Всего новостей: 2526602, выбрано 1 за 1.292 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Комов Николай в отраслях: Агропромвсе
Комов Николай в отраслях: Агропромвсе
Россия > Агропром. Недвижимость, строительство > agronews.ru, 18 января 2018 > № 2466672 Николай Комов

Комментарий. Как провести кадастровый учет земель в России.

Земельный вопрос в России до сих пор не решен. Яркий пример –отсутствие настоящего кадастрового учета всех территорий и земель сельскохозяйственного назначения, в частности. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на земельные карты. Они настолько перепутаны, что это затрагивает уже интересы сотен тысяч землевладельцев. Что делать и как выходить из положения – эти и другие вопросы обсуждались в ходе беседы издателя сайта «Крестьянские ведомости», ведущего программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России – ОТР, доцента Тимирязевской академии Игоря АБАКУМОВА с академиком РАН, председателей Национального союза землепользователей Николаем КОМОВЫМ.

— Николай Васильевич, а что собственно у нас происходит с земельными картами? В чем дело, почему заборы наезжают один на другой и почему нужно платить деньги, чтобы вызвать опять землемера? Ведь люди были уверены, что все хорошо. Что у нас перепуталось в нашем королевстве?

— Затевая внедрение и создание государством наиважнейшей системы государственного земельного кадастра, который отражал бы не только наличие земель, но и их качество, стоимость, предназначение, показывал бы, какую пользу они принесут каждому гражданину России, обществу и государству в целом, мы создали мощную систему картографирования. Впервые мы создали по всей России базовые, реперные точки.

— Это было в начале 90-х годов, правильно?

— Да, в начале 90-х годов. Сделали нормальные карты. Прошли годы – и в 2001 году появился Земельный кодекс, новый закон «О земельном кадастре», потом его переименовали в закон «О кадастровой недвижимости». Стали использовать мировую практику, в частности, практику маленьких стран, таких как Бельгия, Люксембург.

— Но там нет таких просторов, как у нас.

— Не просторов, а нет таких ситуаций. Вот ситуация, которую мы видим на этой карте. Вот она. Просто на белом листе границы, и все. Вода ли там, или пруд, или строение, или железные дороги, или космодром – это никого не интересует. Вот так. Но хуже того – попутали систему координат, сделали непонятно что… координаты начали привязывать к кусту, к углу дома.

— Николай Васильевич, а как же так? Была стройная система – и вдруг ее кто-то порушил. Это ведь касается уже даже не сотен тысяч (я, может быть, оговорился), а это касается миллионов землевладельцев.

— Ее не только порушили. Государственная земельная система, особенно для России, всегда имела огромное значение. Она была создана 200 с лишним лет назад. Все цари имели ее всегда перед собой, рядом, с правой стороны, эту систему. И первый земельный орган России был размещен около Кремля. И цари приезжали в эту земельную контору поздравлять служивый люд несколько раз в год. Приезжали в Государственный земельный университет цари – и матушка, и сам царь. Но случилась беда, а может, даже катастрофа – мы переняли западный опыт, где парцеллы были разделены еще при Наполеоне.

— Парцеллы – это маленькие участки.

— Маленькие участочки, да, чтобы дань брать. Система была порушена. Что мы сделали? В новом Земельном кодексе, в 1-й статье сказано, что земля – это природный объект, природный ресурс, это главное средство производства в сельском и лесном хозяйстве. А в процессе хозяйственной деятельности она является имуществом, если ты свою головушку и свои золотые руки к ней приложишь. Но мы про это забыли. Если это природный ресурс – значит, все ресурсные составляющие должны быть на карте. Мы про это забыли и занялись известно чем. Быстро переделали в кадастровую недвижимость. А что это? Это границы. И быстро начали регистрировать, создали вот эту систему. И однажды, когда я был председателем Комитета по земельным ресурсам и землеустройству при Правительстве Российской Федерации, мы ушли от Министерства сельского хозяйства, создали единый орган. Это все было сделано по поручению президента. Было принято такое общегосударственное, как говорят, решение. Но вдруг появился вот этот кадастровый аспект. Переименовали нас в орган по недвижимости, по кадастровой недвижимости. Потом подослали к нам из Минюста регистраторов, заполнили нашу великую земельную контору — исторически столь многовековую контору, всеми этими юристами, и юристы начали… Чистый лист, чистые границы.

— Николай Васильевич, сколько стоит российская земля?

— Российская земля, по нашим подсчетам, стоит много. Мы давно делали подсчеты, как говорят, еще при ныне уже покойном великом ученом Львове Дмитрии Семеновиче. Российская земля стоит более 200 триллионов долларов.

— 200 триллионов?!

— 200 триллионов долларов. Это имеется в виду территория. Но что такое земля? Это пространство и все, что на ней, то есть вся недвижимость, и все, что в ней – нефть, газ. Но все, что на ней и что в ней – это все производные от земли. Вот что такое земля. И это понятие правильное, это мировое понятие. Теперь смотрите. Мы часто задумываемся: неужели ни у кого из наших экономистов, финансистов (юристов я так чуть-чуть отодвину в сторону, это не их дело), у наших управленцев не возник однажды вопрос, очень серьезный вопрос: давайте хоть один раз мы от 200 триллионов возьмем 1%? Это какая будет сумма? Даже если 0,1% взять. И во что это выльется?

— Николай Васильевич, сколько можно получать налогов, если поставить всю землю на кадастровый учет?

— Ну, 15–16 триллионов рублей.

— А что же мешает, собственно говоря, поставить всю землю на правильный учет, не на такой, который мы имеем сейчас?

— Мешает отсутствие долгосрочной государственной земельной политики. В Китае она уже расписана до 2050 года. В Америке она разработана на 25–30 лет. В Германии тоже где-то на 25–30 лет вперед. У нас — всего на 2–3 года. Взял земли, схватил, перевел, повысил ее, как говорят, стоимость, получил и положил. В итоге земля не в обороте и не в развитии.

— Вот собрались вы продать эту землю, завещать ее или получить в наследство, а у вас границы не совпадают ни на одной карте. Вам сначала нужно вызвать землемера, заплатить деньги. Это минимум 10 тысяч.

Значит, потом вам надо пройти все круги ада по оформлению этого участка. А это же непростой вопрос. К вам подключаются риелторы, которые знают все ходы. Я считаю, что это форма маскировки коррупции. Вы же не напрямую контактируете с чиновником, правда? Это же противозаконно. А когда через риелтора, который работает с ними уже много лет, с этими чиновниками — то это считается нормальным. Потом вам нужно согласовать все с этим соседом. Согласовали. Они сделали карту, но эта карта «подвинулась» на следующего соседа. И вам опять этот участок ни продать, ни завещать, ни получить по наследству. Николай Васильевич, это нарочно сделано?

— Это, как говорится, палка о двух концах, 50 на 50 – и по глупости, и по злому умыслу. Не просто по умыслу, а именно по злому умыслу. В чем этот умысел? Прежде всего, опять в той же земельной политике, которая отсутствует.

Сегодня самая неоформленная земля – государственная и муниципальная. А ее 92% на территории Российской Федерации. Она совершенно не оформлена, даже по минимуму. И все беды по этой причине. Кадастр должен быть территориальный. Сначала кадастрируется территория, а на территории уже формируются участки. И тогда эти пересечения исключаются. А у нас от обратного, то есть с другой стороны заходят, межуют отдельный участок. Территория не промежована, границы участка не установлены. И отсюда все беды. Особенно большие беды у нас с лесным хозяйством. Есть конкретные примеры. Так, недавно ко мне обратились с одним вопросом. Это как раз может касаться многих. Итак, Химки, многодетная семья обратилась в администрацию. В Химкинском районе действительно земли мало для этих целей. Поэтому договорились с Клинским районом, Клинский район пошел навстречу. И выделили этому собственнику, хозяину, отцу многодетной семьи земельный участок. Он получил свидетельство о собственности, внес данные в государственную кадастровую систему, получил кадастровый паспорт. У него все нормально, все на сто процентов чисто, законно, объективно и правильно. Но вдруг лесное хозяйство, конкретное лесное хозяйство Московской области подает в суд и говорит: «Границы вашего участка залезли в границы лесного фонда». Суд рассматривает дело без всякой экспертизы. И, принимая во внимание, что лесные площади не должны сокращаться, что проходит Год экологии, допустим, 2017 год, судья рассуждает примерно так: нельзя лес красть, разве можно гражданину лесную территорию занимать? И выносит решение – обязать Росреестр исключить собственника из кадастра и лишить его свидетельства о собственности. Этот материал сейчас у меня. Необходимо подчеркнуть, что ситуация по России примерно одна и та же. Здесь замешаны все – и областная власть, и та власть, и эта. И все правы. Согласно закону «О местном самоуправлении» прав муниципалитет. А согласно закону «О регистрации недвижимости» (218-й закон) прав Росреестр. А вот по Земельному кодексу правы областные органы исполнительной власти. И все кругом правы.

— Николай Васильевич, у вас не складывается такое ощущение, что людей умышленно пускают по этому коррупционному кругу, чтобы они оставили как можно больше денег?

— Конечно.

— Вопрос все равно потом решится, но из людей выкачают все, вплоть до зубных золотых коронок.

— Я сейчас дам совет, он всем пригодится. Когда однажды была встреча Владимира Владимировича, прямая связь с гражданами России, ему этот вопрос задали. У нас практически 99% – это реальные собственники земли, настоящие. И их по закону обидеть нельзя, даже через суд. У судьи, кроме закона, должна быть еще и душа, и вот почему. Потому что по Конституции у нас государством управляет народ – непосредственно либо через власть, выбираемую им и контролируемую. Но у нас многое направлено в обратную сторону. Все это мелкое чиновничество творит свои дела. И местные управленческие инструкции, их производят сегодня 13–14 ведомств. Вот это и есть сфера влияния на землю российскую. Они столько наплодили там, на местах, что даже бедного чиновника во всем винить нельзя. Вот мы разбирались с Володей Мединским, мною уважаемым министром, с ситуацией вокруг Радонежа. Сейчас обсуждается вопрос по Поленово. Такие охранные зоны установили, что нужно сносить поселки, дачные участки, дома! Это вообще чушь. Давайте задумаемся, откроем Конституцию. Президент высказал свое мнение: если приобретатель добросовестный – отстаньте от него. Пусть он живет, плодит детей, растит этих детей, как говорят, обиходит землю родную, стережет и бережет страну родную. Но власть сотворила – и власть должна исполнить. Такое указание президента есть.

Теперь о том, что делать. Вот мой совет. Сегодня идет выборная кампания. Есть штабы по выборам. И опять Владимир Владимирович недавно объяснил: главная цель штабов по выборам – это рассмотреть и удовлетворить максимально просьбы граждан, народа Российской Федерации. А если нет помощи, и вы видите реально, что закон нарушается, то есть специальный орган – прокуратура. Прокуроры должны надзирать за исполнением законодательства.

— Николай Васильевич, как вы думаете, не пора ли вернуть то ведомство, которое было раньше, которое управляло всей землей России? Если сейчас это по 6–7 ведомствам разбросано…

— Нет-нет-нет, больше: полтора десятка ведомств регулируют это. А земля государева, территория России.

— Значит, государственной землей должно заниматься государственное ведомство, одно.

— Так и было всегда. И у нас было. В Америке, например, этим занимается Министерство внутренних дел. Его главная задача – государственный учет, планирование использования, извлечение земельной ренты и налогов.

И контроль за использованием земли. Главная задача министра земельных ресурсов Китая – то же самое – планирование, инвентаризация. Да, кстати, в Америке инвентаризация проводится раз в три года. В Китае не инвентаризация, а обследование, и проводится раз в пять лет. И все это идет в госстатистику, и цифры реальные. У нас этого не делается.

— Николай Васильевич, что надо сделать? Кто должен инициировать создание такого ведомства?

— Мы инициировали. Мы сейчас вносим предложение Владимиру Владимировичу, президенту, в ближайшее время внесем, о возврате земельного органа России.

— Что должно делать это ведомство и как оно должно решить те самые вопросы, о которых люди говорили?

— Первое, что надо сделать – это провести полную инвентаризацию всей земли России. Полностью – 1,7 миллиарда. И шельф еще. А у нас шельфа почти 500 миллионов гектаров. Мне, когда я был председателем государственного комитета, долго пришлось всякие вышестоящие инстанции убеждать и наконец доказать, что это не Байкал с землей, а земля с Байкалом, что это не Кремль с землей, а земля с Кремлем, что не железная дорога с землей, а земля с железной дорогой, что не лес с землей, а земля с лесом. У нас сегодня есть Лесной кодекс…и опять формулировка – лесной участок. Но мы-то подразумеваем земельный участок. Нет, земля едина была, есть и будет. Лес сегодня есть, а завтра его вырубят. Но он нужен как воздух. Нужно провести инвентаризацию. У нас опыт богатейший! Мы много инвентаризаций проводили. Два раза проводили по Российской Федерации, один раз – Нечерноземье.

— То есть надо собрать все земли и посмотреть, что у нас есть, правильно?

— Да-да-да! Есть баланс, утвердить его, поставить в госстатистику. На основании его спланировать в соответствии с перспективным развитием страны, субъектов, муниципальных образований, местных территорий их использование и развитие. Разработать схемы землеустроительные, проекты землеустройства. Вернуться к великому наследию России – к земельному устройству сложнейшего, богатейшего, страшно нужного народу и стране земельному хозяйству России. Это самое сложное хозяйство, сложнее космоса.

Россия > Агропром. Недвижимость, строительство > agronews.ru, 18 января 2018 > № 2466672 Николай Комов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter