Всего новостей: 2529119, выбрано 3 за 0.307 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Хлебников Алексей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
Хлебников Алексей в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаАрмия, полициявсе
США. Сирия. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 10 апреля 2017 > № 2135895 Алексей Хлебников

Ловушка ожиданий. Как удары по Сирии изменят позиции США на Ближнем Востоке

Алексей Хлебников

Несмотря на краткосрочные преимущества, в долгосрочной перспективе решение Трампа нанести удар по Сирии поставило его скорее в неудобное положение. Своим жестким ответом Асаду Трамп дал надежду сирийской оппозиции и ее основным спонсорам, и на эти надежды придется как-то реагировать. А в ситуации, когда у Вашингтона нет проработанной стратегии, сделать это будет непросто

Прошедшая неделя резко изменила привычное течение сирийского конфликта. Началась она 4 апреля с химической атаки в городе Хан-Шейхуне в провинции Идлиб, контролируемой отрядами оппозиции и «Джебхат ан-Нусрой». В результате атаки более восьмидесяти мирных жителей погибли, сотни ранены. После этого 7 апреля США нанесли удар-возмездие по авиабазе сирийской армии Шайрат в провинции Хомс. Там, по данным российского Министерства обороны, погибли шесть сирийских военнослужащих, уничтожено шесть самолетов, склад и ремонтные мастерские. Вашингтон заявил, что именно с аэродрома Шайрат была произведена химическая атака на Хан-Шейхун.

Кто виноват?

Большинство стран Запада сразу же обвинили в химической атаке правительство Асада. Дамаск отрицает свою причастность и возлагает ответственность на оппозицию. Учитывая, что международное расследование атаки только началось, а первые результаты ожидаются лишь через несколько дней, пока нет неопровержимых доказательств того, кто стоит за химической атакой.

Эта ситуация отчасти напоминает 2013 год, когда произошла серия химических атак в Гуте, пригороде Дамаска. Точно так же большинство СМИ и экспертов тогда возложили вину на сирийскую армию. Однако независимое расследование специальной комиссии ООН и подготовленный по его итогам доклад, выпущенный в сентябре 2013 года, не содержал никаких доказательств, что официальный Дамаск был инициатором химической атаки. Более того, глава комиссии Карла дель Понте неоднократно подчеркивала, что собранные доказательства указывают на оппозицию.

Момент, выбранный для недавней атаки в Идлибе, также показателен. Несколькими днями ранее администрация Трампа официально заявила, что свержение Асада более не является приоритетом США. Исходя из этого, для Дамаска было бы крайне опрометчиво принимать решение об атаке именно тогда, когда Вашингтон наконец-то изменил свое отношение к режиму Асада. Поэтому сомнения в том, что за химической атакой стоят сирийские власти, вполне оправданны.

Чего хотел Трамп?

Решив нанести ракетный удар по сирийской авиабазе, Трамп подал важный сигнал сразу трем разным аудиториям.

Во-первых, самим американцам. Трамп продемонстрировал, что он не в одной лодке с Путиным и что он способен принимать жесткие решения. Таким образом, он поднял себе популярность в США и поставил на место многих критиков. Удар по Сирии по большей части был направлен на то, чтобы восстановить доверие к Трампу среди американцев. То, что увидела в результате атаки американская публика, – это четкий контраст с Обамой, который не мог решиться на бомбардировки Сирии в сентябре 2013 года, нарушая свои же «красные линии».

Во-вторых, сообщение было предназначено и для Москвы. Его смысл заключается в том, что Россия не может в одностороннем порядке действовать в Сирии и отстранять США от конфликта. К апрелю 2017 года Вашингтон в Сирии оказался практически не у дел. Многие видели, что российские инициативы в сирийском урегулировании, поддержанные Турцией, Ираном и Иорданией, отодвинули США на второй план. По сути, это означало усиление влияния России и Ирана в Сирии и в регионе в целом и, соответственно, оставляло Вашингтону меньшее пространство для маневра. В какой-то степени удар США по Сирии усилил переговорные позиции госсекретаря Тиллерсона накануне его визита в Москву, запланированного на 11–12 апреля.

Наконец, ракетные удары должны были показать и всему остальному миру, что США никуда не делись и готовы к активным действиям.

В результате Трамп на время, но все же успокоил внутреннюю оппозицию, в особенности тех, кто наседал на него по поводу «российского дела», публично бросив вызов России в Сирии, и получил поддержку вашингтонских ястребов. Вдобавок такой неожиданный шаг продемонстрировал непредсказуемость Трампа и показал его хватку. В последние годы многие говорили о непредсказуемости президента России, и Трамп попытался повести себя так же.

Издержки удара

Решение Вашингтона ударить по силам Асада, несомненно, создало краткосрочный положительный эффект для позиций США на Ближнем Востоке. Однако в то же время оно подняло и новые вопросы, и главные из них: каким будет следующий шаг США? Готов ли Трамп к дальнейшим военным действиям против Асада в Сирии, или это была разовая акция?

Наиболее вероятный ответ – удар по Сирии был одноразовым действием.

Во-первых, если отбросить дипломатическую риторику, международное право и призывы к ответственности, то пуск американских «Томагавков» – это не более чем очередной удар по позициям сирийской армии. По данным Министерства обороны РФ, в результате удара погибли шесть сирийских военнослужащих, уничтожено шесть самолетов, склад и ремонтные мастерские. Большая часть взлетно-посадочных полос остались неповрежденными.

Это не первый раз, когда США наносят удар по позициям сирийской армии. В сентябре 2016 года американские ВВС атаковали правительственные войска в районе Дейр-эз-Зора, в результате чего погибли более семидесяти сирийских военных. Тогда Пентагон признал, что удар был совершен по ошибке. Поэтому, если говорить о целях ракетного удара США по авиабазе Шайрат, то он явно не был нацелен на то, чтобы нанести серьезный физический урон силам Асада, а скорее имел символический политический смысл.

Во-вторых, США заранее проинформировали Россию о своем решении атаковать войска Асада. Учитывая уровень российско-сирийского взаимодействия, можно предположить, что Москва предупредила Дамаск, что помогло сирийским властям снизить масштабы ущерба.

В-третьих, новая администрация США вряд ли стремится втянуться еще в один затяжной конфликт на Ближнем Востоке, который потребует значительного увеличения американского присутствия в регионе, серьезных бюджетных затрат и будет негативно воспринят американским обществом. И все это при совершенно неясных перспективах.

В-четвертых, если Трамп решится продолжить военные действия против сирийского правительства, то это значительно уменьшит шансы на российско-американское сотрудничество в Сирии и развеет все иллюзии по поводу ожидаемого улучшения отношений между Москвой и Вашингтоном. Учитывая, что тема антитеррористического сотрудничества с Россией была одной из основных в избирательной кампании Трампа, а к своим предвыборным обещаниям он относится довольно трепетно, вряд ли американский президент так легко согласится отбросить эту часть своей программы.

Наконец, пока ничто не указывает на то, что у команды Трампа есть какой-то комплексный продуманный план сирийского урегулирования. Судя по времени удара, его последствиям и мотивам Трампа, это решение было принято почти спонтанно и не было маленьким шагом в большой стратегии. Не стоит забывать и то, что Госдепартамент и многие другие внешнеполитические посты в новой администрации еще не до конца укомплектованы.

Несмотря на краткосрочные преимущества, в долгосрочной перспективе решение Трампа нанести удар по Сирии поставило его скорее в неудобное положение. Своим жестким ответом Асаду Трамп дал надежду сирийской оппозиции и ее основным спонсорам – Турции, Саудовской Аравии, Катару. И на эти надежды придется как-то реагировать, ведь теперь эти региональные державы будут ожидать от США дальнейших действий в том же духе. А в ситуации, когда у Вашингтона нет проработанной стратегии, продолжить будет непросто.

В итоге Трамп может оказаться в ситуации, когда он должен будет постоянно повышать ставки, чтобы соответствовать растущим ожиданиям. При этом рано или поздно остановиться все равно придется, а сильно выросшие к тому времени ожидания приведут к еще большим разочарованиям. Теперь дальнейшее бездействие Вашингтона будет воспринято союзниками США как предательство.

В ситуации, когда противоборствующие стороны получили надежду на новую помощь извне, очередная эскалация сирийского конфликта выглядит практически неизбежной, а значит, процесс политического урегулирования хоть в астанинском, хоть в женевском формате будет значительно ослаблен.

США. Сирия. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 10 апреля 2017 > № 2135895 Алексей Хлебников


Сирия. Турция. Иран. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 24 марта 2017 > № 2125922 Алексей Хлебников

Перспективы и проблемы сирийских переговоров в Астане

Алексей Хлебников

Переговоры в Астане показали, что Россия, Турция и Иран могут сотрудничать в Сирии. Однако инициативы, запущенные неарабской тройкой, нуждаются в поддержке арабских стран, поэтому так важно, что к ним присоединилась Иордания, которая может неформально представлять Саудовскую Аравию и страны Залива. Новый этап переговоров в Женеве будет хорошим тестом серьезности астанинского формата

В середине марта прошел очередной раунд сирийских переговоров в Астане. Многие воспринимают этот формат как попытку Москвы перетянуть одеяло на себя и создать альтернативу проходящим под эгидой ООН переговорам в Женеве. Однако Астана не собирается отменять Женеву; основная задача встреч в Астане – создать дополнительную платформу для сторон – участников конфликта в Сирии, чтобы те имели возможность обсуждать острые вопросы и мелкие детали и выходить на женевские встречи уже готовыми к дальнейшей дискуссии и компромиссам.

В Астане представители вооруженной сирийской оппозиции и правительства впервые за много лет сидели вместе в одном помещении и слушали вступительные речи друг друга. Впервые за время войны группы вооруженной оппозиции, которые имеют реальное влияние на «поле боя» и в силах соблюдать перемирие, были представлены в Астане. Помимо этого, региональные игроки – Турция и Иран, – чьи силы действуют в Сирии и имеют влияние на ход войны, впервые стали участниками и соавторами нового соглашения о перемирии, достигнутого 29 декабря 2016 года, одновременно став его гарантами. Поэтому переговоры в Астане уже поспособствовали созданию более благоприятной атмосферы для проведения переговоров в Женеве.

Сложности Астаны

Хотя в этот раз сирийская вооруженная оппозиция отказалась участвовать в переговорах, все остальные участники были представлены. Помимо трех стран – спонсоров переговоров, представители сирийского правительства, ООН, Иордании и США также приняли участие во встрече. Многие, и не без основания, отмечают, что без участия оппозиции эти встречи не имеют смысла. Это тоже не совсем так.

Даже без участия оппозиции в повестке дня огромное количество проблем, требующих обсуждения между остальными участниками. Среди них разработка и запуск механизмов мониторинга и системы наказаний за нарушения перемирия, нанесение на карту координат террористических групп и отделение их от оппозиции, которая присоединяется к режиму прекращения огня, проблема курдов, координация совместных действий в борьбе против террористов и т.д.

Более того, присоединение к переговорному процессу Иордании демонстрирует, что двери открыты для всех, кто хочет внести свой вклад в урегулирование ситуации в Сирии. Тот факт, что представители США также участвуют в переговорах, свидетельствует о том, что Вашингтон видит во встречах в Астане способ поддержать канал связи, чтобы оставаться в курсе происходящих изменений и инициатив по Сирии, пока команда Государственного департамента еще не до конца сформирована, а администрация Трампа занята внутренними проблемами.

Турция, будучи одним из гарантов действующего в Сирии перемирия, также является основным спонсором вооруженных групп оппозиции. Поэтому Анкара оказывается в весьма удобном положении. Она может использовать свое влияние на оппозицию в дискуссиях с Москвой по курдской проблеме. В данном контексте отсутствие делегации вооруженной оппозиции в Астане может говорить о том, что в ходе недавней встречи в Москве Путин и Эрдоган не смогли договориться по сирийским курдам. И сейчас Турция использует свое влияние на сирийскую оппозицию, чтобы оказать давление на Москву. В итоге Анкара действует, по сути, в двойном амплуа – представляет саму себя и опосредованно сирийскую вооруженную оппозицию. Поэтому отсутствие последней на переговорах в Астане должно восприниматься не как полный отказ от этого формата, а лишь как тактический шаг, временная мера.

Почему Астана важна?

Все предыдущие попытки России и США заключить соглашения по Сирии или ввести режим перемирия проваливались. Самая важная причина заключается в том, что ни США, ни Россия (в меньшей степени) не имели достаточного влияния на ситуацию непосредственно на земле, а региональные игроки, имеющие это влияние (Турция и Иран), не были частью процесса.

Помимо Военно-космических сил России, военных инструкторов в сирийской армии и ограниченного количества спецназа, который в основном обеспечивает безопасность военной базы Хмеймим, гуманитарных операций и Центров по примирению враждующих сторон, Москва не располагает достаточным количеством собственных наземных сил в Сирии. Более того, это не в интересах России по нескольким причинам. Во-первых, это экономически рискованно, так как увеличивает нагрузку на российский бюджет. Во-вторых, это риск быть втянутым в длительный конфликт со всеми вытекающими последствиями, что может вернуть в памяти россиян неудачный советский опыт в Афганистане: увеличение военного контингента в Сирии и затягивание его присутствия может привести к росту недовольства среди жителей России.

В марте 2018 года в России пройдут президентские выборы. Маловероятно, что сегодняшнее руководство будет рисковать своим рейтингом и политическим будущим, разворачивая рискованную наземную операцию в Сирии. Наоборот, в интересах Москвы как можно быстрее добиться стабилизации ситуации или хотя бы продемонстрировать избирателям положительные результаты и успех военной кампании до конца 2017 года. Исходя из этого, можно предположить, что Москва будет действовать довольно гибко.

Что касается США, Вашингтон мучается с Сирией с самого начала конфликта в 2011 году. Финансовая поддержка умеренной оппозиции, которая в итоге оказалась радикальной, печально известная программа train-and-equip (тренируй и снаряжай) стоимостью полмиллиарда долларов, которая провалилась, постепенное снижение вовлеченности США на Ближнем Востоке, необычный итог президентской кампании, расколовший политический мир США – ничто из этого не способствовало разрешению конфликта в Сирии и не позволило Вашингтону выработать устойчивую стратегию для этой страны. В результате США в Сирии – в отличие от Ирака – имеют очень небольшое влияние на земле. Единственная группа, на которую сейчас опирается Вашингтон, – это отряды сирийских курдов. Они являются одной из немногих сил в Сирии, эффективно борющихся с ИГИЛ и «Джебхат ан-Нусрой» (сейчас «Джебхат Фатх аш-Шам»). США обеспечивают их всем необходимым, поставляя оружие, деньги, военных советников и т.д.

В целом, помимо сирийских курдов, лишь региональные игроки, имеющие достаточное количество войск в Сирии, способны влиять на ситуацию. Среди них Иран и шиитские военные формирования, которые он поддерживает, включая «Хезболлу», турецкая армия и суннитские оппозиционные отряды, которым она оказывает помощь на севере Сирии, и официальная сирийская армия, поддерживаемая Ираном и Россией.

Именно поэтому весьма логично, что, решив объединиться, Россия, Турция и Иран могут добиться качественных изменений. Ведь все они имеют достаточно влияния на все стороны, сражающиеся в Сирии, и могут заставить их соблюдать достигнутые договоренности. Все это создает более благоприятные условия для режима перемирия и возобновления политического диалога.

Проблемы астанинского формата

Несмотря на свои плюсы, формат переговоров в Астане имеет свои недостатки. Хотя он и обладает большим потенциалом, ему не хватает легитимности в глазах арабской улицы. Все три страны, запустившие этот формат, являются неарабскими. По данным опросов общественного мнения, проведенных исследовательской компанией Zogby в 2016 году, рейтинги позитивного восприятия Турции и Ирана в арабском мире падают. Более того, значительное большинство в арабском мире считает роль России в регионе (в том числе ее роль в Сирии) негативной, хотя справедливости ради нужно отметить, что в Саудовской Аравии и Египте рейтинги России стали немного улучшаться в последние годы.

В связи с этим формат и инициативы, запущенные Россией, Турцией и Ираном, нуждаются в поддержке арабских стран, в особенности их ядра, которое сейчас представляют страны Персидского залива во главе с Саудовской Аравией. Вполне логично, что, если кто-то пытается добиться разрешения конфликта в арабской стране, в который втянуты другие арабские страны, иметь именно их поддержку крайне желательно. В случае такой поддержки имидж и легитимность стран, продвигающих свой подход, могут укрепиться. Присоединение Эр-Рияда к астанинскому формату могло бы его сбалансировать и повысить легитимность. Однако такой сценарий маловероятен, хотя полностью исключать его не стоит.

Поэтому так важно присоединение Иордании к переговорам в Астане. С 6 февраля представители Аммана участвуют во всех встречах в столице Казахстана в качестве наблюдателя, что, однако, не делает их участие менее конструктивным. Иордания стала первой арабской страной, примкнувшей к переговорам в Астане и выразившей поддержку новому формату. Учитывая особые отношения Иордании с Саудовской Аравией и в целом ее связи с Советом содружества арабских государств Персидского залива, Амман вполне может играть роль негласного представителя стран Залива в астанинском процессе. Вдобавок Иордания стала посредником между отрядами вооруженной оппозиции на юге Сирии и участниками переговоров, что потенциально расширило действие перемирия. Также, учитывая общую границу с Сирией, Иордания может способствовать снижению напряженности на юге Сирии, если повысит контроль за своей границей.

Так или иначе, инициативы, запущенные Россией, Турцией и Ираном, способствовали созданию новой, дополнительной платформы для дискуссий, запуску политического процесса и возобновлению переговоров в Женеве. Есть большой шанс, что другие арабские страны могут присоединиться к астанинскому процессу, если он докажет свою эффективность. А пока многое зависит от усилий Москвы, Анкары и Тегерана, их желания влиять на своих «подопечных» и их способности к компромиссам. Очередной этап переговоров в Женеве как раз будет хорошим тестом для этого.

Сирия. Турция. Иран. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 24 марта 2017 > № 2125922 Алексей Хлебников


Сирия. Иран. Турция. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 22 февраля 2017 > № 2104433 Алексей Хлебников

Между Астаной и Женевой. Есть ли успехи в сирийском урегулировании

Алексей Хлебников

После запуска нового формата переговоров в Астане роль монархий Залива в сирийском урегулировании несколько уменьшилась, но без них добиться мира все равно невозможно. Дальше либо саудиты и катарцы присоединятся к астанинскому процессу, либо Сирию ждет очередная эскалация, направленная на то, чтобы сорвать договоренности России–Турции–Ирана в угоду интересам Турции, Саудовской Аравии и Катара

Процесс сирийского урегулирования подходит к важному рубежу – переходу от Астаны к Женеве. На прошлой неделе в столице Казахстана прошел третий раунд переговоров, организованных Россией, Ираном и Турцией, а 23 февраля инициированные ООН межсирийские переговоры начнутся в Швейцарии. Поэтому участникам встреч в Астане было важно выработать как можно больше конкретных решений – чтобы сильнее повлиять на женевский формат и сделать его более конструктивным.

Результаты Астаны

На этот раз в переговорах в Астане участвовали представители девяти групп сирийской вооруженной оппозиции, сирийского правительства, а также делегации России, Ирана, Турции, Иордании и ООН. Представитель США присутствовал в качестве наблюдателя.

Главной целью переговоров было усилить действующий режим прекращения огня, который вступил в силу 30 декабря 2016 года, а также нанести на карту Сирии координаты отрядов умеренной оппозиции, примкнувшей к режиму прекращения огня. Общего заявления по итогам переговоров так и не было принято, но некоторых результатов все-таки удалось достичь. Стороны выработали механизм освобождения/обмена военнопленных и договорились создать трехстороннюю рабочую группу по перемирию, которая должна будет поддерживать и усиливать режим прекращения боевых действий.

Показательно, что на прошедшей встрече в Астане присутствовала делегация Иордании. Иорданская сторона уже участвовала в предыдущем раунде переговоров 6 февраля, показывая, что Амман готов поддержать российские инициативы. Иордания стала посредником между участниками астанинского формата и вооруженными группировками юга Сирии, которые выразили готовность примкнуть к перемирию и бороться с ИГИЛ (запрещено в РФ) и «Джабхат ан-Нусрой». По сути, это означает расширение зоны перемирия на юг Сирии.

Обсуждавшаяся в Астане карта, на которую будут нанесены координаты оппозиции, присоединившейся к перемирию, – тоже важный шаг к тому, чтобы воплотить режим прекращения огня на практике и в целом отделить террористов от умеренных групп. Созданная для этого трехсторонняя мониторинговая комиссия в составе России, Ирана и Турции должна будет определить механизмы размежевания.

Определение зон, контролируемых террористами, против которых можно вести боевые действия, не боясь задеть мирное население или отряды умеренной оппозиции, до сих пор вызывает немало трудностей. Недавний случай, когда в результате авиаудара ВКС России в районе города Аль-Баб погибло три турецких военнослужащих, еще раз подтвердил низкий уровень координации между сторонами, что приводит к трагическим инцидентам. В интересах и России, и Турции, и Ирана усилить координацию своих военных действий в Сирии, чтобы провести размежевание умеренной оппозиции и террористов и согласованно вести наступление.

Еще одна важная цель, которой стремились достичь на переговорах в Астане (особенно российская делегация), – добиться инклюзивного представительства всего спектра сирийской оппозиции на переговорах в Женеве. То есть в единой делегации должны участвовать все существующие платформы: московская во главе с Кадри Джамилем, эр-риядская, каирская, астанинская платформа во главе с Рандой Кассис и представители так называемой внутренней оппозиции (группа «Хмеймим»). Это необходимо, чтобы обеспечить сбалансированное представительство интересов различных оппозиционных групп и избежать чрезмерного влияния одной из них. Многие считают, что туда нужно включить и курдов, так как они представляют реальную и важную силу в борьбе против ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусры». Но против этого выступает Турция, угрожая блокировать переговорный процесс.

Сирийская оппозиция очень разобщена, и разные ее группы пользуются поддержкой разных внешних сил, которые таким образом продвигают в стране свои интересы. Например, Саудовская Аравия, которая поддерживает и спонсирует эр-риядскую группу, стремится, чтобы Высший комитет по переговорам, созданный под ее патронажем, доминировал на международных переговорах, а все остальные группы присоединились к нему каким-то образом. По сути, на предыдущих переговорах отчасти так и происходило, что заводило переговорный процесс в тупик.

Расширить оппозиционное представительство в Женеве участникам переговоров в Астане пока удалось лишь частично. Поначалу спецпредставитель ООН по Сирии Стефан де Мистура пригласил в Швейцарию как полноценных участников лишь Эр-риядскую группу оппозиционеров, а остальным предложил присоединиться в качестве экспертов и советников. Но 21 февраля было достигнуто соглашение, что Московская группа тоже приедет в статусе полноценной делегации. Эти группы (Московскую, Каирскую, группу «Хмеймим») активнее всего протолкивает Россия, чтобы таким образом уравновесить основную часть сирийской оппозиции на переговорах в Женеве.

Фактор Залива

В последние дни организаторы переговоров в Астане активно стараются наладить взаимодействие с другими державами, участвующими в сирийском конфликте, – прежде всего с монархиями Персидского залива. В течение прошедшей недели лидеры Турции и Ирана отправились в турне по этому региону. Эрдоган посетил Саудовскую Аравию, Бахрейн и Катар, а Роухани – Оман и Кувейт.

Саудовская Аравия и Катар, наряду с Турцией, – одни из основных спонсоров сирийских вооруженных групп различной степени умеренности/радикальности. И хотя после запуска нового формата сирийских переговоров в Астане роль монархий Залива в конфликте несколько уменьшилась, без них добиться реального соблюдения режима прекращения огня все равно невозможно.

Вполне вероятно, что Эрдоган во время визита в Саудовскую Аравию и Катар обсуждал именно этот вопрос – варианты присоединения Эр-Рияда и Дохи к инициативам, запущенным Москвой. Хотя не исключено и то, что турецкий лидер обсуждал там и другие подходы к сирийскому конфликту – например, можно ли усилить ту поддержку, которую монархии Залива оказывают Турции. Анкара вряд ли чувствует себя комфортно в компании России и Ирана, не имея серьезных рычагов давления на них. Поэтому Эрдоган вполне мог договариваться с Саудовской Аравией и Катаром о координации усилий в Сирии в противовес России и Ирану.

Дальше события могут развиваться по одному из двух путей. Либо саудиты и катарцы присоединятся к астанинскому процессу, где будут обсуждаться и учитываться интересы сторон, либо Сирию ждет очередная эскалация, направленная на то, чтобы сорвать договоренности России–Турции–Ирана в угоду интересам Турции, Саудовской Аравии и Катара.

Иранский президент Роухани тоже посетил монархии Залива. То, что он побывал в Омане, который традиционно посредничает в переговорах Ирана и Саудовской Аравии, позволяет предположить, что Тегеран пытается найти пути сгладить конфликт с Саудовской Аравией, обострившийся в прошлом году. Также Роухани встретился с эмиром Кувейта, а тот вряд ли бы согласился принять иранского президента без одобрения Эр-Рияда.

То есть Тегеран, с одной стороны, посылает сигнал саудитам, что он хотел бы добиться разрядки в отношениях и обсудить возможность участия саудитов в формате Россия–Турция–Иран, а с другой – обозначает, что готов использовать все имеющиеся дипломатические каналы, чтобы отстаивать свои интересы, а не только полагаться на сотрудничество с Россией и Турцией.

Предстоящие переговоры в Женеве должны показать, насколько страны – спонсоры сирийской оппозиции готовы идти на компромиссы, чтобы сдвинуть процесс урегулирования с мертвой точки. Режим прекращения боевых действий и результаты переговоров в Астане создают для этого более благоприятные условия.

Сирия. Иран. Турция. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 22 февраля 2017 > № 2104433 Алексей Хлебников


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter