Всего новостей: 2400007, выбрано 1 за 0.002 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Мизин Виктор в отраслях: Армия, полициявсе
Мизин Виктор в отраслях: Армия, полициявсе
Россия. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 30 января 2018 > № 2477056 Виктор Мизин

Как сохранить Договор о РСМД между Россией и США

Виктор Мизин

Отсутствие новых договоренностей и общего решения вопроса о мерах по обеспечению соблюдения Договора РСМД – даже при заявлениях сторон о готовности и дальше его соблюдать – серьезно осложняет перспективы продвижения в вопросах контроля над вооружениями как в двустороннем формате Россия – США, так и в европейском контексте, грозит полным ступором этого процесса и дальнейшим ухудшением наших взаимоотношений с Западом

Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД), подписанный в 1987 году, находится сейчас в непростой ситуации. В свое время этот исторический документ ознаменовал окончание долгого кризиса в контроле над вооружениями на излете холодной войны и переход к непростым переговорам о дальнейшем снижении военной угрозы.

Тогда впервые удалось договориться о ликвидации целого класса новейших вооружений – комплексов баллистических и крылатых ракет наземного базирования средней (1–5,5 тысячи км) и меньшей (от 500 до 1000 км) дальности, а также о непроизводстве, запрете на испытания и развертывание таких систем в будущем.

В выигрыше были обе стороны: и НАТО, поскольку избавлялось от угрожающих Западной Европе советских ракет СС-20 (РСД-10 «Пионер»), а также устаревших Р-12, Р-14; и СССР, устранявший угрозу высокоточных «Першингов-2» и наземных «Томагавков-BGM-109G», первые из которых, с подлетным временем около восьми минут, могли поражать советские командные пункты и базы стратегических сил.

Позднее, после окончания некоторой оттепели в отношениях Москвы и Запада в начале 2000-х годов, договор вызывал у российской стороны серьезные возражения. О возможном выходе России из Договора о РСМД в ответ на выход США из Договора об ограничении систем ПРО в 2000 году предупреждали и президент России Путин, и ряд высокопоставленных военных, которые считали документ «реликтом холодной войны», лишающим Москву возможности развивать системы, стоящие на вооружении многих других стран.

В июне 2013 года президент Путин на встрече с представителями российского ВПК назвал решение СССР отказаться от ракет средней дальности «по меньшей мере спорным» и заявил о возможном выходе России из договора – в ответ на размещение элементов американских ПРО в Европе. Правда, впоследствии, когда политико-пропагандистская шумиха вокруг американской ПРО у нас немного утихла, эта жесткая запросная позиция была несколько скорректирована.

Россия подтвердила, что остается привержена соблюдению договора и не планирует возвращаться к производству ракет средней и меньшей дальности, хотя и считает, что ряд положений документа требуют технических уточнений из-за появления новых видов вооружений. Вместе с тем Москва утверждает, что действия США, в том числе развертывание глобальной системы ПРО, прямо нарушают договор.

Заместитель министра иностранных дел России Сергей Рябков в 2017 году заявил, что Россия готова к межведомственному диалогу с США по Договору о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (РСМД), «не имеет никаких оснований ставить под сомнение жизнеспособность Договора о РСМД» и «не намерена нарушать его условия». Однако, по его словам, российскую сторону «очень тревожат попытки американской стороны под надуманными предлогами поставить под сомнение целесообразность его сохранения».

Москва к тому же не отказывается от идеи, сформулированной в совместном заявлении России и США на 62-й сессии Генассамблеи ООН и на Конференции по разоружению в 2007 году, а также в Сочинской декларации президентов России и США о стратегических рамках российско-американских отношений от 6 апреля 2008 года. То есть от идеи «сохранения и укрепления РСМД и его универсализации, распространения запрета на РСМД на все ядерные державы». Хотя такие шаги практически обнулили бы ракетные потенциалы Китая и многих азиатских стран (Индии, Пакистана, Израиля, Ирана, Саудовской Аравии, КНДР и некоторых других).

Проблема обострилась, когда в июле 2014 года в письме Обамы к Путину, вслед за рядом американских «разоблачений», Москву обвинили в нарушении Договора о РСМД. В Госдепартаменте США полагали, что крылатая ракета, разработанная Россией, попадает под данное в договоре определение крылатой ракеты наземного базирования с дальностью от 500 до 5500 км, а все ракеты данного типа и все пусковые установки, используемые для их запуска или испытания, запрещены по условиям договора.

Правда, США тогда не смогли четко сообщить, о какой именно российской ракете идет речь, – сначала это была крылатая ракета Р-500 для «Искандера-М», потом неясные намеки, что это крылатая ракета семейства «Калибр» с дальностью до 2600 км, затем заговорили о новой ракете 9М729 ОКБ «Новатор» имени Л.В. Люльева в составе концерна «Алмаз-Антей», которую на Западе называют SSC-8. Предполагается, что эта система является глубокой модернизацией ракеты Р-500 (9М728) комплекса «Искандер-М» и использует новые пусковую и транспортно-заряжающую установки.

В Конгрессе США уже сформировалось мощное лобби в поддержку развертывания новых американских систем в ответ на якобы доказанное российское нарушение. В самых радикальных предложениях речь идет о том, чтобы начать разработку новой ракеты Pershing-III мобильного базирования и новых крылатых ракет наземного базирования в дополнение к авиационным силам на европейском театре.

Россия отрицает, что эта ракета развернута в войсках (помимо испытательного дивизиона на полигоне Капустин Яр, американцы предположительно ведут речь о дивизионе 119-й отдельной ракетной бригады 41-й общевойсковой армии ЦВО в поселке Еланский Свердловской области). Москва отвечает, что этот дивизион вооружен «Искандерами-М» и не имеет дальность свыше 500 км.

В российском МИДе заявили, что данная крылатая ракета наземного базирования с индексом 9М729 полностью отвечает требованиям договора, она не разрабатывалась и не испытывалась на запрещенную по договору дальность, а ее развертывание осуществляется в строгом соответствии с международными обязательствами России.

Вряд ли Москва хотела намеренно нарушить договор – несмотря на позицию некоторых влиятельных сил, скорее всего, речь шла о балансировании на грани, возможно, чтобы обеспечить большую гибкость американской стороны по теме ПРО.

В свою очередь Россия выдвинула собственные претензии к США. Во-первых, речь идет об испытании систем ПРО по мишеням-ракетам средней дальности (характеристики которых совпадают с ракетами средней дальности, создание которых даже в качестве мишеней запрещено условиями договора) и разработке беспилотников с оружием на борту (Reaper MQ-9, Avenger), характеристики которых совпадают с ракетами средней дальности.

Главная же российская озабоченность – это наземные системы ПРО Aegis Ashore, которые США недавно разместили в Румынии и планируют разместить в Польше. Они используют такие же вертикальные пусковые установки, как и морская Mk-41, которая может запускать запрещенные крылатые ракеты «Томагавк».

Американцы утверждают, что у этих наземных «Иджисов» есть визуально наблюдаемые, функционально различимые признаки того, что они не могут запускать крылатые ракеты. Россия парирует, что рассматривает их как ударные наземные средства средней дальности – это неоднократно подтверждали в российском МИДе. Консультации сторон пока не увенчались успехом.

Не произошло прорыва и на последней сессии Специальной контрольной комиссии по договору в Женеве 12–14 декабря прошлого года, хотя там, в тридцатую годовщину договора, еще раз была подтверждена его важность.

По имеющимся данным, американцы представили там серийный номер спорной российской ракеты, дату и место ее пуска. Россия в ответ сообщила, что речь идет о разрешенных договором испытаниях (пункт 11 статьи VII ДРСМД). Там говорится, что «крылатая ракета, не являющаяся ракетой для использования в варианте наземного базирования, не рассматривается как КРНБ, если испытательный пуск такой ракеты производится на стартовой позиции для испытаний со стационарной пусковой установки наземного базирования, которая используется исключительно в целях испытаний и которая отличима от пусковых установок КРНБ».

Между тем, даже если эта крылатая ракета и не была испытана с мобильной наземной пусковой установки на дальность, запрещенную договором, пункт 4 статьи VII ДРСМД постановляет, что «дальностью КРНБ, не указанной в статье III настоящего Договора, считается максимальное расстояние, которое ракета может пролететь в нормальном проектном режиме до полного израсходования топлива, определяемое по проекции траектории полета ракеты на земную сферу от точки старта до точки падения. …КРНБ, дальность которых равна или превышает 500 километров, но не превышает 1000 километров, рассматриваются как ракеты меньшей дальности. БРНБ или КРНБ, дальность которых превышает 1000 километров, но не превышает 5500 километров, рассматриваются как ракеты средней дальности».

Ситуация осложняется еще и тем, что, если новая ракета была испытана с «Искандера-М», все такие пусковые установки должны быть уничтожены.

Однако представляется, что и здесь при наличии политической воли и осознании сложности ситуации возможен разумный компромисс. Россия и США могли бы взять на себя политическое обязательство разрешить взаимные претензии по соблюдению Договора РСМД. После этого они смогут дополнить постоянный диалог на дипломатическом уровне технической экспертизой либо рассмотреть все значимые претензии, создав специальную двустороннюю группу технических экспертов, уполномоченных надлежащим образом. Используя потенциал такой группы технических экспертов, Россия и США могли бы рассмотреть вопрос о дополнении положений договора с учетом технологического прогресса и политических изменений, произошедших со времени вступления договора в силу.

Вполне осуществимой целью могло бы быть согласование неких новых меморандумов о взаимопонимании или согласованных определений (по аналогии с Договором по ПРО 1972 года), которые описывали бы характеристики вновь появившихся технологий систем вооружения и позволяли бы отличать их от систем средней и меньшей дальности наземного базирования.

Речь, в частности, могла бы идти о согласовании параметров испытаний ракет-мишеней (этот вопрос впервые поднимался десять лет тому назад), о разработке новых определений для ударных дронов-беспилотников как новой, третьей категории средств, попадающих под ДРСМД, и принятии новых мер контроля и режимов проверки для их дифференциации от запрещенных наземных КРНБ.

Кроме того, можно было бы договориться о мерах транспарентности в отношении размещенных на объектах ПРО США в Румынии и затем в Польше многофункциональных вертикальных пусковых установок SM-Ib/IIA – с согласованием на них функционально обусловленных и визуально наблюдаемых отличий.

Теоретически можно было бы договориться об инспекции этих систем, несмотря на предсказуемое несогласие Пентагона. В свою очередь Москва могла бы дополнительно прояснить вопрос о вызывающих озабоченность испытаниях своей новой крылатой ракеты, предоставив исчерпывающую и убедительную информацию, а возможно, и организовав посещение американскими инспекторами полигона в Капустином Яре.

Полезной площадкой для углубленной проработки вопроса – чтобы закрыть имеющиеся в ДРСМД правовые лакуны – могла бы стать и российско-американская группа технических экспертов, которая, детально проанализировав проблемы, сформулировала бы конкретные рекомендации с параметрами и техническими характеристиками для разрешения споров. Такие шаги, безусловно, были бы весьма позитивно встречены в Европе и способствовали бы укреплению региональной безопасности. Ясно, что они будут и впредь важной темой неофициальных контактов на втором треке.

Описанные шаги давно назрели и безусловно актуальны. Очевидно, что отсутствие в настоящее время новых договоренностей и общего решения вопроса о мерах по обеспечению соблюдения Договора РСМД – даже при заявлениях сторон о готовности и дальше его соблюдать – серьезно осложняет перспективы продвижения в вопросах контроля над вооружениями как в двустороннем формате Россия – США, так и в европейском контексте, грозит полным ступором этого процесса и дальнейшим ухудшением наших взаимоотношений с Западом.

Россия. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 30 января 2018 > № 2477056 Виктор Мизин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter