Всего новостей: 2394459, выбрано 25 за 0.004 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Проханов Александр в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаТранспортГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмСМИ, ИТОбразование, наукаЭлектроэнергетикаАрмия, полицияМедицинавсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 14 февраля 2018 > № 2497952 Александр Проханов

Я с тобой, Донбасс

у России много столиц, сегодня – это Донбасс

Александр Проханов

У России много столиц. В разные времена эти столицы перемещаются. Хотя Москва остаётся первопрестольной, но бывали периоды, когда столицей становился Нижний Новгород, и оттуда шла рать спасать свою главную столицу – Москву. Была пора, когда столицей становился Сталинград, и весь народ ложился костьми, чтобы отстоять эту свою столицу на Волге.

А сегодня столица России – это Донбасс. Там происходит главное русское дело – там рождается будущая свободная цивилизация, которая основана на справедливости, на красоте, на божественной правде. Там, на блокпостах, в окопах, во время бомбардировок, во время погребений зарождается новая русская сила, новое русское сознание. Это новое сознание – оно вечное, никуда не девшееся. Его хотели замотать, замутить, превратить наше русское сознание в тряпку, в тлен, а оно прорывается. И сегодня в Донбассе делается огромное русское дело.

Иногда я испытываю сожаление и даже стыд, что я не в окопах Донбасса. Но многие мои соотечественники там – в окопах, на блокпостах. Они подвозят снаряды, ходят в контратаки, сбивают вражеские дроны, доставляют продовольствие… И во время этого русского ратного дела я с вами, дорогие братья. Не телом, но духом, сердцем – с вами. Считайте меня ополченцем, считайте человеком, который вместе с вами был под Дебальцевом, вместе сражался в Илловайском котле. Мы ещё повоюем. Убеждён, мы с вами ещё обнимемся: и на Днепре, и на Днестре, и на Дунае.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 14 февраля 2018 > № 2497952 Александр Проханов


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 7 февраля 2018 > № 2487837 Александр Проханов

Оборонное сознание. Враг у ворот

«кремлёвский список», обнародованный Госдепом, есть первый шаг, направленный на свержение российской власти

Александр Проханов

Открытия совершают ядерные физики, микробиологи, робототехники. Но открытия – абсолютно гениальные – совершают и политологи, знатоки социальной субстанции. Они знают, как устроено общество, все его прожилки, кристаллические решётки, чужеродные образования, все вкрапления и примеси. И находят способы воздействовать на общество, взрывают его, ломают его структуру, срезают государство.

Западная политология создала организационное оружие, именуемое «оранжевой революцией». Это способ устранять режимы без применения танков и космических лазеров. Используя информационные технологии, общественный раскол и трещины, проходящие через элиты, удаётся вызвать бунт, который всё более и более разрастается, проходит фазу кровавой "сакральной" жертвы и в итоге устраняет деморализованную, сникшую под психологическим давлением власть.

Первая такая революция была осуществлена в Советском Союзе в 1991 году, подтвердив действенность и гениальность открытия. За ней последовала череда оранжевых революций, одни из которых удавались, а другие проваливались. К числу несостоявшихся оранжевых революций относится бунт на Болотной площади в Москве 2011 году. И сегодня российское общество и российское государство подвергаются новой волне интеллектуального насилия. Россия вновь становится полигоном, на котором испытывается новая модификация организационного оружия.

«Кремлёвский список», обнародованный Госдепом Соединённых Штатов Америки, есть первый шаг, направленный на свержение российской власти. Для кого-то этот список является простым перечнем имён приближённых к Кремлю людей, некоторые из наших неискушённых политиков называют этот список телефонной книгой. На деле же список является первым ударом, за которым неизбежно через некоторый промежуток времени последует второй. Пауза между первым и вторым ударом есть главное содержание сделанного американскими политологами открытия. За это время, как полагают американцы, среди перечисленных элитных персонажей – банкиров, силовиков, сырьевых олигархов, коррумпированных чиновников – начнётся химия распада, неотвратимый процесс разложения. Элита, которая ещё недавно окружала Путина плотным кольцом, кормилась его милостынями, выбирала его арбитром своих внутренних распрей, - сегодня эта элита разомкнула кольцо, сразу же после опубликования списка стала раскалываться. Одна её часть ищет защиты у Путина, жмётся к нему, надеется сохранить своё благополучие благодаря авторитету государства российского, авторитету президента.

Другая часть элиты, напротив, отшатнулась от Путина, бежит к противнику, демонстрирует свою лояльность, уверяет в поддержке в случае предстоящей смуты, обещает свержение неудобного для Запада президента и возвращение всей российской политики в докрымский период.

Этот начавшийся раскол элит, возникшая в элитах трещина есть щель, куда устремится народное недовольство. Возбуждённая протестная интеллигенция, нищающее население – и вот начало оранжевой революции обеспечено. Несомненно, это понимает Путин, понимает Совет безопасности, понимает администрация президента. Это понимают политологи – не те, что своими ироническими прогнозами полнят страницы либеральных газет и эфиры. А те политологи, для которых безопасность государства является целью их политологических исследований и политтехнологических комбинаций.

Чем ответит Москва на проект американских учёных? Через сколько лет после реализации Манхэттенского проекта был осуществлён проект Курчатова и Королёва? Сегодня этого времени у России нет. Нет шарашек, в которые усилиями жестокого и дальновидного Берии были собраны лучшие умы советской науки.

В одном из своих недавних выступлений Путин в необычной для него экзальтированной манере говорил о рывке, который мощно двинет Россию в новый цивилизационный период, обеспечит ей прочность и динамичность настолько, что ей будут не страшны потрясения.

Это повторное заявление о рывке. После первого, прозвучавшего лет десять тому назад, рывка не последовало. А последовало образование паразитарного класса банкиров и сырьевых олигархов, коррумпированных управленцев и консолидированного либерального сообщества. Новый рывок – синоним долгожданной модернизации – невозможен без соблюдения важных условий. Государство при нехватке средств для модернизации должно перейти к мобилизационному проекту, который сконцентрирует малые ресурсы в руках государственной власти и направит их в точки развития. Для модернизации нужны деньги. У Сталина не было этих денег: в период революционной смуты из России были вывезены все золотые миллиарды царя. Модернизация Сталина проходила за счёт надрывной эксплуатации российского крестьянства. А в экстренных случаях для приобретения сверхточных станков приходилось продавать шедевры Эрмитажа, такие как «Святой Георгий» Рафаэля.

Сегодня у российского государства денег нет. Нет и наполненного жизненными энергиями крестьянства. Фонды пусты. Накопления истрачены. Деньги есть у миллиардеров, которые держат их в офшорных зонах и ценных бумагах Америки. Эти несметные богатства есть результат бессовестной эксплуатации российского народа, поставленного на грань нищеты и вымирания. Вернуть все эти деньги в Россию, направить их на развитие, обеспечить этими деньгами рывок – это насущная задача Кремля, задача Путина.

Какое открытие необходимо совершить, чтобы вернуть эти деньги? Чтобы они превратились в новое русское развитие, в новые заводы и университеты, в клиники и научные центры? Как сформулировать идею общего дела, чтобы в этой идее нашли своё место бедные и богатые, русские и татары, православные и мусульмане? Как насытить содержанием всё чаще звучащие слова о справедливости, о русской мечте, о русском порыве, как перевести эти слова в практику, наполнить их бурлением очнувшегося пассионарного народа, поверившего в свою путеводную звезду? Здесь таится главное открытие, главное стратегическое решение, без которого предстоящие шесть лет путинского правления будут изъедены социальным страданием и губительной неустойчивостью.

Кремль с его соборами, царскими гробницами, рубиновыми звёздами, президентскими апартаментами, что это – лаборатория будущего или же склад архаических представлений, которым место в музее русской истории?

Оборонное сознание грядёт. Враг у ворот.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 7 февраля 2018 > № 2487837 Александр Проханов


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 8 ноября 2017 > № 2480231 Александр Проханов

Храм и вертеп

Путин, стряхни со своих плеч цепкие лапки норковых блудниц и коварных волшебниц

Александр Проханов

Предстоящие президентские выборы — грозные, напряжённые, роковые. Президент Путин, заступая на свой четвёртый завершающий срок, станет объяснять народу, чего ждать от его грядущего шестилетнего правления: продолжит ли он построение великого государства Российского, и оно, преодолев вынужденную остановку, ринется вперёд. Или остановка продлится, русло, по которому льётся новая русская история, зарастёт мхом, покроется илом, утонет в песках, и русское время замрёт. Помчится ли вперёд крымский поезд или застынет на ржавых рельсах? Или покатится вспять под уклон?

Слова, с которых президент Путин начнёт свою выборную кампанию, не могут быть тусклыми, как лампочка в коридорах, обтекаемыми, как приморские гальки, бесцветными, как линялые обои. В слабых словах чуткий, уставший от имитаций народ угадает свою печальную судьбу.

Убеждён: слова президента будут огненными. Русское сознание, опыт русских государственников и духовидцев представляли историю России как святую историю. Русскую власть — как сакральную. Русский народ — как народ мессианский. Русский путь — как непрерывное восхождение к идеальному бытию, к совершенному обществу, как приближение из века в век сквозь все погромы, через кромешные пожарища к Царствию Небесному.

Священный смысл русской власти, мессианский отклик русской государственности проявились в возрождении государства Российского после краха 1991 года. Воплотились в Крыме, в восстании на Донбассе, в возвращении России на святые земли в Сирии, в извечном русском порыве к арктическим льдам, к лучезарной Полярной звезде.

Внезапно в этот божественный хорал, в этот торжественный марш, в молитвенный псалом ворвался звук хрипатой фальшивой шарманки, под которую пляшут пьяные уличные девки, бузят хмельные бомжи, ходят на головах карлики и шуты. На президентские выборы вышла Ксения Собчак. Поднимает своими мятыми юбками мусорный ветер, пыльную муть, за которой скрываются волшебные купола Василия Блаженного. Вместо храма — дешёвая размалёванная декорация, которую ставят на улицах Москвы во дни городских именин.

Вслед на Собчак в эту отворённую щель ринулись все бестии, куртизанки, все бессовестные телеведущие и померкшие кинозвёзды, все весёлые безобразницы, разведённые жены, счастливые наложницы, куклы, ряженые матрёшки, лоскутные бабы. Эта огромная дурацкая вереница начинает скакать, визжать, выносить из Мавзолея Ленина, плясать канкан на бутовских рвах, заголяя ляжки, молиться в храмах, превращая президентские выборы в срам, в вертеп, в дискотеку, в дешёвую распродажу.

И какое количество русских людей, уповающих на своё государство, на его серьёзность, глубину и истинность, какое количество этих людей останется дома, позакрывают все двери и форточки, чтобы не слышать звуки этой визгливой скрипучей шарманки!

Столетний юбилей Великой Октябрьской социалистической революции не прошёл бесследно. Он не вывел на улицы толпы вооружённых солдат и матросов, не привёл комиссаров в кожаных тужурках, с расстёгнутыми кобурами в Дом правительства. Но в эти дни дрогнуло и колыхнулось подсознание огромного количества людей — молодых и старых, тех, в ком не умирала могучая синусоида русской истории. Они пронесли эту синусоиду через несколько поколений, сквозь великие триумфы и страшные поражения. Сколько мерзких, дурацких подделок, карикатур и дешёвых насмешек, коими хотели замусорить великое красное время, видели мы в эти дни! Но это грандиозное космическое время, которое породила Советская Россия, небывалый союз народов, небывалая красная цивилизация, — это время подарено Россией всему человечеству, оно сделало жизнь людей осмысленной, героической и возвышенной.

Может померещиться, что это время кончилось среди супермаркетов, развлекательных центров, рублёвских дворцов, бессовестных миллиардеров, обворовавших свой народ, свою страну. Нет, это время не кануло. Оно лишь ушло в глубину, в тектонические пласты, чтобы хлынуть оттуда огненной лавой. Россия — страна революций. Здесь они берут свои огненные истоки и льются по Вселенной, достигая самых далёких звёзд, чтобы не дать им погаснуть. Эта великая русская мечта стала частью Вселенной. Она латает чёрные дыры, исцеляет от уныния, бессмысленного прозябания людей земли. Объясняет им смысл бытия — в подвигах, в творчестве, в спасении ближнего, в обожании цветка и ребёнка, в создании на земле той идеальной всемирной общины, в которую люди соединятся для огромного вменённого им труда — преображения тьмы в свет, зла в добро, в ослепительную веру, в человеколюбие, в братство, в самопожертвование, в благородство, красоту, божественную справедливость. Это и есть русская мечта. Это и есть храм на холме — то, ради чего Господь создал Россию, русский народ. Об этой мечте хотят услышать люди от будущего президента. Путин, стряхни со своих плеч цепкие лапки норковых блудниц и коварных волшебниц.

Что она, русская мечта? Храм на холме или вертеп в овраге?

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 8 ноября 2017 > № 2480231 Александр Проханов


Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 1 ноября 2017 > № 2480205 Александр Проханов

Красная орбита вселенной

революция была всегда — от сотворения мира

Александр Проханов

Октябрьская социалистическая революция. Великая, вселенская, баснословная, красная, плодоносящая. Сто лет её огонь согревает остывающий мир. Сто лет её огненное соцветие пылает в умах, в науках, в людских свершениях, в восстаниях угнетённых народов, в поэмах и симфониях ясновидцев.

Какое количество трусов и пошляков мы видим в дни революционного юбилея! Словно жирные скользкие червячки, они выползли из гнилой трухи сегодняшнего тухлого мира. Клевещут на красный Октябрь. Брызгают на него капельками липкого яда. Стремятся источить саму память о нём. Они смехотворны и жалки. Революция была всегда — от сотворения мира. Мир сотворён божественным революционным порывом, благодаря которому Господь Бог вырвал из своей загадочной сердцевины всё огромное многообразие вселенной с её звёздами, героями, цветами, законами физики и божественными законами души.

Создавая мир, Бог внёс в него мечту — мечту о богоподобном бытии, о совершенстве, единой симфонии, где нет места насилию, лжи, себялюбию, где нет смерти, а есть любовь, красота и бессмертие. Эту мечту несёт человечество через всю свою историю. Эта мечта и движет историей. Она проталкивает человечество сквозь беды, распад, уныние. Мечта сияет и манит к себе народы. Манит всех людей — и тех, что, облачённые в звериные шкуры, жили в пещерах и рисовали на каменных стенах свои магические образы. И тех, кто брал в руки кисть и рисовал "Купание красного коня", водружал над рейхстагом красное знамя Победы, возносился в космическом корабле на красную орбиту вселенной.

Россия — страна революции. Русский народ — революционер и подвижник. Революционерами были бунтующие стрельцы, Пугачёв и Разин, декабристы и народовольцы. Революция дышала в трактатах и песнях, вся русская классическая литература была предчувствием революции, была псалмом, в котором дышала мечта.

Пушкин пел о звезде пленительного счастья. Лермонтов провидел "год, России чёрный год, когда царей корона упадёт". Достоевский знал, что революция неизбежна, и в ужасе писал своих "Бесов". Толстой был "зеркалом русской революции". Весь Серебряный век вымаливал у Господа революцию.

Гумилёв говорил о себе: "Я — угрюмый и упрямый зодчий храма, восстающего во мгле. Я возревновал о славе Отчей, как на небесах, и на земле". Он предвидел время, когда "Млечный Путь расцветёт нежданно садом ослепительных планет".

И вот она — грозная и прекрасная — свершилась, в хлынувшем народном потоке загудела и засверкала. Это великое искусство русского авангарда: Петров-Водкин и Платонов, Есенин и Хлебников, архитектор Мельников и скульптор Цаплин, "Музыка сфер" Прокофьева. Революция — это "весна человечества, рождённая в трудах и бою", так славил её Маяковский.

Может показаться, что в 1991 году красные духи революции были изгнаны из русской судьбы. Нетопыри и злые волшебники разрушили красное царство. Зарубили топорами Красного коня. Залили своей чёрной спермой алые святыни революции. Но всё это мнимо! Новое государство Российское возникло из праха и несёт в себе багряные гроздья революции. Нынешнее государство Российское — это революция, победившая смерть. Это гнездо, в котором красная птица мировой революции снесла своё огненное яйцо.

Бессовестные богачи, которые изгрызают обманутый, изнурённый народ. Воры и стяжатели, засевшие в министерствах и вельможных палатах. Бессовестные трутни и бездари, обрекающие народ на угрюмые труды и безысходную бедность. Мытари и банкиры, остановившие ход русской истории, отказавшие современной России в развитии…

Вслушаемся в гулы родной истории, отринем мишуру лживых клеветнических сериалов, тошнотворные программы Малахова и бесстыдные танцы Собчак. Их всех сдует ветер русской мечты. Революция неизбежна — сверху или снизу. Или из кремлёвских башен, над которыми пламенеют рубиновые звёзды. Или из подворотен Красной Пресни, где ещё гремят давнишние баррикады и лязгают затворы трёхлинеек.

Донбасс. Его грандиозное восстание — это первый акт революции, отрицающий тьму 1991 года, срывающий кляп, наброшенный на русские уста.

В Институте мозга в Москве мозг Ленина рассечён учёными на тридцать тысяч тончайших пластин, и каждая хранится в потаённом сейфе. Найдётся великий учёный, светлоокий маг, отыщется дивный поэт и подвижник, который проникнет в сумерки сейфов, извлечёт бесценные срезы, сложит их воедино. И вновь запылает ленинский мозг. И в нём, как в первый день творенья, полыхнёт взрыв революции, увлечёт Россию туда, в бесконечную прекрасную даль, где сияет бессмертная русская мечта — мечта о небесном царстве, граница которого начинается сразу там, где кончается граница России.

В Кремле разбилось голубое блюдце,

И с колокольни колокол упал.

Зажглись над Русью люстры революций,

И начался кромешный русский бал.

Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 1 ноября 2017 > № 2480205 Александр Проханов


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 25 октября 2017 > № 2480188 Александр Проханов

Валдайские мудрецы

в современном человечестве вновь загорелась вселенская мечта — мечта о совершенном справедливом бытии

Александр Проханов

Уже который год я удостаиваюсь чести быть приглашённым на Валдайский форум. Высоколобые политологи, профессора мировых университетов, исторические концептуалисты, представители корпораций и технократы со всего белого света съехались в Сочи. По изумительной горной дороге вознеслись к сверкающим снежным вершинам и там, среди оранжевых осенних лесов, в великолепном отеле с утра до ночи философствовали, дискутировали, обсуждали насущную, пугающую всех проблему: куда движется этот сорвавшийся с основ мир. В какую слепую пропасть летит человечество, не способное управлять противоречиями между странами и народами, между прошлым и будущим, между человеком и природой, между авангардом и традицией.

Я любовался снегами Кавказа, которыми когда-то любовался Лермонтов, слушал знатоков политики, экономики и военного дела и сквозь их голоса внимал гулам грозного приближающегося к нам будущего.

Министр иностранных дел Сергей Лавров, рассказывая о международных отношениях, коснулся десятка вопиющих конфликтов. Корейский полуостров, где приближается вероятность ядерной войны между Северной Кореей и Штатами. Ближний Восток, где бушует война, и разгром ИГИЛ вовсе не сулит прекращения мирового терроризма, а лишь его расползание. На Украине продолжают грохотать установки залпового огня, гибнут люди в Донецке и Луганске. Минские соглашения напоминают призрак, летучий дым от разорвавшегося снаряда. Угрюмая лава НАТО наползает на границы России, наводняя своими контингентами прибалтийские страны и Польшу. Арктика, куда нацелены военные усилия многих стран, ведущих охоту за мировыми углеводородами. Запутанные ядерные отношения между Россией и Соединёнными Штатами, над которыми улетучивается контроль, что чревато безудержной ядерной гонкой. Ирано-американская ядерная сделка, что рушится на глазах, сулит острейший военный кризис в этом регионе. Южно-Китайское море, через которое проходят мировые коммуникации между Западом и Востоком, и нависшая над этими коммуникациями американская угроза.

Министр Лавров методично и чётко, с бесстрастностью электронно-вычислительной машины описал все эти конфликты, каждый из которых таит мировую вой­ну, и отметил, что ни один из них не поддаётся управлению и регулированию.

Да и как можно регулировать эти конфликты, если все они являются результатом сместившегося с основ мира, результатом колоссальных лавинообразных изменений, охвативших все стороны человеческой жизни? Как можно регулировать лавину, регулировать революцию? Революцию нельзя регулировать, в ней можно только участвовать — участвовать правильно или дурно.

Россия, в отличие от многих стран мира, имеет колоссальный опыт участия в революциях. Весь двадцатый век был порождён русской революцией. Сегодня, в буре революционных перемен, Россия обладает колоссальными преимуществами страны, знающей природу и последствия революции. Это драгоценный исторический ресурс, ещё более драгоценный, чем ресурс углеводородов или цифровых технологий, ресурс, которым Россия не пользуется.

После 1991 года российская власть отринула весь красный период, поставила крест на всём революционном процессе, демонизировала само понятие революции, она боится использовать этот грандиозный исторический ресурс. Она боится признать, что революция является неизбежной составляющей мирового исторического времени, что она — способ, которым человечество проталкивается сквозь игольное ушко истории. Революция есть исторический закон, такой же неоспоримый, как всемирное тяготение. Забвение этого закона, неумение им пользоваться обрекают Россию на стратегическое отставание.

Тем отраднее было слышать выступление президента Путина, который, быть может, впервые за всю постсоветскую историю воздал должное тому, что случилось в России сто лет назад. Он согласился с тем, что революция явилась результатом вопиющей несправедливости, несовершенства предреволюционной России. Результатом беспомощности власти, не сумевшей откликнуться на чаяния народа и приступить к преобразованиям. Путин сказал, что свершившаяся русская революция, невзирая на огромные разрушения, достигла грандиозных результатов при строительстве российского общества и мира в целом. Русская революция 1917 года изменила мир и сделала его таким, каким мы его сегодня знаем.

Рассуждения президента Путина отличаются от недавно прозвучавших клерикальных заявлений, в которых революция по-прежнему трактуется как мировое зло, как форма сатанинского наваждения.

Это новое отношение к советскому периоду прозвучало и в выступлении вице-премьера Игоря Шувалова: неожиданно, вопреки либеральным утверждениям, он заявил, что частная собственность на средства производства не всегда являет свои преимущества перед собственностью государственной. Государственная собственность, заклеймённая в России, выдержала множество испытаний и сегодня демонстрирует значительно более эффективные результаты, чем экономика, основанная на частной собственности. Частную экономику сопровождают провалы, неэффективность, воровство. Государство Российское отказывается от тотальной приватизации, оставляя за государством эффективные сферы хозяйствования.

Шувалов рассказал о предстоящей реформе в Министерстве экономического развития, которое в ближайшее время переедет в одну из башен Москва-Сити. И в этом обновлённом министерстве образуется мощная плановая компонента, которая займётся долгожданным концептуальным проектированием. Ибо уже сегодня государство Российское достигло такой зрелости, что оказалось способным запустить два мощных цивилизационных проекта.

Один из них — Арктика, проект, восстанавливающий в полной мере всю полярную цивилизацию России, закрывающий образовавшуюся после 1991 года оборонную брешь. И другой проект — на южном фланге России, который создаёт южный заслон, используя мощь Черноморского флота, господство в Чёрном море, обеспечивает присутствие на северо-африканском побережье, в Сирии, даёт возможность формировать в Средиземном море мобильную военно-морскую эскадру России. Этот заслон способен противодействовать натовским угрозам с южного фланга.

Два этих проекта, по утверждению выступавшего на форуме Вячеслава Володина, необходимо оформить в долгожданную философию Общего дела. Того самого общего дела, которое в состоянии примирить сегодняшнее расколотое, бессмысленно бушующее российское общество, где все три его фрагмента — красный, белый и либеральный — находятся в броуновском движении, сталкиваются и истощают друг друга.

Я слушал выступления выдающихся политологов и политиков, что исследовали явления современного бурлящего мира, и меня изумляла их приземлённая рациональность, при которой сильные, натренированные умы осмысливали явления эмпирически, стараясь создать на основе этих эмпирических представлений целостную картину мира. Но революционный мир каждый раз вырывался за пределы этих рациональных картин.

В сегодняшнем мире протекает грандиозная всеаспектная революция, которая во многом является нерациональной, не поддаётся рациональному осмыслению, а значит, и рациональному управлению. В современном человечестве вновь загорелась вселенская мечта — мечта о совершенном справедливом бытии. Мечта, к которой люди стремятся из недр своей культуры, своего народа и своей веры. Исследование этой мечты, её формулирование, поиск её общих, единых для всего человечества черт — этим помимо учёных должны заниматься художники, поэты, мистики, знатоки вероучений. Надеюсь, что грядущий Валдайский форум, который соберётся через год среди этих сверкающих гор, посвятит свои заседания исследованиям мировой мечты, той её высшей формы, где сливаются и совпадают русская мечта, мечта китайская, мечта германская, мечта нигерийская. Ибо все мечтания земных народов едины — это желание создать вселенское цветущее братство, образы которого можно найти в мифологии всех народов, в трактатах всех самых выдающихся учителей мира.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 25 октября 2017 > № 2480188 Александр Проханов


Россия. СКФО > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 25 октября 2017 > № 2480161 Александр Проханов

Небесное царство Ахмата Кадырова

заповедь «Любить народ и бояться Бога»— это и есть проявление живущей в чеченском сердце мечты

Александр Проханов

У каждого народа есть мечта. Американская мечта — это град на холме. Эту мечту сформулировали отцы-основатели: президенты, воины, философы. Есть гора, на ней стоит град, крепость. Через бойницы крепости можно наблюдать окрестные долины и селения. А если населяющим град что-то не нравится в долинах, то бунтующих смутьянов осыпают крылатыми ракетами и усмиряют.

Есть китайская мечта. Она внесена в документы Коммунистической партии Китая наряду с термином "Великий шёлковый путь". Эта мечта — о восстановлении китайского достоинства, чести, которая была поругана на протяжении нескольких столетий наглыми и жестокими европейцами.

Есть русская мечта. Русская мечта —это храм на холме. И вся история русского народа — это история того, как мы насыпали наш холм, стремились сделать его высоким, а на вершине этого холма поставить храм, чтобы он своими куполами, своими крестами касался небес. И с небес в нашу жизнь — жизнь человека, рода, народа — проливался божественный Фаворский свет, делая жизнь прекрасной, доброй, совершенной, где нет зла, насилия, нет жестокости.

И есть чеченская мечта. Мне на протяжении ряда лет удавалось видеть её сверкание, её проблески.

На заре нашего знакомства с Рамзаном Кадыровым, когда Грозный ещё лежал в руинах, всё дымилось, ещё не засохли слёзы, Рамзан Ахматович, сказал, что хочет сделать чеченский народ самым счастливым, самым образованным, благополучным, самым благодатным и любимым всеми народами. В этих словах звучала мечта: это сказал не политический деятель, а мечтатель.

Позднее мы сидели с ним в его резиденции в Гудермесе, наступала ночь, за окном разгуливали павлины с великолепными хвостами, и я спросил Рамзана Кадырова: а что такое власть, какова задача лидера?

И он ответил: задача политика, властителя, лидера — любить народ и бояться Бога.

А если ты любишь свой народ, ты делаешь всё, чтобы живущие в народе чаяния, мечтания, сбылись, чтобы народная мечта нашла своё проявление, чтобы она воплотилась. При этом властитель должен бояться Бога, чтобы в своей любви к народу и желании скорейшего воплощения его чаяний не наделать вреда, не наломать костей народа. И заповедь "Любить народ и бояться Бога", полученная Рамзаном Ахматовичем Кадыровым от своего отца, от своего батюшки Ахмата Хаджи Кадырова, — это и есть проявление живущей в чеченском сознании, в чеченском сердце мечты.

Яснее всего чеченская мечта, чеченское озарение и откровение проявились в судьбе, в жизни и деяниях Ахмата Хаджи Кадырова. Его появление в чеченском народе, в Российском государстве является чудесным. Оно не было предсказуемо политикой, войной, литературой. Оно было явлено, было явлением. Иначе как могло случиться, что человеку в одночасье пришло прозрение, и он войну превратил в мир? Ненависть превратил в благодарность и блаженство. Кровь, слёзы, разрушения превратил в цветение, в объятия и рукопожатия.

Когда Ахмату Хаджи пришло это решение? Быть может, в ночи ему явился ангел, может, иное чудо произошло, потому что это решение — не земное. Это решение означало для него смерть. И он знал, что погибнет. Потому что летящий на огромной скорости бронепоезд, который стоял в Ханкале и мчался к Гудермесу, нельзя было остановить человеческими руками, без помощи Господней. А бронепоезд войны был остановлен — остановлен на краю пропасти. И он не свалился в пропасть, а был развернут и ушёл от страшного края пропасти.

Я убеждён, что присутствие Ахмата Хаджи в Чечне — это проявление очень высокой святости. И это — великая тайна, которую предстоит разгадать лучшим мыслителям, богооткровенным людям Чечни. Это и есть чеченская мечта: превратить тьму в свет, превратить ненависть в любовь, в любовь не только к себе, но и ко всему миру.

И быть может, сейчас где-то на небесах, в раю в застолье сидит Ахмат Хаджи, а по правую руку от него сидят чеченские воины, погибшие в двух страшных чеченских сражениях. А по левую руку от него сидят русские воины, сложившие головы на этих же войнах. Они угощают друг друга виноградом, сладкими дынями, угощают яблоками, грушами, которые сорвали в райском саду. А Ахмат Хаджи смотрит на них отеческим взглядом и радуется. Потому что и те, и другие — это его дети.

Чеченская мечта совпадает с русской мечтой, с татарской мечтой, совпадает с мечтой аварцев, с мечтой всех народов, живущих в нашей ненаглядной матушке-России. И наши движения, наши стремления к идеалу, к мечте, они сольются в единый восхитительный поток наших благожеланий, молитв, наших российских духовных переживаний и откровений. Потому что чеченская мечта, русская мечта — российская мечта — то заповедное, данное нам свыше состояние, которое вело и будет вести нас через все беды, тьму, через все катастрофы к негасимому солнцу нашей любви и нашего братства.

Россия. СКФО > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 25 октября 2017 > № 2480161 Александр Проханов


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 27 сентября 2017 > № 2482380 Александр Проханов

«Матильда» как поле боя

вырви образ царя-мученика из православного миросознания – зашатаются алтари, зарыдают святые, обезлюдеют храмы

Александр Проханов

Фильм режиссёра Учителя «Матильда» - не просто кинофильм, не просто произведение искусства, не просто эстетическое диво. Это оружие, отточенный гарпун, направленный умным китобоем в самую сердцевину русской боли. Этот гарпун пробивает в храме царские врата и ударяет в алтарь. Он ранит православное сознание в самое уязвимое и больное место – он бьёт в царя, который для сегодняшней православной церкви является святым мучеником, главной духовной основой возрождающегося в России православия. Вырви образ царя-мученика из православного миросознания – зашатаются все алтари, зарыдают все святые, обезлюдеют храмы, умоются кровавыми слезами верующие.

Но это удар не только по православию. Это удар по всему русскому, по обездоленной русскости, которая после 1991 года не находит себе места вроссийском обществе. Она не находит себе места в литературе, где исчезли великие деревенщики Распутин, Белов, Абрамов. Не находит места в музыке, в которой исчезла русская песня, русский романс, симфонии великих Прокофьева и Свиридова. Её нет в патриотических русских организациях, которые выморочны и существуют как однодневки, распадаясь при первом дуновении жестокого социального ветра.

В 90-е годы либералы называли русских фашистами. А сегодня суровая власть охотится за националистами, прячет их за решётку, используя для этого жестокие уголовные уложения.

Русскость находит себе приют в монастырях и храмах. Она прячется за монастырскими стенами, как пряталась в период татаро-монгольского нашествия, унося из пожаров, сберегая в монастырях священные тексты и драгоценные манускрипты.

Сегодня эта укрывшаяся в монастырях русскость, осаждаемая русофобами, мнительная, чувствительная к обидам, исполнена страданием.Гарпун, запущенный режиссёром Учителем, ранил эту русскость, настиг её в монастырских твердынях. И она, раненая, испытывая боль, выскакивает из-за монастырских стен шумными бестолковыми ватагами, кидает зажигательные бутылки, обливает нечистотами своих недругов. А потом под улюлюканье неприятеля вновь укрывается за монастырскими стенами.

Господин Учитель принадлежит к той когорте, которая в начале ХХ века демонизировала романовский централизм, изгрызла обветшалый ствол русской государственности и повалила его. Она же – умная, разрушительная, беспощадная – привела к падению монархии. Она же, эта сила, через 70 лет накинулась на дряхлеющий советский централизм, и, как бобры перегрызают ствол дерева, так она перегрызла древо советской империи, и оно рухнуло. Теперь эта сила грызёт своими жёлтыми сильными зубами древо путинского централизма, обрекая его на падение. Эта демоническая сила вобрала в себя множество умных, смелых, блистательных и беспощадных людей. Эта сила исконно ненавидит державное государство российское, не желает ему величия, не желает ему великих пространств, не желает ему великой истории, грызёт, точит, оскверняет его, внушая народам, населяющим империю, чувство гадливости и неприятия к своей стране. Эта ненависть не объяснима ни национальным, ни сословным, ни социальным. В этом зверском чувстве присутствует какая-то древняя тоталитарная секта, храмы которой находятся на обратной стороне Луны в безводном Море Дождей.

В сегодняшней России существует три фрагмента, три льдины, на которые раскололось некогда единое советское общество. Это либералы, победившие в 1991 году. Это красные, советские, проигравшие в том же году. И белые православные монархисты, которые проиграли в 1917-м, и весь ХХ век несли непомерные траты.

Три эти льдины, три фрагмента находятся в броуновском движении, то сталкиваются друг с другом, то сращиваются, образуя прихотливые и случайные конгломераты.

После 1991 года белые государственники стремились объединиться с государственниками красными и вместе дать отпор победившим либералам. Этот союз во многом удался. Но затем белые пренебрегли этим союзом с красными и качнулись в сторону либералов, создавая эфемерные нелепые союзы– союзы тех, кто уничтожал монархию, с теми, кто эту монархию представляет. Теперь, когда после поражения двухтысячных годов, после разгона Болотной площади либералы очнулись от поражения и начинают свой новый поход на Кремль,- начинается либеральный реванш, все три фрагмента русского общества уже абсолютно не связаны один с другим, действуют каждый по-своему, враждуют с соседями, создавая в России невыносимую атмосферу неприятия и ненависти.

Учитель своим фильмом вонзил острие в православную святость. Либеральная оса укусила в нос владыку Илариона. И мы видим, как наливается отёк от укуса.

Все три враждующие силы удерживаются от радикального столкновения президентом Путиным, который несёт в себе все три начала, сложно и подчас необъяснимо объединяя их своей сущностью. Однако роль удерживающего даётся ему совсё большим трудом. Канаты, которыми удерживается расползающееся российское общество, натянуты до предела. На этих канатах танцуют балерина Кшесинская и министр культуры Мединский. Танцует Матильда со своим таинственным танцором – министром культуры, и оба поглядывают, как внизу вновь начинают тлеть и разгораться угли русской беды.

Но, может быть, всё-таки есть выход? Может, дать, наконец, праздному, загнивающему, тоскующему обществу настоящее дело, взвалить на него громадную историческую работу, по которой истосковался русский ум, истосковались русские руки? Может, столкнут, наконец, со стапелей корабль русской истории, чтобы он загремел, задышал, заскользил, ушёл всей своей громадой в мировой океан, двинулся угрюмо и мощно в потоках русской истории?..

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 27 сентября 2017 > № 2482380 Александр Проханов


Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 30 августа 2017 > № 2482233 Александр Проханов

Весёлый птицелов

шабаш вокруг Серебренникова демонстрирует мощь, которая по своей силе сопоставима с Болотной площадью

Александр Проханов

Арестован режиссёр Кирилл Серебренников, кумир либеральной культуры. Его подозревают в мошенничестве в особо крупных размерах. На его защиту поднялось несметное количество либералов, которые заполонили искусство, прессу, политические организации, институты власти. Так к разорённому филином птичьему гнёздышку слетается множество всевозможных пичуг: вьются, кричат, пикируют на филина. То же и с Кириллом Серебренниковым. Похоже, в этом случае власть разыгрывает операцию под кодовым названием «Весёлый птицелов». Поймали птицу Кирилла Серебренникова и, приговаривая «ах, попалась, птичка, стой», - надели на него браслеты.

Защищать его явились режиссёры, киноактёры, музыканты, писатели, литературные и кинокритики, активисты партий – огромная шумная стая, в которой кого только нет! И чижи, и зяблики, и сойки, и трясогузки, и мухоловки, и клесты, и щеглы, и иволги, и дрозды, и канарейки, и снегири, и свиристели... Шумят на тысячи голосов. Вот здесь бы весёлому птицелову и накрыть их всех одной большой сеткой. Они сразу умолкнут, просунут головки сквозь ячею и будут молчать, мерцая глазками. И снести всех на птичий рынок – то место, где птицы в цене. Там за умеренную цену продавать. Люди будут брать канареек, щеглов, дроздов, зябликов, относить их к себе домой, где те будут петь на благо простому народу, наладив долгожданную связь искусства и жизни. А люди будут слушать пение птиц и благодарить весёлого птицелова.

Однако это не более чем метафора, которая в действительности не описывает отношения культуры и государства.

Президент Путин, которого разгневанные либералы винят в аресте Серебренникова, в свой предвыборный период испытывает огромное давление. Либеральные властители дум: Розовские, Райхельгаузы, Марки Захаровы, Константины Райкины, Андреи Смирновы, Александры Сокуровы – все они требуют, чтобы президент своей волей выпустил Серебренникова на свободу. Требуют, а сами наблюдают: поддастся ли президент на их давление. Если не поддастся, то он подлежит демонизации, к которой немедленно подключится всё мировое культурное сообщество, состоящее наполовину из геев и педофилов. А если сдастся и пойдёт на поводу у российских либералов, то Путин – слабый президент, пластилиновый. И он вступает в новое президентское правление ослабленным, униженным, идущим на поводу у либерального толпища. Мучительный для президента выбор.

Так вышло, что после 1991 года, когда ломали хребет всему советскому, патриотическому, когда русских деятелей культуры называли фашистами, а певцам советской эры грозили тюрьмой, из культуры, из литературы, из музыки были изгнаны все значительные представители-патриоты, и их место на всех уровнях – от элиты до самых мелких литобъединений и концертных группок – заняли либералы. Это плотная, солидаризованная, жестокая масса являет собой мощный энергетический сгусток, который управляет культурными и идеологическими процессами в современной России, подавляет культурное инакомыслие, не пускает в свою среду патриотически настроенных режиссёров, сценаристов, писателей, объявляет им явный и неявный бойкот. Отсекают людей от глубинных слоёв культуры, которые делают народ стойким, выносливым, одухотворённым. Они постоянно натравливают народ на государство. Всеми силами ослабляют государство, видят в нём главного врага. Для них государство российское, русская самобытность являются враждебными, странными, подвергаются постоянному осмеянию. И сегодня шабаш вокруг Кирилла Серебренникова демонстрирует их мощь, которая по своей силе сопоставима с Болотной площадью, когда государство российское испытывало громадное давление, и лишь выступление патриотов на Поклонной горе укротило Болотную.

Ситуация в сегодняшней российской культуре стала невыносимой настолько, что Никита Михалков, человек терпеливый, вышел из попечительского совета Фонда кино, где свили гнездо либералы, обрекающие на прозябание патриотически настроенных кинорежиссёров и сценаристов. Какие только фильмы не субсидирует этот Фонд кино! Бесконечные фэнтези, дурацкие развлекаловки и унылые, замшелые протестные темы. О певце Цое, ставшем благодаря его наркотическим стенаниям символом перестройки, сегодня снимают фильмы три режиссёра, включая Кирилла Серебренникова, и все они получили деньги из Фонда кино. А фильм «Донбасс», который хотел снимать Владимир Бортко, забит и зарублен на корню этими либеральными ненавистниками Крымской весны и русского восстания на Донбассе.

Министр культуры Мединский, чьё министерство опростоволосилось, получая средства на реставрацию памятников русской культуры и разбрасывая их в неизвестных направлениях, министр, чьи заместители сидят в тюрьме или находятся под следствием, кто выглядит не культуртрегером, а ловким пиарщиком, кто мечтает вынести Ленина из мавзолея и прибивает доски Маннергейма на стены петербургских зданий, - где слово этого министра в защиту попираемой и стенающей русской культуры, будь то русский фольклор или современное русское искусство?

Огромное количество птах всех пород и расцветок собрались в стаю и шумят на все голоса в защиту Кирилла Серебренникова. Но нет среди этой птичьей стаи имперских орлов, сталинских соколов и ласточек русской весны. Весёлый птицелов, будь осторожен, как бы эти чижи и зяблики не накинули сетку на тебя самого и не снесли на птичий рынок. Там за тебя не дадут и копейки.

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 30 августа 2017 > № 2482233 Александр Проханов


Россия. СКФО > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 13 июля 2017 > № 2482985 Александр Проханов

Книга-откровение

взрастают две грандиозные энергии: энергия пассионарного чеченского народа и русская пассионарная энергия

Александр Проханов

Редкая книга производила на меня такое впечатление, как "Фактор КРА" чеченского философа, мыслителя Джамбулата Умарова. Её представление в респектабельном "Президент-отеле" собрало сотни политиков, писателей, государственных мужей, политологов и философов.

Эта книга — идеологический трактат. Идеология сотворяется не в книгах, не за ломберными столами, не в кабинетах. Она сотворяется на поле брани, в великих странствиях, в неистовых молениях, в непомерных тратах и приобретениях. Ведь идеология — это не только труд ума. Не только труд изобретательной мысли. Не только собирание огромного опыта. Идеология создаётся через откровение. Только через откровение, когда разверзаются небеса, к тебе приходит понимание того, как устроен мир. Как живут народы. Почему эти народы великие. Почему они сражаются насмерть, а потом братаются, обнимаются.

И Джамбулат — человек откровения. Русскую историю невозможно понять без категории чуда, без него многие явления русской истории были бы непонятны. В ней действуют не только экономические законы, не только поведение элит. В ней действует чудо, которое и сохраняет нашу родину, позволяет ей избежать страшных катастроф и несчастий, и мы продолжаем тысячелетиями существовать и славить Господа своей историей.

Историю русско-чеченских отношений я знаю не понаслышке. Я был на Сунже, когда ещё грохотали выстрелы и лежали убитые. Два раза видел стёртый с лица земли Грозный. И искалеченные артиллерией деревья поднимали к небу свои страшные ветки-обрубки, молились: "Господи, что они наделали с миром и с нами?".

И я верю, что в недрах чеченских войн, этих страшных событий, произошло чудо — чудо появления Ахмата-хаджи Кадырова. Он не был предусмотрен чеченской историей. Не был объясним суровым и страшным кровавым двадцатым веком. Он появился как что-то внезапное, непредвиденное и необходимое всему миру: и чеченцам, и русским, и самому Всевышнему. Иначе как объяснить, что он, страстный ревнитель чеченской веры, чеченской гордости, независимости, державший в руках не только мусульманские чётки, но и автомат Калашникова, — этот человек повернулся лицом в сторону мира? Это трудно объяснить. Может быть, его сын мог бы рассказать об этом. Или кто-то из очевидцев. Но мне кажется, когда он принимал это решение, он принял его моментально, в одночасье, не раздумывая, и в это время с ним был ангел. А может быть, решение пришло к нему во сне. Но это решение было грандиозным. Оно было подобно тому, как если бы навстречу бронепоезду, который мчался с огромной скоростью, грохоча пушками и стреляя из пулемётов, выбежал одинокий безоружный человек, пытаясь остановить несущуюся громадину. И бронепоезд остановился.

Ведь это была пора, когда два народа — чеченский и русский — сошлись в смертельной схватке, и оба неслись в пропасть, неслись к катастрофе, потому что возникла неуправляемая страстная военная сила. А чеченцы, своим сопротивлением вызывавшие симпатии многих народов, живущих в России, порождали трещины, которые двигались через российскую государственность. И Ахмат-хаджи остановил падение двух народов в бездну, падение в бездну нашей матушки-России. Конечно, он знал, на что идёт. Он знал о своей грядущей гибели. Он поступил так, как поступают христиане — герои и мученики. Как поступают правоверные мусульмане. Он поступил как герой и как святой. Недаром его могила стала объектом поклонения: не просто поклонения великому человеку, политику и вождю. А поклонения праведнику, поклонения святому.

Этот остановленный вихрь безумия достался его сыну — Рамзану Ахматовичу. Истерзанный народ, наполненный хаосом, наполненный непониманием, местью, стенанием, кровью, — этот народ нуждался в спасении и исцелении. И радениями сына было продолжено великое дело отца.

Во время нашего ночного сидения в Гудермесе Рамзан Ахматович сказал мне, что его цель — сделать чеченский народ самым счастливым, самым просвещённым, самым великим народом на земном шаре. Это грандиозная цель. Быть может, недостижимая. Но эта великая, праведная цель поставлена.

Я спросил его, как ему удалось построить на пепелище такой величественный, божественный город, удалось укротить страсти? Были советники, были архитекторы с мировыми именами, великие философы Запада? И он сказал: "Нет, ничего этого не было. Но у меня был принцип, который я воспринял от отца. И принцип звучит так: "Любить народ, бояться Бога".

"Любить народ, бояться Бога", — эти слова я бы начертал на дверях всех наших губернаторов, всех министров.

Сейчас взрастают две грандиозные энергии: энергия пассионарного чеченского народа и русская пассионарная энергия. Они цветут одновременно, они, как два стебля, переплетаются, создавая энергию нашей новой строящейся державы. И чтобы слить эти два потока, эти две энергии в общее русло, нужно грандиозное усилие лидеров. И такими лидерами являются Владимир Путин и Рамзан Кадыров.

Их явление — это тоже чудо, тоже тайна. Конечно, оба они умны, оба сильные, проницательные, за обоими стоит опыт, доверие народа. Но кроме того — в них обоих вселилась история. История искала гнездо, в которое она могла бы поселиться. Она не сразу нашла эти гнёзда. Но она всё-таки свила их в Путине и Рамзане Кадырове. И эти два человека приближают к нам великую российскую эру, где каждый народ — и крохотный, малый, как нанайцы, которые живут в устье Амура, и огромные народы, такие, как русский народ — все равны и незаменимы. Каждый народ держит над собой свод звёздного неба. Если этот свод начнёт проваливаться, прогибаться, то рухнет вся страна. И так — в единстве — мы построим своё великое отечество.

Во время первой чеченской войны я наблюдал в Грозном удивительную картину. Стоял февраль. В частном секторе Грозного, разрушенном, разбитом, был взорван газопровод. Струя газа вырывалась из трубы и горела. Это был факел на улице — ревущий красный ночной пламенеющий огонь. Кругом мороз, холод, а здесь, в шаре огня и света, было тепло. Там росла вишня. Она попала в это облако света, тепла — и расцвела. Эта маленькая вишня была окутана белыми цветами. Она ожила в вихре огня, пламени, смерти. Я поразился этой метафоре. Среди кромешных войн, беспощадной резни, о какой ещё Лермонтов в "Валерике" сказал: "Мы резались жестоко", — внутри этой резни возник ангел — цветущая вишня.

Прочитайте книгу Джамбулата Умарова, и вы услышите полёт этого ангела.

Россия. СКФО > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 13 июля 2017 > № 2482985 Александр Проханов


Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 1 июня 2017 > № 2484089 Александр Проханов

Берегите себя

Белковский обратился в стрекозу, а политолог Шульман в рыбу

Александр Проханов

Cтанислав Александрович Белковский познакомился с женщиной и решил на ней жениться. Женщина подумала и сломала ему руку. Станислав Александрович Белковский подумал и сломал ей руку. Женщина немного подумала и сломала ему другую руку. И он подумал и сломал ей другую руку. Она немного подумала и сломала ему ногу. И он сломал ей ногу. Она подумала и сломала ему вторую ногу, и он сломал ей вторую ногу. Потом она немного подумала и сломала ему ребро, и Станислав Александрович Белковский немного подумал и сломал ей ребро. Она подумала и пробила ему череп. И он пробил ей череп. Она немного подумала, что бы ему сломать, но ломать больше было нечего. И он немного подумал, но ломать было больше нечего.

В это время появился поэт Дмитрий Быков. Он сказал: «Съёмка окончена. Всем спасибо! Приступаем к рекламе. Поступил в продажу медицинский гипс, предназначенный для сращивания костей. Гипс был успешно опробован при сращивании костей мамонта, найденного в якутской тундре. Порошок гипса можно приобрести во всех аптеках города, а также в офисах компании «Бык Дмитриев». Берегите себя».

Дмитрий Быков обратился к Станиславу Александровичу Белковскому и к женщине, которую играла политолог Шульман, и направил их на соседнюю съёмочную площадку, где снимался другой рекламный ролик. Рекламировался мыльный порошок, который сближает мужчину и женщину, оказавшихся в одной ванне. Станислав Александрович Белковский и политолог Шульман пошли на соседнюю съёмочную площадку, разделись и сели в ванну. А в этой ванне до них солилась селёдка. Когда они сели в ванну, сверху их посыпали порошком. Но порошок перепутали и вместо мыльного порошка посыпали их порошком канифоли. Канифоль при соприкосновении с рассолом, в котором солилась селёдка, вспучилась. Голый Станислав Александрович Белковский и политолог Шульман залипли в канифоли и выглядели так, как выглядят комарики и мушки, попавшие много тысячелетий назад в канифоль.

Поэт Дмитрий Быков, владелец фирмы «Бык Дмитриев», испугался ответственности за это и отдал кусок канифоли с залипшими Станиславом Александровичем Белковским и политологом Шульман в Музей Дарвина, где изучалось происхождение человека. Учёные всего мира съехались в Музей Дарвина изучать и рассматривать кусок канифоли, в котором сохранились первобытные люди. На ягодице политолога Шульман они обнаружили несколько рыбьих чешуек, оставшихся от селёдки, которую мариновали и солили в ванне. На спине Станислава Александровича Белковского тоже обнаружили несколько чешуек, оставшихся от посола селёдки. Мнения учёных разделились. Те, кто изучал политолога Шульман, утверждали, что человек произошёл от рыбы. А те, что изучали Станислава Александровича Белковского, стали утверждать, что человек произошёл от стрекозы. Разгорелись дебаты. Те, кто считал, будто человек произошёл от обезьяны, были оттеснены на задний план. В Музей Дарвина приходили верующие. Одни из них начинали верить в то, что человек произошёл от рыбы, а другие верили в то, что человек произошёл от стрекозы. Это было прельщение. Чтобы эту проблему решить богословски, в Музей Дарвина явились дьякон Андрей Кураев и иерей Всеволод Чаплин. Андрей Кураев принял версию, что человек произошёл от рыбы, потому что дома у него был аквариум с гуппи. А иерей Всеволод Чаплин утверждал, что человек произошёл от стрекозы, потому что был знаком со Станиславом Александровичем Белковским и ещё прежде знал, что Белковский произошёл от стрекозы. Между двумя богословами разгорелся спор, и это грозило церковным расколом.

Дирекция Дарвиновского музея решила избавиться от опасного экспоната. Она бросила кусок канифоли с залипшими там Станиславом Александровичем Белковским и политологом Шульман в костёр. Канифоль растаяла, и из неё выскочили голые Станислав Александрович Белковский и политолог Шульман. Казалось бы, этим самым тема была закрыта. Однако политолог Шульман была хозяйственной. Она собрала расплавленную канифоль, высушила её и истолкла в порошок. А порошок отдала в ансамбль «Виртуозы Москвы», которые играли на скрипках и виолончелях. Она знала, что музыканты натирают смычки канифолью, чтобы звук был чище. Когда «Виртуозы Москвы» начинали водить натёртыми канифолью смычками, из скрипок и виолончелей выскакивали голые Станислав Александрович Белковский и политолог Шульман и начинали танцевать. Их танцы напоминали африканские, поэтому ансамбль «Виртуозы Москвы» отправился на гастроли в Африку, в Уганду. Когда они начинали играть на своих инструментах перед собравшимися в круг жителями Уганды, из виолончелей и скрипок выскакивали голые Станислав Александрович Белковский и политолог Шульман и начинали танцевать африканские танцы. Жителям Уганды это нравилось, и они кричали «Любо», потому что они были казакии увидели в Станиславе Александровиче Белковском и политологе Шульман своих земляков. Они решили их внести в реестр и научить рубить лозу. Это испугало Станислава АлександровичаБелковского и политолога Шульман, потому что они не умели рубить с плеча и решили бежать.

Станислав Александрович Белковский обратился в стрекозу, а политолог Шульман в рыбу. Рыба села на спину стрекозы, и они полетели из Африки. Жители Уганды были оборотнями, и они тоже превратились в стрекоз и погнались за беглецами. И вот над Африкой летела большая стрекоза, на спине у неё сидела рыба, а за ней гналась стая стрекоз. Стрекоза Станислав Александрович Белковский и рыба политолог Шульман долетели до родины и опустились в большой русский лес под названием дубрава. И стрекозы, которые были жителями Уганды, опустились следом за ними в лес. Станислав Александрович Белковский и политолог Шульман снова превратились в людей и выбежали из дубравы. А навстречу стрекозам, которыми были жители Уганды, вышел муравей. Муравей был поэт Дмитрий Быков. Он сочинил басню «Стрекоза и муравей», и когда он прочёл басню «Стрекоза и муравей» прилетевшим из Уганды стрекозам, те снялись с места и улетели на родину готовиться к зиме.

Поэт Дмитрий Быков вышел из дубравы, и на опушке встретились все трое: Станислав Александрович Белковский, политолог Шульман и поэт Дмитрий Быков. Они обнялись и стали дружить.

Дмитрий Быков вернулся в свою преуспевающую фирму «Бык Дмитриев». Стас Белковский устроился работать на радиостанцию «Эхос Мундис» и вёл передачу «Стас уполномочен заявить». Политолог Шульман стала поставлять канифоль в ансамбль «Виртуозы Москвы».

Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 1 июня 2017 > № 2484089 Александр Проханов


Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 25 мая 2017 > № 2484082 Александр Проханов

Культура как секонд-хенд

Киношники, где ваш "Броненосец "Потёмкин"? Скульптор, где твои "Рабочий и колхозница"? Сидите, как ёжики в кучах палой листвы, и ваше присутствие угадываешь только по шелесту жухлых листьев. Откуда эта робость, осторожность, напуганность, неверие в авангардный ход русской истории, откуда тайный страх перед русской победой?

Александр Проханов

На Каннский фестиваль Украина присылает свой фильм "Иней" о войне в Донбассе. Фильм снят на украинские, польские и литовские деньги. Этот русофобский фильм показывает Россию и повстанцев Донбасса извергами и людоедами, а украинские карательные батальоны — мучениками и подвижниками. Несомненно, фильм на фестивале получит премию. И это — не дурацкое Евровидение: за этой премией стоят мировые художественные элиты. Россия получает ещё один чудовищный шлепок, который наносят ей через культуру, через искусство кино. Кино — в частности, кино Голливуда — создаёт мифы и образы, с помощью которых свергаются режимы, навязываются представления миллиардам людей, формируется угодное Западу мировоззрение.

Я дважды был на фронтах Донбасса. Спал в блиндажах и дежурил на блокпостах. Я закрывал глаза убитым ополченцам и залезал в сожжённые украинские танки, ещё тёплые и смрадные от огня. Я написал роман "Убийство городов". Эта война — ещё одна в моей жизни, которую я описываю не из кабинетов, вне модных литературных салонов. Это книга о великом русском восстании, о мучениках и героях.

Режиссёр Владимир Бортко, непревзойдённый художник, поставивший "Собачье сердце", "Мастера и Маргариту", "Тараса Бульбу", взялся создать кино по моему роману. Написан сценарий, получены первые малые деньги, собраны великолепные актёры. Донбасс знает об этом фильме и ждёт его. Этот фильм отвечает чаяниям наших русских людей, которые верят в звезду Донбасса, верят в Россию, что не оставит Донбасс в час беды. Но этот проект остановлен. Чиновники Минкульта не дают ему дорогу. "Несвоевременно снимать на эту тему, — говорят они. — Давайте подождём, пусть время всё расставит на свои места, пусть сегодняшний взгляд на Донбасс пройдёт испытание временем".

Что ж, будем ждать, когда бронебойный снаряд невероятной мощности, выпущенный украинским кинематографом, взорвётся на территории русского искусства. Тогда разлетится вся бутафория так называемого отечественного кинематографа. Все эти ночные и дневные патрули, все эти декоративные "викинги", эти утомительные, кочующие по киноэкранам и театральным сценам "Дяди Вани" и "Анны Каренины".

Современное русское искусство боится клокочущей российской реальности. Писатель, музыкант, режиссёр, драматург боятся схватить рукой оголённый электрический провод, в котором гудит могучий ток современности. Они боятся получить смертельный удар явлений, которых они не понимают и страшатся.

После убийства СССР русская история двигалась среди фантастических преобразований, среди чудовищных катастроф, тягчайших испытаний и неизбежных побед.

1991 год. Крах Красной империи. 1993. Расстрел парламента танками. Теракты, которые сначала сотрясали Россию, а теперь сотрясают весь мир. "Норд-Ост", Беслан, две войны на Кавказе, во время которых среди крови и предательства, среди мученических подвигов рождалось новое государство Российское. Где книги об этом? Где кинофильмы? Редкий художник рискнул нырнуть в этот раскалённый котёл, боясь не выйти оттуда живым. Солдаты — герои. Художники — трусы.

Культура спрятала свою общипанную страусовую голову в труху, где гнездятся жучки-трупоеды, продолжающие догрызать тело великой красной страны. Новое государство российское восстаёт из праха. У него появились свои герои, свои пророки, сыны отечества, которые через все неурядицы и беды присоединяют Крым, восстанавливают заводы, строят великие самолёты и подводные лодки, пытаются гасить пожары, сражаются с мздоимцами, усыновляют сирот. Государство возвращается туда, откуда его изгнали во время девяностых: во внутреннюю и внешнюю политику, в индустрию, в экономику, в средства массовой информации, возвращается в школы. Когда же оно вернётся в культуру? Когда культура напишет образ нового государства Российского? Когда архитекторы перестанут заниматься коттеджами миллионеров, строить эклектические башни элитного жилья в столице? Когда возникнет новый русский архитектурный стиль, стиль XXI века, "большой стиль", стиль Путина? Когда живописцы перестанут писать букетики ромашек и церквушки на холмах, а поедут в район Дебальцева и увидят, как на фоне красной зари чёрной копотью дымят подбитые танки? Где ты, современный Дейнека? Новое государство Советов сопровождалось русским авангардом. На заре красной эры творили Платонов, создавший бесподобную прозу, Петров-Водкин, написавший своего "Красного коня" и "Русскую мадонну". Архитектор Мельников, подаривший миру русский конструктивизм. Скульптор Цаплин, поэты Маяковский, Есенин, композитор Прокофьев… Киношники, где ваш "Броненосец "Потёмкин"? Скульптор, где твои "Рабочий и колхозница"? Сидите, как ёжики в кучах палой листвы, и ваше присутствие угадываешь только по шелесту жухлых листьев. Откуда эта робость, осторожность, напуганность, неверие в авангардный ход русской истории, откуда тайный страх перед русской победой?

Православная церковь, пережившая после 1991 года истинный ренессанс, возродившая поруганные алтари, собравшая в обители сонмы монахов, сегодня подвергается нападкам. Чего стоят скверные выступления на "Эхе Москвы", поносящие храмы, патриарха, священников! Церковь боится дать ответ. Вылавливает дурных танцовщиц у церковных алтарей или слюнявых идиотов, занимающихся ловлей покемонов у царских врат. А этот вал тьмы, разящей сатанинской риторики, чудовищного уничижения русской веры, русской христовой муки — от него наши осторожные иерархи и пастыри испуганно отвернулись: дескать, Бог поругаем не бывает…

Ещё как бывает! Когда на Украине бандеровцы пришли к власти и начались гонения на приходы, подчинённые юрисдикции РПЦ, наша церковь говорила: "Не надо! Осторожней! Церковь вне политики". Чем кончилась эта осторожность, эта немота? Сегодня бандеровцы проводят тотальную чистку украинских православных приходов, выметая из них всех, кто симпатизирует Московской патриархии. Отбираются храмы. Отсекаются святыни. Под угрозой Почаевская и Киево-Печерская лавры. Если Херсонес, обретённый Россией, становится сакральным центром русской государственности, то Почаевская и Киево-Печерская лавры могут стать плацдармами, с которых киевские клерикалы будут молить Господа о сокрушении России. Культура либо несёт процветание и славу своему государству, либо служит его погибели. Страх сегодняшнего чиновника от культуры поддерживать авангардное, выхваченное прямо из жизни, — это глубинный признак поражения, одна из червоточин, которые таятся в теле сегодняшнего государства Российского. Нынешняя культура предлагает только лежалый товар, только тот товар, который уже был многократно продан на вещевых рынках истории.

Русский художник, не бойся идти в огонь, не бойся идти на завод, на ракетную площадку, на Донбасский фронт! Напиши портреты новых героев, которые вчера ещё были не видны среди изуверов и монстров девяностых годов!

Господин Мединский, Владимир Ростиславович, вспомните слова Ильича по поводу искусств: важнейшим из них является для нас кино. Поддержите фильм Бортко "Донбасс".

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 25 мая 2017 > № 2484082 Александр Проханов


Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 25 мая 2017 > № 2484070 Александр Проханов

Ежеборец

Белковский знал, что ежи, несмотря на свой страшный внешний вид, являются законопослушными

Александр Проханов

На атаку своей страницы в Фейсбуке, что Александр Проханов считает составной частью информационно-идеологической войны против России и Русского мира, писатель и главный редактор "Завтра" отвечает новым циклом под условным названием "Покайтесь, ехидны!".

Случилось необъяснимое. На лбу ведущих радиостанции "Эхос Мундис" проступили странные письмена. Их пытались прочесть, но они не поддавались прочтению, потому что были сделаны на неведомом языке, которого не знал ни один лингвист. Поползли слухи, что это знамения: Господь таким образом предупреждает нас, а мы не готовы. Тогда обратились к толкователю. Толкователем был Станислав Александрович Белковский, и ему поручили истолковать надписи. Он долго рассматривал лбы ведущих "Эхос Мундис" и скоро догадался, что надписи сделаны на языке муравьёв. Он отправился в лес, нашёл муравья и пригласил его в качестве переводчика. Муравей умел читать и хорошо знал родной язык. Он осмотрел лбы ведущих "Эхос Мундис". Надпись на лбу Ольги Бычковой гласила "Разгрызи гранит". Ольга Журавлёва, судя по надписи, была необорима в добре. Надпись на лбу Оксаны Чиж гласила "Неукротима в щекотке". У Ксении Лариной на лбу была надпись "Укроти кобель". Надпись Нателлы Болтянской гласила "Не обмочи порог". На лбу Наргиз Асадовой было начертано "Неопалима будь". Майя Пешкова нарекалась "Кривое око". На лбу у Евгении Марковны Альбац была надпись "Под землёй разумеющая".

Станислав Александрович Белковский, прочитав надписи, сначала подумал, что все ведущие радиостанции "Эхос Мундис" — это запорожцы, и потому их имена напоминают такие запорожские имена как Нерасколикорыто, Неукусиблоху, Дайдуба. Но потом он понял: эти письмена сулят великие беды. Он отпустил муравья-переводчика с миром и стал толковать. Евгения Альбац, которая была "под землёй разумеющая", не поддавалась толкованию, потому что не хотела толковаться. Ксения Ларина "Укроти кобель" была на цепи и не подпускала к себе слишком близко. Наргиз Асадова "Неопалима будь" палила себя паяльной лампой, чтобы убедиться, что она неопалима. Майя Пешкова, "Кривое око", плакала кривыми слезами. Станислав Александрович Белковский решил собрать кривые слёзы Майи Пешковой и отдать их на анализ, заподозрив, что с этими кривыми слезами связано большое горе, ожидающее людей.

Он взялся за толкование не с того конца и за это поплатился. Ольга Бычкова "Разгрызи гранит" за одну ночь изгрызла и съела всю гранитную плитку, покрывавшую Москву. Там, где раньше была прекрасная плитка и московские дамы ломали себе ноги, теперь открылась мать-сыра земля. Она быстро поросла травой, и в этой траве завелись ежи.

Сначала ежи были обыкновенные и не причиняли большого вреда москвичам, а только шуршали в траве. Но потом появилась порода ежей, у которых были стальные иглы. Они насаживали на эти иглы москвичей и тащили их в свои норы. Когда на Москву опускался туман, можно было видеть, как в тумане бежит ёж, а на его спине, пронзённый иглами, лежит москвич. Ёж проносится мимо и скрывается вместе с москвичом в тумане.

Жизнь в Москве стала невозможной, и начался массовый отток москвичей. Это обеспокоило мэра Собянина, и он призвал к себе Станислава Александровича Белковского, чтобы тот образумил ежей и прекратил отток москвичей. А Станислав Александрович Белковский знал, что ежи, несмотря на свой страшный внешний вид, являются законопослушными. Он посоветовал мэру Собянину развесить по всей Москве знаки, запрещающие ежам посещать центр Москвы, а также отменяющие для ежей платные парковки в пределах Садового кольца. Собянин так и сделал. Он развесил знаки, и в центре Москве образовалось место, свободное от ежей. Туда стали приходить москвичи, чтобы отдохнуть от ежей и послушать стихи Дмитрия Быкова. Москвичам нравились стихи Дмитрия Быкова за их волнительность. Но эти стихи нравились и ежам. Ежи собирались послушать стихи Дмитрия Быкова, но не смели переступить запрещающие знаки и слушали поодаль, наслаждаясь, потому что в стихах Дмитрия Быкова были слова и выражения, ласкающие слух ежей. Например, "еже с ними", "ежели", "Ежевск", "Ежёрские заводы" и еженедельник.

Станислав Александрович Белковский подговорил Дмитрия Быкова идти из Москвы, читая стихи, чтобы ежи последовали за ним и оставили Москву. Дмитрий Быков так и сделал — он повёл ежей из Москвы. Ежи захватили с собой серебряные сосуды и пошли из Москвы вслед за Дмитрием Быковым. Он водил их сорок лет, а потом привёл в обетованную землю, которая называлась Лосиный остров. Ежи заселили Лосиный остров, вытеснили лосей, и он стал называться Ежиный остров.

Москва стала приходить в себя после исхода ежей. Ольга Бычкова "Разгрызи гранит" очень скоро своими резцами настрогала новую гранитную плитку, и её постелили по всей Москве. Ольга Журавлёва "Необорима в добре" стала вывозить мусор с московских улиц и дворов. Оксана Чиж "Неукротима в щекотке" веселила москвичей, чтобы у них вновь поднялось настроение и они стали пассионарны. Ксения Ларина "Укроти кобель" сделала всё, чтобы возвратить в Москву бездомных собак, которые разбежались, напуганные ежами. Наргиз Асадова "Неопалима будь" взялась налаживать в Москве пожарную охрану. Нателла Болтянская "Не обмочи порог" организовала полив московских улиц. Майя Пешкова "Кривое око" способствовала возвращению на московские улицы мигалок. А Евгения Альбац "Под землёй разумеющая" стала забивать сваи, продолжая строительство московского метро.

Когда жизнь в Москве наладилась, Станислав Александрович Белковский, который брал на себя главные хлопоты по обустройству жизни в столице, облюбовал себе укромный тихий уголок в центре Лубянской площади, разделся догола и стоял там, отдыхая, пока не набежали со всей Москвы кобели и не стали его вылизывать. Они его вылизывали потому, что в Москве всё ещё не работали бани.

Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 25 мая 2017 > № 2484070 Александр Проханов


Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 18 мая 2017 > № 2484145 Александр Проханов

Стихоед

А между тем Ксения Ларина перестала отгрызать у стульев ножки. Это означало, что Белковский надумал жениться

Александр Проханов

Поэт Дмитрий Быков не мог жить без стихов. Они их ел. Отлавливал стихи и съедал. Он развешивал повсюду тонкие, как паутинки, ловушки и ждал, когда в них залетит стих. Когда стих залетал и начинал трепыхаться в этих паутинках, Дмитрий Быков подкрадывался к стиху и склеивал его своей тонкой прочной слюной, чтобы стих перестал трепыхаться. После этого Дмитрий Быков погружал в стих свой острый хоботок, выпивал из него сочную питательную сердцевину, а оставшуюся от стиха шелуху бросал на ветер. Он уже полакомился стихом «До свиданья, друг мой, до свиданья», полакомился стихом «Я помню чудное мгновенье», полакомился стихом «Изысканно бродит жираф», а также стихотворением «Умер вчера сероглазый король» и стихотворением «Уже второй. Должно быть, ты легла». Так же он обошёлся со стихом «Сусальным золотом горят в лесу рождественские ёлки». Он лакомился всеми этими стихами, они были питательными, и поэтому он тучнел.

Однажды в его паутину попался стих «Зима, крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь». Дмитрий Быков по обыкновению обмотал пойманный стих своей паутиной, приладился хоботком, чтобы воткнуть его в стих и начать питаться, но хоботок не втыкался. Дмитрий Быков вкалывал свой хоботок то с одной, то с другой стороны, но стих не протыкался. Внутри стиха кто-то находился, и он пел песню «Ой, мороз, мороз». Это был крестьянин, который торжествовал и на дровнях обновлял снежную дорогу. Дмитрий Быков мешал ему обновлять дорогу своим хоботком. Наконец крестьянин выскочил из стиха и огрел Дмитрия Быкова оглоблей. Тот притих. А крестьянином был писатель Проханов, который не пропускал случая запрячь в дровни лошадку и обновить путь, потому что он был землепроходец и полярник и обычно ездил по снегу. Но лошадка вся изъездилась, и крестьянин, он же писатель Проханов, был ею очень недоволен. А писатель Проханов любил торжествовать, потому что он был крестьянин и за всем наблюдал. Он заметил, что Дмитрий Быков, которого он огрел оглоблей, принюхивается к снегу, как будто чует снег и как будто он –лошадка. Писатель Проханов отпряг свою лошадку, запряг в оглобли Дмитрия Быкова и стал понукать его ехать и обновлять след.

Дмитрий Быков уже несколько дней не ел стихов и ослабел. Он не мог тронуть дровни с места и только ёкал селезёнкой. Тогда писатель Проханов, он же крестьянин, он же полярник, решил сделать упряжку и впрячь в свои дровни ездовых собак. Но собак поблизости не было, а были ведущие радиостанции «Эхос Мундис» Ольга Бычкова, Ольга Журавлёва, Оксана Чиж, Ксения Ларина, Майя Пешкова, Нателла Болтянская, Наргиз Асадова и Евгения Марковна Альбац. Писатель их всех запряг, а Дмитрия Быкова сделал вожаком. И они понеслись. Писатель Проханов, он же полярник, он же крестьянин, любил народные приметы и стал их записывать.

Он заметил, что если Ольга Бычкова отказывалась от корма, то это к обильным покосам. Если Ольга Журавлёва переставала ночью выть на луну, то это означало хороший урожай льна. Если Ксения Ларина отгрызала у стульев ножки – это было к паводку. Если у Майи Пешковой начинал выпадать волос, и у неё происходила ранняя линька, это значило, что будет падёж скота. А если на дороге встречалась Евгения Марковна Альбац с пустым ведром, это означало– быть войне. Так они ездили, обновляли путь, и писатель Проханов торжествовал и записывал народные приметы. А когда он стал наблюдать за Дмитрием Быковым, чтобы записать и его приметы, ничего не получилось. Когда Дмитрий Быков начинал охоту за сусликами, и все думали, что это к прекращению гражданской розни, случались волнения. А когда Дмитрий Быков сыпал размоченное зерно на голову Евгения Ясина, все думали, что это приведёт к смене власти. Но власть не менялась. Тогда писатель Проханов больше не стал записывать за Дмитрием Быковым приметы и отдал его в прогноз погоды.

А между тем Ксения Ларина перестала отгрызать у стульев ножки. Это означало, что Станислав Александрович Белковский надумал жениться. И действительно, выяснилось, что Станислав Александрович Белковский оставил свою прежнюю жену, красивую деревенскую женщину, однако без хорошей родословной. Взял он себе в жёны невесту из рода Белосельских-Белозерских, которую полюбил безумно и,ещё будучи женихом, ради неё проиграл в карты три состояния.

Он отправился со своей новой женой в свадебное путешествие в Венецию, потому что очень любил Венецию. Он принимал у себя в доме венецианских дожей, дружил с Микеланджело, ночами встречался с папским нунцием. Днём, вместе со своей женой, кормил голубей у Собора Святого Марка. Покормив голубей, он решил вместе со своей молодой женой совершить путешествие по большому каналу. Гондола была длинная, красивая. Гондольер был в шляпе, закутан в плащ, он повёз молодых по большому каналу, орудуя веслом и распевая неаполитанскую песню. Когда они заплыли на середину большого канала, гондольер оглянулся, и Станислав Александрович Белковский узнал в нём писателя Проханова.

Гондольер стал укорять Станислава Александровича Белковского, что тот бросил простую деревенскую простолюдинку и взял себе жену из аристократического рода, а это означало вероломство. Станислав Александрович Белковский начал оправдываться и говорить, что простая деревенская женщина и новая его жена из рода Белосельских-Белозерских – это одно и то же лицо, просто деревенской жене сделали макияж. Писатель Проханов поверил Станиславу Александровичу Белковскому и перестал его укорять. В это время по большому каналу плыл табун лошадей. Впереди плыла Евгения Марковна Альбац, аза ней квадрига: Ольга Бычкова, Ольга Журавлёва, Оксана Чиж и НателлаБолтянская. Дальше плыли остальные: Ксения Ларина, Наргиз Асадова и Майя Пешкова. Все они уплывали вдаль. Писатель Проханов увидел их и сказал Белковскому: «Видишь, мои собаки плывут». Но Станислав Александрович Белковский деликатно заметил, что это не собаки, а лошади.

На спине у Евгении Марковны Альбац сидел поэт Дмитрий Быков. Он уплывал из Европы в Америку на спине Евгении Марковны Альбац, и это называлось «похищение Европы».

Писатель Проханов, он же крестьянин, он же гондольер, он же полярник, приказал плывущим лошадям поворачиваться и следовать за гондолой.

Он стал наблюдать за приметами. У Майи Пешковой стала расти грудь, а это означало конец капустного сезона. Наргиз Асадова перестала есть жмых, а это значило, что минские соглашения зашли в тупик. Евгения Марковна Альбац норовисто сбросила со своей спины Дмитрия Быкова, и тот упал в канал. Это значило, что скоро у Дмитрия Быкова будут стихи. Писатель Проханов выловил Дмитрия Быкова из канала и взял в гондолу. Все они плыли по большому каналу: писатель Проханов, он же гондольер и крестьянин, Станислав Александрович Белковский со своей новой женой, которая была старой, и Дмитрий Быков, который в это время сочинял слова для новой неаполитанской песни. Следом за ними плыл табун, который раньше был собачьей упряжкой. Все они плыли мимо венецианских дворцов, распевая неаполитанскую песню, для которой Дмитрий Быков написал слова: «Нас вырастил Сталин на верность народу, на труд и на подвиг он нас воспитал».

Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 18 мая 2017 > № 2484145 Александр Проханов


Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 11 мая 2017 > № 2485485 Александр Проханов

Скотина тупая

в общении Ольги Бычковой и Михаила Веллера, которое порой далеко их заводило, им не хватало посредников

Александр Проханов

На атаку своей страницы в Фейсбуке, что Александр Проханов считает составной частью информационно-идеологической войны против России и Русского мира, писатель и главный редактор "Завтра" отвечает новым циклом под условным названием "Покайтесь, ехидны!".

Ольга Бычкова была из хорошей семьи. Когда кто-нибудь в её присутствии говорил "скотина тупая", она морщилась и на время прекращала общение. Её и Михаила Веллера связывали нежные отношения: оба гоняли голубей, разводили морских свинок и искали дружбы с Марин Ле Пен. Причиной, почему оба любили Марин Ле Пен, была старинная французская легенда, согласно которой Марин Ле Пен вела свою родословную от Жанны Д’Арк, за что к ней очень привязался Жорж Помпиду, и оба вынашивали идею восстановления во Франции монархии.

Жорж Помпиду страстно любил лошадей. Это он вывел уникальную породу, которую называли "лошадь Пржевальского", но в справочниках она значилась как "лошадь Жоржа Помпиду". Впервые Жорж Помпиду услышал выражение "скотина тупая" в момент, когда он и Михаил Веллер, оба кавалергарды, мчались в атаку, и под Михаилом Веллером споткнулась лошадь, а тот в сердцах назвал её "скотина тупая". Жорж Помпиду и Михаил Веллер были однополчане. Они участвовали во всех мировых войнах. Причём то на одной, то на другой стороне, и объясняли это тем, что набирают опыт.

Михаил Веллер, как и Жорж Помпиду, был естествоиспытатель. Но если Жорж Помпиду экспериментировал на лошадях, то Веллер занимался крупным рогатым скотом. Он обучал скотину правильному русскому языку, для чего читал ей стихи Дмитрия Быкова в испанском переводе. Когда коровы и быки не понимали его, он сердился и называл их "скотина тупая".

В общении Ольги Бычковой и Михаила Веллера, которое порой далеко их заводило, им не хватало посредников. Эти посредники не замедлили явиться с самой неожиданной стороны — они явились с Петроградской стороны. Это были Ольга Журавлёва, Оксана Чиж, Наргиз Асадова, Майя Пешкова, Ксения Ларина, Ирина Воробьёва, Евгения Марковна Альбац, а также Юрий Кобаладзе, Алексей Алексеевич Венедиктов. Среди них находился также Жорж Помпиду. Он являлся в Петербург инкогнито и рядился под известную петербургскую звезду Александра Глебовича Невзорофа. Жорж Помпиду, как и Александр Глебович Невзороф, слегка прихрамывал: на его правой ноге не хватало двух пальцев. Нос провалился, что затрудняло дыхание, поэтому он ходил с кислородной подушкой на спине, называя её "мадам". Черепа, которые украшали перстни Александра Глебовича Невзорофа, были настоящие и принадлежали сотрудникам радиостанции "Эхос Мундис". Невзороф научился извлекать черепа из голов, не нарушая кожный покров. Собирая коллекцию черепов сотрудников "Эхос Мундис", он одновременно собирал коллекцию их высушенных кожных покровов. Ольга Бычкова не любила кожные покровы, содранные с голов сотрудниц "Эхос Мундис". И, забывая, что Александр Глебович Невзороф — это Жорж Помпиду, нередко бормотала ему вслед: "Скотина тупая".

В то лето было много игр и празднеств. В небо запускали салюты. В Неве плавали разукрашенные галеры. Дамы носили кринолины, а кавалеры — плюмажи. В массовом заплыве через Неву первыми оказались Майя Пешкова и Кобаладзе. Выйдя из вод, они удалились по улице Марата в направлении гостиницы "Гельвеция". В это время в гостинице "Гельвеция" проживали гости из Бенилюкса, не видевшие разницы между бефстрогановами и Нателлой Болтянской. Отчего пылкий Юнис не выдерживал и называл их "скотина тупая".

Дмитрий Быков, приезжая в Петербург, жил в коридоре гостиницы "Гельвеция" и принимал укоризны Юниса на свой адрес. И это его так обижало, что в конце концов он стал седым. Станислав Александрович Белковский, ночью бродя по коридорам "Гельвеции", видя под ногами белое мелькающее пятно, принимал Дмитрия Быкова за зайца. И в сердцах назвал безобидное животное "скотина тупая".

Для Дмитрия Быкова было только одно утешение: чесать своей задней ногой правое ухо, где обнаруживалось маленькое отверстие, что послужило началом образования у него жабр.

Алексей Алексеевич Венедиктов по своей натуре был плантатор. Он общался со своими сотрудниками как рабовладелец и работорговец: он продавал их на невольничьем рынке, а потом выкупал обратно, играя на разнице курсов. Наргиз Асадова, если её продавали богатому шейху Саудовской Аравии, всегда прибегала обратно и тёрлась ушами о ногу Алексея Алексеевича Венедиктова. Майя Пешкова, напротив, будучи проданной в Эмираты, легко приживалась, привязывалась всей душой к новому господину, и её приходилось изгонять из Эмиратов в Петербург палками. Оксана Чиж, проданная в рабство, пребывала в прострации и первое время ничего не клевала. Когда её силой усаживали на яйцо, чтобы она его высиживала, она упрямилась и заявляла: "Чижи в неволе не размножаются". На что новый владелец сердился на Оксану Чиж и называл её "скотина тупая".

Ксения Ларина доводила нового хозяина до чесотки. Он начинал чесаться и расчёсывал себя до костей. В конце концов он догадывался о причине своего недуга, заколачивал Ксению Ларину в ящик с надписью "Карго" и морем отправлял в Петербург с просьбой по дороге не кантовать, потому что груз предназначался для петербургского зоопарка.

Евгению Марковну Альбац никто не покупал, поэтому Алексей Алексеевич Венедиктов сдавал её в аренду.

Жорж Помпиду, он же Александр Глебович Невзороф, Ольга Бычкова и Веллер любили посещать зоопарк, наблюдая, как происходят роды у слонов. Ольга Бычкова, воспитанная в целомудрии и неведении, не знала, как размножаются слоны. Она думала, что слониха сначала мечет икру, слон плывёт на нерестилище и там оплодотворяет икру. Ольга Бычкова пыталась загнать слониху в воду, а когда та не шла, кричала на неё: "Скотина тупая!"

То же самое она говорила в адрес слона, который начинал лезть на слониху, а потом срывался с неё и ломал себе ногу. Михаил Веллер укорял свою подругу Ольгу Бычкову и говорил: "Скотина тупая — это сквернословие. И найдите для слона иное определение". Но та настаивала на своём.

Алексей Алексеевич Венедиктов, торгуя своими сотрудницами, разорился, потому что покупать их приходилось за большие деньги, чем те, за которые он их продавал. Чтобы скомпенсировать убытки, он решил заняться продажей своих собственных волос. В это время на мировом рынке цены на шерсть резко подскочили, а скорость, с которой росли волосы у Алексея Алексеевича Венедиктова, превосходила скорость роста африканского бамбука. Алексей Алексеевич Венедиктов брился наголо, сметал волосы в мешок, продавал их, а лысую голову натирал лыжной мазью и наутро уже весь зарастал.

Однажды Ольга Журавлёва решила над ним подшутить. Когда Алексей Алексеевич Венедиктов спал, а волосы у него уже были длинные, Ольга Журавлёва, не срезая волос с головы, сваляла из них валенок. Валенок получился отменный. Юрий Кобаладзе, который иногда заглядывал в опочивальню Алексея Алексеевича Венедиктова, увидел валенок, сунул в него ногу и пошёл гулять по Невскому проспекту. Встречные люди на него оглядывались, и он принимал это на счёт своей красоты. Когда же услышал, что кто-то из его валенка, обращаясь к нему, называет его "скотина тупая", то был весьма раздосадован. Он обратился в Фонтанку.ру, чтобы там провели расследование. Журналисты Фонтанки.ру провели расследование и написали по этому поводу сразу две статьи. Первая статья называлась "Юрий Кобаладзе", а вторая — "Скотина тупая". Итоги расследования стали достоянием широкой общественности, и об этом заговорили в кулуарах.

Марин Ле Пен, которая приезжала в Петербург в январе, купалась в канале Грибоедова, потому что была моржом. Она ныряла с набережной, но никак не могла попасть в прорубь и ударялась головой о лёд. В сердцах она восклицала: "Скотина тупая!", хотя и не знала, что это значит. С этими же словами она обращалась к Ольге Быковой, думая, что таким образом в России говорят друг другу комплименты. На это Ольга Бычкова тонко улыбалась и красила себе брови.

Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 11 мая 2017 > № 2485485 Александр Проханов


Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 4 мая 2017 > № 2485461 Александр Проханов

Луновер

Дмитрий Быков почувствовал, что в нём поселились демоны

Александр Проханов

На атаку своей страницы в Фейсбуке, что Александр Проханов считает составной частью информационно-идеологической войны против России и Русского мира, писатель и главный редактор "Завтра" отвечает новым циклом под условным названием "Покайтесь, ехидны!".

Дмитрий Быков почувствовал, что в нём поселились демоны. Они ворочались, грызли его изнутри, а он грыз железо. Он хотел избавиться от демонов: принимал слабительное, тужился. Демоны из него не выходили. Он стал искать священника, чтобы тот его отчитал и изгнал бесов. Он нашёл священника. Его звали Александр Архангельский, он хорошо отчитывал. Он привёз Дмитрия Быкова в ночную церковь и стал его отчитывать. Из Дмитрия Быкова со страшным криком и зубовным скрежетом выскочил Станислав Александрович Белковский и тоже стал грызть железо. Священник Александр Архангельский стал и его отчитывать. Из Белковского со скрежетом зубовным выскочил Глеб Павловский, но и он стал грызть железо. Тогда Александр Архангельский стал и его отчитывать, и из Павловского со скрежетом зубовным выскочил Радзиховский и стал грызть железо. Священник Александр Архангельский стал отчитывать и его, и из Радзиховского с криком и зубовным скрежетом вылез Александр Архангельский. Александр Архангельский не грыз железо, он посмотрел на священника Александра Архангельского и сказал: "Ступай". И тот удалился.

Александр Архангельский впрыгнул в Радзиховского, Радзиховский впрыгнул в Павловского, Павловский впрыгнул в Белковского, а Белковский впрыгнул назад в Дмитрия Быкова. И Дмитрий Быков остался с демонами.

Дмитрию Быкову пришла на память фраза, которую он где-то слышал: "Мы живём, под собою не чуя страны".

Он понял, что живёт, не чуя под собой страны. И решил отправиться в странствие, чтобы почуять страну. Он решил изучить Россию, решил измерить её вдоль и поперёк. Взял аршин и пошёл мерить Россию. Сначала, переставляя аршин, он мерил Россию в километрах, потом стал мерить её в верстах, а потом стал мерить в милях. Когда он захотел подсчитать, какой длины Россия, то совершенно запутался. Тогда ему в голову пришла другая фраза, которую он где-то слышал: "Умом Россию не понять, аршином общим не измерить: у ней особенная стать — в Россию можно только верить".

Дмитрий Быков решил поверить в Россию. А для этого он должен был найти веру. Он отправился в странствие, чтобы обрести веру. Он отбросил аршин и пошёл. Пришёл в одно поселение, которое показалось ему очень чистым: были чистые улицы, дома, заборы, чистые люди, коровы и собаки. Он узнал, что здесь жили сталинисты. Они сказали, что Иосиф Виссарионович Сталин был очень чистоплотный человек, он часто устраивал чистки. Сталинисты набросились на Дмитрия Быкова и стали его чистить. Они его чистили, чистили. Наконец, Дмитрий Быков вырвался от них и ушёл, так и не обретя здесь веры.

Потом он подошёл к селению, в котором жили ленинцы. В это время ленинцы находились в подполье, и они посадили Дмитрия Быкова в подпол. Дали ему печатный станок, чтобы он печатал листовки, и это называлось подпольная типография. Он немного попечатал листовки, но потом ему в подполе стало холодно и сыро, и он выбрался из подполья и ушёл, так и не обретя здесь веру.

Потом пришёл ещё в одно селение, и на околице селения встретил его человек ужасный видом: у него были зелёные волосы, он был весь в перьях, на ногах были железные когти, а в руках он держал двух мёртвых петухов. Человек сказал Дмитрию Быкову, что в этом селении живут свидетели Иеговы, а он сам является Иеговой. И спросил, не хочет ли Дмитрий Быков о нём свидетельствовать? Дмитрий Быков испугался ужасного вида человека и отошёл, так и не обретя здесь веры.

Он пришёл ещё в одно селение, где жили люди, которые всё время чмокали. Они что-то хотели сказать Дмитрию Быкову, но вместо этого чмокали и чмокали, и он подумал, что они приняли его за чмо. А на деле в этом селении жили гайдаровцы. И здесь он не обрёл веры и отошёл.

И вот, наконец, он пришёл в селение, где было много женщин. Они были в коротких юбках, на груди у них были большие вырезы. И все были ярко накрашены. Их всех звали Верами. Это были ведущие радиостанции "Эхос Мундис": Ольга Бычкова, Ольга Журавлёва, Ксения Ларина, Наргиз Асадова, Ирина Воробьёва, Майя Пешкова. Все они были Верами. Они любили гостей и, как правило, по очереди принимали к себе гостя, но иногда, если гость останавливался в каком-нибудь соседнем поселении, они работали на выезд. Дмитрий Быков среди этих Вер увидел одну Веру — Оксану Чиж, которая была маленькой Верой. И они поженились. Поженившись, решили основать поселение общества любителей русской словесности, потому что Дмитрий Быков, наконец, обрёл Веру и решил заниматься русской словесностью. В это общество он принял всех Вер, а также Юрия Кобаладзе, Гусмана и Алексея Алексеевича Венедиктова. Вскоре подошёл и Александр Глебович Невзороф. Когда общество любителей русской словесности было организовано и собралось, из Дмитрия Быкова с радостными возгласами выскочили все его демоны. Они кричали: "Наконец-то мы среди своих! Здесь собрались наши".

И общество любителей русской словесности стало движением "Наши".

К движению "Наши" примкнул также депутат Милонов и лидер ЛДПР Жириновский. На первом заседании, которое вёл Дмитрий Быков, решили обсудить книгу писателя Проханова "Русский камень". Главы из книги зачитывал сам Дмитрий Быков. Все сидели вокруг него на земле, а он при свете костра читал "Русский камень". Он читал главу из книги, в которой рассказывалось, как Дмитрий Быков попал на Луну, решил измерить её, ходил с аршином по Луне и там тоже обрёл веру, за что получил прозвище Луновер.

Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 4 мая 2017 > № 2485461 Александр Проханов


Россия. США > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 4 апреля 2017 > № 2126760 Александр Проханов

 Поэт, политик, вития

Евтушенко повторял все акценты, все синусоиды советской идеологии разных периодов

Александр Проханов

Умер Евгений Евтушенко. Умер в Америке, уходил в страданиях ужасных, но прожил долгую блистательную жизнь. Жизнь поэта, политика, витии. На протяжении всей своей писательской деятельности он всё время находился в круге света, среди прожекторов, аплодисментов, обожателей, в литературных и политических схватках, поездках, путешествиях. Был кумиром и в Советском Союзе, и на Западе.

Говорить о том, что он был антисоветчиком – неверно и очень приблизительно. Он был абсолютно советским поэтом, повторяя все акценты, все синусоиды советской идеологии разных периодов. Мальчиком, зелёным юношей он писал хвалебные стихи Сталину. Затем его подъём, его всплеск был связан с хрущевской «оттепелью», когда расцвела полная гроздь талантливых, ярких молодых поэтов, которые заявили о себе, начав воспевать ленинский период — тот период, который, по словам Хрущёва, был перечёркнут сталинизмом и к возвращению в который призывал Хрущёв в своём знаменитом докладе на ХХ Съезде. Евтушенко тоже был ленинцем, он был среди тех, кто воспевал «комиссаров в пыльных шлема». Затем, когда наступили более жёсткие застойные брежневские времена, он, хоть и начал некую фронду с официальными властями, но Кремль его обожал и посылал во все нужные для себя точки мира. Евтушенко не вылезал из-за границы, из Франции, из Америки, из Италии. Он был неофициальным послом Кремля на Западе, своим примером показывая и доказывая, что СССР – это вовсе не страшный тоталитарный ГУЛАГ. В каком-то смысле именно он, Евтушенко, олицетворял собой весь Советский Союз.

В нём было очень много революционного. Он обожал революцию, он обожал бурю, взрывы, всплески. Поэтому пел кубинскую революцию, пел революцию в Чили. А потом, когда у советского строя наступили мрачные времена, когда в официальной советской идеологии стали доминировать упаднические, саморазрушительные тенденции «перестройки», он тоже был в этом строю, и его стихи о наследниках Сталина стали проклятием, которым он заклеймил своё прошлое. В 1991 году он возглавил движение тех советских писателей, которые противодействовали ГКЧП, он был в авангарде разрушения всего советского литературно-идеологического наследия. Но потом, когда, казалось бы, он и близкие ему силы и люди победили, когда на дворе торжествовали «демократы», когда в «новой России» и её литературе он стал занимать очень видное место, с ним произошла странная, загадочная перемена — Евтушенко просто уехал из страны, ушёл, исчез. И уехал не куда-нибудь в Нью-Йорк или Лондон, на Монмартр или в Римский литературный клуб. Он уехал в американскую глушь, в Оклахому, в абсолютную провинцию, и там жил, преподавал чужакам русскую литературу и там же скончался в тяжелейших муках. В этом — загадка Евтушенко. Каждый может по-своему отгадывать её. Кто-то говорит, что он уехал зарабатывать деньги, кто-то говорит, что он поддался увещеваниям своей четвертой жены. Но мне кажется, что он был страшно разочарован тем, что вместо блистательного нового государства- носителя новой великой культуры, после 1991 года здесь, в России, наступила тьма, затмение, бескультурье. И возобладала не идеальная революция, не герои, не сподвижники, а возобладал коммерсант, киллер, банкир, человек денег, приземлённая абсолютно бездуховная тварь, с которой он не мог примириться.

Поэтому вечная память тебе, Евгений Александрович! Царствие тебе Небесное, куда, я думаю, что ты хоть и не без труда, но попадёшь.

Россия. США > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 4 апреля 2017 > № 2126760 Александр Проханов


Россия. Украина > СМИ, ИТ. Армия, полиция > zavtra.ru, 19 февраля 2017 > № 2079673 Александр Проханов

 Русская литература встаёт из гроба

какой дьявольский визг и вой подняли либералы, узнав о поступке Прилепина

Александр Проханов

Захар Прилепин уехал воевать на Донбасс, стал заместителем командира батальона, надел мундир с погонами майора. Уехал туда, где недавно был взорван его друг Моторола. Где был растерзан на куски героический Гиви. Где день и ночь грохочут украинские установки залпового огня, сметая посёлки, испепеляя людей. Сейчас он там, где дымятся камни и раскалённая докрасна арматура. Он поехал воевать на свою вторую войну. В Чечне он не раз менял расстрелянные рожки автомата на новые, плюхался с разбега на броню БТРа, стоял на блокпостах под пулями и привёз домой в своём запылённом ранце великолепную русскую прозу.

Прилепин поехал воевать на Донбасс за русское дело, охваченный всё тем же таинственным вихрем, который увлёк туда тысячи добровольцев от Владивостока до Смоленска, от Вашингтона до Марселя. Так когда-то под музыку «Прощание славянки» двигались русские добровольцы на линию огня под Плевну и Шипку. Так летели в Испанию под фашистские бомбы люди всех континентов, сражаясь за правду, красоту, мечту, за великую иллюзию о справедливом божественном мире. Среди них из России – Кольцов, написавший свой «Испанский дневник». Из Америки – Хемингуэй на звук великого трагического колокола. Прилепин - в их череде, один из них, один из прекрасных и бесподобных.

Русский писатель никогда не сидел на печи, когда войска государства шли в свои великие, прекрасные и горькие походы. «Слово о полку Игореве» было написано древним русским воином, с которого, быть может, и началась русская литература. Граф Лев Толстой воевал на Кавказе, написал своих бесподобных «Казаков» и «Хаджи-Мурата», а в Севастополе на флэшах свои «Севастопольские рассказы». И Господь чудом сберёг его от пуль и подарил нам великого художника и мыслителя.

Художник Верещагин шёл с войсками Скобелева через Усть-Урт, умирая от жажды, где каждый колодец был отравлен, и полки редели от налётов врага и солнечных ударов. Какое счастье для русского писателя идти с войсками страны в её самые острые и горькие великие периоды! Как велик «певец во стане русских воинов»! Как велик художник Верещагин, отплывший на броненосце «Петропавловск» вместе с адмиралом Макаровым в своё последнее плавание, погибший со всем экипажем на японских минах!

Русский писатель в солдатском и офицерском мундире, будь то Бондарев или Воробьёв, были не просто воины. Они принесли с фронтов не только раны, но и великие свидетельства.

Прилепин отправился воевать, заступая на место своих погибших товарищей. Но он поехал и за книгой. Мастер, восхитительный прозаик, зоркий стилист, он теперь - среди своих героев, героев своей будущей книги. Как я завидую ему, что он может стоять на блокпостах с этими чудесными, обросшими щетиной людьми, бросаться при первых залпах в окопы, занимая место у пулемёта! Завидую тому, как остро смотрит ему в глаза заснеженная, с рыжей стернёй, степь, где чернеют сгоревшие украинские танки. Ноздри его трепещут, вдыхая вольный ветер донских степей. А ночью, снявшись с поста, он может выпить рюмку водки за победу русского дела, за Новороссию.

Донбасс, русское восстание в Донецке и Луганске - это эпос ХХI века. Это схватка идей, чудовищный узел, в который затянут мир. Этот узел придётся вновь развязывать России. И Прилепин - из тех, кто его станет развязывать. А нет, так разрубит.

Прилепин - на Донбассе среди воюющих частей, а это значит, что русская литература встаёт из гроба, куда её уложили мерзкие победители девяносто первого года, полагая, что этот год завершает русскую историю, а вместе с ней и русскую литературу.

Но нет конца истории, нет конца русской литературе. Она прорвалась из-под каменных плит, куда её затолкали либеральные победители. Они натянули целлофановые мешки на головы всех русских писателей, шельмовали их, называли фашистами, отказывали в публикациях, замалчивали, хохотали над всеми святынями, над идеальной русской мыслью и русской душой. Предлагали вместо Литературы Откровения литературу низменных страстей, сардонического сатанинского хохота, литературу синюшней болотной гнили и распада, литературу смерти.

Но русская литература разодрала покровы савана, в который её обмотали, и пошла воевать на Донбасс. И вслед за Прилепиным поднимутся молодые писатели-пехотинцы, писатели-офицеры, писатели-генералы и двинутся в прорыв.

Какой дьявольский визг и вой подняли либералы, узнав о поступке Прилепина! Сколько ненависти, смрада, сколько гнилых зубов хотело бы впиться в его плоть! Сколько лучей смерти тянутся ему вслед! Так было и с теми писателями, которые шли с войсками в афганский поход. Так было с теми, кто воевал на чеченских войнах: в лицо им стреляли враги, в спину им били либеральные кинескопы, а теперь - пропитанные ядом странички фейсбука. Все черви, скарабеи, жучки-трупоеды, мерзкие долгоносики и зловонные зелёные мухи – все они мчатся вслед Прилепину, норовят укусить и ужалить.

Молюсь за тебя, Захар, прорывая своей любовью и восхищением тот кокон тьмы, в который они хотят тебя поместить. Усмиряю их крестным знамением, от которого они разбегутся и вновь попрячутся в смердящую могильную плоть. Бейся на передовой под Донецком и Луганском! Бейся у Дебальцево! Набирай впечатлений для своей будущей великой книги. А я, покуда есть силы сражаться, прикрою тебя со спины.

Люди русские, смотрите на великое чудо - одно из наших вечных воскресительных русских чудес: русская литература встаёт из гроба.

Россия. Украина > СМИ, ИТ. Армия, полиция > zavtra.ru, 19 февраля 2017 > № 2079673 Александр Проханов


Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 25 ноября 2016 > № 1985615 Александр Проханов

 Слово о Животове

бунтарь, богатырь, победитель

Александр Проханов

Геннадий Васильевич Животов — пожалуй, не художник, и работы его — не рисунки, не граффити, не гравюры. Его работы — наскальные изображения. Каждую неделю в урочный час Геннадий Животов поднимается на скалу и своим кресалом высекает на этой скале очередной сюжет. Может быть, издалека это действительно похоже на охоту дикарей на мамонтов или ритуальные пляски. Это черно-белый, мощный сюжет. Когда исчезнут в мире все газеты, все компьютерные устройства, будут испепелены все города, зарастут все дороги, останется эта гигантская скала, скала русского времени, и на этой скале от самой вершины до пят будут нанесены животовские наскальные изображения.

Животов — охотник за временем. Он сторожит это время. Когда в течение недели его не видно, кажется, что он где-то притаился, и чего-то выжидает. Словно он спрятался в какой-то норе или замаскировался, накрыл себя маскхалатом или надел себе на голову ком сена, цветов или веток. И вдруг через неделю он неожиданно выскакивает и набрасывается на это прошедшее время. Оно пищит, визжит, хочет ускользнуть от него. Животов жестко сжимает его в своих руках, душит его и в таком застывшем, остановившемся и покоренном виде вносит в свои рисунки. Так Животов, неумолимо двигаясь вперед, раскладывает на кванты время сегодняшнего русского мира. Если сложить все его работы, все его картины, то могут исчезнуть швы, и протянется огромная лента — лента русских хроник, лента современных русских событий.

Но, может быть, не Животов охотится за временем, и не Животов наполняет свои рисунки персонажами наших сегодняшних схваток, битв, радений, уродливых пиров, возвышенных подвигов? Может, не он охотится за временем, а время охотится за ним?! Оно поднимает его каждый раз с постели и толкает к этой горе. И он рисует и пишет свой очередной сюжет, и только потом из этого сюжета его персонажи выходят в мир и создают галерею своих потрясающих по выразительности, уродливых или прекрасных ликов.

Животов — человек двух эпох. Ему досталась Советская эра. Он выпил эту чашу красного советского вина и на всю жизнь опьянел от этой чаши. Когда случилась беда, и рухнула Красная Империя, когда все Красные духи-ангелы улетели с Земли, и все защитники и часовые Красной страны вдруг куда-то канули, остался Животов. И он поднял восстание.

Животов — это восставший художник. Животов — это человек, который поднял бунт против случившейся великой трагедии, и такое ощущение, что он, бунтарь, один отражает всю эту обрушившуюся на Советскую страну беду, всю эту страшную нечисть, все это колдовское сонмище. Он сражается с ними, как сражался древний витязь, никогда не погружая свой меч в ножны.

В животовских работах зафиксированы редкие в русской истории, быть может, однажды появившиеся в ней чудовища, вышедшие из преисподней русской жизни. Они вдруг вылезли и овладели страной, русской историей после 91-го года. И было их несметное множество. И Животов входил в их струящееся, кипящее, скользящее, чешуйчатое множество, ставил свой треножник среди них и рисовал их портреты: их страшные окровавленные губы, их резцы, в которых еще сохранились остатки живой советской плоти, их выпученные, окровавленные глаза, их дышащие ненасытные ноздри. Этих людей было множество, и все они достойны того, чтобы их поместить в огромные банки с формалином и выставить в кунсткамере. Животовская графика и есть та кунсткамера, куда он заключил этих кишечнополостных, хвостатых, драконовидных существ, которые на протяжении множества лет терзали нашу Родину.

Эта схватка, которая казалась вначале безнадежной, принесла свои плоды. Эти чудища стали постепенно отступать. Они отступали туда, откуда вышли — в русскую преисподнюю. И Животов неутомимо преследовал их, продолжал загонять в их подземелья. И эти его колоссальные усилия делают его человеком эпическим и героическим.

Животов — это богатырь современной русской культуры, современной русской живописи. И вряд ли кого-нибудь можно поставить с ним рядом, из тех очень возвышенных и прекрасных русских художников, которые вдруг обомлели перед картиной этого чудовищного разорения. И чтобы спастись, либо совсем замкнулись в своих мастерских, либо продолжали в это страшное, грозное время писать натюрморты, холмики с удаленными церквушками или идиллические пейзажи.

Животов писал баррикады 93-го года. Животов писал кошмарный конец Красной Империи в августе 91-го. Животов писал две чудовищные Чеченские войны. Животов писал все сражения, которые разгорались на Кавказе или в Приднестровье. В его работах восхитительные лица героев — наших современников. Животов писал портреты Квачкова и Макашова. Животов писал портреты Караджича и Милошевича. И Животов неутомимо, с какой-то угрюмой жестокостью писал главных чудовищ нашего времени — Горбачева и Ельцина, которые утратили в его работах человеческий образ и человеческое значение, и превратились в символы огромной русской и вселенской беды.

Животов — художник, прикованный к своей работе. Животов — жрец, который хранит священный огонь Советской эры, русской красоты и величия. Животов работает здесь, на земле, в мастерской. Но такое ощущение, что главные работы и схватки, которые потом выливаются в его изображения, происходят на небесах. Там идет сражение духов света и духов тьмы, там идет вековечный и нескончаемый бой рая и ада. И осколки этой битвы, брызги, крики, вопли, слезы и проливавшаяся там, на небесах, кровь, падает на мольберт Геннадия Васильевича Животова и застывает в его произведениях, в его рисунках.

Главное, что движет Животовым, — это идея Победы. Конечно, и идея Победы 1945 года, которая стала воплощением всей Советской эры, и идея Победы, которая ждет нас впереди, которая неизбежно наступит, — Великой Русской Победы. Глядя на работы Животова, видишь, что Победа эта уже наступила. Он знает о ней больше, чем каждый из нас. Он знает, что она есть, он знает, что Победа воссияла своей лучезарной звездой, звездой пленительного счастья, и он улавливает эти лучи, эту звезду из сумерек будущего.

Животов — победитель. И среди победителей в этой кромешной битве света и тьмы, неба и преисподней, среди этих победителей имя Геннадия Васильевича Животова займет одно из самых первых и почётных мест.

Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 25 ноября 2016 > № 1985615 Александр Проханов


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 13 октября 2016 > № 1930268 Александр Проханов

 Где ты, великий зодчий?

памятником, знаменующим новую эру, может стать монумент воссоединения с Крымом.

Александр Проханов

Русское государство, взрастая столетиями, наращивало свою великолепную крону, распускало ввысь и вширь свои ветви, и каждый свой взлёт оно отмечает великолепными распускающимися на древе цветами. Это памятники, дающие наименование эпохам, знаменующие победы, переселения, творения великих художников, философов, деяния полководцев и государственных мужей. Время проходит, и лица этих людей забываются, умолкают их голоса. Но остаются памятники — эти каменные цветы истории.

Первое русское государство, первая империя — Киевско-Новгородская Русь — запечатлела себя в двух великих архитектурных шедеврах: Софии Киевской и Софии Новгородской. Две эти белокаменные Софии перекликаются, протягивают друг другу руки через великие пространства от Волхова до Днепра, несут в себе солнечный образ народившегося русского чуда — первого государства российского.

Вторая империя — Московское царство, простёршее свою длань до Тихого океана, — запечатлелось в дивном храме Василия Блаженного, что на Красной площади. Государство Ивана Грозного утвердило себя на пространстве десяти часовых поясов, одолело врагов, соединило Россию в незыблемый монолит и отразило свой триумф в небывалом храме, в котором просиял образ русского рая — огромная клумба райских цветов, небесная, немеркнущая красота, что жила в сердцах созидателей великого царства.

Третья империя — романовская, петербургская — воздвигла памятником себе небывалый город на берегах Невы, краше которого нет ничего на земле. Город дворцов и храмов, студёных вод и негаснущих зорь. Петровский век в этом граде — это Медный всадник, простирающий руку в безбрежную даль, в русскую бесконечность, куда стремится Россия. Александрийский век — век Кутузова и Пушкина, век белоснежных колоннад и ослепительных проспектов, запечатлён в Исаакиевском соборе, сопернике соборов Святого Петра и Святого Павла. Исаакий сияет среди лесов и болот своим золотым куполом, словно над русской землёй пролетела вещая птица и отложила золотое яйцо. И последний, завершающий империю, Кронштадский собор, освящённый в романовское 300-летие, похожий на громадную гору со сверкающим белым ледником, в котором искрится негасимое злато. Этот собор был поставлен на краю исторической бездны, куда обвалилась Россия и канула в подвале дома Ипатьева.

Четвёртая империя — красная, сталинская, взлёт советского возрождения. В грохоте тысяч заводов, в рокоте тракторов, в победоносном марше спортивных и военных колонн молодое государство Советов называло себя весной человечества. Памятник ему — мухинская стальная скульптура "Рабочий и колхозница": прекрасные, как ангелы, несущие в мир благую весть. Шедевр, которому нет равных среди великих изваяний и памятников.

Чудовищная война с её кромешными жертвами, с великим стоицизмом, со священной победой, перед которой меркнут другие победы мира. Памятниками этой победе служат три священных горы: Мамаев Курган в Сталинграде, Саур-Могила в Донбассе, Сапун-гора в Севастополе. Три горы, политые кровью, набитые сталью, гудящие стонами и молитвами умирающих, — эти три победных горы как три великих храма под открытым небом, которыми красная империя Сталина демонстрирует своё вселенское торжество.

Эпоха перестройки — великого разорения и упадка, измельчания мысли, извращения чувств, эта эпоха оставила свои памятники. Статуя Михаила Шемякина возле Петропавловской крепости. Царь-уродец с головой микроцефала, отвратительный выкидыш — таким увидел Петра враг государства Российского, решив, что этим памятником он разбивает на осколки Медного всадника. Смешной чижик-пыжик на набережной Фонтанки да смехотворный нос — вот монументы девяностых годов, в которых отразилась эта несчастная и убогая эпоха, забывшая о величии, красоте и бессмертии.

Теперь же, когда из чёрного безвременья вновь восходит государство российское — пятая империя, одолевает тлен, унылое безверие, злой скептицизм и ядовитый сарказм, сегодня государство вновь обнаруживает свою бесконечную силу, своё бессмертие. И оно заслуживает, чтобы ему воздвигли памятник. Этим памятником, знаменующим новую эру, связанную с путинским правлением, может стать монумент воссоединения с Крымом. Это грандиозное действо, из которого вырастает всё русское будущее, наши грядущие свершения и неизбежная русская победа. Пусть над этим памятником трудятся самые талантливые, самые прозорливые зодчие и скульпторы, пусть в нём найдёт отражение стихия российской истории: победные схватки и одоление тьмы. Пусть в этом монументе отразится боль и доброта, наша великая культура и непобедимое оружие. В этом монументе все народы нашей державы произнесут своё вещее слово, которое никогда не умолкнет.

Мы живём в большую эпоху, которая заслуживает большого стиля — ещё одного каменного цветка восхитительной русской истории. Где ты, великий зодчий?

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 13 октября 2016 > № 1930268 Александр Проханов


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 30 июня 2016 > № 1838560 Александр Проханов

Певцы

Александр Проханов

Орёл — чудесный русский город великих сражений, побед и волшебного русского слова. Основанный Иваном Васильевичем Грозным 450 лет тому назад, в августе он справляет свой юбилей. Город полон движения красоты. Фасады его отмечены особым блеском, напоминают медовые или слюдяные сверкающие чудеса. Много тревог, ожидания торжеств, дорогих гостей, быть может, даже Светлейшего.

Но если покинуть этот губернский город, который утратил свой стародавний захолустный оттенок и блещет новизной, красотой, и удалиться в сторону от крупных шоссейных магистралей, от железных дорог, то окажешься среди дивных русских городков, названия которых тебе не были известны. Эти городки удивительно напоминают сохранившиеся маленькие музеи, в которых дышит прежний русский уклад: купеческий, дворянский. По улицам этих городков когда-то катилась пролётка, где сидел Тургенев, отправлявшийся на охоту. Мимо этих лабазов, ампирных особнячков шёл Бунин, наполняясь удивительной русскостью, которую воспел в "Юности Арсеньева".

Один из таких городков — Болхов — стоит на крутых бирюзово-зелёных холмах у реки. Миленькие, крохотные домишки, погосты, два огромных собора. Один из них наивный, наполненный провинциальной прелестью, эклектический: то ли барочный, то ли классический. Другой величественный, восхитительный — один из последних соборов русского нарышкинского барокко. Зачем ехать в Геную, в Падую, зачем ехать в Венецию, чтобы полюбоваться на шедевры архитектуры? Вот — шедевр, удивительная простота: красные кирпичные стены и наличники резного белого камня. Каждый наличник, каждое окно — это окно в неведомые миры в русский рай. Отсюда, от этого собора видны бесконечные холмы, перелески, маленькие тихие степные речки, леса. И ты стремишься в эти дали, едешь по этим далям. Едешь по безлюдному, почти без автомобилей, шоссе, напоминающему просёлок, а по сторонам, среди дубрав, среди берёзовых рощ смотрят на тебя исчезнувшие дворянские усадьбы, ушедшие дворянские роды. За этим перелеском была усадьба Афанасия Фета, а за тем — усадьба Лескова. За этим — усадьба поэта Дениса Давыдова…

И все эти родовые фамилии, помещики, провинциальные и столичные писатели, приезжавшие сюда отдыхать и писать свои восхитительные стихи, все роднятся, ездят друг к другу в гости, перемешиваются, создавая удивительные ансамбли русского дворянского литературно-культурного уклада.

Ты уже не думаешь о сегодняшних московских страстях, ты стал наивным и, разговаривая с какой-нибудь богомолкой, почти веруешь, что здесь, по этому полю шёл крестьянин и сохой или плугом вывернул из земли икону, и она стала чудотворной. А на берег этой речки вышел когда-то рыбак и увидел, что по воде плывёт икона. Он выудил её, и она тоже стала чудотворной. А третий человек ходил по красным сосновым борам и видел, как на соснах была явлена икона, и она тоже чудотворная.

Сосны удивительного орловского полесья. Когда среди полей вдруг возникают чудесные красные сосновые боры, которые тянутся на многие километры. В этих борах, на этих лесных озёрах, на болотах охотился Тургенев. И ты увидишь колодец, из которого он пил воду. Увидишь тропку, по которой он пробирался, скрадывая тетерева. Среди сосен — заросший деревами огромный старый курган какого-то скифского вождя. И не удержишься от того, чтобы подняться на курган, наполнить чарку и помянуть безвестного воителя. И тут же второй курган, где было урочище легендарного Кудеяра-разбойника — того самого, о котором поётся песня, как он вместе с двенадцатью разбойниками пролил кровушку многих честных крестьян, прежде чем стал старцем, святым Питиримом. Это тургеневские места, тургеневские названия. Льгов, где он писал свои рассказы. Где-то здесь таится Бежин Луг. И здесь же Тургенев писал своих "Певцов" — удивительное произведение о русской песне, о русском звуке, русской красоте, о божественной силе русских деревенских голосов.

В селе Ильинское Дальнее есть хор, что поёт исконные русские песни: обрядовые, свадебные, величальные, походные, солдатские, разбойные. Когда-то все деревни вокруг пели эти песни, и они вечерами, во время празднеств взлетали вверх, как костры, озаряя великие пространства. Потом эти костры почти совсем погасли. Мало искорок осталось и в этом селе, в Ильинском Дальнем. Но искорку подхватили местные люди, сберегли её, поместили в лампаду.

И теперь в селе поёт народный хор. Как сладко было слушать его, когда в избу с венцами, с белёной русской печкой собираются десять-двенадцать певцов. Пожилые женщины и совсем ещё девочки, есть и мужчины. Все они в белоснежных домотканых одеждах, не сшитых на заказ в современных мастерских, а найденных, вынутых из сундуков. Алые вышивки, головные уборы, кики, усыпанные старыми жемчугами. Вот певцы садятся пред тобой и собираются петь. Они сосредоточены, почти угрюмы, каждый погружён в себя. И ты ждёшь первого звука, первого всплеска песни. Вот он раздаётся. Поёт пожилая женщина, и голос её звучит слабо, как бы надтреснутый и печальный. Он поднимается высоко и потом готов упасть. Но его подхватывает другой голос, более молодой и сильный. Они сплетаются, как две лозы, и тянутся ввысь, к потолку. И опять ослабевают и готовы упасть. Но на помощь им приходит весь хор, всё многоголосье, всё сильное, красочное, сочное звучание, и начинается песня — долгая, без конца. Песня, славящая былых воителей, подвижников. Песня про коней, про орлов. Песни могут длиться пять минут, десять, пятнадцать — до бесконечности. И в этом суть протяжной русской песни.

С какой-то минуты что-то меняется в доме, меняется в избе, начинают светлеть тёмные венцы, светиться погасшие было лица, сиять глаза. Свет ярче, сильнее. И на каком-то переливе вдруг кажется, что вся изба наполняется сверкающим светом. Брёвна становятся золотыми, потолок раздвигается, и ты летишь в эту лазурь вместе с песней. И испытываешь такую сладость, радость, такое упование, в тебя вливаются такие могучие силы, будто песня проточила коридоры в глубокую древность — туда, где мы все зарождались как народ, где были нетоптаные луга, огромные звёзды, где люди изъяснялись друг с другом длинными, наполненными гласными звуками словами.

Песня — божественный дар русского народа. Через песню наш народ соединяется с могучими источниками силы, с источниками таинственных древних знаний. Эти песни и делали нас народом. Песни должны звучать и ныне. Русские предприниматели, которые скопили первый свой капитал и вдруг прониклись национальным сознанием и национальным чувством, жертвуют на храмы, на алтари. И это чудесно. Потому что каждый молитвенник, каждый алтарь поднимает нас ввысь, в фаворскую лазурь. Но, может быть, найдутся русские предприниматели, которые начнут поддерживать хоры, создавать хоры, приносить им свои дарения. Потому что каждый такой хор, возникнув, усиливает нас, создаёт из нас крепкий народ, преодолевает в нас уныние и слабость. Недаром в молодых государствах, которые хотят выстроить своё национальное сознание, поют все: школы, сёла, поют города, проходит огромное количество фестивалей песен. И не какие-нибудь рок-н-роллы или кантри. Песни исконные, древние, народные.

Ещё недавно в Советском Союзе существовали знаменитые хоры: Северный народный хор, Уральский народный хор, Хор донских казаков. И, конечно же, Хор кубанских казаков.

Большинство из этих хоров потускнело, поувяло, их редко слышишь, они перестали быть символами нашей народной песенности. Все, кроме Кубанского казачьего народного, который возродил великий Захарченко. Он создал явление, которое требует разгадки.

Эти народные хоры создавались в период, когда кругом всё хрустело, ломалось, когда шло разорение деревни, громоздились заводы, когда формировались батальоны для будущей войны. И в эти хоры исчезающие уклады — и крестьянский, и казачий, и церковный — торопились снести свои ценности. Как это было в пору, когда на Русь надвигались нашествия, и в монастыри уносили скрижали, рукописи, иконы, спасая их от пожаров и набегов. И в таком хоре, как Кубанский, сохранились эти ценности. И теперь, когда Кубань хочет возродить казачество, когда казачество опять стремится создать свой уклад, они из этой великой сокровищницы черпают свои энергии и сущности, свои казачьи поверья.

Я слушаю этих прекрасных женщин, сосредоточенных мужчин, которые сидят в избе, срубленной их собственными руками, слушаю их песни. Мне сладко, на глаза наворачиваются слёзы, я чувствую, что я им родной, и они мне родные. И в песне мы все соединяемся друг с другом и со всем народом, со всей бесконечной нашей историей, и теми, кто жил до нас, и теми нерождёнными, которые наследуют эту землю. Славен хор!

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 30 июня 2016 > № 1838560 Александр Проханов


Россия. Сирия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 12 мая 2016 > № 1752832 Александр Проханов

Большой стиль Путина

Александр Проханов

Эллада, Гомер, Троянская война, амфитеатр, где сидят воины этой войны, опалённые, иссечённые мечами и копьями. В амфитеатре звучит грандиозный античный хор. Музыка достигает Олимпа, и ей внимают Боги. Под эту музыку выносят павшего в битве под стенами Трои героя. Мимо мчатся боевые колесницы, сверкают доспехи. Это античный миф.

И вот мы видим Пальмиру. Древнеримские аркады, капители, алтари, амфитеатр, в котором звучит грандиозный концерт Гергиева, музыка сфер, которая достигает небес. Под эту музыку выносят героя, прощаются с воином, который погиб смертью храбрых, выполняя величественный, почти религиозный долг. Его провожают лётчики, солдаты и бойцы спецназа. Их напряжённые, покрытые сирийским загаром лица. В воздухе ревут боевые самолёты, отдавая последние почести своему герою, своему русскому подвижнику.

Это эпос. Всё, что недавно было в Пальмире, — это создание эпоса. Эпоса современного государства Российского. Ибо сегодняшнее государство Российское достигло такой величины, такой силы и таинственной зрелости, что его деяния, появление его на разных широтах, в разных исторических свершениях носит эпический характер. Оно в состоянии создавать образы и метафоры, делающие политику или войну содержанием эпических сказаний.

Незадолго до этого эпос обнаружил себя в Олимпиаде. Когда олимпийским состязаниям предшествовали удивительные зрелищные метафоры. Среди которых особенно потрясающей была метафора о русском чуде, о возникновении града Китежа, что всплыл из пучины и своими куполами, золотыми крестами, сияющими колокольнями предвещал неизбежное скорое чудо — русское чудо. И оно состоялось: к нам вернулся Крым.

А в день 70-летия Победы по Красной площади прошёл грандиозный, мистический парад, который напоминал религиозное действо. Недаром министр обороны Сергей Шойгу при въезде на Красную площадь из ворот Спасской башни перекрестился, как это делают при входе в храм или монастырь. И этот парад окончательно продемонстрировал, что в русском сознании, в сознании государственной идеологии сложилась религия Победы. Это огненная пылающая сила, способная преодолеть любую кромешную тьму и вынести на поверхность неизбежную русскую Победу.

Затем вслед за танками, самоходками, стратегическими ракетами прошёл Бессмертный полк. И в этом полку шли несметные люди — от горизонта до горизонта. Из-за Урала, от Тихого океана… Шли живые, шли мёртвые. Шли старики, которые когда-то были молодыми. Шли молодые воины, которые погибли на полях сражений, не дожив до старости. Но все были живые. Там не было мёртвых. Это не был поминальный ход. Это был крестный ход, воскрешающий мёртвых. Ход русского бессмертия. И это тоже был эпос.

И вот теперь — Пальмира. На наших глазах родился ещё один эпос. В этом эпосе, в этих зрелищах, в этих картинах, в потрясающих метафорах обнаруживает себя долгожданный большой стиль. Мы ждали этого стиля как повторения сталинского стиля. Ждали, что этот стиль будет запечатлён в грандиозных архитектурных ансамблях, в высотных зданиях, в новых, возникших из пепла городах. Но этот стиль обнаружил себя в этих мистериях. Это поразительное зрелище, говорящее о том, что мы живём в эпическое время. Муки, которые может испытывать отдельно взятый человек, неурядицы хозяйствования, каверны и травмы нашей реальной жизни — всё это покрывается сияющим куполом эпоса государства Российского. Это большой стиль. Большой стиль Путина.

Россия. Сирия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 12 мая 2016 > № 1752832 Александр Проханов


Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 17 марта 2016 > № 1688158 Александр Проханов

В начале было Слово

Александр Проханов

9 марта на расширенном заседании Патриаршего совета по культуре было решено учредить Общество русской словесности с целью "консолидации усилий ученых, педагогов, деятелей культуры, широкой общественности для сохранения ведущей роли литературы и русского языка в воспитании подрастающего поколения, укрепления единого культурно-образовательного пространства, развития лучших традиций отечественного гуманитарного образования, культурно-просветительской деятельности". Предполагается, что работу Общества возглавит патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

С интересом и глубокой симпатией узнал о создании Общества русской словесности. Интересно и то, что это делается под эгидой Церкви, под эгидой разрастающегося православного миросозерцания, которое всё больше вытесняет нигилизм, депрессивное сознание, умышленную порчу русского языка. Эта инициатива крайне необходима на фоне очень мощной когорты, которая занимается не просто литературой, филологией, но является огромным идеологическим комбинатом, стремящимся мобилизовать в России либеральный проект. Этот проект в последнее время отступает, открывая место государственному, имперскому миросознанию. Но это влияние ещё весьма скромное, а либеральная толпа нет-нет да и демонстрирует свою способность контролировать культурное пространство России. Чего стоит недавнее заявление ПЕН-клуба в защиту Савченко, напоминающее мощнейшее идеологическое вторжение, угрожающее самому существованию государства Российского. Поэтому создание этого Общества — явление государственной важности.

Но как у художника, как у человека, искушённого во всех перипетиях литературных процессов на протяжении последних тридцати-сорока лет, есть у меня и опасения. Русская литература несёт в себе множество фракций, замесов, тенденций, которые и превратили нашу литературу в явление, вместившее в себя сложность мироздания, в нём одновременно сверкают замыслы Господа и вьются силы дьявольской тьмы. Я боюсь, чтобы церковная опека над современной литературой не вылилась в жёсткую цензуру — ведь многие христианские постулаты весьма далеки от скрытых и сложных лабораторий, в которых рождаются романы или поэмы.

Мне интересно знать, как Общество обойдётся с Толстым, который по-прежнему, несмотря на истекшие времена и сроки, является нелюбимым и нежеланным писателем для современной церковной элиты. Как Общество будет воспринимать грандиозную культуру Серебряного века, в которой для церкви хватает богопротивного. Культура русского Серебряного века — это драгоценная, уникальная "Инония" Есенина, творения символистов, которые во многом могут истолковываться как куртуазные, эротические, что противоречит представлениям Церкви.

Мне кажется, что Общество русской словесности не должно превратиться в фабрику цензурируемых текстов. Есть огромная проблема — найти язык, соединяющий Церковь с молодёжью, часто растленной, сбитой с толку, говорящей на сленге. Наши приходские священники в своих проповедях, как правило, достойных и глубоко канонических, часто не находят доступ к сердцам молодых экзальтированных людей. Поэтому создание этого Общества само по себе благотворно. Мне кажется, что Общество должно влиться в более широкое движение русских писателей самых разных направлений и взглядов, которое противостоит чудовищному натиску либерального нигилизма. И если одной из целей Общества является противодействие агрессивной, едкой, кислотной либеральной энергии, то оно должно быть адекватным. На либеральные яды должны быть найдены антидоты. Против тьмы должно быть выставлено острие, наполненное светом, как копьё Пересвета. И это движение должно быть остро социальным и, если угодно, окровавленным, потому что русская словесность после 1991 года была исколота либеральной ненавистью.

Меня также удивляет состав ассамблеи. Я не понимаю, почему в этот ансамбль не попал, например, Владимир Личутин, настоящий творец сегодняшнего и завтрашнего русского языка, перед которым снимают шляпу даже недруги. И я, грешный, наверное, не имею никакого отношения к литературе, не умею выражать свои мысли, не написал ни одного романа. Мы, русские писатели, три десятка лет сражавшиеся за русскую словесность, испытываем разочарование от того, что Церковь сегодня подключилась к этому движению, а ветераны сражений, сумевшие отстоять наши ценности, вдруг оказываются в стороне от Общества.

Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 17 марта 2016 > № 1688158 Александр Проханов


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 28 января 2016 > № 1641482 Александр Проханов

Бомбы и персики

Александр Проханов

об ажиотаже вокруг выставки Валентина Серова

Выставку Валентина Серова в Государственной Третьяковской галерее посетило уже более 440 тысяч человек. По словам директора ГТГ Зельфиры Трегуловой, "это абсолютно рекордная цифра". Выставка продлена до 31 января.

Кромешные волны актуальных новостей окружают сегодняшнего русского человека. Это и бушующее восстание в Молдове, и обострившийся конфликт между патриотами и либералами, и прошедший в Грозном грандиозный митинг, и новая волна полемики относительно роли Владимира Ильича Ленина в русской истории, и эпидемия гриппа, которая уже унесла десятки людей, и продолжающиеся террористические взрывы в Европе, и, наконец, безумства беженцев из Северной Африки, которые затерроризировали всё женское население Европы. Среди всех этих страшных новостей возникает одна, абсолютно иная и чудесная — в Москве проходит выставка русского художника Валентина Серова.

Эта выставка на протяжении всех долгих недель экспозиции собирает несметное количество зрителей. Толпы людей стоят в очереди многие часы на морозе, чтобы попасть в выставочный зал. И это не футбольные матчи. Это не сенсационные зрелища какого-нибудь приехавшего заморского фокусника!

Такие очереди выстраивались, когда в храм Христа Спасителя привозили пояс Богородицы. Тогда так же на морозе бесконечные вереницы людей мёрзли, выстаивали, пили чай и вкушали кашу из полевых военных кухонь. Теперь то же самое повторилось с Валентином Серовым.

Что это такое? Как объяснить эту феноменологию? Может быть, реклама, которая сделала в эти дни Серова столь привлекательным? Или посещение этой выставки Путиным? Да, всё это имеет место. Однако мне кажется, тайна в другом.

Тайна в том, что русский человек, сегодня настолько измучен всеми страшными, навалившимися на него новостями, этой реальностью, падающим рублём, грядущим кризисом, паникой, которая царит на бирже, он так устал от всего этого, что убегает и спасается в Серове. Он убежал и спасся в картине "Девочка с персиками". Спасся в удивительных портретах и нежных переливах волшебных русских сказок. Русский человек мечтает о красоте, о возвышенном, о божественном. Поэтому в эти тяжёлые военные или предвоенные дни Серов с его предреволюционной красотой, где сквозит обожание природы, любование человеческой чистотой и красотой, стал эликсиром спасения.

У меня возникает надежда, что такое же внезапное чудо может случиться и с другими русскими искусствами, от которых народ был отсечён на протяжении последних 20 лет, с русской музыкой, с русской песней. То же самое произойдёт с русской книгой. Русское сознание возвращается в тот мир, в ту среду, где оно черпает вдохновение, спасение от тлетворного зла и кромешности…

Я тоже выстоял многочасовую очередь на морозе и, окоченев, стоял перед "Девочкой с персиками", вспоминая не мою юность, не моё детство, когда я впервые увидел эту картину, а детство всего человечества, где столько волшебных райских плодов и изумительных, не тронутых пороками лиц.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 28 января 2016 > № 1641482 Александр Проханов


Россия. ПФО > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 31 декабря 2015 > № 1641476 Александр Проханов

Цветок Евразии

Александр Проханов

Завершается Год литературы. По всей России проходили читательские конференции, выставки, библиотечные чтения. На улицах, в городах и деревнях, в школьных классах и студенческих аудиториях люди читали вслух произведения великих русских классиков.

На празднестве завершения Года литературы я побывал в Башкирии, в Уфе, где чествовали местных именитых поэтов, читали красочные книжки с произведениями русских и башкирских писателей, славили Сергея Аксакова. Удивительный человек. Грузный, тяжеловесный, с окладистой бородой, он родился и возрос среди башкирских студеных рек и дебрей, оренбургских степей и уральских предгорий, татарских коневодов, башкирских кочевников и русских пахарей. Этот писатель былых времен должен, казалось бы, потускнеть, кануть в прошлое, уйти от внимания современного человека. Но этого не случилось. Сегодня, на стыке азиатско-европейских пространств, Аксаков всплывает в новом удивительном свете. У него особая миссия, особое звучание, особая сладость его великолепного русского языка.

"Аксаковское движение" — это не только изумительный сбереженный дом в центре Уфы, где убранство соответствует тем далеким временам и помнит Аксакова. Не только старинная, возрожденная из праха усадьба в оренбургских степях, где Аксаков родился и где написаны его удивительные "Детские годы Багрова-внука". Не только аксаковский сад с удивительными деревами и аттракционами. Не только благоухающая аллея, не только множество аксаковских мест, что складываются в "Золотое кольцо" Аксакова.

В Уфе есть удивительный мощный завод, что производит авиационные двигатели для бомбардировщиков, штурмовиков и истребителей, которые сегодня сражаются в сирийском небе. Колоссальные цеха. Огромные двигатели из нержавеющей стали, похожие на фантастические саксофоны, перевитые трубами, патрубками, клавишами. Сегодня эти "саксофоны" грозно ревут в сирийском небе, нанося удары по ИГИЛ.

В цехах, где производятся испытания двигателей, в бетонных бункерах стоят грохочущие гигантские механизмы, из их поворотных сопел вырывается голубая плазма. Дирекция завода, инженеры включились в "Аксаковское движение". Собирают деньги на поощрительные премии, помогают высаживать аллеи удивительных деревьев.

Какая связь между грозными авиационными созданиями и Аксаковым? Город Трехгорный, что затерялся в горах Челябинской области среди лесов и заповедных мест, совсем недавно появился на карте, потому что был засекречен, и по сей день он — за семью печатями. Здесь производятся ядерные заряды, снаряжаются ракеты и торпеды, превращающие в прах вражеские авианосцы. В этом городе действует аксаковская библиотека, проводятся Аксаковские чтения. Дети оборонщиков, ядерщиков наполнены аксаковской красотой, мечтательностью, божественной аксаковской литературной речью. Что общего между ними? Сергей Тимофеевич Аксаков родился в центре русской Евразии. Его дети, Иван и Константин Аксаковы, были основоположниками удивительного движения "славянофильства", движения, которое стремилось осознать роль славян в мировой цивилизации, роль России в огромном клокочущем мире. Из славянофильского движения родилась удивительная философия русского Евразийства. В те далекие времена евразийство казалось фантазией, а сегодня оно превращается в политические, экономические и военные договоры, обретает форму заводов, рудников и коммуникаций — форму Евразийского Союза.

И в этом Евразийском пространстве Аксаков со своей нежностью, красотой, возвышенностью становится звездой, соединяет в себе народы и пространства. В аксаковском движении в братских отношениях татары, башкиры, русские, другие народы, другие языки.

А что такое аксаковская сказка "Аленький цветочек"? Для каждого из нас она — воспоминание детства. Для многих она — не более чем красивая утешительная сказка, отрада, утеха и забава. Но в нашем грозном мире эта сказка становится волшебным манифестом Евразийства. "Аленький цветочек" — это символ добра, красоты, любви, хрупкого божественного целомудрия, которое удерживает на себе гигантские массивы несовершенного грохочущего мира. И если потревожить или погубить этот цветок, то мир начинает обваливаться, рушиться, грозит несчастьями. Чтобы вернуть мир к совершенству, к красоте, необходим духовный подвиг, необходим поцелуй. Поцелуй превращает страшное, уродливое чудовище в прекрасного юношу.

Сегодня наше Евразийство, наша русская мечта в том, чтобы поцеловать, утешить, окружить любовью и добром рассыпающийся, грохочущий, клокочущий ненавидящими энергиями и вихрями мир. В этом великая русская миссия, великая миссианская мечта всех евразийских народов. Мы сохраним "Аленький цветочек" нашего драгоценного божественного мира.

Россия. ПФО > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 31 декабря 2015 > № 1641476 Александр Проханов


Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 3 декабря 2015 > № 1641491 Александр Проханов

Где ты, свобода слова?

Александр Проханов

беседуют главный редактор "Завтра" и писатель Виктор Ерофеев

В период ожесточённой информационной войны, развёрнутой против России по всем фронтам, остро стоит вопрос о свободе слова. Как её понимают и как используют это оружие массового поражения или преображения?

Виктор ЕРОФЕЕВ. Александр Андреевич, о свободе слова можно говорить на уровне метафизическом, можно — на физическом. Свободу слова каждый себе представляет в зависимости от того, как устроена его личность. Исходя из своей ответственности, своего понимания жизни, её смысла ищет ответ на то, что такое свобода слова. Это прежде всего свобода творчества человека.

Вообще понятие свободы слова связано ещё с самим понятием слова, которое, как известно из четвёртого Евангелия, готово предстать перед Богом, а Бог в какой-то степени готов предстать перед словом.Думаю, свобода слова в полном масштабе недостижима, потому что мы — каждый из нас — несовершенны. И тут происходит даже не покривление душой, а покривление нашей собственной природой.

Но если брать аспект более прагматический — что нести, что не нести в журнал, газету, как работать непосредственно с материалом, который отражается в головах других людей, то свобода слова, наверное, сегодня — это прежде всего стремление сохранить ту культуру, ту цивилизацию, которой угрожают со всех сторон. Нас всё время пугали "Волки, волки". Но вот сейчас реальная опасность: мы живём в мире переворачивающихся ценностей. На Валдайском форуме, как ты помнишь, Лавров своё выступление начал с того, что хаос в современном мире напоминает хаос предвоенного 1913-го — начала 1914-го годов, что планка допустимости или недопустимости использования оружия для разрешения проблем стремительно падает. И свобода слова — это сегодня, действительно, борьба за мир.

Сейчас главное — вести диалог и Западу, и Востоку. Надо пытаться совместно искать пути и на постсоветском пространстве, и на европейском. Только диалог даст возможность как-то выкарабкаться! Я вижу сегодня свободу слова прямо по-сталински — это борьба за мир.

Александр ПРОХАНОВ. Виктор, я в своей художественной работе романиста, литератора, также в своей журналистской работе, в которой занимался всегда актуальными проблемами — политикой, войной — никогда не апеллировал категорией свободы слова. Не включал её в реестр своих представлений о моей работе. Потому что всю жизнь участвовал и продолжаю участвовать в информационных бурях. Я не вижу ни одного серьёзного информационного потока, если он не касается жизни божьих коровок или, например, способов приготовления всевозможных салатов, который не являлся бы инструментом борьбы в лучшем случае, а в худшем — войны на уничтожение. И для меня свобода слова является категорией войны, а не борьбы за мир.

Когда во время перестройки была провозглашена так называемая свобода слова, когда сорвали табу с определённых тем и выпустили на свободу энергии, которые были закупорены в советском социуме, свобода была использована хорошо подготовленной к этому либеральной журналистикой для истребления всех констант, на которых зиждилось советское государство. Четыре года перестройки — это свирепая информационная война против моего государства, которая велась под эгидой свободы слова.

В страшные дни августа 1991 года, когда Советский Союз рухнул, когда дело ГК ЧП было кончено (а моя газета "День" поддерживала ГК ЧП и по нареканию Александра Яковлева, была лабораторией путча), ко мне пришли либеральные журналисты посмотреть, как раздавленная гадина (это я) корчится под сапогом победившей демократии. Они говорили со мной о свободе. И я им сказал: будь проклята ваша свобода, потому что она разрушила мою великую родину, мои символы веры, мои красные смыслы.

Тогда ещё никто не понимал, чего будет стоить это разрушение, к каким страшным последствиям приведут эти потрясения: крушение социума, внутренние войны, деградация. Я это интуитивно чувствовал.

В последующие и в нынешние времена я вижу, что в мире происходят только информационные войны. Не видно ни одного информационного потока, который бы проповедовал мир. Даже с амвонов церкви, с кафедр епископов и глав конфессий раздаются тихие, мягкие "в овечьих шкурах" слова, в которых заложена экспансия, заключены требования, жесточайшее интеллектуальное или мировоззренческое насилие. Сегодня свобода слова — это инструмент войны. Те государства, которые по представлению оппонентов не обеспечивают у себя свободу слова, а, значит, лишают своих граждан прав человека, эти государства подвергаются страшному остракизму, называются изгоями, сосредоточием зла. И в конечном счёте на эти государства летят бомбардировщики и крылатые ракеты.

То есть сначала я говорю, что Ирак — это страна, которая не обеспечивает свободу слова. А свобода слова — это высшее божественное приобретение человечества, и за это приобретение должно сражаться всё человечество. И если этой свободы в Ираке нет, то туда посылают истребители, бомбардировщики и ракеты.

Я считаю, что информационные войны — это норма поведения современных цивилизаций, что с помощью информационных потоков и войн государства сметаются без применения оружия, что сегодня моя родина, находится под мощнейшим воздействием негативных информационных потоков, которые готовы снести все наши устои и по-прежнему держать нас в состоянии жуткого анабиоза, в который мы впали после 1991 года.

Свобода слова — это генштабистская категория. Если вы хотите отстаивать свободу слова — наденьте на себя генштабистские мундиры, как это сделал я.

Виктор ЕРОФЕЕВ. Свободе слова нет альтернативы, потому что, так или иначе, получается этакий Сальвадор Дали: "Моя свобода в моей тюрьме".

Как это нет свободы слова? Когда ты, Александр, пишешь свои книги, у тебя абсолютная свобода слова. А газета "День" — это была свобода слова в условиях той страны, которая не хотела слушать эту газету. Тогда не хотели слушать, не хотели понимать, что есть и такая Россия. Вообще, надо признать, реформы были проведены так, будто бы мы живём в Польше, а не в Мурманске и не в Курске — совсем не считались с населением. И Путин пришёл как расплата за ошибки русской демократии. И это, безусловно, историческое возмездие.

Конечно, немало было сделано ошибок во время перестройки. Но сама по себе перестройка вовсе не была настроена на уничтожение государства. Попросту необходимо было внести коррективы, изменения, часто радикальные.

Я как раз в это время расширил представление о литературе и культуре. Да в Советском Союзе не печатался Андрей Платонов — "Чевенгур" был запрещён! Запрещено огромное количество книг.

Александр ПРОХАНОВ. Моя газета "День" при той "свободе слова" была этаким фанерным истребителем 1941-го года, который взлетал в небо, а на него набрасывались тысячи стальных "Мессершмиттов". Этот обугленный истребитель садился на аэродром, менял убитого лётчика на другого, штопал свои фанеры, и опять летел в бой. Это была свобода слова, которая позволяла доминировать господствующей информационной корпорации. И такие свободы, задуманные либералами, глумятся над реальной категорией свободы.

Нам эта свобода позволяла взлетать на этом самолёте и постоянно проигрывать битвы. Как, впрочем, и теперь. В России есть мощнейшие государственные информационные каналы — сильнейший инструмент воздействия на психику. Вот есть канал, скажем, "Дождь", или какая-нибудь маленькая радиостанция, которые говорят чудовищные вещи по поводу президента, нашей политики. Но государство понимает, что эти инъекции ничто по сравнению с сильнейшими антидотами, которые вливаются в общество по мощнейшим каналам. Поэтому свобода слова в современном мире — это насмешка над свободой как таковой, в этом есть что-то глумливое и издевательское.

Виктор ЕРОФЕЕВ. Мне кажется, правый лагерь — это лагерь политической романтики. Хотя некоторые говорят о них — либерал-фашисты.

У нас политический романтизм отразился почти на всех уровнях и дошёл до того, что руководство страны говорит, что мы духовная нация, как будто есть не духовная. Мне кажется, что все нации на земле духовные, в каждой стране есть люди, которые готовы представлять духовность. И мы, когда заявляем о своей исключительности, ослабляем свою же собственную духовность, а не увеличиваем её.

Александр ПРОХАНОВ. Конечно, все, кто считает себя исключительными, если согласиться с тобой, это кретины, глубоко заблуждающиеся мракобесы. Но что ты скажешь против философии "Град на холме", которая была транслирована во время неоконов? А по поводу недавнего заявления Обамы об исключительности Америки и американской миссии в мире?

Несомненно, Россия исключительна. Я как русский человек чувствую уникальность русской судьбы, уникальность России, русской истории, огромную задачу, которую несёт в себе русский народ и русское сознание испокон веков. Это мечта о божественной справедливости, о благе, готовность ради достижения этой задачи переколошматить полчеловечества и самих себя. Такова сущность нашей исключительности, нашей неповторимости. Запад и Россия, Запад и Восток разделены онтологически, разделены мировоззренчески, а не только борьбой за ресурсы, жизненное пространство. В основе наших противоречий лежат грандиозные смыслы, тайны, которые постоянно разделяют русских и западников. Они постоянно вызывают в западном мире русофобию, которая может быть необъяснима им самим и очень трудно нам объяснима.

Исключительность есть свойство нации. Та нация, которая не чувствует свою исключительность, перестаёт быть нацией, она входит как элемент в те конгломерации, в те имперские образования, которые понимают свою исключительность, свою субъектность. Горе тем народам, большие они или малые, кто не сознаёт свою исключительность и своё мессианство.

Виктор ЕРОФЕЕВ. Я не против исключительности всех наций. Только я назову это не исключительностью, а самобытностью. Исключительность значит война, значит — я лучше тебя.

Я полгода был в Берлине, читал лекции: мы плохо понимаем, что там происходит, они безобразно понимают, что происходит здесь. Степень непонимания фантастическая. И её надо преодолевать.

Абсолютная блокада! Но почему мы предполагаем Генштабы напускать на информационные войны, а сделать так, чтобы не политики, не оппозиционные силы сталкивались, а народы могли сосуществовать и понимать лучше друг друга. Всё-таки и литература, и вообще культура, работают на то, чтобы найти возможность диалога, а не разорвать его.

Александр ПРОХАНОВ. Виктор, ты начал с онтологии слова как некоей божественной субстанции, задуманной Создателем при сотворении мира. У Гумилёва есть восхитительный стих "Слово". И первое четверостишие звучит так:

"В оный день, когда над миром новым

Бог склонял лицо свое, тогда

Солнце останавливали словом,

Словом разрушали города".

Господь сотворил слово для того, чтобы им разрушали города. Так что в онтологическом смысле слово — это оружие, это ядерная бомба для исторических времён.

Ты прав, в Советском Союзе была запрещенная литература. Поздно были опубликован булгаковский "Мастер и Маргарита", платоновский "Чевенгур". Запрещены многие стихотворения Есенина. "Бесы" Достоевского я прочитал в подпольной литературной библиотеке.

Так было потому, что литература в советское время была могучая, грандиозная, влияла на мировоззрение страны. Советский проект начинался с книг и был закончен книгами. Книги в советское время были гигантским духовным строительным материалом. Писатели были инженеры человеческих душ, как сказал любимый тобой товарищ Сталин.

Но посмотри: все мы сегодня свободны. Ты свободен, никакого "Метрополя". Я свободен. Никого не арестовывают, все пишут. Но при этом влияние литературы на общество ничтожно. Литературе дали так называемую свободу слова и загнали её под стол. Она перестала быть могучим инструментом, который взращивал нацию. Перестала быть тем псалмом, который русский художник возносил в небо на протяжении всех веков своего существования. По сути, через литературу создавались идеологии. В России литература всегда была инструментом создания идеологии. Сегодня, поскольку литература отброшена на периферию, идеологии, которые создаются в недрах литературы — Ерофеев идеолог, я идеолог — эти идеологии не транслируются в общество, в истеблишмент. Поэтому свобода является величайшей несвободой, глумлением над такой категорией, как русская литература.

Страшно, когда ведутся информационные войны, переходящие в горячие войны. И твоя проповедь, Виктор, напоминала проповедь пастора. В этом смысле ты замечательный баптистский пастор, который приходит в собрание людоедов и проповедует мир. Но это — не более чем твой художественный моральный экспромт. Ты тоже воин. Мы с тобой сражались всю жизнь. Наши с тобой встречи были сражениями. Иногда мягкими, пластичными, доброхотными, как сегодня. Вчера они были более жестокими. Посмотрим, к чему нас приведёт завтрашний день.

Виктор ЕРОФЕЕВ. Я совершенно без иронии говорю, Саша: можно ссориться, но я признаю твой талант, признаю значимость как человека, который защищает и даже определяет какие-то ценности России, которые всегда были и всегда будут. Кровь пускать — это грех и это нельзя делать, а оспорить, конечно, можно.

Меня волнует тема политического романтизма, которым охвачено определённое количество наших идеологов, потому что когда мы вместе на Валдайском форуме слушали наших руководителей, я увидел, что идея политического романтизма становится захватывающей.

Ставка и славянофильства всегда была на то, что брали народ в идеале, не такой, какой он есть, а такой, как он должен быть, такой, каким сейчас ты его рисуешь в исключительном смысле, в божественном исполнении. Как будто мы не проходили все остальные этапы, когда приходилось не жить, а выживать, и когда из-за этого выживания приходилось народу крутиться, вертеться и видоизменяться.

Вот рисуется картина политического романтизма, и все, кто против этого — национальные предатели… Мне кажется, возникает довольно большая опасность, потому что политический романтизм в XXI веке уже затрагивает и Генштабы, и ядерное оружие, и исключительность.

А что значит — в Советском Союзе была великая литература? А до Советского Союза у нас не было великой литературы? У нас была полная свобода слова в Серебряном веке, был Гумилёв и сотни писателей, замечательных историков литературы, потрясающих музыкантов, художников, мы весь мир одарили, были как огромный развесистый платан, который своими листьями осыпал весь мир, и весь мир до сих пор этим питается, любит. Я часто бываю в Европе. Нет там никакой русофобии. Есть определённые круги, как и у нас, есть те, кто ненавидит Запад. Но есть и люди, которые с огромной любовью относятся к русской культуре, к русскому государству. Там огромное количество людей, которые с восторгом поддерживают Путина. Причём именно в культурной среде. Говорят: в России есть своя правда, есть своя правда в Крыме.

Я считаю, что есть правда в славянском лагере. Большая правда, правда очень важная. Но не понижайте уровень этой правды. Будьте на уровне Константина Леонтьева, раннего Василия Розанова, который был абсолютный монархист и консерватор, и верил в русский мир. Но будьте на этом уровне, а не ходите босыми и несчастными с криком о том, что мы бедные, зато за нами правда есть. Это некрасивый образ, надо его менять.

Александр ПРОХАНОВ. В Советском Союзе литература была грандиозным укладом. Уклад, который был даже не идеологическим, не идеологообразующим, а государствообразующим. Союз писателей — это была государственная идеологическая машина, она влияла на всё, так как страна была читающей. У толстых литературных журналов — миллионные тиражи.

Это проблема отношений литературы и социума, литературы и государства. Эти отношения после 1991 года нарушились. Толстые литературные журналы сейчас издаются тиражом в 4000 экземпляров. Писатель не в состоянии прокормить себя: издавая книгу, получает гроши. Поэтому литература находится на периферии.

Советская литература давала и национальным писателям через русский язык выйти ко всем народам. А сейчас у национальных художников всё меньше и меньше шансов интегрироваться в мировую культуру. В великой советской цивилизации существовали машины, которые собирались на русском Урале, в Дагестане на Каспии, в Киргизстане. Был синтез огромного количества потенциалов. В том числе в литературе. Например, Чингиз Айтматов — киргиз, который писал на русском языке, и его "Буранный полустанок" — это результат соединения степи и космоса. Космонавты были русские и украинцы. Если бы не было "Буранного полустанка", не было Бориса Пастернака, не было бы "И дольше века длится день". Он был интегрирован в эту гигантскую советскую общность, имперскую общность. Советский Союз ставил себе задачу — проинтегрировать всё это. Потом нас рассекли. И сейчас корчатся в этой рассеченности не только киргизы, туркмены и украинцы, мы, русские, корчимся, потому что мы перестали питаться грандиозными энергиями, например, Востока, чем питался Платонов, он обожал Восток. Мы перестали питаться великим Кавказом, Грузией, Казахстаном. Мои первые романы были связаны с великой степью. Сегодня задача — восстановить эту рассечённую общность. Запад собрался в клубок, он един, он является сгустком западных энергий, интеллектуальных сил. А мы расчленены, в том числе и Западом. Огромная мировоззренческая задача идеологическая, как русских, так и киргизов, так и украинцев, и белорусов — опять соединиться в общность. Но как это страшно трудно, потому что мы — рассечённый народ, мы народ-подранок. Эти раны кровоточат. Как их соединить?

Виктор ЕРОФЕЕВ. Ты, словно Киплинг, который говорит: "Ой, как жалко — Индию потеряли, Африку, да всё потеряли, весь мир потеряли. И вот мы сидим в Лондоне, подранок такой, английский народ, корчимся. Давайте снова возьмём Индию, возьмём Пакистан, всё назад возьмём, сделаем империю английскую и заживём в мире".

Не будет этого никогда, и Путин говорит, что не будет Советского Союза.

Александр ПРОХАНОВ. Голливуд — это и есть восстановленная империя Киплинга.

Виктор ЕРОФЕЕВ. Но это Голливуд!

Я не делю мир на Восток и Запад. Меня все представляют как какого-то ставленника Запада в русской литературе. Но я горжусь, что моя книжка "Хороший Сталин" выдержала четыре издания и стала бестселлером в Иране. Из Китая пишут: вы — один из самых читаемых русских авторов у нас. И мне это даёт ощущение, что мир един.

Ведь Бог сделал не русского и китайца отдельно — мы все люди. Почему мы должны отвергать общечеловеческие ценности ради того, что у нас, видите ли, была читающая нация, а сейчас стала менее читающая? Мы прежде всего люди. Это простые вещи. Но эти вещи должны быть особенно чётко прописаны тогда, когда идут разные войны, в том числе информационная страшная война.

Я совершенно не против удивительных качеств русского народа. Я здесь живу и питаюсь этим великим языком, которого нет нигде: наш язык — самый шаманистский в мире. Он создаёт какие-то неповторимые образы. Когда меня переводят на западные языки, я вижу, как ограниченно, как стереотипно их мышление. Но самое главное всё-таки сохранить человеческое единство, а не резать мир, не делить его, как колбасу. Давайте жить по возможности мирно. Это очень важная цель. Сейчас она звучит совсем не банально. Сейчас спасти мир, сохранить мир — это задача, которая ляжет на наше поколение и на дальнейшее. Надо спасать и политически, и информационно, и, конечно, культурно.

Александр ПРОХАНОВ. Вот ты ввёл понятие "политический романтизм".

Виктор ЕРОФЕЕВ. Я же, как ты говоришь, идеолог, вот тебе и идеологическое понятие.

Александр ПРОХАНОВ. Противоположностью политическому романтизму является политический эмпиризм. Народ нельзя судить по какому-то божественному модусу, ради которого он создан. Народ всякий: есть гомосексуалисты, есть святые, есть и убийцы. И когда шла Великая Отечественная война, когда дивизии сражались под Сталинградом, среди погибающих были и негодяи, и трусы. И в тылу было то же самое. И давайте судить об этих четырёх годах, как об эмпирическом народе, который жил всяко. Кто-то погибал от голода и становился на заводах на фанерные ящики в возрасте 12 лет, чтобы работать у станка в Сибири, а кто-то ел шашлыки в Ташкенте. Это так. Но у этого народа был интеграл. Интегралом является Победа.

И когда я говорю о четырёх годах войны, я не хочу рассуждать о том, как жила какая-нибудь мерзкая семейка антикваров в голодающем Петербурге, скупая картины по дешёвке. Я хочу судить о грандиозном народном порыве, осуществившем колоссальное деяние — Победу. Победа является категорией, которая позволяет судить мне о моём времени, о советском, моём народе, что принёс величайшие жертвы, о русском мессианском народе, в очередной раз ценой своих страшных жертв спасшем мир, Европу. Мы обновили Европу, конечно, русским конструктивизмом и подпольем Достоевского. Но мы обновили мир победой прежде всего. Поэтому я сужу о народе по этой категории. В этом смысле данная категория является политическим романтизмом. Иначе невозможно судить ни о чём, невозможно заниматься анализом.

Поэтому, дорогой Виктор, говоря о свободе слова, если быть реалистами, а не завсегдатаями стоек в баре и под рюмку вкусного вина порассуждать о красотах и добре, надо понимать, что мы живём в эпоху информационных войн, и те, кто проигрывает информационные войны под аккомпанементы свободы слова, являются недостойными называться воинами и народом-победителем. Информационная война включает в себя категорию свободы слова как очень мощный элемент.

Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 3 декабря 2015 > № 1641491 Александр Проханов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter