому что зритель, превратившись в фабрику смеха, только и ждет, чтобы его непрерывно веселили.

культура: Может быть, это связано с упрощением слушателя?

Хазанов: Хотите сказать, раньше публика была умнее? Да ничего подобного. Помню, на Дальнем Востоке один администратор, глядя, как Миша Козаков объявляет номера, учил его делать «правильные финалы». Вышел на сцену и сказал: «Товарищи, вы никуда не торопитесь?» Зрители отвечают: «Нет». Администратор: «Вот так, не торопясь, по домам, по домам».

слушатели: Вы руководитель Театра Эстрады. Приходилось ли Вам сталкиваться с цензурой?

Хазанов: Знаете анекдот: «Стоит еврей на светофоре и не двигается. Красный загорелся, желтый, зеленый — ноль реакции. Светофор по второму кругу горит — то же самое. Подходит прохожий, спрашивает: «Мужчина, отчего вы стоите, зеленый же?» Еврей: «А я им не верю». Человеку, который поднял всю эту шумиху, хочется задать два вопроса. Первый: какая судьба ожидала бы актеров вашего театра, если бы они начали негативно высказываться в ваш адрес? Второй: представьте, вы в ресторане заказываете блюдо, которое хотите, а официант несет то, что кажется интересным ему. Ваша реакция? Конечно, этот человек может ответить, мол, я трачу деньги налогоплательщиков. Тогда возникает третий вопрос: а вы спросили налогоплательщиков, чего они хотят?

слушатели: А что Вы думаете о КВН? В советские времена эта передача была оплотом свободы.

Хазанов: Сам по себе КВН — гениальное изобретение. Но сейчас у нас переизбыток. Произошла кавээнизация страны. То есть дилетантизм возведен в ранг профессии. Вот художники просят денег на свое самовыражение, жалуются, что им не хватает финансирования. У меня вопрос: а с чего ты взял, что твою шизофрению надо оплачивать? Найди спонсоров, продай квартиру. Недавно в «Электротеатре «Станиславский» показывали спектакль: выходит артистка и на наших глазах — мочится на сцену. Остальные актеры вокруг этой лужи мочи играют пьесу. Разве такое было возможно в СССР? Я не идеализирую те времена. Но если вы говорите о цензуре, то где она?

слушатели: Ваше отношение к славе?

Хазанов: Нет ничего более иллюзорного и малозначащего, с моей точки зрения. Я видел ревущие стотысячные стадионы, слышал и крики «Уходи». Слава ничего не стоит. Тебя кидают на второй день, если ты перестаешь быть домработником толпы, особенно в жанре, который предполагает немедленный ответ.

культура: Что Вас удивляет в жизни?

Хазанов: Необучаемость человечества. Неужели невозможно научиться не воевать, не унижать, не стрелять. А еще меня удивляет, что сегодня порядочным считается тот, кто гадости делает без удовольствия. Впрочем, я уже понял, что мир переделывать не надо. Он будет жить по своим законам, по своему сюжету, а тебе — нужно заниматься собой и стараться хорошо выполнять свою маленькую задачу.

Россия > СМИ, ИТ > portal-kultura.ru, 23 ноября 2016 > № 1984175 Геннадий Хазанов


Россия. ПФО > СМИ, ИТ > lgz.ru, 23 ноября 2016 > № 1979530

Творить не благодаря, а вопреки

Ермакова Анастасия

Национальные писатели стремительно лишаются своего читателя – собеседника на родном языке

«ЛГ»-ДОСЬЕ

Вячеслав Ар-Серги – поэт, прозаик и переводчик, драматург и киносценарист.

Родился в 1962 году в деревне Новая Казмаска Завьяловского района Удмуртии. По основному образованию – филолог. Первая книга (коротких рассказов) вышла в свет в 1986 году. В 1989-м был принят в Союз писателей СССР. Ныне Вячеслав Ар-Серги автор более 40 книг поэзии и прозы, опубликованных в России и за её рубежами. После завершения своей газетно-журнальной работы в СМИ – с середины 1990-х годов полностью перешёл на профессиональную писательскую работу.

Заслуженный работник культуры Удмуртии. Лауреат Республиканской литературной премии имени Флора Васильева (г. Ижевск). Лауреат Всероссийской литературной премии имени Антона Дельвига (2014), Международной литературной премии «Югра» (2015) и других званий и знаков литературного признания – российских и международных.

Языки литературного творчества – удмуртский и русский. Живёт в Ижевске.

О том, как выживает сего­дня удмуртская литература, о её надеждах и разочарованиях рассказывает народный писатель Удмуртской Рес­публики Вячеслав Ар-Серги.

– Вячеслав, ваши произведения включены в учебные программы средних школ и гуманитарных факультетов вузов республики. По какому принципу, на ваш взгляд, книги писателей должны включаться в образовательные программы?

– Принцип отбора, по-моему, в таком деле должен быть абсолютно гиппократовским: «Не навреди». Не навредить молодому поколению либеральненькой издёвкой над своей Родиной, чтить «родительские гробы», быть нужным родным своим людям, людям честного труда. Не потакать «рукам загребущим», ныне уже отхапавшим в нашей стране львиную долю добра народного… И главное в отборе произведений – «не выплеснуть вместе с водой ребёнка», не забывать, что литературное произведение таковым является именно в силу его художественности. Сюжетной, языковой, стилистической. Тем, что называется божьей красотой. Той красотой, что основана на десяти божьих заповедях нашего общежития.

Но когда я вижу нынешние московские хрестоматии по литературе, адресованные всем нашим российским ученикам, – маяки в литературном море словесности нашей страны, – я просто хватаюсь за голову: кто их готовит? Вряд ли среди них есть други державности нашей российской и люди, имеющие элементарный литературный вкус… А ведь все подобные издания оплачены нашим государством. Неужели, иной раз я думаю, и в других странах за бюджетные деньги издаются такие обязательные учебники по литературе, где резвятся гробовщики собственной словесности – получайте, детки! Спрашивал у немцев, французов, у венгров с сербами… – нет у них такого… Все стоят горой за свою Родину – и стар и млад… А у нас кто изощрённее обгадит нашу историю российскую, тот и будет лауреатом самых денежных премий, его и издадут за счёт госбюджета нашего на разных языках, и будет он витийствовать во всех государственных СМИ и т.п.

Слава тебе господи, что в российских провинциях и национальных её регионах до этого ещё не дошло. Здесь своих современных писателей всё же пока ещё знают. И я, писатель, знаю людей, работающих у нас в республике на ниве просвещения родной своей словесности, и в особенности родной литературы – авторов учебников и хрестоматий. Знаю их скромные рабочие места в Ижевске. Как специалистам я доверяю им, и мне остаётся только принять с уважением их решение – внести мои произведения в программы обучения школ и вузов республики. Наши удмуртские учащиеся, надеюсь, уже имеют какое-то представление обо мне и о моих книгах, спектаклях, киноработах…

– Литературный процесс в каждой республике имеет свои особенности. В каком состоянии он в Удмуртии?

– В моём понимании словосочетание «литературный процесс» определяет наличие неких мостов между тремя главными его составляющими: «писатель – читатель – государство». А у нас эти литературные составляющие ныне ничтоже сумняшеся превратились в басенно-приснопамятных лебедя, рака и щуку… Мостов взаимопонимания, делового контакта между ними почти что и нет. Каждый сам по себе и идёт своим путём, а часто и вовсе без пути. Государству – сытно и скучно, писателям – невесело и голодно, читателям – не до них… Не до жиру, быть бы живу – почитай что у каждого второго на шее кредитная удавка.

Но есть несколько скреп, удерживающих процесс окончательной атомизации нашего читательского сообщества. Это в первую очередь наши библиотеки – городские и сельские. В их ряду на первых позициях стоит, конечно же, Национальная библиотека УР, даже в свой затянувшийся ремонтный период не растерявшая своих читателей, не разорвавшаяся нитей связи своих читателей с литературной классикой Удмуртии, России и мира. Чист и хорош этот редкий книжный библиотечный родничок, но мечтается ведь и о литературной реке. А реки-то и нет… И к чему тогда мосты?..

На фоне этого республиканского литературного безмостья с озабоченными челами носятся культчиновники с известными по местным газетам именами и масса людей, почему-то выдающая себя за писателей, но имена которых мало кто знает. Вот это и есть сегодняшний литературный непроцесс в Удмуртии. Пишущие пишут для себя, что-то мизером печатают (чаще за свой счёт, реже – спонсорский) для дара другим своим коллегам – алаверды, читатели же в лучшем случае читают московских авторов в интернете, а высокопоставленные удмуртские чиновники заискивающе просят Мединского отправить в Ижевск знаменитых московских писателей, с тем чтобы они отобразили бурное историческое прошлое родникового края – скажем, времён Гражданской войны, а в особливости ижевско-воткинского восстания… Чиновник, недавно отличившийся на этом челобитном поприще, просто забыл, что многие годы он сам отвечал за народное просвещение жителей Удмуртской Республики и, по сути, сам должен был заниматься этим. Созвать своих писателей, местных специалистов, воодушевить их, направить, поощрить. Но… ему как с гуся вода. Это и есть уровень литературного интеллекта нашего культурно-чиновничьего бомонда, призванного содействовать развитию культуры и литературы нашего края… Увы, не ниже и не выше, чем в подавляющей массе других российских регионов, в их числе и национальных.

– Но если говорить о персоналиях удмуртской литературы, можете назвать несколько значимых имён?

– В новейшие времена ушли из жизни настоящие мастера удмуртской литературы – Владимир Романов, Михаил Федотов, Иосиф Бобров, Иосиф Иванов… Достойной смены им не видится. Появилась огромная масса безвестных, весьма бойких окололитературных деятелей, крутящаяся около бюджетных столов. Сплошной рэп с перформансом. Когда ещё это количество перейдёт в качество? Это бескачественное количество ныне стойко отваживает от литературы, в особенности национальной, большую массу её потенциальных читателей, удмуртскую молодёжь – тоже. Оно днюёт и ночует во всех государственных СМИ Удмуртии. Наверное, потому, что в другие места просто не приглашают. Не видно его и в столичной литпериодике. «Канары, Канары… Нас и тут неплохо кормят!»

На фоне этой весёлой тризны по литературному прошлому нашего края замолчали люди настоящей писательской совести и признанного таланта: Римма Игнатьева, Татьяна Чернова, Анатолий Перевозчиков… Что они делают? Пишут ли? Может, болеют? Ничья голова о них не болит…

Но осталась у нас горстка писателей, благодаря которым мы и сегодня не можем исключить солнечного завтрашнего литературного дня нашего края. Отодвинутые на обочину от всех возможных ресурсов, они творят не благодаря, а вопреки…

Анатолий Демьянов, Сергей Жилин, Маргарита Зимина, Герасим Иванцов, Александр Лаптев, Александр Шкляев, Вера Пантелеева… Среди них и молодые – Ирина Кадочникова, Мария Васютина… Алтарь российской словесности не теряет настоящих авторов, рождённых Удмуртией.

…Намедни СМИ республики помпезно объявили, что за текущий год издано у нас сорок с чем-то книг художественной литературы, и притом чуть более половины из них – на удмуртском языке… Чем хвалимся, господа… слезьми?

А на моём столе – десяток приглашений на творческие встречи с читателями нашей республики. На ноябрь, часть декабря… В деревнях, в городках и посёлках… Я буду читать им свои новые стихи, и пусть они думают, что с литературным процессом в нашей республике всё в порядке.

– Каково соотношение авторов, пишущих на национальном языке и создающих свои произведения на русском?

– Вопрос сложный… Раньше это соотношение сводилось к более или менее ровному и равному паритету. А сейчас национальные писатели стремительно лишаются своего читателя – собеседника на родном языке. Пишущих на настоящем удмуртском языке сегодня в Удмуртии – раз-два и обчёлся. В школах республики идёт сокращение часов преподавания родного языка и литературы, а удмуртских школ с преподаванием и других предметов на удмуртском языке практически и не бывало.

И в немалой степени из-за этого доля авторов, пишущих на удмуртском, ныне быстро сокращается. Одна-две удмуртских республиканских газеты, пара-другая журналов с умопомрачительно низкими тиражами не могут влиять на литературную обстановку. Да к тому же ведь у каждого издания свои вкусы и пристрастия.

Я уже просто и не вспомню, когда, скажем, Госпремия УР по литературе и искусству давалась именно за литературное произведение… Настоящее. На удмуртском или русском языке. За прозу, стихи или драматургию.

Спрашивается: что делать? Ответ один: если государство в какой-то период не способствовало расцвету национальной культуры, то оно само и должно озаботиться её возрождением. Что можно сделать для увеличения числа пишущих на удмуртском языке авторов? Да немного… Скажем, для начала просто закупать книги нынешних удмуртских авторов в библиотеки республики, коих только государственных и то более пятисот. Вот и ушёл бы весь тираж. Сколько уж об этом говорилось, а воз и ныне там…

– Проблемы перевода и книгораспространения – самые острые вопросы для всех республик России. Как они решаются в Удмуртии?

– Как решаются? Да никак не решаются… А проблему перевода можно решить самым простым и понятным всем способом: настоящий перевод – это тяжёлый труд, а за труд надо платить, материально поощрять, стимулировать переводчика. В СССР это понимали хорошо, а сейчас понимать почему-то перестали. В результате отлаженного процесса перевода произведений национальных литератур России как такового уже нет. Есть исключения – подвижники-альтруисты, но они, увы, погоды не делают.

А по книгораспространению… Я сейчас, к стыду своему, и не вспомню, сколько в Ижевске реально работающих книжных магазинов, предлагающих не специализированную литературу, а художественную. Вряд ли найдётся с десяток, и это на 600 с чем-то тысяч населения города. Но и там вы не найдёте художественных и других книг на удмуртском языке, им место только в закутке местного издательства, всё же ещё выпускающего книги на удмуртском языке – при условии периодического появления на то каких-то небольших бюджетных денег.

А про поступление новинок в библиотеки я уже говорил. Их фонды, чего уж там таить, просто бедны. Там мало местных авторов, а коль выпадает редкая возможность приобрести книги по госзакупке, то московским аллюром приходят книги Пелевина, Сорокина, Улицкой, Радзинского, Быкова и иже с н???.

ими.

– Как думаете, вернётся ли время, когда национальный писатель был бы известен и востребован в своей стране?

–У меня на этот вопрос есть несколько полноправных ответов. Первый: конечно же, вернётся, но уже при другой власти. Второй: а мне кажется, что он и сегодня так же востребован. У него есть своя аудитория, свои читатели. Может, и вернётся оно, время уважения к оте­ческим гробам…

А что до известности… Я знаю ныне блистательных авторов, представителей государствообразующего народа России. Их участь мало чем отличается от планиды национального российского автора – мало кто их знает. Их также не пригласят на столичное ТВ, московское радио никогда не попросит их комментариев на какую-то злобу дня текущего страны нашей, международной обстановки… Там свой, как говорится, пул. А у нас – судьба своя. Ведь не зря же мы были призваны на служение своим родным литературам. А по судьбе, начертанной нам ангельской рукой…

Три обязательных вопроса

– Статус писателя сегодня?

– У российского писателя, как у пасынка страны своей, никто не сможет отобрать его статуса – его бессребреничества, безверия во власть, его болей физических и духовных, соучастия сирым и обиженным, малым и старым, ослепительной любви к своей Родине. Его одинокой молитвы во спасение ближних своих и целого мира – как единого. Его робкого стука в божию дверь: «Отче наш, иже еси на небеси…» И нет выше этого статуса во всём человеческом свете.

– Какой, на ваш взгляд, должна быть литературная критика?

– Её назначение одно – открывать в самом авторе такие его тороватые ресурсы, о которых тот вряд ли даже и сам догадывался. А без этого критика как таковая – не та.

– Ваш совет начинающим авторам?

– Они вряд ли нуждаются в моих советах, а жаль… Не меня, а их. А более всего жаль эту звонко уходящую осень, набатом жёлтой листвы кричащую в наш космос: цените, берегите своё Время на Земле!

Россия. ПФО > СМИ, ИТ > lgz.ru, 23 ноября 2016 > № 1979530 Вячеслав Ар-Серги


Россия. СЗФО > СМИ, ИТ > lgz.ru, 23 ноября 2016 > № 1979467

Диалог культур и культура диалога

В Эрмитаже проходит XI ежегодный Международный медиафорум молодых журналистов Евразии

Медиафорум «Диалог культур» с каждым годом становится всё более важной медиаплощадкой для обмена мнениями между представителями СМИ разных стран. Если в 2005 году в форуме приняли участие всего 25 журналистов, то в прошлом году аккредитовались уже 380 журналистов из 38 стран и 60 регионов России. Ашот Джазоян, президент Медиаконгресса «Содружество журналистов», председатель оргкомитета форума, ответил на вопросы «ЛГ».

– Кто участники форума?

– Мы пригласили для участия в форуме молодых корреспондентов, редакторов, фотографов, операторов, режиссёров, блогеров и медиа­экспертов. Это небольшое путешествие в Северную столицу России, возможно, сделает их настоящими профессионалами, журналистами, которые в своей работе оперируют проверенными фактами и уважают правила журналистской этики. Этому способствуют встречи с практикующими журналистами, в том числе с представителями российских СМИ, которые помогут развеять стереотипы, порождённые противостоянием политических элит разных государств. Молодые журналисты на практической конференции из первых уст услышат от своих коллег, с какими вызовами сталкивается журналистика в других странах, и в открытой дискуссии попытаются коллективно выявить меры, которые помогут устранить существующие проблемы, определить путь, по которому будут двигаться современные медиа. Ведь именно молодым журналистам формировать общественное мнение в своих странах в ближайшем будущем.

– Что представляют молодые журналисты?

– Каждому участнику дана возможность представить свой реализованный трансграничный мультимедийный проект. Возможно, кому-то из участников удастся найти за время форума единомышленников из других стран, способных понять и поддержать идею нового проекта, а также помочь воплотить его в жизнь уже по окончании работы форума.

Его программа многообразна и рассчитана не только на представителей зарегистрированных СМИ, но и на независимых фотографов, режиссёров и блогеров. Каждый участник форума может открыто высказать своё мнение, поделиться своим взглядом на ситуацию, происходящую в современном медиапространстве, при этом не имеет значения, сделает он своё заявление через призму кино, телевидения, интернета или фотографии.

В рамках медиафорума проходят фотовыставка и фестиваль документальных фильмов, объединённых темой «Я здесь живу». Творческие работы участников – о самобытности образа жизни, культурных особенностях и традициях. Кадры, которые станут историей, сюжеты, понятные на всех языках, – вот наглядная иллюстрация жизни других народов, со всеми их радостями и невзгодами. Именно такого голоса так не хватает современной журналистике, именно такой голос народа, ретранслятором которого выступает журналист, должен быть услышан!

Фотовыставка «Я здесь живу» разместилась в здании Главного штаба Эрмитажа, практическая конференция и представление трансграничных проектов проходят в Эрмитажном театре. Эта площадка выбрана организаторами неслучайно. Государственный Эрмитаж – это сакральное достояние, и не только России. Ведь именно здесь собраны творения великих художников со всего мира, и, таким образом, происходит диалог культур между разными народами в стенах музея.

Участники форума получили уникальную возможность провести съёмки в залах и хранилищах Эрмитажа.

Беседовала Диана Бубнова

Россия. СЗФО > СМИ, ИТ > lgz.ru, 23 ноября 2016 > № 1979467 Ашот Джазоян


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 23 ноября 2016 > № 1979118

История хвоста: фильм недели — «Зоология»

Юрий Гладильщиков

кинокритик

Два года назад режиссер Иван Твердовский заставил говорить о себе (пусть не широкие зрительские массы, но кинокритиков и кинознатоков), когда его «Класс коррекции» завоевал приз за лучший дебют на «Кинотавре».

Это жесткая картина об ужасе и опыте быть умной школьницей-красавицей в захолустном городке. Вдобавок прикованной к инвалидной коляске. Фильм о том, что честный и необычный человек сталкивается в России с ненавистью как верхов (в лице школьного педсовета), так и низов — одноклассников-гопников. Фильм о торжествующей в стране неполиткорректности, принципиальное противодействие которой наши политики объявляют теперь в теледискуссиях особым русским путем и составляющей нашей беспредельной духовности. Единственный выход для интеллигенции в такой ситуации, по «Классу коррекции», послать негодяев подальше. Встать из инвалидного кресла — и пойти, превозмогая боль.

Прошло два года — и Твердовский сделал еще одну картину про участь женщины в России — «Зоологию». Она выходит в прокат 24 ноября.

На «Кинотавре» 2016-го исполнительнице главной роли Наталье Павленковой присудили награду за лучшую женскую роль (в «Классе коррекции» она играет мать главной героини-школьницы), а также приз Гильдии киноведов и кинокритиков. Потом фильм получил Спецприз жюри на одном из главных европейских фестивалей в Карловых Варах.

Удивительно: это фильм об участи пожилой женщины, которая не надеется ни на что, пока не происходит невероятное. Что собственно удивительного? А то, что Твердовскому всего 27. В 25 естественно придумать картину про жизнь школьников, от которой ушел недалеко. Но в 27 замахнуться на драму про женщину далеко за пятьдесят — это то, что по-английски именуется challenge. У нас в языке нет подобного слова, и это характеризует русскую ментальность. Разве что уличное «слабо?» подходит для перевода. Но на «слабо?» можно и выпить стеклоочиститель, и лечь под электричку, и расколоть о собственную голову кирпич. «Слабо?» — для поступков дебильных. «Слабо?» — зачастую провокация для щепетильных простаков со стороны третьих нечистоплотных лиц. А challenge означает твой собственный серьезный вызов самому себе.

О чем это

Об одинокой женщине, которая в первых кадрах иногда выглядит почти как старуха, потому что перспектив — никаких. Она тянет лямку. На ее попечении — простоватая, совсем уже дряхлая мать. Она работает в женском коллективе, где сплошь толстые тетки, которых по манере поведения именуют хабалками. Но они все живенькие, кровь с молоком, наверняка при мужьях, детях и даже внуках. Так что главную героиню, у которой годами не было замечено мужиков, они жалеют и одновременно презирают, сплетничают за ее спиной, устраивают ей дурацкие розыгрыши. Типичнейший: наполнить нижний ящик ее стола живыми мышами. Ее недолюбливают, подозревая в ней чужую — интеллигентку.

Не сразу понятно, где работает героиня, хотя любит ходит в зоосад и подкармливать животных вплоть до тигров и леопардов. Погода — осенняя, пасмурная. Город приморский, непонятно какой. В конце концов выясняется, что она трудится именно в администрации зоосада.

Но минуте на пятнадцатой она идет к врачу, жалуясь на изменения, которые произошли после боли в пояснице. Ее отправляют на рентген. И тут-то выясняется, что у нее вырос хвост — этакий голый, длинный, не то чтобы приятный на вид.

Врачи реагируют на него на изумление спокойно. Сама же героиня чувствует новообретенную связь с природой — они с животными в зоопарке понимают теперь друг друга адекватно. Она обретает чувственность. Становится сексапильной.

Она молодеет — делает хорошую стрижку, покупает стильную одежду. У нее начинается роман с молодым врачом-рентгенологом.

Но параллельно по городу ползут слухи о дьяволице с хвостом, которая наводит порчу. Из-за ее козней исчезают люди. Один из распространителей слухов — мать героини, которая в итоге — ради святой защиты — по совету батюшки разрисовывает все двери и обои в квартире православными крестами.

Что в этом хорошего

Среди наград «Зоологии» — приз за лучший фильм на фестивале фантастического кино в техасском Остине. Но рискну вас удивить: «Зоология» не фантастический фильм. «Превращение» Кафки, в котором персонаж, проснувшись утром, обнаруживает, что обратился в страшное насекомое, — это тоже фантастическое произведение? Не уподобляю «Зоологию» «Превращению», но ход использован тот же.

Это не фантасмагория, не сюрреалистическая сатира, даже не трагикомедия. Рискну предположить, что это традиционная психологическая драма. Да, конечно, концептуальная. Хвост главной героини — метафора. Метафора изменений, на которые люди надеются до последних дней, не желая умирать просто так, печально и бестолково. Метафора наивных надежд, будто жизнь действительно может в какой-то, даже самый последний и безнадежный миг преобразиться и привести вас к счастью.

При всем внешнем сюрреализме «Зоология» — предельно бытовой фильм о человеке, вдруг открывшем в себе утраченную волю к жизни, поверившем в то, что можно пережить вторую молодость.

Но необходимо преодолеть не только неверие в себя, но и сопротивление окружающих. А это сложно.

На работе видят изменения в героине — и это вызывает неафишируемое, но ощутимое недовольство. В поликлинике у некоторых врачей затуманиваются глаза — и они в упор не замечают изменений в ее теле (зато лечат старушку-мать от гипертонического криза, как лечили в советской провинции: полубессмысленными валидолом и корвалолом). Молодой рентгенолог кидается за главной героиней — но видит в ней уже не женщину, а сексуальную тварь. Для упомянутой матери-старушки, напомню, существо с хвостом — и вовсе дьявол.

Последний всплеск чувственности и женственности, который смущает саму героиню, абсолютно неприемлем для окружающих. Кстати, хвост — явно умышленно — придуман в фильме таким, чтобы вызывать у зрителя не самые приятные ассоциации. Он обязан смущать, шокировать, выбивать из колеи.

Твердовский, как я понимаю, не желал мелодраматизировать ситуацию, заставять зрителей рыдать по героине. Оттого и смутил их видом голого хвоста. Он решился задать зрителям предельно конкретный вопрос: а за кого лично вы? И считаете ли вы героиню жертвой или монстром? Этакой Катериной из «Грозы» или потенциальным Фредди Крюгером?

Финальное стремление — вновь и враз постаревшей — героини устроить домашнюю гильотину для своей новой части тела можно расценить как попытку самоубийства. Результат, к счастью, остается за кадром. Но музыка на финальных титрах явно траурная. При этом с элементами церковных песнопений и колокольного звона. А церковь сыграла в счастливой, в кавычках, судьбе героини немалую роль.

Наш вариант рекламного слогана

Необычные имеют право на то, чтобы быть. Средневековье в том, что в нашей стране это не закон и не аксиома.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 23 ноября 2016 > № 1979118 Юрий Гладильщиков


Австрия. ЦФО > СМИ, ИТ > kurier.hu, 22 ноября 2016 > № 1992482

В лабиринте времени и любви

«Сейчас залог трагедии - смех, который есть аванс трагедии»

Петр Фоменко

Русскоязычная публика считается в мире одной из самых преданных драматическому искусству. И, конечно же, нам в зарубежных координатах постоянно не хватает этого культурного общения на родном языке. Благодаря проекту «Русской гостиной» в Вене мы вновь погрузились в магический водоворот театра. На этот раз - современного. На сцене театра «Акцент» венским зрителям представили пьесу Ивана Вырыпаева «Валентинов день», поставленную московским режиссером Павлом Сафоновым с блестящим актерским составом: Агриппина Стеклова (Заслуженная артистка России), Ольга Ломоносова и Евгений Стычкин.

Спектакль захватывает зрителя не закодированными сложными философскими изобретениями и глубокомысленными пассажами. Нет, перед нами предстает мир обыденный, со своим нехитрым бытом, простыми героями. Это с одной стороны. С другой - это спектакль о Любви длиною в жизнь. Любви безграничной, непутевой, прекрасной. А еще это фантастическое путешествие по временным векторам. За полтора часа мы побывали в запутанном лабиринте целой жизни. Точнее, трех жизней. У любого лабиринта есть выход. И есть смысл.

Обаятельная трагикомедия оказалась не просто милым развлечением. Вопросы, вопросы... На некоторые из них ответил режиссер Павел Сафонов, согласившийся любезно дать интервью «Российскому Курьеру».

Павел, у вас очень многогранная творческая биография. Актер театра и кино, режиссер. Вы играли много лет в театре Вахтангова и в других московских театрах, ставите спектакли, кажется, уже больше 10 лет. Как все начиналось? Почему именно театр, сложная профессия актера? Вы из театральной семьи?

Нет, мои родители инженеры. Правда, папа очень музыкальный, он окончил музыкальную школу, отлично играл на баяне. А я до 9-го класса вообще не знал, чем буду заниматься. А потом 50-летие Высоцкого. И вдруг я выучил все его песни, стал играть на гитаре. Как-то попало это все на пустую почву. Забросил физику и математику и понял, что я хочу именно такую жизнь. Я из Петербурга. Поступал сначала к Додину. Не стал дожидаться результатов, отправился в Москву и подал документы во все 5 вузов. В Щукинском меня заметил мастер. Так я поступил и стал актером. Но первый спектакль я поставил еще студентом. Хотя не собирался быть режиссером. Мой первый спектакль сделан в Щукинском училище - «Прекрасные люди». И на него неожиданно пришли Петр Наумович Фоменко, Галина Борисовна Волчек. А Людмила Васильевна Максакова сказала, что хочет со мной работать... Пошла неожиданная волна удач. Мне предложили сделать «Чайку», где играли 4 народных артиста. Судьба протянула руку мне! Но 10 лет я работал и как актер, и как режиссер. Поступил к Фокину на курсы режиссуры в центр Мейерхольда. Окончил, поставил спектакль «Ивонна, принцесса Бургундская». Нужно было принимать решение - актерская профессия или режиссура. Я выбрал последнее. Хотя иногда приходится играть. В своем спектакле «Пигмалион» я долго играл полковника Пикеринга. И ссорился с актерами, делая им замечания. Им казалось, что это не совсем справедливо, раз я вместе с ними выхожу на площадку, отдавать распоряжения, указывать.

Что в первую очередь важно для вас в выборе новой пьесы?

Мне важно, чтобы был какой-то объем, история. Не однозначная, не плоская. Должен быть некий разгон, развитие персонажей, парадоксы внутри действия спектакля, повороты. Чаще это находишь в классическом материале. Хотя я очень люблю и «Утиную охоту», и «Старший сын» Ампилова. В этих пьесах трагикомические повороты, неоднозначность. Конечно же, всегда стремишься создать в спектакле новый мир. Когда это удается, спектакль становится уникальным, несмотря на то что его уже ставили много раз. Есть же вечные сюжеты, к которым художники обращаются во все времена, но по-разному. Интересно ставить известную пьесу с новым звучанием, с ощущением, как она меняется в новых временных плоскостях, по-новому воздействует на людей сегодня.

Почему вы выбрали «Валентинов день»?

Каждый спектакль имеет свою историю. Я ставил «Сирано». И неожиданно возникла пауза из-за графика актера. Вот я и подумал, что давно хотел что-нибудь поставить с Олей Ломоносовой и Граней Стекловой. Мне предложили эту пьесу. Прочитал, и она мне очень понравилась с точки зрения нового языка, необычной формы, взаимопроникновения трех возрастов персонажей. И еще здесь присутствует загадочный вопрос времени. Некое исследование временем любви. При этом пьеса и смешная, и пронзительная. Это был вызов и для меня, и для артистов, как сыграть в одном спектакле три возраста. Не сразу нашелся ключ к спектаклю. Вроде бы буквальность бытовой истории.

Но бытовая ткань соединена с фантастическими перемещениями во времени, снами, абсолютно нереальной обстановкой. А еще мы долго искали главного героя. На наше счастье, Жене, с которым я уже много работал до этого, пьеса тоже показалась интересной, убедительной. Хотя главный герой в спектакле совсем не однозначный. С одной стороны, он разрывается между двумя любящими женщинами. С другой - у него далеко не героическая роль. Важно было уловить соединение простого, естественного с глубоким человеческим началом. Женя очень помог своим присутствием, своим талантом. В какой-то момент к нам подключился Алишар Хасанов как хореограф, как режиссер пластической стороны спектакля. Он выручил в решении пластического рисунка спектакля. И вот так от «кочки к кочке», от репетиции к репетиции нашли язык для настоящей постановки.

Как долго идет этот спектакль в Москве? Гастроли?

На сегодняшний день спектакль идет уже несколько сезонов. В Москве мы играем на небольшой сцене - мест на 150-200. А в Риге и в Вильнюсе собирали полный зал на 1000 мест. Значит, спектакль обладает энергией, говорят, он очень убедительный.

Каждый исполнитель требует от режиссера полной отдачи. Вы в дуэте с актером - лидер, тиран, друг? Или же в каждом отдельном случае по-разному?

Я явно не тиран и не диктатор. Я скорее - и это и плюс и минус - люблю выстраивать отношения на доверии. Но не пытаюсь на основе дружбы и доверия создать театр. Работа - это работа. Я стараюсь построить ее так, чтобы мои идеи, предложения не выполнялись автоматом. Они должны заражать. Пытаюсь быть убедительным. Я много показываю. Женя Стычкин, например, очень любит это. Режиссерский показ - вещь важная. Можно много рассказывать и не пробиться к пониманию актером роли. А конкретно выйти на сцену и показать жест, действие, ход мысли, даже что-то абстрактное - оказывается более понятным, убедительным.

Вечный вопрос к творческому процессу. Что важнее - интуиция или логика? Алгебра или гармония?

В последнее время для меня важно, когда я готовлюсь к спектаклю - читаю, думаю, смотрю. Но не перевожу это в конкретику. А потом начинаешь репетировать и неожиданно «это» происходит! Ты вдруг оказываешься готов к постановке. Получается, как игра, когда ты оказываешься внутри спектакля. Входишь, как в воду, и плывешь. И выстраивается сцена за сценой, маршрут актера… Это безумно интересно, таинственно. Я получаю даже на физическом уровне огромное удовольствие. Возникает это обычно не с первых репетиций, когда ты начинаешь в этом состоянии буквально купаться. Это ощущение счастья от того, что любишь то, чем занимаешься. Играю и ставлю…

Это и есть ваш стиль работы? Привычный - непривычный творческий процесс?

Да. Но иногда сбиваешься. Или актеры сбивают. Тогда предлагаю всем сесть и переговорить. Что же мы в итоге хотели, чем можно действительно заразить людей.

Возвращаясь к спектаклю «Валентинов день», что вас лично привлекло в этих героях?

Да, даже продюсер считал, что пьеса не то чтобы чернушная, но необычная, с загадочным перемещением во времени и пространстве в рамках обычной московской квартиры. Но эта пьеса, прежде всего, о том, как люди страдали. Сложившийся треугольник, невыносимая с точки зрения привычной логики тяжелая ситуация для всех действующих лиц. А за всем этим стоит не короткий эпизод, а целая жизнь. И сразу история получает другой накал. Они отдали жизнь этому. Я люблю победителей, которые проиграли. На нас сейчас из СМИ, с экранов телевизора и т. д. глядят только победители. Позиция успеха, карьеры, накопления удачливости - главенствующая. Хотя, возможно, внутри они себя ощущают не так, как на глянцевых обложках. Мне кажется, одна из задач театра, искусства - создать баланс, напомнить людям, что за видимым блеском есть и другой мир, который никуда не уходит от нас.

Ваши герои - победили?

Да! Потому что они страдали, они любили. С полной отдачей. Это оправдывает их потери. И финал спектакля - светлый. Не пессимистичный. Они дошли до конца.

Что вы хотите поставить в ближайшее время? Какие спектакли, авторы? И есть ли настоящая космическая мечта?

Что хочу?.. Чехова. Но по-новому. Платонова, «Короля Лира».

Павел рассказал о космической мечте. Она вполне достойна замечательного мастера, отличного и режиссера и актера. Какая? Пока секрет. И появилась она на свет в уютных стенах «Русской гостиной», созданной настоящими подвижниками - Евгенией Лумес и Ольгой Колесниковой. Ну а как еще можно назвать тех, кто с полной отдачей осуществляет для нас это путешествие в мир театра. Искусства, ненавязчивых уроков о жизни. О том, что времени на самом деле нет... А есть Любовь.

Спасибо. И удачи! Павлу Сафонову, Агриппине Стекловой, Евгению Стычкину и «Русской гостиной».

Австрия. ЦФО > СМИ, ИТ > kurier.hu, 22 ноября 2016 > № 1992482 Павел Сафонов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 ноября 2016 > № 1977811

Андрей Звягинцев: «В российском государстве нынешнего образца человек просто не предусмотрен»

Ольга Павлова

редактор разделов Forbes Woman, ForbesLife

Андрей Звягинцев согласился рассказать о новом кино и поговорить о социальных проблемах и своем отношении к благотворительности в России в рамках инициативы «Щедрый вторник». Это всемирный день благотворительности, который пройдет в 75 странах мира, в том числе и России, 29 ноября.

— В фильме, который вы сейчас снимаете, есть часть, посвященная волонтерскому отряду.

— Да. Предварительное, рабочее название фильма, съемки которого в настоящий момент в самом разгаре, – «Нелюбовь». Это история о двух несчастных людях, которые осознали, что не могут больше жить вместе, что у них друг к другу больше ненависти, чем любви, что любви, похоже, никогда и не было. Но у них есть ребенок, и теперь он обуза в их будущих новых проектах. Неожиданно ребенок исчезает. И тогда на помощь приходит поисково-спасательный отряд, волонтеры.

— Получается, герои фильма — люди из благотворительной сферы? Почему они вас заинтересовали?

— Это люди особого толка. Актерам, которые приходили на пробы координаторов поисково-спасательного отряда, я говорил: «После работы вы куда идете? Домой, к своей семье? А тут, представьте, человек, операционист в банке, монтажер на телевидении, продавец в магазине… И вот вечером, когда у него заканчивается работа, он получает сообщение: «Пропал мальчик 14 лет, метро «Войковская», собираемся у выхода из метро по четной стороне». Он садится в свой автомобиль, едет туда и сутки напролет ищет чужого человека, который к нему никакого отношения не имеет. Представляете?» Часто меня упрекают в том, что в моих фильмах нет положительных героев. Теперь пусть ищут другие аргументы для критики. Более положительных героев трудно сыскать.

Не знаю, возможно, у этих людей какие-то свои скрытые цели, какие-то психологические проработки, гештальты, так сказать, но все это совершенно не важно. Важно то, что они другим отдают самое драгоценное, что у них есть, – собственное время.

— Вы лично с командой этого отряда не знакомились, не приглашали к участию в съемках?

— Съемки – это сложный процесс, требующий ответственного планирования. Волонтеры – работающие люди, а у нас жесткий график. Если человек снялся вчера и в следующем кадре он должен появиться снова, а снимается этот кадр, скажем, через неделю, сами понимаете, что рассчитывать можно только на профессионального актера. Кроме того, если у волонтера будет выбор – идти на съемки или на поиски пропавшего ребенка, разумеется, выбор его будет не в пользу съемочного процесса. И это правильно. К тому же, уверен, если приглашать на площадку настоящих волонтеров, они станут подсказывать, что мы делаем не так, и просто мешать нам в нашей работе. Мы снимаем не документальный фильм, где все должно быть так, как на самом деле. Собственно, потому это и называется – документ. Художественный фильм – это всегда отчасти мир придуманный, у нас просто нет необходимости повторять все в точности так, как это происходит в жизни.

— «Лиза Алерт» – отличный пример того, как люди объединились ради помощи другим. Как вам кажется, почему именно сейчас такая активность в социальной сфере?

— Наверное, люди чувствуют эту энтропию, видят, что творится вокруг. Никто никому не нужен, вокруг разлита напряженность и даже озлобленность, разобщение и недоверие – вот климат сегодняшнего дня. Государству человек не нужен. Люди решили: сколько можно от него милости ждать, будем действовать сами.

— Получается, люди помогают друг другу от безысходности?

— Во многом да. Вот вам пример. Кинофестиваль Виталия Манского. Возможно, это был лучший в стране фестиваль документального кино. Его лозунг – «Кино, которое никогда не покажут по телевизору». Это правдивые, искренние и непредвзятые фильмы про то, как мы на самом деле живем. Притом фестиваль этот международный, с серьезной репутацией, фильмы, представленные на нем, были из разных концов земли. Министр культуры [Владимир] Мединский решил, что он единолично, согласуясь только со своим собственным вкусом, может этак взять и отказать в господдержке давно зарекомендовавшему себя киносмотру. Когда Манскому отказали в государственном финансировании, он объявил краудфандинг. Разумеется, от безысходности. Я тогда впервые сфокусировал свое внимание на том, что такое краудфандинг. Мне показалось странным, что в такой богатой культурными традициями стране, как наша, люди сами, с протянутой, можно сказать, рукой собирают по крохам на международный кинофестиваль. Просто нонсенс. Краудфандинг в этом случае как минимум свидетельство плачевного состояния дел в социальной и культурной сфере. Граждане помогают себе сами, потому что государство отказалось от них.

— Но при этом почему-то до сих пор мало доверия фондам. И почему люди, которые помогают, предпочитают делать это анонимно? Недавно вышло исследование фонда «КАФ», что в стране 60% людей не рассказывает, что участвует в благотворительности. А при этом людей, помогающих кому-то, очень много, — 80%.

— Да? Такое большое число? Удивительно. Возможно, поэтому мы еще как-то держимся. Рационального объяснения, почему одни люди помогают другим, думаю, не найти. Ведь никто никого не обязывает, в этом нет никакой корысти. Но, кажется, я понимаю тех, кто помогает молча. Анонимность тут выступает как нежелание человека сообщать о добрых делах, афишировать себя, чтобы не было корысти выглядеть хорошим. А недоверие — ставшая привычкой черта нового времени. К тому же неприятные скандалы портят репутацию. Как вообще фонды устроены?

— В фондах работают профессионалы, которые пытаются закрывать социальные дыры, не просто помогать адресно, но и менять систему. Даже больницы свои строят. Первые фонды появились в 1990-х годах, люди почувствовали свободу, потом многие иностранные крупные фонды вынудили уйти, сейчас очень много частных фондов, системных организаций, которые очень эффективно помогают.

— Да, а запоминают не это, а скандалы с фондом «Федерация». И, возможно, потому знать ничего не хотят про фонд «Династия», например. Вообще говоря, людям, принимавшим это гнусное решение по фонду «Династия», нужно лично прийти к Дмитрию Зимину и умолять его вернуться. Благотворительность – это когда совесть тебе не позволяет пройти мимо. Совестливые люди не умеют оставаться в стороне. Вот к какому взгляду на этот предмет следовало бы приучать людей, которые, возможно, имеют какие-то свои основания для недоверия. Как-то более прозрачными и публичными быть самим этим фондам. Я не знаю.

— Вернемся к вашему кино. Вы не думали собирать деньги на свой новый фильм, используя краудфандинговую платформу?

— Снимать кино – занятие дорогостоящее, в краудфандинге таких денег не соберешь. И потом, слушайте, у людей, которые не знают, на что им жить, еще и деньги на кино просить? Нет, увольте. Мой новый фильм финансируют сразу четыре страны – Россия, Германия, Франция и Бельгия. Этого достаточно, обойдемся на сей раз без краудфандинга.

— В «Левиафане» вы неожиданно для всех выступили как автор социального кино. Что поменялось, почему после всех фильмов вне времени и пространства вы решили снять «Левиафан»?

— Социальная тематика никогда меня особенно не занимала, я был к ней абсолютно равнодушен, пока не стал на моих глазах меняться климат в стране – нравственный, этический, эстетический. Так серьезно, что не реагировать было очень трудно. Потому и родился фильм «Левиафан». Но даже в нем я не вижу преобладания социальной тематики над какими-то иными задачами и формами. Фильм этот так же, как и другие мои фильмы, прочно связан с метафизическими, экзистенциальными вопросами. И потому социальный контекст тут важен лишь как среда, в которой разворачивается вечная драма человека. Мне кажется, в государстве, и в частности в российском государстве нынешнего образца, человек просто не предусмотрен. Жизнь другого здесь всегда была средством, разменной монетой, а не целью, но сейчас она совсем перестала быть важна. И потому совестливые люди безотчетно пытаются изменить положение дел. В этом смысле благотворительность – один из инструментов создания альтернативного государства, возможно.

— А в принципе могут ли фильмы и другие произведения искусства что-то менять в жизни?

— Набоков говорит, что искусство потому бесценно, что оно бесцельно. Я это сейчас вспомнил в том смысле, что у искусства не может быть цели изменить людей. Эта процедура всегда была и остается на совести и воле самих людей. Но подтолкнуть человека к мысли о самом себе, расшевелив его как-то, открыть его взгляд в перспективу, заставить сердце его вспомнить хоть на время, на короткие полтора часа, к чему оно призвано, воззвать к его душе, к его чувству долга. Чтобы, увидев фильм, рассказывающий о проблемах общества, он не говорил: «Русофобский поклеп, автора к ответу!», а сказал бы, поразмыслив: «Вот ведь как мы живем! Так жить нельзя. Надо что-то с этим делать».

— В начале разговора вы сказали об энтропии. А что, по-вашему, можно было бы противопоставить этому?

Андрей Звягинцев— Наверное, людей бескорыстного действия. Таких, например, как волонтеры поискового отряда. Когда я подбирал актеров, говорил некоторым из тех, кто пробовался на главную роль: «Ты не можешь быть главным героем этого фильма, потому что он – троечник. А в тебе есть цельность, какая-то внутренняя сила… Ты смотришь на все окружающее с надеждой, с верой, что можно что-то изменить. Ты должен быть нашим координатором». В некоторых актерах от этих слов что-то зажигалось внутри как от искры. Это и есть то вещество, от которого, возможно, многое зависит в будущем.

Мой учитель в театральном училище говорил: «Когда мечты о славе, блеске и внимании толпы отходят, ты понимаешь смысл своей профессии, понимаешь, что искусство – это служение обществу, а не обслуживание публики, а это совершенно разные сферы». Это не клубника в гримерке по утрам, не сияние в лучах софитов на красной дорожке, это отдание собственного сердца. По сути, благотворительность – то же самое. И если бы вместо разобщения мы с вами протянули бы друг другу руки – интеллектуального понимания, сочувствия, сомыслия, финансовой или репутационной поддержки, тогда бы оставалась надежда. Надежда сохранить какую-то среду жизни. Понимаю, что все сказанное звучит как-то очень торжественно. Я не боюсь пафоса, но, с другой стороны, это опасная вещь, потому что многие сейчас говорят высоким стилем. Что отечество в опасности, что надо сплотиться в борьбе против вызовов и угроз. Что ж, каждый решает сам, к чьему голосу прислушиваться. Лучше, конечно, прислушаться к своему, даже если он тих и робок. Иные из тех пафосных ораторов, о которых я упомянул, могут подтвердить собственную правоту оружием, пропагандой, деньгами. Я же могу подкрепить свои слова только фильмом. Если для кого-то он окажется убедительным, я буду рад.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 ноября 2016 > № 1977811 Андрей Звягинцев


Россия > СМИ, ИТ > trud.ru, 18 ноября 2016 > № 1987222

Татьяна Миткова: Меня увлекла жизнь в стиле джаз

Александр Славуцкий

Знаменитая журналистка согласилась побеседовать с корреспондентом «Труда» о документальном фильме «Олег Лундстрем. Жизнь в стиле джаз»

19 ноября на НТВ в цикле «НТВ-видение» состоится премьера документального фильма «Олег Лундстрем. Жизнь в стиле джаз». Про замечательного музыканта, основавшего самый знаменитый в нашем отечестве биг-бенд, за долголетнюю творческую активность попавший в Книгу рекордов Гиннесса, в ленте рассказывает известная журналистка, лицо канала Татьяна Миткова. По этому поводу Татьяна Ростиславовна – главный редактор информационной службы канала с 2001 года, уже два года в эфире не появляющаяся и интервью практически не дающая, – согласилась побеседовать с корреспондентом «Труда».

— Татьяна, вообще-то мы вас знаем прежде всего как специалиста по информационной журналистике. И вдруг проект из совсем другой сферы...

— Он возник неожиданно для меня самой. Ко мне обратились продюсер одной крупной производящей телевизионной компании и племянник Олега Лундстрема Леонид. Их предложение участвовать в съемках фильма об Олеге Леонидовиче сперва удивило: почему именно я? Но встреча с ними и их рассказ тут же переубедили, одолели мои сомнения. Ведь речь об истории нашей культуры, помнить которую я всегда считала очень важным. В конце концов, это ведь и есть история нашего государства.

— Встречались ли вы когда-либо с самим Олегом Леонидовичем?

— К сожалению, нет. Хотя, наверное, могли бы. Он ушел из жизни в 2005-м, к тому времени я уже довольно долго работала на телевидении, да и общих знакомых у нас немало. У меня ведь есть и музыкальное образование. Но джаз никогда не был в моих приоритетах. И в джазовые кафе — «Молодежное», «Аэл-иту», «Синюю птицу» — я не ходила. По-настоящему открыла для себя это прекрасное искусство в ходе подготовки к съемкам фильма.

— Не опасаетесь, что аудитория НТВ, привыкшая видеть вас в совсем других сюжетах, не примет это ваше новое увлечение и встретит фильм прохладно?

— Это, наверное, вопрос в большей степени к руководству канала. Они же этот проект взяли. Не думаю, что из стремления заработать высокие цифры рейтинга. Подобные фильмы имеют на НТВ не столь широкую аудиторию, но все-таки она существует. И мне кажется знаковым, что НТВ обратился именно к этой теме. Это же фильм не только о музыканте Олеге Лундстреме, но и об эпохе, в которой он жил и творил.

Фото: Globallookpress.com

Фильм о музыке, которая была под запретом, но ее подлинных энтузиастов это не остановило, и они в конце концов завоевали признание на родине, и даже прославили нашу страну своими гастролями в США и Европе.

— Волнение накануне премьеры испытываете?

— Конечно! Я 20 лет отработала в прямом эфире новостей, но все равно перед каждым выпуском волновалась, а тут совершенно иной жанр, в котором я пробовала свои силы очень давно и не для отечественного эфира, а для зарубежного. Я уже два года не работаю в прямом эфире, но перед съемками тоже волновалась. Должна вам сказать, что если ведущий, каким бы опытным он ни был, не волнуется перед камерой, то все, значит, с этой работой ему пора заканчивать. То же самое вам скажет любой актер, даже самый знаменитый. Волнение перед выходом на сцену или в эфир — это важный атрибут профессии.

— Ваш фильм снимался в Москве, Казани, Зеленодольске, городах Китая...

— А еще в США — в Нью-Йорке и главным образом в Канзас-Сити, одном из центров американского джаза 1920-1940-х. Собственно, таким же этот город остается и сейчас. Мы там встретились с уникальной, фантастической джазовой певицей Деборой Браун. С ней оркестр Олега Лундстрема выступал еще во время своих первых гастролей по США. Мы с Деборой записали интервью в замечательном Музее джаза, затем ходили по ее любимым местам Канзас-Сити — невзрачным на первый взгляд кабачкам, но с таким духом настоящей американской глубинки! Были и в джазовом клубе, где она пела в очередь с молодой джазовой певицей, которая уже считается местной звездочкой, но контраст между ними был разительный. Притом что Деборе больше 70 лет!

— А Новый Орлеан, где джаз возник, посетили?

— К сожалению, не было такой возможности. Все-таки съемки фильма — это достаточно дорогое удовольствие, поэтому приходилось четко выбирать объекты и отсеивать все лишнее. Представьте: за пять командировочных дней в Америке у нас было восемь перелетов. А еще надо было оставить резерв на посещение Казани и Шанхая.

— И как вам Шанхай?

— Я первый раз была в Китае. Очень сложно адаптироваться к непрерывному движению на улице. Но, конечно, это очень интересная страна. Находясь там, ощущаешь, что это отдельная планета, им по большому счету никто другой не нужен. У них все свое: мясо, овощи, одежда, электроника, фрукты, молоко, йогурты, мебель, автомобили. За все время пребывания там я только однажды увидела лампочку у себя в номере, сделанную не в Китае. Все остальное — made in Сhina.

Шанхай чем-то напоминает Нью-Йорк. Там и сегодня есть кварталы в старокитайском стиле, но их постепенно сносят, чтобы построить небоскребы. Мы застали, наверное, последние месяцы существования одного такого квартала в центре города.

Там находится барахолка, на которой мы сумели отыскать работающий патефон, а вот старых виниловых пластинок уже не было. В том же районе пытались найти магазинчик, в который когда-то зашел Олег Лундстрем и купил там пластинку Дюка Эллингтона. С чего, собственно, и началась его любовь к джазу. Улицу мы нашли, но магазинчика на ней уже не было.

— Жаль.

— Да, жаль, но это нормально. Вся жизнь состоит из движения, из перемен. Но воспоминания-то остаются с нами. Каждый из нас носит внутри то, что он хотел бы носить. А руины, камни... Ну, тогда давайте будем жить среди этих руин и камней, а то и в пещерах, в которых жили наши предки. Я, например, за вещи не цепляюсь и потому ощущаю себя достаточно свободным человеком. Из старого дорожу не предметами, не материальным, а людскими отношениями.

— И что, удалось вам найти в Китае людей, помнящих Олега Лундстрема?

— Конечно, мы таких встречали, даже были в знаменитом зале, где выступал оркестр Лундстрема. В Шанхае замечательные джазовые клубы. Мы оказались в одном из них, с говорящим названием Cotton Club. Представьте, на сцене выступает комбо (камерный коллектив до восьми исполнителей. — «Труд»). Музыканты из разных стран постоянно сменяют друг друга, берут инструменты из рук коллег и с ходу включаются в музыку, каждый в своей индивидуальной манере. По энергетике, драйву и куражу это просто невероятное зрелище.

— Джаз — искусство импровизации. А на съемках вам случалось импровизировать, придумывать по ходу текст, ремарки, новые эмоции?

— Такое происходит во время любых съемок. Например, в Шанхае нам нужно было снять стендапы на мосту, но когда мы туда приехали, задул чудовищный ветер, валивший и аппаратуру, и нас самих, поэтому пришлось на ходу перестраиваться. В джазовом музее в Канзас-Сити мы снимали мой стендап с долгим проходом и текстом на целую страницу. Когда начали съемку, выяснилось, что в музее готовится большая вечеринка, и в кадр все время попадали какие-то люди, несущие то столы, то стулья. Пришлось на ходу придумывать, как поменять точки съемок. Это обычные рабочие моменты.

– Что было самым сложным в этой работе?

– Наверное, найти «нужную» картинку. Потому что мы делали фильм о человеке, которого уже нет, съемок и хроники с ним сохранилось совсем немного, то же самое и с записями его музыки. Самое сложное было – передать «вкус» той эпохи, которая уже ушла. Здесь никакие декорации и костюмы не помогут.

— Я слышал, что при участии НТВ к вашему фильму выпустили и необычную виниловую пластинку с музыкой Олега Лундстрема.

— Мы сами не до конца понимали, как это получится. На новом диске камерный оркестр под руководством Леонида Лундстрема, племянника Олега Леонидовича, исполнил композиции с первой пластинки биг-бенда его дяди, выпущенной в Казани. При подготовке этого диска мы столкнулись со сложностями. Во-первых, состав камерного оркестра Леонида Лундстрема отличается от структуры биг-бенда, поэтому пришлось писать специальные аранжировки. Кроме того, выяснилось, что в России уже не осталось аппаратуры для выпуска виниловых пластинок, и основу для диска, так называемый лакер, пришлось заказывать в Голландии. Сама же запись проходила ночью в Малом зале Консерватории, потому что в дневное время там идут концерты и репетиции. Но так или иначе, пластинка, по-моему, вышла замечательная — красивое коллекционное издание.

— В релизе PR-службы НТВ к фильму цитируются ваши слова о том, что вам «как журналисту интересна эпоха, в которую не «благодаря», а «вопреки» всевозможным запретам творили Олег Лундстрем и его музыканты». Сегодня, когда художники вновь жалуются на то, что поле свободы у них сужается, появился ли в вашем замысле еще и некий политический подтекст?

— Такой задачи мы себе не ставили, но подобные мысли по ходу работы возникали и связанные с ними темы мы обсуждали. Вот вопрос: почему запреты иногда могут привести к прогрессу и развитию? Я прекрасно помню, как во времена советской цензуры, но, конечно, не благодаря ей, а вопреки развивалось телевидение. А то, что происходит сегодня, нередко вызывает только разочарование. И, конечно, не думать о таких вопросах мы не могли, и зрители, надеюсь, прочтут это между строк.

— А вы сами ощущаете уменьшение степени свободы?

— Нет, не ощущаю. Я бы сказала, что свободы стало больше, но не думаю, что количество свободы всегда переходит в качество нашей работы.

— Кроме фильма об Олеге Лундстреме у вас есть замыслы по поводу других документальных лент? Если есть, не поделитесь?

— Пока не могу, потому что планы еще обсуждаются с руководством канала. Скажу только, что мы предполагаем продолжить проект с подзаголовком «Культурный код» рассказами о людях, которые совершили прорыв, задали стране новые творческие ориентиры.

— Вы жаловались на тяжелые съемки, но выглядите, как всегда, потрясающе. Как вам это удается?

— Разочарую вас: в фитнес-центры и спа-салоны я не хожу, косметолога посещаю, к сожалению, редко. Не делала никаких пластических операций. Хотя многим они реально помогают, но тут велика доля риска: а вдруг операция пройдет неудачно и ты потеряешь лицо в буквальном смысле, не сможешь работать в эфире? А восстанавливаюсь я благодаря спорту — люблю играть в теннис, кататься на горных лыжах. Обожаю Красную Поляну, но могу иногда для разнообразия отправиться на какой-нибудь австрийский горнолыжный курорт. Самая же главная радость и отдых — это люди, общение. В моем дружеском кругу не только коллеги-журналисты, но и художники, поэты, музыканты, есть физик-теоретик и даже математик...

— А концерты? Допустим, в знаменитом клубе Олега Бутмана выступает Дебора Браун...

— Если, например, в клубе «Высоцкий» выступает мой друг балалаечник Роман Бузылев, мы с друзьями обязательно идем его слушать. А насчет Деборы Браун вы буквально прочли мои мысли: мы как раз сейчас пытаемся пригласить ее в ноябре-декабре в Москву. Не знаю, получится ли, потому что у нее очень жесткий график. Кстати, в клубе, о котором вы сказали, я еще не была...

Россия > СМИ, ИТ > trud.ru, 18 ноября 2016 > № 1987222 Татьяна Миткова


Израиль. Сирия. Россия. Ближний Восток > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > portal-kultura.ru, 17 ноября 2016 > № 1972146

Сергей Пашков: «Мы лишь приоткрыли книгу перемен»

Глеб ИВАНОВ

Удивительное стечение обстоятельств: собкор ВГТРК на Ближнем Востоке по образованию и первой профессии — историк. Сергей Пашков, конечно же, помнит: «все проходит — и это тоже пройдет». А значит, главное — уметь и не забывать отличать сиюминутное от действительно важного, прежде всего в собственных репортажах. Впрочем, пару недель назад израильские генералы заговорили вслух ни много ни мало о «неизбежности военного столкновения» с Россией, и такую новость трудно воспринимать без эмоций.

культура: Пишут, ЦАХАЛ чрезвычайно обеспокоен увеличением нашего военного присутствия в регионе. Речь идет о современных ракетных системах вроде С-400 и активизации разведслужб. Чувствуются ли подобные опасения внутри израильского общества?

Пашков: Такие слова произносят некоторые военные эксперты, в основном отставные генералы, их публикации появились в центральных газетах и уже стали аргументом в устах оппозиционных политиков. Основания для подобных выступлений есть: нарушен статус-кво, к которому Израиль привык за сорок лет.

Все эти годы Сирия была врагом, но при этом самой спокойной границей оставалась сирийская. Такой парадокс. Противники хорошо знали друг друга, понимали, чего им ожидать, и вели себя по известным лекалам. Но с тех пор как в Сирии начались беспорядки, бои, гражданская усобица, израильтяне, по сообщениям мировых СМИ, производят воздушные удары по караванам с оружием, складам боеприпасов, которые якобы предназначены «Хезболле».

Израильские ВВС привыкли господствовать в ближневосточном небе, до сих пор никто не мог ограничить их действия. Традиционно Израиль не подтверждает, но и не опровергает информацию о том, что его летчики бомбили те или иные цели в Сирии, однако Дамаск периодически сообщал о таких ударах и пытался нанести встречные. В сентябре сирийцы даже объявили, что сбили израильский самолет, правда, позднее это не подтвердилось.

Ясно, что теперь условия изменились, но насколько серьезно, израильские генералы, похоже, пока не понимают. Дмитрия Медведева накануне его визита 9–11 ноября местные журналисты спросили: зачем в Иран доставлены современнейшие средства ПВО — не опасно ли это для Израиля? Премьер РФ выразил надежду, что отношения наших стран из-за этого не испортятся. Тем не менее тревога в военном экспертном сообществе ощущается. Но она еще не проникла на уровень рядовых израильтян.

Те, конечно, с волнением глядят через Голанские высоты, но это не главная сегодня забота. Пока пушки не выстрелят, население будет равнодушно относиться к сирийской истории.

культура: А успокоил ли военных экспертов приезд Медведева?

Пашков: Его визит показал прежде всего, что Москва и Тель-Авив заинтересованы в сотрудничестве. Причем заинтересованы настолько, что станут договариваться и искать компромиссные решения по самым острым и сложным проблемам, в том числе оперативно-военного характера. Кроме того, подписываются соглашения и контракты в сфере сельского хозяйства, строительства, высоких технологий. Решается вопрос пенсий для израильтян, большую часть жизни проработавших в СССР. В Израиле бережно обращаются с ветеранами Великой Отечественной, здесь недавно открыли памятник солдатам Красной армии, победившим фашизм. Российские туристы и паломники — это тысячи рабочих мест для местного населения. Так что взаимный интерес велик.

культура: И отец, и сын Асады много лет считались в Израиле врагами. Теперь — на фоне ИГИЛ — отношение к ним потеплело?

Пашков: Израильтяне не воспринимают ту или другую сторону в гражданской войне как свою. Так что отношение сохранилось, четыре десятилетия страны остаются в состоянии войны. Сирия слабеет, ее армия уже не та, что прежде. Израильские генералы полагают, это неплохо. Кто бы ни победил в соседнем доме, включая даже ИГИЛ, израильтяне понимают, что у них достаточно сил для защиты своих границ.

культура: Летом 2007 года Вы освещали войну в секторе Газа, за что потом, кстати, получили ТЭФИ; зимой 2011-го — восстание в Каире, где толпа даже разбила Вашу телекамеру. Сейчас Вам за пятьдесят. Готовы ли по-прежнему ездить в горячие точки? Может, стоит покупать «экшн» у более молодых стрингеров? Ведь у Вас семья, маленькие дети...

Пашков: Ну да, запереться в квартире, никого из домочадцев не выпускать и таким образом чувствовать себя гарантированно в безопасности? Нет, конечно. Во-первых, странно полагаться на стрингеров, потому что это чужое видение, чужие мысли, чужие ощущения. Фаст-фуд — необходимость есть приготовленную кем-то еду. Иногда приходится полагаться на такого рода прием, не всегда и не везде сам успеваешь с камерой. Но в целом отказываться от полевой журналистики не хочется.

С годами приходит понимание того, как вести себя в опасных ситуациях. Нельзя терять голову. Наша задача — не получить орден, а донести до зрителей всю остроту, всю драматичность обстановки.

Что же касается возраста, то я никогда не был в столь прекрасной форме, ощущаю, что мне многое по силам. От репортерства отрекаться не стоит ни в 50, ни даже в 60 лет. Это профессия самодостаточная, внутри нее трудно сделать какую-то карьеру. Как в литературе, — надо просто написать роман или стихотворение еще лучше, чем предыдущее, — так и у нас: ты настолько хороший репортер, насколько хорош твой последний репортаж.

культура: Ваши сюжеты из Газы вызывали, говорят, сочувствие к жертвам армии Израиля. Многие зрители сочли, что Вы подыгрывали боевикам...

Пашков: Когда тебя ругают — и с обеих сторон, — это очень важный момент. Значит, ты делаешь то, что должно. Понятно, что в условиях конфликта, когда приходят сообщения о жертвах, и тем и другим хочется, чтобы ты стал солдатом этой войны, лег вместе с ними в окоп. Но у нас иная задача. Рассказать соотечественникам, россиянам о том, что происходит на самом деле. Зачастую происходят страшные вещи, о которых многие хотели бы не знать. Это, очевидно, возмущает, поскольку выводит из состояния идеологического комфорта. Согласитесь, ужасно видеть раненого трехлетнего мальчика: осколок попал ему в глаз, рыдающий отец бегом приносит его в больницу. Он угодил под бомбардировку в секторе Газа. С израильской территории наблюдать за этими сценами неприятно. И раздражение телезрителей направляется на меня.

Критиковала и арабская «русская улица», палестинцы, когда им казалось, что слишком много внимания уделяю точке зрения Израиля. В секторе Газа тоже немало народу смотрит российское телевидение. Им также неприятно следить за ситуацией в Израиле, где неуправляемая ракета «Кассам» может упасть на улице, ранить или убить случайных людей, к этой войне непричастных. Журналисту, работающему в прифронтовой зоне, надо быть готовым к тому, что далеко не всем понравятся его сюжеты...

Израиль — прекрасная страна. Это великолепная глубинная история, которая заставляет иначе смотреть на многие вещи, иначе воспринимать ход времени. А в современности — удивительная медицина, отлично налаженные социальные институты, демократическое общество.

Но если поставлю на этом точку, то перестану быть журналистом. Здесь есть серьезнейшие проблемы. Например, с политически активным религиозным меньшинством, которое навязывает светскому обществу свои законы, взгляды на жизнь. Это касается невозможности заключить в Израиле гражданский брак. В шаббат все закрывается, а магазины, рискнувшие открыться, платят большие штрафы. А какую дань вынуждено платить гражданское общество на содержание религиозного меньшинства! Не хочу сказать ничего плохого о данной группе населения — вопрос не в этом, а в том, за чей счет и каким образом они действуют внутри собственной страны.

Обычные израильтяне бывают отнюдь не толерантными. Вот у большинства наших бывших соотечественников взгляды крайне правые, на палестинский вопрос они смотрят более радикально, чем сограждане, живущие тут не в первом поколении, или выходцы из Западной Европы. Такая проблема тоже существует. Остается и проблема оккупации палестинских территорий, она никуда не делась.

культура: Вы курируете не только Израиль, но и весь Ближний Восток. Почему со времен «арабской весны» минуло уже больше пяти лет, а регион продолжает бурлить?

Пашков: Мы лишь открыли первую страницу книги перемен. Тектонические сдвиги только начались. Это и кризис постколониальных государств, возникших полвека назад, — под сомнение ставятся их границы и правомочность режимов. Эта драма коснется и ислама как одной из основополагающих мировых религий. А перемены в таких укорененных в веках институтах не бывают безболезненными.

Какой станет Сирия, мы узнаем достаточно скоро, ситуация там развивается стремительно. Ясно, что Ирак будет выглядеть совершенно иначе. Что касается колосса Ближнего Востока — Египта, страны, которая задает тон в арабском мире, — то он едва начал движение. Приход к власти фельдмаршала Ас-Сиси не значит, что вернулся режим Мубарака и Египет при нем проживет очередные 30 лет. У президента очень немного времени. Судя по всему, он это понимает и пытается провести глобальные реформы, чтобы придать стране другой вектор развития.

Движущей силой этих революций стали не какие-то заговоры, а общественный запрос на качественное радикальное улучшение, вестернизацию социальной жизни, активизацию социальных лифтов.

Будет еще много драм. Изменится и карта мира, и наши представления о Востоке. Наша жизнь — тоже, потому что глобальные катаклизмы не оставляют в стороне даже тех, кто живет за многие тысячи километров от эпицентра.

культура: А что будет с Турцией — страной, весьма популярной у россиян в качестве места отдыха?

Пашков: После попытки путча ситуация с демократическими институтами осложняется, усиливается режим личной власти. Проходит чистка оппонентов, причем не всегда опасных и радикальных. Вопрос в том, сохранит ли Турция систему выборов, институт независимой прессы. Если да, то постепенно опять вырулит на магистраль хотя и восточного, но все же европейского государства. Если же этого не случится и режим законсервируется, а оппозиция будет вытеснена целиком с авансцены, то на некоторое время наступит впечатление тишины, абсолютно ложное, которое на Востоке всегда заканчивается большой дракой.

культура: Удастся ли Саудовской Аравии слезть с нефтяной иглы и перейти на экономические методы ХХI века, как мечтают принцы-реформаторы?

Пашков: Технологически эта идея уже воплощается в жизнь. Строят авиационные хабы, торговые и биржевые центры, вкладываются в туристическую индустрию и высокие технологии. Молодые люди получают субсидии на образование. С другой стороны, все это опирается на фундаментальный ислам ваххабитского толка, ограничено шариатом, и адатом. Освобождение от нефтяной зависимости, модернизация экономики обязательно требует и модернизации политической, социальной и культурной. Готовы ли на это саудовские шейхи? Может, среди них уже давно родился и сейчас готовится принять полномочия некий реформатор. Но любой реформатор в королевстве столкнется с очень серьезными вызовами. 30-миллионное население необходимо будет выучить и обеспечить работой. В ходе модернизации рядовые подданные почувствуют возможность участия во всех сферах общественной жизни и потребуют новых свобод. Станут актуальными серьезные изменения в государственном устройстве. Неудивительно, что монархия демонстрирует здоровый консерватизм. Нефть опустилась в цене, но она все равно дорогая, добывается там легко, а качество ее высокое. Поэтому всегда есть такое настроение: не буди лихо, пока оно тихо, давайте оставим все как есть. Вопрос в том, не окажется ли однажды слишком поздно начинать реформы.

культура: Сергей Вадимович, Ваши дети выросли в Израиле и наверняка воспринимают именно еврейское государство своей родиной. Нет ли и у Вас ощущения, что на берегах Средиземного моря Вы с женой, уроженкой города Горький, нашли себе вторую Россию — более комфортную, свой «остров Крым»?

Пашков: Другой России нет и быть не может. Утопия покойного Василия Аксенова — прекрасная сказка, и для ее героев она заканчивается, кстати, трагически. Да, две мои младшие дочери родились в Израиле, но они считают себя русскими, а своей Родиной — Россию, Москву и Нижний Новгород. Они учат иврит, арабский, у них свободный английский, но язык, на котором они начали говорить и читать и на котором повседневно общаются, — русский.

Россия — это страна прекрасных грез, куда они ездят на каникулы. Если их спросить, где они хотят жить, ответят: «в России», потому что Израиль для них — школьные будни.

А для нас? Я бы не сказал, что страна мечты. На Земле обетованной непросто жить и трудно работать, но этим-то она и интересна. Все время заставляет оставаться в хорошей форме, чувствовать себя востребованным. Тем не менее, повторюсь, наша Родина — Россия. Рано или поздно трудовая вахта закончится — и мы вернемся. Мы русские люди, россияне — и по документам, и по крови.

Израиль. Сирия. Россия. Ближний Восток > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > portal-kultura.ru, 17 ноября 2016 > № 1972146 Сергей Пашков


Россия. Азербайджан > СМИ, ИТ > vestikavkaza.ru, 11 ноября 2016 > № 1966682

Наталия Белохвостикова: "Азербайджан - страна удивительной красоты"

Сегодня, говоря об изменении геополитических правил игры в мире, часто вспоминают первую за годы Второй мировой войны конференцию «большой тройки» — Сталина, Рузвельта и Черчилля, а иногда и художественный фильм "Тегеран-43". Детектив совместного производства студий «Мосфильм», Mediterranee Cinema, Pro Dis Film, где снялись Ален Делон, Курд Юргенс, Клод Жад, Игорь Костолевский, Армен Джигарханян и Наталия Белохвостикова, вышел в 1980 году.

Народная артистка РСФСР, лауреат двух государственных премий СССР Наталия Белохвостикова поделились с "Вестником Кавказа" своими впечатлениями от съемок в Баку, о Гейдаре Алиеве и Сергее Лаврове, а также об актерской и дипломатической жизни.

- С момента выхода фильма на экраны прошло уже больше 35 лет. Вы помните, как снимали "Тегеран-43"?

- Это был первая советская кинолента, в съемках которой принимали участие актеры разных стран, школ и национальностей. Вместе с Арменом Джигарханяном, Игорем Костолевским и Альбертом Филозовым мы участвовали в создании сценария. К примеру, я придумала свою героиню – Мари. Когда к съемкам подключились Курд Юргенс, Ален Делон и Клод Жад, то образы героев стали трансформироваться, учитывая национальные особенности этих актеров. Например, когда мы снимали в Париже Делона, моя героиня вдруг заговорила быстрее. А когда я увидела, как Делон надевает плащ, то я стала двигаться по-другому.

В Азербайджане мы снимали фантастические фрагменты с Арменом Джигарханяном. И потом, когда картина уже была смонтирована, и когда наш композитор и автор песни просматривали эти материалы вместе с моими крупными планами, тогда и родилась как раз песня "Вечная любовь", которая звучит сейчас отовсюду.

За время съемок актерский состав стал настоящей огромной дружной семьей. У нас складывалось ощущение, что актер - это национальность. И неважно, где ты родился и учился. Мы все ранимы, все после команды "стоп" кидаемся к режиссеру и спрашиваем: "Ну как? Что было? Получилось, не получилось?". И вот это братство с той картины у меня есть, благодаря замечательному Армену Борисовичу, которым сейчас затевается новая история. Я очень в нее верю, потому что у истоков стоит этот потрясающий, удивительный персонаж.

- Вы упомянули про Азербайджан. Какие впечатления остались от съемок?

- Я много снималась там, не только в "Тегеране-43". Картина "Законный брак", где я сыграла с Игорем Костолевским, полностью снималась в Азербайджане. Съемки проходили в Гобустане. А тот же "Тегеран" мы снимали в Кале. Мы ездили очень много, и конечно, впечатлений было масса, как положительных, так и порой даже нервных.

Например, когда мы с Игорем Костолевским шли в Гобустане по каким-то холмам и кочкам, рядом с камерой стояла медсестра с огромным шприцом. Оказывается, в то время был какой-то опасный период для змей. Она говорила: "Я обязана от вас не отходить. Если вас кто-то укусит, то нужно моментально сделать укол". Мы с Костолевским умоляли ее не делать укол, потому что этот шприц просто устрашал нас, он был настолько огромный. Мы старались обходить все, хотя сделать это было просто нельзя, поскольку эта земля удивительной красоты, фантастические переходы, скалы, с которых на тебя сверху смотрят вараны. Это невероятно красивая земля.

Кроме того, должна сказать, что самые гениальные впечатления, конечно, у меня сложились от Азербайджана. На премьере "Тегерана-43" я сидела рядом с Гейдаром Алиевым. Как я волновалась, не передать словами. Но то, что я услышала потом, компенсировало все эти нервы на всю оставшуюся жизнь. Я очень благодарна ему за то, что он и опекал нас, и смотрел с нами эту картину. Это было здорово. Этого не повторить, такого уже не будет никогда.

- Премьера была в Баку?

- В Баку. В колоссальном зале на несколько тысяч человек. Мы сидели рядышком, бок о бок, и это был очень волнующий момент в моей судьбе. Да, и жили мы в резиденции рядом, и общались каждый день. Это были замечательные времена. Я все это вспоминаю с такой нежностью, благодарностью, с ностальгией. Понимаю, что это не вернуть, но было здорово.

- Вы ведь дочь дипломата. Сейчас происходит какое-то общение с нынешней дипломатической элитой Азербайджана? Удается ли вам поддерживать отношения?

- С элитой Азербайджана, к сожалению, нет.

- Может быть, вы поддерживаете отношения с Дипакадемией?

- Поддерживаю, но это в Москве. Во-первых, я обожаю Сергея Лаврова, который знал моего отца. Он удивительно умный и мудрый дипломат. Я очень ему верю, потому что он словно продолжение моего отца, который был послом. Конечно, я очень многих знаю. Я бываю в МГИМО, вижу молодых ребят, которые встают на эту тяжелую стезю. Я понимаю, что это непростой мир, который закрыт для всех. Он свой, он особый. Поэтому, придя в актерскую профессию, прожив в ней всю жизнь, я, конечно, остаюсь дочкой посла. Я остаюсь той девочкой, которая выросла в Англии, и у которой, может быть, чуть-чуть другие ценности и представления о мире и жизни, чем у тех, кто вырос здесь.

- Не могли бы вы еще поделиться своими впечатлениями о Баку и о встрече с Гейдаром Алиевым?

- Главное, что этот город был ужасно дружелюбен по отношению к нам, потому что мы снимали там не один месяц. Люди, которые пускали нас в свои дома, обязательно должны были накормить нас. Так было на протяжении всего периода съемок. Это безумное море, на которое мы каждое утро выходили и смотрели. И конечно, эти встречи с Гейдаром Алиевичем, которые были не только про кино, но и о жизни. Они были так мудры, они были так проникновенны. У меня все время было ощущение, что встречаются люди, которые очень дружны, которые очень давно друг друга знают. Это особый талант, особый дар. Я понимаю, чем мощнее человек, тем он демократичнее, тем он проще, тем он доступнее. Именно поэтому те многодневные уроки общения, которые я с ним получила, запомнились на всю жизнь. И я благодарна судьбе за то, что они были. Потому что если бы по окончанию той колоссальной работы не было бы такой феерической отдачи совершенно гениального человека, я, наверное, совершенно по-другому расценивала свое участие в этой картине. Я всегда буду помнить слова, которые были мне сказаны, и реакцию зала, который аплодировал стоя минут десять. И это дорого стоит, поверьте.

Россия. Азербайджан > СМИ, ИТ > vestikavkaza.ru, 11 ноября 2016 > № 1966682 Наталия Белохвостикова


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 ноября 2016 > № 1965834

Павел Лунгин: «Герман в «Даме Пик» — Че Гевара, который восстает против закона мира и хочет, чтобы выпала другая карта»

Николай Усков

главный редактор Forbes

9 ноября состоялась премьера, а 17 ноября на экраны выходит «Дама Пик» — современная версия Пиковой Дамы, которая волновала и Пушкина, и Чайковского. Чем Пиковая дама сегодня привлекла режиссера Павла Лунгина, спрашивает главный редактор Forbes Николай Усков.

Почему «Пиковая дама»? Как ты выбираешь сюжет? Почему тебе было важно снять этот фильм именно теперь?

Мне предлагали поставить оперу. Потом я что-то придумал — очень ясную, прямо небесную схему: Дама пик сама в себе повторяется. Есть человек, который так хочет петь Германа, что сам готов стать Германом. Готов рисковать, ставить жизнь на карту и умереть в конце. У меня возникло чувство, что современные молодые люди очень похожи на Германа, они не верят ни в труд, ни в карьеру, ни в справедливость, они хотят выиграть у жизни в карты. Даже для середины ХХ века это было не так, люди верили в логику, люди верили в будущее. Хотя уже старый мудрец и циник Миттеран ходил к астрологу, потому что понимал, что нужно обратиться к другим силам, к силам хаоса.

Так у меня появился образ современного парня. Начал писать сценарий и писал его бесконечно долго, лет пять. Потом пытался сделать фильм по-английски, ведь желание обмануть судьбу — это общая идея, вполне понятная и западным людям. Но среди голливудских актеров надо брать известных, и получается, что ты стоишь в огромной очереди к одной из 15 звездных дверей, очередь все больше, а ты все дальше. На Уме Турман я сломался…

Но Иван Янковский, исполнитель роли Германа, — абсолютно новое лицо.

Я его позже нашел, когда понял, что снять по-английски не получится. Рубль падал, деньги таяли, отношения с Западом ухудшались. И тогда я на оставшиеся деньги снял этот фильм по-русски и довольно быстро. С божественной Ксенией Раппопорт. Я не знаю, какая бы другая актриса в мире сыграла это так хорошо, потому что Ксения, конечно, соединяет в себе все возможные противоречия в жизни, а это и есть искусство.

Ксения редко играет в кино. Это чуть ли не главная ее роль на сегодняшний момент.

Ксения редко играет, потому что ее терзает театр. Я уговариваю Ксению, кстати, оставить театр, но она, конечно, этого никогда не сделает.

Многие актеры признаются, что театр для них главное. Но там нет крупного плана.

Это бред нашей жизни. Есть общее мнение, что кино — это бизнес, а театр — чистое искусство. На самом деле за исключением десяти театров в России, чьи названия мы все знаем, театр — это еще больший бизнес. Средний театр каждый день штампует одни и те же, как правило, плохие спектакли. И все олигархи, от федеральных до районных, как зайчики, несут им деньги.

Потому что театр дешевле, чем кино. Помогаешь искусству, но не надрываешься.

Конечно, дешевле, зал меньше. Ты можешь позвать туда пятерых своих друзей сегодня, а через месяц еще кого-то из администрации президента, и за кулисы потом можно пройти поболтать с актерами. Но на самом деле кино, как и театр, делится на арт и чистое развлечение. Помню, я в «Такси-блюзе» снял Наташу Коляканову, сейчас ее мало кто помнит, а тогда она была звезда театра Васильева. В кино она сыграла несколько ролей: кроме меня она работала у Вани Дыховичного. Васильев актеров терзал, как Иван Грозный. Он требовал жертвоприношения, он мучал их бесконечными репетициями, акробатикой, они жили в сыром подвале на Поварской улице и 24 часа в сутки занимались, репетировали, без денег, в нищете, в общежитии. Он хотел, чтобы актер, как Александр Матросов, грудью закрывал амбразуру, но не умирал, а в агонии кричал: «Люблю театр!» Теперь я говорю Ксении Раппопорт: пока ты жива, пока ты молодая, полна сил, энергии, секса, дай себя экрану. Что ты опять играешь Чехова в 100-й раз на общем плане? Но в голове у нее, как и у многих актрис, как у Наташи, крепко вбито: театр — это искусство, а кино — это так, для денег.

То есть тебе трудно было уговорить Раппопорт?

Непросто, тем более что она хорошая вообще, хорошая по жизни. И ей было нелегко согласиться на роль Пиковой дамы. Такая же проблема была у Мамонова после «Острова». Он себя чувствовал чуть ли не святым. К нему бабки какие-то в метро подходили, руки целовали. После этого он долго не соглашался на роль Ивана Грозного, не хотел играть плохого. Я его убеждал, что это будет вклад в изучение русской матрицы, в которой молитва и злодейство тесно соединены. Я и Ксению уговаривал, что ты в этой роли как океан — ему же все равно, перевернул он эту лодку или нет. Ты стихия таланта, не различающая добра и зла. Для нее это было морально сложно. Но мне кажется, у нас что-то получилось.

Как ты решился взять звездного внука, то есть Ивана Янковского, на главную роль?

Дуэт Ксении Раппорт и Ивана ЯнковскогоЯ сам не знаю. Но каждый раз в истории кастинга у меня так бывает. Это сродни порыву влюбленности, как с Мамоновым в «Такси-блюзе». Кто мог знать, что Мамонов будет актером и таким прекрасным. А Иван мне напоминает чистокровного арабского жеребенка. Знаешь, у которого родители в трех-четырех поколениях были призовые, брали места. У него даже тело, его нервная система — они пока умнее, чем его голова, талант его живет в нем сам по себе. В жизни он сдержанный умный парень, совершенно непохожий на мажора, которыми полна Москва. Иван появился буквально за несколько дней до начала съемок, когда я уже был в отчаянии. Он казался очень юным в своей клетчатой рубашке и, к моему удивлению, сказал: «Это моя роль».

Я поверил и с самой первой пробы понял, что это он. Наконец-то я увидел человека, который дышит, как я. Знаешь, это похоже на утиную охоту. Летит утка, а ты должен стрелять в другое место, намного дальше, туда, где утка будет через мгновение. Роль и личность должны войти друг в друга — пуля в утку или утка в пулю — и стать чем-то другим, жарким или супом, например.

Это вообще самое интересное в кино, когда переводишь сценарий из двухмерности бумаги в трехмерность реальной жизни. У тебя там, допустим, написано: Анна вошла в комнату. Ну вошла и вошла. Но когда ты начинаешь снимать кино, оказывается, что все непонятно: какая она, эта Анна, как она одета, что у нее на голове, как она вошла, она грубо открыла дверь или сначала приоткрыла щелочку, посмотрела и тихо проскользнула? И в какую комнату? Тысяча вопросов. Это создание мира — и есть режиссура.

Иван Янковский — серьезное открытие, мне кажется.

Он прямо как Мозжухин, экран лопается от него. Мне кажется, что это в будущем огромный актер, который вобрал в себя таланты разных поколений, он сам еще не понимает свою силу.

По мнению режиссера Павла Лунгина, Янковский-внук похож на чистокровного жеребенка

А сколько ему лет?

Только что исполнилось 26. Уже не дитя, но все-таки есть старая дзен-буддистская притча о том, что отражение луны в луже не спрашивает разрешения у луны. Есть луна, есть отражение, нет луны — нет отражения. Это притча, как мне кажется, точно описывает суть работы актера. Актер — это лужа, там намешано все: и живая жизнь, и грязь, и слабость, и сила. Все! Хороший актер не спрашивает, какая ты там луна, где луна, что луна, он ее просто отражает. Это и есть особый актерский талант. Отразить луну — что-то бесконечно высокое. И далекое.

C кем у тебя такое еще было?

С Викой Исаковой. Мало кто помнит, что она играла в «Острове» бесноватую. Эта красавица мгновенно превратилась в уродливую девочку, которая ползала по снегу. Это была она! Я понимаю, что мы с Викой можем сделать вообще все что угодно. А ее недооцененная роль в «Родине»?

Ну ее тусовка не смотрела, народ-то смотрел.

Меня поразило, что тусовка не оценила работу Машкова. Он сыграл патриота, ненавидящего правительство. Он сыграл, конечно, шизофреника, но это такой необычный для нашего мира тип. И как этого не увидели?! Меня все-таки поверхностность нашей тусовки ужасно удивляет.

Ты не считаешь сериал низким жанром?

Мы живем в эпоху торжества сериалов. Я считаю, что сериалы дают нам то, что фильм дать не может. Они, как толстые романы, позволяют показать развитие характера.

Тебе повезло с композитором. Чайковский. Он у тебя звучит по-новому. Это не театр с пыльными бархатными занавесками и грузными сытыми актерами, которые силятся изобразить юные страсти. Картинка и музыка совпадают. Это неожиданно.

Ты почувствовал? Ты знаешь, я прямо сходил с ума от этой музыки. Человек жил в совершенно другой реальности — реальности страсти. Есть любовь, есть деньги, есть карты, страсть побеждает, можно поставить свою жизнь на карту и застрелиться в конце. Ты молод, ты полон жизни, полон спермы, полон энергии, полон таланта, и ты хочешь сказать Богу: испытай меня. Это как Че Гевара, который восстает против закона мира, закона вещей, который хочет, чтобы выпала другая карта. Это музыка богоборческая.

Говорят, Чайковский так умер. После исполнения Шестой симфонии они с Модестом отправились в ресторан. Чайковский заказал обед и попросил стакан воды. Кипяченой в ресторане не нашлось. А в городе свирепствовала эпидемия холеры. Чайковский велел принести ему некипяченой. Через несколько дней он умер от холеры.

Чем не Герман?

Я почувствовал это в его музыке. Я почувствовал некое восстание против морали, против того, что можно, чего нельзя. Все, что любовь, все, что чувственно, все, что хочу до конца, — можно.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 11 ноября 2016 > № 1965834 Павел Лунгин


Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 10 ноября 2016 > № 1965346

Виктор Шендерович: Следующему руководству России придется вернуть Крым

Российский писатель-сатирик дал совет украинцам, как нанести удар по кремлевской пропаганде

Юрий Сомов, Апостроф, Украина

Является ли место в «черном списке» справедливым наказанием для артистов, гастролирующих по оккупированным территориям, какими образом украинцы способствуют пропаганде Кремля и как стоило бы с ней бороться. В новом интервью «Апострофу. Лайм» известный российский писатель-сатирик, радиоведущий и публицист Виктор Шендерович дал оценку конфликту Украины и России, прокомментировал последние выпады СБУ и поделился мнением, при каких условиях аннексированный Крым может снова стать украинским.

Апостроф: Так называемые «черные списки» и новые запреты СБУ на въезд в Украину российским артистам. Как вы как человек, приближенный к сфере культуры, относитесь к этим самым запретам?

Виктор Шендерович: Вы знаете, отношусь плоховато и к черному, и к белому. Мне кажется, что это все же вопрос не юридический, а этический. Пожалуйста, любые бойкоты, любое общественное давление по отношению к тем, кого общество считает своими противниками… Это нормально. Это вещь конфликтная, но понятная. Но когда это начинает носить юридический характер, когда это происходит за творчество номенклатурное, то я всегда против такого. Я и сам как фигурант «белого списка» ничего кроме неловкости не ощущаю. Мне очень приятно, что ко мне тепло относятся в Украине. Когда был во Львове, даже останавливали пожать руку, сказать какие-то слова благодарности, это приятно. Но когда меня Министерство культуры начинает повышать в звании, то я испытываю только неловкость.

— А если говорить о гастролях в оккупированном Крыму? Именно по этой причине вынесли запрет Наташе Королевой, говорят о бойкотировании Кристины Орбакайте. По-вашему, это причина вводить запреты?

— Ситуация, конечно, непростая, если говорить об оккупации, оккупированных территориях. Я прекрасно понимаю ее болезненность. Но ведь СБУ — это Служба безопасности. И какой опасностью может угрожать Королева или Орбакайте, я, честно говоря, не понимаю. Мне кажется, что здесь пиаровской и политической темы гораздо больше, безопасность здесь ни при чем. Естественно, это должны решать сами украинцы. Если вы спрашиваете мое мнение, мне кажется, что такого рода номенклатурные подвиги достаточно нелепы.

— Не согласитесь ли с таким мнением, что артист имеет особое влияние на аудиторию и также в некотором плане может нести пропаганду? Так считает народный артист России Владимир Назаров, который назвал «черные списки» способом защиты от российской пропаганды.

— Артист, безусловно, может быть орудием пропаганды и сплошь и рядом им является. Повторюсь, вопрос очень непростой, на каждый довод «за» может быть и довод «против». Но есть какой-то суммарный вектор. Возьмите Лени Рифеншталь (немецкий кинорежиссер, фотограф — ред.), нельзя ее назвать просто кинорежиссером. С одной стороны, она режиссер, а с другой — пропагандист Гитлера. И каким бы режиссером она не была, прежде всего она пропагандист Гитлера. Истина конкретна. Я сейчас говорю только о том, что этому придается, как мне кажется, преувеличенное значение.

Понимаете, какая штука: если ты работаешь в СБУ, то противостоять российскому диверсанту, шпионам, российскому влиянию довольно трудно. Для этого нужны мозги, энергия, профессионализм. Для того чтобы не пустить Орбакайте, мозгов и профессионализма не нужно. Этим ты как бы фиксируешь свой патриотизм и подчеркиваешь свою нужность. Но мне кажется, что я вижу какую-то диспропорцию между «угрозой», которую несет Кристина Орбакайте, «угрозой» в кавычках, и усилиями, чинами и зарплатами людей, которые ее не пускают (смеется). Мне кажется, что за такую зарплату можно было бы поймать диверсанта пострашнее, чем Кристина Орбакайте.

— Какие в таком случае методы борьбы с пропагандой вы видите для Украины?

— Я бы сказал, что с пропагандой нужно бороться правдой, а не ответной пропагандой. И в этом смысле пропагандисты всех стран стоят друг друга. Я как-то говорил, что никто так не помогает путинской пропаганде, как глупцы из проукраинской пропаганды. Именно самые агрессивные и нелепые высказывания с украинской стороны цитируются и помогают создать образ «бандеровской» «неадекватной» Украины. Мне кажется, что против российской пропаганды нужно бороться максимально корректной и точной правдой.

— Очень многое завязано на Крыме. Все это время люди, политики ведут дискуссии на тему того, как вернуть полуостров Украине. Как считаете, удастся ли вернуть Крым?

— Я не думаю, что у Украины в ближайшем будущем появятся экономические или военные возможности вернуть Крым. Думаю, что Крым будет вынуждено вернуть какое-то следующее российское руководство. Не буквально следующее, но какое-то из следующих руководств, которое также будет вынуждено восстанавливать свои отношения с миром. России придется договариваться с Западом, в условиях диалога будет возвращение границ.

— То есть считаете, что нынешняя власть России мирным путем вернуть полуостров не согласится?

— Разумеется, не согласится. Было бы странно, если бы она согласилась.

— Дело в том, что Крым часто называли провальным сценарием для России, а недавно об этом заговорили и в Думе…

— С самого начала это был пиаровский проект, рассчитанный на возбуждение ура-патриотизма, на повышение рейтинга. Ни на что более. В экономическом плане, конечно, это катастрофически провальный проект. В международном имиджевом смысле — провальный проект. Он провальный во всех смыслах, кроме пиаровского, кроме «великой России, встающей с колен, возвращающей территории». И то, что он провальный, прекрасно понимают и в Думе.

— После недавнего визита в Украину Борис Акунин выразил мнение, что не понимает, как вообще можно воевать с Украиной. Подобные действия беллетрист назвал «бредом». Как считаете, на чем основана война на востоке Украины?

— Война на востоке Украины — это война, развязанная Путиным для своего рейтинга. Дальше эта машина начала, так сказать, вертеться сама. Огромное количество номенклатурного ресурса вбухали в эту войну, звездочки, погоны, финансирование… Понятно, что остановка данного проекта обернется обрушением какого-то количества карьер, изменением в потоках финансированием. И здесь же, помимо Путина, есть очень много людей, которые не заинтересованы в том, чтобы война продолжалась.

— Среди числа заинтересованных оказались сотни артистов, деятелей культуры, которые, казалось бы, не имеют от этого прямой выгоды. Тем не менее они публично поддержали агрессию Кремля по отношению к Украине. Как считаете, действительно ли это такая искренняя поддержка политики Путина?

— Совершенно разные причины заставляют какого-нибудь, скажем, Залдостанова, Кадырова, Бабкину, Газманова, Табакова поддерживать Путина. В диапазоне от вполне идиотического патриотизма, от романтиков до конечных циников или прагматиков, которые решили, что они должны сохранить свой театр, свою больницу и так далее. Но это очень разные люди, очень разные случаи.

— Последнее время мы слышим о ярлыках фашистов и нацистов, которые охотно вешаются на украинцев. При чем, по-моему, довольно часто их употребляют, не до конца понимая, уместны ли они. Как считаете, что наталкивает людей вспоминать о фашизме, нацизме?

Разумеется, в Украине, как и в каждой стране, есть националисты. Есть крайне правые, нацисты, скажем, люди крайне ориентированы на близкие политические позиции. То, что они не составляют большинства, — безусловно. То, что этих людей использует кремлевская пропаганда в корыстных целях для запугивания россиян, — безусловно. Чем меньше будет национализма в Украине, тем труднее будет путинской пропаганде.

Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 10 ноября 2016 > № 1965346 Виктор Шендерович


Россия. Евросоюз > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 10 ноября 2016 > № 1965185

За работой — в чат: как стартап с российскими корнями Job Today трудоустраивает европейцев

Елена Краузова

обозреватель Forbes

Бывшая петербурженка Полина Монтано (ее девичья фамилия до сих пор в профиле Linkedin — Фролова), более 12 лет назад обосновавшаяся в Люксембурге, в марте 2014 года ждала гостей на пятничный ужин. Инвесторов и финансистов с русскими корнями Полина, экономист по образованию, часто звала то на обеды, то на коктейльные вечеринки. На них часто заглядывал Евгений Мизин, инвестдиректор венчурного фонда Mangrove Capital. Полина в то время получала второе высшее в Университете Люксембурга («предпринимательство и инновации») и донимала Мизина идеями собственных проектов. Хозяйка уже собралась звать гостей к столу, когда все испортил телефонный звонок. HR-менеджер люксембургской компании — франчайзи Shell, которой руководила Полина, огорошила начальника: форс-мажор, трое кассиров не выйдут завтра на заправки, нужно искать замену. Монтано тогда подумала, что проблему быстрого подбора кадров для сферы услуг в таких ситуациях легко решило бы мобильное приложение, похожее на Tinder: «свайп» вправо — «да, интересно», влево — «нет, следующий кандидат». «До этого я критиковал идеи Полины, у меня было всегда пять причин, почему они «не полетят», а в этот раз я не нашел серьезных просчетов, настолько актуальной была проблема для огромного числа компаний», — вспоминает Мизин. С тех пор прошло два с половиной года, сегодня он и Монтано возглавляют стартап Job Today, который получил $30 млн и помогает искать работников McDonald's, Subway, Starbucks, Hillton и многочисленным небольшим фирмам. Как предпринимателям удалось приучить менеджеров небольших магазинов, кафе и ресторанов, гостиниц и заправок к быстрым знакомствам?

Круговорот кадров в природе

«Просто страшно представить, что в наш век мобильных технологий мы все еще видим объявления о поиске сотрудников в холлах или на дверях, а люди иногда распечатывают резюме и обходят с ним офисы компаний», — говорит Монтано. По ее подсчетам, более 70% сотрудников в сфере услуг постоянно меняют работу. Официанты, водители, администраторы постоянно ищут варианты, где график будет мягче, а зарплаты выше. Для компаний высокая текучка кадров означала, что люди часто исчезали без предупреждения, внезапные увольнения раздражали менеджмент и не давали строить планы. К тому же в индустрии гостеприимства многие компании увеличивают или уменьшают штат в зависимости от сезона — ресторану с летней верандой в мае — сентябре нужны 20-40 официантов, а в холодное время года — 8-10 работников в зале.

Монтано видела проблемы бизнеса изнутри: после учебы на экономическом факультете в вузе Амстердама и переезда в Люксембург, она два года строила бизнес по франшизе Stefanel Group, одной из самых известных итальянских марок молодежной одежды. На позициях менеджеров по продажам, работников в торговом зале, кассиров люди могли меняться несколько раз в месяц. С франшизной сетью АЗС Shell Монтано проработала почти восемь лет — операторы, кассиры, уборщики устраивались и увольнялись так же часто. На закрытие таких постоянно появляющихся вакансий у небольших компаний так или иначе уходило несколько дней, а иногда и недели, в это время приходилось справляться «как-нибудь». Полина предположила, что раз во многих случаях важна скорость, мобильное приложение, где работодатель и кандидат могут общаться напрямую в чате, без долгой отправки резюме и сопроводительных писем, станет популярно. Мизин поддержал ее энтузиазм — в Mangrove Capital он видел, как быстро растут сервисы-маркетплейсы, соединяющие двух и более участников рынка без посредников.

В приложении, получившем название JobToday, нет запутанных описаний вакансий и долгой переписки. Создатели предпочитают сравнивать его не с Uber ([хотя в нем тоже есть функция поиска вакансий в привязке к геолокации), а с WhatsApp. В его основе — мобильный мессенджер, где разговор может начать и кандидат, и наниматель. «Сделать поиск работы более демократичным было принципиально важно, — говорит Мизин. — Можно поговорить с потенциальным нанимателем напрямую, через несколько минут после регистрации в приложении, хотя обычно ты ждешь часы и дни, пока тебе напишут».

Стикеры вместо резюме

Три месяца Монтано и Мизин занимались проектом, совмещая его с основной работой. Разработку начали Алексей Глобчастый и Дмитрий Лихачев, программисты из Санкт-Петербурга, которых Мизин нашел через общих знакомых. У него было много связей в ИТ: до прихода в венчурный фонд он учился на финансиста в Мэрилендском университете в Колледж-Парке, но после нескольких лет работы в банковской сфере (в Wells Fargo) решил перейти в технологический бизнес. Во время учебы на MBA в Джорджтаунском университете он пробовал свои проекты — например, сделал прототип интерактивной системы direct marketing для сети торговых центров, также участвовал в нескольких интернет- проектах. За десять лет работы в США он руководил разработкой продуктов в AOL, eBay и Skype. «Я до сих пор уверен, что, как театр начинается с вешалки, так стартап — с хороших программистов, а технари в России очень сильные», — объясняет Мизин.

В феврале 2015 года Монтано и Мизин, уволившись со своих мест, запустили приложение в Люксембурге в тестовом режиме. К нему сразу присоединилось около 50 работодателей и около 200 кандидатов. В мае JobToday расширился до восьми человек, в штате появились менеджеры по продажам — стартап вышел на рынок Испании. Здесь активно развивается туризм, а значит, кафе, гостиницы, сувенирные лавочки постоянно ищут кого-то на подработку.

Создатели JobToday выбрали Испанию первым регионом для экспансии еще и потому, что на тот момент уровень безработицы в стране превышал 21%, а среди молодежи до 25 лет он подбирался к 48%. «Позднее мы выяснили, что безработица практически никак не влияет на то, насколько активно люди переключаются с бумажных резюме и сайтов для поиска работы на мобильное приложение, - говорит Монтано. — Намного важнее то, что искать работу через приложение — удобно и модно, так же как постить фото в Instagram или общаться в Snapchat».

За восемь месяцев в Испании JobToday помог найти работу 10 000 человек, число обработанных заявок о поиске работе прошло отметку 2 млн. В начале 2016 года JobToday начал работать в Англии. Сегодня сервис с командой более чем из 50 человек работает со 150 000 компаний. Число зарегистрированных соискателей выросло до 2 млн. Меньше чем за два года приложение обработало более 20 млн вакансий. «Предпринимателям всегда важно найти способ ощущать развитие продукта и рост его масштабов», — говорит Мизин. Для него таким индикатором стало то, что в момент запуска в Испании на каждую вакансию поступало в течение 10 минут лишь несколько откликов, а теперь за это же время обычно приходит 30-50 предложений. «Если я ужинаю в ресторане в Барселоне, мне всегда интересно, сколько официантов в зале здесь подобрали через JobToday», — поясняет предприниматель.

Больше половины размещаемых вакансий приходит от работодателей, которые уже работали с сервисом. 70% откликов соискателей поступают от тех людей, кто уже когда-либо общался с работодателями через JobToday. В среднем кандидаты откликаются на пять и более вакансий. Другим важным достижением основатели стартапа считают то, что его начали скачивать люди старше 40, хотя изначально целевой аудиторией были молодые специалисты моложе 30.

Создатели JobToday продолжают делать ставку на срочные вакансии: 74% работодателей и кандидатов находят друг друга в течение суток. Одно из главных преимуществ приложения для кандидатов — возможность затребовать ответ потенциального работодателя в течение 24-х часов: отказ всегда лучше, чем неизвестность.

Приключение для инвесторов

В начале 2016 года JobToday закрыл сделку на $10 млн от венчурных фондов Accel Partners, Mangrove Capital Partners и Felix Ventures. Помогли прежние связи в инвестиционной среде, не скрывает Мизин. «Для многих стартапов привлечь финансирование — огромный вызов, мы же изначально относились к задаче так: нужно найти людей, которые, как и мы сами, будут увлечены задачей изменения рынка поиска работы, захотят отправиться с нами в это приключение», — говорит предприниматель.

Сегодня компания объявила о новом раунде на $20 млн. К прежним инвесторам присоединилась испанская медиа-группа Atresmedia, британский телеканал Channel4 и венчурные фонды German Media Pool VC. А возглавил раунд венчурный фонд Flint Capital, из России. Atresmedia управляет в Испании несколькими телеканалами и радиостанциями, Channel4 активно инвестирует в стартапы, предлагая за долю рекламные возможности (модель «Media for equity»). Проведена ли сделка с медиакомпаниями по той же схеме, основатели JobToday и их инвесторы не раскрывают. Деньги нового раунда инвесторов будут направлены на экспансию в новые европейские страны. Также стартап рассчитывает выйти на рынок США.

JobToday, как и многие маркетплейсы, долгое время наращивал базу пользователей и только сейчас вводит платные опции. «Маркетплейсу вначале нужно создать «ликвидность», обеспечить активность участников — а для этого нужно убрать все барьеры для них — говорит Андрей Герфельд, партнер Flint Capital. — Монетизацию проект включил как раз в тот момент, когда пользователь уже попробовал и понял, что продукт наилучшим образом решает его проблему»

Работодатели могут купить ежемесячную подписку за £30 - так они смогут вывешивать больше вакансий и начинать больше диалогов с соискателями, чем сейчас в рамках бесплатной версии. Компания также экспериментирует с моделями монетизации, типичными для classified-сервисов (сайты и приложения с систематизированными объявления по рубрикам, с системами фильтров) — за дополнительную плату можно будет поднять объявление о вакансии в поиске. Конкретных планов по росту выручки создатели JobToday не раскрывают. Стартап борется за долю на рынке сервисов для подбора временной и случайной работы, а также работы для «синих воротничков», суммарный объем соответствующего рынка в мировом масштабе основатели проекта оценивают в $300 млрд. К 2018 году у JobToday будет 1 млн поставщиков вакансий, надеются они. «Мы конкурируем не столько с досками объявлений, сколько с вывеской о работе в холле гостиницы, с объявлениями в газетах, с вопросами менеджеров к работникам: «Ни у кого нет знакомых, которые ищут подработку?» — говорит Мизин. — А ведь это довольно устаревшие методы, когда многое в нашей жизни уже происходит по одному клику».

У JobToday уже есть конкуренты. Стартап CornerJob, базирующийся в Испании, тоже предлагает «синим воротничкам» найти через мобильное приложение работу в течение 24 часов. CornerJob получил $35 млн меньше чем за год работы, вышел на рынок Мексики, где начал активную рекламу на ТВ (получив финансирование по схеме media for equity в Европе и в Мексике) . Стартап Jobandtalent, изначально разрабатывавший технологии для более продвинутой «стыковки» соискателей и работодателей, с $39 млн венчурных инвестиций, перестал работать как веб-сервис и тоже сконцентрировался на развитии мобильного приложения с мессенджером и геолокацией для быстрого закрытия вакансий. После смены курса Jobandtalent, представленный в Великобритании, Испании, Мексики и Колумбии, получил еще $42 млн. У Jobandtalent более 10 млн зарегистрированных пользователей и 150 000 компаний-работодателей. У CornerJob, по данным TechCrunch на июль 2016 года, было 650 000 новых установок приложения в месяц и 150 000 работодателей-партнеров.

JobToday тоже рассчитывает интегрировать более «умные» способы выявления наиболее подходящих друг другу кандидатов и нанимателей, проверять предыдущий опыт и репутацию соискателей по открытым источникам, автоматизировать первые этапы коммуникации между соискателями и работодателями. Но внедрение новых технологий не должно идти вразрез с настройкой сервиса под запросы клиента, хотя это частая ошибка ИТ-проектов, говорит Мизин. «Сейчас на рынке, за который мы боремся, дело не в отсутствии крутых технологий, а в том, что мало кто искал решение конкретных ежедневных проблем компаний и соискателей. Мы не будем наступать на эти грабли», — объясняет он.

Профессионалы «сами по себе» как рыночная ниша

Алексей Тукнов, директор по инвестициям венчурного фонда Maxfield Capital, отмечает, что скорость, главное отличие JobToday от конкурентов, может показаться на первый взгляд незначительным преимуществом, но его достаточно для взрывного роста бизнеса. «Во многих секторах смена лидера происходит как раз из-за радикального увеличения скорости оказания сервисов потребителям, — говорит Тукнов. — Эти изменения уже произошли в такси и доставке еды, на рынке подбора персонала может произойти ровно то же».

Наталия Годжаева, генеральный директор Superjob.ru, сомневается, что модель информационного минимализма JobToday способна к масштабированию на разные отрасли. «Претенденты на позиции, где не требуется высокая квалификация, действительно не желают возиться с привычными резюме, но у работодателей может стоять задача собрать больше данных о потенциальном сотруднике еще до очной встречи», — говорит Годжаева. От кассира в гипермаркете требуется только способность освоить работу с терминалом и приветливость с покупателями, а вот к продавцу-консультанту крупного спортивного бренда требований будет куда больше, в том числе к его личным качествам.

Тренд перехода на самостоятельный поиск работы без посредников, важный для JobToday, не нов, хотя он неравномерно проникает в разные сферы на рынке труда, отмечает Татьяна Дадашева, аналитик венчурного фонда Almaz Capital. «Больше всего в онлайн-среде работу ищут профессионалы, связанные с технологиями (разработчики или маркетологи), а вот в сфере услуг тенденция проявляется гораздо позже, — говорит она. — Хотя и здесь появление on-demand сервисов («по запросу») накладывает свой отпечаток: у исполнителей нет фиксированного рабочего дня и четкого набора обязательств — это похоже на работу фрилансеров«

C появлением маркетплейсов все больше людей меняют постоянную работу на временную: агрегаторы приложений для такси Uber, Gett, Lyft превратили водителей из сотрудников таксопарка во фрилансеров, сервисы для поиска исполнителей вроде Handy или YouDo позволили переключиться на разовые заказы грузчикам, сантехникам, няням и сиделкам. То же самое происходит (со все новыми специализированными маркетплейсами) с учителями и артистами, докторами и даже консультантами McKinsey. Благодаря таким самозанятым профессионалам (их объединяет термин «independent contractors») сервисы, которые помогают людям все более гибко распоряжаться своим рабочим временем, будут набирать все большую популярность.

А Монтано вспоминает одно из первых писем от клиента, полученное на специальный адрес для отзывов два года назад. Тогда команда засиживалась в офисе в Барселоне до восьми-девяти вечера, а сама она приходила после десятка встреч с работодателями, которым нужно было представить сервис и попросить «запостить» первую вакансию. «Все были напряжены — все-таки это было самое начало, была неуверенность, страхи, - говорит она. - Но тут падает письмо: «Ребята, спасибо, нашла у вас работу за день». Когда понимаешь, что решаешь насущную проблему обычных людей, двигаться вперед становится просто».

Россия. Евросоюз > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 10 ноября 2016 > № 1965185 Елена Краузова


Франция. Россия > СМИ, ИТ > rusmonaco.fr, 9 ноября 2016 > № 2034393

«Опера - моя страсть!»

Опера Монте-Карло хранит в своих стенах дух русской культуры. Долгие годы роскошное здание в Садах Казино было домом Русского балета Сергея Дягилева. И по сей день с ее сцены можно услышать шедевры русской музыкальной культуры. Прошлый год продемонстрировал это как нельзя лучше, широко отметив Год русской культуры в Монако. В начале нынешнего музыкального сезона Оперы мы встретились с ее руководителем - господином Жаном-Луи Гринда (Jean-Louis Grinda), и попросили его представить нашим читателям начавшийся музыкальный сезон.

Прошлый год в Монако был особенным, ведь он был посвящен русской культуре. Как отметила Опера Монте-Карло Год России в Княжестве?

Как вы помните, во-первых, мы поставили «Игрока» Прокофьева - редкий музыкальный шедевр на литературное произведение Достоевского. И во-вторых, мы создали так называемую эфемерную Оперную академию для молодых талантов из России при активной поддержке Фонда Людмилы Медведевой. В течение двух недель мы работали с русскими вокалистами, знакомя их с западными традициями и репертуаром. Финальный концерт стал большим праздником музыки для наших слушателей.

А теперь поговорим, что ждет ценителей оперы в нынешнем сезоне?

Один из приоритетных проектов, который я хотел бы продолжить дальше, так это Оперная академия. Мы планируем ее повторить в начале мая 2017 года. Почему для нас это так важно? Я считаю прекрасной возможностью встречу с талантливыми молодыми артистами, когда можно наблюдать за их исполнительским потенциалом и профессиональным ростом. Естественно, трудно говорить о стопроцентной отдаче всех участников. Но те, кто принял правила этой увлекательной игры и полностью погрузился в творческий процесс, очень быстро раскрыли свой потенциал и блеснули на выступлениях. Благодаря двухнедельной академии вокалисты смогли получить ключи вокального мастерства, многие улучшили свою французскую или итальянскую артикуляцию. Как успешный пример - один из участников, молодой русский бас Александр Безруков, после мастер-класса исполнил небольшую роль в опере «Игрок» на сцене нашего театра. И сразу после своего дебюта в Монако получил вакансию в Михайловском театре Санкт-Петербурга. Также среди всей группы хочу отметить певицу Анну Налбандянц, которая выступит с ролью у нас в «Набукко» Верди в ближайшее время. Другая участница академии была приглашена в класс к известному французскому мастеру Мишелю Пласону этим летом. Все вокалисты благодаря академии смогли заметно продвинуться в своей карьере. Значит, в итоге мы сделали что-то очень полезное. Я боюсь, что правительство Монако не имеет достаточной финансовой возможности поддерживать это начинание, и я лично сделаю все возможное, чтобы найти нужные нам средства. Речь идет об относительно небольшой сумме в размере 30-40 тысяч евро, чтобы провести Оперную академию еще раз в мае 2017 года. Это станет хорошим, полезным начинанием - мы научились хорошо работать вместе.

Ну а что касается сезона 2016/2017 Оперы Монте-Карло, то зрители смогут посмотреть множество оперных шедевров - «Набукко», концерт «Фантом Оперы».

21 октября знаменитый французский пианист, композитор, музыковед Жан-Франсуа Зигель (Jean-François Zygel) выступил как гениальный импровизатор с сольным концертом по мотивам мюзикла Эндрю Ллойда Уэббера «Призрак Оперы». 4 ноября состоится сольный концерт британского оперного певца Брина Терфеля (Bryn Terfel), заслуженно считающегося одним из наиболее известных баритонов-басов мира. В прошлом нашем сезоне он блестяще выступил в роли Скарпии в «Тоске» Пуччини.

В ноябре нас ждет «Набукко» Верди с двумя блестящими итальянцами в ведущих партиях - баритоном Лео Нуччи (Leo Nucci) и сопрано Анной Пироцци (Anna Pirozzi). Фантастические голоса!

В январе 2017-го вы сможете получить огромное удовольствие от оперы Масcне «Манон Леско» в исполнении оперной дивы Сони Йончевой (Sonya Yoncheva) - великой звезды современного оперного искусства. Кстати, ее первое выступление в роли Манон прошло именно на нашей сцене. На премьере она выступит с монегаском - тенором Жаном-Франсуа Боррасом (Jean-Francois Borras).

Отдельного внимания заслуживает «Тангейзер» Рихарда Вагнера. На сцене нашей оперы прозвучит версия на французском языке, которая была написана композитором специально для исполнения в Парижской опере в 1861 году, и с тех пор она ни разу не звучала на французском языке на протяжении 150 лет! Это станет важным концертом для самого известного французского баритона, которого называют «королем баритонов». Его зовут Людовик Тезье (Ludovic Tézier).

А затем в апреле - опера «Трубадур» Джузеппе Верди. Это будет коопродукция с Театром Реаль Мадрид.

Ну и, конечно, необходимо отметить турне с «Музыкантами Князя» и Чечилией Бартоли. В ноябре состоится турне с программой Генделя. Из Вены мы поедем в Лондон. А затем из Амстердама в Париж. Из Мюнхена в Будапешт. Так что музыканты принца объедут половину Европы. Первое турне - в ноябре, второе турне - в феврале. А затем в июне - фестиваль в Зальцбурге. В общем, программа весьма насыщенная.

Насколько я знаю, вы руководите Оперным фестивалем в городе Оранж...

Действительно, я его возглавил в этом году. Надо сказать, что театр в Оранже - уникальный. Я действительно считаю себя очень счастливым человеком, так как руковожу Оперой Монте-Карло. Зал Гарнье - красивейшее место, но очень миниатюрное, рассчитанное всего на 500 мест. А в Оранже - древний римский театр с историей в 2000 лет. Там одновременно может разместиться 8000 зрителей. В нынешнем году там мы проведем вечер для France Television. Затем у нас будет спектакль для молодежи. Надо знать, что театр в Оранже обращается именно к молодой публике. В нем примут участие 600 молодых артистов из региона Прованс - Кот д'Азур. В программе оперный репертуар будет чередоваться с современным - варьете и рок. Намечена постановка «Риголетто» Верди, Бетховен, затем состоится концерт «Призрак Оперы» на огромном экране. Затем будут «Планеты» (англ. The Planets) Op. 32 - симфоническая сюита Густава Хольста, сочиненная в 1914-1916 гг. Это симфоническая музыка начала ХХ столетия. Вместе с рисунками Анназа на сцене самого старого театра в мире будут проецироваться на стену, имеющую 2000-летнюю историю. Это, если так можно сказать, сливки сливок технологий XXI века. Я надеюсь, что такое сочетание старины и современности будет удачным. Также будет представлена опера «Аида» Верди. Поверьте, для меня это немало...

Скажите, насколько сложно возглавлять одновременно и театр в Монако, и руководить фестивалем в Оранже?

Отнюдь не сложно, когда это ваше призвание… Вы ведь любите делать такой прекрасный журнал «МОНАКО»! Это ваше дело! Вы не только профессионалы, но и увлечены своей профессией. В мире ведь существуют и другие, более сложные профессии, чем наши. Например, люди каждый день спускаются в шахту…

Господин Гринда, расскажите немного о себе, как вы пришли в мир искусства?

Я окончил университет и получил профессию в области экономики и права. А затем в 21 год я начал работать в Опере Авиньона и в театре Оранжа. Но много поколений моей семьи были влюблены в оперу, поэтому данная среда мне знакома сызмальства. Вначале я лишь впитывал атмосферу оперного мира и только потом освоил профессию. В 26 лет меня назначили директором Большого театра в Реймсе, затем руководителем Королевской оперы Валлонии в Льеже. А с 2007 года я являюсь директором Оперы Монте-Карло. Но так как я еще режиссер, то ставлю театральные постановки в разных театрах мира. В этом году «Ромео и Джульетту» мы показали в Омане, «Риголетто» - в Триесте в ноябре, затем «Летучую мышь» Иоганна Штрауса - в Марселе. В этом сезоне в Опере Монте-Карло состоится премьера моей постановки «Тангейзер». Затем я уезжаю осуществить постановку в Токио, и после этого меня ждут в Испании, точнее, в Валенсии. Так что дел действительно очень много, но я все делаю действительно с огромной страстью.

Я вижу на фотографии вас в молодости с Ростроповичем, расскажите об этой встрече.

Здесь мне 21 год, и это были первые месяцы моего рабочего стажа. Мне выпало счастье встретиться с Мстиславом Ростроповичем и Галиной Вишневской, и как память сохранилась эта прекрасная фотография. Ростропович тогда исполнял сюиты Баха в течение двух вечеров. На второй день был вокальный концерт Галины Вишневской. Я как раз находился за кулисами, рядом с артистическими комнатами, проверял, все ли идет по плану. Вдруг Мстислав Ростропович попросил меня проводить его до номера гостиницы, где они остановились, и помочь донести ему виолончель. Эта почетная обязанность стала для меня глубоко символичной - как для иных прикоснуться к автомату Калашникова...

В этом здании на протяжении многих лет работал Сергей Дягилев. Остались ли здесь следы его творческой лаборатории?

Скажу вам, что Опера остается сегодня точно в таком же виде, как и при Дягилеве почти сто лет назад. Нами была проделана титаническая работа, чтобы найти макеты, украшения, костюмы того времени. Мы скрупулезно законсервировали все макеты и передали их Национальному музею Монако, где, кстати, скоро начнется выставка Леона Бакста. Дягилев был директором Балета Монте-Карло, но не Оперы. Директором был румын Рауль Гюнсбург (Raoul Gunsbourg), который был близок к русской царской семье. Важнейшей вехой в жизни импресарио стал 1892 год. Царь Александр Третий рекомендовал его Князю Монако Альберу Первому на пост директора оперного театра Монте-Карло.

Он оставался 59 лет бессменным руководителем Оперы Монте-Карло! И это он пригласил в Монако Дягилева, Шаляпина, Карузо. И мы должны быть ему благодарны за постановку 7 опер Массне, балеты «Дитя и волшебство» Мориса Равеля. Именно ему Опера Монте-Карло очень многим обязана. Он был истинным гением. Я обещаю вашим читателям: перед тем как я окончательно покину место директора Оперы Монте-Карло, я обязательно проведу большую выставку, которая будет посвящена именно Раулю Гюнсбургу. Он гений не только Оперы Монте-Карло, но и вообще оперного искусства в целом.

Скажите, господин Гринда, а у вас есть любимая опера?

Одной-единственной нет, но могу назвать самую необычную оперу, на мой взгляд, это «Паяцы». Действительно гениальное произведение, потому что в один час 10 минут вложено все, что только можно. К тому же опера с довольно простым сюжетом, взятым из реальной жизни. В постановке есть интеллигентность. Так как я и режиссер, то могу сказать, что мое любимое произведение то, которое я ставлю в первый раз. Я восхищаюсь Верди, Пуччини, Прокофьевым, Мусоргским, Вагнером...

Вы сказали, что в вашей семье есть музыканты?

Притом с 1860 года, и все они - певцы.

А ваши дети?

Мой сын занимается видеофильмами по искусству и работает, по-моему, круглосуточно. Дочь - прекрасная арфистка, которая решила страсть реализовать, не превращая в профессию. Она играет для собственного удовольствия, несмотря на то, что училась в консерватории. Остальные дети еще учатся.

Скажите, пожалуйста, пару слов нашим читателям.

Мое знакомство с русской музыкой, как мне кажется, позволило познать русскую душу. Ставить русские оперы, работать с русскими певцами, дирижерами, читать произведения русских писателей доставляет мне огромное удовольствие. Я обожаю Достоевского. Но интересоваться русской культурой я все же начал через оперу. И русское искусство для меня не пустое слово, я не смог бы пройти мимо русского искусства, как и мимо итальянской оперы. Я побывал в Советском Союзе 1980 году, в самый расцвет брежневской эпохи. Мои тетя и дядя подарили мне это путешествие на 20-летие. Это было после Олимпийских игр в Москве. Я жил в Москве в отеле «Космос» 6 дней, а затем уехал в Ленинград еще на несколько дней. Не скажу, что было очень приятно чувствовать себя в том политическом климате с огромными портретами и плакатами повсюду. Но не это меня интересовало тогда. У меня осталось незабываемое впечатление о культуре - Третьяковской галерее, которая меня ошеломила. Тогда я понял, что первыми ценителями импрессионистов были русские, и уже позже Запад признал это направление живописи. Это говорит об огромном интеллектуальном потенциале вашего народа.

Спасибо за интересный рассказ и особое отношение к русским и русской культуре!

Нина ПОПОВА

Франция. Россия > СМИ, ИТ > rusmonaco.fr, 9 ноября 2016 > № 2034393 Жан-Луи Гринда


Россия > СМИ, ИТ > gazeta.ru, 8 ноября 2016 > № 1962190

«Стараюсь держаться подальше от политики»

Музыкант и продюсер Стас Намин о масштабном фестивале в честь юбилея

Екатерина Копалкина

Пионер российского рока, лидер группы «Цветы» Стас Намин рассказал «Газете.Ru» о масштабном фестивале в честь своего 65-летия, которое отмечается 8 ноября, а также о совместной выставке с Бобом Диланом и о том, чем современная цензура отличается от советской.

— На свой прошлый юбилей вы провели творческий вечер в Доме музыки, а теперь — целый фестиваль. Стали серьезнее относиться к дате, захотелось с размахом отметить и напомнить о себе?

— То, что будет, — это скорее творческий отчет, нежели демонстрация талантов, так как еще не факт, есть они или нет. Я вообще к юбилеям отношусь несерьезно, и для меня это лишь формальная причина показать друзьям то, что я делаю. В этот раз вообще не представлено мое увлечение рок-музыкой: я перестал ею заниматься года три назад, и мне кажется, особого размаха тоже нет, так как все залы камерные и рекламы по городу и в СМИ нет.

— В рамках фестиваля будут показаны как ваши самые популярные спектакли, так и премьера — «Нью-Йорк. 80-е. Мы!». Расскажете о ней?

— В этом спектакле ничего не придумано. Все, что там происходит и о чем там говорится, — правда, которую видел и описал Михаил Шемякин (который сам участвует в спектакле) и подтверждают все очевидцы событий. А происходит там довольно жесткая, без прикрас, жизнь тех известных легендарных людей, которые были высланы в 1980-е из СССР и жили в Нью-Йорке.

— Среди других спектаклей — «Победа над Солнцем», с успехом принятая во всем мире. Как вам кажется, что купило ей международный успех?

— «Победа над Солнцем» получила так много восторженных откликов в мире, потому что мы ее сделали с уважением к гениальным авторам (имеются в виду футуристы Михаил Матюшин и Алексей Крученых. — «Газета.Ru»). Русский музей предоставил нам все сохранившиеся архивы, и мы их использовали, пропустив сквозь наше сегодняшнее видение. Вообще, наверное, главное — не что сделать, а как. В этом и весь секрет.

— У вас открывается авторская кинопрограмма в Центре документального кино. Вы лично имели отношение к ленте «Free to Rock», в которой речь идет о рок-музыке и ее влиянии на советскую жизнь. Что вы вкладывали в этот фильм, ведь у вас был личный опыт, связанный с предметом исследования фильма?

— Этот документальный фильм — это не только мое детище. Изначально он был задуман и профинансирован американской стороной и представлял собой довольно странную однобокую историю. Уже после начала съемки включиться в работу пригласили меня и режиссера Джима Брауна. И мы по возможности — думаю, процентов на девяносто — изменили фильм и сделали его более похожим на правду.

Этот фильм о том, как рок-музыка повлияла на молодежь в Восточном блоке социалистических стран и, может быть, внесла свою лепту в распад так называемого коммунистического режима.

— Следующая лента посвящена Армении, что тоже является для вас личной историей. Расскажите об идее, процессе съемок.

— Я родился и жил в Москве. И несмотря на то что мама в детстве возила меня в Армению, языка я не знаю и никогда там не жил. В какой-то момент, когда меня с группой «Цветы» здесь совсем задавили запретами, я даже попробовал работать от Армянской ССР. Но и там, после того как я организовал рок-фестиваль на ереванском велотреке в 1981 году (о нем написали журналы Time и Stern), меня признали антисоветчиком и выгнали из республики. С тех пор я там почти не бывал.

И вдруг не так давно мой друг Рубен Варданян предложил мне с сыном попутешествовать по всей Армении и Карабаху на машине. Мы проехали более 2 тыс. км и сняли фильм о людях, о природе, о древних храмах. Специально для этого фильма я взял интервью у Католикоса Гарегина II, а Чулпан Хаматова записала закадровый текст.

В результате получился фильм в стиле National Geographic, с поэзией Мандельштама, с красивой армянской музыкой и экскурсами в историю.

Мне, конечно, эта тема близка, и надеюсь, будет интересна многим.

— В программе фестиваля еще один исключительный фильм — последнее интервью художника Эрнста Неизвестного. Чего ждать от этой картины?

— Я дружил с Эрнстом и безмерно уважаю его как человека и личность поразительной кристальной честности и возвышенной силы духа. Фильм «Разговор с Неизвестным», собственно, и состоит из моего разговора с Эрнстом Неизвестным у него дома под Нью-Йорком. Про этого удивительного человека снято много очень серьезных фильмов, рассказывающих о его жизни и ее самых главных исторических эпизодах. В моем фильме Эрнст абсолютно домашний, и мы просто разговариваем с ним об искусстве и о жизни. Думаю, зрителю редко выпадает возможность увидеть его таким, как в этом фильме.

— В Российской академии художеств открывается выставка «Откровенно / Inside Out». Что мы увидим на ней?

— Последние 15 лет я серьезно занимаюсь живописью. Честно говоря, не осмеливался показывать свои работы раньше, потому что у меня не было ощущения, что я нашел ту красоту, выразительность и своеобразие, которые чувствовал и стремился постичь. За это время я прошел несколько стадий, и в последние два-три года мне вдруг показалось, что стало что-то получаться. Не знаю, так ли это в действительности, это решат искусствоведы и профессиональные художники. Которые, надеюсь, придут на Пречистенку и увидят более шестидесяти моих работ живописи и графики, которые я собираюсь там показать.

— Я знаю, что вы планировали еще и совместную выставку с Бобом Диланом…

— С Диланом мы планировали выставку уже в этом году, но по не зависящим от нас обстоятельствам она не получилась. Думаю, в следующем сложится.

— Ваша новая симфония «Centuria S — Quark» была недавно записана Лондонским симфоническим оркестром на знаменитой студии Abbey Road. Почему человек, прославившийся как рок-музыкант, перешел к симфонической музыке?

— В середине 1990-х я попробовал писать небольшие симфонические пьесы, так сложилась восьмичастная сюита «Осень в Петербурге». Услышав свою сюиту в разных исполнениях, я подумал, что музыкальные образы, которые у меня там получились, в чем-то выразительные, но все-таки больше подходят к какому-то неснятому фильму.

А мне хотелось сказать в этой музыке что-то, что не подойдет ни к какому фильму.

Вот тогда я и задумался о большой симфонической форме. Около двух лет у меня ушло на написание музыкального материала, а с аранжировкой мне помог Александр Слизунов, который начинал со мной в «Цветах», а в последние годы стал музыкальным руководителем нашего театра. Я был шокирован, когда Лондонский симфонический оркестр вдруг отобрал мою музыку и впоследствии записал ее на этой студии.

— В последние годы у вас появились песни, навеянные событиями на Украине («Пир во время чумы»). Что думаете сейчас о происходящем?

— Я в жизни далек от политики и стараюсь к ней не приближаться. И в этих песнях мое отношение скорее не политическое, а человеческое. Когда все это началось, я был абсолютно шокирован тем, что там происходит, и эти песни просто отражают мои мысли и настроение, связанные с этим мракобесием.

— Вы хорошо знакомы с таким явлением, как государственная цензура, ранее вы в нашем разговоре упоминали о том, что вам и вашей группе чинились препятствия. Много ли, по вашему мнению, отличий нынешнего положения дел от 1970-х, когда ваше творчество было под запретом?

— Я сталкивался с цензурой и в СССР, и в США, и думаю, как ни странно это будет некоторым слышать, то, что сейчас называют политической цензурой в России, скорее ближе к американской «свободе слова» по сравнению с тем, что было в советские времена.

— При системно жесткой цензуре в СССР существовали и творили Тарковский и Параджанов, Высоцкий и Галич, Шостакович и Шнитке, Вознесенский, Евтушенко. Вы думаете, это из-за сегодняшней цензуры в России не появляются такие личности и таланты?

— Мне кажется, причина в чем-то другом. Реальная цензура, которую надо действительно бояться, — это самоцензура, которая рождается из страха самих людей за свое благополучие. Она часто бывает еще жестче и циничнее, чем государственная.

— Как вы относитесь к обсуждаемому в последние дни выступлению Константина Райкина на тему сегодняшней цензуры?

— Все, что сказал Райкин, конечно, правда. Хотя в подобной критике я вижу определенную дипломатическую недосказанность, а где-то даже наивность.

К примеру, наивно думать, что какая угодно власть будет терпеть, да еще и оплачивать зеркало, показывающее ее уродливое лицо.

И все же я думаю, что подобная публичная критика на форуме Союза театральных деятелей так или иначе осаждает беспредел, который происходит. Кроме того, мне было не очень понятно, о какой цензуре идет речь — о государственной, идеологической цензуре или о насаждаемой Министерством культуры? Если речь идет о культуре, то эта критика выглядит довольно странно, ведь все «посвященные» понимают, что происходит.

Если в советские времена в культуре была цензура от идеологии, то сейчас она скорее от безграмотности, глупости и плохого вкуса. И конечно, желания выслужиться и не потерять кресло.

Почему вдруг чиновникам дарят такую властьи они принимают решения по серьезным вопросам и распределяют бюджет по своему усмотрению? Я в этом смысле пессимист. У нас, как известно, всегда процветают только бездари и чиновники. Мне в жизни не привито почтение к должностям. Я чувствую почтение только к достойным людям, а среди сегодняшних чиновников они, к сожалению, редко встречаются.

— Что думаете о современной музыке, кого не переносите, а кого и на «Евровидение» бы отправили?

— Я никогда не видел «Евровидения» и не очень понимаю этот жанр. Но если говорить не о фальшивой одноклеточной попсе, то, конечно, есть у нас музыканты, к которым я отношусь с уважением. Это Дима Ревякин, Саша Васильев, Василий Вакуленко (Баста) и другие достойные ребята. Меня больше в песенном жанре впечатляет даже не музыка, а поэзия и честность, что действительно редкость в нашей жизни.

Россия > СМИ, ИТ > gazeta.ru, 8 ноября 2016 > № 1962190 Стас Намин


Сербия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 8 ноября 2016 > № 1961984

«Сербия и Россия связаны на уровне крови»

Эмир Кустурица рассказал «Газете.Ru», почему его нет в Facebook и за что его хотят убить

Владимир Ващенко

Известный сербский режиссер и музыкант Эмир Кустурица был награжден президентом России Владимиром Путиным орденом Дружбы в Кремле. После этого он дал два концерта вместе со своим ансамблем No Smoking Orchestra: один в российской столице, а другой — в Санкт-Петербурге. Перед одним из них он побеседовал с «Газетой.Ru».

— Недавно вы закончили работу над картиной «По Млечному Пути», где одну из главных ролей сыграли вы, а вторую — известная актриса Моника Беллуччи. О чем этот фильм?

— Это фильм о любви во время войны в Боснии и о конфликте внутри одного человека. Перед нами простой мужчина, который имеет сильные чувства к двум женщинам — к молодой красавице и к женщине средних лет, в которую влюбляется из-за ее загадочности. Знакомятся они в тот момент, когда эту героиню пытаются похитить. На месте происшествия герой оказывается случайно: он пошел за молоком для своей деревни. Но так получается, что он прячет эту женщину, спасая ей жизнь. А сама она до этого некоторое время имела роман с одним из полевых командиров, который одержим ею.

Дальше герой фильма все время пытается спрятать свою возлюбленную от мстителей, но в итоге ее убивают, а сам он остается в живых. В третьей части он не видит смысла в жизни и даже готов совершить самоубийство.

Удерживает его, как ни парадоксально, память о возлюбленной.

То есть конфликт между жизнью и смертью переносится во внутренний мир человека.

— Есть сведения, что у вас в планах — снять фильм на русском языке…

— Не только в планах, я уже работаю над ним, но пока у меня не созрела окончательно идея, я не решил до конца, каков будет замысел картины. Но, надеюсь, когда-нибудь я реализую этот проект.

— По слухам, это будет картина о Достоевском. Это так?

— Да, потому что он затрагивал критически важные вопросы, которые, к сожалению, сейчас вообще перестали волновать кого-либо. Думаю,  сейчас пришло время снова обратиться к основным проблемам человеческого общежития, о которых писал Достоевский.

Например, такая вещь, как простая человеческая мораль. О ней уже даже никто не задумывается. Политики и чиновники говорят: вы из морали не построите дом или асфальтовую дорогу. Но человечеством не должны управлять только законы рынка. Думаю, необходимо вернуться к принципам конца XIX – XX века, нужно новое развитие на основе этих идей. Наша задача — вернуться к принципам морали, которые описал Достоевский.

— Распад Югославии и гражданскую войну в ее бывших республиках вы восприняли как личную трагедию. Эти события начались ровно 25 лет назад. Как вы думаете, есть ли шанс снова собрать отколовшиеся части этой страны воедино?

— Не думаю. Только если это образование будет создаваться по другим правилам, сильно отличным от тех, которые были в социалистической Югославии. Я думаю, что сегодня этого не получится сделать из-за того, что в Косово находится крупнейшая военная база США в Европе. Американцам независимая единая Югославия не нужна.

В этом наша трагедия. Полагаю, что развал югославского государства СМИ нам преподносили в одном свете. А цель была как раз в том числе и в военном укреплении США на Балканах. Вашингтон хотел подвинуть свои базы на 100 км к востоку — и он это сделал. Посмотрите, сегодня политика Запада имеет совсем небольшие отличия от того, как когда-то вела себя Австро-Венгрия в Восточной Европе. И общая идея западной цивилизации, которую можно выразить как «Драг нах остен» («Вперед на восток». — «Газета.Ru»), никуда не делась. А мы просто попали под этот каток. Вот и все.

— Есть мнение, что развал Югославии — это модель, по которой будут пытаться развалить Россию. Вы согласны с ним?

— Не только Россию. Посмотрите, что происходит в других частях света. Например, на бойню в кинотеатре «Батаклан» во Франции. Французское государство продает оружие Катару и Саудовской Аравии, а те потом финансируют и вооружают ИГИЛ (запрещенная в России экстремистская организация. — «Газета.Ru»), боевики которого устраивают бойню в Париже. Так же было и в Югославии, когда некоторые политики одной рукой боролись за ее целостность, а другой поставляли оружие тем, кто воевал за отделение от нее. Никогда еще все это не было так явно и очевидно. В целом же развитые капиталистические страны оказались в следующей ситуации: они вынуждены разрушать, чтобы развивать свой бизнес и свое государство.

Из этого вытекают и многие события на Ближнем Востоке, то же убийство Каддафи, например, или война в Сирии, а также события на Украине, когда американские политики открыто говорят, что потратили на дестабилизацию обстановки в этой стране 5 млрд долларов. Если нет войны, нет и стабильного прогресса. Но с Россией вышло несколько по-иному:

в лице РФ страны Запада напоролись на кого-то, кто может дать существенный военный ответ.

Это показали действия Москвы в Крыму и в Сирии.

— То есть человечество снова пришло к «холодной войне»?

— Я бы так сказал: когда бомбили Югославию, когда от нее отрывали Косово, мир был не сбалансирован. Единственным центром силы были США и их союзники. Поэтому те самые общечеловеческие нормы морали, о которых я говорил в начале интервью, зачастую подменялись так называемым гуманитарным правом с его двойными стандартами, которые на себе сербы ощутили в полной мере в ходе войны на просторах бывшей Югославии. Сейчас это никуда не делось: миром по-прежнему пытаются управлять через негосударственные организации, Международный валютный фонд и аналогичные по смыслу структуры. Можно ли жить подо всем этим? Кому-то (как, например, Дании) — да, вполне. А вот те же турки вряд ли согласятся с такой повесткой дня.

Альтернативу пытается предложить и Россия в виде Евразийского союза. Посмотрим, что из этого выйдет.

— Вы неоднократно виделись с президентом России Владимиром Путиным и неоднократно позитивно высказывались о российском лидере. Однако в некоторых западных СМИ проскальзывает мысль о том, что российский глава идет по пути бывшего югославского лидера Слободана Милошевича. Вы разделяете эту точку зрения?

— Это абсолютное невежество так полагать.

Как можно сравнивать Милошевича и Путина, когда у последнего полно атомных бомб?

Возможности этих людей несопоставимы. Милошевич был главой маленькой страны, оказавшейся на пути огромной силы, готовой просто уничтожить всех нас. Путин руководит огромной страной с серьезным военным потенциалом.

— А что вы в целом думаете о Милошевиче?

— Это человек, который решился пойти на смелые шаги, но который совершил и немало ошибок. В целом он замедлил процесс тотальной вестернизации Сербии, и то, что сейчас происходит в нашей стране, — это лучше, чем если бы мы резко переняли западные ценности и культуру. Посмотрите для примера на Словакию, которая по размерам сопоставима с Сербией. Многие ее жители жалуются, что страна была не готова к резкой смене системы координат с восточной на западную.

— В феврале 2014 года в прессе появилась информация о том, что на вас произошло покушение в Белграде. Что на самом деле случилось?

— Некие пьяные люди из Вишеграда (сербская часть Боснии и Герцеговины. — «Газета.Ru»), которым не нравились мои вишеградские проекты, решили меня атаковать. У них это не слишком получилось — полиция сделала свое дело. Все это было неприятно, конечно, но самое забавное в том, что я знаю этих людей. И после всего они потом обратились ко мне за помощью по некоторым другим вопросам (улыбается).

У нас в Сербии любят говорить, но не любят что-то делать. И эти люди были из той же породы.

— Сербия — это чуть ли не единственная из европейских стран, которая не поддержала введение экономических и политических санкций против России. Как думаете, насколько это было непростое решение для сербских политиков и бизнесменов?

— Я могу только одно сказать: до тех пор пока сербские высшие лица и руководители будут продолжать отказываться от санкций, я буду полностью их поддерживать. Сербия и Россия связаны не только экономически и культурно. Это что-то большее, это на уровне крови. И это самое «что-то» не дает обоим народам делать полностью то, что хочет Запад. И нужно понимать, что

неприсоединение к антироссийским санкциям — это все, что сербы могут для России сделать. Но я не думаю, что Белград введет санкции.

Сербское руководство продолжает еще титовскую линию (по имени основателя советской Югославии Иосипа Тито. — «Газета.Ru») на неприсоединение ни к Западу, ни к Востоку.

— Ваша малая родина, Босния, прошла через чудовищную гражданскую войну. Как думаете, христиане и мусульмане могут снова жить в мире?

— Да, конечно, только для этого надо, чтобы никто со стороны не вмешивался в наши дела. Компромисса можно и нужно достичь. Вряд ли мы сможем жить совсем как тогда, до войны. Но ведь мы более 50 лет как-то жили без того, чтобы вонзить нож в сердце своему соседу. Конечно, сегодня осталось много причин для ненависти друг к другу. Но я уверен, что у политиков, которые отвечают за принятие решений на Балканах, есть инструменты, с помощью которых можно хотя бы отвести эту ненависть на второй план.

— Вы родились в Сараево, но после гражданской войны ни разу там не были. Не планируете когда-нибудь вернуться туда?

— Нет, я не хочу этого. Там сейчас люди очень враждебно настроены ко мне. Причем не по отношению к тому, что я делал, а к тому, что я говорил. Я уверен, что многие из тех, с кем я когда-то занимался совместным творчеством, настроены против меня семьей Алии Изитбеговича (инициатор отделения Боснии и Герцеговины от Югославии, первый боснийский президент. — «Газета.Ru»). У них в свое время был шанс решить все дело миром, но они им не воспользовались, а вместо этого слушали указания американского посла Циммермана. Тогда именно у него был, образно говоря, пульт управления Боснией. У меня нет зла к людям, которые живут в Сараево. Да, война серьезно разрушила там все, но там можно многое восстановить. И я понимаю, что сложность сейчас в том, что целое поколение воспитано на ненависти к сербам и ко мне конкретно.

Так зачем же ехать туда, где меня ненавидят?

Ну и ко всему прочему сейчас все проекты, которыми я занимаюсь, никак не связаны с Сараево.

— В нашей стране вы были неоднократно. Правда ли, что любимый ваш регион в России — это Сибирь?

— Да, потому что там живут настоящие русские. Сейчас попробую объяснить. Видите ли, для русского народа всегда был актуальным вопрос вестернизации. Например,

великий русский писатель Лев Толстой знал французский язык лучше, чем русский, так как учился по западной системе образования изначально.

Многие декабристы и деятели эпохи Александра I умирали за то, чтобы сделать Россию цивилизованной, передать простым русским людям западные ценности. И само по себе это не плохо, я тоже по мере сил стараюсь передавать западную культуру в той сербской местности, где я владею участком земли. Западная цивилизация — это великая цивилизация, и у нее можно многое перенять. Но сейчас ее технология зашла так далеко, что работает против человека. Надо создать новое общество — с западным технологиями, с теми компонентами, к которым западное общество всегда стремилось. Но в то же время оно не должно быть полностью основанным на этих компонентах и технологиях, в нем должны быть традиции, должны быть корни народов.

В Москве или Петербурге вы вряд ли встретите людей, строго воспитанных в русской традиции, многие из них могут и не знать своих корней. А вот Сибирь — это настоящая Россия, где все вышеперечисленное сохранилось.

— Вы начинали делать фильм о мексиканском революционере Панчо Вилье, где главную роль должен был сыграть Джонни Депп. На какой стадии работа над этим фильмом?

— Да, я очень хотел сделать эту историю, так как это по сути рассказ о причинах настоящей социальной революции. Крупный землевладелец изнасиловал сестру Панчо, а тот в отместку убил его. За это его начинают преследовать местная полиция и власти. И Вилья решает примкнуть к революционным отрядам. Его харизма и энергия позволили революции победить, чего никто не ожидал. Увы, для съемок потребовалась очень серьезная сумма денег, которой у меня нет. Так что придется этот проект отложить.

— У вас немало друзей в Голливуде. Но при этом вы не любите современный Голливуд. Почему?

— Потому что сегодня он выражает явление, которое можно назвать «обществом спектакля». Там сакрализована иллюзия в ущерб реальной жизни. Реальность там сведена на уровень животных инстинктов, описанных Дарвином.

Все, что для Голливуда важно, на самом деле фикция, он превратился в фабрику грез в прямом смысле слова.

Сегодня в Голливуде сосредоточены на том, чтобы развлекать людей, а новых идей там нет.

— А почему у вас нет странички в фейсбуке?

— Представляете, у меня даже твиттера нет. За соцсетями следят по моим просьбам другие люди. В этом и опасность всех этих систем: кто-то что-то пишет. Но вы не можете быть уверены в том, что это именно тот, за кого он себя выдает. Вот вам пример: через YouTube когда-то запустили информацию, что композитор Горан Брегович написал музыку к фильму «Черная кошка, белый кот». Но на самом деле он не делал этого, он писал музыку к другим моим фильмам. Социальные сети позволяют анонимно писать все что угодно. Более того, даже дают возможность стать известными. Пусть и на короткое время. Иногда, конечно, они могут играть и позитивную роль. Например, позволяют сообщить о чем-то доселе неизвестном, но важном. Однако, в принципе, это серьезный инструмент для манипуляции.

Сербия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 8 ноября 2016 > № 1961984 Эмир Кустурица


Россия > СМИ, ИТ > vestikavkaza.ru, 7 ноября 2016 > № 1962184

Юлий Гусман: "В КВН играют с упорством, отвагой и азартом, присущими кавказским народам"

8 ноября отмечается День рождения КВН. Именно в этот день в 1961 году в эфир вышел первый выпуск программы, которая сегодня считается одной из старейших на российском телевидении. О КВНе тогдашнем и сегодняшнем «Вестнику Кавказа» рассказал постоянный член его жюри, бывший капитан сборной команды Баку, не проигравшей с 1967 по 1972 год ни одного состязания, ставшей неоднократным чемпионом СССР, а в 1970 году — обладателем Кубка «Чемпион чемпионов КВН», Юлий Гусман.

- Что, на ваш взгляд, дал КВНу Кавказ?

- Очень легко отвечать на этот вопрос, потому что каждый год появляются новые, самобытные, яркие команды с Кавказа, из Закавказья, из всего южного региона, из Средней и Центральной Азии. Однако это не свидетельствует о желании расширить географию и специально организовать широкое представительство российских народов или народов бывшего СССР. На самом деле, ребята из Азербайджана, из Грузии, из Армении, из Чечни, из Дагестана, из Пятигорска (этот список я могу еще долго продолжать) играют в КВН с удовольствием, с упорством, с отвагой и с азартом, присущими нашим народам. Этот южный темперамент, южная страсть, южная легкость, мне кажется, очень заметны в КВНе. Это гигантское блюдо – миллионы людей, которые представляют КВН, – от этих южных специй, от этого перца, от этого кориандра, по-моему, очень выигрывает.

- Что, в свою очередь, КВН дал Кавказу?

- КВН щедро дает всем тем, кто играет в него, участвует в нем, думает о нем, любит его. Это остроумие, это яркость, это активность, умение, если даже ты не будешь артистом, а будешь физиком, космонавтом или пекарем, тебе в жизни всегда пригодится и юмор, и быстрота реакции, и ощущение плеча друга, как это бывает в хорошей команде.

Что касается моего родного города, то команда из Баку в 1960-х годах выиграла все чемпионаты. Нельзя сказать, что она прославила город, потому что он был и так славен своей нефтью, своим хлопком, своим морем, фруктами, солнцем, песчаными пляжами, красотой окружающей природы, чудесным характером людей и добротой их сердец, но наша команда придала этому еще больший лоск и блеск. Игра транслировалась из Москвы, и Баку был прославлен на всю страну, что было воспринято всеми азербайджанцами и всеми жителями нашей страны с очень большим энтузиазмом, радостью, любовью.

- Каким был КВН в те годы, когда играли вы? И что изменилось за эти годы?

- Люди старшего поколения любят говорить, что в их время КВН был потрясающий, а нынешний - уже не тот. Это абсолютная ерунда. Нынешний КВН и ярче, и театральнее, и музыкальнее, и богаче, чем были команды того времени. Главным отличием тогдашних команд было умение импровизировать. Импровизации сейчас мало, ее почти совсем нет, но в этом нет вины организаторов. Когда-то КВН был один, не было вообще никаких конкурентов. Из Москвы показывали парады на Красной площади, торжественные собрания, «Голубой огонек» и КВН. На улицах городов, когда показывали КВН в эфире, было малолюдно, транспорт реже ходил, потому что все сидели у телевизоров. Сейчас огромное количество юмористических, развлекательных программ. Подавляющее большинство из них создано ребятами-выходцами из КВН. Это тоже отдельный феномен, феномен социального лифта, академии Маслякова, который каждый год дарит нам после длительного отбора всяких региональных, городских, республиканских лиг много талантливых людей. Многие из них идут работать на телевидение, причем не только артистами, но и редакторами, продюсерами, сценаристами, режиссерами, организаторами. В общем, получается такое засилие КВН по-хорошему.

Мне кажется, сейчас юмористических программ даже многовато, каждый канал считает своим долгом завести себе команду таких ребят, чтобы делать развлекательные программы. Но это другой вопрос - вопрос социальный.

- Насколько КВН объединяет сегодня страны постсоветского пространства?

- Я бы не стал говорить громких слов, что КВН, или Союз кинематографистов, или Союз театральных деятелей, которые не разрушили связи с бывшими братскими республиками, объединяют в большом социальном смысле. Но они способствуют объединению, вносят свою лепту. Где вы еще в реальности можете увидеть, когда на одной сцене играют армяне и азербайджанцы? В КВНе команды реально дружат, любят друг друга, они все - одна семья, одна сеть. У нас никогда не было скандалов на национальной, на этнической почве. КВНщики такой народ - приедешь в любой город, найдешь своих братьев-КВНщиков, и тебе помогут.

Россия > СМИ, ИТ > vestikavkaza.ru, 7 ноября 2016 > № 1962184 Юлий Гусман


Россия > СМИ, ИТ > mirnov.ru, 6 ноября 2016 > № 1959493

Александр Зацепин: Стараюсь не отставать от времени

Легендарному композитору, музыку которого в нашей стране знают все от мала до велика, в этом году исполнилось 90 лет.

На днях Александр Зацепин прилетел из Франции, где живет все последние годы, в Москву к юбилейному концерту в его честь и встретился с корреспондентом «Мира Новостей».

- Александр Сергеевич, над чем сейчас работаете?

- Когда не стало моих поэтов - авторов стихов к моей музыке, моих режиссеров, не стало фильмов, к которым бы мог писать музыку, я уехал во Францию. Но потом стал работать над мюзиклами. Если помните, есть такой мультфильм «Тайна третьей планеты», к нему в свое время я тоже писал музыку, а не так давно закончил работу над балетом по мотивам этого мультфильма. Он уже идет в новосибирском театре. Также я работал над мюзиклом «Айвенго», показ состоится в следующем году. Ну а мюзикл «31 июня» идет в питерском театре «Карамболь».

- В свое время фильм «31 июня» с вашей музыкой был практически революционным - вы использовали смешение стилей, необычные эффекты...

- Да, и когда фильм уже был почти закончен, с телевидения пришли проверяющие. Они посмотрели картину, сделали больше 30 замечаний. Главным требованием было - «убрать намек на голое тело». А ведь это был балет! Как убрать? Режиссер и все мы были в панике!

Про музыкальное оформление сказали так: «Вся эта музыка и аранжировка - это зады капитализма. Заменить!» Кто-то из нашего коллектива пошутил: «Может, взять Толкунову и Лещенко?» «О да, прекрасно, - сказали проверяющие. - Возьмите Толкунову и Лещенко», - не понимая даже, что это совсем другой жанр. В зале раздался хохот. Но директор «Мосфильма» Сизов сказал: «Не волнуйтесь», взял копию фильма и послал ее на государственные дачи.

Мы долго ждали ответа, и наконец он пришел - положительный. Правда, приняли не все. Мне сказали: «Что это у вас Яак Йоала поет разными голосами?» Я объяснил: «Это драматургия. Одним голосом он поет в XVI веке и совсем другим - в XXII». - «Нет, это неестественно. Надо переписать». Но я отказался переделывать эти две песни, и мы просто убрали их из фильма, потом, правда, одну вернули, а вторая так и забылась.

«РАБОТАТЬ С ГАЙДАЕМ БЫЛО НЕПРОСТО»

- И часто приходилось сталкиваться с таким непониманием?

- Однажды я записывал пластинку с Татьяной Анциферовой, она называлась «Дело не в погоде». Худсовет посмотрел - все в порядке, отправили выше. И вдруг приходит резолюция - название не понравилось. «Дело не в погоде» - а в чем же тогда? Пришлось менять название пластинки.

Приходилось подстраиваться и под требования к фильмам. Иван Пырьев, который был руководителем творческого объединения на «Мосфильме», посмотрев фильм «Бриллиантовая рука», сказал Леониду Гайдаю: «Слушай, очень у тебя затянута сцена с рыбалкой. Скучно смотреть. Надо ее сократить вдвое». Но у Гайдая всегда была своя голова на плечах, подчиняться он не любил и решил ускорить темп этой сценки. Но музыку-то не ускоришь. Пришлось заново переписывать всю партитуру к этому эпизоду.

Самое интересное, что, когда Пырьев месяца через два вновь посмотрел картину, он похвалил Гайдая: «Ну вот, молодец. Видишь, сократил - и как хорошо получилось!» Хотя Гайдай не вырезал ни одного кадра.

- А правда, что «Песенку о медведях» из «Кавказской пленницы» вы переделывали шесть раз?

- Хотелось сделать такую песню, чтобы ее запел весь народ. Сначала мелодия была другая, не очень удачная. Решил ее переделать. Уехал в Иваново, написал пять вариантов. Отправил поэту Леониду Дербеневу бобину с этими мелодиями, заметив, что третья мне кажется неплохой, и предложил поменять композитора, если уж совсем ничего не подходит. Дербенев ответил, что вроде бы ничего, но все равно не очень.

Вернувшись, я написал заявление об уходе с картины. Но заявление мое порвали и выкинули. «Мы вас похвалили за «Операцию «Ы», вы хорошо чувствуете Гайдая, так что работайте дальше».

Нас спас автор сценария Яков Костюковский, сказав, что музыка хорошая. Мелодию утвердили, Леонид Дербенев написал на нее стихи. Но даже эта безобидная песенка подвергалась критике. После выхода фильма в какой-то газете написали: «А знает ли поэт Дербенев, что земной оси нет? И что ее не могут крутить медведи?» Пришлось ответить, что Емеля тоже не мог на печке ездить.

- Ну а с Гайдаем у вас не было конфликтов?

- Всякое, конечно, бывало. А окончательно он стал доверять мне, думаю, после «Бриллиантовой руки». Хотя работать с ним было непросто. У Гайдая резко менялось настроение, мог пару недель пребывать в негативном состоянии. Потом, правда, всегда извинялся.

«ОЙ!» У ПУГАЧЕВОЙ ВЫЛЕТЕЛО СЛУЧАЙНО»

- С кем из исполнителей вам интереснее всего было работать?

- С Аллой Пугачевой и Таней Анциферовой. Они настоящие профессионалы. Пугачева очень серьезно относилась к тексту. Помню, когда мы работали над песней «Волшебник-недоучка», ей не понравился собственный голос на записи, решила перепеть. Сидела минут 20, потом сказала: «Я готова». И спела уже иначе. Но в одном месте ошиблась: в аранжировке был лишний такт, она этого не знала, и у нее вылетело: «Ой!» Когда мы это записали, Алла сказала: «Я сейчас перепою», но я не дал, так и оставил. Всегда в своей работе я поступал так, как чувствовал.

- А как вам удавалось придумывать такие необычные аранжировки?

- Компьютеров тогда ведь не было, так что все бралось из подручных материалов. А всегда хотелось чего-то нового. Фильмы Гайдая - это эксцентрика, и звуки нужны соответствующие. Скажем, проигрыш в «Кавказской пленнице», который звучит на протяжении фильма. В конце короткий свист - это звук свистульки-приманки для охоты на уток.

Когда путешествовал, я всегда искал необычные инструменты. Увидел однажды в магазине пластмассовую линейку-сантиметр. Вытянул ее и вдруг уловил необычный звук, который мне понравился. Я долго держал сантиметр у уха и наслаждался звуком, потом купил эту рулетку - решил, что пригодится.

Жена потом смеялась, рассказывала, как на меня все смотрели, со стороны я выглядел, видимо, странно. А вот, к примеру, звук колокола в фильме «Иван Васильевич меняет профессию», когда царь замуровался. Я купил на блошином рынке в Одессе маленький колокольчик, мне понравился его звук. Записав его, сделал во много раз больше, гуще - так получился нужный мне низкий звук. Ну а сейчас уже помогает компьютер.

- Кому-то из близких вы посвящали свои мелодии?

- Нет, почему-то не догадался. Но семья всегда была важна для меня в творчестве. Кстати, если жене нравились все мои произведения и она всегда меня поддерживала, то первым моим критиком, причем уже с раннего детства, была моя дочь: «Вот это хорошая мелодия. А эта вообще никуда не годится. А эта скучная...» Вроде бы обижаешься сначала, но потом прислушиваешься: что-то выбрасываешь, что-то переделываешь. Есть до сих пор какие-то недоделанные работы, которые еще ждут своего часа...

А однажды дочь - она уже училась в 9-м классе - пришла из школы и сказала: «Папа, мальчики в школе говорят, что ты пишешь музыку для своего поколения». Меня это задело: ага, значит, я уже отстаю? Сам я люблю джаз и не в восторге был от тогдашних «Битлз» и прочих современных групп. Но все же решил прислушиваться: раз людям нравится, значит, что-то в этом есть. Стал сочинять и в этом стиле...

Марина Лепина

Россия > СМИ, ИТ > mirnov.ru, 6 ноября 2016 > № 1959493 Александр Зацепин


Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 3 ноября 2016 > № 1960429

Рабочая встреча с главой Минкультуры Владимиром Мединским.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с Министром культуры Владимиром Мединским.

Обсуждалась, в частности, реализация программы создания домов культуры на селе.

Кроме того, глава Минкультуры информировал Президента о создании при федеральной поддержке инновационных центров в городах.

* * *

В.Путин: Добрый день!

Владимир Ростиславович, вопросов много, но Вы хотели начать с региональной проблематики. Пожалуйста.

В.Мединский: Да, с региональной проблематики.

Вы знаете, Владимир Владимирович, не раз Министерство культуры упрекали в том, что оно концентрируется на проблемах наших культурных столиц, что это «министерство Большого театра и Мариинского театра» – наших любимых. Поэтому мы постарались, начиная с Года культуры и затем сквозь все эти гуманитарные года, сделать упор на поддержку наших регионов.

Хотел бы Вам доложить в двух словах о нескольких крупнейших проектах, которые мы реализуем сейчас и планируем реализовать в следующем году.

Во–первых, Год кино: 443 кинозала мы открываем уже сейчас при государственной поддержке в малых городах, где вообще не было кино никогда со времён Советского Союза.

В.Путин: Что показывать будете?

В.Мединский: У нас 50 процентов российского кино по договорам, то есть мы двигаем наше кино.

Плюс в 24 цирках в регионах также открываются гигантские кинозалы. Это зрелище, это невероятной величины экраны, прекрасный звук.

И в 37 центрах культурного развития, также строящихся в малых городах по указам Президента, мы, кстати, вместо пяти по плану построили тридцать семь, также будут кинотеатры. Естественно, это всё отражается на постепенном росте доли российского кино.

Ещё один новый проект, также ничего подобного, наверное, со времён Советского Союза не было, его очень поддержал Дмитрий Анатольевич, он уделяет особое внимание селу, это проект софинансирования строительства сельских ДК нового типа.

Мы разработали несколько типовых проектов, 70 процентов даём федеральные субсидии. Касается это регионов, где растёт сельское хозяйство, но денег не хватает в местных бюджетах. Вот такие появляются новые ДК, которые, по сути, досуговые центры для отдыха всей семьи. Там нет никаких кабинетов методистов. Там место, где могут и мужья посидеть, и жёны, и детей там можно оставить на весь вечер.

Мы нашли внутри бюджета Минкультуры 1,5 миллиарда на следующий год. Будем эту программу продолжать. А в этом году уже экспериментально в тестовом режиме 300 миллионов направили, это примерно 30 новых домов культуры. Потом они пойдут сотнями.

Большой проект, тоже очень яркий, в регионах: остров Русский, Первоуральск, это Свердловская область, и Калуга – это создание больших инновационных культурных центров, которые, по сути, будут крупнейшими современными культурными учреждениями в этих областях. Также идут при федеральной поддержке.

Что касается помощи в реставрации, это можно рассказывать долго, регионам. Хотел бы обратить внимание на один момент в качестве примера. Мы недавно были в Астрахани. Там мы за федеральный счёт восстанавливаем Астраханский кремль, сейчас его завершаем.

Кроме этого у нас ещё, естественно, кремль Тульский, Псковский, Новгородский. Но что интересно рассказывал губернатор: Астраханский кремль восстанавливается, и тут же качественно растёт туризм в этом регионе. Там открылась пятизвёздочная гостиница прямо буквально у входа в кремль. Астрахань теперь не только место, где можно хорошо порыбачить, там прекрасный театр балета, кремль, много туристов останавливается прямо в городе.

Крым. Непросто запускался этот проект. Вы его инициировали, Владимир Владимирович, помните? Запустили мы его, пошли первые восстановленные объекты: кинотеатр «Украина» – это теперь часть музея обороны Севастополя, там идёт выставочный зал: выставки Рюриковичей, Романовых, обороны Севастополя, сменяемо, просто потоком школьники, Малахов курган.

И сейчас около 15 объектов, причём здесь за федеральные объекты отвечает Минкульт, за региональные отвечают правительства Крыма и Севастополя, но мы работаем в одной команде, мы постоянно встречаемся, следим за этим.

Начиная со следующего года объекты будут вводиться буквально регулярно. Это везде восстановление памятников. Также, Владимир Владимирович, если позволите, хотел бы передать Вам письмо от нашего народного артиста Советского Союза Соломина Юрия Мефодьевича, он очень просил, с приглашением на открытие Малого театра. Вот так будет выглядеть Малый театр. Ничего не хочу рассказывать, лучше Вы посмотрите.

В.Путин: В конце ноября?

В.Мединский: Да.

Вообще сейчас много говорится о театрах в последнее время по телевизору и везде. Буквально в двух словах хотел бы Вам показать наиболее крупные проекты государственной поддержки театральной инфраструктуры, которые у нас реализуются.

Например, в Питере крупнейший после Мариинки проект запущен, это целый театральный квартал – Малый драмтеатр под руководством Льва Додина, комплекс зданий, уже готов котлован, идут работы. По проекту, наверное, лучший комплекс драмтеатров. Очень сложно было его вписать в историческую среду центра города, но вроде вписывается.

В.Путин: Обещали, давно обещали.

В.Мединский: Москва: запустили вторую сцену МХТ имени Чехова на «Нагатинской». Полным ходом начаты работы. Думаю, что в 2019 году откроем. Театры очень эффективно, хорошо работают.

Мы стараемся привлекать бизнес, Владимир Владимирович, чтобы экономить государственные деньги. И вот Вам пример – бизнес полностью делает филиал Малого театра в Когалыме под ключ за свой счёт. После этого мы берём его уже в работу. Вот так это будет выглядеть. Соответствующий договор мы подписали в прошлом году с «ЛУКОЙЛом» на Международном культурном форуме в Петербурге.

В этом году подписываем договор о передаче полностью нам за два миллиарда рублей театрального здания в казну вместе со всем оборудованием в центре Москвы. Это один из лучших драматических федеральных театров под руководством Женовача. Весь этот частный комплекс будет передан нам. Примерно два миллиарда рублей он стоит по балансовой оценке. Мне кажется, это хороший пример государственно-частного партнёрства не на словах, а на деле.

Об участии бизнеса и росте негосударственных музеев. Вы посмотрите, за последние годы в два раза – это самая минимальная оценка, мы даже всё посчитать не можем – выросло число негосударственных музеев: это и общественные музеи, и частные, огромные музеи, как, например, Музей русского импрессионизма в центре Москвы, Музей русской иконы, Музей военной формы открываем в начале следующего года. Мы всегда стараемся такие инициативы поддерживать, потому что это и туризм, и рабочие места, и вообще это святое дело.

И последнее, на что хотелось бы обратить внимание, – это развитие Московской филармонии. О выставках говорят много сейчас: Айвазовского, Серова. Например, в этом году поставлен абсолютный рекорд по продажам билетов в Московскую филармонию на классическую музыку со времён её основания, со времён Луначарского.

Мы завершаем открытие второй площадки Московской филармонии, так называемого комплекса Рахманинова на юго-западе Москвы. Все, наверное, музыканты и работники филармонии были бы счастливы, если у Вас найдётся время эту филармонию посетить. Один из лучших концертных залов Москвы получился. Там даже не один концертный зал, а целая серия залов, их несколько.

В.Путин: Звук хороший? Кто делал?

В.Мединский: Звук делали не мы. Звук делали немцы. Специалисты говорят, что это лучший звук в Москве. Гергиев, когда приезжает, репетирует там.

В.Путин: Хорошо.

Россия > СМИ, ИТ > kremlin.ru, 3 ноября 2016 > № 1960429 Владимир Мединский


Япония. Россия > СМИ, ИТ > ria.ru, 3 ноября 2016 > № 1958130

Известного японского мультипликатора Мамору Хосоду журналисты и поклонники аниме не раз называли "следующим Миядзаки". Сам Хосода, чьи мультфильмы популярны далеко за пределами Японии, предпочитает не обращать внимания на громкие сравнения и идти своим путем. В интервью корреспонденту РИА Новости Ксении Нака он рассказал о самых значимых темах творчества, об исчезающей рисованной анимации и о следующем проекте.

— Во всех ваших мультфильмах действие происходит в двух мирах. Это, скажем, обычный мир и виртуальный в "Летних войнах" или мир людей и мир оборотней в "Волчьих детях Амэ и Юки". В чем причина этого дуализма?

— Это сопоставление и противопоставление. Одно и то же событие не существует само по себе. Его значение становится более ясным, если его поставить рядом с чем-то. Например, город и деревня. Обычно все говорят: "Что лучше? Что нравится больше?" Но ведь ценность и того, и другого в том, что есть оба эти явления. Если бы было что-то только одно, то это было бы совсем не интересно. В городе есть свои преимущества, в деревне есть свои плюсы. Именно поэтому это и интересно. Я рисую с мыслью, что противопоставление не означает выбора, что лучше. Противопоставление показывает, что хорошо и одно, и другое.

— В ваших фильмах также всегда присутствуют темы семьи, взросления, поиска себя. Почему?

— Для меня тема взросления и вообще тема того, как меняется человек, является самой интересной. Это то, о чем нужно снимать кино. Особенно это касается взросления. Средой для него является семья. Поэтому само собой получается, что у меня много фильмов о семье. Больше всего я хочу описывать то, как меняется человек. Когда наступает момент его изменения? Почему он вдруг становится другим, отличным от того, каким был до сих пор? Я всегда думаю, что больше всего хотел бы изобразить этот момент. Человек так просто не меняется. "Ну что ты? Улыбнись", — говорим мы, когда хотим поднять настроение кому-то. Но это так непросто. Что сделать, чтобы человеку стало веселее, чтобы он начал позитивно думать? Но если человек все-таки меняется, меня больше всего интересует та свобода, которая позволяет ему измениться. И это как раз связано с поиском себя, с поиском своей идентичности. Поиск себя для любого человека, где бы он ни жил, — это самое важное, это попытка понять, в чем заключается его счастье. Понять себя — это понять, в чем твое счастье. Понять в чем твое счастье — это означает понять себя. Я считаю, что это чрезвычайно важно в жизни. Но в Японии, кстати, японцы не испытывают большого интереса к своей идентичности. Везде кроме Японии считают поиск себя очень важным, правильно? Это интересная особенность Японии. Но не будем об этом.

— Ранее вы говорили, что в каждое произведение вкладываете свой жизненный опыт. Например, опыт брака и появления детей нашел отражение в "Волчьих детях Амэ и Юки". Есть ли какой-то опыт, переживание, которое пока не стало основой для вашего фильма, но вы хотели бы его использовать в будущем?

— До определенного момента для меня самым большим ударом в жизни было отстранение от поста режиссера "Ходячего замка", тогда пришлось на ходу менять режиссера (режиссером "Ходячего замка" в итоге выступил Хаяо Миядзаки — ред.). Но на сегодня это не самое страшное, что случалось в моей жизни. С тех пор произошли более ощутимые вещи. Например, умерла моя мать. Это отразилось на "Волчьих детях Амэ и Юки". Или когда у меня у самого появились дети. Это была сильная встряска. Вот я сам стал отцом, но совершенно не знаю, как мне действовать, что делать в этом качестве. Об этом я снял фильм "Дитя чудовища" Он получил награду Японской академии киноискусства. Таким образом, для меня, возможно, создание фильма — это способ разобраться со своим опытом, сомнениями, унынием.

— Это все относится к вашему следующему фильму?

— Следующий фильм тоже будет с этим связан, возможно. Я объявлю об этом, когда придет время (смеется). Как бы это получше сказать? Меня недавно об этом с пристрастием спрашивал журналист из Associated Press. Допытывался: "Ну какой это будет фильм? О чем это будет фильм?"

— Новый фильм будет через два года? Все ваши фильмы выходят с интервалом в три года, а последний, "Дитя чудовища", вышел в 2015 году.

— Да, через два года, если все будет хорошо, я смогу объявить о новом фильме.

— Вы пока не можете о нем рассказывать?

— Да, это так. Но я думаю, это будет интересный фильм. Он основан на моем собственном опыте. Очень хочется, чтобы зрители его ждали.

— Контур рисунка в ваших фильмах выполнен не черным, а красно-коричневым цветом. Это ваша особенность как аниматора. Не могли бы вы рассказать, как вы к этому пришли?

— Впервые я применил эту технику в 2000 году в фильме "Приключение Дигимона: Наша игра в войну". Я не могу сказать, что это было новшество. И до этого аниматоры использовали другие цвета, кроме черного, для контура: белый, коричневый. Но да, возможно, ни у кого пока не было киновари, такого ярко-красного цвета. Я использовал киноварь, ярко-красную линию, чтобы эстетически подчеркнуть и выразить особый мир. Искусствовед Масато Мацусима из Токийского музея изобразительных искусств говорит, что в традиционной японской живописи киноварь использовалась при написании образов богов. Он как-то сказал, что Хосода создает свои фильмы в традициях японской живописи. Я подумал тогда: "Так вот оно что. Возможно, так и есть". В самом деле, возможно, когда я был студентом, я где-то видел ярко-красную линию рисунка. Возможно, этот цвет пошел оттуда.

— Вы говорили, что в своих фильмах хотите создавать то, чего еще не было. У вас нововведения и в рисунке, и в технике. Что вас вдохновляет для нового?

— Дело в том, что я не считаю анимацию отдельным жанром. Я не хотел бы, чтобы мультипликация замыкалась в рамках жанра. Мультипликация — это вид искусства, который находится на передовой линии выразительности. Если я буду относиться к нему как к отдельному жанру, то начну использовать штампы, технические приемы. Но мультипликация — это изображение, а значит, в нем намного больше способов выражения, чем в обычном кино. Я хочу в своих фильмах доказать, что в мультипликации больше средств выражения, чем мы сами думаем. Поэтому постоянно мне хочется сделать то, чего я еще не делал, каждый раз хочется экспериментировать. Например, в "Волчьих детях" слегка колышутся лес, листья, цветы. Это не очень заметно. Но до сих пор в истории мультипликации такого никто не делал. Я хотел бы и дальше работать, рисовать в этом направлении.

— Вы говорили, что смотрите на реакцию зрителей во время просмотра фильма и из нее черпаете идеи для следующего произведения. Какова была реакция зрителей во время просмотра "Дитя чудовища" и как эта реакция повлияла на ваш следующий фильм?

— Реакция зрителей важна, но, например, "Летние войны" — это экшн. Если я буду смотреть на реакцию зрителей с той точки зрения, что всем понравился фильм-экшн, то я буду вынужден и следующий фильм сделать таким же. Но это же не так. Я создаю совсем другой фильм. И следующий мой фильм будет не экшеном. Это как когда вы угощаете гостей одним блюдом, если получилось вкусно, и им понравилось, то в следующий раз хочется приготовить другое блюдо, но чтобы им снова было вкусно. Такая, наверное, логика. От этого у меня появляется острое желание делать новый фильм. Мне во что бы то ни стало нужно заставить зрителей сказать: "Вкусно, интересно". И для этого я стараюсь запомнить выражение лица зрителей во время просмотра фильма.

— И вопрос о будущем рисованной мультипликации, которой занимаетесь и вы. Как вы думаете, какое оно?

— Сейчас мультипликаторы делают фильмы при помощи компьютерной графики. В результате где бы ни были созданы фильмы, они все похожи друг на друга, похожи по картинке. Раньше все были разные. Европейские фильмы — одни, азиатские — другие, американские — третьи. В каждой стране была своя традиция, своя техника, было разнообразие способов мультипликационной выразительности. Как только начали использовать компьютерную графику, все фильмы стали однообразными, одномерными. Это ужасно скучно. В Японии тоже рисованных мультфильмов стало очень мало. Возможно, это искусство исчезнет. Но я хотел бы до самого конца как-то удержаться и рисовать свои фильмы вручную. Конечно, я не знаю, как долго я смогу так продолжать, но я хотел бы и дальше рисовать их так же, как я это делал до сих пор. Рисованные мультфильмы обладают собственной неповторимой техникой, эстетикой, ценностью. Даже в условиях, когда все заполнено фильмами с компьютерной графикой. Когда компьютерная графика только появилась, мне говорили, что с использованием самой современной технологии можно сделать хороший фильм. Но сейчас времена уже изменились. Сейчас искусство рисования мультфильма почти утеряно и наступила эпоха, когда рисованный мультфильм становится драгоценностью. Я хотел бы создавать хорошие фильмы, используя эту драгоценную технику.

Япония. Россия > СМИ, ИТ > ria.ru, 3 ноября 2016 > № 1958130 Мамору Хосоду


Казахстан > СМИ, ИТ > dknews.kz, 3 ноября 2016 > № 1956548

Новый формат Kazakh TV

25 октября, в свой 14-ый день рождения, телеканал Kazakh TV вышел в эфир в новом формате. О достижениях канала за 14 лет и планах на будущее рассказал директор Kazakh TV Андрей Тараков.

Айкумис Сексенбаева

-Это не первые изменения на «Kazakh TV» за годы его существования. Не могли бы Вы немного рассказать о главных событиях в жизни канала за прошедшие годы, позволившие каналу стать таким, каким он является сегодня?

– Kazakh TV в 2000-х годах начинался как Caspionet, для того времени это был большой прорыв. Создание подобного канала говорило об определенном статусе государства, не каждая страна могла тогда позволить себе спутниковый канал. И вообще, в то время как таковой концепции спутникового вещания, спутникового телевидения не было. Были просто каналы, которые поднимались на спутники. В зависимости от востребованности канала сигнал принимали телерадиокомпании и информационные агентства, а не просто жители тех или иных стран. Затем рынок четко структурировался, появились нишевые каналы на любой вкус – о природе и животных, истории, культуре и другие.

Для канала Caspionet это был первый этап. Тогда он выступал как новостной канал, на котором новости обновлялись каждый час. Канал был ориентирован, главным образом, на наши диаспоры, ведь это было время распада сверхдержавы, массовой миграции, люди уезжали с насиженных мест. И для них Caspionet был связующей ниточкой со своей Родиной.

Затем второй мощный этап в жизни канала начался 4 года назад – произошел ребрендинг. Канал стал более имиджевым с целью продвижения Казахстана, его инвестиционных возможностей, культуры и туризма. Весь контент канала был переориентирован в эту плоскость. Тогда же он стал Kazakh TV.

Сейчас новости на нашем канале будут подаваться в разрезе глобальных трендов и событий, то есть это информация о культурных событиях, международных форумах, саммитах и конференциях, которые проходят у нас в стране или за рубежом. В их числе мировые театральные премьеры, выставки, также постановки на отечественных площадках. К счастью, у нас уже много площадок, таких как «Астана Опера», где проходят постановки высокого уровня. Все это будет у нас в новостях.

Мы стремимся к тому, чтобы за рубежом знали о том, что есть такой канал, а через него узнавали больше о самом Казахстане. В этом направлении была проделана огромная работа. Мы вещаем на Европу посредством спутниковых платформ HotBird 13B, на Азию – через AsiaSat 5 и на Северную Америку – Galaxy 19 , в общей сложности на более чем 118 стран. Были заключены контракты с операторами крупнейших кабельных сетей, pay TV, интернет-агрегатами. Более трехсот миллионов человек могут посмотреть канал именно через кабельные и гостиничные сети. Работа проделана большая, но сделать еще нужно много.

– В чем причина объединения каналов Kazakh TV и «Білім және Мәдениет»? Изменится ли миссия и концепция канала?

В рамках проводимой во всем агентстве «Хабар» трансформации (прим. Kazakh TV и «Білім және Мәдениет» входят в состав АО «Агентство «Хабар») было принято решение о слиянии каналов. Каналы имеют точки соприкосновения в аудитории и транслируемом контенте, т.е. они сфокусированы на культуре, традициях, истории и туризме Казахстана. Миссия канала неизменна – он остается проводником в самобытный мир Казахстана. Благодаря слиянию появился новый универсальный телеканал, который будет интересен для зарубежных и казахстанских зрителей. Если иностранные зрители смогут почерпнуть информацию, к примеру, о туристических особенностях страны, то казахстанцы могут увидеть программы об актуальных событиях культурной жизни Казахстана. Мы старались создать максимально универсальный контент, который будет интересен всем.

– Kazakh TV будет транслироваться в двух версиях – для казахстанской и международной аудиторий. Какие программы будут интересны казахстанцам, какие – иностранным зрителям?

Канал сохранит вещание за рубежом на английском и казахском языках. Для жителей Казахстана канал доступен на казахском и русском языках в сетях кабельного и спутникового телевидения. Мы стараемся создавать универсальные программы, интересные абсолютно всем категориям телезрителей. Каждый найдет что-то интересное для себя: представители бизнеса – программы об инвестиционных возможностях, туристы – программы о различных уголках нашей страны и т.д.

Стоит особо отметить программы, интересные для бизнес-сегмента – инвесторов. Наши программы экономического направления расскажут об инвестиционных возможностях страны. Одна из таких – The World of Startups, рассказывающая о последних новостях в сфере инноваций и новых IT-разработчиках и их проектах. Подобные проекты наглядно показывают инвесторам, в какие отрасли и проекты они могут вкладывать свои ресурсы, а также дают представление об общем экономическом климате в стране.

Это особенно становится актуальным в преддверии проведения ЭКСПО-2017, благодаря которому активизировалась работа по созданию новых и интересных проектов.

Казахстан всегда стремился быть частью мирового сообщества, поэтому на примере таких программ как Single market мы показываем нашим зрителям, каким образом осуществляется экономическая интеграция Казахстана с мировой системой.

– Не могли ли бы вы поделится планами Kazakh TV?

– Весть контент нашего канала – полностью отечественного производства, т.е. это канал с казахстанским содержанием, если можно так выразиться. Мы хотим, чтобы благодаря Kazakh TV зарубежные зрители узнали больше о стране, а наши соотечественники открыли для себя Казахстан по-новому. Мы планируем и дальше создавать качественный контент в информационно-познавательном формате. У нас очень много планов, о которых вы узнаете совсем скоро.

Казахстан > СМИ, ИТ > dknews.kz, 3 ноября 2016 > № 1956548 Андрей Тараков


Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 2 ноября 2016 > № 1957586

Ад и Райкин

В последние дни Константин Райкин наделал шуму, кажется, больше, чем за всю свою творческую жизнь. Интернет гудит по сей день, обсуждая причины и последствия его недавней речи на съезде Союза театральных деятелей, где он выступил против цензуры и борьбы государства за нравственность. Райкин также призвал коллег защитить выставки и спектакли от «группок оскорбленных» и от «наездов на искусство».

Екатерина Барабаш, Русская служба RFI, Франция

Его эмоциональное и острое выступление было спровоцировано случившимися за несколько дней до того высказываниями замминистра культуры Владимира Аристархова на заседании Общественной палаты. Аристархов известен своей гомофобией, косностью взглядов и невежеством в части культуры, что никогда не мешало ему быть замминистра той самой культуры. Так вот на заседании Общественной палаты он позволил себе упрекнуть Райкина в том, что живя на деньги государства, тот некоторыми своими спектаклями оскорбляет общество. Все это произошло на фоне бедственного положения театра «Сатирикон», на которое как раз жаловался Райкин, и на фоне бесконечных оскорблений нашего культурного пространства всякого рода православными активистами, «Офицерами России», казаками и прочей шпаной.

Выступление руководителя «Сатирикона» был воспринято культурным и околокультурным сообществом с необычайным восторгом и даже экстазом. Райкину не просто пропели все возможные дифирамбы, но и записали в ряды диссидентов, героев и революционеров. Райкина очень осторожно, но все же поддержал Олег Табаков, а кинорежиссер Андрей Звягинцев написал резкую и умную статью о цензуре в стране. К ситуации также подключились официальный кремлевский байкер Залдостанов и злобствующий православный активист Энтео, разругавшие Райкина на чем свет стоит. А потом произошло примирение сторон — Минкульт объявил, что Мединский извинился перед Райкиным за своего зама и пообещал дополнительное финансирование.

Вот тут и начинается самое интересное во всей этой истории. Те же люди, кто двумя днями раньше записывал Райкина в ряды революционеров, обиделись на него за примирение с властью и предали анафеме. Интернет взорвался обвинениями. «Райкин оказался хитрее всех — вместо того, чтобы вылизать, как все, сыграл в обличителя, чтобы уж точно денег дали». «Райкин показал урок того, как грамотно продаваться». «Райкин оказался клоуном и барыгой». И так далее. Словом, публика, встретившая актера аплодисментами, проводила его со сцены гиканьем и гнилыми помидорами. Я уж не говорю о том, что никто не захотел прислушаться к фактам: на самом деле деньги райкинскому театру обещали до скандала, а после скандала Минкульт по своей привычке всех ссорить и подличать решил об этом рассказать, дабы создать видимость продажности Райкина. Но та поспешность, с какой Константина Аркадьевича разжаловали из героев в негодяи, поражает воображение.

В том, что в стране цензура, нет никаких сомнений, и это обсуждать даже нет никакого смысла — все и так ясно. Что государственные театры живут за счет налогоплательщиков, мы тоже знаем. Правда, власти об этом почему-то регулярно забывают, то и дело заочно присваивая себе народные деньги и делая вид, что культура содержится из каких-то мифических личных денег работников Минкульта. Но до чего же нестабильна наша коллективная психика, если мы так легко лишаем человека своей поддержки — в одну секунду, после сообщения о том, что он получит деньги от власти. Точнее — не он даже, а театр, которым он руководит.

Люди демократических и либеральных убеждений, сначала обрадованные смелым поступком Райкина, а затем пригвоздившие его к позорному столбу, даже не дают себе труда на минуту задуматься: а чем, собственно, Константин Аркадьевич им обязан? Они ждали от него, что он пойдет до конца — плюнет в лицо министру, распустит театр, переоденется в рубище, пойдет босиком по городам и весям нести людям правду и жить на подаяние, обзаведется двенадцатью учениками и кончит жизнь на кресте? И тем, что он этого не сделал, он и правда заслужил всеобщее презрение?

Ну во-первых, замминистра Аристархов своим держимордовским выступлением в Общественной палате способен был и не такого эмоционального и нервного человека, как Райкин, вывести из себя. И в искренности выступления артиста сомневаться не приходится. Во-вторых, революционное желание мгновенных перемен, здесь и сейчас, только так и никак иначе, умри, но не давай поцелуя без любви — все это уже не раз сыграло с нашей страной недобрую шутку. Вообще-то терпимость — лучший друг демократии и верный спутник либерала.

Если бы даже выступление Райкина на съезде преследовало бы совершенно меркантильные цели, если бы это был такой хитрый ход, чтобы выцарапать денег у Минкульта — дескать, другие пресмыкаются, а я — наоборот, выступлю с критикой, тогда точно денег дадут, — то и за это надо было бы сказать Константину Аркадьевичу спасибо, а не журить его всем миром. Это был бы не самый плохой хитрый ход — порой неважно, с какой целью сказана правда, она остается правдой. Сказать правду ради того, чтобы тебя услышали и поддержали те, кто и так обязан тебя материально поддерживать, — нет в этом ни беды, ни вины.

История с Райкиным имела такой общественный резонанс, что против цензуры стали выступать — страшно подумать — аж доверенные лица Путина! То Табаков сначала аккуратно прозондировал почву нападками на тех, кто ему мешает спокойно спектакли играть. Потом Евгений Миронов высказался в защиту Райкина, объявив, что он целиком разделяет его тревогу, и выступил против тех, кто «самозванно берет на себя миссию защитников якобы нравственности и традиций». И предложил учредить неформальное профессиональное общество для каждого вида искусства, куда «должны войти люди с безупречной репутацией». Очевидно, нынешний Союз театральных деятелей он считает формальным сообществом.

Если уж прожженные путинцы от культуры, подписанты знаменитого письма в поддержку президента и его же доверенные лица пускаются в подобные рассуждения публично — это уже большое дело. Какие мысли, чаяния и действительные цели они держат в уме — не так уж и важно. Важно то, что выступление Райкина расшевелило муравейник. Это не значит, что завтра отменят цензуру, послезавтра Минкульт посыплет голову пеплом и всем составом уйдет в отставку, а в Новосибирске вернут на сцену «Тангейзер». Вон крымская прокурорша грозится проверкой фильма Алексея Учителя «Матильда», уверяя, что какая-то общественность просит ее как депутата проверить фильм на возможное оскорбление чьих-то православных чувств. В Тюмени требуют запретить «Иисус Христос Суперзвезда». В Омске его уже запретили. Маразм быстро не кончается — обычно он вообще кончается вместе с жизнью, так что быстрых перемен никто не ждет. Но с недавних пор какие-то вещи стало невозможно замалчивать даже преданным вассалам. Райкину удалось расшевелить болото, заставив вечно довольных и благополучных выразить недовольство. А нам бы все оскорбляться, что кто-то вместо нас на баррикады не лезет.

Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 2 ноября 2016 > № 1957586 Константин Райкин


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > ria.ru, 1 ноября 2016 > № 1958056

В Москве побывала одна из ведущих мировых хореографов в области современного танца Клаудиа Кастеллуччи. В Новом Пространстве Театра Наций в течение 9 дней она работала с российскими участниками ее лаборатории. Клаудиа известна во всем мире как создательница универсального языка Дженералиссимо, себя она называет не только хореографом, но и драматургом. О работе в Москве и о том, чем ее впечатлила схема Московского метро, Клаудиа рассказала Анне Кочаровой.

— Расскажите о работе с российскими танцорами, что интересного вы в них нашли?

— Я уже четвертый раз в Москве, но впервые — с лабораторией. Из 53 заявок на участие мы выбрали 8 человек. Это были очень разные девушки: танцовщицы, актрисы, просто гуманитарии. Но главное, что было мне важно в них — это чувство ритма.

Для меня очень важно ощущение ритма, соотношение звука и пауз в музыке. Я ищу момент происхождения танца. Мне понравилось работать здесь. А участницы очень серьезно отнеслись к тому, что мы делали.

— В России существует известная на весь мир школа академического танца — насколько этот опыт и знания были важны для вас в вашей работе здесь?

— Конечно, это очень важно. Например, у себя дома в Италии я работала с балеринами театра Ла Скала. У них всегда есть основа, тело классического танцовщика обращено вперед к зрителю. Все внимание сосредоточено на музыке, темпе и ритме. В России исторически музыка и танец крепко переплетены, а это очень важно в моей работе. Конечно, мой танец отличается от классического, но я ценю классическое образование.

— Здесь ваша лаборатория проходила в рамках литературной секции Нового Пространства Театра Наций. Как для вас танец внедряется в литературу, взаимодействует?

— Поэзия и литература — это способ передать через слова некий второй, скрытый смысл. Ведь в нашей жизни есть язык, который мы используем для передачи информации. И тут все довольно просто. А есть литература и поэзия, где каждый читатель вкладывает в написанное уже свой смысл.

В поэзии есть свои паузы, ритм и длительность словосочетаний. Поэзия создает другую реальность, которая противостоит обыденности. Этим же самым я занимаюсь в танце — в большей степени понятием времени, нежели пространства.

— Кстати, здесь в Москве Вы работали в совершенно новом пространстве, которое открылось всего полтора месяца назад. Здесь почти никто еще ничего не создавал — это почти как чистый лист бумаги. Какие ощущения?

— Мне очень понравилось здесь работать. И было важно не столько отрепетировать итоговое представление, сколько представить мой метод работы.

— Вы известны, как изобретатель искусственного языка Дженералиссимо. Расскажите о своей системе. Как люди в разных странах с разным культурным багажом воспринимают этот язык?

— Этот язык состоит первоначально из 400 слов, которые разделены на группы по 5 слов. Каждая группа в свою очередь представлена одним словом, которое вбирает смысл всех пяти. Группы расположены по кругу, и идея состоит в том, чтобы путем сокращения прийти к центру, оставив всего 4 слова.

— И я знаю, что увидев схему Московского метро, вы сказали, что это очень похоже на визуальное воплощение структуры вашего языка…

— Да, именно так! Благодаря этим кругам — очень похоже. И вот чем более абстрактным становится язык, тем сложнее с ним работать, тем лучше должны быть актеры. Мой брат Ромео (Ромео Кастелуччи — известный итальянский театральный режиссер — ред.) сказал когда-то, что лучших актеров он встретил в Москве.

В России я работала с девушками, которым было очень интересно, с ними можно было строить диалог, они вдумчиво относились к тому, что делали.

— Можно ли провести аналогии между вашими поисками универсального языка и процессами в обществе, например глобализацией, которая также стремиться к универсальности?

— Нет. То, чем я занимаюсь связано только с искусством. А между искусством и реальностью, по крайней мере в моем случае, существует дистанция. Чтобы быть политическим, искусство не должно относиться к политике. Это парадокс, но для меня это именно так.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > ria.ru, 1 ноября 2016 > № 1958056 Клаудиа Кастеллуччи


Россия. Евросоюз > СМИ, ИТ > forbes.ru, 1 ноября 2016 > № 1955349

Владимир Урин: «В Европе никогда не будут покупать билет за €1000, а наш зритель купит»

Мария Ганиянц

журналист

Когда летом 2013 года Владимира Урина назначили генеральным директором Большого театра, он высокой должности не искал и даже отказывался от настойчивых предложений Минкультуры. Причины у него были довольно веские.

С одной стороны, Урин почти два десятка лет с успехом возглавлял Московский академический Музыкальный театр имени К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко, который под его руководством стал одним из самых интересных музыкальных площадок в России. С другой — в Большом сложилась нездоровая атмосфера, скандал следовал за скандалом. Обвинение в миллиардных финансовых злоупотреблениях и некомпетентности при реконструкции исторической сцены, нападение на тогдашнего главу балета Сергея Филина, которому в глаза плеснули серной кислотой, громкое увольнение премьера Николая Цискаридзе… Новому руководителю досталось непростое наследство. Далеко не сразу ему удалось разрешить ситуацию. С труппой театра заключили коллективный трудовой договор, без эксцессов заменили часть руководящего состава, и главное, на сцене Большого появляются новые яркие имена.

В интервью Forbes Урин говорит о том, как ему удается гасить конфликты в сложной творческой среде, раскрывает финансовые секреты самого богатого театра страны и размышляет о тонкостях российского менталитета, порождающего спекуляцию на искусстве.

— Одним из первых ваших шагов стала разработка и заключение коллективного договора, действие которого продлится до лета 2017 года. Помог ли этот документ, в котором учтено все (от распределения грантов, заработной платы до социальных гарантий и временных контрактов), наладить климат в Большом?

— Коллективный договор работает, унялись конфликты. Мне кажется, не так был важен договор, как сам процесс его заключения, это и есть самое главное, признание того, что руководство слышит коллектив, а коллектив – руководство. Было не просто, но мы договорились и начали работать. Летом ожидается пролонгация договора, и не думаю, что будут какие-то серьезные возражения.

— Неужели сегодня все всем довольны?

— Нет, в театре такого не бывает никогда. Как минимум зарплатой недовольно большинство. Но мы договорились о правилах взаимного сосуществования, многие поняли, что нет противостояния администрации и коллектива, дело-то у нас общее. Кроме того, как я часто говорю: нет неразрешимых проблем, есть сложные вопросы. Поэтому должен быть руководитель, которые умеет решать острые вопросы, понимает, что здесь работают живые талантливые люди. Мы все здесь соучастники одного большого дела, а не одиночки, выстраивающие карьеру. Если такое понимание есть, то вопросы не вырастают в неразрешимые проблемы.

— Иными словами, если человек — гениальный творец, но при этом сложный по характеру, вы ему руководство не доверите?

— Почему нет. Возьму его, но рядом с ним поставлю человека, который возьмет на себя все организационные вопросы и будет снимать все острые моменты и неудобства характера творческой личности.

— Вы можете отказаться от экспериментальной постановки из-за страха перед негативной реакцией публики или опасаясь опалы Минкультуры?

— Учредитель театра (имею в виду Минкультуры) за время моей работы никогда не вмешивался в творческую деятельность Большого.

Что до публики, то я лично не понимаю режиссеров, которых не интересует мнение зрителя. Театра без зрителей не бывает. Фильм, музыка, картина могут опередить свое время и дать толчок к развитию нового и быть при этом не понятыми современниками, но театр – это искусство, живущее днем сегодняшним и прежде всего зрителем. Я не сторонник тех театральных экспериментов, пусть даже в них и заложены новые художественные идеи, на которые не пойдет публика. Такой спектакль обречен. Другое дело, когда нет аншлага, но люди приходят, кому-то нравится, а кому-то нет. Например, балет «Ундина», последняя работа Вячеслава Самодурова, вызывает споры. Но зритель ходит, при всей противоречивости мнений ему интересно. Важно, чтобы людей, принимающих спектакль, в зале было большинство, в противном случае возникает недоброжелательная атмосфера, которая немедленно передается артистам, а это приводит к постепенному умиранию спектакля.

— А были случаи отказа от постановки в Большом из-за отсутствия бюджета?

— Нет, таких случаев не было.

Сразу оговорюсь, что Большой по сравнению с любым российским театром получает большие средства на создание спектаклей. Средняя стоимость нашей постановки 50-60 млн рублей, хотя при этом какой-то спектакль может быть дороже, а какой-то дешевле. Например, в балете «Спящая красавица» оформление, созданное сценографом Эцио Фриджерио, очень дорогое, а «Дама с камелиями» Джона Ноймайера поставлена в рамках плановых бюджетных затрат.

Опера «Катерина Измайлова» Шостаковича в постановке Римаса Туминаса стоила дешевле запланированного бюджета, а «Осуждение Фауста» Берлиоза – очень технически сложная и дорогая постановка. Но в целом мы существуем в строгой финансовой дисциплине.

— Как формируется бюджет Большого театра?

— Главный источник — госсубсидии, они составляют примерно 65-70% годового бюджета, примерно около 4 млрд рублей. Мы сами зарабатываем около 2,5 млрд рублей, но сюда входит не только продажа билетов, но и доход от гастролей, кинотрансляций, рекламы, сувенирной продукции, сопутствующих товаров. И одну пятую этой суммы составляют деньги, полученные от спонсоров и попечителей театра.

— От чего зависит прайс на билеты? Предлагаемый в интернете ценник на партер шокирует.

— Средняя цена билета в Большой театр в прошлом сезоне составила около 3500 рублей. Самые дорогие места на Исторической сцене на балет стоят 15 000 рублей, на оперные спектакли — 12 000. На Новой сцене билеты стоят не дороже 7000 рублей.

Но при этом есть места и за 200 рублей, вообще диапазон цен очень широк. И не надо преувеличивать сложность их приобретения, на ряд спектаклей есть билеты в кассе практически до последнего дня. Но на какие–то спектакли, как «Щелкунчик», «Кармен», «Травиата», «Лебединое озеро», «Дон Карлос», билеты раскупают сразу в дни предварительной продажи.

Когда в октябре стали продавать новогоднего «Щелкунчика», в четыре утра народу было столько, что начались беспорядки и мы были вынуждены вызвать ОМОН…

Проблема не в наших ценах, они вполне адекватны, а в том, что большое число билетов оседает в карманах перекупщиков, и они, в свою очередь, создают ажиотаж при их покупке. Поверьте, администрация делает все возможное: в кассах при предварительной продаже выдают не больше двух мест в одни руки, и только тем, кто честно занимает очередь (для этого раздаем браслеты с номерами, чтобы перекупщики не протаскивали своих людей толпами), судимся с сайтами, использующими наш товарный знак «Большой» и продающими билеты по космическим ценам. Но ровно через час после того, как билеты проданы в кассе, они появляются на левых сайтах втридорога.

Причин для такой ситуации несколько. Во-первых, спрос на билеты настолько большой, что театр мог бы и сам продавать их в два-три раза дороже, но мы этого делать не хотим. Потому что у театра есть ответственность перед публикой, да и государство субсидирует Большой, в том числе и для того, чтобы мы держали доступные цены на билеты.

Во-вторых, в Европе зритель никогда не станет покупать билет (а там максимальная цена €300-350) за €1000, кто бы ни пел или танцевал, что бы ни происходило на сцене, а наш зритель – купит. Менталитет другой. Например, у перекупщиков рядом с Венской оперой максимальная наценка 15% на номинальную стоимость билета в кассе.

— Расскажите, пожалуйста, про репертуарную политику театра. Как соблюдается баланс русской и западной музыки, стоит ли ждать больше современных постановок?

— Репертуарная политика всегда складывается из двух частей: премьеры и текущий репертуар. Мы стараемся делать афишу сбалансированной, опер такое же количество, как и балетов, поэтому среди новых постановок в последнее время превалируют оперы, так как нам необходимо расширить оперную афишу текущего репертуара (а балетных наименований у нас сегодня больше).

Главное, с чего мы начинаем в опере, это работа с отечественными композиторами. Большой — первый русский национальный театр, и естественно, мы сначала задумываемся о том, что будет в этом сезоне из русской классической и современной музыки. Затем идет западное наследие, которое мы стараемся максимально широко показать, учитываем и жанры. И, наконец, при выборе названий постановки смотрим на исполнительские возможности. Бессмысленно ставить «Аиду» Верди или «Лоэнгрин» Вагнера, не имея солистов на главные партии. Чрезвычайно важна и кассовая составляющая, что может вызвать широкий интерес, а что может быть интересно узкому слою зрителей (такие постановки тоже есть, ведь мы же не можем существовать в репертуаре только на популярных названиях, мир музыки огромен).

Но самое главное – кто это будет делать, что за команда осуществит постановку, кто режиссер, кто художник, а кто дирижер. В опере единение этих людей и рождает спектакль. С балетами еще сложнее, в них, как и в опере, есть классические сюжеты, которые на протяжении столетий переходят из театра в театр. Но, если режиссер в оперном спектакле все-таки интерпретатор, то хореограф в балете – сочинитель, который, кстати, обладает авторским правом. Поэтому в балете на первое место выходит вопрос: кого зовем ставить? Сегодня с нами сотрудничает достаточно широкий круг интересных хореографов. Среди ближайших балетных премьер: постановка «Этюдов» Харальда Ландера на музыку Карла Черни – своего рода мастер-класс, где будет занята практически вся балетная труппа, одноактный балет Стравинского «Клетка» из наследия Джерома Роббинса, а закончится сезон премьерой балета «Нуреев» на музыку Ильи Демуцкого. Его поставят хореограф Юрий Посохов и режиссер Кирилл Серебренников, то есть та же команда, которая делала у нас балет «Герой нашего времени». Важным событием станет фестиваль к юбилею Юрия Григоровича. Активно продолжаем сотрудничать с Алексеем Ратманским, с Джоном Ноймайером, с Жан-Кристофом Майо. Постоянно ищем молодых хореографов, для чего у нас в театре есть специальная молодежная программа.

— Говорят, что сейчас в мире проблема с драматическими тенорами, их не хватает.

— Да, вы правы. Может, сейчас не лучшее время для теноров. Как-то природа неравномерно рождает голоса. Это проблема не только Большого театра, но и оперного мира вообще. И не только с тенорами. Казалось бы, в России всегда было много басов. Но сегодня этого сказать нельзя. Мы этот недостаток ощущаем, поэтому пытаемся искать певцов и в других театрах России, и за границей.

— По сравнению с «золотым веком» Большого, когда на сцене пели и Атлантов, и Вишневская, и Образцова, и Синявская, концентрация оперных звезд в театре снизилась.

— Да, это время — время «золотого века», порожденное железным занавесом, прошло, сегодня любой талантливый человек может петь по всему миру. Театр должен максимально иметь возможность использовать не только своих, но и приглашенных артистов.

Вопрос в том, как эти певцы выстраивают отношения со своим собственным театром. Только что в опере «Манон Леско» на нашей сцене пела Анна Нетребко. А вместе с ней в этой же партии в другие дни выступала известная испанская певица Айноа Артета. Впереди выступления Дмитрия Хворостовского, Ильдара Абдразакова, Хиблы Герзмавы, Катерины Губановой, Дмитрия Белосельского. А с другой стороны, многие наши певцы и выпускники молодежной программы поют сегодня в разных мировых домах – Венера Гимадиева, Игорь Головатенко, Нина Миносян, Агунеда Кулаева, Ольга Кульчинская и так далее.

— А чем звезд заманиваете? Гонорарами или брендом?

— Заманить в Большой театр можно только одним – интересом, если за пультом стоит талантливый дирижер, ставит одаренный режиссер и хореограф. Любой артист поймет, что творческий интерес у него здесь, если этого нет, то певец или танцовщик найдет себе работу там, где сможет реализоваться.

— Почему на гастролях вы чаще всего выступаете с концертным исполнением опер?

— Опера – очень затратная вещь, полноценные гастроли оперы, в отличие от балета, в современном мире практика редкая. Нужен спонсор. Гастроли Ла Скала этой осенью, когда приехали 340 человек, были бы невозможны без поддержки ГУМа. В 2017-м мы делаем ответные гастроли, повезем в Милан балет, а в 2018 году Парижская опера планирует показать у нас «Самсона и Далилу» Сен-Санса, в 2019 мы, в свою очередь, — «Катерину Измайлову».

Кстати, балетные гастроли, в отличие от оперных, могут быть коммерческими, на них театр может неплохо заработать.

Россия. Евросоюз > СМИ, ИТ > forbes.ru, 1 ноября 2016 > № 1955349 Владимир Урин


Израиль > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 31 октября 2016 > № 1953969

Даниэль Баренбойм: «Бюрократическая Европа убивает музыку»

Единый континент Вагнера и Верди, предпочитающий искусству национализм и деньги. Великий дирижер возвращается в Ла Скала. Он поделился с нами своими идеями и провокационными соображениями.

Риккардо Ленци (Riccardo Lenzi), L'Espresso, Италия

Всегда есть момент возвращения в Ла Скала, это изысканная метафора католического воскрешения. Так было с Клаудио Аббадо (Claudio Abbado) после 26 лет его отсутствия, то же отчасти повторилось с Риккардо Мути (Riccardo Muti): спустя 11 лет после его ухода из театра в его честь в Театральном музее театра была организована выставка. 7 ноября настанет очередь Даниэля Баренбойма (Daniel Barenboim), который, передав два года назад дирижерский пульт Ла Скалы Риккардо Шайи (Riccardo Chailly), теперь откроет новый симфонический сезон филармонии.

По счету это 35-й сезон, начиная со времени, когда Аббадо вместе с музыкантами Ла Скала задумал организовать на постоянной основе программу симфонического репертуара в оперном контексте театра. Это возвращение пройдет под знаменем Седьмой симфонии Антона Брукнера, коронного произведения дирижера, и Первого фортепианного концерта Бетховена, солировать будет Марта Аргерих (Martha Argerich). Далее Баренбойм-пианист выступит в неаполитанском Сан Карло и в Санта-Чечилии в Риме.

Для 74-летнего израильского дирижера, родившегося в Аргентине, это приятное обстоятельство. Свой первый комментарий он дает нашему изданию: «У меня множество приятных воспоминаний. Некоторые связаны с важными постановками, такими, как „Тристан“ Вагнера режиссера Патриса Шеро (Patrice Chéreau) или „Игрок“ Прокофьева в постановке Дмитрия Чернякова. Но в целом я с удовольствием подвожу итоги своей десятилетней работы с оркестром. Нам удалось насыщенно и плодотворно поработать без единого конфликта, в свое удовольствие, что в нашем ремесле и в других коллективах в мире является далеко не последним делом».

Особенно Баренбойм гордится своей интерпретацией «Реквиема» Джузеппе Верди. «Я говорю это не из желания похвастать, но хотел бы подчеркнуть, что в те годы мне удалось невероятно близко и глубоко познакомиться с этим шедевром, с одним оркестром и хором, варьируя только солистов-певцов. Есть весьма характерные произведения, они стали почти неотъемлемой частью программы определенных оркестров, театров, традиций. Например, вальсы Новогоднего концерта Венской филармонии или некоторые симфонии Брукнера для Штаатскапеллы или Берлинской филармонии. Те же эксклюзивные отношения связывают „Реквием“ Верди и Ла Скала».

Верди в исполнении Баренбойма получил признание критиков. И это было неитальянское исполнение. Лукавое замечание напоминает маэстро некоторые разногласия, разбавлявшие его повседневную жизнь во время работы в Милане. Баренбойма, знаменитого интерпретатора музыки Бетховена и Вагнера, действительно упрекали за то, что он не знает, как обращаться с итальянской оперой. У маэстро, как тогда, так и сейчас весьма четкие представления на этот счет: «Итальянский характер представляется гораздо более сложным понятием, чем принято говорить. Что такое итальянский характер? Это Данте, Боккаччо, Пиранделло, Верди или Россини? Пять разных вселенных. Есть ли что-то, что их объединяет? Да. Однако это, на мой взгляд, гораздо менее интересно, чем то, что их друг от друга отличает. А что такое немецкий характер в музыке? Это Брамс, Вагнер, Бетховен или Шуман? Брамс и Вагнер, говоря скорее в художественном, а не в человеческом отношении, были почти врагами, на стилистическом уровне они шли в противоположных направлениях. Когда речь идет об итальянских особенностях, в Италии, это граничит с поверхностностью. Верди гораздо более велик в этом отношении. У него в кабинете были партитуры Квартетов Бетховена. Только изучив и освоив их, он решился написать свой квартет».

Однако Баренбойм признает, что есть и националистические элементы культурного типа. «Проблема возникает, когда этот культурный национализм перерастает в политический. Когда немцы говорят: „Чтобы воспринимать немецкую музыку, необходимо понять эти внутренние немецкие особенности“, они правы. Но когда в 30-е годы некоторые из них утверждали: „Лишь немец может понять эту музыку“, мы погружались в самый вульгарный фашизм на свете».

Великая музыка, таким образом, должна выходить из строгих ограничений нации, прежде всего интеллектуальных. По мнению Баренбойма, непризнание этого на локальном уровне ставит один из больших вопросов, касающихся самой сущности понятия «Европа». «Почему в Европейском союзе столько проблем? По многим разным причинам, которые известны нам всем: кризис на Ближнем Востоке, экономический кризис и так далее», — размышляет дирижер. «Но ведь Евросоюз был создан не только как пространство единой валюты или как политическое целое. Сейчас, оглядываясь назад, можно понять, что было ошибкой не сделать с самого начала особого акцента на общекультурном образовании в различных странах ЕС. Ведь если европейский континент и обладает чем-то, чего нет в таком количестве и качестве больше ни у кого, так это именно культура». По мнению Баренбойма, таким образом, причины европейского кризиса нужно искать в отсутствии «расширенного» понятия культуры, исключающего разделяющие ее партикуляризмы, наносящие даже больший ущерб, чем проблемы экономического характера.

Другие проблемы в предыдущие сезоны в Ла Скала происходили, по мнению художественного руководителя того времени Стефана Лисснера (Stéphane Lissner), из-за различий в степени культурной подготовки среднего итальянского зрителя по сравнению со зрителем из англосаксонских стран, в их способности восприятия некоторых новаторских элементов в оперной режиссуре. «Я бы хотел сделать замечание исторического плана», — объясняет Баренбойм. «До 20-х годов прошлого века во всех европейских оперных театрах режиссура практически отсутствовала. Она ограничивалась лишь сценическим обустройством, и все. Как раз тогда Берлинский театр Кролль-опера » под музыкальным руководством Отто Клемперера (Otto Klemperer) стал первым культурным учреждением, где поставили этот эксперимент. Остальная Германия сохранила консервативное направление, и фестиваль Вагнера в Байройте не был исключением из этого правила. Пока его художественным руководителем не стал Виланд Вагнер (Wieland Wagner), который произвел революцию, открыв возможность создавать ненатуралистичные декорации, стремящиеся к совершенной абстракции и символизму, выставлявшие на первый план музыку. Это оказало сильное влияние на основные тенденции и направления. Далее, как это происходит со всеми нововведениями, они имели положительные и отрицательные последствия. В частности, в Германии, дошло до нелепого фарса, особенно к нему были склонны режиссеры, не обладавшие ни культурой, ни интеллектом, необходимыми для понимания музыки. Однако я считаю, что в итальянских оперных театрах такого рода перемены не имели под собой никакого основания. Кто были великие реформаторы оперной режиссуры в вашей стране до середины 60-х годов? Только Лукино Висконти (Luchino Visconti), а он сделал лишь несколько постановок, и Джорджо Стрелер (Giorgio Strehler). Поэтому Лисснеру было сложно довести до успеха некоторые свои проекты. Я же, однако, должен подчеркнуть, что зрители Ла Скала оказались более расположены к инновациям, касающимся инструментальной музыки. Например, я сделал цикл, посвященный Шенбергу, сопоставляя его музыку с произведениями Бетховена, и он вызвал множество лестных и восторженных отзывов«.

История взаимоотношений маэстро Баренбойма и Италии восходят к 1950-м годам. В 1956 году он учился на курсе дирижирования оркестров в Академии Киджи в Сиене, «но отыграл свой первый концерт в Италии, в Риме в 1952 году», — вспоминает он. «Для меня это было очень важно. Это был концерт в Римской академической филармонии, которой в то время руководила легендарная Адриана Панни (Adriana Panni). Там же я познакомился с Игорем Стравинским, эта встреча стала одной из самых решающих в моей карьере. Потом я играл везде понемногу: в Бари, в Падуе, в Перудже, на Сицилии».

Как ваши тонкие музыкальные «радары» оценивают нынешние изменения итальянской музыкальной жизни по сравнению с тем временем? «В Италии было два уровня», — говорит Баренбойм. «Первый — лирический, это, разумеется, в первую очередь, Ла Скала, а также Римский оперный театр. Второй — уровень инструментальной музыки, был насыщен инициативами, казавшимися элитарными, здесь помощь оказывали частные лица. Так, я вспоминаю госпожу Альбу Буитони (Alba Buitoni) в Перудже, она с огромным увлечением организовывала свои прекрасные концерты. Потом граф Гуидо Киджи Сарачини (Guido Chigi Saracini) в Сиене, Роман Влад (Roman Vlad) в Риме, Массимо Боджанкино (Massimo Bogianckino) во Флоренции и в Сполето. В общем, большинство встреч происходило благодаря некоторым блестящим и деятельным людям. Однако никакой отдельной, настоящей жизни вне оперного театра не было. В наше время с этой точки зрения дела в Италии пошли на поправку: вспомнить только некоторые программы в Ла Скала или то, что делает мой друг Антонио Паппано (Antonio Pappano) в Риме. В этом отношении создание Аббадо Оркестра филармонии Ла Скала имело очень большое значение».

Разговаривая с Баренбоймом, его собеседник замечает, что дирижер воспринимает музыку не только как сочетание нот. Для него, как для Малера, большая симфония — это мировосприятие. Его интеллектуальный фильтр неизбежно приводит все аспекты реальности к возможности настоящего, неэфемерного музыкального образования. Потому что, на его взгляд, благодаря этому искусству можно научиться невероятному количеству полезных для жизни вещей. Фуга Баха может объяснить историческую реальность так же, как событие или книга: «Привычка слушать гораздо важнее, чем мы только можем себе представить, не только для развития отдельно взятого человека, но и для функционирования общества в целом. Музыкальные способности и слуховое интеллектуальное восприятие часто отделены от остальной части человеческой жизни, сведены к досуговым функциям или к эзотерическому миру элитарного искусства. Способность вместе слушать различные голоса, улавливать отдельно каждую из их экспозиций, способность запомнить тему, которая прозвучала впервые, прослеживать ее в процессе длительной трансформации, слышать, как она звучит вновь, в новом свете, и, наконец, слуховой навык, необходимый для распознавания геометрических вариаций сюжета фуги, — все эти качества наращивают способности понимания». Даже между разными народами.

Отсюда мы быстро переключаемся к разговору о гражданских обязательствах, теоретические основы которых представлены в книгах и публичных выступлениях Эдварда Саида (Edward Said), знаменитого палестинского интеллектуала, умершего в 2003 году. В одном из его наиболее важных тезисов говорится, что интеллектуал должен отделиться от политики, власти, чтобы критиковать их и изменить реальность. До сих пор, считает Баренбойм, «требуется поколение интеллектуалов, сосредоточенных на общей цели, оторванных от логики властей, чтобы продвигать культуру этики и познания. Взять, к примеру, конфликт между Израилем и Палестиной. Как после 50 лет оккупации можно представить себе будущее, в котором вместе или рядом смогут существовать израильтяне и палестинцы, когда единственное, что последние знают об Израиле — это его солдаты и танки? Ни о каком решении этого вопроса извне не может быть и речи: американцам хватает других дел во всем мире. Германия не сможет ничего сделать из-за исторической памяти о Холокосте. Необходимо было бы создать группу, форум израильских и палестинских интеллектуалов, знакомых с диаспорой, как был с ней знаком Саид».

И, быть может, следовать примеру папы Франциска. «Он отправился на Святую землю и сказал в Рамалле то, что не понравилось палестинцам. То же самое он сделал в Тель-Авиве, обратившись к израильтянам. Потом он пригласил прежнего израильского президента Шимона Переса и представителя палестинской власти Абу Мазена в Ватикан. Прекрасно зная, что ни тот, ни другой ехали туда не за молитвами. На мой взгляд, он хотел сказать, что все, сделанное за последние десятилетия, не привело почти ни к какому результату. Теперь нам нужно искать новый способ разрешения проблем на Ближнем Востоке. Я глубоко восхищен папой Франциском, мне кажется убедительным его подход к этическим проблемам».

Баренбойм не боится обвинений в интеллектуальной мяклости. В том, что он до сих пор остается под влиянием «Этики» Спинозы, своего любимого философа, с уже потертым экземпляром которой он не расставался в мировых концертных турах. Он не производит такого впечатления: «Великий Вольтер однажды раскритиковал труды Спинозы за злоупотребление метафизикой. А сейчас метафизический абсолют представляет невероятно важную роль. Мыслить метафизически в этимологическом смысле означает выйти за рамки материального, осязаемого, буквального, чтобы понять как суть субъекта, так и его отношения со всеми другими субъектами, вне зависимости от того, человек это или правительство, голос в фуге Баха или историческое событие. Непредвзятая мысль, в реальности, представляет большую ценность в эпоху, когда политические системы, социальные ограничения, моральные коды и политкорректность часто обусловливают способ мышления».

Грани личности Баренбойма не исчерпываются серьезностью. К концу интервью, когда пришло время прощаться, он подошел ко мне с заговорщическим выражением на лице: «Я должен признаться Вам в моей абсолютной любви к Италии. Я родился в Аргентине, но когда мне хочется пошутить, я говорю: „Аргентина — это единственный итальянский регион, где не говорят по-итальянски“. Я очень хорошо себя чувствовал в Чикаго, прожив там 37 лет, 18 из которых руководил оркестром. Я был совершенно обескуражен качеством оркестра, достиг больших профессиональных успехов. Однако вне концертов и репетиций жизнь шла совершенно иначе. В Милане я был счастлив, даже когда отходил от Ла Скала. Люди одеваются там, как в Буэнос-Айресе, и, что еще важнее, „наслаждаются жизнью“ почти так же. Способность наслаждаться жизнью дана не всем народам. Для нас, латиноамериканцев, это имеет абсолютную ценность. Это как принцип экономии для немцев. Я хорошо помню одну даму, которая очень гордилась своим ребенком: она давала ему в то время пять марок в неделю. Когда наступала пятница, он говорил ей, что у него оставалось еще две марки, и она была на седьмом небе от счастья. А мои дети уже в понедельник-вторник все спускали на мороженное или на игрушки. В общем, когда я жил в Милане, я чувствовал, что все люди, любого социального класса, с любыми политическими предпочтениями, имели ту же тягу насладиться жизнью. Это очень важно». Спиноза бы с этим согласился.

Израиль > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 31 октября 2016 > № 1953969 Даниэль Баренбойм


США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 31 октября 2016 > № 1953929

Ассанж задумывается о своем наследии

Встреча с главой организации Wikileaks Джулианом Ассанжем, опубликовавшим тайные и неприятные сведения относительно предвыборной команды Хиллари Клинтон. По чьему заказу действует он?

Джон Гетц (John Goetz), Николас Рихтер (Nicolas Richter), Sueddeutsche Zeitung, Германия

Джулиан Ассанж бледен настолько, насколько это вообще возможно. Он говорит, что бледность ему к лицу, однако не скрывает того, как не хватает ему солнца. В течение четырех лет он почти не был под открытым небом, и сегодня он иногда сравнивает себя с лежачим больным или с обитателем космической станции. Затем он рассказывает о «праве на свет», и это, собственно, означает, что при строительстве новых домов соседние постройки не должны его затенять. Ассанж в восторге от этой идеи, от того, что можно назвать правом человека на солнце.

По сути, для этого ему достаточно было бы выйти на порог, то есть покинуть кирпичное здание посольства Эквадора в Лондоне и направиться на улицу. Дом, в котором он в настоящее время живет, находится в одном из лучших кварталов британской столицы, мимо него проезжают грузовые машины с товарами для магазина Harrods, его высокий, худощавый помощник устроил бы рядом с ним перекур. Ассанж мог бы — насколько это вообще возможно в Лондоне — ощутить солнце своей молочно-белой кожей.

Однако Ассанж опасается того, что его в таком случае арестует полиция, а затем он будет выдан Швеции, где Генеральная прокуратура хочет допросить его по поводу обвинений в изнасиловании. Сам Ассанж отвергает выдвинутые против него обвинения, но полагает, что Швеция сразу же выдаст его Соединенным Штатам. Там судебные органы подозревают его в шпионской деятельности, поскольку Ассанж шесть лет назад на своей специализирующейся на разоблачениях платформе Wikileaks опубликовал секретные документы правительства Соединенных Штатов относительно войны в Ираке и в Афганистане.

Поэтому интернет-активист Ассанж продолжает оставаться в здании посольства. Правительства Эквадора предоставило ему политическое убежище, и вот уже в течение четырех лет он проживает, в основном, в двух комнатах, а еще в его распоряжении находятся мини-кухня и ванная комната. Свежий воздух попадает к нему через открытые двери. Рабочая группа ООН по правам человека год назад обвинила Швецию и Великобританию в том, что они произвольно удерживают Ассанжа, и потребовала выплатить ему компенсацию

Вместе с тем, все это не означает, что Ассанж исчез из политических дебатов. Как лидер оппозиции в изгнании, он принимает гостей через каждые 15 минут, комментирует происходящие в мире события в Twitter или публикует все новые секретные документы, которые он получает от различных и часто анонимных источников. Но никогда еще так не ждали — или не боялись — его разоблачений, как в этом году, поскольку в Соединенных Штатах сегодня выбирают нового главу государства. В июле на сайте Wikileaks были опубликованы электронные сообщения Демократической партии, которые свидетельствуют о том, что глава партии Дебби Шульц (Debbie Wasserman Schultz) во время проведения первичных выборов активно поддерживала только одного кандидата — Хиллари Клинтон. Дебби Шульц вынуждена была подать в отставку. В настоящее время публикуются тысячи электронных сообщений Джона Подесты (John Podesta), главы избирательного штаба Хиллари Клинтон. Не скрывается ли там какой-нибудь скандал, который накануне президентских выборов приведет к падению Хиллари?

Однако история развивается не так, как планировал Ассанж. Джон Подеста, советник Клинтон, у которого были похищены электронные сообщения, обвиняет российской правительство в том, что оно взломало его электронную почту, да и правительство Соединенных Штатов с лета подозревает Москву в желании с помощью полученных в результате «взлома» документов оказать влияние на исход выборов в Америке. Логика этой истории такова — российский президент Владимир Путин принял решение в пользу кандидата в президенты Дональда Трампа, авторитарного брата по духу, от которого он ожидает меньше неприятностей, чем от Клинтон. В результате Путин направил деятельность своих хакеров на окружение Клинтон для того, чтобы опозорить кандидата от Демократической партии и не допустить ее избрания главой государства. В таком случае, Ассанж оказался бы лишь инструментом в руках Путина. Пока эти обвинения еще не доказаны. Однако общественность уже активно обсуждает вопрос о том, не помогает ли сам Ассанж, этот самопровозглашенный враг авторитарных режимов, одному авторитарному режиму, и тогда все это также имеет отношение к поведению Ассанжа в последнее время.

Джулиан Ассанж заметно постарел с того времени, когда он в возрасте 30 лет показал себя всему миру как хакер и бунтарь. Недавно он сам опубликовал медицинское свидетельство о своем здоровье. Согласно заключению врачей, он страдает от своего заточения, у него болят плечи, отмечается дефицит витамина D, он страдает от депрессии, нередко теряет чувство пространства и времени. «Люди, чье движение ограничено, могут также столкнуться с постепенной утратой когнитивной функции», — подчеркивается в заключении врачей. Он постоянно находится под наблюдением, в течение нескольких лет британские полицейские дежурят у здания посольства Эквадора, а недавно правительство этой страны — возможно, под давлением Соединенных Штатов — перекрыло ему доступ в интернет для того, чтобы он не смог повлиять на результаты президентских выборов в Америке. В комнате для совещаний, где он принимает гостей, была установлена видеокамера. Даже приютившие его хозяева больше ему не доверяют.

Прежде чем Ассанж садится завтракать вместе с журналистом, он устанавливает аппарат, издающий громкий звук, который должен помешать прослушиванию разговора. Когда Ассанж говорит о вещах, которые он считает деликатными, он не называет имен, а пишет их на листке бумаги и затем показывает собеседнику. В таком случае он поворачивается спиной к видеокамере для того, чтобы нельзя было увидеть этот листок.

Слова Ассанжа звучат мрачно, когда он говорит об Америке, и особенно мрачными они становятся тогда, когда он говорит о Хиллари Клинтон. В 2010 году он опубликовал тысячи американских дипломатических депеш, и это был тот период, когда Клинтон была госсекретарем. После этого она объявила о том, что примет меры в отношении человека, разгласившего сведения, являющиеся государственной тайной. Движет ли им сегодня чувство личной мести? «Нет, отвечает он. — Как человеку, мне даже жаль ее. Она находится под воздействием непомерных амбиций, но она является всего лишь звеном в цепи, связывающей крупные американские структуры власти, — от таких банков, как Goldman Sachs, до шпионского ведомства АНБ. На фоне этих структур все выглядят карликами, даже те люди, которые являются столь же амбиционными, как и Хиллари Клинтон».

На столе находятся тарелки с едой, которая была принесена из азиатской закусочной. Ассанж заказал себе лосося, что просто сводит кошку с ума, и теперь он должен постоянно вставать для того, чтобы отогнать ее от стола.

Ассанж является сторонником теории заговора, и некоторая критика с его стороны оправдана, в том числе по поводу тесной связи между политикой и экономикой в Америке. Многое из того, что содержится в опубликованной им электронной переписке, является, по крайней мере, очень неприятным для Клинтон. Хотя ничего принципиально нового там не содержится относительно этого кандидата от Демократической партии — опубликованные сведения лишь подтверждают мнение тех людей, которые недовольны близостью Клинтон к большим деньгам. Так, например, в опубликованной переписке содержатся детали относительно выступления Клинтон в инвестиционной банке Goldman Sachs в Нью-Йорке в 2013 году, уже после ее ухода с поста госсекретаря, когда она за свои выступления в крупных банках получала шестизначные гонорары.

То, что Клинтон там говорила, как они заискивала перед ненавидимыми в Америке банковскими менеджерами, — все это уже давно интересует общественность. Еще в ходе предварительных выборов левый соперник Клинтон Берни Сандерс требовал, чтобы она опубликовала тексты своих выступление на Уолл-Стрит. Она отказалась это сделать.

Новые опубликованные Wikileaks документы доказывают, что Клинтон имеет веские основания для молчания. Во время одной встречи, проходившей в инвестиционном банке Goldman Sachs в 2013 году, она в шутливом тоне рассуждала о том, не стоит ли главе этого банка Ллойду Бланкфейну (Lloyd Blankfein) попытаться получить какую-нибудь политическую должность, а еще она посоветовала ему сначала заняться «бесплатной раздачей супа» для того, чтобы таким образом доказать свою близость к народу. Сотрудники Клинтон лишь позднее стали говорить об этом мероприятии, опасаясь того, что содержание ее выступления станет достоянием общественности. Вот что сказал по поводу шутки относительно раздачи бесплатного супа один из членов команды Клинтон: «Получилось очень неудобно».

Тот образ Клинтон, который складывается на основе ее электронной почты, говорит о том, что ее многочисленные обязанности часто конкурируют друг с другом. Однажды Клинтон пообещала марокканскому правительству выступить с речью, и она намерена непременно сдержать свое слово, тогда как ее советники настоятельно рекомендуют ей отменить подобные гастроли, поскольку близость к иностранным правительствам во время предвыборной борьбы является весьма деликатным делом. Подобного рода конфликты интересов возникают постоянно. Уильям Джефферсон «Билл» Клинтон, бывший президент (в электронных посланиях он фигурирует как УДК), является для избирательной команды Клинтон источником постоянных тревог. Однажды, как говорят, он должен был выступить с оплачиваемой речью в банке Morgan Stanley, и это мероприятие совпало по времени с началом избирательной кампании Хиллари. Такое выступление будет не очень хорошо смотреться, посчитали советники Хиллари Клинтон и посоветовали ему его отметить, что он и сделал. Нельзя сказать, что Клинтоны считают предосудительным получение гонораров, поскольку с помощью своих выступлений они смогли заработать более 100 миллионов долларов. Клинтоны опасаются того, что избиратели могут посчитать их алчными.

Американские газеты вот уже в течение нескольких дней сообщают о новых деталях из политической жизни Клинтонов, и часто эти материалы публикуются на первых полосах. Не существует разумных сомнений в том, что эти материалы являются аутентичными, по крайней мере, частично они представляют интерес для общественности, и поэтому, по мнению редакций американских газет, нет никаких оснований для отказа от их публикации. Пока ничего скандального в них нет, однако они подтверждают многое из того, что уже ранее было известно о Клинтонах.

Одновременно в стране обсуждается вопрос о том, откуда появились эти материалы, кому это выгодно и что, собственно, находится в повестке Ассанжа. Ассанж одно время представлял себя как надпартийного борца против угнетения и репрессий. Десять лет назад в статье под заголовком «Заговор как форма правления» (Verschwörung als Regierungsform) он написал о том, что власть имущие остаются у власти за счет того, что они держат в неведении общество. Народ может вернуть себе контроль только в том случае, если он узнает о тайнах влиятельных политиков, подчеркнул он. В качестве своих противников Ассанж назвал тогда западные партии, но, прежде всего, «такие авторитарные режимы, как Китай и Россия». По мнению Ассанжа, здоровое государство, в конечном итоге, нуждается в том же, в чем испытывает потребность и здоровое тело, — в солнечном свете.

Если сегодня спросить его о его предполагаемой близости с Москвой, Ассанж отвечает, что с помощью подобных упреков избирательная машина Клинтон хочет ввести людей в заблуждение. «Это еще одна попытка отвлечь внимание от значимости наших публикаций», — говорит он. «Мы не видели ни одного доказательства того, что нашими источниками являются правительства. Источники доверяют нам, поскольку мы никогда их не выдаем». Он отвергает обвинения в том, что он щадит Россию. «Мы опубликовали более 500 тысяч документов о России, и большинство их них являются критическими, а также более 2 миллионов документов о российском союзнике, о Сирии, в том числе личную переписку по электронной почте главы сирийского государства Асада».

Однако не все наблюдатели уверены в том, что Ассанж до такой степени нейтрален. В Twitter сотрудниками Wikileaks недавно было размещено много злобных высказываний о Клинтон, там восхвалялось сопротивление ей, а также распространялись результаты опросов, согласно которым Трамп был впереди в президентской гонке. По мнению интернет-сайта The Intercept, Wikileaks больше нее является надпартийной платформой для тех, кто занимается расследованиями и разоблачениями, а, скорее, воспринимается как агентство для «opposition research» (для расследований в отношении представителей оппозиции, — прим. перев.), которое занимается сбором грязных сведений о противнике.

Критики Ассанжа в Америке усматривают в этом даже большой геополитический вопрос. «Не превратилась ли Wikileaks в стиральную машину для порочащих материалов, собираемых российскими шпионами?» — спрашивает газета New York Times, и сама отвечает: «Либо по причине убеждений, либо удобства или чисто случайно публикации Wikileaks, а также многие высказывания Ассанжа нередко являются выгодными для русских и вредными для Запада».

Существует немало доказательств на этот счет. Путин всегда занимает сторону Ассанжа и считает его жертвой Запада. С 2012 года российский телеканал Russia Today транслирует программу, ведущим которой является Ассанж. В украинском конфликте он встал на сторону Москвы. А опубликованные документы относительно переговоров о свободной торговле затрагивают запланированное соглашение Соединенных Штатов со странами Тихоокеанского региона и с Евросоюзом, а не с Москвой. Когда газета Sueddeutsche Zeitung вместе с международными и российскими партнерами опубликовала документы из «Панамского досье», Ассанж упрекнул эту команду в том, что ее члены нападают на Путина. А когда недавно журнал Economist вышел с критическим по отношению к Путину заголовком, на принадлежащей Wikileaks страничке в Twitter появилось сообщение о том, что этот журнал контролирует Линн де Ротшильд (Lynn de Rothschild), которую считают большим другом Клинтон.

Во время беседы Ассанж много времени уделяет вопросу о том, можно ли назвать происходящие процессы в Соединенных Штатах демократическими. По его словам, там многие опасаются критиковать Клинтон, поскольку это может быть истолковано как поддержка Трампа. Ассанж предупреждает об «опасном конформизме», когда все должны помогать укреплению власти Клинтон. Подобное табу является формой цензуры, и Wikileaks будет против этого бороться, подчеркивает он.

Ассанж в восторге от Америки и даже одержим ею. Такого рода пространные речи он произносит редко — и, в любом случае, не так убедительно — в отношении свободы выражения мнений в России или в Китае.

Пока не доказано, что электронная переписка Подесты была получена из Москвы, но это возможно. Ассанж часто заявлял о том, что он вообще не хочет знать свои источники. Одновременно увеличивается количество свидетельств того, что Россия целенаправленно пытается скомпрометировать западные правительства. В 2014 году на портале YouTube появилась запись перехваченного телефонного разговора высокопоставленного американского дипломата Виктории Нуланд с американским послов на Украине, в котором она сказала «К чертям собачим этот Евросоюз» (Fuck the EU). Европейцы восприняли это как издевательство. Правительство Соединенных Штатов обвинило Россию в публикации записи этого телефонного разговора, однако Москва отрицает свою причастность.

Представители западных кругов, имеющих отношение к вопросам безопасности, в настоящее время почти все готовы приписать Путину. Недавно американские эксперты предупредили о том, что Россия в целях дезинформации даже распространяет на Западе сфальсифицированные электронные сообщения. Организация Wikileaks подошла бы для реализации подобного рода плана — в отличие от газетных редакций, Ассанж, в большинстве случаев, публикует материалы полностью и без предварительной фильтрации. «Ассанж никогда умышленно не будет выполнять функцию инструмента российского государства — если бы Путин давал ему приказы, то он бы их игнорировал, — отмечает бывший сотрудник Ассанжа Джеймс Болл (James Ball) на сайте Buzzfeed. — Но если какая-то анонимная группировка предложит ему утечку с направленными против Клинтон материалами, то он не будет задавать много вопросов». Таким образом, Кремлю нужно лишь использовать пару посредников.

Но если, на самом деле, существует план Москвы относительно приведения Трампа к власти, то он, вероятно, закончится полным провалом. Трамп, по данным почти всех опросов, отстает в президентской гонке — возможно, его истинные или мнимые покровители не предусмотрели одного варианта — чтобы опозориться, Трампу не нужны ни Wikileaks, ни иностранные державы.

Путин сказал в четверг, что он не имеет никакого отношения к этому делу. «Неужели кто-то всерьез думает, что Россия может как-то повлиять на выбор американского народа? Америка — это какая-то банановая страна, что ли? Америка — это великая держава», — сказал российский президент. По мнению Ассанжа, у Трампа вообще не было шансов стать президентом.

Что касается предполагаемой близости Ассанжа к России, то на этот счет существует возможное объяснение, и довольно банальное. После разоблачений относительно американских войн Соединенные Штаты сильно осложнили ему жизнь. Тогда как Россия, в отличие от Америки, в большинстве случаев оставляла его в покое. Возможно, Ассанж теперь делит мир на тех, кто хорошо к нему относится, и на тех, кто плохо к нему относится.

История с электронной почтой Клинтон не особенно улучшила его репутацию. Левые в Америке и в Англии обиделись на Ассанжа за то, что он нападает на Клинтон. Они его расхваливали, когда он препарировал войны Джорджа Буша-младшего, а сегодня считают его предателем. И даже приютившее его правительство Эквадора, кажется, уже сыто им по горло. Пока не ясно, когда оно вновь подключит ему интернет, и как долго еще оно будет терпеть его в качестве гостя. Все будет зависеть от исхода выборов в Эквадоре, которые будут проходить в следующем году. На прошлой неделе какой-то комик предпринял безуспешную попытку связать Ассанжа с мировой сетью. С помощью мегафона он зачитывал новости, а также данные актуального гороскопа. На шее у него висел плакат с надписью: «Персональный интернет Джулиана Ассанжа».

На Ассанжа все это не производит впечатления. Недавно он с присущей ему надменностью заявил, что с помощью своих публикаций им была создана «бунтарская библиотека», которая по своим размерам превосходит античную Александрийскую библиотеку. Он также туманно обратился к «армии» с просьбой его защитить.

Однако Ассанж временами дает понять, что он может себе представить Wikileaks и без Ассанжа, и создается впечатление, что, несмотря на демонстрируемую твердость, его силы подходят к концу. В таком случае его слова звучат так, как будто он рассуждает о своем наследии. «Персонализация абсурдна, — говорит он. — Разве Facebook это только Цукерберг? А компания Apple была только Джобсом?» Нет, у него большая команда, состоящая из талантливых и смелых людей — все они необыкновенно умные, не просто солдаты. «Если их лидер будет изолирован, они продолжат работу. Мощные бомбы разрываются рядом с ними. А что они делают? Они продолжают публиковать материалы. Разве это не круто?»

США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 31 октября 2016 > № 1953929 Джулиан Ассанж


США. Россия > СМИ, ИТ > golos-ameriki.ru, 28 октября 2016 > № 1950859

«В поисках Бабеля»: правда о писателе и его эпохе

Олег Сулькин

Андрей Малаев-Бабель объехал полмира, исследуя жизнь своего деда

В бурной жизни и трагической гибели выдающегося писателя Исаака Бабеля еще много «белых пятен», которые нужно исследовать. К такому выводу можно придти, посмотрев новый документальный фильм «В поисках Бабеля» (Finding Babel). 28 октября он выходит в кинотеатре Cinema Village Нью-Йорка, а со 2 декабря будет демонстрироваться в Лос-Анджелесе.

Фильм снят американским режиссером Дэвидом Новаком (David Novack). Инициатором, мотором и главным действующим лицом проекта стал внук писателя, театральный продюсер, режиссер и актер Андрей Малаев-Бабель (Andrei Malaev-Babel). Отрывки из произведений писателя читает американский актер Лиэв Шрайбер (Liev Schreiber).

Андрей Малаев-Бабель живет в Сарасоте и работает профессором театрального института при Университете штата Флорида. Автор книг и статей о Евгении Вахтангове, Михаиле Чехове и Николае Демидове. В поисках истины о своем великом деде он побывал в Париже, Львове, Одессе, Москве и других городах.

С Андреем Малаевым-Бабелем по телефону побеседовал корреспондент Русской службы «Голоса Америки».

О.С.: Андрей, у вашего фильма три главные перемежающиеся линии. Роуд-муви, где вы ищите правду о Бабеле, восстанавливаете канву его жизни и творчества, беседуете с разными людьми. Восхищенный рассказ о его вдове, вашей бабушке Антонине Николаевне Пирожковой. Фрагменты текстов Бабеля, которые за кадром читает Лиэв Шрайбер, а в кадре возникают анимационные заставки. Эта структура была вам ясна с самого начала?

А.М.-Б.: На этот проект меня подтолкнула смерть моей бабушки. Антонина Николаевна умерла в 2010 году в возрасте 101 года. Жизнь огромная: она родилась в сибирском селе Красный Яр за год до ухода Толстого из Ясной Поляны, а умерла в Сарасоте, штат Флорида, успев проголосовать за первого чернокожего президента Америки. Она была крупным инженером, ей принадлежат проекты лучших станций Московского метро.

По выходе на пенсию она целиком посвятила себя Бабелю – пробивала его публикации, издавала произведения. С идеей фильма я пришел в Дэвиду Новаку, и он загорелся. Не хотелось делать тусклое кино, с застарелыми мифами и пыльными шаблонами, хотелось поискать Бабеля в сегодняшнем дне и контексте.

О.С.: Получается, вы искали Бабеля, а попутно нашли серьезнейшие проблемы общественной и культурной жизни. Антисемитизм, постыдное забвение прошлого, памяти жертв войн и тоталитаризма...

А.М.-Б.: ... и, что важно, отсутствие покаяния. Бабель был одним из многих жертв сталинского террора против собственного народа. Его арестовали в 1939 году на даче в Переделкино, пытали, заставили признаться в «шпионской» деятельности. Расстрельный список с его фамилией был подписан Сталиным. Его прах захоронен в общей могиле Донского кладбища.

О.С.: Очень красноречивый эпизод, когда вы просите разрешить вам постоять на месте его ареста в Переделкино, а там теперь крутая дача кого-то из «новых русских» с охраной, огромными воротами, и вас не пускают. Но вот, что удивительно, вам удалось добиться доступа в архиве ФСБ к делу Бабеля. Каким образом?

А.М.-Б.: Наверное, просто повезло. Попали в удачный момент. Родственникам жертв в принципе они отказывать не имеют права. Но тут же еще американская съемочная группа! Обратись мы чуть позже, кто знает, могли отказать. А так разрешили снимать в читальном зале архива ФСБ в одном из московских переулков, а помогал нам лично начальник этой службы генерал Василий Степанович Христофоров. Показали дело Бабеля, часть страниц были закрыты скрепками. Объяснили, что там речь идет о третьих лицах, а это пока секретно. Документы, касающиеся его реабилитации, пока тоже засекречены – объяснили, что срок еще не вышел.

О.С.: Не может не заинтриговать тайна пропавшего литературного наследия Бабеля...

А.М.-Б.: В день ареста Бабеля исчезли 24 папки с неопубликованными рукописями. Ведь когда он что-то публиковал, он тут же уничтожал рукописи. Там и почти законченная пьеса, которую он сравнивал с «Ревизором», и продолжение «Конармии», и рассказы о коллективизации, и еще много чего. Кроме этих папок – сотни писем, записные книжки, дневники, блокноты. Такое богатство, о котором можно только мечтать.

О.С.: Разве не могли все это уничтожить после ареста?

А.М.-Б.: Нет никаких официальных данных об уничтожении архива Бабеля. Известно, что в день ареста эти папки и другие документы положили в восемь пакетов, запечатали сургучом и отдали младшему лейтенанту по фамилии Кутырев. А вот куда он их отвез – неизвестно. На свалку? В Кремль? Есть надежда, что где-нибудь в президентском архиве, который до конца не рассекречен, эти папки могут и сейчас лежать. Если же папки остались в НКВД, то шансов практически нет. Во время войны это ведомство при эвакуации из Москвы усиленно жгло свои архивы. Но, вы знаете, моя работа вся завязана на интуиции, и я чувствую, что рукописи сохранились.

О.С.: Существует ли музей Бабеля?

А.М.-Б.: Несмотря на еврейское происхождение и сильно выраженную еврейскую тему, он был русским писателем, писал на русском языке. Но не существует в России ни музея Бабеля, ни улицы Бабеля, ни памятника Бабелю, ни даже мемориальной доски в его честь. А, собственно, куда вешать доску? Дом, где он жил в центре Москвы, снесли, дача в Переделкино сгорела в 80-х годах. Судьба так распорядилась, что ничего не осталось в России.

О.С.: Зато – и это вы показываете в фильме – в Одессе есть улица Бабеля, сохранилась и квартира, где он жил. Она, правда, занята, но вам не приходило в голову, что нынешних обитателей ее можно отселить и сделать там музей?

А.М.-Б.: В квартире живет Олег Лобан, военком Одессы. Ему это импонирует, он открыл в подвале дома клуб под названием «Бабель», заказал на дом огромную надпись «дом Бабеля», ведет активную просветительскую работу. Есть небольшая экспозиция, посвященная Бабелю, в Одесском литературном музее. В Одессе скульптор Георгий Франгулян поставил ему памятник.

О.С.: Вы запечатлели разные этапы работы над этим памятником. И Франгулян о Бабеле очень интересно говорит в фильме.

А.М.-Б.: Мы снимали довольно долго, четыре года. И, так получилось, что фиксировали моменты работы над памятником в реальном времени. Всего мы отсняли порядка трехсот часов материала. Сначала сделали долгую версию на три часа. В итоге Дэвид смонтировал короткую версию на полтора часа.

О.С.: Наверное, все это требовало большого бюджета?

А.М.-Б.: Собирали с миру по нитке. Дэвид, в основном, этим занимался. Я помогал как мог. Происходили порой удивительные вещи, когда самые разные люди в разных странах вкладывали собственное время и средства, чтобы нам помочь.

О.С.: Встреча с Мариной Влади в Париже, разговор с ней о Высоцком и Бабеле – это все как возникло?

А.М.-Б.: Влади сказала, что Высоцкий обожал Бабеля. «Чую, с гибельным восторгом – пропадаю, пропадаю...». Это же как у Бабеля. Сходство заметно. Это и конфликты с властью, и Париж, и тема эмиграции. Влади несколько последних лет жила затворницей, избегала прессы. Но для нашего фильма согласилась встретиться. Таких ключевых интервью в фильме несколько – Марина Влади, Виталий Шенталинский, Евгений Евтушенко. И, конечно, моя бабушка, Антонина Николаевна. Масштаб ее личности, в этих кадрах, полагаю, ощутим – самоотверженность, самодостаточность, естественность, чистота, полное отсутствие игры и позы.

О.С. : Лиэв Шрайбер сразу согласился участвовать?

А.М.-Б.: Мы уже весь фильм сняли, показали ему. И он согласился. Читает он со своей интонацией. Любопытно, что российские и украинские кинофестивали, приняв нашу картину к показу, решили не переозвучивать его чтение на русский.

О.С.: Как принимают картину в разных странах?

А.М.-Б.: Примерно одинаково. После финального кадра стоит долгая тишина. Разговор после просмотра, если я на нем присутствую и выхожу к зрителям, идет в основном не о фильме, а о личности Бабеля, его судьбе, творчестве.

О.С.: Как вы оказались в Америке? Кто ваши родители?

А.М.-Б.: Мама, Лидия Исааковна Бабель, дочь Антонины Николаевны Пирожковой и Исаака Эммануиловича Бабеля, жива-здорова. Она архитектор, специалист по промышленному интерьеру. Отец, Александр Андреевич Малаев, офтальмолог, профессор Института Гельмгольца, умер уже давно. Уточню: не меня привезли родители в Америку, а я привез маму и бабушку. В 1993 году я переехал в США, почувствовав себя здесь более востребованным как театральный педагог, актер и режиссер.

Моя жена, американка, ее зовут Лиса, с ударением на «и», почему-то не захотела жить в России. То, что бабушка переехала в Америку, продлило ей жизнь лет на 14, я считаю. Бабушка успела написать мемуарную книгу «Я пытаюсь восстановить черты». Она издана в Москве, издательством АСТ. Сначала я жил под Вашингтоном, 8 лет возглавлял театр-студию имени Станиславского в Вашингтоне. Сейчас живу и работаю в Сарасоте. В последние годы часто приезжаю в Россию по театральным делам.

США. Россия > СМИ, ИТ > golos-ameriki.ru, 28 октября 2016 > № 1950859 Андрей Малаев-Бабель


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter