Всего новостей: 2525534, выбрано 2 за 0.024 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Гулевич Владислав в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыАрмия, полициявсе
Германия. Польша > Армия, полиция > interaffairs.ru, 5 ноября 2014 > № 1218294 Владислав Гулевич

Германия и Польша укрепляют военное сотрудничество

Владислав Гулевич, политолог, аналитик Центра консервативных исследований факультета социологии международных отношений МГУ

Германия и Польша достигли соглашения о координации усилий в сфере обороны. Среди предусмотренных мер – обмен воинскими кадрами, совместное участие в их подготовке и осуществлении поочередного командования боевыми подразделениями. К сотрудничеству будут привлечены как сухопутные, так и морские силы обеих стран, а также разведывательные подразделения.

Военное сотрудничество Берлина и Варшавы предусматривает также поставку германского тяжелого вооружения для польской армии. На данный момент, на вооружении у польской армии состоят почти 130 танков «Леопард», и еще 120 будут поставлены до 2015 г. (1). Это позволило тогдашнему министру обороны Германии Томасу де Мезьеру заявить о том, что отныне военное сотрудничество Берлина и Варшавы приобретает «абсолютно новое качество». Похоже, что на наших глазах формируется военная структура нового уровня оперативности, которая, учитывая политико-экономический потенциал Германии и Польши, будет объединенным подразделением ЕС под немецким командованием.

Несмотря на непростую историю польско-немецких отношений, тесное геополитическое сотрудничество Германии и Польши не является чем-то невиданным доселе, и имеет исторические прецеденты.

Впервые подробно и обоснованно оправданность ориентации Варшавы на Берлин обосновал польский геополитик германофильских взглядов Владислав Гизберт-Студницкий в начале ХХ в.(2).

Геополитическая логика в концепциях Гизберт-Студницкого предполагала присоединение Польши к конструированию так называемой Средней Европы (Mitteleuropa), понятой не географически, а политико-идеологически. Концепция Средней Европы была выдвинута немецким политическим деятелем Фридрихом Науманном во время Первой мировой войны, и предполагала доминирование Германии в масштабах всей Центрально-Восточной Европы, оттеснение России вглубь евразийского материка, и создание санитарного кордона из небольших, по максимуму германизированных, государств, зависимых от Германии – Литвы, Латвии, Польши, Украины и т.д.

Сегодняшний германо-польский союз тоже следует рассматривать, к сожалению, в антироссийских тонах. На фоне событий на Украине и в Новороссии Евросоюз поспешно ищет меры геополитического воздействия на Россию с целью ее «отрезвления» от собственной независимости. Снижение ее геополитического потенциала – в интересах Брюсселя, и германо-польский зарождается союз очень кстати.

Одной из главных стратегических задач этого союза станет вытеснение России из бассейна Балтийского моря. И Германия, и Польша чувствуют себя уязвимо, если на омывающей их берега Балтике находятся корабли ВМФ РФ. При этом обе страны не намерены сокращать свое военное присутствие в регионе, как и объемы вмешательства во внутренние дела государств, с которыми граничит Россия. Это может превратить Балтику в региональную «дорожку» гонки вооружений.

Берлин и Варшава стремятся к усилению контроля над Балтикой, поэтому планируемые объемы сотрудничества ВМС двух стран довольно внушительны, и включают 28 проектов – от совместной подготовки кадров до совместного наблюдения за Балтийским морем.

Яркий пример польско-германского военного сотрудничества – создание многонационального корпуса «Северо-восток» (Multinationale Korps “Nordost”) со штаб-квартирой в польском Щецине. Армейский инспектор Бруно Карсдорф назвал этот проект «самым внушительным совместным проектом» польских и германских ВС (3). Корпус призван играть заметную роль в деле расширения НАТО на восток и интеграции новых членов в военные структуры альянса. Командование корпусом осуществляется поочередно, то немецкой, то польской стороной.

К 2016 г. Польшу планирует присоединиться к «Еврокорпусу» (штаб-квартира во французском Страсбурге). Его считают военной штаб-квартирой Европейского Союза. «Еврокорпус» играл не последнюю роль во время войны в Косово и Афганистане. Он располагает 60 тыс. солдат, готовых в кратчайшие сроки отправиться в любую точку планеты для осуществления «миротворческих» или «гуманитарных» операций. Участие Польши в деятельности «Еврокорпуса» значительно расширит его оперативно-тактические возможности и позволит вплотную приблизиться к границам Российской Федерации. Легко предвидеть, что в будущем «Еврокорпус» постарается «привязать» к себе ВС Украины, что возможно без членства Киева в самом «Еврокорпусе», но при пассивном участии Украины в военно-политических проектах НАТО. Непременно европейская военная дипломатия активизируется на молдавском и грузинском направлении.

Германия стремится к экономическому и военно-стратегическому лидерству в рамках ЕС, и, ни много, ни мало, созданию объединенной военной группировки ЕС под командованием Берлина. В планах Берлина объединить военно-стратегический потенциал европейских стран от Ла-Манша до Балтики (Франция, Нидерланды, Бельгия, Дания, Швеция, Польша и т.д.). В том, что Германия нацелена на более напористое продвижение своих интересов в восточном направлении, сомнений нет. В последние годы Берлин активизировал свою политику в отношении не только Украины, но и Африки, развивая диалог со странами - бывшими колониями Германии, и их соседями – Кенией, Руандой, Угандой и т.д.

В свою очередь, некоторые американские эксперты со страниц немецких газет прямо говорят, что для Восточной Европы необходима своя доктрина Монро (4). Исторические параллели более чем очевидны: доктрина Монро обосновывала гегемонию США над Южной Америкой. Побочным эффектом такой политики стало сведение внешних контактов южноамериканских стран к минимуму: Соединенные Штаты все заполняли собой, от экономики Южной Америки до ее военной сферы, без предоставления сколько-нибудь существенной альтернативы.

Что понимается под доктриной Монро для Восточной Европы? «Защита» Соединенными Штатами и их союзниками суверенитета стран, расположенных между НАТО и Россией. Все это увязывается с ситуацией на Украине, и соотносится с политикой Запада в отношении Молдавии и Грузии. Их западные эксперты-идеологи помещают в т.н. «серую зону», и поползновения против их суверенитета предлагают расценивать как поползновение против безопасности всего Североатлантического альянса. Такой подход позволит сцепить воедино военно-политическое и государственно-идеологическое пространство от Ла-Манша до Кавказа, превратив его в пространство НАТО.

Если германские политики придерживаются осторожного поведения в этом вопросе, то эксперты ведущих германских аналитических центров рамками себя не стесняют, рекомендуя готовиться к противостоянию с Россией, в качестве превентивных мер предлагая отправку дополнительных воинских контингентов в Польшу, Румынию, страны Прибалтики, а также усилить экономический бойкот России (5).

Очевидно, что ключевую роль в реализации «восточно-европейской» доктрины Монро будет играть Германия. Не касаясь сейчас экономических аспектов, укажем, что в военном отношении это отвечает устремлением самой Германии, живо обсуждающей идею создания единой группировки армий Евросоюза под эгидой Берлина, с созданием общеевропейского рынка вооружений, совместных конструкторских бюро и совместным планированием военных расходов.

У такого подхода есть и противники. Они призывают определиться, в каком качестве Запад хочет видеть Россию – заблокированной со всех сторон или частью демократической Европы? Есть ли смысл называть объединенную группировку войск ЕС устоявшимся клише «армия Евросоюза», если уже есть НАТО, который никто официально не называет «атлантистской армией», и есть ли, вообще, смысл создавать еще одну военную структуру в Европе, во многом, дублирующую функции НАТО?

Ответы на эти вопросы нам еще предстоит услышать.

1) “Der deutsche Weg zur EU-Armee” (www.german-foreign-policy.com, 31.10.2014)

2) W. Studnicki, „System polityczny Europy a Polska” (Warszawa,2008)

3) “Inspekteur des Heeres zu Gast beim Tag der Polnischen Streitkräfte in Warschau” (www.deutschesheer.de 19.08.2013)

4) James Kirchick “Eine Monroe-Doktrin für die Nato” (Frankfurter Allgemeine Zeitung, 03.11.2014)

5) Dietmar Neuerer “Krieg zwischen Russland und Westen reale Moglichkeit” (www.general-anzeigen-bonn.de, 03.11.2014)

Германия. Польша > Армия, полиция > interaffairs.ru, 5 ноября 2014 > № 1218294 Владислав Гулевич


Польша > Армия, полиция > interaffairs.ru, 24 мая 2013 > № 883173 Владислав Гулевич

Модернизация ВС Польши и региональное лидерство

Владислав Гулевич, политолог, аналитик Центра консервативных исследований факультета социологии международных отношений МГУ

Актуальная проблема для Польши – корректирование своей военной стратегии с учётом смещения центра геополитической тяжести в Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР) и ослаблением внимания Соединённых Штатов к своим европейским союзникам.

Польская армия сталкивается с целым рядом проблем, требующих срочного разрешения (низкая готовность к отражению ракетных и информационных атак, снижение мощи ВМС и войск ПВО, устарелая транспортная инфраструктура, недостаточная укомплектованность боевых соединений и т.д.). Демографическая проблема – одна из самых острых в Польше. Множество поляков эмигрируют на Запад, падает рождаемость. Если эта тенденция сохранится, к 2035 г. только 15% поляков будут младше 17 лет (сейчас эта группа населения составляет 30%). При этом ВС Польши – седьмые по численности в Европе, а затраты её на оборону составляют почти 2% ВВП.

Проблеме ухода США из Европы и неспособности ЕС в полной мере заполнить образующийся вакуум МО Польши уделяется особое внимание. К тому же, НАТО сейчас сконцентрирован больше на проведении экспедиционных операций (Афганистан), чем на разработке традиционных военных союзов между государствами-партнёрами. В ближайшее время перед Польшей не будет стоять проблема вооружённого конфликта на её территории. Вместо этого, страна может подвергнуться точечному удару, прежде всего, кибернетическому, с целью выведения из строя информационной инфраструктуры и системы госуправления (1).

В планах польского МО – инвестировать в модернизацию ВС в ближайшие 10 лет $43 млрд. Почти 23% всех затрат на оборону, что составит $10 млрд., будут направлены на модернизацию противоракетной обороны (2). По словам главы Бюро национальной безопасности Станислава Козея, Польша, граничащая с государствами, не состоящими в НАТО и ЕС, заинтересована в размещении элементов ПРО НАТО.

Кроме США, модернизации польской системы ПРО содействуют Израиль и Франция. Если Польша соединит свою систему ПРО с аналогичными системами других европейских стран-потребителей американского военного оборудования, польские ВС станут элементом обширной системы безопасности в рамках НАТО, куда, на данный момент, входят Нидерланды, Греция, Испания и Германия. Военно-стратегическая координация с Германией для Польши крайне важна, т.к. именно в связке с этой страной Варшава намеревается воздействовать на европейскую политику.

Своим главным оппонентом Варшава, по-прежнему, считает Россию, которая представляет не непосредственную, а отсроченную угрозу польской безопасности. Как заявил министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский, «польско-российские отношения были и будут оставаться сложными, поскольку во многих сферах наши интересы расходятся. Официальная политика Российской Федерации направлена на евразийскую интеграцию, то есть этот проект является конкурентом интеграции европейской. Москва хотела бы даже, чтобы у Евразийского Союза в будущем появились комиссии и институты, представляющие собой аналог Еврокомиссии. Этого расхождения в интересах нам не преодолеть» (3).

Р. Сикорский также подтвердил, что Польше не выгодно брать на себя функции граничного бастиона Европы, и расхождения во взглядах с Россией не означают замораживание польско-российского диалога. Этот диалог труден, но возможен.

Позиция Варшавы ясна: конфронтация по линии ЕС-РФ полякам не выгодна. Интеграция России в европейское правовое поле больше отвечает интересам Польши, которая и будет работать в этом направлении. К сожалению, эта интеграция предполагает также интеграцию в европейские военно-экономические структуры ближайших соседей России – Украины, Молдавии, Грузии и даже Белоруссии. Для каждой из этих стран предусмотрена отдельная степень интеграции, и её разная глубина. Это означает искривление политико-экономической матрицы, в соответствии с которой послесоветские республики выстраивали свои отношения друг с другом, и не отвечает интересам России.

Американские аналитики рекомендуют Вашингтону сделать ряд шагов навстречу своим восточно-европейским союзникам, дабы не лишить их уверенности в условиях переноса фокуса внимания США с Европы в АТР. По их мнению, американские ВС на совместных учениях в Европе должны быть представлены более многочисленными контингентами, чем это обычно делается. Мизерное количество солдат США на таких мероприятиях – это подспудный сигнал, что Вашингтону здесь неинтересно. Это может подорвать доверие союзников по НАТО к Соединённым Штатам (2). Далее, Вашингтон должен разработать обширный план интеграции своих европейских союзников в стратегию США в XXI в., углубить сотрудничество в области ВПК, содействовать выработке общего видения вызовов, с которыми сталкивается не Европа и США в отдельности, а весь западный мир.

Получается, Варшава вынуждена разрабатывать долгосрочные планы модернизации своих ВС без учёта вышеописанных нюансов. Общего, единого трансатлантического плана действий при структурном сдвиге геополитических «плит», когда военно-политическая тяжесть Соединённых Штатов постепенно смещается в АТР, а Восточная Европа сталкивается с теми же вызовами, что и ранее, нет.

Эффективность европейских армий всё чаще ставится под сомнение. Критично оцениваются заявления французских стратегов сохранить за собой роль ведущей нации мира, и британских, утверждающих о недопустимости сужения стратегии Лондона до регионального уровня. Предусмотренный МО Франции военный бюджет ($41 млрд за 6 лет), без учёта ежегодной 10% инфляции, означает сокращение этой суммы, а не её достижение (4). Париж, как и остальная Европа, делает ставку на малочисленные спецподразделения, профессионализм которых должен послужить панацеей от нехватки средств на более многочисленную армию.

Не лучше обстоят дела у Великобритании и Нидерландов. В целом же, каждая западноевропейская страна стремится сокращение расходов на оборону компенсировать соучастием в боевых операциях своих партнёров по НАТО: французы надеются на британцев, британцы – на голландцев, и т.д. (4). Попытки добиться безупречной координации между малочисленными армиями Североатлантического альянса и повысить их мобильность – это поиски оптимального решения проблемы недостаточного финансирования и укомплектованности ВС, надежда, что сумма частей будет лучше целого.

В таких условиях Польша стремится стать одной из ведущих держав в структуре Североатлантического альянса и в рамках Центрально-Восточной Европы, и действует всё активнее, поскольку время не ждёт. Невзирая на более скромные экономические показатели, чем у стран Западной Европы, Варшава на оборонные нужды выделяет, в процентном отношении, гораздо более крупные суммы, чем многие из её старших партнёров. Благодаря этому, она добилась успехов, и военно-технический потенциал Польши превышает таковой у её восточноевропейских собратьев. Это значит, что Варшава уже преодолела часть пути к региональному лидерству.

Ключевые слова: Польша, Европа, расходы на оборону, АТР

1) «Polska armia zatraciła niektóre zdolności obronne» (Kresy.pl, 23 maja 2013)

2) «Mind the Gaps: Making the Most of Poland’s Defense Modernization» (CEPA Issue Brief, May 22, 2013)

3) «Нам невыгодно, чтобы Польше пришлось брать на себе роль граничного бастиона Европы» (NewsBalt, 21.05.2013)

4) «Europe's Defense Double Dutch» (ISN, 20 May 2013)

Польша > Армия, полиция > interaffairs.ru, 24 мая 2013 > № 883173 Владислав Гулевич


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter