Всего новостей: 2501416, выбрано 3 за 0.004 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Черешнев Евгений в отраслях: Госбюджет, налоги, ценыСМИ, ИТвсе
Черешнев Евгений в отраслях: Госбюджет, налоги, ценыСМИ, ИТвсе
Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 марта 2018 > № 2544765 Евгений Черешнев

Выстрел в ногу: почему запрет Telegram бесполезен для ФСБ

Евгений Черешнев

Президент и основатель Biolink.Tech

Спецслужбы всего мира тратят на слежку за своими и чужими гражданами примерно в $150 млрд в год. И совершенно напрасно

На заседании 20 марта суд отклонил апелляцию Telegram к ФСБ: спецслужба выиграла, если Telegram в 15-дневный срок не выполнит предписание суда, мессенджер может быть запрещен на территории России. Развязка конфликта имеет колоссальную важность для каждого из нас, страны в целом, и, как ни странно, для самих органов ФСБ.

Универсальные ключи как катастрофа

Не существует золотого ключика, который откроет любой секретный чатик Telegram. Когда абоненты общаются, их послания шифруются временными ключами, которые, во-первых, уникальны только для конкретных абонентов (то есть, ключом Васи и Маши нельзя расшифровать и прочитать чат Джорджа и Усамы). Во-вторых, ключи «протухают» очень быстро (каждые 100 сообщений, но не реже раза в неделю). В-третьих, известны только участникам переписки — у разработчиков Telegram их нет, потому что ключи генерируются непосредственно абонентами.

И есть причина, почему эта технология сделана настолько параноидально. Дело в том, что последние 30 лет интернет-сервисы и приложения взламывались огромное количество раз, в том числе, хакерам неоднократно удавалось находить правительственные бэкдоры и использовать их в своих целях — для воровства денег и информации, взломов, шантажа и так далее. («Бэкдоры» — это так называемые «черные ходы» или, попросту, дыры в защите ПО, сделанные разработчиками специально для спецслужб и военных, чтобы дать им неограниченный доступ к информации). На эти грабли Интернет наступил не поддающееся подсчету количество раз — ломали всех и каждого, даже крупные компании уровня Sony и Equifax (банковский сервис).

В результате, IT-сообщество осознало и приняло простую истину — все тайное рано или поздно становится явным. Уязвимость, известная хорошим парням, однозначно будет обнаружена плохими — хакерами или спецслужбами потенциального противника.

После катастрофических инцидентов вроде heartbleed (когда внезапно выяснилось, что зашифрованный трафик протокола https, используемый на миллионах сайтов, можно было читать), многие сервисы и крупные компании раз и навсегда отказались от практики «закладок» в своих продуктах.

АНБ тоже требовала от Apple ключи для дешифровки всех айфонов. Процесс шел долго и публично, а СМИ активно освещали его. В итоге Apple удалось убедить АНБ и Сенат США в том, что, если такие мастер-ключи будут созданы Apple для АНБ, они неизбежно (сюрприз — хакеры умеют находить дыры!) попадут в плохие руки и вред от этого перекрывает все потенциальные плюсы. Гендиректор Apple Тим Кук лично давал публичные показания на эту тему.

Отказ России учиться на чужих ошибках выглядит крайне тревожно. Если Дуров вдруг согласится сделать для ФСБ бэкдор в своем продукте (а его просят именно об этом, но никаких мастер-ключей попросту не существует), это будет означать, что уязвимостью в защите продукта дырке неизбежно и довольно быстро начнут пользоваться профессиональные международные хакеры, спецслужбы других стран, в том числе тех, которых ФСБ считает потенциальным противником. А пользователи просто начнут уходить на другие платформы.

Об опасности создания бэкдоров ввиду их неизбежной компрометации неоднократно предупреждали и Эдвард Сноуден, и Брюс Шнаер (один из ведущих мировых экспертов по безопасноти), и многие другие ведущие эксперты по кибер-безопасности. Об этом говорит и опыт автора.

Инструмент террористов?

В математике есть чудесный метод доказательства — «от противного». Он крайне эффективен и прост. Давайте на секунду представим, что вы террорист и мысли ваши нечисты. Далее представьте, что Telegram — запрещен и вы не можете им пользоваться. Вы перестанете общаться со своими сообщниками? Нет. У вас сохранится возможность общаться с ними через другие средства? Да. То есть, инициатива запрета не решает обозначенную проблему. Что и следовало доказать.

Профессиональные террористы, с которыми сейчас борется весь мир, в том числе Россия, всегда имеют источники финансирования — и именно борьба с ними может нанести им максимальный вред. И пока у них есть деньги, они смогут нанять на рынке хакера, который лишен морали и работает исключительно за деньги. Он обеспечит покупку за наличные или на украденные кредитные карты одноразовых телефонов и сим-карт, а затем за считанные минуты соберет одноразовый зашифрованный месенджер уровня Telegram из доступных в публичном доступе кодов.

Пример: любой желающий может зайти на сайт — здесь лежат исходные коды (то есть готовый к сборке конструктор) мессенджера Signal на языке программирования С++. Это мессенджер уровня Facebook Messenger, Whatsapp, Telegram, а в чем-то и превосходит их. И таких исходных кодов, готовых к применению — в Сети много. Публичная проверка кодов и алгоритмов шифрования на прочность интернет-сообществом — общемировая практика. Она делает продукты надежными, но она же сводит на нет все запрещающие инициативы: тот, кому запретили инструмент А, всегда сможет выбрать одну из многочисленных альтернатив B.

Против демократии

В чем суть оперативно-розыскной деятельности, следствия и честного суда в любом демократическом государстве? Когда человек дает повод(!) подозревать его в противоправной деятельности (есть свидетели преступления или физические доказательства), запускается очень четкий и проверенный веками механизм. Следственные органы заводят дело и начинают собирать факты. Это отличает тоталитарную страну от свободной: оперативник не следит за всеми гражданами, чтобы поймать только Васю. То, что происходит сегодня в России, переворачивает все с ног на голову: для того, чтобы поймать 12 000 убийц в год, государство следит за 150 млн человек.

Если этические вопросы от вас далеки, давайте перейдем к цифрам. Самые передовые технологии сбора данных о людях и их классификации разрабатываются лидерами индустрии контекстной рекламы — в первую очередь, это, безусловно, Google и Facebook.

Проблема в том, что сейчас многие спецслужбы практикуют аналогичный технологический подход — собирают о людях максимум информации и учат искусственный интеллект (то есть, создают алгоритмы машинного обучения) в этом огромном океане фактов искать нужные закономерности и, в том числе, автоматически выявлять потенциальных преступников и места преступлений.

В чем тут главная проблема? Вы не поверите, но снова в математике: спецслужбы и правоохранительные органы мира (не только России) захлебываются в сигналах об опасностях. Искусственный интеллект не ест и не спит, в отпуск не ходит — подозрения появляются постоянно, огромными пачками. Органы поручают отработку версий обычным живым людям, оперативным сотрудникам, которых очень мало, чье обучение стоит очень дорого и длится годами. В итоге эти сотрудники огромную часть своего времени тратят на отработку ложных следов, потому что, условно, из миллиона красных флажков, 400 000 — ерунда уровня сообщений «давай завтра взорвем танцпол!», а еще 300 000 — мягко говоря, второстепенны по сравнению с действительно важными делами стратегического масштаба. А настоящие угрозы отлеживаются старыми методами — в основном, агентурной работой.

Главный побочный эффект — колоссальное количество денег сжигается в промышленных масштабах. По информации Сноудена, совокупный бюджет АНБ — белый и неофициальный, составляет около $75 млрд в год. От него же мы знаем, что эта сумма больше той, что тратят на слежку все остальные страны вместе взятые. Поэтому мировой бюджет на слежку за своими и чужими гражданами можно оценить примерно в $150 млрд в год. Для сравнения, величайшее технологическое достижение Лунная программа стоила США 100 млрд, отправка марсохода Curiosity — 1 млрд.

Международные отношения

Благодаря интернету, мы живем в глобальном мире и по-настоящему международном сообществе. Не бывает приложений и сервисов с на 100% однородным населением. Когда спецслужба конкретной страны просит сервис предоставить ключи полной дешифровки переписки, технически, она просит предоставить ей возможность перлюстрации корреспонденции иностранных граждан. И это уже не что иное, как разведка. Сообщения могут включать личную информацию и персональные данные. Вспомните, как сказалась на американо-германских отношениях слежка АНБ за телефоном Ангелы Меркель: в 2017 году она заявила, что Германия не может как прежде рассчитывать на союзников и не пожала руку Трампу на следующей встрече.

В Великобритании, Германии и Франции многократно обсуждались инициативы по запрету оконечного шифрования. Особенно сильно страсти бурлили в Великобритании, где Джеймс Камерон пытался на уровне первого лица провести соответствующий закон. Но, как и в США, эксперты смогли убедить власти, что идея с мастер-ключами навредит в итоге им самим. В этом году, оконечное шифрование и вовсе попадает под защиту GDPR (General Data Protection Act), — закона, вступающего в силу 25 мая. Пользователь в рамках GDPR получит право защищать свою информацию любыми доступными средствами, в том числе шифровать.

Россия, судя по кейсу с Telegram против ФСБ, скорее двигается по пути Китая, нежели Европы и США. Правильный это подход или нет — покажет время. Но тут хочется вспомнить фразу персонажа Костика из «Покровских ворот»: «Поверьте историку, — осчастливить против желания — нельзя».

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 марта 2018 > № 2544765 Евгений Черешнев


США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 марта 2018 > № 2544675 Евгений Черешнев

Беззащитные данные: как Facebook оказалась в центре самого большого скандала в истории

Евгений Черешнев

Президент и основатель Biolink.Tech

Cambridge Analytica придумывала, как высасывать из пользователей Facebook максимальное количество информации: она делала всевозможные веселые приложения и тесты, а потом составляла профили, помогающие манипулировать людьми

Акции Facebook падают — со вчерашнего дня капитализация компании «провалилась» на $40 млрд. Причина — масштабный и нехорошо пахнущий скандал: бывший сотрудник компании Cambridge Analytica (далее CA) Крис Уайли (Chris Wylie) дал интервью The Guardian, в котором признался, что компания использовала данные пользователей Facebook без их ведома, для профилирования и «промывания мозгов».

А конкретно — для активной доставки контента, влияющего на решения людей, в том числе во время выборов президента США. Крис признался, что покровителем затеи был не кто иной, как Стив Бенон, доверенный советник Трампа, и именно он придумал проекту название «psychological-warfare [email protected] tool» ( если смягчить перевод — «инструмент для запудривания мозгов»). Об этой истории на данный момент написала практически вся западная пресса: The Guardian, NY Times, Observer, и маятник только начинает раскачиваться, ибо все вопросы, которые витали в воздухе относительно понятия «приватность» внезапно стали как никогда актуальными и наглядными. Оказалось, что как минимум одна коммерческая компания может влиять на то, кто будет президентом любой развитой страны.

Ситуация очень сложная с технической точки зрения, поэтому большинство спикеров не комментируют, что, собственно, произошло и почему это настолько важно, что инвесторы сбрасывают акции Facebook. Мне кажется, важно объяснить суть, а для этого вспомним порядок событий. Изложение сознательно упрощено, чтобы не уходить в технические дебри:

1) Компания Cambridge Analytica во главе с СЕО Александром Никсом (Alexander Nix) понимает, что данные о человеке можно использовать для манипуляции общественным мнением.

2) Компания поднимает инвестиции, нанимает инженеров, чтобы сделать программное обеспечение, способное анализировать поведенческие данные человека: что пользователь пишет в интернете, с кем общается, его лексикон, маршруты движения, предпочтения в литературе, фильмах и музыке и т. д. На основании этих данных делаются конкретные заключения: что надо сказать человеку и в каких выражениях/форме, чтобы он поверил и отреагировал предсказуемо — так, как надо заказчику.

3) Компания проводит тесты своего софта и понимает, что она не ошиблась: условно, если холерикам и сангвиникам, собирателям и революционерам давать разный контент и упаковывать одни идеи в разные сообщения — кому-то видео чиновника со скрытой камеры, кому-то скриншот почтового ящика Хилари Клинтон, кому-то подкаст никому не известного блогера, — люди реагируют с потрясающим уровнем конверсии (соотношение кликов к количеству показанной рекламы).

В CA понимают — это золотая жила, но для того, чтобы развернуться, им нужно еще больше данных о людях.

4) Cambridge Analytica придумывает ход конем, чтобы высасывать из пользователей Facebook максимальное количество информации: о них, их друзьях и знакомых, а главное — дополнительную личную информацию для составления психологического портрета пользователей. Они своими руками и руками внешних подрядчиков начинают делать всевозможные веселые приложения и онлайн-тесты, пройдя которые, можно узнать, условно, «кто ты во «Властелине колец» и «кто ты на самом деле по гороскопу», и поделиться смешным рейтингом с друзьями.

Затея срабатывает — люди не чуют подвоха, соглашаются на любые условия работы приложения и начинают отдавать кучу личной информации о себе и своих друзьях. Эти приложения по сути представляют собой психологическое анкетирование (до 2015 года это было возможно в космических масштабах и почти без ограничений, в 2015-м Facebook изменил свой API и запретил приложениям собирать большую часть информации о «друзьях друзей», но это драматично не повлияло на бизнес CA, ибо их главный конек был и остается в социальном инжиниринге).

5) Помимо FB компания Cambridge Analitica покупает данные у дата-брокеров (на рынке более 2000 компаний, в том или ином виде специализирующихся на перепродаже наших данных — истории покупок, истории поиска и веб-серфинга и т. д.). Сопоставляя данные профилей FB, покупную информацию и данные из «веселых» приложений и «даркнета», где публикуют, например, украденные хакерами базы данных, они получают возможность делать предсказания о конкретных людях с колоссальной точностью.

По исследованиям компании Biolink.Tech, всего можно выделить 14 типов данных. Например, чтобы вы понимали возможности: с высокой достоверностью даже по анонимным данным можно определить пол человека, расу, профессию, социальный статус и примерный уровень доходов. А также личные качества: гей или натурал, изменят жене/мужу или нет, за кого будет голосовать из списка кандидатов, шовинист или нет, расист или нет, правые или левые взгляды — список классификаций почти бесконечный.

Как писал Джордж Оруэлл, «кто контролирует прошлое, контролирует будущее». И тут это как нельзя точно описывает суть — если ты знаешь, что делал человек последние 10 лет, ты почти гарантированно сможешь сказать, что он будет делать завтра.

6) CA убедилась, что машинка по поиску целей работает. С каналами доставки мозговых бомб тоже все было понятно — социальные сети. Осталось решить простую проблему — контент. Они начали в прямом смысле планировать кампании по изменению общественного мнения через компромат, настоящий и выдуманный контент, компрометирующий или, наоборот, выставляющий в хорошем свете конкретного человека или фракцию. Гендиректор компании открыто признался в одном из своих интервью — «не важно, правдива новость или нет, если в нее поверят». Это в сути своей отражает бизнес-модель CA: собрать базу из 50 млн человек, разбить их по типам, понять цель заказчика и начать одним людям скармливать одно, другим — другое, третьим — третье, чтобы все начали ругаться друг с другом, но в сухом остатке была достигнута цель — победа кандидата Х на выборах или принятие решения на референдуме по выходу Англии из Евросоюза. Автор не утверждает, что в CA это сделали, лишь указывает, что у них могла быть такая возможность, компания открыто продавала свои услуги на рынке.

The Guardian упоминает о том, что они делали питч даже компании «Лукойл», которая не совсем поняла, как их возможности связаны с нефтяным бизнесом, и якобы на этом разговор и закончился. Зная косность и консервативность нефтянки и то, как «быстро» они принимают стратегические решения вне своей прямой экспертизы, полагаю, что «Лукойл» — ложный след. Это лишь пример разнообразия клиентской базы CA.

6) Facebook напряглись, что у них в пуле есть партнер, который высасывает из их абонентской базы столько данных. По заявлению вице-президента Facebook Пола Греваля (Paul Grewal), FB отрезал CA доступ к данным после изменения правил в 2015-м. Он четко обозначил позицию: мол, они нарушили наше лицензионное соглашение, и мы потребовали письменных доказательств, что данные, полученные о наших пользователях, уничтожены. Были ли они уничтожены на самом деле — неизвестно, но в этом сейчас будет разбираться экспертная группа, автор уверен, что власти UK и EU выдадут соответствующий ордер.

7) Отписавшись в Facebook, мол, все окей, не переживайте, Cambridge Analytica не просто не прекратила своей деятельности, она, наоборот, ее стала наращивать и применять новые инструменты сбора данных, часто противоречащие политике самой Facebook. Крис Уайли признался:

«Мы использовали несовершенство программного обеспечения Facebook для сбора миллионов пользовательских профилей и построения моделей, которые позволяли нам узнавать о людях и применять эти знания для активации их внутренних демонов».

Бесплатные соцсети. Дорого

В сухом остатке совершенно неважно, докажет расследование, что CA нарушили правила работы Facebook, или окажется, что Facebook, например, не просто не мешала, но и помогала их деятельности. Существует одна компания, которая сосредоточила в своих руках знания о поведении 2 млрд человек.

Эти знания компания, ее легальные партнеры и не ограниченные законом хакеры и преступные группировки могут использовать для изменения исхода любого голосования, отношения к совершенно любому тезису, человеку или компании.

Мы видим, что социальные сети совсем не бесплатные. Наши данные стоят денег, и немалых: Facebook зарабатывала на рекламе около $40 млрд в год, а сколько заработала CA на выборных кампаниях — страшно подумать (только на предвыборную компанию в интернете штаб Трампа затратил $58,6 млн).

Монополия Facebook на наши «цифровые ДНК» (следы, которые пользователь оставляет в интернете) стоит поперек горла всем. Бизнесы подсаживаются на рекламные ковровые бомбардировки, как на героин, люди устают смотреть рекламу вещей, которые им не нужны, государства в силу своей природы ищут баланса сил на уровне ООН, а FB очевидным образом придает больше силы США. И не все в США этому рады: в Америке живет и работает огромное количество блестящих специалистов и потрясающих, добрых, открытых людей, реально ставящих нужды планеты выше своих собственных. Не надо судить о США по поведению политиков, так же, как многие американцы не судят о России по передачам российского телевидения.

На данный момент Марк Цукерберг не дал ни одного комментария о ситуации, что выглядит крайне странно, особенно на фоне пикирующего курса акций. Как сообщил Marketwatch, оказывается, Марк в последние дни активно распродавал собственные акции, полагаю, он это делает осознанно, понимая будущую силу только начинающегося скандала.

Осенью 2016 года автор этого текста выступал на TEDx с темой важности «цифрового ДНК» и опасности управления с его помощью общественным мнением. По итогам в числе прочего пришлось выслушать массу критики в духе «не надо выдумывать проблему там, где ее нет. Не существует такой проблемы, как приватность, потому что данные — это собственность бизнесов».

Надеюсь, теперь многие увидят, как жестоко ошибались. Рад, что эта ситуация стала публичной и вопрос прав человека на владение своими данными неизбежно будет обсуждаться на уровне глав государств.

И о важном. Заявление, что данные применялись «без ведома пользователей», технически не соответствует действительности.

Пользовательское соглашение Facebook устроено таким образом, что единожды кликнув «я согласен», вы навсегда прощаетесь со всеми (!) правами на свои посты, фото, поведенческие данные, историю маршрутов и все косвенные заключения, которые можно сделать на основе этих данных.

Например, не удивляйтесь, если Facebook соберет из ваших данных бота с вашим лицом и начнет вашим друзьям продавать что-то. Это не будет нелегальным. Уверен, сложившаяся ситуация наконец всех отрезвит и подходы к данным в мире начнут меняться.

США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 марта 2018 > № 2544675 Евгений Черешнев


США > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 июля 2017 > № 2258018 Евгений Черешнев

Чип в руку: как людям выиграть битву за рабочие места у роботов

Евгений Черешнев

Президент и основатель Biolink.Tech

Американская компания Three Square Market объявила о чипировании своих сотрудников. Это частный эксперимент или начало всеобщей тенденции? Готово ли человечество к поголовному чипированию?

Новость о «первом» чипировании своих сотрудников американской компанией Three Square Market меня, признаться, шокировала. Во-первых, потому, потому, что они ни разу не первые. Это чистой воды пиар. Во-вторых, и это главное — они подвергают опасности жизни людей — речь не о возможности заражения или инфекции, а о кибер-безопасности, которая в случае биочипов выходит на новый уровень под названием «реальная жизнь». И эта компания полностью этот факт игнорирует. Я живу с биочипом почти три года и за это время успел многое понять и пересмотреть в своем отношении к интернету вещей, бионике, искусственному интеллекту.

История

Подкожные биочипы придумали не вчера: десятилетиями мы изучали миграцию животных и птиц, сначала помечая их физическими метками и кольцами, а затем — электронными. Современные биочипы для людей произошли от этих подкожных меток. Это не революция, не прорывная инновация: типовой NFC-чип — это небольшая микросхема памяти (как правило, около одного килобайта), антенна и контроллер ввода-вывода информации, упакованные в так называемое «био-стекло» (прочный гипоаллергенный пластик, не отторгаемый живой тканью).

Все эти вещи придуманы в прошлом веке и многократно опробованы. С точки зрения медицины — они безвредны. Чего я не могу сказать про безопасность цифровой жизни, финансовых операций и управления цифровой личностью. Я живу с биочипом почти три года. Эксперимент на многое мне открыл глаза — роман Джорджа Оруэела «1984» уже не кажется мне вымыслом: мир действительно рискует окунуться в пучину тотального контроля человеческого поведения.

Потенциальная угроза

У бионики и подкожных биочипов действительно огромное будущее — в небольшое устройство, размером с небольшую горошину уже в ближайшем будущем (перспектива 5 лет) можно будет уместить и все кредитные карты, и биткойн кошелек, и права/паспорт/страховку, и все логины/пароли от всех на свете сервисов Сети, и ключи от дома и гаража, и огромное количество медицинских сервисов... Это далеко не полный список, мир действительно идет в сторону аугментации человеческого тела и тому есть две причины.

Во-первых, мы, как биологический вид, выбрали технологический путь эволюции — грубо говоря, дельфины, которые выбрали биологический, потратили сотни тысяч лет на развитие эхолота на своем лбу — и этот эхолот не уступает приборам на наших лучших подводных лодках. А мы – потратили тот же срок на то, чтобы научиться строить тот же эхолот же из подручных средств. Наш путь быстрее и проще.

И тут мы подходим ко второй причине — искусственному интеллекту. Сейчас его нет — все, кто говорит, что он уже есть, либо кривят душой, либо не совсем понимают, что это. Все современные системы — обучаемые машины, но они не имеют собственной воли и, условно, не могут начать программировать на языке С++ то, что им кажется интересным.

Тот факт, что искусственное сознание имеет все шансы появиться в ближайшие декады, возможно даже лет через 20, нельзя отрицать и недооценивать. Если это произойдет, то мы, как вид, окажемся под угрозой вымирания ровно потому, что машина эволюционирует тем же путем, что и мы — технологическим, но делает это в миллионы раз эффективнее и быстрее, без отвлечений на политику и мораль. За час искусственный интеллект оторвется от нас так же, как мы от микробов за миллионы лет.

Единственный способ избежать ситуации, в которой мы, в прямом смысле, перестанем быть доминирующим видом на планете и присоединимся к динозаврам, — научиться быть эффективными и эволюционировать в сотни тысяч раз быстрее, чем сейчас. Это нужно нам для того, чтобы сам по себе искусственный интеллект нам стал не нужен: улучшая себя — становясь умнее, быстрее, подключая себя к поисковым системам и базам данных, развивая невербальные многоуровневые коммуникации — мы станем умнее и эффективнее машин, у которых пока нет воли и способности к чистому творчеству. Если мы научимся эффективно и безопасно улучшать себя при помощи имплантатов и бионических чипов до появления искусственного интеллекта, — мы сможем остаться у руля и сохранить контроль над дальнейшим ходом эволюции планеты. Я уже не говорю про то, что дополненные и совершенные люди наконец-то станут конкурентоспособнее роботов и не захотят отдавать им свои рабочие места как минимум в части отраслей. Удастся нарушить негативный тренд на потерю людьми рабочих мест, который уже наблюдается.

Лучшее будущее

В теории, с бионикой нас ждет прекрасное будущее. Но, как бы дико это не звучало из моих уст — я против чипирования. Человечество к этому не готово. Сама технология сейчас крайне небезопасная — все данные не защищены: из чипа, который начали имплантировать американцы, информацию можно спокойно украсть, например, пока человек спит или грубой силой. Она не зашифрована, не контейнеризирована и никаких правил работы с ней не существует — ни на техническом уровне, ни на юридическом, ни на моральном.

Чтобы биочип был надежен и безопасен, в нем должны появиться микропроцессор, отвечающий за шифрование информации, источник питания этого процессора, достаточно надежный и эффективный, чтобы черпать энергию из кинетики и биохимии человеческого тела (грубо говоря, съел бургер = зарядил батарейку), гироскоп, акселерометр, GPS-приемник и еще много мелочей. Тогда можно построить серьезную и надежную систему защиты информации, но, что, пожалуй, важнее — действительно развить потенциал человека за счет таргетированного предиктивного анализа, построенного на машинном обучении следующего поколения. Однако то, что люди не защищены и чип, что им вживляют, — дырявый и небезопасный — подопытным людям, уверен, не объясняют.

Мой пример — совершенно иной, ибо он не массовый. Личной целью было и остается исследование интернета людей (Internet of People), ситуации, в которой человек от сети отключиться уже не может и все устройства — вещи, предметы, продукты, другие люди — все увязано в единую нейронную сеть. В компании мы работаем над интерфейсом слияния человека и машины на уровне понятного всем форм-фактора браслета. И в первую очередь, строим бизнес на приватности и киберзащите — будущее, в котором данные человека принадлежат кому бы то ни было, кроме него самого — это концлагерь.

Используя аналогию, я физик, исследующий потенциал атомной энергии. А то, что происходит, когда неготовую и не исследованную технологию биочипов пускают в массы ради дешевого и пафосного пиара, напоминает мне картину «обезьяна с гранатой».

Я вырос на качественной фантастике — Стругацких, Бредбери, Дике, Беляеве, Азимове. Поэтому слово «невозможно» довольно рано потеряло для меня всякий смысл — в нашей вселенной реально все. Мне бы не хотелось, чтобы эту вселенную похоронили люди, единственным мерилом успешности для которых являются деньги, а не защита человеческих судеб.

США > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 июля 2017 > № 2258018 Евгений Черешнев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter