Всего новостей: 2401987, выбрано 2 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Кудрявцев Николай в отраслях: Образование, наукавсе
Кудрявцев Николай в отраслях: Образование, наукавсе
Россия. ЦФО > Образование, наука > mn.ru, 25 июля 2013 > № 863548 Николай Кудрявцев

НИКОЛАЙ КУДРЯВЦЕВ: "ЛЮБАЯ РЕФОРМА - ЭТО БОЛЬНО. НО ЧЕМ СИЛЬНЕЕ БУДЕТ АКАДЕМИЯ, ТЕМ СИЛЬНЕЕ БУДЕТ ФИЗТЕХ"

Беседовал Борис ПАСТЕРНАК 

"Наука вообще очень странный зверек. Она рождается в сообществе, но развивается отдельными личностями. Поэтому необходимы обе составляющие: и сообщество ученых - динамичное, подвижное, молодое, с идеями - и личности, которые могут самостоятельно двигать конкретные исследования на протяжении долгого времени"

Вслед за академиком Владимиром Захаровым ("МН" "№"122, 18-21 июля 2013 года) в разговор о реформе Российской академии наук включается ректор Московского физико-технического института, член-корреспондент РАН Николай Кудрявцев

- Вопрос в лоб, Николай Николаевич.

Вы - член-корреспондент Российской академии наук, значит, знаете систему РАН изнутри. Неужели она до такой степени окаменела, что пришлось прибегнуть чуть ли не к силовой операции, чтобы стимулировать ее реформу?

- Не могу назвать себя экспертом по реформе, но академию я действительно знаю неплохо. Не столько, правда, изнутри, сколько с нашей стороны - ведь в институте находится несколько академических кафедр, на которых работают ведущие ученые РАН. Что касается реформы, то разговоры о ней на моей памяти звучат постоянно, вот уже лет десять, наверное. И даже заходы кое-какие делались. Но за все это время, на мой взгляд, каких-то заметных изменений так и не произошло.

Говорю это как потребитель, который использует академические возможности для пользы своего института. Лучше ситуация не становится.

- Как вы считаете, в чем причина такой непоколебимости? Казалось бы, наука - область деятельности высоких интеллектуалов, косность им не свойственна. - Самый нормальный путь вообще-то - это когда реформа организации произрастает изнутри. Особенно если и внешняя ситуация к этому побуждает. Силовым способом толковую реформу не проведешь, ведь чтобы она прошла результативно, большинство тех, кого она касается, должны ее понять и принять. Но, видимо, классики диалектики были правы: развитие идет через кризисы.

- Вы имеете в виду кризис академии или кризис начатой реформы?

- Они совпали. В академии сейчас...

Даже не знаю, как назвать... Кадровая катастрофа. Все организации научно-образовательной сферы перенесли очень тяжелый удар в 90-е годы и в начале 2000-х, когда менялась общественно-экономическая формация. Результат такой: в нашем институте есть старшее поколение, 55 лет и больше, и есть молодое поколение - мы очень много сил прилагали, чтобы оно появилось. И вот они доросли до 35 лет и работают с чистого листа - у них нет предшественников, предыдущего поколения - оно выпало. Но мы им помогаем, как можем, они нас скоро заменят. А в академических институтах, к сожалению, такого обновления практически нет, идет постоянное сползание к преклонному возрасту. Система перестала воспроизводить молодежь.

- Что ж, академики намеренно ползут, так сказать, к кладбищу?

- Намерения у них, возможно, самые лучшие. Но я точно знаю: чтобы процесс смены поколений шел нормально, над ним нужно специально работать и затрачивать на это массу сил.

- И средств, наверное?

- Здесь ценнее живой труд. Средства тоже важны, но они не главное.

- Я слышал такое мнение: поскольку реформировать академию не удавалось, народ пошел в обход. Стали появляться параллельные структуры с похожими функциями - например Курчатовский институт. Физтех ведь тоже существует как бы автономно?

- Этот список можно продолжить:

Московский университет с его огромной научной базой, Санкт-Петербургский университет. Они регулируются специально принятыми законами. У Физтеха масштаб не такой, конечно. Но мы стоим в строю национальных исследовательских университетов и очень довольны такой командой. Таких университетов уже 28, недавно завершился конкурс, 15 победителей которого получают дополнительное финансирование для повышения конкурентоспособности в международном масштабе.

- То есть, не дождавшись реформы академии, наука в России действительно стала более энергично развиваться в исследовательских университетах?

- Понимаете, в течение многих лет лучшие научные кадры и оборудование были собраны в академических институтах. Вузы были сильно обделены. То, что делается в последнее время, просто исправляет этот перекос. Андрей Александрович Фурсенко в бытность его министром науки и образования ставил задачу так: добиться, чтобы процентов 15 объема научных исследований выполнялось в вузах. Это существенно меньше, чем в Западной Европе и Америке, но и сил у нас пока маловато. Однако есть важное преимущество. Дмитрий Михайлович Климов, он академик, заведовал у нас кафедрой, рассказывал мне: "Приехал в Бауманский университет, зашел к ректору. А потом мы вышли с ним из кабинета во время переменки. И толпа студентов чуть нас не снесла! Ректор стал передо мной извиняться, а мне даже как-то радостно стало, у нас-то в академическом институте такого просто нет!" В общем, хорошо бы, чтобы у нас и вузы были сильные, и академия не ослабла.

- А потом толпа молодых исследователей снесет старую гвардию.

- А разве лучше, что она сейчас сносит государственные границы? Молодежь должна находить себе дело здесь, а не уезжать в иностранные научные центры. Ребята стремятся сначала получить наши дипломы, потом на базовых кафедрах в академических институтах кандидатские степени и - прощай, родина. Им здесь становится тесно и скучно. Спрашивается, а нам зачем тогда париться?

- А как вы можете это остановить?

- Единственным способом: создавать условия здесь, уменьшать разность потенциалов между Россией и заграницей. Кстати, в том виде, в каком этот процесс шел прежде, мы его остановили. С четвертого курса наши студенты работают на базовых кафедрах. Процентов 40 таких кафедр - в академии, еще процентов 40 организованы исследовательскими центрами, которые прежде существовали при министерствах, а остальные созданы высокотехнологическими компаниями. У нас появились хорошие приборы. Все, что мы получаем как национальный исследовательский университет, мы тратим в основном на закупку оборудования. А как только в лаборатории появляется прибор мирового класса, вокруг него уже группируются студенты и аспиранты. Фактически остается найти лидера - а сейчас новая программа повышения конкурентоспособности как раз предусматривает активную интеграцию в международную среду. Значит, появляются ресурсы для приглашения серьезных ученых. У нас уже восемь ученых создали свои лаборатории на эти гранты. Самый известный из них, Константин Агладзе, вернулся в Россию, мы приняли решение сделать его директором исследовательского института.

- Когда вы говорите "прибор", вы что имеете в виду? Некие мощные установки? - Это скорее в Курчатовском институте. Я имею в виду просто физические приборы мирового класса. Они могут занимать половину этой комнаты или четверть, и на них можно делать самые современные исследования.

- Петр Леонидович Капица свои приборы сам собирал.

- Но то время прошло. Правда, сейчас очень помогают современные коммуникации. Ученому ведь нужна среда, общение - и электронные средства связи выручают. Мы создали, к примеру, экспериментальную кафедру, заведующий - Марк Бородовский. Лекции читает по скайпу. Сидит группа, задает вопросы в Америку.

- Прибор, получается, важнее зарплаты? - Есть триада потребностей: прибор, зарплата и жилье. В начале 2000-х стояла задача обеспечить зарплату. Какой-то приемлемый минимум обеспечили - все равно недостаточно. Нужен был прибор. Сейчас имеем и то и другое. Жилье - самое сложное, что осталось.

- Я читал, что город Долгопрудный выделял Физтеху по одной трехкомнатной квартире в год и вы вселяли в нее троих молодых преподавателей.

- Сейчас эти вопросы решаются иначе. Около ста человек наших выпускников, которых мы оставили преподавать, живут в общежитиях.

- Но это ведь все равно временное решение.

- Можете взглянуть в окно - вот строим ведомственный жилой дом. И потом, многие факультеты просто начали компенсировать своим преподавателям съем квартир. Это оказалось очень просто и эффективно.

- Вернемся к реформе академии. На какой барьер там натыкаются эти ваши молодые и растущие? Почему, как вы говорите, их нет в академических институтах? - Молодые люди сейчас достаточно прагматичны. Наше поколение могло еще поработать за идею. Теперешняя же молодежь выбирает оптимальные варианты. Есть у нас, к примеру, факультет радиотехники. Даже в то время, когда отъезд был массовым, его ребята находили достойную работу здесь - телекоммуникации обеспечивали рынок труда. Наверное, сами академические институты перестают быть для молодежи такими привлекательными, как для нашего поколения. Для нас самым престижным было пойти работать в академию. Когда я пошел работать в Физтех, мои друзья пальцем крутили у виска. Посмеивались.

- Сейчас не смеются?

- Сейчас нет. И я считаю, что такое падение престижа - это забота прежде всего академии. Я некоторых ребят расспрашивал, что их не устраивает. На обобщения не претендую, но вот что говорят: зарплаты, конечно, маловаты. Но не в ней только дело. Слишком длинная вертикаль, многовато ступенек роста, часто искусственных, - пока доберешься до приличной должности...

- Замшелость?

- Ну люди-то корректные, обидеть никого не хотят. Но тяги в академию у молодежи не наблюдается.

- Но ведь и в принципе у молодежи стало меньше тяги к фундаментальным, теоретическим исследованиям. Да и вообще к знаниям. Это во времена технических революций все стремились в инженеры. - Не могу с этим согласиться.

Во-первых, в академии много и гуманитарных направлений. И во-вторых, институты академии комплектуются из выпускников ведущих вузов. Ведущие вузы сохранили высокие конкурсы - и МГУ, и МИФИ, и Физтех. Выбирать есть из кого!

- Вам легче - для вас ЕГЭ не закон. - Почему? Закон, как и для всех. Собеседование проводим, но оно не является решающим фактором. Сейчас все решают набранные баллы. Но у министерства есть планы ввести и учет порт фолио абитуриента. Тогда статус собеседования вернется.

- Все-таки система экзаменов была более надежным методом отбора, нет?

- Видите ли, абитуриент может слевачить при поступлении, если у него имеется шанс со слабыми знаниями окончить институт, в который он так хотел попасть. Но окончить Физтех у него нет никаких шансов. Проблема в другом. Мы видим, как вообще меняется уровень подготовки в школе. Формализация результатов учебы, тот же ЕГЭ, в частности, заставляют педагогов натаскивать учеников на решение конкретных задачек, а не широко владеть предметом. Вспоминаю свои экзамены в школе, месяц перед экзаменами в институт, к которым мы готовились вместе с учителями - это была другая учеба. Впрочем, любые крайности не полезны, нужно найти золотую середину.

- ЕГЭ, конечно, ненавидимый народом "объект". И уже головы высоких чиновников летят из-за него. А ведь это всего лишь маленький инструмент, который, на мой взгляд, не мог так сильно повлиять на систему образования. Что-то еще происходит в обществе, что снижает общую потребность в знаниях.

- Все, с кем я разговаривал о реформе академии, предъявляют претензии даже не к ее содержательной стороне, а к административному методу, который был использован.

- А какая была альтернатива?

- Это общемировой тренд. Если вы посетите научную лабораторию в США, вы в ней с трудом найдете американца. Как только общество начинает жить лучше, снижается интерес к сложным и трудным направлениям деятельности, а наука и образование - это сложно. Это требует самоотдачи.

- Может, академия и не виновата, что не молодеет?

- Я вообще считаю, что виноватых искать - последнее дело. Нужно думать, как выводить ситуацию из тупика.

- Постараться убедить академиков в необходимости перемен. В конце концов, переизбрали президента, поменяли президиум...

- Я бы не сказал, что перемены налицо. И вот что не сшивается у меня в голове: был ведь достаточно длительный период, когда можно было эту работу проделать. Но ничего серьезного так и не произошло. У Фурсенко были попытки мягкого реформирования, но результата не получилось.

- А вы уверены, что сейчас получится? - Ситуация очень сложная, и уверенным быть нельзя. Но я присутствовал на собраниях, где кандидаты на пост президента РАН представляли свои программы, и убедительных планов реформы не услышал. И Владимир Евгеньевич Фортов, и Жорес Иванович Алферов перед выборами побывали, кстати, в нашем институте. Они лекции прочитали - студенты слушали открыв рты. Но когда у нас кандидаты в ректоры выступают со своими программами, они обязаны рассказать, какие целевые показатели должны быть достигнуты и как они этого будут добиваться. Мало сказать, что есть планы вдвое увеличить преподавателям зарплату - надо сказать, каким образом это будет сделано. Все-таки, повторяю, вузы живут в более жесткой системе, и это заставляет нас быть в форме. Особенно национальные исследовательские университеты. Это конкурентная среда.

- С кем вы соревнуетесь?

- Сначала друг с другом. А теперь должны соревноваться на международной арене. Мы еще не совсем к этому готовы, приходится много думать и менять в обычном укладе вузов. Задача такая: стать лидерами и на мировой сцене, к 2020 году войти в топ-100 университетов мира. Это не дело, когда наши вузы находятся в четвертой сотне мирового рейтинга. Конечно, система подсчета баллов к нам не вполне справедлива, но задача не только баллы набрать, но и реально стать конкурентоспособными на мировом уровне. В прошлый четверг я был в "Эколь Политехник", французском, по сути, Физтехе. Мы с ними в близком контакте. Из элитного заведения по обучению граждан Франции за 15 лет они превратились в международный университет - одного из лидеров этого рейтинга. 45% студентов - европейцы, русские, китайцы... И все ходят в очень красивой единой форме. Студенты из других стран - дополнительные очки в рейтинге.

- К вам иностранцы тоже потянутся?

- Мы все должны для этого сделать.

- Цитирую бывшего проректора РГГУ: "Больше всего баллов мне принесет американский профессор, который по-английски прочтет индийским студентам лекцию о Пушкине. Мы этого хотим?" - Любую идею можно довести до абсурда. Разумеется, можно по-разному войти в топ-100. Потратить деньги, пригласить иностранную профессуру, формально отчитаться. А можно создавать систему, которая позволит конкурировать с мировыми лидерами.

- С кем конкретно?

- Наша референтная группа - Массачусетский институт технологий, MIT, мы очень близки по духу. В тот же четверг мы общались с его президентом Рафаэлем Райфом. Он мне сказал: "Я знаю, что пара десятков русских у нас работает". Я ответил: "У вас работает больше 160 выпускников Физтеха. Вы просто не всех знаете". В нашей группе французский "Эколь Политехник", еще один "Эколь Политехник" из Лозанны, Университетский колледж Лондона, UCL и корейский ведущий научно-технический университет KAIST, который очень быстро вошел в топ-100.

- Вы в этой компании себя чувствуете уверенно?

- Нас уважают - это точно. В 2000-е годы у меня был наплыв американских ректоров, и я не мог понять - почему? Ситуация была не очень, показывать особо нечего, только выходили из кризиса. А потом один из них рассказал: "Когда я ехал сюда, я думал увидеть что-то типа МГУ. Но когда понял, что это вуз меньше среднего по размеру, был поражен. У меня работают пятьдесят русских. Половина - из вашего института. И обо всех очень хорошее мнение. Как вы это делаете?" Вот в чем был их интерес.

- Вы говорите "кризис". Это какие годы? - 90-е. Я ректор с 97-го. Представьте себе: денег нет, зарплату дают нерегулярно. Долги по коммунальным платежам. Очень медленно, очень постепенно стало все приходить в норму. Андрей Александрович Фурсенко дал старт идее, что надо в приоритетном порядке поддерживать ведущие вузы. И на этой базе вытаскивать всю систему.

- У меня есть личное воспоминание о времени вашего кризиса. В 90-м году моя дочь и ее одноклассница стали победителями физтеховской олимпиады. Мы с ней вместе приехали в институт. Меня под ручку брали несколько деканов, приглашали на свои факультеты. А девочек повели на экскурсию в общежитие. Дочь вернулась заплаканная, сказала "нет". Обе они поступили в другие институты. - Боюсь, они имели все основания отказаться. На тот момент общежития были позором Физтеха.

- Сейчас не так?

- С этим мы справились. Шаг за шагом отремонтировали, привели в порядок весь институт. Сейчас строим еще два общежития - одно для сотрудников, другое для студентов старших курсов и аспирантов. Сейчас бы ваша дочь согласилась там жить.

- А деньги откуда?

- Сейчас это средства федерального бюджета и наша внебюджетка. Мы деньги в основном получаем от проводимых научных исследований и опытно-конструкторских работ.

- Вообще-то говоря, этим ведь должно заниматься государство?

- Государство - это и мы с вами. Многие наши выпускники достигли больших успехов в бизнесе, а Физтех отличает высокая корпоративная солидарность. У нас есть выпускник Александр Абрамов, сейчас он председатель совета директоров группы "ЕВРАЗ", а генеральный директор этой группы Александр Фролов, тоже наш выпускник, круглый отличник - оба, по случайному совпадению, с того факультета, где я был замдекана в их время. В самое трудное время мы с Абрамовым обсуждали, что можно сделать такого, что бы сильно помогло институту. Обсуждали разные варианты: целевую материальную поддержку преподавателей, ремонт. Потом он мне позвонил и сказал, что хочет напрямую помогать студентам младших курсов - потому что очень важно, чтобы они, не отвлекаясь, грызли гранит науки. Они вдвоем создали первый эндаумент в истории университетов России - из него происходит выплата стипендий студентам с 1-го по 4-й курс. Не обязательно по оценкам - по совокупности обстоятельств. Если получил двойку, стипендии не лишают. И, кстати, решающее значение в выборе кандидатов принадлежит студенческому сообществу, администрация в этом не принимает участия.

- О какой сумме речь, если не секрет? - Она несколько меняется от года к году, но на выплаты идет не менее 30 млн руб. в год. По 6 тыс. руб. в месяц на 600 студентов. Если принять во внимание специальные цены в наших столовых и общежитиях, на эти деньги уже как-то можно прожить.

Вообще мы ощущаем сейчас приток энергичных и успешных выпускников, готовых помогать. Нобелевские лауреаты Костя Новоселов с Андреем Геймом нас прославили, чего уж тут говорить. И другие есть люди среди наших, признанные в стране и мире. Вон видите, фармбиокорпус строится. Андрей Иващенко, наш выпускник, человек, сделавший карьеру в технологическом бизнесе этого направления, пришел ко мне с идеями. Под одной крышей обучение, фундаментальная наука, прикладные исследования, инновации, стартапы - я не знаю в России другого примера такого комплекса. Они уже у нас сидят в других корпусах по временной схеме, уже приборы включены и результаты идут. Уже из Америки нобелевский лауреат Барри Шарплесс приехал и открыл у нас свою лабораторию.

- Пытаюсь подытожить наш разговор. Вообще говоря, получается так, что реформа Академии наук, в которой вы являетесь членом-корреспондентом, вас не очень колышет.

- Нет, очень колышет. Чем сильнее будет академия, тем сильнее будет Физтех. Я понимаю, что любая реформа - это больно. Но сейчас мне кажется, что тот подход, который применен, - он с учетом того, что крайняя точка пройдена.

- То есть отключаем аппаратуру поддержания жизни?

- Вот этого никто не предлагал. И важные корректировки были сделаны президентом, он принял многие предложения академического сообщества. Речь идет о создании системы управления академической наукой, адекватной сегодняшнему времени, повышении результативности исследований. И предполагается переходный период для проведения реформ. В академии еще работает много прекрасных специалистов. И надо сделать все для восстановления академических институтов и престижа научной деятельности.

Это не дело, когда наши вузы находятся в четвертой сотне мирового рейтинга. Конечно, система подсчета баллов к нам не вполне справедлива, но задача не только баллы набрать, но и реально стать конкурентоспособными

СОРОК ЛЕТ ПОСЛЕ ВЫПУСКА

Николай Николаевич Кудрявцев - ректор Московского физико-технического института, член-корреспондент РАН, доктор физико-математических наук. Автор 116 научных трудов, 11 монографий, 10 патентов.

Выпускник МФТИ 1973 года, затем ассистент кафедры, замдекана, декан, заведующий кафедрой, профессор, с 1997 года - ректор. Приглашался для чтения лекций и научной работы в США, Францию и Италию. Основные научные интересы - ударные трубы, аэротермохимия, химические и газодинамические лазеры. Лауреат премии правительства Российской Федерации 2000 года за разработку технологии обеззараживания природных и сточных вод больших городов и крупных объектов промышленности на основе применения ультрафиолетового излучения.

Молодые люди сейчас достаточно прагматичны. Наше поколение могло еще поработать за идею. Теперешняя же молодежь выбирает оптимальные варианты

Россия. ЦФО > Образование, наука > mn.ru, 25 июля 2013 > № 863548 Николай Кудрявцев


Россия > Образование, наука > mn.ru, 28 июля 2011 > № 378041 Николай Кудрявцев

 «Раздел об обязанностях студентов не был бы лишним в новом законе»

Предыдущая редакция документа была очень демократичной и давала практически безграничные права обучающимся, считает ректор Московского физико-технического института Николай КУДРЯВЦЕВ.

Важно, что законопроект закрепляет все новые реалии высшего образования, которые сложились в нашей стране в последние годы.

Во-первых, важно, что в законе прописан переход вузов на двухуровневую систему подготовки студентов. Физтех уже давно перешел на «болонскую систему», что позволяет нам полностью интегрироваться в мировую вузовскую науку. Эта реформа сейчас в целом поддерживается ректорским корпусом, несмотря на консервативность нашего сообщества и некоторое сопротивление этой западной модели. Мне кажется, что дело не в том, что кого-то понуждают или стимулируют присоединяться к Болонской конвенции. Просто этот переход отвечает тем вызовам и запросам, которые сегодня экономика и общество в целом предъявляют к системе высшего образования.

Во-вторых, вузы все более начинают ориентироваться на бизнес, на экономику, на промышленность. Это позитивные изменения, поскольку эта связь с реальным сектором после перестройки перестала быть нашей сильной стороной. Проблема ведь не в том, что у нас слабое образование в вузах. У нас низкий уровень конкуренции в промышленности, отсутствует сильный интерес промышленности к университетам, научной деятельности. Сейчас эта ситуация меняется, и есть государственная политика, направленная на это. Почему бы не отразить эту идею в законе?

В-третьих, законопроект закрепляет идею выделения сети ведущих университетов— тех, что прошли через своеобразный кастинг.

В-четвертых, мы не отказываемся от фундаментальной подготовки наших студентов. Именно опора на сильные теоретические знания— как раз наша сильная сторона. Нетслепого и необдуманного перехода на компетентностную модель обучения. Я довольно часто встречаюсь с коллегами со всего мира, и они признают именно нашу фундаментальную науку и советуют не «переучиваться».

Принимать новый закон сейчас необходимо. Да, в нем нет глобальных целей и революционных перемен. Но если он хотя бы зафиксирует все поправки и реформы последних лет, это уже будет немало, поскольку закон от 1992 года («Об образовании») и закон от 1996 года («О высшем и послевузовском профессиональном образовании») сильно устарели. Эти документы носили отпечаток перестройки, когда все вокруг говорили, что наше образование— лучшее в мире. Отчасти это правда. Но что важно, прошлый закон был очень демократичным и давал практически безграничные права обучающимся. Студенты имели право на обучение в вузах безо всяких обязательств поработать потом на общество. К чему это привело? К тому, что студенты получают профильное образование, но не идут работать по профессии. Страна теряет будущих инженеров, учителей, врачей. Я считаю, что раздел о правах и обязанностях студентов не был бы лишним в новом законе. Николай Кудрявцев, ректор Московского физико-технического института

Россия > Образование, наука > mn.ru, 28 июля 2011 > № 378041 Николай Кудрявцев


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter