Всего новостей: 2398811, выбрано 3 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Карягин Михаил в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТвсе
Карягин Михаил в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТвсе
Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 декабря 2016 > № 1998239 Михаил Карягин

Как государство ведет войну за большие данные

Михаил Карягин

политолог

«Кто владеет информацией, тот владеет миром» — фраза Ротшильда, которая с каждым годом набирает актуальность. Сегодня мы являемся свидетелями войны за ценнейший на земле ресурс – информацию.

Каждый человек ежедневно производит огромное количество данных. Для этого даже не нужно быть активным пользователем интернета. Практически каждый из нас пользуется услугами банков – это тоже информация о том, когда, где и сколько мы потратили. Мы пользуемся услугами связи, и метаданные представляют огромную ценность для разных структур. Многие из нас используют фитнес-браслеты, а это данные о том, в какое время мы спим, где и насколько активно занимаемся спортом, практически паспорт биологической активности.

Все это – большие данные (big data), которые обладают не только коммерческой, но и политической ценностью. В процессе условной войны за ресурс есть несколько больших игроков: государство и корпорации, которые в силу своей деятельности располагают большим объемом информации (банки, мобильные операторы, социальные сети, игровые платформы и т. д.).

Понимая ценность информации, российские власти планомерно пытаются монополизировать эту сферу.

Например, уже действуют поправки в 242-ФЗ, согласно которым все персональные данные о гражданах РФ должны храниться на серверах, размещенных на территории государства. Есть уже даже первые жертвы, сервис LinkedIn, который был заблокирован за нарушение закона «О персональных данных»

В октябре 2016 года Открытое правительство предлагало разработать концепцию развития Big data в России. Причем риторика государственных служащих в таких сложных вопросах настораживает: «Государственный контроль должен быть эффективным, для этого мы должны понимать, где и кого контролировать, где есть риски, а где рисков нет. Для этого нам необходимо собирать первичную информацию. Дальше мы выходим на задачу, когда в принципе проверки в классическом понимании могут быть не нужны. На основе анализа Big data мы можем понимать, где нарушения есть, а где нет, и где они возникнут на следующем шаге», — говорил недавно заместитель министра экономического развития Савва Шипов.

Учитывая, что ранее Роскомнадзор претендовал на роль главного и единственного оператора больших данных в России, за индустрию действительно становится страшно.

Страшно не то, что в быстроразвивающейся сфере появляется жесткий регулятор, который, безусловно, остановит прогресс, а то, что всей информацией станет обладать институт, в руках у которого есть инструменты легитимного насилия. Аналогии с «1984» напрашиваются сами собой. Но если в романе Оруэлла для слежки за жителями у государства был только телеэкран, то сегодня набор гаджетов, генерирующих о нас информацию, значительно увеличился.

Если бы таким же объемом данных обладала условная корпорация (частное лицо), то она бы могла сделать многое, но не смогла бы использовать ее для репрессий.

Эти опасения могут показаться немного параноидальными, но только до тех пор, пока мы не обратимся к статистике уголовных дел по одной из самых неоднозначных статей УК – 282 «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства». За последние три года число таких дел увеличилось практически в три раза. А политолог Владимир Гельман прогнозирует усиление репрессий со стороны власти не в отношении больших социальных групп, а отдельных лиц и организаций.

Очевидно, что тотальный контроль за большими данными открывает практически безграничные возможности по слежке за населением. Государство будет знать о вас все. Что вы купили, кому звонили, куда ездили, какие фильмы смотрели и книги читали. Если вдруг вы только подумаете совершить какое-либо «преступление», власть уже будет знать об этом.

Но одно дело – контроль данных, а другое – право собственности на них. Недавно глава InfoWatch Наталья Касперская высказалась за национализацию всех пользовательских данных в России: «Большие пользовательские данные россиян в интернете должны быть признаны собственностью государства».

Понятно, что это позиция частного лица, однако подобные настроения есть и в государственных структурах. Недавно принятый «Пакет Яровой» предполагает, что данные пользователей не только хранятся на серверах операторов, но силовики могут иметь к ним доступ, а в ближайшее время ФСБ должно получить все ключи шифрования.

Нормативное регулирование всегда развивается с опозданием, так как законодательные изменения направлены на решение уже имеющейся проблемы. Опыт с нормативным регулированием открытых государственных данных показывает, что власть не успевает за развитием индустрии. С большими данными ситуация может повториться.

Главный юридический механизм, с помощью которого власть хочет монополизировать свое влияние, — поставить знак равенства между понятиями «большие данные» и «персональные данные».

Интересно, что чаще всего данные, обладающие ценностью, продаются уже в обезличенном формате, чтобы не нарушать действующий закон о персональных данных.

В вопросах аргументирования необходимости государственного контроля за информацией власти используют классическую патерналистскую риторику. Граждане с низким уровнем информационной грамотности не представляют, какой ценностью обладают их данные, как корпорации их могут использовать в маркетинговых целях, обманывая пользователей, поэтому государство по-отечески должно защитить своих граждан.

Кроме политических проблем, монополизация рынка больших данных приведет к финансовым потерям (несколько миллиардов долларов в год) от неучастия коммерческих структур в этих отношениях. Но в дилемме «контроль VS финансовая выгода» власть делает выбор в пользу первого.

Это должно хорошо сработать в краткосрочной перспективе: повышение контроля, незначительные финансовые потери в первое время, но будет иметь серьезные последствия в будущем. С каждым годом государство будет терять все больше денег от упущенных проектов. Мировой рынок анализа данных уйдет вперед, а российский сегмент в силу непривлекательности условий работы останется на прежнем уровне. Данных будет только больше, и на строительство новых и поддержание работы старых дата-центров с каждым годом нужно будет тратить все больше и больше.

В войне за большие данные государство может одержать победу, но она однозначно будет пирровой.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 7 декабря 2016 > № 1998239 Михаил Карягин


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 28 сентября 2016 > № 1912873 Михаил Карягин

Осторожно, двери закрываются: как власть попала в ловушку медведевской информатизации

Михаил Карягин

ведущий эксперт проектного центра "Инфометр"

Информационная открытость власти — важнейший фактор, определяющий степень доверия общества к деятельности государственных институтов. В случае когда власть оставляет своих граждан в неведении относительно вопросов государственного управления, она намеренно сужает пространство публичной политики, вычеркивая из политического процесса негосударственных акторов. Если субъект не в курсе актуальных процессов, то он никак не может на них повлиять.

Движение за открытость и прозрачность государственной власти является неотъемлемой частью демократизации политического режима. То есть если государство в мировом сообществе хочет входить в клуб демократических стран-лидеров, то ему необходимо развивать процессы информатизации собственных институтов.

В рамках информатизации необходимо выделить два основных уровня: идеология открытости, которая заключается в достижении консенсуса между всеми участниками политического процесса — для эффективного диалога нам необходима актуальная и достоверная информация. Второй уровень — технический, который сводится к вопросам о том, как именно государство будет предоставлять информацию, на каких площадках, в каком формате и в каких объемах.

В период президентства Дмитрия Медведева наша страна активно работала над своим имиджем в мировом сообществе. Необходимо было показать, что Россия — демократическая, технологически развитая страна, способная выстроить эффективную систему электронного правительства.

Именно поэтому все основные нормативные правовые акты, регламентирующие вопросы права на доступ к государственной информации, были приняты при Дмитрии Анатольевиче. В этот период был принят 8-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления», определяющий категории информации, которые должны быть опубликованы органами власти в сети Интернет, принят Приказ Минэкономразвития №470 «О Требованиях к технологическим, программным и лингвистическим средствам обеспечения пользования официальными сайтами федеральных органов исполнительной власти», описывающий технологические вопросы публикации информации, и другие НПА, которые фиксировали необходимость предоставления государственной информации в сети.

Именно Медведев представил идею о «большом правительстве», которая позднее была трансформирована в концепцию Открытого правительства. Развивались государственные электронные услуги и сервисы и многое другое в этом направлении.

Надо отметить, что все эти нововведения были действительно прогрессивными, интересными и важными. Сегодня уже трудно поверить в то, что на момент принятия 8-ФЗ в 2009 году многие федеральные органы исполнительной власти не имели собственных сайтов, а на действующих ресурсах размещалась та информация, которую госорган считал необходимой (минимум данных). В нормативном отношении вопросы информационной открытости в нашей стране описаны достаточно полно и качественно. Если бы все государственные органы точно и своевременно исполняли требования действующего законодательства, то вопросов к открытости власти было бы гораздо меньше. Но исполнению нормативных требований сегодня мешает изменившийся тренд как во внутренней, так и внешней политике.

После ухода Медведева инертная система госуправления и протестная волна электорального цикла 2011-2012 способствовали развитию открытых государственных данных, необходимость их публикации была закреплена в майских указах президента.

В 2013 году Россия активно участвовала в деятельности «Большой восьмерки», присоединилась к Хартии открытых данных и взяла обязательство соответствовать зарубежным стандартам (Open Data Charter, 2013). Обсуждали и вступление страны в партнерство «Открытое правительство» (Open Government Partnership), но позднее от этой идеи отказались. Постепенно тема открытости стала терять свое значение.

Сейчас изменения в законодательство о праве на доступ к информации практически не вносятся, несмотря на динамичность среды, которую оно регламентирует.

В условиях авторитарных процессов внутри политического режима РФ снижается уровень плюрализма внутри государственных институтов. Одной из проблем авторитарного подхода является его узость, бинарность во взглядах: 0-1, белое-черное, друг-враг, открытость-безопасность — здесь нет промежуточных значений. Используя темы национальной безопасности, внешних врагов, кризиса международных отношений, власть старается максимально закрыться, ограничить доступ к государственной информации, но как это осуществить, если есть принятые акты, не позволяющие это сделать? Радикальные изменения в праве на доступ к информации — это слишком сложное и непопулярное решение, поэтому действующая власть выбрала иной путь. Во-первых, это стратегия по дальнейшему игнорированию правовых норм в ряде ведомств. Например, силовые структуры до сих пор не исполняют ряд элементарных требований 8-ФЗ. Достаточно взглянуть на сайт ФСО, который сделан для проформы. Никаких серьезных санкций по этому вопросу не принимается, то есть нарушение закона становится нормальной практикой. Во-вторых, это планомерное повышение контроля за виртуальным пространством (реестр запрещенных сайтов, закон о блогерах, «пакет Яровой»).

И нужно заметить, что власть довольно успешно справляется с регулированием интернета. Согласно рейтингам свободы Интернета (Freedom on the Net, Freedom House) Россия входит в число несвободных стран. Прекращение членства в Группе восьми сняло с России обязательства по открытым данным, превратив их в добровольно (не)исполняемые рекомендации. Международный контекст и приоритеты России в 2013 году серьезно изменились.

Уже с 2014 года тема открытости и прозрачности власти сначала выпадает из актуальной повестки, а после и вовсе начинает противопоставляться национальным интересам.

Напомню, что в процессе информатизации есть два важных уровня: идеологический и технологический (инфраструктурный). В условиях, когда построена технологическая инфраструктура, а идеологический компонент открытости по каким-либо причинам начинает выпадать из этой концепции, технологии превращаются в дополнительный инструмент государственного контроля и регулирования, а современные авторитарные страны научились использовать институт электронного участия в своих целях.

Принимаемые меры показывают ценность законов в рамках авторитарных систем. При необходимости авторитарные власти способны действовать даже в условиях демократических институтов и правил игры. Да, государственные органы власти испытывают ряд трудностей и неудобств, однако они не обладают критическими свойствами, не угрожают работе системы. Власть достаточно последовательно и успешно закрывает все открытые двери.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 28 сентября 2016 > № 1912873 Михаил Карягин


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 сентября 2016 > № 1896117 Михаил Карягин

Асоциальные сети: почему политики не работают в новых медиа

Михаил Карягин

ведущий эксперт проектного центра "Инфометр"

Выборы уже совсем скоро. Кампании подходят к концу, в штабах раздаются последние агитационные материалы, выходят новые рекламные блоки на ТВ и радио. Фактически, уже можно подводить итоги проделанной работы.

Эти выборы стали, пожалуй, самыми тихими за последнее время. Низкая активность партий, отсутствие новых и интересных технологий и методов работы, даже скандалов было не так много. К сожалению, в 2016 году политтехнологи и руководители кампаний так и не смогли освоить новые медиа, которые активно используются на Западе, но в отечественном политическом процессе до сих пор воспринимаются с большим скепсисом.

Эксперты Проектного центра «Инфометр» провели исследование аккаунтов политических партий в социальной сети «ВКонтакте», которое показало низкую активность партий, большое количество ботов в сообществах, а также отсутствие мобилизационного потенциала у таких пабликов.

Кроме того, что сами сообщества политических партий являются немногочисленными (больше всего подписчиков у ЛДПР, 72288), от этого числа нужно отнять нерабочие аккаунты, удаленные или заблокированные.

Также мы выяснили, что в крупных сообществах политических партий состоят лица младше 18 лет, то есть пользователи, которые не попадают в целевую аудиторию партии. Эти подписчики не примут участие в ближайших выборах, а через 5 лет сами медиа, подростки и политическая ситуация сильно изменятся.

Конечно, часть среди молодых подписчиков — это боты, которые накручиваются ради количества, а не качества сообщества, что также негативным образом влияет на эффективность работы партии в социальных медиа.

Молодые подписчики могут быть интересны для партии в будущем, но на ближайших выборах повлиять на результаты они не смогут, а значит для технолога кампании эти подписчики — неинтересная аудитория.

Кроме фейковых аккаунтов молодых людей среди подписчиков присутствуют и «старички», которым далеко за 90. Естественно, что реальных пользователей в такой возрастной категории — единицы. Аудитория «ВКонтакте» старше 55 лет составляет всего лишь 2,1%.

Важно, что в анализе учитывались данные только открытых аккаунтов, в которых пользователи указывали свой возраст, реальное количество фейков еще выше.

Плотность сообщества

Важным показателем для сообщества является его плотность и наличие крупных кластеров в его структуре. Это особенно важно для сообществ политических партий, так как в случае большого количества горизонтальных связей оно намного более мобилизуемо, чем сообщества без таковых.

Анализ показал, что в большинстве сообществ политических партий таких связей крайне мало. Особенно сильно это проявляется в крупных сообществах, где, вероятнее всего, использовались инструменты накрутки подписчиков.

Портрет подписчика

В социальных сетях партиям приходится бороться за внимание аудитории, которая в большей степени нацелена на развлекательный контент. Чаще всего члены сообществ политических партий подписываются на паблики с пиратскими фильмами и музыкой («Киномания», «Новинки музыки»), однако существуют и выбивающиеся значения.

Подписчики «Гражданской платформы» увлекаются договорными матчами, покупают украшения в ювелирной сети «585» и интересуются заработком в интернете. «Патриоты России» интересуются работой для девушек (эскорт и «работа за границей»). А поклонники «ПАРНАСа» увлекаются секс- и порно-сообществами. Такой набор пабликов может указывать на большое количество ботов в этих сообществах.

Чаще всего на страницы политических партий подписываются мужчины в возрасте от 27 до 32 лет в то время как основной аудиторией социальной сети являются молодые люди в возрасте от 18 до 24 лет. То есть вести работу в данной социальной сети для партии достаточно трудно в силу специфики своей целевой аудитории, а также из-за правил рекламы «ВКонтакте», которые не допускает продвижение через платные каналы политической агитации.

Политические взгляды подписчиков

В большинстве случаев доля «базового электората» не превышает 50%, что еще раз подтверждает наш тезис о смерти идеологии из прошлого исследования. Идеология все меньше играет роль, а границы настолько прозрачны, что провести четкое разделение практически невозможно.

Заключение

В 2016 году политические партии так и не научились эффективно работать в социальных сетях. Причин этому несколько. Во-первых, изрядный скептицизм политтехнологов по отношению к новым медиа. Сейчас тренд постепенно меняется, но до сих про, особенно в регионах, агитация в социальных сетях считается низкоэффективным инструментом по причине слабой конверсии затраченных ресурсов в голоса избирателей, а также высокому уровню негативной обратной связи. Проще говоря, миф об «аполитичных интернет-хомячках» пока не развенчан окончательно, а работать с обратными каналами сложнее, чем с однонаправленной агитацией (ТВ, радио, газета).

Во-вторых, отмечается нехватка SMM специалистов, имеющих опыт продвижения политических, а не коммерческих брендов в сети. Что хорошо для бизнеса — не всегда подходит для политической борьбы.

В-третьих, необходимо отметить специфику работы в социальных сетях, с которой политикам пока сложно справиться. Нужно менять контент, способы работы с аудиторией. В этом направлении пока начали работу «Яблоко» и «Партия роста», но в основном негативные тренд сохраняется.

В-четвертых, о социальных сетях чаще всего вспоминают только во время выборов, а создать качественный продукт с нуля за 3-4 месяца кампании — задача не из легких. Вести работу с аудиторией нужно на постоянной основе.

Все эти проблемы не позволили в этом электоральном цикле задействовать социальные сети в качестве эффективного инструмента коммуникации между партиями и избирателями.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 сентября 2016 > № 1896117 Михаил Карягин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter