Всего новостей: 2395856, выбрано 3 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Мильнер Юрий в отраслях: Приватизация, инвестицииСМИ, ИТвсе
Мильнер Юрий в отраслях: Приватизация, инвестицииСМИ, ИТвсе
Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 сентября 2017 > № 2316089 Юрий Мильнер

Заглянуть за горизонт. Как наука поможет человеку выйти в межзвездное пространство

Юрий Мильнер

Эссе сооснователя Mail.Ru Group и создателя инвестфонда DST Global Юрия Мильнера к 100-летию американского Forbes

21 ноября 1783 года Бенджамин Франклин наблюдал за первым полетом человека на воздушном шаре. Он представлял человечество не таким, каким оно являлось, а каким оно могло бы стать. И он понимал, что с каждой новой вершины виден новый горизонт. Вот, что самое важное.

Когда я рос в Советском Союзе, мой отец говорил мне, если я хочу научиться вести бизнес, придется заглянуть дальше моего горизонта, хотя бы в Америку. Лучшие решения в моей карьере я принял, пытаясь заглянуть за горизонт.

Первый раз это произошло в 90-х, когда я сделал ставку на интернет. Я верил, что интернет станет одним из величайших прорывов для человечества с тех пор как изобрели электричество. Я создал один из самых больших интернет-стартапов в Европе, затем основал DST Global, инвестиционную компанию для работы с интернет-компаниями по всему свету. Основа нашей инвестиционной философии — поддерживать основателей стартапов, продвигая прогресс через технологии.

Четыре года назад вместе с Марком Цукербергом и Присциллой Чан, Сергеем Брином и Анной Войжитски мы основали Breakthrough Prize, крупнейшую в мире премию за развитие фундаментальных наук, включая математику. Мы верим, что лучшие инструменты для познания вселенной и развития цивилизации. В прошлом году Марк Цукерберг присоединился ко мне и Стивену Хокингу в запуске проекта Breakthrough Starshot, который станет первой практической попыткой достичь другой звезды (проект посвящен разработке концепции межзвездного флота зондов — Forbes).

Франклин понимал, чем выше мы поднимаемся, тем шире становится горизонт, и тем больший вызов — заглянуть за его пределы. Проект Breakthrough Starshot, если он добьется успеха, раздвинет горизонт наших возможностей до космического масштаба.

Перевод Екатерины Еременко

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 19 сентября 2017 > № 2316089 Юрий Мильнер


Россия. Китай > СМИ, ИТ > forbes.ru, 3 апреля 2015 > № 1336899 Юрий Мильнер

Глобальный венчур: как Юрий Мильнер заработал миллиарды в Китае

Парми Олсон

шеф лондонского бюро Forbes USA

Основатель фонда DST покорил китайский рынок венчурных инвестиций вслед за российским и американским. Но своей миссией он считает изучение Вселенной

Летом 2011-го жарким вечером российский интернет-инвестор Юрий Мильнер 32 встретился за ужином с Ричардом Лю, основателем бурно растущего китайского онлайн-ритейлера JingDong 360. Скромный ресторан на пять столов был под завязку набит подчиненными Лю, специалистами по доставке различных товаров, от книг до предметов одежды, в близлежащий город — не Пекин, а Урумчи, один из самых удаленных от столицы и заброшенных городов на северо-западе КНР, неподалеку от казахстанской границы.

Чтобы отужинать с Лю, Мильнер совершил пятичасовой перелет из Пекина и изнурительную поездку по пыльной долине — он хотел воочию убедиться в эффективности бизнес-модели JingDong и лидерских качествах ее основателя. Сотрудники компании подходили к их с Ричардом столу группами по три человека и поднимали тосты в честь своего босса. Пили байцзю — крепкий рисовый ликер. Лю вежливо общался с каждым, но, когда пришел его черед произносить ответную речь, показал себя во всей красе. Харизма основателя JingDong сродни клинтоновской: внимание аудитории китайский бизнесмен удерживает ничем не хуже экс-президента США, всемирно признанного оратора.

На ужине он говорил о клиентоориентированности, мотивации и других программных вещах, которые и сегодня регулярно доносит до многотысячного коллектива JingDong во время поездок по стране. Результаты говорят сами за себя: интернет-магазин Лю, который теперь носит емкое название JD.com, каждый год демонстрирует трехкратный рост выручки (около $18,5 млрд в 2014 году). Отрасль, в которой работает компания, при этом увеличивается «всего» на 40% в год (в то время как «офлайновый» ритейл — лишь на 10%).

Мильнер слушал Лю не для того, чтобы решить, инвестировать в JingDong или нет, — $500 млн в компанию он вложил тремя месяцами ранее. Его китайская миссия преследовала более важную цель. «Вы должны быть близки с основателями компаний», — объясняет инвестор, одетый в серый спортивный костюм, в интервью Forbes, которое он дал в конференц-зале своего особняка в калифорнийском Лос Альтос Хиллс. Мильнер, физик по образованию, даже не употребляет алкоголь — тем ценнее оказанная им Лю честь.

11.11.11

Миллиардер по праву считается одним из самых успешных в мире инвесторов в технологические компании, несмотря на парадоксальный метод инвестирования: он не требует мест в советах директоров, доверяя интуиции основателей стартапов, но регулярно лично общается с молодыми предпринимателями, чтобы помогать формулировать долгосрочные стратегии и выстраивать долгосрочные отношения. Грубое вмешательство в бизнес больше не работает — на смену ему пришли долгие дискуссии о будущем интернета и устройстве вселенной.

Разговоры тет-а-тет важны настолько, что только в 2014 году Мильнер провел в разъездах 200 дней. Его особенно интересуют китайские партнеры. Их доверие стоит затраченных усилий: когда спустя два года после описанного ужина JingDong открыла новый раунд инвестиций, Лю, несмотря на отсутствие дефицита в предложениях, в первую очередь вспомнил о своем российском госте. В итоге фонд Мильнера DST Global вложил в онлайн-ритейлера еще $250 млн, доведя свою долю до 8,9% — сегодня этот пакет акций стоит на бирже $3 млрд.

Китайские успехи, впрочем, пока не могут затмить историческую сделку DST на американском фронте: в 2009 году основатель фонда договорился с 25-летним Марком Цукербергом и инвестировал $200 млн в стремительно набирающую обороты соцсеть Facebook.

На выходе $200 млн превратились в $4 млрд, а Мильнер — в признанного члена элитного клуба венчурных капиталистов.

Наличие в инвесторах DST с тех пор — знак хорошего тона практически для любого амбициозного новичка, от уже публичных Twitter и Lending Club до готовящих размещения Spotify, Airbnb и Snapchat.

Не говоря уж о китайских компаниях, где Мильнер оказался причастен к успеху сразу трех новых технологических гигантов, включая JingDong. В 2011-м DST вложил $500 млн в местного лидера электронной коммерции Alibaba, за три с половиной года увеличив стоимость своей доли в пять раз, до $2,5 млрд. Тогда же Мильнер вошел в капитал производителя смартфонов Xiaomi — 7-процентная доля DST в компании, которая на рынке Поднебесной обошла Apple и Samsung, сегодня оценивается в $3,2 млрд.

2011-й был особенно важен для инвестора и в личном отношении: на фоне китайских суперсделок он выкроил время для организации пышной свадебной церемонии в своем имении — так миллиардер отметил десятилетний юбилей брака с художницей Юлией Мильнер. О церемонии пара мечтала с самого начала отношений. «Я хотел устроить такую церемонию все эти десять лет, именно в тот день — 11 дня 11 месяца 11 года», — говорит Мильнер.

В совокупности DST инвестировал в интернет-компании на поздней стадии развития $5 млрд. На выходе фонд получил $10 млрд кешем в результате размещений акций и перепродаж долей, а также $9 млрд в форме акционерного капитала. Итого портфолио Мильнера близится к впечатляющей планке в $19 млрд.

Говоря по-русски

На китайские компании в портфолио приходится примерно половина наименований и примерно 60% доходов. Это не значит, что Мильнер забыл Кремниевую долину. Так, слухи упорно приписывают ему участие в последнем раунде финансирования визуальной соцсети Pinterest объемом $367 млн. Сам миллиардер эту информацию ни подтверждает, ни опровергает.

Зато он охотно говорит о своем главном просчете последних лет — мобильном сервисе вызова такси Uber. DST как минимум трижды предоставлялся шанс инвестировать в локомотива шеринговой экономики, оценка которого выросла уже до $40 млрд, но всякий раз Мильнер пасовал из опасений за исход судебных тяжб основателя Uber Трэвиса Каланика с регуляторами пассажироперевозок во многих странах. «Я недооценил Трэвиса. Это большая ошибка», — пожимает он плечами.

Самая лаконичная характеристика мильнеровского принципа инвестирования — сделай несколько крупных ставок на ранней стадии и рассчитывай сорвать крупный куш. За пять лет команда миллиардера отсмотрела 250 компаний по всему миру, а инвестировала — в единицы.

DST закрыл уже четыре фонда, первый из которых поддержал российский магнат Алишер Усманов 3, а последний — иностранные суверенные фонды и состоятельные американские предприниматели.

Мильнер легко обошелся без «русских денег».

«Я уверен, что инвестиционная отрасль должна быть глобальной», — поясняет он.

Мильнер работает тихо и редко заключает сделки публично. Например, практически никто на рынке не знал, что он, наравне с партнером фонда Sequoia Capital Джимом Гетцем, успел вложиться в WhatsApp до того, как мобильный мессенджер за рекордные $19 млрд купила Facebook. За несколько недель до сделки в январе 2014 года миллиардер купил часть долей основателей сервиса за $125 млн.

Мильнер отказывается комментировать эту инвестицию, но источник, близкий к WhatsApp, рассказал Forbes, что бизнесмен три года обхаживал создателя мессенджера Яна Кума (оба — русскоговорящие выходцы из СССР). Инвестор не раз приглашал стартапера к себе в гости, и в итоге тот сломался и ударил с миллиардером по рукам. Деньги DST стали для Кума страховкой на случай срыва сделки с Facebook.

Уроженец Москвы, Мильнер изучал теоретическую физику в МГУ им. Ломоносова, но из науки со временем ушел в бизнес. Актив, который вывел его в высшую лигу, — крупнейший в 1990-х российский интернет-портал Mail.ru. В 2005 году предприниматель основал DST Global, чтобы вкладывать средства в онлайн-компании, вроде главной национальной соцсети «ВКонтакте». В свою команду он пригласил опытных сотрудников инвестбанка Goldman Sachs, который готовил Mail.ru к IPO. «Они [Goldman Sachs] же делали первую презентацию для Facebook. Так что все связано», — объясняет миллиардер, описывая пальцем круги в воздухе.

Время после кризиса 2008 года он провел, мотаясь по Кремниевой долине в попытках убедить основателей перспективных компаний в своих преимуществах как инвестора. Итог — $800 млн, вложенных в Twitter, Zynga, Groupon, Airbnb и — чуть позже — в Snapchat, Spotify и Lending Club. Из Zynga и Groupon фонд Мильнера вышел с IPO компаний. В Airbnb свою долю DST пока не продавал.

Ключ к Поднебесной

Прорыв фонда в Китае пришелся на 2011-й. Причем перед тем, как буквально в течение нескольких месяцев провернуть сделки с JingDong, Alibaba и Xiaomi, Мильнер 32 предусмотрительно перевез головной офис DST из Москвы в Гонконг. На рынке Поднебесной интересы миллиардера представлял бегло говорящий по-китайски выпускник Гарварда Шу Чу. Он провел год, обрастая полезными связями среди китайских финансовых консультантов. Один из них — фирма China Renaissance во главе с гендиректором Фан Бао — вывел Чу на JingDong. Мильнер познакомился с Лю в декабре 2010-го и оперативно договорился об инвестировании в интернет-магазин $500 млн в обмен на 8,8-процентную долю.

Заполучив в партнеры JingDong, хозяин DST проложил себе путь на переговоры с главной звездой китайской интернет-сцены, основателем Alibaba Джеком Ма. Они были шапочно знакомы с 2005-го, но лишь на этот раз встреча завершилась сделкой — DST приобрел долю в Alibaba ниже 10% (точный ее размер стороны не раскрывают).

Широкие связи среди консультантов на первых порах помогли DST выстроить сеть для вылова перспективных проектов в Китае, говорит Джон Линдфорс, управляющий гонконгским офисом фонда. Но «самыми важными людьми с точки зрения бизнеса», по его словам, «все равно оставались основатели компаний».

Целью номер один для DST стал Лей Джун, создатель уникальной бизнес-модели и генеральный директор Xiaomi. Почти неизвестная за пределами КНР компания тем не менее уже гремела на внутреннем рынке, а ее отец-основатель именовался в прессе не иначе как «китайский Стив Джобс». Чу попросил знакомых финансистов представить его паре стартапов, в которые делал ангельские инвестиции Лей Джун. Через основателей этих стартапов он и договорился о встрече с CEO Xiaomi в марте 2011-го. В сентябре того же года, спустя месяц после презентации первого смартфона Xiaomi, но еще до старта продаж устройства, Мильнер, Чу и Линдфорс за чашкой зеленого чая уже вели переговоры с Лей Джуном об инвестициях в его компанию.

Несмотря на первые успехи Xiaomi, вход в ее капитал выглядел для известного венчурного капиталиста большим риском. Китайские производители мобильных устройств ценились куда ниже Samsung и Apple, снимавших все сливки с богатого глобального рынка смартфонов. В Xiaomi при этом хотели сохранить онлайн-модель продаж: так уже поступала Google со своим Nexus — и не сделала гаджет полноценным конкурентом iPhone или Galaxy.

Но Мильнер, осознавая все проблемы, отодвинул негатив на второй план — настолько он был впечатлен бизнес-«триатлоном» Лей Джуна: Xiaomi, по сути, готова была уделять равновеликое внимание трем рыночным китам — железу, софту и сервисам. «Нельзя сказать, что вы хороши в чем-то одном. Нужно быть лучшим сразу во всем», — постулировал основатель китайской компании.

«Часто амбициозные предприниматели сами не представляют, как достичь завышенных целей, — вспоминает свои впечатления от знакомства Линдфорс. — Но Лей Джун явно имел четкий план».

После встречи трио инвесторов погрузилось в машину — Чу на переднее сиденье, Мильнер и Линдфорс на заднее — и, пока автомобиль стоял в пекинских пробках, перебивая друг друга, принялось живо обсуждать итоги переговоров. «Мы проанализировали все возможные сценарии развития бизнеса под началом Лей Джуна», — описывает руководитель гонконгского офиса DST.

Решающее слово было за Мильнером. «Я по-настоящему хочу инвестировать в эту компанию», — резюмировал он. Лей Джун позднее признавался, что даже не надеялся на согласие такого маститого фонда, как DST, вкладывать в его авантюрный проект. После нескольких месяцев due diligence Мильнер и команда в серию раундов, включая три эксклюзивных, инвестировали в Xiaomi $500 млн.

Как ему удалось добиться эксклюзивных прав на инвестирование в самый прогрессирующий стартап КНР?

«Возможно, никто не верил в эту компанию так, как мы? — уклончиво отвечает Мильнер и тут же присовокупляет свою мантру. — Чтобы доверять друг другу, вы должны быть близки».

С Лей Джуном инвестор действительно остается близок как мало с кем из своих деловых партнеров. Они встречаются по десять раз за год, обычно «на территории» китайского бизнесмена. Разговоры начинаются с обсуждения мелочей, а завершаются дискуссиями о больших идеях. В 2014-м Мильнер подарил Лей Джуну миниатюрную модель Вселенной — как символ их доверительных бесед.

Вечные ценности

В интервью Forbes Мильнер как обычно скуп на рассказы о секретах принятия инвестиционных решений. Китайская кампания, по его словам, логично вытекала из того, что страна «была близка к тому, чтобы встроиться в глобальный ландшафт». Предприниматели, которые имеют шанс привлечь деньги DST, должны быть нацелены на то, чтобы изменить мир в ближайшие десять-двадцать лет, говорит инвестор.

В свои 53 Мильнер успел досконально изучить и Кремниевую долину, и Китай, так что уже сам затрудняется сказать, какое место он считает домом, хотя у него есть недвижимость в России, Израиле и США. «Когда путешествуешь по 200 дней в год, возникает странное чувство, будто ты не привязан ни к одному из мест, — жестикулируя, объясняет миллиардер. — В буквальном смысле!»

Глобальный взгляд на вещи трансформируется в главное хобби Мильнера — вопросы происхождения и будущего Вселенной, — которое инвестор называет своей «миссией». Несколько лет назад он придумал премию за научные достижения Breakthrough Prize и с тех пор каждый год проводит торжественную церемонию — аналог «Оскара» для ученых. В 2014-м потрясенные и смущенные лауреаты поднимались на сцену, чтобы получать сертификаты на $3 млн из рук голливудских звезд Бенедикта Камбербэтча и Кэйт Бэкинсэйл.

Но премия — это лишь публичная часть неординарной деятельности Мильнера-мецената. Его другой, не менее важный проект — финансирование некоммерческой организации под названием «Институт глобального мозга» (Global Brain Institute). Инвестор с оптимизмом относится к будущему искусственного интеллекта, в отличие от Элона Маска, Билла Гейтса и Стивена Хокинга: он считает, что компьютеры никогда не станут полностью автономны, а прогресс толкает нас к изобретению симбиоза мозга компьютера и человека.

Фрэнсис Хейлайен, седовласый бельгийский гений от кибернетики, уже работает над первой математической моделью «глобального мозга» — на пятилетний грант Мильнера в €1,5 млн. Они познакомились в 2011-м, в перерыве между китайскими марш-бросками инвестора. Когда Хейлайен получил письмо за подписью Мильнера, он подумал, что это спам. «Не верилось, что мне может писать миллиардер», — шутит ученый.

В итоге он ответил Мильнеру — и уже совсем скоро ел лазанью в отеле Amigo, любимом брюссельском убежище инвестора, за двухчасовой беседой о своей научной деятельности. Миллиардер согласился профинансировать команду Хейлайена в обмен на обещание разработать уникальную модель-симулятор мозга-симбиоза. Исследования длятся четвертый год. Хейлайен раз или два в год общается с Мильнером по видеоконференц-связи, а также подает заказчику проекта полугодовые отчеты.

Почему инвестора так интересуют большие идеи? Хейлайен предполагает, что с помощью его работ основатель DST надеется изобрести уникальную модель прогнозирования. Важен также культурный бэкграунд: ученый вспоминает, что другой его коллега из России не менее сильно привязан к «большим теориям», которые комплексно объясняют сложные системы.

«Русские любят философию, которая может объяснить все», — говорит математик.

Мильнер не рефлексирует на свой счет так же глубокомысленно. Для его работы главное — встретить правильного человека, а значит, нужно всегда оказываться в правильном месте в правильное время. «Инвестиции — это очень трудно, — подытоживает миллиардер. — Здесь нет универсальных ответов. Если бы существовала единая формула успеха, инвестициями бы занимались все».

Россия. Китай > СМИ, ИТ > forbes.ru, 3 апреля 2015 > № 1336899 Юрий Мильнер


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 октября 2013 > № 935818 Юрий Мильнер

ЮРИЙ МИЛЬНЕР: "У МИЛЛИАРДОВ ЛЮДЕЙ НЕТ НАВЫКОВ ПОВЫШЕНИЯ ЭФФЕКТИВНОСТИ"

Валерий Игуменов заместитель главного редактора Forbes

В интервью Forbes венчурный капиталист "№"1 рассказал о перспективах и рисках развития глобального интернета

- Почему фонды DST продолжают инвестировать только в интернет, почему не в другие технологичные отрасли?

- Тема интернета продолжает быть для нас интересной. Если бы это было не так, мы бы сейчас думали о каких-то других секторах. Но нам интересно влияние интернета на другие сектора экономики, в которые мы не инвестируем. Часть цифр, которые я хочу привести, это наши оценки, часть - из последнего обзора McKinsey. Речь идет о 2020 годе - мы обязаны смотреть вперед, потому что в этом состоит суть венчурного инвестирования, приходится ждать.

Около 5 млрд человек онлайн через 5-7 лет плюс 20 млрд устройств - это очень интересный прогноз, который часто недооценивается. Часы, холодильники, телевизоры, очки и прочее, прочее - все, что не телефоны, это тоже надо посчитать, потому что эти устройства будут частью одной большой информационной сети. То есть 25 млрд единиц людей и устройств будет подключено к интернету в 2020 году. Это будет самая крупная рекламная платформа, больше чем телевидение, с бюджетом $200 млрд в год.

Около 20% розничной торговли переместится в интернет - сейчас в среднем по миру менее 10%. Есть страны, где уже 25%, например в Англии. 20% - это консервативная оценка, будут страны, где этот показатель будет намного выше, например в Скандинавии. Но если взять и Кению, и Россию, и Америку, то это около 20%. В России будет больше - безусловно, Россия очень продвинутый рынок в этом смысле.

Капитализация всех интернет-компаний в мире достигнет $3 трлн, сейчас это примерно $1 трлн. Мировой ВВП сейчас - это около $70 трлн. Мы ожидаем своего рода прилива, который поднимает все лодки, какие-то лодки выше, какие-то ниже, но прилив все равно мощный. Не менее 50 интернет-компаний будут иметь капитализацию $5 млрд и более. Это и есть потенциальные объекты инвестирования. Сейчас их меньше 20 в мире и две в России - "Яндекс" и Mail. В этом смысле, кстати, Россия очень успешная страна, самая успешная в Европе. Если взять все европейские интернет-компании, на первом месте "Яндекс", на втором месте - Mail.ru Group. В каком еще секторе экономики, если не брать ресурсные сектора, Россия лидирует в Европе? Только в интернете.

- Это объясняется, видимо, языком?

- Почему? Есть Германия, большая страна, 80 млн, там ВВП на душу населения выше. Казалось бы, но нет - в Германии полностью доминируют американские компании. И потом, кто-то в Европе мог бы рано начать и сделать глобальный проект на многих языках. Есть же Facebook на всех языках, Google. Но тут, видимо, нужно не только это, тут нужны очень сильные программисты, которые в России есть. И пусть даже некоторые покинули страну, тех, кто остался в России, все равно хватает, чтобы поддерживать это лидерство. Здесь нужен, наверное, предпринимательский драйв, который в России в среднем выше, чем в Европе, по нашим ощущениям. Здесь многие факторы работают в нашу пользу.

Компании, которые в будущем подорожают до $5 млрд и более, уже созданы, и мы пытаемся понять, кто они. Как нам кажется, мы уже вложили в некоторые из них - в Spotify, Airbnb. Сколько стоит Twitter, мы узнаем уже скоро. Есть и другие компании, которые имеют шанс войти в этот клуб.

Есть интересный факт, который даже для меня оказался неожиданным: в глобальном ВВП интернет занимает долю, которая составляет половину от энергетики, включая нефтянку и остальное.

- Вам не кажется, что эта доля переоценена?

- Это McKinsey, это не мы (смеется). Нас это радует: видимо, в мире появляется интеллектуальная экономика.

- Интернет - это же воздух, если так посмотреть.

- Интернет - это эффективность, а не воздух. Интернет - это бизнесы, которые растут потому, что все соединены со всеми. Возникает вопрос, а какие бизнесы можно построить на базе всеобщих связей? Первое, что приходит в голову, это информация. Давайте всю информацию сделаем доступной - хорошая мысль. Google решил эту проблему глобально, более того, Google стал частью нашего мозга. Мы аутсорсили часть своего мозга этой компании. Мне не надо помнить, когда была война с Наполеоном, походы Александра и так далее. Я сегодня утром в разговоре с кем-то спросил - "со щитом или на щите"? Сказал, что это было римское высказывание, но был не уверен, оказалось, это Спарта, Древняя Греция. Проверить заняло 10 секунд.

- Да, мы вот только что смотрели мировой ВВП.

- Да. То есть фундаментальная проблема доступности информации была решена за счет технологии. Представьте себе, насколько это увеличило производительность людей, во всех областях. Этот простой факт, что можно найти что-то очень быстро, - это революция. Сколько стоит сервис, который позволяет найти информацию с такой скоростью? Сегодня он стоит $300 млрд, но он может стоить и $1 трлн, если посмотреть, насколько это важная функция. Сколько стоит часть мозга всех людей? Особенно если там будет элемент искусственного интеллекта, к чему все идет. Если он будет, допустим, предполагать, что нам интересно, основываясь на том, что мы уже спрашивали. Или Facebook, зная, что нам нравится или не нравится, будет нам что-то предлагать? Сколько стоит искусственный интеллект - думаю, больше, чем все, с чем мы имели дело до сих пор. Это настолько драматически меняет мыслительный процесс, что будет стоить очень дорого.

Или, Amazon - 150 млн товарных позиций в одном месте, причем дешево. Сколько стоит для экономики прозрачность цен? Это же невероятная сила. Если раньше какой-то человек мог существовать на том, что он приезжал в город А, большой, покупал там что-то и привозил в город Б, маленький, и как-то содержал семью, то сейчас это все оптимизировано. Соответственно, огромное количество добавочной стоимости концентрируется

в небольшом количестве компаний. Все эти посредники, которые возили из точки А в точку Б, - это теперь Amazon.

- Посредники теперь будут работать на Amazon?

- Или не будут работать вообще. И это самая большая проблема, которая меня беспокоит. Здесь масса плюсов, их мы уже все перечислили, но есть огромный потенциальный минус - структурная безработица. Не все готовы к эффективности, значительная часть людей привыкла к неэффективности. У миллиардов людей нет навыков повышения эффективности. Возникает огромное давление на эти группы населения, и все происходит с невероятной скоростью. Проблема в скорости, потому что если раньше все изменения были медленными, мы могли перестраиваться поколениями, то теперь скорость увеличения этой эффективности, как мне кажется, может привести к структурным проблемам. По нашим расчетам, в секторе розничной торговли в Америке только из-за существования Amazon 100 000 рабочих мест теряется в год.

- Это уже вторая волна, получается, после глобального перераспределения труда.

- Да, это все очень серьезно, мне кажется. И структурная безработица - это большая и не для всех ясная проблема. Пройдя сегодняшний кризис, вернемся ли мы на тот уровень занятости, который был раньше? В Европе гигантская безработица среди молодежи, в среднем 23%, а в некоторых странах доходит до 50% - невероятные цифры. Речь идет о том, чтобы переучиваться, но если человек работает в магазине, у кассового аппарата? В общем, как-то чуть-чуть страшно. Это серьезно, потому что фактически государство должно будет поддерживать всех этих людей. И это некое социальное давление. У каждого большого тренда есть свои плюсы и минусы.

И самое интересное, что все эти интернет-компании - они сами очень эффективные. В Facebook работает около 5000 человек, в Google - 40 000 человек. С точки зрения таких глобальных вещей, которыми они занимаются, это очень немного. То есть они очень эффективные по показателю выручки на одного сотрудника.

По нашим подсчетам, это примерно $1 млн на работника, в то время как в других секторах этот показатель значительно меньше. То есть они, безусловно, создают рабочие места, но не в таком количестве, чтобы регулировать занятость. Мы, конечно, инвестируем в лидеров, но я в последнее время часто задумываюсь о последствиях. Особенно в связи с non-profit деятельностью, которой

я занялся два года назад [Мильнер учредил ежегодные премии за исследования в области фундаментальной физики и медицины размером $3 млн каждая. - Forbes].

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 октября 2013 > № 935818 Юрий Мильнер


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter