Всего новостей: 2524029, выбрано 102667 за 0.666 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

ОАЭ. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > dxb.ru, 8 июня 2018 > № 2636194

ОАЭ и Саудовская Аравия объявили о достигнутой договоренности выполнения совместной программы развития двух стран. О принятии стратегии было объявлено в ходе первого заседания Координационного совета ОАЭ и Саудовской Аравии, возглавляемого шейхом Мохаммедом ибн Зайдом Аль Нахайяном, наследным принцем Абу-Даби и заместителем Верховного главнокомандующего вооруженными силами ОАЭ, а также Мохаммедом ибн Салманом Аль Саудом, наследным принцем Саудовской Аравии, заместителем премьер-министра, министром обороны и председателем Совета по экономическим вопросам и развитию.

Высшие должностные лица двух стран определили пятилетний срок реализации проектов, в том числе единой стратегии обеспечения продовольственной безопасности, медицинских запасов, создания общей системы обеспечения безопасности и осуществления совместных инвестиций в нефтяную и газовую промышленность.

Стратегия также включает в себя план учреждения сельскохозяйственной инвестиционной компании с капиталом в 5 млрд. дирхамов, совместного фонда финансирования развития возобновляемых источников энергии и фонда инвестиций в малый и средний бизнес.

Кроме этого, стратегия призвана облегчить движение транспорта в портах, в рамках совместной программы будет создана единая промышленная база данных, расширены возможности банковского сектора обеих стран, гармонизированы экономические процедуры и законодательство в целях создания совместного совета по координации иностранных инвестиций.

Также стратегия определяет сотрудничество в сферах безопасности и обороноспособности.

Страны договорились работать над запуском совместных обрабатывающих производств, решать вопросы, касающиеся жилищного строительства и финансирования, учредить центр развития технологий деминерализации воды, сотрудничать в области управления инфраструктурными проектами и совместными усилиями развивать современные технологии в сфере финансов.

Первое заседание Объединенного координационного совета было завершено подписанием 20 меморандумов о взаимопонимании в целях укрепления сотрудничества между Саудовской Аравией и ОАЭ в различных областях.

Источник: Arabian Business

ОАЭ. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > dxb.ru, 8 июня 2018 > № 2636194


США. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 8 июня 2018 > № 2636116

Европейские участники "большой семерки" и Канада отклонили предложение Трампа о возвращении России в формат "большой восьмерки". О единой, общей позиции европейцев заявила на пресс-конференции после саммита G7 канцлер ФРГ Ангела Меркель (Angela Merkel). Лидеры Германии, Великобритании, Франции и Италии провели совместную встречу незадолго до начала саммита "большой семерки" в канадском Квебеке в пятницу, 8 июня. Причем новый премьер-министр Италии Джузеппе Конте вначале в Twitter поддержал идею Трампа, заявив, что возвращение России "в интересах каждого". Однако позже, как следует из заявления Ангелы Меркель, глава итальянского правительства присоединился к позиции других представителей ЕС.

По словам Меркель, европейская координационная группа была едина во мнении относительно того, что возвращение России к формату "большой восьмерки" не может состояться до тех пор, пока не будет достигнут "существенный прогресс" в украинском конфликте. Причиной исключения России из формата G8 четыре года назад стала аннексия украинского Крыма.

Канада – против, Япония воздержалась

Канада также выступила против возвращения России к формату G8, об этом в ходе пресс-конференции по окончанию саммита заявила глава МИД Канады Христя Фриланд. "Позиция Канады абсолютно однозначна: нет совершенно никаких оснований для того, чтобы Россия с ее нынешним поведением вернулась в состав "большой восьмерки", - подчеркнула Фриланд.

При этом японская делегация на саммите Группы семи отказалась от комментариев по этому вопросу, сославшись на решение от 2014 года по поводу исключения России. На вопрос о том, изменилась ли позиция страны за прошедшие годы, представитель делегации ответил: "Мы члены G7".

Сенаторы-республиканцы критикуют Трампа

Предложение о возвращении России в состав G8 подвергли критике и сенаторы от Республиканской партии США Джон Маккейн, Джефф Флейк и Бен Сасс. Так, на своей странице в микроблоге Twitter Маккейн написал, что Владимир Путин принял решение сделать Россию недостойной "большой восьмерки" путем аннексии Крыма и вторжения в Украину. "Ничего из того, что он сделал с тех пор, не изменило этот наиболее очевидный факт", - подчеркнул сенатор.

Ранее Дональд Трамп заявил, что Россия должна вернуться в "большую восьмерку". "Почему встреча (в Квебеке. - Ред.) проводится без участия России? Она должна сидеть за столом переговоров", - заявил Трамп перед вылетом на саммит G7.

Новый премьер-министр Италии Джузеппе Конте также поддержал Трампа. Он заявил, что возвращение России "в интересах каждого". Перед началом саммита, который проходит 8 - 9 июня в канадском Ла Мальбе (провинция Квебек) между США и остальными членами "семерки" отсутствует единство по таким важнейшим темам, как торговля, атомное соглашение с Ираном и защита климата.

США. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 8 июня 2018 > № 2636116


США. Евросоюз. Канада. РФ > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 8 июня 2018 > № 2636105

Евросоюз отверг предложение президента США Дональда Трампа вернуть Россию в формат "большой восьмерки". Семь - это хорошее число, сказал председатель Совета ЕС Дональд Туск незадолго до начала саммита "большой семерки" в канадском Квебеке в пятницу, 8 июня. Он также отметил, что Россия уже со всей ясностью продемонстрировала свою незаинтересованность в формате "восьмерки".

Туск обвинил Трампа в том, что тот ставит под вопрос основанный на правилах международный миропорядок. Поведение американского президента вызвало у Дональда Туска серьезную обеспокоенность. "Больше всего меня беспокоит тот факт, что основанный на правилах миропорядок ставится под вопрос, как это ни странно, не обычными подозреваемыми, а его важнейшим архитектором и гарантом - Соединенными Штатами", - заявил глава Совета ЕС.

Причиной исключения России из формата "большой восьмерки" четыре года назад стала аннексия Москвой украинского Крыма.

Ранее Дональд Трамп выразил мнение, что Россия должна вновь вступить в "большую восьмерку". "Почему встреча (в Квебеке. - Ред.) проводится без участия России? Она должна сидеть за столом переговоров", - заявил Трамп перед вылетом на саммит G7.

Новый премьер-министр Италии Джузеппе Конте уже поддержал Трампа. Он заявил, что возвращение России "в интересах каждого". Перед началом саммита в Квебеке между США и остальными членами "семерки" отсутствует единство по таким важнейшим темам, как торговля, атомное соглашение с Ираном и защита климата.

США. Евросоюз. Канада. РФ > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 8 июня 2018 > № 2636105


США. КНДР. Иран > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 8 июня 2018 > № 2636088

National Interest: КНДР должна сдать всех своих сообщников

Истинный масштаб незаконных отношений между Северной Кореей и Ираном скрыт покровом тайны, но это можно легко исправить с помощью Пхеньяна

Все надеются на то, что на следующей неделе президент США Дональд Трамп и северокорейский лидер Ким Чен Ын смогут запустить процесс полной, поддающейся проверке и необратимой денуклеаризации Корейского полуострова. Однако Северная Корея также могла бы сыграть важную роль в более широких глобальных усилиях, направленных против ядерного распространения, пишет Джеймс Роббинс в статье для издания The National Interest.

Когда речь заходит о незаконных программах по созданию ядерного оружия, то КНДР в этом отношении является бесспорным лидером. Несмотря на все усилия, ни администрация экс-президента США Джорджа Буша, ни администрация Барака Обамы не смогли помешать Пхеньяну в создании ядерного оружия и баллистических ракет. Династия Ким манипулировала переговорами, уклонялась от санкций, блефовала — и все же смогла проложить себе нелегальный путь в ядерный клуб. Экономика КНДР является одной из самых слабых в мире, но это не помешало ей разработать ядерное оружие.

Всем интересно узнать, как северокорейское руководство смогло достигнуть таких результатов и, что самое главное, кто оказал помощь КНДР? Советник по национальной безопасности Джон Болтон подвергся критике, когда предложил «ливийский вариант» денуклеаризации Корейского полуострова. Критики Болтона сфокусировали свое внимание на судьбе бывшего ливийского лидера Муаммара Каддафи, который был свергнут при поддержке войск НАТО в 2011 году. Однако гибель Каддафи стала результатом ошибочной политики администрации Обамы, которая в итоге привела к дестабилизации Ливии и превращению ее в террористический плацдарм. Предательство Каддафи — это провал политики США в регионе. Масло в огонь также подлил странный и легкомысленный комментарий бывшего государственного секретаря Хиллари Клинтон: «Мы пришли, мы увидели, он умер». Говоря о Ливии, Болтон имел в виду совсем другое.

«Ливийский вариант» относится к 2003 году, когда Болтон занимал должность помощника госсекретаря США по контролю за вооружениями. В декабре 2003 года Каддафи согласился отказаться от своей ядерной программы и передал США тонны оборудования и документов. Заполучив документы, разведслужбы США раскрыли механизм ядерного распространения. Как оказалось, программы вооружения Ливии, Северной Кореи и Ирана были активизированы пакистанским ученым-ядерщиком Абдул Кадир Ханом. Разрушение сети распространения ядерного оружия, созданной Ханом, стало более важной задачей, нежели ликвидация слаборазвитой ядерной программы Каддафи.

Однако даже потеряв поддержку со стороны сети Хана, КНДР смогла продолжить развитие ядерной программы. Таким образом, в рамках возможного ядерного соглашения между КНДР и США Северная Корея должна предоставить американским аналитикам доступ ко всей секретной информации, связанной с ее ядерной программой. Пхеньян должен раскрыть все свои секреты, включая информацию о том, как КНДР удавалось уклоняться от санкций, с кем Пхеньян сотрудничал, чтобы получить ядерные компоненты.

Поскольку Сирия входила в сеть нелегального распространения ядерных технологий, неудивительно, что президент Сирии Башар Асад бросился организовывать саммит с Ким Чен Ыном. В сентябре 2007 года израильские военные самолеты уничтожили плутониевый реактор в Аль-Кибаре, расположенный в провинции Дейр-эз-Зор, в ходе так называемой операции «Вне рамок», также известной как операция «Фруктовый сад». Реактор в Аль-Кибаре был спроектирован и построен северокорейскими специалистами, десять из которых были убиты в результате нападения израильских ВВС. Асад может отправиться в Пхеньян, чтобы попросить Ким Чен Ына сохранить в тайне детали ядерных отношений между двумя странами. США должны настаивать на раскрытии этих подробностей.

Иран

Как указал иранский перебежчик, Тегеран также имеет отношение к строительству сирийского реактора в Аль-Кибаре. Таким образом, США могут разоблачить сотрудничество между Северной Кореей и Ираном в области разработки ядерного оружия и баллистических ракет. Северная Корея выступает главным поставщиком ракетных технологий в Иран. Возможно, Пхеньян, также поставлял в Иран и расщепляющийся материал. По имеющимся сведениям, иранский ученый ядерщик Мохсен Фахризаде (Махабади) присутствовал на третьем ядерном испытании КНДР в 2013 году. Он работал над проектом по разработке боеголовок, которые можно было бы установить на северокорейские баллистические ракеты. Один из чиновников США предположил, что «очень возможно, что северокорейцы проводят испытания сразу для двух стран». Возможно, в скором времени США смогут получить ответ на этот вопрос.

Истинный масштаб незаконных отношений между Северной Кореей и Ираном скрыт покровом тайны, но это можно легко исправить с помощью Пхеньяна. КНДР должна ответить на ряд очень важных вопросов. Какова степень сотрудничества КНДР и Ирана в области реализации собственных ядерных программ? Иран использует КНДР для развития некоторых аспектов своей программы, чтобы обойти контроль со стороны международной инспекции? Какие именно технологии были переданы и кому? Какие еще страны причастны к этим преступным отношениям? США должны получит доступ ко всей информации о сотрудничестве с Ираном.

 Александр Белов

США. КНДР. Иран > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 8 июня 2018 > № 2636088


Россия. ПФО > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 8 июня 2018 > № 2636057

Это депутатов не касается: неделя в Татарии

Главные события недели в Татарии (4-10 июня 2018 года)

Активность пользователей из Татарии была на третьем месте во время «прямой линии» президента РФ Владимира Путина, состоявшейся 7 июня 2018 года. И хотя ни один из вопросов жителей республики в эфире не был задан, но ряд тем, затронутых на мероприятии, напрямую касается региона. Это и строительство высокоскоростной магистрали Москва — Казань, и цены на бензин. А после одного из видеообращений к Владимиру Путину с жалобой на невыплату зарплаты, которую осветили федеральные СМИ, дело сдвинулось с мёртвой точки. По факту невыплаты заработанного свыше 200 работниками «Чистопольского хлебозавода» было возбуждено уголовное дело, а директор объявлен в розыск.

Проясняется судьба бывшего министра связи и массовых коммуникаций РФ, выходца из Татарии Николая Никифорова. Ему прочат пост руководителя радиоэлектронного кластера «Ростеха», пока неофициально.

В республике ожидают оживления рынка зерна, для которого прошлый год выдался неблагоприятным настолько, что, по словам главы минсельхоза РТ Марата Ахметова, «приходилось реализовывать практически по себестоимости и даже ниже». А май в 2018 году отличался ежедневным ростом цен на зерно, чего не было с прошлого лета.

Пожар в торговом центре «Порт» в Казани выявил крупную проблему — маловодность некоторых территорий, что ведёт к потенциальным рискам для объектов массового пребывания граждан в них. Хотя в этот раз никто и не пострадал, но сам пожар, в результате которого выгорело около 90 торговых павильонов, тушили почти семи часов. Воду в том числе подвозили и коммунальные службы.

Проблему обманутых дольщиков Татарии будут решать через специальный фонд, которому предоставят 254 га земли и более 100 млн рублей. Чиновники полагают, что это позволит за 3−4 года полностью решить вопрос, обеспечив жильём свыше 4 тыс. пострадавших дольщиков.

Казанская городская думы провела очередное заседание, на котором внесла поправки в план приватизации, включив в него предприятие, обеспечивающее питанием школы, и уточнила бюджет города, после чего он перестал быть бездефицитным.

Закончились публичные слушания по генплану Казани, но недовольство жителей населённых пунктов только нарастает, они обвиняют власти в том, что некоторые проекты придуманы наспех, а мнение жителей не учитывают. Мэр города Ильсур Метшин на сессии городской думы, комментируя вопрос застройки, потребовал от депутатов не повышать свой рейтинг «на том, что не касается депутатского корпуса».

Один из аварийных домов в центре Казани может стать угрозой. Горожане пожаловались на то, что двухэтажное здание уже обрушивалось в прошлом году, никто не пострадал, но сейчас «во дворе гуляют около 15 детей».

Инцидент перед ЕГЭ в Татарии, когда школьнице, чтобы пройти рамку металлодетектора, пришлось снять бюстгальтер, вышел за пределы республики, быстро трансформировавшись из частного случая в обсуждение общего отношения к школьникам. Эксперты говорили, что «надо контролировать процесс сдачи экзамена, не давать списывать и так далее, но при этом не забывать про этическую составляющую».

Отзвуки прямой линии с президентом

Татарию назвали в числе трёх регионов, чьи жители проявили наибольшую активность в рамках «прямой линии» президента РФ Владимира Путина, состоявшейся 7 июня 2018 года. Назвать назвали, но из республики не был принят ни один вопрос, хотя положительные моменты от обращений между тем были.

Так, работники «Чистопольского хлебозавода», не получавшие зарплату с марта по май 2018 года, пожаловались на это в своём видеообращении к «прямой линии». Также сообщили, что единственный хлебозавод в городе закрылся. С видеороликом они попали в сюжет федерального телеканала, и дело закрутилось.

Следственными органами республики в отношении неустановленных должностных лиц АО «Чистопольский хлебозавод» было возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 145.1 УК РФ («Невыплата заработной платы свыше двух месяцев»).

«По версии следствия, руководство предприятия, будучи осведомлено о наличии задолженности перед работниками, направляло имеющиеся денежные средства на иные нужды. В результате с марта по май 2018 года задолженность по заработной плате перед 206 работниками предприятия составила более 5,7 млн рублей. В настоящее время устанавливается местонахождение руководителя хлебозавода. На предприятии проводятся обыски, изымается необходимая документация. Кроме того, ведутся допросы потерпевших и иных работников предприятия. Расследование уголовного дела продолжается», — отметили в пресс-службе СУ СК по РТ.

Прозвучала Татария в числе регионов, пожаловавшихся на цены бензина.

«Вчера было 39 рублей, сегодня уже 41», — заявили жители.

При этом из всех регионов ПФО именно в Татарии и Башкирии на начало июня 2018 года фиксировали самые низкие цены на бензин.

Подробнее о ценах на бензин: Самый дешёвый бензин ПФО — в Татарии и Башкирии

Ещё раз Казань была упомянута в свете строительства высокоскоростной магистрали Москва — Казань.

«Мы с нашими китайскими друзьями ведём диалог по реализации одной из наших программ, а именно это строительство высокоскоростной железнодорожной магистрали между Москвой и Казанью. Рассчитываю, что мы выйдем на положительное решение, и это будет способствовать дальнейшему укреплению и развитию наших связей с Китайской Народной Республикой», — сообщил Владимир Путин.

Отметим, стоимость строительства магистрали, являющейся частью проекта высокоскоростной железной дороги до Пекина, получившей название «Шелковый путь», в мае 2018 года выросла с 1,3 до 1,6 трлн рублей. Планируемая протяжённость железнодорожной «трассы» — 770 км. ВСМ должна стать первой российской магистралью со скоростью движения от 200 до 400 км в час. Это позволит пассажирам преодолевать весь маршрут за 3,5 часа.

Судьба бывшего министра

В Татарии активно следят за судьбой бывшего министра связи и массовых коммуникаций РФ Николая Никифорова, пришедшего на свой пост из стен Казанского кремля и возглавлявшего ведомство с 21 мая 2012 года. При формировании нового состава правительства РФ удержать своё кресло ему не удалось, поговаривали, что не хватило покровительства. На его место был назначен глава аналитического центра при правительстве РФ Константин Носков, а само ведомство с середины мая переименовали в Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций.

На прошлой неделе RNS со ссылкой на собственные источники сообщило, что Никифорову прочат пост руководителя радиоэлектронного кластера «Ростеха» и вопрос «практически решён». Нынешний руководитель структуры Сергей Куликов может, в свою очередь, занять должность первого заместителя председателя коллегии Военно-промышленной комиссии.

«Знаю, что эти обсуждения находятся в продвинутой стадии, но когда может состояться назначение — не знаю. Как «Ростех» решит», — цитирует неназванный источник издания, добавивший, что вероятность назначения 80%.

Напомним, ещё до назначения министром в Татарии Никифоров занимал пост главы ГУП «Центр информационных технологий РТ», был советником премьер-министра региона по информационным технологиям, входил в рабочую группу по реализации проекта «Электронное правительство РТ».

Зерновой вопрос

В Татарии звучат позитивные новости для рынка зерна, которое в прошлом году вынуждены были продавать ниже себестоимости. Министр сельского хозяйства и продовольствия РТ Марат Ахметов на брифинге заявил, что в мае 2018 года отмечался ежедневный рост цен, чего не наблюдалось с лета 2017 года.

«Ожидаем оживление рынка зерна. Хотя зимой и в послеуборочный период прошлого года рынок зерна был неблагоприятный. Его приходилось реализовывать практически по себестоимости и даже ниже. Май отличается ежедневным ростом цен на зерно — около 50−100 рублей за тонну. А третий класс пшеницы по цене доходит до 9 рублей. Этого не было с прошлого лета», — заметил министр, уточнив, что стоимость четвёртого класса пшеницы держится на уровне 8 рублей, фуражной — 7 рублей.

По его словам, Россия уже экспортировала 49 млн тонн урожая прошлого года, а с подходом нового урожая экспорт составит уже 53 млн, что позволит к началу уборки нового урожая прийти с меньшим «запасом переходящего зерна».

"Надеемся, что к началу уборочной кампании товарный рынок зерна будет более благоприятен, чем в прошлом году», — резюмировал Марат Ахметов.

Напомним, в прошлом году высокие урожаи зерновых в Татарии (намолочено 5,04 млн тонн зерна с урожайностью — 34,2 ц/г) привели к спаду закупочных цен и образованию излишков у производителей. А это, в свою очередь, сказалось на них негативно, ведь они привлекли 18,3 млрд рублей кредитов, а запланированного объёма средств от реализации не получили.

В сентябре 2017 года Марат Ахметов сообщал, что почти 1 млн тонн зерна у производителей региона будет не востребован на внутреннем рынке. Тогда же он выступил «за комплексное усовершенствование механизмов рынка зерна, в частности, создание условий для реализации экспортного потенциала отрасли на базе государственных приоритетов аграрной политики».

Пожар вскрыл проблему

В Казани 5 июня до открытия загорелся торговый центр «Порт». Сообщение поступило на пульт дежурного в 8:22 и на место, к зданию № 158 на Оренбургском тракте, оперативно прибыло подразделение Казанского пожарно-спасательного гарнизона. Из здания был эвакуирован персонал — 20 человек, никто не пострадал.

«Со слов очевидцев, горение происходило в корпусе Б на 1-м этаже между 3-м и 4-м рядом возле 5-го места. В 08:42 (мск) 05.06.2018 года с места пожара объявлен вызов номер №3. Горение происходит на 2-м этаже, корпус «А», блок «Б», — отметили в пресс-службе УМЧС по РТ и уточнили, что «водоснабжение осуществляется от пяти пожарных гидрантов на территории ТЦ «Порт» и магазина «Леруа Мерлен», от двух пожарных водоёмов объёмом 800 куб. м, расположенных в 16 метрах от здания ТЦ «Порт».

Сначала площадь возгорания составила 20 кв. м, а позднее увеличилась до 200 кв. м, горели первый и второй этажи. В 14:00 открытое горение было ликвидировано, к тому моменту площадь пожара составила 2800 кв. м. Полностью пожар был ликвидирован в 15:51.

В ходе пожара сообщалось, что в конце марта 2018 года в ТЦ была проведена внеплановая проверка и были обнаружены пять нарушений норм противопожарной безопасности. Тогда же с персоналом был проведён противопожарный инструктаж и тренировка по эвакуации людей из здания на случай пожара. Из здания в рамках учений «было эвакуировано 256 человек персонала и посетителей торгового центра, время эвакуации составило 4 мин. 10 сек».

"Проверка систем проводилась собственником и обслуживающей организацией 29.03.2018 года, по результатам которой установлено, что АППЗ (автоматическая пожарная сигнализация) здания находятся в технически исправном состоянии. На момент пожара системы автоматической пожарной сигнализации и оповещения и управления эвакуацией людей, система автоматического пожаротушения и дымоудаления сработали. Однако затем, по предварительной информации, в результате пожара произошёл сбой электропитания, что привело к отключению ряда систем АППЗ», — отметили в пресс-службе Управления МЧС по республике.

Предварительно рассматриваются три возможные причины пожара: электротехническая, неосторожное обращение с огнём или поджог. По факту ЧП возбуждено уголовное дело.

Отметим, в пожаре пострадало около 90 торговых павильонов. Власти Казани пообещали:

«Предпринимателям, чьё имущество пострадало в огне, окажут всемерную поддержку — от оформления всех необходимых документов до предоставления нового места для торговли и выдачи льготного кредита».

Предпринимателям предоставят торговые площади в уцелевших корпусах центра, а кому не хватит, найдут помещения в других ТЦ города.

Есть ещё одна проблема, вскрывшаяся в этой ситуации, которая может иметь негативные последствия не только для этого торгового объекта, а всего микрорайона, оказавшегося маловодным.

«В ходе тушения МЧС сообщило, что объект находится в «маловодной» зоне: объем воды, необходимой для тушения пожара, привозили к месту происшествия. Здесь же построены «Леруа Мерлен», одна из самых больших больниц Казани — РКБ, одна из самых больших детских больниц Казани — ДРКБ, ЖК «Солнечный город», Академия тенниса, Центр бадминтона, Деревня Универсиады и ПГАФКСиТ — образовательное учреждение. Промедление в случае подобных ЧП на этих объектах может привести к большим человеческим жертвам. Тем не менее разрешение на их строительство было выдано», — пишет издание Inkazan.

Как ранее сообщало ИА REGNUM, из-за пожара в ТРЦ «Зимняя вишня» в Кемерове 25 марта 2018 года погибли 60 человек, большинство из которых дети. После этой трагедии проверки мест массового пребывания граждан прокатились по всем регионам страны. В Татарии на первом этапе под угрозой приостановки деятельности оказались 12 торговых центров, где были выявлены крупные нарушения норм пожарной безопасности.

Дольщикам — фонд, а фонду — деньги и землю

В Татарии решать проблему обманутых дольщиков планируют посредством специализированного фонда, который анонсировали еще в конце 2017 года. Возглавить его должен первый вице-премьер РТ Рустам Нигматуллин.

Новоиспечённому фонду планируют передать 100 млн рублей.

«У дольщиков может быть выкуплено право требования. В соответствии с федеральным законом №218 сумма исчисляется из средней стоимости квадратного метра жилья на период заключения договора», — заявила на брифинге замруководителя пресс-службы главы региона Лилия Галимова, добавив, что новая структура получит 15 участков общей площадью 240 га для застройки.

Участки расположены в разных районах Татарии, например, два из них в Набережных Челнах.

«Это те земли, по которым есть достигнутые договорённости, сейчас часть из них на этапе оформления. Механизм предлагаемой работы аналогичен прежнему: инвестору предлагается земля, на основе этого он вкладывает средства на достройку проблемных домов. Суммы у каждого объекта разные», — уточнила Галимова, назвав в числе инвесторов, с которыми уже есть договорённости компании «Ак Таш» и «Бриз».

Напомним, по разным оценкам в Татарии от 4 до 5,6 тыс. обманутых дольщиков. Власти планируют решить проблему за 3−4 года.

Приватизация и бюджетный дефицит

Сразу несколько важных вопросов на прошедшей сессии рассмотрели депутаты Казанской городской думы. Первый — это дополнение плана приватизации включением бывшего МУПа, а с лета 2017 года ОАО «Департамент продовольствия и социального питания Казани», который прославился закупкой дорогостоящего автомобиля «для имиджа» сразу после повышения платы за школьное питание, которое он курирует с момента своего создания. От продажи 100% акций этого предприятия бюджет планирует выручить около 500 млн рублей — примерно столько составляет его уставный капитал.

Второй важный вопрос сессии — поправки в бюджет города, после которых он перестал быть бездефицитным. Дефицит городской казны составит 1,37 млрд рублей при доходной части 23,36 млрд рублей (выросла на 1,7 млрд рублей) и расходной 24,731 млрд рублей при её росте на 1,9 млрд рублей.

По словам начальника финансового управления Ирека Мухаметшина, в поправках учтены расходы, осуществляемые за счёт остатков финансовой помощи, поступившей из бюджета региона в 2017 году и неиспользованной на 1 января 2018 года. Деньги были направлены на реконструкцию биологических очистных сооружений канализации, капремонт автомашин по обслуживанию улично-дорожной сети города, а также новогоднее оформление столицы республики и прочие цели. В 2018 году республиканский бюджет увеличил на 1,235 млрд рублей объем субсидий и иных межбюджетных трансфертов, выделяемых Казани.

«Это расходы, которые в текущем году будут осуществляться за счёт средств, поступивших из республиканского бюджета. Вместе с тем, в утверждённом бюджете города на 2018 года в неполном объёме были предусмотрены отдельные виды расходов, осуществление которых необходимо для обеспечения жизнедеятельности города», — отметил Мухаметшин, добавив, что «предлагаемый объем изменений составляет 468,8 млн рублей», а «источником их покрытия послужат дополнительные доходы».

Напомним, по итогам января-мая 2018 года в бюджет города поступили 6,644 млрд рублей налоговых и неналоговых доходов, что составляет 47% от плана.

Застройка города не дело депутатского корпуса?

6 июня в Казани завершилась серия публичных слушаний по новому генеральному плану округа, ставшего яблоком раздора между жителями ряда населённых пунктов, через которые пройдут новые автодороги, что в ряде из них потребует сноса домов и вырубки леса. Это абсолютно не устраивает местных жителей, которые протестуют, пишут открытые письма президенту РФ Владимиру Путину и жалуются во все инстанции, включая генпрокурора Юрия Чайку.

Помимо споров о дороге, по мнению казанских СМИ, «главный градостроительный документ ставит крест на главном достижении нулевых — казанском метро».

"Ещё на первых публичных слушаниях, состоявшихся 29 мая, первый заместитель директора Института генплана Москвы (эта организация разрабатывает генплан) Олег Григорьев сообщил, что казанское метро не рентабельно и поэтому развивать его не рекомендуется. Ни сейчас, ни в перспективе», — пишет издание «Idel.Реалии».

Напомним, генплан Казани рассчитан до 2035 года, его концепцию готовил Институт генплана Москвы, и документ заменит действующий, который был принят в 2007 году.

Опубликован новый генплан был в марте 2018 года и сразу вызвал беспокойство у горожан.

Ситуацию с застройкой столицы Татарии без внимания не оставили и депутаты Казанской городской думы. На очередной сессии они рассмотрели изменения в карте зон градостроительных регламентов правил землепользования и застройки Казани на трёх территориях.

«В одном проекте речь шла о переводе земли из Ж2 в Д2 в жилмассиве Малые Клыки, в другом — о создании кладбища на улице Новосельской по просьбе МУП «Управление по организации ритуальных услуг» исполкома Казани. Кроме того, ООО «СМУ-88» попросило перевести смежные земельные участки на улице Шоссейной из рекреационно-ландшафтной зоны в зону обслуживания населения — Д2, а участок на Гривской, 55 перевести из зоны индивидуальной жилой застройки Ж2 и зоны Р3 тоже в Д2. Все проекты успешно прошли публичные слушания», — пишет издание «Реальное время».

Депутат-коммунист Алексей Серов возмутился тому, что при нехватке зелёных зон в городе их переводят в зону застройки, на что мэр Ильсур Метшин достаточно эмоционально одёрнул депутата.

«Давайте, не вводите в заблуждение, не танцуйте, свой рейтинг не повышайте на том, что не касается депутатского корпуса. Мы сами рассматриваем эти вопросы, — заявил Метшин, добавив, что «здесь кроме вас есть кому еще ратовать за завтрашний день».

Дом, который рухнул

В центре Казани есть дом, который в 2017 году с огромным шумом частично обрушился. Дом на улице Щапова, 21 — аварийный. Ещё весной 2017 года его планировали отремонтировать по программе, но проведённое обследование выявило, что износ у него 80%, восстанавливать бессмысленно.

«В апреле появилась информация, что дом №19/21 по улице Щапова будет восстановлен в рамках «Том Сойер феста». Фестиваль является проектом помощника главы РТ Олеси Балтусовой, курирующей сферу исторической застройки. В рамках мероприятия волонтеры красят архитектурно значимые деревянные постройки», — пишет издание Inkazan.

А на днях на портале проекта «Народный контроль» появилась жалоба местной жительницы на то, что «дом уже сильно перекошен» и угрожает безопасности жителей.

«Во дворе гуляют около 15 детей! Стена с огромным шумом уже обрушилась в прошлом году, благо никто не пострадал. Дом уже сильно перекошен. Просьба принять меры и хотя бы отгородить этот дом от мест общего пользования!» — отмечается в жалобе.

Официального ответа от властей на неё пока не поступило.

Бельё до ЧП довело

О том, что школьница, пришедшая на сдачу экзамена по химии, вынуждена была снять бюстгальтер, чтобы пройти рамку металлодетектора, стало известно из соцсетей в тот же день — 4 июня. Тогда же мать девочки обратилась в образовательное управление Нижнекамского района по телефону с обращением, и дело закрутилось. Скандал набирал обороты и постепенно вышел на федеральный уровень.

Заместитель начальника управления образования района Айзиряк Рамазанова в комментариях местным СМИ сразу заявила, что не допускает того, что «работниками пункта проведения экзаменов было предложено снять нижнее белье», и отметила, что, вероятно, косточки в нижнем белье, сделанные из металла, и пищали при проходе через рамку. Позднее с комментарием выступила глава Рособрнадзора РТ Наталья Гречанникова, также заявившая, что девочку никто не принуждал снимать бельё.

«Когда металлорамка сработала несколько раз на девочек, их просили вернуться, пройти еще раз. В таком случае организатор рекомендовала отойти и подумать. Зачастую у кого-то денежка затерялась в кармане, кому-то мама булавочку пристегнула от сглаза. Видимо, девочка на эмоциях зашла в комнату, которая была предоставлена охране, сняла верхнюю часть нижнего белья, оделась снова и вышла», — заявила она, но тут же добавила, что «вина организаторов есть в том плане, что они не вмешались в данную ситуацию» и необходимо, чтобы подобные ситуации не повторялись, ведь дети итак нервничают перед экзаменом.

Эту историю прокомментировали депутаты Госдумы РФ. В частности, Ярослав Нилов (фракция ЛДПР) заявил, что «против ЕГЭ, это вредный инструмент, его надо убирать». А его коллега от Нижегородской области Александр Курдюмов добавил, что «правила прохода на пункты сдачи ЕГЭ у нас жёстче, чем досмотр в аэропорту».

"Да, надо контролировать процесс сдачи экзамена, не давать списывать и так далее, но при этом не забывать про этическую составляющую. Выпускники — это дети, разговаривать с которыми нужно мягче, а не заставлять их снимать нижнее белье. Сейчас ситуацию преподносят так, что девочка сама пошла на этот шаг, тогда интересно, а где были взрослые, почему не остановили школьницу? Помимо металлорамок есть и ручные металлоискатели, почему их не применяют? Очередное шапито», — резюмировал он на своей странице в соцсетях, комментируя случай из Нижнекамска.

 Анастасия Степанова

Россия. ПФО > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 8 июня 2018 > № 2636057


США. Иран > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 июня 2018 > № 2636027

Представитель МИД Ирана Бахрам Касеми заявил, что переговоры между Ираном и США невозможны, пока Вашингтон говорит "языком угроз", сообщается на сайте иранского внешнеполитического ведомства.

"Пока США не начнут говорить с уважением с великой древней и цивилизованной иранской нацией… а не на языке угроз и санкций, каких-либо перспектив для диалога с США в какой бы то ни было сфере представить нельзя", — сказал представитель МИД Ирана.

Касеми также добавил, что США и президенту Дональду Трампу лучше вместо того, чтобы надеяться на соглашение с Ираном, прекратить свои угрозы и санкции в отношении других стран и народов.

Накануне Трамп выразил надежду на то, что Иран начнет переговоры с США для заключения еще лучшей сделки

Президент США 8 мая объявил, что Вашингтон выходит из соглашения с Ираном по ядерной программе, достигнутого "шестеркой" международных посредников (Россия, США, Британия, Китай, Франция, Германия) в 2015 году. Трамп сообщил о восстановлении всех санкций против Ирана, в том числе вторичных, то есть в отношении других стран, ведущих бизнес с Ираном.

США. Иран > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 июня 2018 > № 2636027


США. Канада > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 июня 2018 > № 2636013

Президент США Дональд Трамп прибыл в Канаду на саммит "большой семерки", сообщили журналисты президентского пула.

Самолет Трампа приземлился в Баготвилле в провинции Квебек. Трампа сопровождают торговый представитель США в ранге министра Роберт Лайтхайзер, шеф аппарата Белого дома Джон Келли, советник по национальной безопасности Джон Болтон и другие американские чиновники.

Ранее Трамп сократил программу пребывания на саммите — он покинет его в субботу утром, а не во второй половине дня, как изначально планировалось, пропустив повестку дня по экологии.

Перед саммитом Трамп резко критиковал других членов "большой семерки" за торговую политику в отношении США и заявлял, что намерен добиваться от них "честной" торговли. Президент США также заявил, что Россия снова должна быть принята в состав G8.

Саммит "большой семерки" состоится 8-9 июня в канадской провинции Квебек. Встреча пройдет на фоне разногласий между США и остальными участниками объединения в связи с пошлинами на импорт стали и алюминия, введенными американской стороной.

США. Канада > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 июня 2018 > № 2636013


Украина > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 июня 2018 > № 2636005

Президент Украины Петр Порошенко сравнил церковь с социальной сетью.

"Мне не нравится, когда любая социальная сеть руководится офисом, который находится в Москве. Кстати, церкви это тоже касается, потому что это тоже определенным образом социальная сеть", — заявил Порошенко в пятницу на встрече со студентами в Киеве, которую транслировали украинские телеканалы.

На Украине сейчас действуют каноническая Украинская православная церковь (УПЦ МП), которая является самоуправляемой церковью в составе Московского патриархата, а также непризнанные мировым православием церковные структуры — "Киевский патриархат" (УПЦ КП) и Украинская автокефальная православная церковь (УАПЦ). При этом Порошенко 22 апреля заявил, что Константинопольский патриархат начинает процедуры, необходимые для создания в стране единой поместной автокефальной церкви.

Весной 2017 года Украина объявила о введении санкций в отношении целого ряда российских интернет ресурсов. В список попал ряд СМИ и IT-компаний, в том числе "Яндекс" и все его сервисы, Mail.ru Group и входящие в нее соцсети "ВКонтакте" и "Одноклассники".

Украина > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 июня 2018 > № 2636005


США. Белоруссия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 июня 2018 > № 2635914

Президент США Дональд Трамп продлил на год действие американских санкций, введенных в 2006 году против ряда граждан Белоруссии и членов правительства республики, сообщает пресс-служба Белого дома.

Санкции были введены после "недемократических выборов" в марте 2006 года в отношении лиц, которые "подрывают демократические процессы или институты".

Кроме того, действия указанных в санкционном списке лиц, по мнению властей США, были связаны с нарушения прав человека, включая "политические репрессии, задержания и исчезновения людей, с коррупцией, в том числе путем отвлечения или злоупотребления белорусских государственных активов или за счет злоупотребления государственной властью".

Действие санкций, согласно действующему американскому законодательству, продлевается ежегодно при сохранении "угрозе национальной безопасности и внешней политике США".

США. Белоруссия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 июня 2018 > № 2635914


США. Франция. Канада > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 июня 2018 > № 2635911

Президенты США и Франции Дональд Трамп и Эммануэль Макрон пообщались "на ногах" на саммите G7 в Канаде после взаимной критики и переноса встречи, лидеры также планируют провести полноценную встречу, сообщила журналистам пресс-секретарь Трампа Сара Сандерс.

По ее словам, Трамп и Макрон отошли в сторону на одной из встреч лидеров "семерки". "Они обменялись любезностями и коротко обсудили торговлю. Мы ожидаем, что сегодня во второй половине дня будет дополнительная встреча", — заявила Сандерс.

Ранее Белый дом объявил о переносе встречи с Макроном, сославшись на затянувшееся прибытие Трампа на саммит. Президент США на протяжении ряда дней вплоть до утра пятницы нещадно критиковал лично Макрона за "несправедливую" торговую политику Франции. Макрон в ответ заявлял, что рассчитывает убедить Трампа в его неправоте.

США. Франция. Канада > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 июня 2018 > № 2635911


Перу > Внешэкономсвязи, политика > offshore.su, 8 июня 2018 > № 2635229

Перу присоединилась к многосторонней конвенции ОЭСР

Перу завершила все необходимые шаги, чтобы стать участником Многосторонней конвенции ОЭСР о взаимной помощи в налоговых вопросах, а также Конвенции ОЭСР о борьбе с подкупом иностранных государственных должностных лиц в международных коммерческих сделках.

28 мая 2018 года министр экономики и финансов Перу Дэвид Туэста депонировал документ Перу о присоединении к Многосторонней конвенции о взаимной административной помощи в налоговых вопросах во время заключительной церемонии в штаб-квартире ОЭСР в Париже.

Конвенция вступит в силу 1 сентября 2018 года.

ОЭСР описывает Конвенцию как ключевой инструмент для быстрого внедрения Стандарта автоматического обмена информацией о финансовых счетах в налоговых вопросах. Стандарт, разработанный странами ОЭСР и G20, позволит более чем 100 юрисдикциям автоматически обмениваться оффшорной финансовой информацией с сентября 2018 года.

Она также позволяет автоматически обмениваться отчетами о деятельности многонациональных предприятий, которые предусмотрены в рамках проекта BEPS.

Перу > Внешэкономсвязи, политика > offshore.su, 8 июня 2018 > № 2635229


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 8 июня 2018 > № 2634949

Какой он, современный казах, и каким должен быть идеальный казах?

Какой он, современный казах? И каким он должен быть в идеале? Мы попытались выяснить это, обратившись к нашим известным соотечественникам и адресовав им следующие вопросы:

Что вы понимаете под выражением «истинный казах»? Какие достоинства и какие недостатки присущи человеку, подпадающему под это определение?

А каким, на ваш взгляд, должен быть образ идеального (совершенного) казаха? Что сюда входит – ментальные особенности, характеристики личного свойства или что-то еще?

Возможно ли сочетание в идеальном казахе приверженности традиционализму и следования самым современным трендам?

Есть ли в казахском социуме такие идеальные личности? Насколько их много, и как сделать так, чтобы их стало больше? Можете ли вы назвать конкретных людей, которые, с вашей точки зрения, являются таковыми?

Марат Шибутов, политолог: Идеальный казах – это успешный казах

1. Я бы сказал, что такой образ должен соответствовать своей эпохе:

– до вхождения казахских земель в состав Российской империи больше всего ценились военно-политические таланты, поскольку шли постоянные войны с соседями, да и между самими казахскими племенами;

– в Российской империи надо было развивать экономику и умело действовать в новой системе местного самоуправления;

– В СССР все вообще изменилось, и казахи стали городским народом, что повлекло еще больший диапазон обязанностей и возможностей, причем ключевым является период 1930-40-х годов, когда произошла коренная трансформация этноса;

– ну и сейчас ценятся другие таланты, чем при СССР. Фактически казахи примерно за 250 лет сменили 4-5 ролевых моделей, в каждой из которых понятие «истинный казах» было наполнено своим содержанием. Плюс надо еще смотреть на то, какие качества были продиктованы просто образом жизни, а какие были присущи национальному характеру.

Также надо отличать реалии и медийно-литературный образ, которые практически у всех народов не совпадают друг с другом. К достоинствам «истинного казаха» я бы отнес:

– отсутствие лишней рефлексии;

– прагматичность;

– фатализм;

– умение налаживать социальные связи с другими людьми; – гибкость и умение воспринимать новое;

– способность перенимать чужое и делать его своим;

– умение смотреть в будущее и не цепляться за прошлое. Частично недостатками «истинного казаха» являются его достоинства, перешедшие в гипертрофированную форму:

– неорганизованность;

– непотизм;

– завистливость.

Ну а усредненного образа быть не может – слишком много казахов и слишком они разные.

2. Идеальный казах – это успешный казах. Обратите внимание: на любом тое, асе, кыз-узату, свадьбе, похоронах самые успешные находятся на самых почетных местах. Критерии успеха простые – власть, богатство, слава. Только они имеют значение, ничего больше. Ведь никто из собравшихся не говорит, к примеру, что власть приобретена благодаря родственникам, богатство – благодаря коррупции, слава – благодаря плагиату. Все помалкивают и стараются пробиться поближе.

Так что главное – добиться успеха, лучше всего за рубежом, а затем сказать пару теплых слов про Казахстан и казахов. И тогда ты будешь идеальным казахом, даже если ты наполовину русский, наполовину кореец.

Например, все считают Тимура Бекмамбетова казахским режиссером, хотя свои первые фильмы он снимал в Узбекистане. Но зато он прославился в Москве и в Голливуде. Так что победитель забирает все.

3. На самом деле нет. Если посмотреть на историю, то наиболее успешные казахи всегда были из числа тех, кто быстрее других отвергал прошлую традицию и успешнее всех входил в новую. А традиции можно и задним числом потом придумать или переиначить – все равно никто уточнять и напоминать не будет.

Можно даже женскую одежду дарить мужчинам и гордиться этим.

4. Большое лучше видится издали или спустя годы. Вот сколько людей в свое время ругали Нурболата Масанова, но прошло время, и все помнят Масанова и его труды, а его критиков никто и не вспомнит. Я думаю, мы будем узнавать таких людей потом – среди современников их увидеть трудно.

Я могу предложить две кандидатуры, правда, уже покойных людей. Это первый секретарь ЦК КП Казахстана Жумабай Шаяхметов и академик Мурат Айтхожин.

Жумабай Шаяхметов в 1939-1946 г.г. был вторым, а в 1946-1954 г.г. – первым секретарем, и на его время пришлась самая тяжелая в управленческом плане пора для советского Казахстана.

Индустриализация, мобилизация, эвакуация, послевоенное восстановление – везде он принимал участие. Развитие промышленности, науки и культуры – это тоже во многом его заслуга. Но он был незаслуженно забыт – в последние годы, если не считать книг Лайлы Ахметовой, про него особо и не вспоминают, как, впрочем, и про Николая Скворцова, что связано с его службой в НКВД, ну и определенной ревностью со стороны последующих руководителей советского Казахстана.

Если просто взять показатели экономики и общества до начала его работы и после, то станет понятно, что трансформация казахов из кочевого традиционного народа в модерновый произошла именно при нем.

Надо отметить, что его ценили и в центре – он был председателем Совета национальностей Верховного совета СССР.

Мурат Айтхожин был, по всем меркам, самым выдающимся биологом Казахстана, лауреатом Ленинской премии и основателем целой научной школы. При этом он был еще прекрасным преподавателем и организатором науки, что редко сочетается в одном человеке. Не уйди он из жизни так рано, я думаю, судьба науки в нашей стране сложилась бы совсем по-другому.

Марат Толибаев, блогер: Многоликий казах

1. В моем представлении истинный казах сегодня – это человек со следующим набором качеств.

Он молод. Я говорю так потому, что наша нация сейчас относительно молода (средний возраст – 30 лет), и это является хорошим фундаментом для будущего развития.

Он образован. К счастью, уровень образования в нашей стране продолжает оставаться на относительно высоком.

Он консервативен. С сожалением вынужден признать, что большая часть населения Казахстана консервативна (в моем понимании), то есть с недоверием воспринимает многие новшества, связанные со знаниями и общественными отношениями.

К примеру, в нашем обществе до сих пор присутствуют гомофобия, неравное отношение к мужчинам и женщинам, к взрослым и детям и т.д.

Он аполитичен. Большинство казахстанцев пассивны в вопросах отстаивания своих гражданских и политических прав. Поэтому у нас нет революций (это хорошо), но у нас нет и достаточно активного гражданского общества, которое бы оперативно реагировало на все проблемы в стране (это плохо).

Он религиозен. Статистика и мои собственные наблюдения говорят о том, что верующих в Казахстане становится все больше.

Он двуязычен. Основными языками общения продолжают оставаться русский и казахский. Пока с перевесом в пользу первого.

Он неспортивен. К сожалению, физкультура и спорт еще не стали у нас массовым явлением, как, например, в Китае. Поэтому среднестатистический казах не занимается спортом, а обычно проводит вечера перед телевизором с кружкой пива.

Он гостеприимен. Это наша национальная черта, которая еще не стерлась из генетической памяти.

Он семьянин. В Казахстане, в отличие, например, от США, семейные узы крепче. У нас раньше женятся и реже разводятся, поэтому большинство людей живет в семьях.

У него 2-3 детей. К счастью, мы пока не попали в полосу демографического кризиса, как Западная Европа, но, к сожалению, мы не попали и в тренд многодетности, как, например, Скандинавия. Поэтому в наших семьях немного детей.

2. В моем понимании идеальный казах выглядит так.

Он образован. Знания являются главным капиталом человека в современном мире. Поэтому инвестиции в знания являются самыми ценными.

Он прогрессивен. Он открыт новым знаниям и легко осваивает новые технологии.

Он политически активен. Он принимает участие во всех мероприятиях, касающихся его дома, улицы, города, страны. Он не проходит мимо беззакония и несправедливости.

Он толерантен. Он с уважением относится к чужому мнению и не навязывает свое. Он не испытывает неприязни к людям другой расы, национальности, пола, возраста, сексуальной ориентации.

Он высокодуховен, его отличает высокая культура поведения. В нашем обществе сильно развиты такие институты, как общественное мнение, мораль, этикет. Поэтому многие отношения внутри социума даже не требуют законодательного регулирования. Зачастую вредные для общества вещи не делаются только потому, что так не принято.

Он полиязычен. Он владеет международным английским языком и еще одним языком, необходимым для работы – например, французским, китайским, русским и т.д. Но при этом он в обязательном порядке владеет родным казахским языком.

Он спортивен. Здоровье является фундаментом успешной жизни, поэтому он уделяет достаточно времени занятиям спортом.

Он гостеприимен. Он семьянин. Он уважает и прививает своим детям семейные ценности. У него 4-5 детей. Экономическая и социальная обстановка в стране позволяет ему не беспокоиться за будущее детей, поэтому он обзаводится большой семьей.

3. Думаю, что такое возможно. Яркими примерами сочетания этих качеств являются граждане таких стран, как Япония, Южная Корея, Сингапур и т.д.

4. Идеальных людей не существует. Невозможно найти в одном человеке полный набор всех тех качеств, которые я перечислил. Однако есть немало людей, которые обладают большей их частью. Они становятся лидерами и ориентирами для всех остальных.

Подражание им, следование высоким идеалам мотивирует все остальное общество к самосовершенствованию. Главной миссией таких лидеров я считаю просветительство, распространение и пропаганду знаний.

Жасарал Куанышалин, политолог: Идеала не существует…

Идеальных людей просто не бывает по определению, поскольку даже у самого «продвинутого» божьего создания, ПЕНДЕ по-казахски, всегда найдутся какие-то недостатки. Одно дело – стремление к идеалу, что, несомненно, помогает людям становиться лучше, совершеннее, и совсем другое – достижение идеала, что, увы, практически невозможно.

Таким образом, в данном контексте остается найти ответ только на вопрос, кого можно назвать «истинным казахом». На мой взгляд, это тот, кто отвечает следующим основным критериям:

1) Является мусульманином. Почему я ставлю этот критерий на первое место? В силу той очевидной для каждого правоверного истины, что Аллах создал вселенную по законам ислама. В том числе и «венца природы» – человека. И только после изначального мусульманства людей Аллах сообщает в Коране о том, что Он «создал народы для того, чтобы они знали друг друга».

Иначе говоря, мы все сначала мусульмане, и только потом – казахи. Поэтому, когда мне задают вопрос, кто мы прежде всего – мусульмане или казахи, я так и отвечаю, добавляя при этом, что данные понятия неотделимы друг от друга, в силу чего нам более всего подходит самоидентификация «мұсылман қазақ».

Здесь никак не обойтись без уточнения, что казахи всегда были и остаются приверженцами традиционного для нашего народа ислама суннитского толка в его сугубо миролюбивом варианте без всяких отклонений типа «ваххабизма», «салафизма» и прочих фанатизмов.

Мои сородичи никогда не проповедовали и ставшее «модным» в последнее время среди немногочисленных неоязычников пресловутое «тенгрианство», являющееся-де «исконной религией» казахов. При этом никто из них не в силах членораздельно ответить на вопрос: «Вы можете назвать пророков, священную книгу, храм, ритуалы отправления веры и другие постулаты вашей «религии», а также известных личностей в казахской истории, позиционировавших себя в качестве «тенгрианцев»?».

Это и понятно – как можно назвать то, чего не существовало и не существует в природе.

2) Свободно владеет казахским языком. Родной язык человека – это не только средство коммуникации, но и (что, может быть, даже более важно) носитель культурно-духовного кода нации и ее генетической памяти, с утерей которых люди практически теряют, зачастую сами того не осознавая, связь с выработанными в веках ценностями родного народа, становясь теми самым «иванами, не помнящими родства».

Именно поэтому истинный казах – это тот, кто с самого своего рождения воспитывался в родной языковой среде, учился на родном языке и только на основе прочного владения им приступал к овладению другими языками по принципу «сколько языков ты знаешь, столько раз ты человек».

3) Хорошо знает историю, культуру, литературу, искусство, обычаи и традиции казахов. Без этого он не смог бы стать полноценной личностью, способной быть максимально полезным своему народу.

А потому истинный казах не довольствуется лишь тем, что узнал в школе или вузе. Он постоянно занимается самообразованием, совершенствуя свои знания во всех сферах. Иначе ему грозит участь тех, кто, к примеру, до сих пор продолжает судить о великом тюрке Чингисхане – прародителе в том числе династии казахских ханов и собственно казахской государственности – по той псевдоистории, которая была навязана казахам в колониальные времена и превратила его в некоего несуществующего в реальности «монгола»!

Такие казахи даже не подозревают, что это вовсе не «этноним», а военный термин, произошедший от тюркско-казахского словосочетания «мың қол» («несметное войско») чингисхановского времени.

Между тем серьезных исследований, которые восстанавливают подлинную историю чингисхановской эпохи и потому должны быть объектами пристального внимания со стороны каждого казаха, уважающего себя и историю предков, сейчас более чем достаточно. А истинный казах уважает себя и историю предков.

4) Является национал-демократом. Разумеется, не в том искаженном донельзя советско-коммунистической идеологией смысле, а в подлинном значении этого термина. Для его «реанимации» достаточно вспомнить хотя бы тот факт, что в 1923 году председатель Совета народных комиссаров Казахской АССР Сакен Сейфуллин в главной газете того времени «Еңбекші қазақ» опубликовал официальную статью в честь 50-летия одного из лидеров Алашорды – Ахмета Байтурсынова, назвав его «нағыз ұлтшыл» («настоящий националист»).

Но в годы сталинских репрессий это похвальное по своей сути слово превратили в «дубинку», которой насмерть забивали всякого, кто боролся за национальные интересы своего родного народа.

К сожалению, рецидивы этого совкового мышления сохраняются кое у кого до сих пор. Казахским националистам есть за что бороться и сейчас: за реальную деколонизацию страны в соответствии с международными нормами, за активное возрождение казахского языка, за сохранение родной земли от распродажи, за социальную справедливость, против политических преследований инакомыслящих, ползучей китайской агрессии и т.д. Это главные обязанности истинных казахов.

5) Активно борется за искоренение пороков, которыми казахский социум заразили в период колонизации Казахстана царским и советским режимами.

Если учесть, что указанный период истории нашего Отечества был полон трагических событий, включая и два страшных голодомора 1921-23 и 1931-33 годов, погубивших 70% нации и поставивших ее перед дилеммой «Быть или не быть?», то понятно, что все это губительно сказалось не только на физическом, но и на духовном и психологическом здоровье народа.

От последствий этого он не может избавиться до сих пор. Отсюда – устойчивые проявления колониального сознания, страх перед властью, социально-политическая пассивность, синдром «маленького человека-винтика», от которого, дескать, «ничего не зависит», и т.д.

Так кто еще, если не истинный казах, который сам свободен ото всех подобных пороков именно в силу своей истинности, должен помочь своему народу в преодолении барьеров, мешающих его движению вперед по пути строительства подлинно независимой и развитой национально-демократической государственности?

6) Выступает носителем лучших черт казахского национального характера и испытанных временем традиций и обычаев родного народа, которые являются гарантией преемственности поколений и сохранения национальной самобытности казахов.

И в то же время упорно работает над обогащением себя и своего народа всем тем прогрессивным, что есть у других народов и востребовано сегодняшним днем.

7) Показывает своей жизнью и деятельностью сородичам, каким должен быть истинный казах. На протяжении всей своей долгой истории казахи всегда выдвигали из своей среды множество великих личностей. В этом плане не является исключением и наше время.

Однако, поскольку при оценке современников существует риск ошибки, влекущей за собой возможность их недооценки или переоценки, лично я предпочитаю не спешить с этим.

Известно ведь, что большое видится на расстоянии. Поэтому, ничуть не сомневаясь в том, что среди истинных казахов сегодняшнего дня существует немало очень достойных людей, тем не менее, я оставляю дело их оценки на суд времени...

Итак, истинный казах сегодня – это мусульманин, казахскоязычный, разносторонне развитый человек, национал-демократ, носитель лучших черт казахского национального характера, сочетающий в себе традиции и новаторство, активный борец с тяжелыми последствиями колонизации Казахстана Россией, выступающий за строительство подлинно независимого национально-демократического государства, личным примером демонстрирующий своим сородичам образец истинного казаха...

Автор: Кенже Татиля

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 8 июня 2018 > № 2634949


Россия. Китай > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 8 июня 2018 > № 2634934

Россия и Китай завершили совместное технико-экономическое обоснование Соглашения о Евразийском экономическом партнерстве

Министр экономического развития РФ Максим Орешкин подписал Совместное заявление Министерства экономического развития РФ и Министерства коммерции КНР о завершении совместного технико-экономического обоснования (ТЭО) Соглашения о Евразийском экономическом партнерстве. Подписание состоялось в рамках переговоров президента РФ Владимира Путина и Председателя Китайской Народной Республики Си. Цзиньпина. С китайской стороны документ подписал министр коммерции КНР Чжун Шань.

ТЭО - масштабный документ, он станет отправной точкой работы над конкретными формулировками будущего большого торгового соглашения. Соглашение представляет особую важность, учитывая растущую роль Китая в мировой экономике и увеличивающийся товарооборот с Россией. Ожидается, что в этом году взаимный товарооборот достигнет рекордных 120 млрд долларов.

Переговоры по Соглашению о евразийском экономическом партнёрстве будут запущены после завершения необходимых внутригосударственных процедур.

Планируется, что Соглашение будет сфокусировано на таких вопросах как либерализация торговли услугами и инвестиций, защита капиталовложений, передвижение физических лиц, электронная коммерция, интеллектуальная собственность, конкуренция, транспарентность, сохранение энергии и энергоэффективность, технико-экономическое сотрудничество, малые и средние предприятия, государственные закупки, а также отдельные аспекты торговли товарами в пределах компетенции Сторон.

В процессе подготовки конкретных элементов будущего торгового соглашения активное участие примут представители бизнеса.

Кроме того, Минэкономразвития РФ и министерство коммерции Китая подписали меморандум о взаимопонимании по вопросам сотрудничества в области электронной торговли.

Достигнута договоренность о создании двусторонней Рабочей группы в области электронной коммерции, необходимости налаживания межрегионального взаимодействия в данной сфере, проведения научных исследования, а также содействия коммерческой кооперации малых и средних предприятий двух стран.

Так же подписан Меморандум о взаимопонимании между Министерством экономического развития Российской Федерации и Государственным комитетом Китайской Народной Республики по развитию и реформе о дальнейшем укреплении инвестиционного сотрудничества.

В Меморандуме отражены основные шаги по обеспечению деятельности Межправительственной Российско-Китайской Комиссии по инвестиционному сотрудничеству и развитию инвестиционного взаимодействия России и Китая на взаимовыгодной основе.

Россия. Китай > Внешэкономсвязи, политика > economy.gov.ru, 8 июня 2018 > № 2634934


Украина. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634785 Иван Крастев

«Самое трудное – переходить от символической политики к реальной»

Иван Крастев – председатель Центра либеральных стратегий в Софии, постоянный научный сотрудник Института гуманитарных наук в Вене и автор статей для многих периодических изданий

Резюме Децентрализация Украины гораздо лучше соответствует национальному характеру. Каждый раз, как украинский президент пытался изображать из себя президента России, это заканчивалось катастрофой. Украинцы просто не готовы примириться с чрезмерной централизацией власти, говорит Иван Крастев.

Иван Крастев – руководитель Центра либеральных стратегий в Софии и ведущий научный сотрудник Института гуманитарных наук в Вене, один из наиболее проницательных комментаторов социально-политических процессов Европы. Он распознает многие из них задолго до того, как они становятся очевидны.

– Герой популярного украинского сериала «Слуга народа» – простой учитель истории Василий Голобородько, в одночасье ставший президентом Украины, – по сюжету добивается значительных успехов. В частности, Украина достаточно скоро получает вожделенный «безвиз» с Евросоюзом. На следующее утро герой обнаруживает, что страна обезлюдела – все украинцы уехали в Европу. К счастью, это оказывается только сном, вернее, ночным кошмаром молодого президента. Может ли такой апокалиптический сценарий «европейской интеграции» и в самом деле грозить Украине?

– Страх перед тем, что все уедут и некому будет даже свет погасить, – не только украинский и не только кошмар. Это было лучшее, что случилось со всей Восточной и Западной Европой после 1989 г., но также и то, чего мы больше всего боимся теперь. Давайте обратимся к природе сильнейшего отторжения, даже враждебности к иммигрантам, которое продемонстрировали все без исключения страны Восточной Европы, входящие в ЕС. Надо понимать, что причина не столько в страхе перед самими иммигрантами (в конце концов, те пока попадают в другие страны ЕС), сколько в собственной травме восточноевропейских стран, связанной с эмиграцией оттуда. На недавних выборах в Германии максимальное количество голосов «Альтернатива для Германии» получила не в районах, приютивших наибольшее количество беженцев, а там, откуда уехало больше всего эмигрантов; восточная часть Германии (бывшая ГДР) за последние 25 лет потеряла около 15% населения.

В этом контексте проблема миграции может стать актуальной и для Украины. В конце концов, процесс интеграции в ЕС – это в некотором смысле эмиграция Востока на Запад. Проблема в том, что кто-то эмигрирует на Запад сам, в одиночку, а кто-то – вместе со своей страной. Вступление в ЕС предполагает принятие институтов и практик Союза, его законодательства, стиля жизни, наконец. Чем дольше адаптация, тем больше людей, готовых действовать самостоятельно. Это, разумеется, отражается на внутриполитической жизни этих стран. Я не думаю, что в этом Украина будет чем-то принципиально отличаться от Болгарии, Румынии или Польши.

Из страны в первую очередь уезжают не самые, скажем, лучшие или умные, но самые предприимчивые, готовые рисковать, менять уклад жизни. А это – наиболее активная часть населения, от которой можно было бы ожидать самой активной поддержки внутренних реформ. Депопуляция важна не столько в силу количества людей, покидающих страну, сколько в силу того, что для многих эмиграция оказывается главной жизненной альтернативой. Решая, как организовать жизнь, люди заключают, что проще сменить страну, чем пытаться сменить правительство. Этот феномен проявился в процессе миграции из деревень в города в 50-е – 70-е гг. ХХ века. Тех, кто оставался жить в деревне – даже если они жили лучше, чем те, кто уехал в город, – считали отсталыми, инертными. И это будет главной проблемой Украины.

Прежде всего из-за слабости ее экономики – украинцам, конечно, проще зарабатывать в Европе. И эта проблема, вероятно, на Украине будет серьезнее, чем в других восточноевропейских странах, поскольку перспективы ее присоединения к ЕС очень туманны. При этом кошмар Василия Голобородько представляется мне достаточно реальным – если люди считают отъезд в другую страну возможным выходом из положения (даже когда не уезжают физически), они гораздо менее мотивированы что-то активно менять в своей.

– И что Европа сможет сделать с гипотетической волной иммигрантов с Украины?

– Европейский парадокс состоит в том, что экономике Европы нужны мигранты или роботы, а европейский электорат не хочет их. «Иммиграционный шок» европейцев вызван вовсе не количеством мигрантов. За 2015–2016 гг. в Европу приехало меньше 2 млн человек – это 0,5% населения Европы. И принимали их в основном такие страны, как Германия или Швеция. Украинцев в Европе не воспринимают в качестве культурной угрозы, а часть проблемы из-за наплыва беженцев с Ближнего Востока связана как раз с тем, что они считались носителями именно такой угрозы, «агентами» иного образа жизни и т.п.

В Польше, наотрез отказывающейся принимать беженцев с Ближнего Востока, никто особенно не протестует против трудовых мигрантов с Украины. Так что переселение составит бóльшую проблему для Украины, чем для Евросоюза. Конечно, трудовая миграция – принципиально иной феномен, чем беженцы из зоны военных действий, люди с совершенно иным статусом. Другое дело, что уже сегодня тяжело отличить мигрантов от беженцев, а в дальнейшем будет еще труднее с учетом климатических изменений, локальных конфликтов и т.д.

Но вряд ли задача интегрировать трудовых мигрантов с Украины представляет сколь-либо серьезную сложность для большинства европейских стран. С основными проблемами столкнется Украина и украинцы, а не Европа и европейцы. Во-первых, украинцам все же придется испытать на себе несколько больший уровень враждебности со стороны уже состоявшихся европейцев, им будет несколько сложнее интегрироваться в европейский рынок труда. А во-вторых, рост возможный эмиграции из Украины, как я говорил, затруднит процесс трансформации самой Украины. Но, честно говоря, украинцы и русские – самые востребованные трудовые мигранты, особенно в Центральной Европе.

– А имеет ли смысл вообще обсуждать интеграцию Украины в Европу, если некоторые эксперты ставят под вопрос само существование Евросоюза уже в ближайшей перспективе?

– Не спешите хоронить Евросоюз. За последние несколько лет он пережил уже четыре серьезных кризиса, существенно повлиявших на его структуру, функционирование и представление о собственных перспективах. Более того, каждый из кризисов нес потенциальную угрозу дестабилизации и развала. Но парадокс в том, что, несмотря на то что ни один из этих кризисов не удалось в полной мере разрешить, их развитие и взаимовлияние стабилизировало ЕС, и сейчас экономические показатели и опросы общественного мнения показывают, что сейчас он – в лучшей форме, чем был в конце 2016 года.

Итак, кризис еврозоны разделил Европу на север и юг, на кредиторов и должников. Российско-украинский конфликт разрушил сложившееся в ЕС убеждение, что военная сила нерелевантна в европейской политике; мы полагали ее сутью экономику и культурную, цивилизационную привлекательность – но нам пришлось взглянуть на мир по-новому. Референдум в Великобритании лишил еврозону третьей по мощи экономики и сделал перспективу дезинтеграции ЕС – немыслимую ранее – реальностью. Иммиграционный кризис, оказавшийся самым значительным из четырех, разделил Европу на Восточную/Центральную и Западную, заставив задуматься над природой европейских границ, вопрос о которых после Первой мировой войны всегда был ключевым для европейской идентичности. Главной посылкой, из которой исходил ЕС, было «жесткие бюджеты – мягкие границы». При этом Евросоюз полагал, что всегда будет граничить с новыми потенциальными участниками Союза. Иммиграционный кризис потребовал снова пересмотреть природу границ, вернуть границы-барьеры. Но если вы хотите менять границы, надо понимать, где проходят внешние границы Евросоюза. И вернуть границы-барьеры – непростая задача, поскольку одна из основополагающих идей состоит как раз в том, что границы совсем не так важны, как это считалось раньше.

И вот тут как раз начался европейский парадокс, неожиданный для многих (в том числе и для меня). Вслед за тем как Греция, Италия и другие заявили, что невозможность превысить трехпроцентный дефицит бюджета лишает их перспектив экономического развития, развитие иммиграционного кризиса заставило ЕС принять положение о том, что расходы на беженцев не будут учитываться в дефицитных статьях бюджета – и мы получили невиданный дотоле уровень гибкости при разработке бюджета.

«Брекзит», казалось, усугубил внутриполитический разлад в ЕС, но в итоге консолидировал его. Каждый кризис разделял европейцев на разные лагеря, но их взаимодействие и взаимовлияние одновременно наделяло Евросоюз гибкостью, столь ему необходимой. Так, миграционный кризис столкнул Восток и Запад Европы, возник риск появления устойчивого антибрюссельского и антиберлинского «вышеградского» блока, и в то же время российско-украинский кризис разделил страны вышеградской группы, когда одни (Польша, в частности) настаивали на ужесточении санкций против России, а другие (Венгрия или Чехия, например) не испытывали по этому поводу энтузиазма.

Сегодня непросто определить, где заканчивается диалектика и начинается ирония. Всю вторую половину ХХ века Великобритания была главным мировым переговорщиком, обсуждая, в частности, со своими бывшими колониями вопросы экономических взаимоотношений, то есть, по сути, условия их независимости. И во всех этих переговорах Великобритания занимала сильную позицию – опыт, знания и ресурсы были на ее стороне, а партнеры по переговорам такого опыта не имели и были вынуждены приобретать его уже по ходу дела. А теперь, ведя переговоры с ЕС, Великобритания сама оказалась в положении бывших колоний из-за того, что последние 20 лет она сама никогда не проводила переговоров – всем занимался Брюссель. В итоге власти Великобритании сейчас лихорадочно ищут экспертов, способных справиться с этой задачей, а на фоне неспособности покинувшей ЕС страны самостоятельно, эффективно отстаивать свои интересы растет уверенность стран-членов ЕС в возможностях и способностях Союза.

– В недавно вышедшей книге «После Европы» Вы пишете, что у Старого Света нет ни возможности, ни желания открыть границы. Но в случае с продвижением на Восток вообще и с Украиной в частности Европа продемонстрировала явное желание эти границы расширить. Если Европа не опасается наплыва иммигрантов с Украины, то, может быть, Украине предстоит стать «гаванью», способной приютить мигрантов, стремящихся попасть в Европу из других стран – с Ближнего Востока, например?

– Нет, конечно. Для того чтобы принимать у себя мигрантов, нужно, во-первых, функционирующее сильное государство, а украинское сейчас – самое, пожалуй, хрупкое в Европе. Оно просто не справится с такой задачей. Во-вторых, если сейчас мигранты не хотят ехать в Польшу или Болгарию, то почему они захотят ехать на Украину? Несколько лет назад Тони Блэр предлагал создать нечто вроде сети убежищ для мигрантов вдоль границ ЕС – но это, конечно, нереалистично. Европа не планирует превратить Украину в буферную страну. И если европейцы не особо обеспокоены перспективой наплыва мигрантов с Украины в Европу, то им стоит все же озаботиться тем эффектом, который массовая эмиграция может оказать на социально-экономическое положение в самой Украине.

Рынок труда Украины, как и многих других постсоветских республик, недостаточно гибок для того, чтобы обеспечить приезжих работой. С другой стороны, Украина гораздо более привычна, чем другие страны Восточной Европы, к этническому разнообразию – это наследие Советского Союза. Европейское наследие в этом смысле совершенно иное. Россия – второй в мире реципиент миграционной рабочей силы после США. Большинство этих мигрантов – выходцы из Центральной Азии, владеют русским. Восточноевропейские страны не имеют такого опыта взаимодействия с мигрантами вообще, тем более с мигрантами, не принадлежащими к основным этническим группам, образующим государство. Но я все же не думаю, что Украина будет решением проблем Евросоюза – по крайней мере проблем с иммигрантами.

– На Украине есть прекрасная поговорка: «бачили очi, що купували». Насколько, по вашему мнению, Европа, активно продвигавшая идею интеграции для Украины, представляла, с чем ей придется иметь дело? Насколько это представляла себе Украина?

– Иллюзии были у обеих сторон. Но мир меняется. Вероятно, Европа считала политические процессы на Украине в 2013 г. чем-то вроде продолжения «революции-1989» – разрушения Варшавского блока, начала активной демократизации в Восточной Европе. У украинцев, понятно, были свои ожидания в отношении европейских перспектив. Я бы постарался рассмотреть эту картину в более широком историческом контексте.

Один высокопоставленный турецкий политик недавно высказал свое видение политических процессов в Европе, которое в целом совпадает с моими ощущениями. Он сказал: «Вторая мировая война окончилась в 1989 году. Но Первая не заканчивалась вовсе».

Действительно, в результате Первой мировой войны разрушились три главные континентальные империи – Османская, Австро-Венгерская и Российская. Дальнейшее развитие шло по трем разным сценариям. На месте Австро-Венгрии возникли национальные (этнические в основном) государства, которым пришлось далее пройти через еще один кризис – через Вторую мировую. Результатом в западной части Европы стало появление Евросоюза. Россия с появлением Советского Союза, приспособившего некоторые элементы имперского наследия к новой идеологии, сумела сохранить контроль над многими территориями, входившими в состав Российской империи. Конечно, Советский Союз – совершенно другой проект с точки зрения нациестроительства, но территориальная преемственность налицо. На Ближнем Востоке процесс строительства государств современного типа занял гораздо больше времени, а «арабская весна» привела к падению легитимности постколониальных национальных арабских государств.

Таким образом, сейчас мы имеем три проекта в развитии – Евросоюз, постосманская, но и посткемалистская Турция, и растущая в ходе государственного строительства постимперская Россия. Я уверен, что попытки объяснить происходящее в рамках реалий холодной войны или «пост-холодной войны», не помогут понять истинную картину. То, что происходит сегодня, – не «холодная война 2.0». Холодная война была столкновением идеологий. Сейчас такой конфликт не стоит на повестке дня, поскольку авторитаризм – не идеология. Главным оружием холодной войны была атомная бомба; главное оружие сегодняшней конфронтации – кибероружие. Разница между ними принципиальная: если лишь немногие страны могли позволить себе ядерный арсенал (который к тому же нельзя было применять, поскольку это было оружие массового уничтожения), кибероружие распространено широко, им обладают как государственные, так и негосударственные акторы, и оно предназначено для активного использования – поскольку это «оружие массовой дезорганизации». Наконец, в годы холодной войны отношения между Западом и Советским Союзом имели структурное значение для мира в целом, чего нельзя сказать о нынешнем противостоянии России и Запада. В книге From the Ruins of Empire Панкадж Мишра исследует интеллектуальное наследие лидеров главных мировых национально-освободительных революций начала ХХ века – Ататюрка, Сунь Ятсена и других. В числе событий, оказавших критическое влияние на ход их мыслей, вдохновлявших их, он называет одну войну ХХ века. Как вы думаете, какую?

– Я бы подумал об англо-бурской, но она началась в XIX веке… Первая мировая?

– Русско-японская 1905 года. Они считали ее ключевым моментом в истории – впервые небольшая неевропейская страна смогла одолеть великую империю. Для западной мысли главным событием, основным содержанием ХХ века является идеологическое противостояние, которое началось с Русской революции 1917 г. и завершилось с окончанием холодной войны. Для другой половины земного шара главным был процесс деколонизации, а холодная война – всего лишь обстоятельства, в рамках которых эта деколонизация происходила.

Мне представляется, что на российско-украинский кризис продуктивнее будет смотреть как на столкновение двух разных проектов государственного строительства, опирающихся на разные ресурсы. Россия, как удачно заметил кто-то из историков, никогда не имела империи – она сама всегда была империей. Неудивительно, что имперское наследие – как дореволюционное, так и советское – стало важным элементом идентичности нового российского государства. А источником государственного строительства в некоторой степени оказалась европейская интеграция и Евросоюз. Дело не только и не столько в том, что украинцы захотели присоединиться к ЕС – в конце концов, люди всегда хотят быть частью чего-то большого… Украинцы создавали образ своего будущего – возвращаясь к вашему вопросу, именно его они «купували».

– Однако в России Украину прежде всего считают – и широкая публика, и большинство экспертов – чем-то вроде геополитического поля боя между Россией и Западом. Эту баталию полагают экзистенциальной и очень любят цитировать фразу Бжезинского о том, что без Украины Россия перестанет быть империей – то есть погибнет.

– Такая оценка справедлива только в рамках мышления пост-холодной войны. Но эта мерка не позволяет понять, что в действительности происходит на и вокруг Украины – для обеих сторон. Я считаю колоссальной ошибкой продолжать считать это частью геополитического противостояния России и Запада. Еще одна проблема состоит в том, что в России русскоговорящих украинцев считают русскими. Русскоговорящие украинцы – прежде всего украинцы, это надо ясно понимать. Европейцы же были шокированы, обнаружив в «проевропейской революции» серьезный элемент национализма. Парадокс государственного строительства на Украине заключается в том, что элиты хотят построить классическое национальное государство ХХ века на фундаменте перспективы влиться в «постнациональный» Евросоюз. Поэтому Украина зачастую выглядит как парубок, заявившийся в вышиванке на тусовку в стиле «техно».

Однако эти два конфликтующих процесса строительства идентичности парадоксальным образом консолидируют друг друга. Основа легитимности любого украинского правительства на данный момент – способность защитить свой суверенитет от России. Изрядную часть рейтинга Владимира Путина обеспечивает убеждение россиян в том, что он возвращает потерянные Россией земли. Причем, в отличие от Второй мировой, когда сражались и умирали миллионы людей, Путин аннексировал Крым практически в одиночку, бескровно, без жертв – и подарил его народу России.

Одностороннее восприятие происходящего – одна из причин того, что Россия и Запад не находят компромисса, хотя статус-кво по разным причинам обе стороны не устраивает. Европейцы, конечно, разочарованы результатами борьбы с коррупцией на Украине (по причине собственных иллюзий на этот счет, должен заметить). Ни Европу, ни Россию не устраивает то, что происходит на Донбассе, хотя этому уделяется не столько внимания, сколько в свое время уделялось Крыму. Но ни одной стране не может понравиться конфронтация и насилие у ее границ.

Главная проблема в том, что все происходящее стало политикой символов – и для Украины, и для Донбасса, и для России, и для Запада. В политике символов достичь компромисса неимоверно трудно. Отсюда и патовая ситуация, которая, повторяю, никого не устраивает и причины которой, конечно, выходят далеко за пределы украинского кризиса. Для достижения настоящего компромисса по Украине важно понять, что это не будет компромисс между Россией и Западом. Его можно построить только на понимании того, что происходит в самой Украине, только в зависимости от того, как сложится ситуация там. Украине реально грозит депопуляция, а Донбасс уже столкнулся с ней. Люди уезжают – кто в Россию, кто на Украину, и все это может привести к тому, что одни из самых богатых земель в мире окажутся в запустении. Однако пока рамки, в которых идет обсуждение этого конфликта, не позволяют прийти к его разрешению…

– Идея о том, что Украина – молодая нация в поиске своей идентичности, пользуется гораздо меньшей популярностью в России. Но если дело обстоит так, то эту идентичность Украине придется строить на двух наследиях – советском (и постсоветском) и европейском. Как, по-вашему, может развиваться этот процесс?

– Честно говоря, Украина в этом смысле находится в очень сложном положении. С одной стороны, она граничит со страной, значительно превосходящей ее в военном плане – и очевидно готовой применять военную силу. С другой – с таким сильным игроком, как Евросоюз, где антинационализм является одним из основополагающих принципов легитимации. Это создает очевидную конфликтную ситуацию, значительно усложняющую процесс построения идентичности. История учит, что чем ближе два государства в плане культуры, тем драматичнее процесс госстроительства по обе стороны границ, поскольку главная задача – показать, что вы не имеете ничего общего. Один из моих украинских друзей, например, уверял меня в том, что Украина и Россия – две разные цивилизации. Но когда вы имеете общую историю, общую культуру, определить, в чем заключаются ваши различия, очень непросто. Поэтому все истории построения национальной идентичности со стороны – особенно в ретроспективе – выглядят глупо. В результате вы вынуждены строить свою идентичность не на какой-то субстантивной базе, а на основе устремлений и эмоций, причем в обстановке, когда общая история становится предметом яростных споров и разногласий.

В этом смысле пост-крымская пропагандистская война между Россией и Украиной стала для обеих стран ключевым моментом построения идентичности. Та же пропаганда, что позволила Владимиру Путину консолидировать российское общество в рамках новой, отличной от советской (хотя у них есть и общие черты) державной парадигмы, стала и главным источником новой, постсоветской идентичности Украины. В каком-то смысле стороны говорили на одном языке.

Знаменитый историк и культуролог Чарльз Тилли много лет назад заметил: «Государства развязывают войны, а войны создают государства». Государственное строительство на Украине всегда было сложным еще и из-за того, что институты уже имелись, а вот идентичность оставалась спорной. А также из-за постоянной угрозы распада страны, которую в электоральных целях эксплуатировали все политики – Восточная Украина против Западной, пророссийская против антироссийской… Сейчас же выход главного фактора формирования идентичности за пределы территориального конфликта привел к тому, что самыми яростными украинскими патриотами стали русскоговорящие украинцы. Добровольное участие в конфликте дает им возможность претендовать на легитимность своей украинской идентичности, не опасаясь обвинений в незнании украинского языка, в «чуждости» и «пришлости». Кроме того, некоторые из них считают, что Россия их предала.

С другой стороны, современная Россия, как и ЕС, всегда была страной «без границ». Десять лет назад «Левада-центра» спрашивал: «Считаете ли вы современные границы России справедливыми? Какими будут эти границы через 10–20 лет?». Отрицательный ответ на первый вопрос дали 43% респондентов, но среди них были как те, кто считал, что территория России должна быть больше, так и те, кто хотели более этнически гомогенного государства (Россия без Северного Кавказа). Многие в России искренне опасаются распада страны, и мне кажется, что на Западе это не очень хорошо понимают. Причины опасений укоренены в 1990-х гг., в истории чеченских войн, культурных особенностях, памяти о многочисленных (в силу протяженности границы) приграничных конфликтах. Интересно, что в этом контексте украинский кризис позволил Рамзану Кадырову продемонстрировать лояльность России. Его готовность сражаться за Россию в этом конфликте сделала его «хорошим русским» – так же, как готовность сражаться за Украину делает русскоязычных украинцев «хорошими украинцами»… Представление о границах всегда было частью идентичности. Это понимают обе стороны, но такой конфликтный поиск идентичности не делает Европу лучше.

Кен Джовитт предложил прекрасное определение трех типов границ. «Граница-фронтир» подобна бару для холостяков: вы заходите туда, выпиваете, чтобы «снять» кого-то, чьего имени завтра уже не вспомните. В каком-то смысле постсоветские границы были таким фронтиром. Потом, к сожалению, воздвигаются «границы-барьеры», «границы-баррикады» – их достоинства тоже крайне сомнительны. Они мешают сотрудничеству – на баррикадах не сотрудничают, на них умирают. Или по крайней мере пытаются друг друга перекричать. Как перейти через «баррикады» к границам третьего типа, на которых завязывается сотрудничество, а идентичности обозначены (и ограничены) так, чтобы одна не посягала на другую? Понятно, что это требует времени. Много времени. Правда, свежесть восприятия конфликта со временем притупляется – люди устают. Во-первых, они устают от крови. Во-вторых, они устают от сверхэмоционального вовлечения в конфликт – притом что они уже давно определили для себя, на чьей они стороне. Хотя, конечно, «подогревать» конфликт можно довольно долго. Так, использование Россией военных по сути «американизировало» западное присутствие на Украине, поскольку очевидно, что из всего коллективного Запада только США способны составить конкуренцию России в военном плане, только они обладают достаточными ресурсами и опытом, чтобы обеспечить военную безопасность в обстановке вооруженного противостояния.

Европейцы же должны сосредоточиться на создании условий, когда обе стороны могли сосуществовать, признав: процесс построения идентичностей достиг определенного уровня, при котором стороны согласны определить некоторые рамки, за которые нельзя заходить, осознавая, что какие-то вещи уже невозможны. Обеим сторонам стоит задуматься, как они смогут взаимодействовать, не пытаясь просто игнорировать конфронтационную повестку. Это невозможно – тяжелые воспоминания и неприятные темы всегда всплывают в самый неожиданный момент, это надо понимать.

Европа, конечно, ожидает от России серьезных инициатив по Донбассу. В отношениях между Россией и ЕС не изменится ничего, если не станет другой ситуация на Востоке Украины. Европейские политические круги с энтузиазмом встретили информацию о согласии России на ввод миротворцев ООН в Донбасс. Идея, что украинский кризис можно разрешить, не предпринимая никаких шагов в Донбассе, далека от реальности. Именно потому, что нынешняя политика – это политика символов.

Возможно, период сразу после выборов, накануне Чемпионата мира по футболу, подойдет для каких-то символических шагов, попытки наладить хоть какое-то взаимодействие в Донбассе и вокруг него. Да, в России уверены: любое западное влияние или вмешательство в украинский кризис направлено на дестабилизацию российской идентичности (зеркально противоположное такой же убежденности украинцев в том, что любое российское вмешательство носит дестабилизирующий характер). Но надеюсь, что такое мнение не стало еще незыблемым.

– Что же в итоге представляет собой Украина для Европы, для Евросоюза и наоборот?

– Прежде всего мы говорим о большой восточноевропейской стране, от безопасности и благополучия которой зависит весь регион, вся восточная часть Евросоюза. Европе необходимо урегулировать этот кризис – особенно с учетом определенных демографических проблем, идущих с юга. Европа не сможет с ними справиться при дестабилизированной Украине, поэтому урегулирование российско-украинских отношений чрезвычайно важно. Возможно, несколько лет назад кто-то и видел в происходившем на Украине модель для трансформации России, но не думаю, что это еще актуально. Россия же, как мне кажется, тоже не заинтересована в раздувании конфликта ради конфликта, дальнейшей дестабилизации Украины. Стремление к более стабильному развитию естественно для эпохи «незавершенной Первой мировой войны».

Украина же – и это очень важно – не может строить свою экономику по российской модели, основанной на эксплуатации природных ресурсов. То же касается и политической модели. Один западный историк справедливо заметил: «В России традиционно очень сильна культура статуса, а Украина нередко становилась центром анархических движений». Очевидно, что децентрализация Украины гораздо лучше соответствует национальному характеру. Каждый раз, как украинский президент пытался изображать из себя президента России, это заканчивалось катастрофой. Если бы президент Янукович не попытался применить силу против студентов на Майдане в ноябре 2013 года, ситуация могла бы развиваться по-другому. Украинцы просто не готовы примириться с чрезмерной централизацией власти. Президент Порошенко тоже уже должен был убедиться в том, что даже во время военного конфликта украинцы не готовы принять абсолютно централизованную власть.

В этом смысле Европа – та же Германия – многое может предложить Украине для того, чтобы институционально закрепить это стремление к децентрализации, перевести его в русло практической организации эффективной власти. Надо отметить в этой связи, что конфликт дисциплинировал и сделал более эффективными некоторые элементы власти на Украине – армию, разведку, «Нафтогаз»…

России же будет достаточно тяжело переключиться с символической на реальную политику. Символическое значение присоединения Крыма оказалось настолько сильным, что доминирует в политическом поле до сих пор. Может возникнуть искушение «повторить Крым», но успех подобного предприятия (если искушение окажется непреодолимым) представляется весьма сомнительным. Крым повторить нельзя хотя бы в силу уникальности его значения в исторической памяти россиян – другого такого места нет. Вопрос о принадлежности Крыма был болезненным еще 20 лет назад, когда прямой политической конфронтации не было в помине.

Кроме того, мне кажется, что Россия не заинтересована в создании еще одного очага нестабильности у собственных границ. Ее ресурсы все-таки не бесконечны, и сейчас различные регионы и территории – как внутри России, так и за ее пределами (Южная Осетия, Абхазия и т.д.) уже конкурируют за них. Мне кажется, российскому руководству важно понимать, что продолжение такой политики на постсоветском пространстве только создает проблемы, а не помогает их решать. Причем это касается и соседних, дружественных России стран – Белоруссии, Казахстана и т.д.

– Имманентна ли географическая экспансия, расширение границ для ЕС? Смогут ли европейские институты, модели и практики (которые Брюссель не собирается менять) сработать на Украине?

– Верно, что в первые десятилетия после холодной войны Евросоюз считал себя чем-то вроде универсальной модели для всего мира, и в этом смысле это был союз с постоянно меняющимися границами. Мы были убеждены в том, что все наши соседи мечтают (явно или тайно) к нам присоединиться. Сейчас мы уже не так в этом уверены. Иммиграционный кризис локализовал идею Европы, превратил идею в территорию, которую надо защищать. В этом смысле Европа хочет границ, которые хорошо защищены. Недавние события в эрдогановской Турции заставили европейцев усомниться и в трансформационной силе Евросоюза. Но если мы хотим увидеть будущее европейско-украинских отношений, надо осознать, что и ЕС переживает процесс драматических изменений, и Украина проходит такой же драматический процесс. Поэтому нельзя исключать и того, что когда-то ставшая более эффективной Украина присоединится к обновленному Европейскому союзу.

Беседовал Александр Соловьев

Украина. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634785 Иван Крастев


Россия. Евросоюз. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634784 Тимоти Колтон, Самуэль Чарап

Преодолеть логику нулевой суммы

Новый взгляд на вечный конфликт

Тимоти Колтон – профессор государственного управления Гарвардского университета.

Самуэль Чарап – старший научный сотрудник корпорации РЭНД. С 2011 по апрель 2017 был старшим научным сотрудником по России и Евразии Международного института стратегических исследований (IISS).

Резюме Политика и России, и Запада в постсоветской Евразии в тупике. России пора признать, что подход с нулевой суммой к соседям оказался крайне затратным, рискованным и контрпродуктивным. США и ЕС – что парадигма модульных решений, механического разрастания институтов без компромиссов со всеми, включая Россию, больше не сработает.

Холодную войну привели к мирному завершению государственные деятели, которыми руководило понимание безотлагательности решительных действий, ощущение, что они находятся в состоянии цейтнота и окно возможностей скоро закроется. В нынешнем кризисе преобладает решимость сохранить укоренившиеся позиции, а не стремление найти решение. Замороженные конфликты в постсоветской Евразии, к списку которых добавились Крым и Донбасс, нашли отражение в замороженном мышлении политиков. Даже созданная с благими намерениями в декабре 2014 г. «Группа мудрецов ОБСЕ по европейской безопасности как общему проекту» не дала ничего нового. Окончательный доклад группы в основном повторял хорошо известные нарративы Запада и России о периоде после холодной войны.

Нынешний исторический момент отличается от событий 25-летней давности. Конечно, не стоит забывать о принципе «не навреди». Но в данном случае осторожность со временем превратилась в формалистскую, бездумную политику. Пришло время возродить дебаты о будущем постсоветской Евразии, привязав их к нынешним реалиям. Нужно закончить с перечислением проблем и осуждением неправильного поведения той или другой стороны, и перейти к новаторским и реалистичным предложениям, которые позволят прекратить игру с отрицательной суммой.

Соперничество за регион началось незапланированно, на протяжении более 10 лет после окончания холодной войны оно оставалось практически незаметным. Со временем основные внешние акторы стали более решительно и последовательно стремиться к одностороннему преимуществу. Вместо того, чтобы попытаться выработать привычку к взаимовыгодному сотрудничеству, они постоянно нацеливались на победы за счет другой стороны. За этим следовала контрэскалация, государства повышали ставки, даже если политика была плохо продуманной и контрпродуктивной. Региональные игроки лишались возможности маневра, потому что внешние акторы могли в любой момент потребовать полной лояльности. Стремление к одностороннему выигрышу – геополитическому, геоэкономическому и геоидейному – не оставляло места компромиссам. Игра с нулевой суммой принесла соответствующие результаты – с отрицательной суммой. Границы государств были пересмотрены, распространилась враждебность и даже ненависть, отношения глобальных держав оказались разрушены.

Обязательным условием переоценки должно стать признание того факта, что политика и России, и Запада в постсоветской Евразии зашла в тупик. Для России это означает признание, что подход с нулевой суммой к своим соседям оказался крайне затратным, рискованным и контрпродуктивным. Регулярное использование принуждения – будь то политическое, военное или экономическое – оттолкнуло страны, которые при других обстоятельствах могли бы быть вместе с Россией. США и ЕС должны признать, что, несмотря на успехи в Центральной и Восточной Европе, дальнейшее применение методики 1990-х гг. – распространение евроатлантических институтов на восток, к границам России, но не на нее – уже нежизнеспособно. Парадигма «модульных решений», механического разрастания институтов без переговоров со всеми заинтересованными сторонами, включая Россию, и компромиссов, теперь не сработает. Сохранение статус-кво надолго продлит нестабильность и некачественное государственное управление в странах региона, закрепит атмосферу холодной войны в отношениях России и Запада. Украинский кризис, который мы наблюдаем с 2014 г., ясно демонстрирует реальность такого варианта.

Ирония последних конфликтов заключается в том, что на данном этапе ни НАТО, ни ЕС не могут предложить полноправного членства «государствам-лимитрофам». Даже если бы в регионе не было замороженных конфликтов, а «государства-лимитрофы» соответствовали стандартам ответственного госуправления, функционирования рынка и демократических процедур, которые требуются для вступления в европейские и евроатлантические структуры. В Североатлантическом альянсе нет единства по поводу предоставления гарантий безопасности странам, которым Россия периодически угрожает и в которые иногда вторгается. Евросоюз переживает самый глубокий кризис в своей истории, учитывая проблемы еврозоны, экономический спад, неконтролируемые волны миграции с Ближнего Востока и из Северной Африки, терроризм и Brexit. Когда на кону выживание блока, думать о приеме новых членов не приходится.

Признание того, что политика институционального расширения на посткоммунистическую Европу и Евразию, несмотря на прошлые успехи, выработала ресурс, не означает, что Запад обязан согласиться на доминирование России в соседних странах. На самом деле дальнейшее расширение возглавляемых Россией институтов в регионе – тоже неподходящее решение, вне зависимости от того, какую политику выберет Запад. Те государства, которые уже оказались участниками российских инициатив, останутся там из-за давления или отсутствия иных вариантов; многие, наверно, убежали бы, если бы могли. Российские проекты регионального управления не пользуются особой поддержкой в других странах.

Западным и российским политикам также стоит пересмотреть геоидеи, которые часто лежат в основе их политики. Западу нет смысла наставить на праве всех стран делать собственный выбор, если он не хочет или не готов предоставить им этот выбор (как членство в НАТО и ЕС) или нести ответственность за его последствия. Дурную службу Евросоюзу сослужила догматическая убежденность в нормативной гегемонии – естественном превосходстве его систем и структур – в регионе, где гегемония оспаривается Россией и системами самих «государств-лимитрофов», у которых выработалась аллергия на реформы. Российская концепция неделимой безопасности часто сводится к тоске по соглашению великих держав в стиле Ялты, которое бы закрепило, а не разрешило противоречия в регионе. Такой договор не сработал бы, даже если бы его удалось согласовать (что невозможно). Идея фикс Кремля о том, что Россия должна быть лидером постсоветских государств, чтобы ее воспринимали всерьез как глобального игрока, – скорее мантра, чем основанная на фактах стратегия; к тому же она раздражает даже ближайших союзников Москвы.

Следует также прекратить геоидейные бои с тенью: утверждения России о сфере влияния в постсоветской Евразии и противодействие тому со стороны Запада. Может ли хотя бы одна из сторон пояснить, что конкретно подразумевается под региональной сферой влияния? Чем она отличается, скажем, от отношений США со странами Западного полушария или отношений Германии с соседями по ЕС? Конечно, различия существуют, но о них редко говорят. Реально ли полагать, что Россия, обладая на порядок бóльшим весом, чем ее соседи, не будет оказывать на них никакого влияния? И разумно ли ожидать, что страна такого глобального масштаба, как Россия, будет наблюдать со стороны, как геоэкономические и геополитические блоки приближаются к ее границам, постепенно поглощая соседние страны? Чарльз Капчан, отвечавший за политику в отношении «государств-лимитрофов» в Совете по национальной безопасности при Обаме, писал: «Соединенные Штаты вряд ли будут спокойно сидеть на месте, если Россия начнет создавать альянсы с Мексикой и Канадой и размещать военные объекты по периметру американской границы».

Утверждения России о том, что «государства-лимитрофы» и центральноазиатские страны входят в сферу ее влияния или зону «привилегированных интересов», как выразился Дмитрий Медведев, лишены смысла, как и яростное возражения Запада. Что такое привилегированные интересы? Является ли заявленная привилегия абсолютной, относительной или предельной? Претендует ли Россия на то, что только за ней остается решающее слово в регионе? Касается ли это исключительно вопросов национальной безопасности или также внутренней политики, социальных проблем и т.д.? Что важнее: методы, которые выбирает Кремль для оказания влияния, или сам факт влияния? Как Москва собирается учесть предпочтения государств в этой «сфере», особенно тех, которые после 1991 г. стремились к альтернативным партнерствам, чтобы уравновесить регионального гегемона? Даже если западные лидеры преодолеют свои сомнения и пойдут на соглашение с Россией, будет ли оно реально работать, если не учесть в нем мнения этих стран?

Снять табу на диалог о региональном порядке без предварительных условий – первый важный шаг, который мы должны сделать, если хотим остановить разрушительное геополитическое, геоэкономическое и геоидейное соперничество и прекратить конфронтацию России и Запада, достигшую опасного уровня в последние годы. Если Запад позволит призракам Ялты помешать нормальному разговору с Россией, это будет безответственным и в конечном счете саморазрушительным решением. В то же время Москве не стоит ожидать, что ее соседей можно будет навсегда исключить из диалога, который напрямую касается их будущего.

Подобные переговоры в нынешней атмосфере недоверия, взаимных упреков и нагнетания страхов потребуют значительных инвестиций политического капитала. Понадобится время, чтобы выйти за рамки нынешних враждебных подходов в регионе и найти точки соприкосновения. Стороны должны быть готовы умерить свои максималистские амбиции и пойти на компромиссы, которые оставят всех в той или иной степени неудовлетворенными. Только так можно достичь успеха. Западу нужно перестать требовать, чтобы Россия сдалась и приняла его условия. России пора прекратить мечтать о возвращении к старым добрым временам политики великих держав, будь то «большая тройка» 1945 г. или «европейский концерт» 1815–1914 гг., и признать, что соседние государства будут иметь право голоса во всех соглашениях, которые их касаются. А соседям нужно отказаться от ожидания национального спасения извне и осознать, что безопасность и благополучие их стран находится в их собственных руках.

Если такие переговоры когда-нибудь состоятся, на них следует рассмотреть новые институциональные варианты для «государств-лимитрофов», которые станут мостом между евроатлантическими институтами и российскими интеграционными структурами. Соглашение о таких «мостах» позволит снизить накал соперничества великих держав в регионе и заняться актуальными проблемами, стоящими перед «государствами-лимитрофами» и, таким образом, будет серьезнейшим шагом к тому, чтобы оставить в прошлом игру с отрицательной суммой. Вот предварительный список критериев для новых договоренностей, которым придется соответствовать:

Они должны быть приемлемыми для всех заинтересованных сторон.

Приоритет – экономическому росту, реформам и модернизации в «государствах-лимитрофах» на период обозримого будущего. Пусть эти страны сохранят возможность поддерживать связи и с ЕС и с ЕАЭС по своему усмотрению, что позволит осуществлять многовекторную интеграцию вместо того, чтобы настаивать на исполнении обязательств, делающих ее невозможной.

Стороны переговоров должны взять на себя обязательства проводить регулярные, инклюзивные консультации и найти консенсус, прежде чем они займутся изменением институциональной архитектуры региона. Это позволит избежать односторонних изменений статус-кво.

Все стороны подтверждают обязательство уважать суверенитет и территориальную целостность друг друга и воздерживаться от применения силы для разрешения споров. В рамках этого процесса Россия обязуется, когда для этого придет нужное время, вывести войска из районов, где суверенитет не оспаривается ни одной из сторон, например, Приднестровье и Донбасс.

Переговоры не следует увязывать с разрешением территориальных споров, договоренности должны создавать равные для всех сторон гуманитарные, экономические критерии и критерии безопасности в зонах конфликтов и вблизи них. Сторонам следует обеспечить гарантии нейтрального отношения ко всем, – фактически отодвинув политические разногласия на второй план, – чтобы эти критерии удалось согласовать и применять, не нарушая «красные линии» суверенитета. Страны с непримиримыми позициями смогут решать практические вопросы, касающиеся благополучия жителей зон замороженных конфликтов, не идя при этом на политические уступки. Как минимум, эти шаги позволят ослабить напряженность и уменьшить страдания людей и, возможно, заложат фундамент для политического урегулирования.

Даже если эти очень общие условия будут выполнены, жестких переговоров не избежать. Конечно, в нынешних обстоятельствах сделать это невероятно сложно. Но не невозможно. Хельсинкский Заключительный акт, возможно, даже более амбициозный проект, был выработан в середине 1970-х гг., в разгар холодной войны. Этот документ сам по себе не прекратил холодную войну – и переговоры, о которых мы говорим, даже если они увенчаются успехом, помогут ослабить напряженность, но не ликвидируют ее полностью. И если за столом переговоров будут присутствовать «государства-лимитрофы», призраки Ялты не проснутся.

Необходимым первым шагом станет открытое – системно-политическое – стремление Запада к обозначенному компромиссу. Россия вряд ли сделает первый шаг, отчасти потому что многие в Москве все еще чувствуют себя отвергнутыми и униженными после попыток Медведева в 2008-2009 годах. Западу стоит протестировать готовность России к переговорам.

Такой первый шаг не будет означать, что Запад склонился перед требованиями России. Предлагаемые переговоры потребуют от всех сторон готовности идти на болезненные компромиссы. Запад должен признать, что модель, отлично работавшая в Центральной и Восточной Европе, не подходит для постсоветской Евразии. России придется жестко придерживаться ограничений, которые новые договоренности установят для ее влияния, и отказаться от военного вмешательства в соседние страны. На базовом уровне Москве пора смириться с тем, что соседи являются по-настоящему суверенными государствами и именно так их и нужно воспринимать, даже если Москве это неудобно.

Плодотворные переговоры по этим вопросам – не просто способ обеспечить толику взаимопонимания между великими державами. Переговоры о новых институциональных механизмах для региональной архитектуры в постсоветской Евразии дадут государствам региона реальный шанс – бóльший, чем когда-либо прежде – на безопасность, реформы и процветание. Продолжение прежнего авантюрного соперничества – гарантия небезопасности, политической дисфункции и экономической отсталости региона. Символ этого кошмара – судьба Донецкого международного аэропорта имени Сергея Прокофьева.

Неприятная правда заключается в том, что сегодня ни Россия, ни Запад не верят, что противоположная сторона готова пойти на компромисс. Руководство России убеждено, что Запад всегда будет стремиться к расширению, придвигаясь ближе к ее границам и даже вглубь ее территории. Многие западные политики уверены, что Россия – это государство-хищник, движимое идеей господства над соседями.

К сожалению, опасения обеих сторон небезосновательны. Те, кто их разделяют, могут указать на десятки причин, по которым предлагаемые нами переговоры могут провалиться. Но пугающие последствия длительной конфронтации оправдывают попытки достичь соглашения. Если не предпринять таких попыток – т.е. идти к новой холодной войне – это будет верхом политической безответственности.

Данная статья представляет собой отрывок из книги «Украинский кризис: победителей нет», которая вышла в виде специального выпуска журнала «Россия в глобальной политике» по заказу и при содействии МДК «Валдай».

Россия. Евросоюз. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634784 Тимоти Колтон, Самуэль Чарап


Украина. Белоруссия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634783 Григорий Иоффе

Две «не России»

Попытка сопоставления Белоруссии и Украины

Григорий Иоффе – профессор Рэдфордского университета (Вирджиния, США).

Резюме В Белоруссии успех инклюзивного гражданского национализма обязан поражению национализма этнического, не нашедшего поддержки в обществе, но ее опыт может быть востребован на Украине. Cамоотторжение последней от России было слишком резким и искусственным и потребует оздоровительной коррекции. А элементы гражданского национализма важны для установления мира и согласия на Украине.

На фоне трагических событий на Украине опыт Белоруссии, долго служившей чуть ли не главным пугалом Восточной Европы, выглядит практически историей успеха. В стране укрепляется национальная идентичность, наличие которой было под сомнением в момент обретения независимости, а также создано дееспособное государство, умудряющееся успешно лавировать между интересами соседей-гигантов и использовать любую возможность для своей выгоды. Может ли Белоруссия если и не послужить Украине примером, то хотя бы дать пищу для размышлений о том, как развиваться, когда и если нынешний кризис будет преодолен?

Сходства

Белоруссия и Украина обладают набором сходств. Белорусы и украинцы – восточные славяне. Оба языка, белорусский и украинский, промежуточны между русским и польским – двоюродными братьями, каждый из которых ближе к белорусскому и украинскому, чем друг к другу. По количеству совпадающих морфем белорусский и украинский – самые близкие друг другу языки. Как белорусы, так и украинцы по большей части православные христиане.

Обе страны находятся в географическом промежутке между Россией и Евросоюзом или между условным Брюсселем и безусловной Москвой как центрами силы и фокусами притяжения. Поэтому и Белоруссия, и Украина служили и служат объектами влияния обеих сторон. И не только влияния, но и посягательств, столь же неизбежных, сколь неизбежно движение воздуха из области высокого давления в область с низким.

На протяжении нескольких веков как протобелорусы, так и протоукраинцы осциллировали между Польшей и Россией. Применительно к украинцам об этом выразительно написал Эндрю Уилсон, согласно которому эта осцилляция продолжалась шесть веков, и только на рубеже XIX и XX столетий притяжение к России наконец взяло верх. В отношении Белоруссии о том же еще выразительнее написала Нина Мечковская: «Принципиальной проблемой белорусской истории всегда была проблема культурного и политического выживания... в тени России и Польши. Это незавидная геополитическая судьба – быть объектом польской и русской ассимиляции и двух мощных и враждебных друг другу экспансий». И еще: не далее как в конце XIX и даже в начале XX века «все, что приподнималось над неграмотным крестьянским бытием, будь то церковь, школа или власть предержащая, автоматически становилось или “русским” (и православным), или “польским” (и католическим)».

Оборотная сторона такого разнонаправленного тяготения к центрам силы, причем в едином славянском массиве, состоит в том, что как в Белоруссии, так и на Украине «национальное пробуждение» припозднилось, по крайней мере по сравнению с русскими и поляками. Как белорусы, так и украинцы веками отвечали понятию demotic ethnie. Именно так Энтони Дэвид Смит называл этнические группы без верхних социальных слоев, ибо последние ощущали свою принадлежность к внешним фокусам притяжения: или к России, или к Польше. Учитывая, что в номинально белорусских и украинских городах и местечках имелось еще и значительное еврейское население, до начала массовой урбанизации как украинцы, так и белорусы были городскими меньшинствами.

В 1920-е гг. на Украине и в меньшей степени в Белоруссии индустриализация вызвала массовое перемещение сельского населения в города. Одновременно была предпринята попытка «коренизации». По инициативе Москвы началось массированное внедрение украинского и белорусского языков во властные структуры, науку, печать, среднее и отчасти высшее образование. Но когда на основе языковой коренизации сформировались воззрения на историю, подрывающие идею триединого русского народа, московская власть свернула кампанию. Согласно указанным идеям, как Украина, так и Белоруссия считались теперь продолжателями «европейских» традиций Киевской Руси и Великого Княжества Литовского, в то время как Россия оказывалась прямой наследницей азиатских деспотий и к тому же узурпировала обще-восточнославянский этноним «русские». Вне зависимости от степени исторической адекватности, эти взгляды способствовали психологическому отмежеванию от России. Во время Второй мировой войны и на Украине, и в Белоруссии часть национальной интеллигенции сотрудничала с нацистами.

Важно, однако, понимать, что возникшие исторические теории служили инструментом, а не причиной отмежевания от России. Причина состояла в долговременном политико-экономическом и общекультурном доминировании России, приведшем к тому, что значительная часть белорусов и украинцев стала себя с нею отождествлять. А раз так, то и отстранение от России стало способом национального самоопределения и для украинцев, и для белорусов. Вопрос лишь во внешней конъюнктуре и методах этого отстранения, соответственно, в целесообразности такого его прочтения, которое не вызывало бы негодования и обвинений в черной неблагодарности. Когда в свое время сама Москва инициировала коренизацию, надежным идеологическим основанием ей служила ленинская оценка великорусского шовинизма, запечатленная в знаменитой статье «О национальной гордости великороссов». Трудно себе представить аналогичное подспорье в контексте дня сегодняшнего.

Различия

Совокупность различий между Украиной и Белоруссией почти так же значительна, как и набор общих черт. Украина вчетверо больше Белоруссии по населению и почти втрое по территории. Украина ресурсно богаче, естественное плодородие ее почв выше и запасы рудного сырья обильнее.

Из двух припозднившихся национализмов украинский укоренился в массовом сознании все же раньше белорусского. Если на Украине зрелые националистические организации вроде Революционной украинской партии Михновского существовали уже в самом начале ХХ века, в Белоруссии даже единое самоназвание утвердилось лишь в конце 1920-х гг. на востоке и не раньше 1940-х гг. на западе. В книге «Записки западного белоруса» врач-терапевт Иван Данилов, родившийся в 1924 г. и выросший в Брестской области, признает, что даже в конце 1930-х гг. большая часть сельских жителей продолжала называть себя тутейшими (местными). Это самоназвание, как и способность протобелорусов менять свою идентичность в зависимости от того, кто контролирует территорию их проживания, едко высмеял Янка Купала в трагикомедии «Тутэйшыя», написанной в 1922 г. и угодившей под запрет Советской власти.

Во время Второй мировой масштабы коллаборационизма на Украине были несравненно большими, чем в Белоруссии, где число военизированных пособников нацистов не превышало ста тысяч. Да и самим оккупантам Украина представлялась этнической общностью, тогда как в существование белорусов оккупационная администрация поверила лишь к 1943 г., когда разрешила деятельность Центральной рады во главе с Радославом Островским.

В послевоенные годы в СССР диссидентство на ниве украинского национализма было объектом неизменного внимания органов безопасности. Белорусский же вклад в диссидентское движение, как написал Александр Мотыль в своей книге 1987 г. 
с характерным названием «Взбунтуются ли нерусские?», был практически неизвестен. К концу существования СССР Белоруссия подошла более русифицированной, чем любая другая советская республика. Столь же сильно восточнославянская Украина в этом отношении отстала от Белоруссии. Даже на левобережной Украине языком общения в малых городах и деревнях был русско-украинский суржик, а в правобережной Украине, особенно в Галиции, близкий к литературной норме украинский был в ходу повсеместно. В Белоруссии аналогом суржика, трасянкой, тоже пользовалась большая часть мелкогородского и сельского населения. Но уже к концу советского периода трасянку потеснил литературный русский язык с вкраплением лишь полутора десятков белорусских слов. От белорусского в трасянке осталась по сути только фонетика.

Если вечно живой суржик породил такой поп-культурный шедевр, как Верка Сердючка, то белорусская трасянка до сих пор порицается сторонниками как «грамотной» русской, так и «грамотной» белорусской речи. Как и сама Сердючка, суржик – явление Восточной Украины, тогда как Украина в целом – страна в культурно-языковом отношении поляризованная. Более того, у Харьковской, Луганской и Донецкой областей в этом отношении больше сходства с Белгородской и Ростовской областями и с Краснодарским краем, чем с областями Западной Украины. В Белоруссии такой поляризации нет. Конечно, Западная Белоруссия была и остается более ухоженной, чем Восточная. Костелы и католические кладбища, а также элементы дворцовой и садово-парковой архитектуры, совсем не характерные для российской провинции, в западной части Белоруссии органически встроены в культурный ландшафт. Но при этом в Белоруссии нет ни аналога Галиции, ни аналога Крыма. «Галициеобразной» в принципе могла бы стать Гродненская область с ее высокой долей католиков (194 прихода на 174 православных) и людей с польской идентичностью (21,5%). Однако и на Гродненщине преобладает вполне литературный русский язык, в том числе и среди поляков. Абсолютно доминирует он и в Минске, где, однако, существует небольшая прослойка интеллигентов, перешедших на белорусский в сознательном возрасте.

О том, насколько коммуникация на белорусском популярна и востребована, можно судить по недавнему (январь 2018 г.) фейсбучному посту Змицера (Дмитрия) Лукашука, белорусскоязычного корреспондента Еврорадио. На минской улице к нему подошел мужчина среднего возраста. «Не подскажешь ли, где тут такой-то номер дома?» – спросил прохожий. «Пройдеце да таго перакрыжавання, – услышал он в ответ. – Там направа і метраў праз семдзесят будзе па левым баку». «С каждым моим словом, – отметил Лукашук, – мужик все более недоуменно сводил брови. Потом изумленно-подозрительно спросил: ты что, не русский?»

– Не-а! – ответил Лукашук.

– А кто?

– Белорус!

– Подожди – я ж тоже белорус!

Ну, тогда можешь расслабиться – и ты не русский. Спокойно можешь говорить нормально.

Как сообщает далее Лукашук, «мужик завис, а я, указав в сторону нужного ему перекрестка, пошел дальше. Это Белоруссия, ну...».

В сфере национального сознания или, как теперь принято говорить, идентичности ситуация в Белоруссии тоже специфична. Впечатления сторонних наблюдателей здесь не только не излишни – они отвечают сути самоидентификации перед лицом значимого другого. «Вспоминается история, рассказанная... польской коллегой после посещения Минска», – пишет Юрий Дракохруст, журналист белорусской службы Радио «Свобода». «В переходе метро, где продавали компакт-диски с музыкой, она увидела бирки “Зарубежные исполнители”, “Российские исполнители”, “Белорусские исполнители”. И впала в ступор. Она даже спросила продавца: “А вот если российские исполнители отдельно от зарубежных, так, значит, Россия – не зарубеж?” – “Нет, конечно, это же Россия”», – ответил продавец. «Понятно. Так, значит, Белоруссия – это Россия?» – донимала моя коллега продавца. «Да нет же, Белоруссия – это Белоруссия, Россия – это Россия», – следовал ответ. Полька искренне не видела решения проблемы там, где белорус не видел [самой] проблемы».

«В [минском] аэропорту я прошу у какого-то мужчины зажигалку, – пишет российская журналистка Юлия Вишневецкая. – Он, не расслышав, переспрашивает. Я повторяю вопрос по-английски – мужик очень похож на иностранца: очки, серьга в ухе, на вид лет сорок.

– Да нет, я русский, – говорит он и тут же хлопает себя по лбу. – Ой, что я говорю? Я же белорус!»

Заметим, что Минск – самый белорусский город Белоруссии, в том смысле что только здесь есть прослойка белорусскоговорящих, практически отсутствующая в других областных центрах: Могилёве, Витебске, Гомеле, Гродно и Бресте.

Если аналога Галиции в Белоруссии точно нет и не предвидится, с аналогами Крыма или, если угодно, Луганска дело обстоит и проще, и сложнее. Проще потому, что в условиях сплошной русификации вся Белоруссия могла бы претендовать на роль такого аналога. Сложнее, потому что в политическом смысле дружба с Россией монополизирована Александром Лукашенко. Это означает, что вся легально существующая политическая оппозиция ориентирована на Запад. Пророссийской же оппозиции нет как явления, хотя попытки создать что-то вроде русского национального движения имели место, но были пресечены на корню. Поэтому в реалиях сегодняшнего дня русскоязычность белорусов, на которую никто не покушается, не означает стремления присоединиться к России, хотя такое стремление и существовало в 1990-е годы. Более того, в начале 1990-х гг. оно даже было преобладающим, но стало убывать с началом (в 1996 г.) экономического роста. Согласно опросам, переломным оказался 2002 г., когда Владимир Путин предложил Белоруссии вступить в Российскую Федерацию шестью областями. Это подействовало отрезвляюще как на самого Лукашенко, так и на многих его сторонников. Частое посещение белорусами сопредельных областей России, где элементарного порядка и социальной защищенности меньше, чем в Белоруссии, также подталкивало и направляло этот тренд.

Стиль управления

Тут мы подходим к отличительной черте Белоруссии, каковой является не только специфика ее политического режима, но и качество государственного управления, в основе которого лежит ответственность и национально-государственный интерес работников этой сферы. «Президенту Лукашенко удалось, творчески используя фактор западного давления, вырастить в Белоруссии национально ориентированную элиту, что для постсоветского пространства результат, пожалуй, уникальный», – считает Кирилл Коктыш. По его мнению, становлению белорусской правящей элиты помогли более чем десятилетние западные санкции, когда попадание в санкционные списки становилось подтверждением важности и незаменимости того либо иного чиновника.

Шкурный интерес у белорусских чиновников тоже присутствует, но в масштабах более скромных по сравнению с их коллегами в двух братских восточнославянских странах. Даже политизированная Transparency International (TI) стала это отражать, правда, с большим опозданием. В 2016 г., например, Белоруссии был присвоен не слишком высокий ранг коррумпированности: 79-я страна в мире, тогда как Россия и Украина поделили 131-е место. Долгое время, однако, сказывалась предвзятая оптика, сквозь которую на Белоруссию смотрят на Западе. Скажем, в 2005 г. страна числилась по коррумпированности аж 105-й в мире. Теперь, когда от Белоруссии отстали с демократией, поскольку с 2014 г. геополитика стала восприниматься как нечто более важное, это сказалось и на индексе восприятия коррупции. Между тем еще в 2009 г. Балаш Ярабик, словацкий политолог, отмечал, что «как ни прискорбно это звучит, Лукашенко отличается большей национальной ответственностью и порядочностью, чем вся оранжевая элита Украины». То, что Ярабик долгое время был одним из ведущих «оперативников» в деле распространения демократии, придало его оценке особое правдоподобие.  

В 2012 г. украинка Лина Клименко с соавтором статистическими методами подтвердила, что в основе положительного отношения белорусов к «режиму» Лукашенко лежит экономический успех. Другой аспект этого успеха, социальную защищенность, по-журналистски выразила уже цитированная Юлия Вишневецкая. Она «отправилась в эту страну с целью понять загадочную белорусскую душу, а в результате стала лучше понимать свою собственную». «А вы вообще что тут делаете? – спросил ее водитель на минском автовокзале.

– Да вот пытаюсь понять, чем Белоруссия отличается от России.

– Так вы на мою машину посмотрите! Видите, что тут написано? Airbag. Знаете, это что? Подушка безопасности. Вот этим и отличается.

От него я узнаю то, что мне потом здесь не раз еще скажут: жить в Белоруссии не хуже, чем в Европе, и уж точно лучше, чем в России, на Украине и даже в Прибалтике. Дороги здесь глаже, улицы чище, Лукашенко молодец, крутится, старается, только вот коммерсантов малость прижимает». Сегодня, впрочем, уже и не прижимает. Cпециально на этот счет в 2017 г. был подписан важный декрет № 7 от 23 ноября.

Еще один аспект белорусского порядка – эстетика землепользования, бросающаяся в глаза после пересечения российско-белорусской и украинско-белорусской границы. «Чтобы россиянину попробовать понять Белоруссию, первое знакомство надо начать именно с автомобильного путешествия», – пишет Мария Кучерова, российский эксперт в области образования. «Я очень рада, что границу между нашими странами впервые пересекла именно на машине... Большие белые аисты на длинных красных ногах, важно разгуливающие вдоль дорог. Просторы полей, где засеян каждый кусочек, и полное отсутствие борщевика. Ухоженные обочины, чистые и прямые дороги, на которых... водители соблюдают правила дорожного движения. Выбеленные коровники и стада довольных коров. В какой-то момент я вдруг поняла, что и лес тоже другой, он прозрачный. Белорусы говорят “звенящий”. И все это вместе взятое прямо или косвенно можно назвать рукотворным чудом, включая очищенный от бурелома лес. Оказывается, лес тоже можно прореживать».

Сделаем промежуточные выводы. Между Украиной и Белоруссией существуют два фундаментальных сходства и два не менее фундаментальных различия. Первое сходство состоит в их взаимной культурной близости и исключительной близости обеих к России, которая на протяжении нескольких веков задавала стандарты и нормы высокой и популярной культуры. Второе сходство вытекает из первого. Для самоопределения и Украине, и Белоруссии необходимо отмежеваться от России, причем тем более решительно, чем более глубоко и массово ощущение родства с нею. Разрыв с близким родственником всегда более драматичен, чем завершение шапочного знакомства.

Фундаментальное различие между Белоруссией и Украиной состоит в том, что в Белоруссии этнический национализм, то есть ценностное отмежевание от России на основе апелляции к культурно-историческому западничеству, якобы Россией растоптанному, не въелся в массовое сознание, тогда как на Украине национализм этнического типа был воспринят и ассимилирован примерно половиной населения, а в Галиции, до самого 1939 г. не входившей ни в какую русскоцентричную юрисдикцию, – преобладающей частью населения. Второе фундаментальное различие состоит в политическом режиме. В ноябре 2017 г. белорусский социолог Олег Манаев сообщил на американской конференции славистов, что в то время как в России место во властной вертикали служит средством обогащения, на Украине, наоборот, материальное богатство определяет положение во власти, и только в Белоруссии взаимосвязь власти и материального благополучия не детерминирована так жестко, как в двух соседних странах. Если исходить из общинно-коллективистских традиций восточного славянства в целом и устойчивого отождествления индивидуального предпринимательства с инородным лихоимством, можно предположить, что из трех политических режимов именно белорусский конгруэнтен традиционной культурной матрице. Неслучайно рейтинг Лукашенко превышает 60% не только на Украине, где своего популярного национального лидера просто нет, но и в России, где таковой имеется.

Контраст сегодняшнего положения вещей на Украине и в Белоруссии – следствие указанных различий. Во-первых, еще до начала полномасштабного кризиса на Украине белорусский ВНП на душу населения превосходил украинский в 2,3 раза, тогда как в 1990 г., накануне распада Советского Союза, всего на 25%. В 2011 г. совместно с Вячеславом Ярошевичем автор этой статьи пришел к выводу, что в постсоветский период Белоруссия превзошла и Украину, и даже Россию по росту ВНП, душевому производству и потреблению сельхозпродукции, душевым расходам на образование и здравоохранение, средней продолжительности жизни и младенческой смертности. Белоруссия обогнала Украину, хотя и уступила России в таких категориях, как валовой доход на душу населения, зарплаты, пенсии и производительность труда.

Обособление – разные пути

Не вдаваясь в перипетии внутриукраинского конфликта, отметим, что на Украине возобладало стремление не просто обособиться от России, но сделать это самым радикальным образом. Достаточно сказать, что в 2016 г. на торговлю с Россией приходилось всего 13,5% внешнеторгового оборота Украины, тогда как еще в 2010 г. на нее приходилось почти 32%. То обстоятельство, что и межличностные связи, и трудоустройство украинцев в России никуда не делись и, например, в 2017 г. только за девять месяцев Россию посетило 5,7 млн граждан Украины, говорит о резкости и неестественности разрыва межгосударственных связей. Интересно, что в самый разгар украинского кризиса (2014 г.) авторитетный специалист по геополитике Роберт Каплан написал в журнале Time, что «хотя демократические идеалы и близки многим на Украине, диктаты географии делают почти невозможной полную переориентацию этой страны в сторону Запада». Естественно, последовал шквал критики со стороны либерально-прогрессистского лагеря. Приземленная география, подминающая под себя сакральное и заповедное стремление к демократии – анафема «прогрессивного человечества». Проблема, однако, в том, что в основе стремления отбыть в самостийное плавание, которому противостоит география, лежит потребность в национальном самоопределении, а вовсе не в демократии.

«В России существуют две популярных и в действительности взаимоисключающих точки зрения на отношения России и Украины, русских и украинцев. Первая – Россия во многом сама виновата в “отколе” Украины от своего исторического ядра и выпадении Украины из русского цивилизационного поля, так как после распада Советского Союза Россия отпустила все постсоветские государства в “вольное плавание”, игнорировала возможности собственной “мягкой силы”, в результате чего это поле на Украине оказалось полностью захвачено евроатлантистами. Вторая точка зрения – украинцы с самого зарождения украинского национализма, еще в XIX веке, стремились к “освобождению” от русских: в этом смысле антирусские настроения, постепенно нараставшие в постсоветское время, были естественным продолжением, развитием тех тенденций, которые в силу исторических причин не могли столь явно проявиться ранее. На ваш взгляд, какая из этих позиций ближе к истине?» Этот вопрос недавно задали киевскому политологу Михаилу Погребинскому. Учитывая геополитические пристрастия Погребинского, я ожидал другого ответа. «Мне ближе вторая точка зрения, – сказал он. – Хотя и первая сыграла свою роль. Украинский проект изначально ориентировался на отталкивание от России, что неудивительно – языки близки, религия большинства – общая. Выбор – невелик. Либо отталкивание от близкого и более сильного (культурно и тому подобное), либо, рано или поздно – ассимиляция, как произошло с украинцами в России, в частности – на Кубани, где большинство населения – этнические украинцы».

Погребинский попал в самую точку. Отмежевание от России было неизбежным, хотя конкретные его формы и не были предопределены. «Но это не означает, – продолжал он, – что Россия не имела возможности влиять на украинские события последние 25 лет. Просто она этого не делала, исходя из мнения: мол, никуда не денутся. В итоге Россия проиграла Украину – пока не ясно лишь, проиграна битва или война. Важную роль в этом поражении сыграла неготовность признать существование украинского независимого государства де факто». И тут тоже Погребинский прав.

По логике вещей такое же отмежевание от России должно происходить и в Белоруссии. Такие издания, как Regnum и Eurasia Daily, уже давно неистовствуют, обвиняя Минск в лицемерии, двурушничестве, мягкой белорусизации (подумать только, в Белоруссии!), не говоря уже о паразитизме на российском добродетельном легковерии. Действительно, Белоруссия сохранила Россию в качестве донора и торгового партнера, но в то же время стремится наладить отношения с Западом. В Минске даже позволили себе подвергнуть судебному преследованию белорусских авторов ультрапатриотических российских изданий, усомнившихся в естественности белорусского языка и белорусской государственности. Более того, Минск извлек выгоды из кризиса на Украине, он повысил свою узнаваемость на международной арене, предложив себя в качестве переговорной площадки, и теперь рекомендует себя мировому сообществу в качестве донора стабильности и устроителя Хельсинки-2. Минск извлек выгоды и из страха Запада перед Россией. Теперь в глазах западных стратегов помогать Белоруссии крепить независимость важнее, чем бороться за демократию в этой стране. Поэтому в Белоруссию направился пусть небольшой, но устойчивый поток средств Евросоюза: на инфраструктуру и обучение бюрократии. А еще на Западе поняли, что управляемость восточноевропейской страны ничуть не менее важна, чем политическая ориентация правящего режима.

Последний вывод проистек напрямую из сравнений Белоруссии с Украиной. Тот же Балаш Ярабик, например, отмечает, что с Минском трудно договориться, но если уж договоришься, можно рассчитывать на его приверженность букве и духу договора. С Киевом же, напротив, договориться легко, но ни о каком следовании договоренностям с его стороны не может быть и речи. А все, оказывается, потому, что в Белоруссии есть государство, а на Украине его нет.

Не менее важно и другое. Отмежевание от России может следовать в фарватере традиционного для Восточной Европы этнического национализма, проникнутого русофобией, иногда переходящей в зоологическую. Но то же самое отмежевание принимает форму гражданского национализма, когда мирное сосуществование разных образов будущего, элементов национальной памяти и даже разных языков коммуникации становится нормой. Именно по такому, гражданскому, пути, пусть пока еще робко и несмело, и продвигается национальное строительство в Белоруссии. Да, место белорусского языка в публичном дискурсе может и возрасти, но русский в нем останется. Да, роль Великого княжества Литовского в становлении белорусов как нации будет признана, но и роль Российской империи и ее советской инкарнации, а также роль Великой Отечественной войны останется определяющей. Да, Белорусская Народная Республика, возникшая сто лет назад и просуществовавшая около девяти месяцев, да так, что ее мало кто заметил, будет считаться первой попыткой государственного строительства. Но не меньшее значение будет придаваться VI Конференции организаций РКП(б) Западной области, провозгласившей Белорусскую Советскую Республику, из которой потом возникла независимая Белоруссия.

Гражданский национализм по-мински

Хотя в Белоруссии возможное торжество инклюзивного гражданского национализма обязано поражению национализма этнического, не нашедшего поддержки в обществе, ее опыт вполне может быть востребован на Украине. Во-первых, потому, что самоотторжение последней от России было слишком резким и искусственным и в силу этого потребует оздоровительной коррекции. Во-вторых, элементы гражданского национализма важны для установления мира и согласия на Украине. Маловероятно, что к этому когда-либо приведут нормативы национальной памяти, внедряемые Владимиром Вятровичем. Даже после «изъятия» Крыма, Донецка и Луганска на Украине остается достаточно людей, для которых Степан Бандера – чужой, тогда как Владимир Высоцкий, Виктор Цой и Михаил Булгаков, которых Вятрович назвал щупальцами русского мира, вполне свои.

Характерно, что в Белоруссии никто на эти щупальца не покушается, как и на русский язык. Более того, Лукашенко – единственный кроме Путина постсоветский национальный лидер, который поздравляет проживающих в России ветеранов советского искусства и шлет соболезнования в связи с их кончиной. Эта его привычка отвечает чаяниям простых белорусов.

На тему возможной востребованности белорусского опыта на Украине емко высказался Михаил Минаков, профессор Киево-Могилянской академии в интервью белорусской редакции Радио «Свобода» летом 2017 года. «У белорусов есть определенная историческая вина перед всей Восточной Европой и соседними обществами. Это вина за создание довольно привлекательной авторитарной модели. Но нужно понимать, что, когда во второй половине девяностых режим Лукашенко только устанавливался, он совсем не был привлекательным. А вот 25 лет спустя мы смотрим и понимаем, что так и не достигли позднесоветского уровня ВНП в фиксированных ценах, а белорусы его почти удвоили. И эта социально-экономическая цена свободы и несвободы впечатляет... Из всех шести членов “Восточного партнерства”... только одна Белоруссия контролирует всю свою территорию... Мы дважды пытались изменить правила игры. Революционные циклы между 1991 и 2004 и между 2005 и 2014 гг. протекали приблизительно так: обещание демократии, свободы и достатка; олигархизация; попытка установления авторитарного режима; восстание и новое обещание демократии. Этот цикл мы прошли дважды и уже сделали третий заход».

Вкупе с нищетой и коррупцией колебательный контур новейшей украинской истории привел к массовому бегству населения. Сегодня трудно оценить его реальный масштаб, ибо миллионы украинцев уже отбыли в Россию, Польшу и другие страны включая Белоруссию. Все это позволяет прогнозировать, что геополитический маятник рано или поздно качнется в восточную сторону – не потому, что спасение именно там, а по той же инверсионной логике, которой подчинены революционные циклы. Время плавно перетекает в пространство и наоборот. Да и многовековая история осцилляции между Востоком и Западом едва ли выпала из генетического кода. Когда же качнется маятник, тогда и окажется востребованным на Украине опыт белорусского государственного строительства и белорусского гражданского национализма.

Но для того чтобы это произошло, ему нужно дать возможность свободно развиваться на родной почве. Для этого надо приструнить великодержавных российских «политологов», бьющихся в истерике от каждого проявления белорусской инаковости и использующих синдром оставленной жены для теоретического окормления своих воззрений на Белоруссию. Полезно прислушаться к предостережению Погребинского и признать: Белоруссия – близкое, но все же другое государство. Забвение этого предостережения чревато не только невостребованностью белорусского опыта на Украине, но и потерей самой Белоруссии.

Украина. Белоруссия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634783 Григорий Иоффе


Россия. Грузия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634782 Михаил Вигнанский

Ни мира, ни войны. Только бизнес

Как Россия и Грузия ищут формы сосуществования

Михаил Вигнанский - журналист и политический аналитик

Резюме Грузия потеряла 20% территории, половину береговой линии Черного моря, стала более уязвимой и не имеет ясных перспектив евроатлантической интеграции. Но она получила возможность модернизации без проблемных автономий, постсоветский этнический национализм трансформировался в европейский гражданский. Страна обрела стабильную поддержку Запада.

К десятилетию грузино-российской войны (август 2008 г.) между двумя странами сложились настолько уникальные отношения, что, возможно, о них в будущем напишут в учебных пособиях. Дипломатических отношений нет. Их восстановление не предвидится. Для Тбилиси (и международного сообщества, за исключением Никарагуа, Венесуэлы и Науру) Москва – оккупант, контролирующий с помощью военных баз незаконно отторгнутые Абхазию и Южную Осетию и поэтапно инкорпорирующий в свое пространство грузинские автономии.

По идее это должно подразумевать бездонную политическую, экономическую и гуманитарную пропасть между соседними государствами. Однако Россия, как ни парадоксально звучит, – второй торговый партнер Грузии, и этот показатель имеет стабильную тенденцию роста. Ежегодно увеличивается число российских туристов, приезжающих в Грузию. По всем опросам число сторонников интеграции в НАТО и ЕС не меняется (70%). Но практически столько же граждан поддерживают идею нормально функционирующих отношений с Россией, понимая, что без этого вопрос территориальной целостности не то что не решаем, но даже не выносим на голосование.

Итак, вопрос политического урегулирования осознанно вынесен за скобки. Его отложили, чтобы вернуться, когда время поспеет. Что касается остального, то вот некоторые цифры 2017 года. Торговля между Россией и Грузией выросла по сравнению с 2016 г. на 34,2%, составив около 1,2 млрд долларов. Это 11,1% от общего внешнеторгового оборота Грузии. Россия в этом списке уступает только Турции (1,58 млрд долларов). Но между Тбилиси и Анкарой существует Совет стратегического уровня. Представить себе партнерство такого масштаба между Тбилиси и Москвой можно только в черной комедии. Россия – главный импортер национальной гордости Грузии – вина. В прошлом году Грузия поставила в Россию около 48 млн бутылок. Рост по сравнению с 2016-м просто космический – 76 процентов.

Возвращение российского рынка в 2013 г. после семилетнего эмбарго – конкретное достижение правительства «Грузинской мечты». Достаточно оказалось понизить присущую Михаилу Саакашвили и его «Единому национальному движению» антироссийскую тональность, как почти сразу растворились претензии России к качеству грузинской продукции. Кстати, в Грузии никто не сомневался, что они были мотивированы исключительно политически. Параллельно в 2014 г. Грузия подписала с ЕС Соглашение об ассоциации, которое включает важные экономические преференции. В этом тоже отражается прагматизм избранного курса внешней политики: к Западу не через противостояние с Россией, а как раз наоборот, через стабилизацию грузино-российских отношений.

Клинч Москвы и Тбилиси как раз отпугивал, настораживал западных партнеров Грузии. И на официальном уровне, и, как можно сделать вывод из анализа различных источников, за кулисами западные партнеры, к которым прислушивается Тбилиси, благодарят и советуют продолжать диалог с Москвой. Это контрастирует с отношениями Киева и Москвы (притом что Украина сохранила дипломатические отношения с Россией). Но в итоге получилось так, что, когда Запад напоминает России о проблеме Грузии, Москве почти нечем крыть, в отличие от эпохи Саакашвили. Тбилиси, не заступая за «красные линии», ныне лишил Москву таких козырей, как «антироссийская истерия» или «военная угроза против абхазов и осетин». Какую выгоду это принесло Тбилиси, можно видеть на примере противотанковых «джавелинов». После 2008 г. Запад долго воздерживался от военных поставок в Грузию. Убедив партнеров в том, что это нужно действительно только для обороны и модернизации армии, Грузия уже начала получать противотанковые комплексы, о которых воюющая Украина пока только мечтает. Еще раньше, с позапрошлого года, Франция, также скептически смотревшая на антироссийские выплески Саакашвили, занялась грузинской ПВО с соответствующими поставками современных систем и обучением грузинских специалистов.

На последнем Давосском форуме премьер-министр Грузии Георгий Квирикашвили подтвердил необходимость поиска точек соприкосновения с Россией. Тбилиси рассчитывает, что со временем это подготовит почву для начала дискуссий о политическом решении конфликтов (глава правительства при соответствующем стечении обстоятельств готов лично подключиться к запинающимся Женевским переговорам по безопасности на Кавказе, открывшимся после трагических событий 2008 года. Кроме того, эксперты в Тбилиси, например, Институт политики и права, глубоко изучают позитивный международный опыт урегулирования различных конфликтов, в частности, гонконгский). Как отметил премьер, сферами взаимных интересов могут быть торговля, туризм, гуманитарные и культурные взаимоотношения. Но Россия, по его словам, должна осознать, что напрасны ожидания, что Грузия смирится с «существующими реалиями» – то есть отделением Абхазии и Южной Осетии и попытками России блокировать западную интеграцию Грузии. Эту формулу образно вывел советник премьер-министра по внешним связям Тедо Джапаридзе: «Грузия сегодня – не головная боль, а часть решения глобальных задач».

Ментальное отдаление двух стран друг от друга за минувшее десятилетие не отменяет географического соседства. То есть Россия и Грузия обречены. Вопрос только: на что? Мира нет, это плохо. Войны нет, это уже хорошо.

Есть только бизнес

И это уже совершенно новая реальность в истории взаимоотношений. В Тбилиси все чаще слышны предложения к внешнему миру смотреть на нее сквозь «иную оптику» – многостороннего регионального экономического сотрудничества. Возможна перспективная картина, в том числе для Абхазии и Южной Осетии, если Россия и Грузия не остаются с глазу на глаз, а становятся частями общего экономического пазла.

Избранный «Грузинской мечтой» курс называется «политикой стратегического терпения». Председатель парламента Грузии Ираклий Кобахидзе выступил в начале февраля в Университете Джона Хопкинса: «Сложно решать проблемы, связанные с российской агрессией и оккупацией, но мы верим, что в итоге нашей прагматичной политикой цели будут достигнуты. Именно благодаря такой политике внушительно вырос уровень стабильности после войны 2008 года. Прагматика полностью поддерживается западными партнерами. Все это позволяет нам вносить вклад в региональную стабильность, что важно как для Грузии, так и для наших друзей. Но в то же время мы наблюдаем рост милитаризации России на оккупированных территориях, ее действия по направлению аннексии».

С учетом сегодняшних реалий в двусторонних отношениях порой даже встает вопрос: а так ли нужны России и Грузии вообще дипломатические отношения, если «только бизнес» способен заменить их? Вместо посольств сейчас, как известно, функционируют секции интересов при посредничестве Берна. Россиянам визы в Грузию не нужны, для грузин Россия облегчила их получение. В этих условиях впору скорее думать об открытии торгпредств, чем рассчитывать на возвращение полноценных дипломатических представительств.

Уникальность ситуации в отношениях России и Грузии, субъективно говоря, не только в этом. Кажется, что за годы, прошедшие после распада СССР, произошла некая ментальная революция в отношениях друг к другу. Ее последствия пока непонятны. Но факт – за это короткое время выросло всего лишь поколение, а на деле получается, что изменилась целая эпоха.

Когда я учился в 1980-е гг. на факультете журналистики Тбилисского университета, журфак МГУ ежегодно выделял квоту – место для студента из Грузии. Можно было отправиться в Москву после третьего курса, но теряя в учебе год, то есть стать студентом второго в Московском университете. Несмотря на такое жесткое условие и по большому счету унизительное неравноправие, желающих было много. Москва того времени привлекала пространством свободы действий и мысли. Недавно пригласили пообщаться с нынешними журфаковцами Тбилисского университета. Среди них, к моему удивлению, были студенты и студентки из России – Казани, Ульяновска и других городов. Они рассказали, что много читали о Грузии как о необычном явлении на постсоветском пространстве, и рискнули. И вполне довольны.

То есть сегодня Грузия, Тбилиси стала для юных (и не только юных) россиян магнитом, которым была для нас Москва позднего советского периода. Подруга-гид перечисляет географию российских туристов, которых приняла за последний год: «Москва, Питер, Казань, Рязань, Пермь, Ростов, Сургут, Петрозаводск, Калининград, Екатеринбург, Пятигорск, Камчатка». 1 млн 400 тыс. россиян посетили Грузию в прошлом году – в условиях отсутствия дипломатических отношений. Полагаю, многие из них покидают страну как послы доброй воли. То есть это своего рода «мягкая сила» Грузии.

В то же время понятно, что политика стратегического терпения должна когда-нибудь трансформироваться в достижение стратегического результата. Материализоваться. Американский конгрессмен Дункан Хантер призывает Грузию к таким отношениям с Россией, чтобы последняя совершенно не была нужна грузинам: «Поэтому мы осуществляем инвестиции в Грузию, поставляем оборонительное оружие, чтобы вы продолжали двигаться к Западу. Мы будем продолжать бороться за вас. Сам грузинский народ продолжит борьбу. Не сдадимся, и Путин, наверное, однажды осознает себя лишним и не сможет сохранить оккупированные территории».

Однако бизнес есть бизнес, «забыть» Россию не получится. В прошлом году объем денежных переводов в Грузию из-за рубежа составил 1,4 млрд долларов – это 10% ВВП. Из России поступило 455 млн долларов, на 15% больше, чем в 2016 году. Для сравнения – на втором и третьем местах Италия и Америка, примерно по 140 миллионов. Таким образом, вместо «забыть» реальнее «завлечь» или «вовлечь»?

Мэр Тбилиси Каха Каладзе говорит, что не видит никаких проблем в участии российских компаний в тендерах в энергично развивающейся грузинской столице: «Пусть приезжают, вкладывают инвестиции, создают рабочие места. Мы это только приветствуем». Российская сторона, которая уже много лет владеет 75% акций энергосетей Тбилиси (свет не отключался даже в дни августовской войны), в прошлом году осуществила рекордную инвестицию в развитие своего хозяйства – 41 млн лари (свыше 16 млн долларов). До этого вкладывалось ежегодно почти на 10 млн лари меньше. Уже после войны и разрыва дипломатических отношений «Интер РАО» приобрела две ГЭС на реке Храми. «России гораздо выгоднее иметь в Грузии банки, нежели танки. Пытаться соединить и то и другое – контрпродуктивно, – уверен Тедо Джапаридзе. – Мы не члены НАТО, а наша “пятая статья” – в нашей стабильности, в нашем политическом и экономическом развитии, в нашем движении к Евроатлантическому сообществу. Уверен, что сильная, реформированная, стабильная Грузия отвечает интересам и России».

Между прочим, в энергетике есть еще пространство для маневра. Грузия не любит «Газпром», отказалась от российского газа сама, только пропускает его в Армению. Но есть гидроэнергетика. Как считает бывший глава Минтопэнерго Грузии Давид Мирцхулава, Россия и Грузия могли бы проводить совместные консультации с Ираном, который после отмены санкций в среднесрочной перспективе готов значительно расширить свое присутствие на энергорынках. Это может изменить нынешнюю региональную энергетическую картину. Такое сотрудничество может быть весьма привлекательно и для абхазской стороны. Эксперты-энергетики предложили образовать технический общественный совет на базе Торгово-промышленных палат России и Грузии.

«Курс “Грузинской мечты” во внешней политике был заявлен с самого начала, и среди главных посылов была нормализация отношений с Россией. При этом подчеркивалось, что никакого сворачивания с прозападного курса не будет. Это неплохо с точки зрения экономики, но не следует забывать об опасностях. Например, риске повторного эмбарго – если Россия увидит, что внешний курс и курс на обеспечение безопасности Грузии не меняется в пользу кремлевских сценариев. Поэтому должен быть план “Б” на случай возможного нового кризиса. Это особенно надо учитывать именно с той точки зрения, что Россия является вторым экономическим партнером Грузии, – говорит профессор Тбилисского госуниверситета, директор Института политики Корнелий Какачия. – Для обеспечения безопасности Грузии существует два сценария. Первый – вступление в НАТО и Евросоюз, чего не случится в ближайшей перспективе. Второй – повышение уровня военного сотрудничества с Соединенными Штатами и, соответственно, повышение собственной обороноспособности. Подобные соглашения заключены у США с Японией, Южной Кореей, с некоторыми странами Азии. То есть это уже апробированный метод достижения маленькой страной своих целей по обеспечению безопасности. Это не значит, что самим американцам будет легко принимать такое решение. Но факт и то, что Россия за прошедшие годы ничего не сделала для нормализации отношений с Грузией: не смогла убедить грузинское общество, что не представляет опасности и что Грузии не нужна альтернатива для обеспечения собственной безопасности. По всем социологическим опросам, большинство граждан Грузии видят в России врага. Да, Россия говорит, что готова содействовать диалогу грузин и осетин, грузин и абхазов. Но после 2008 г. Россия сама стала стороной конфликта, и с того момента от этой роли так и не отказалась».

Легко ли Грузии в условиях усеченной территориальной целостности, с колючей проволокой в сердцевине и российскими танками в 40 км от столицы продолжать путь к европеизации? Субъективно, полагаю, что если в стране больше думают о собственном кармане, чем о политических преследованиях, критикуют правительство за рост цен, а не за ущемление прав и свобод, то это только подтверждает верность такого пути. Символично: по последним опросам Национально-демократического института США вопрос территориальной целостности вообще выпал из первой пятерки насущных проблем. Для 54% опрошенных первичная задача – рабочие места, затем следуют инфляция, бедность, невысокие пенсии и доступность здравоохранения. И только потом – возвращение Абхазии и Южной Осетии (в чем, само собой, подразумевается и «российский вопрос»). Это плохо? А может быть, стоит посмотреть под другим углом. Если Грузия успешно решит вопросы, отмеченные в первой пятерке, это только приблизит ее к цели, так как она станет привлекательной для Абхазии и Южной Осетии?

Как отмечает авторитетный грузинский аналитик Ивлиан Хаиндрава, «в конце концов, для России не столь важно, будут ли Абхазия и Южная Осетия в составе Грузии или вне ее; важнее, чтобы сама Грузия не удалялась от нее в евроатлантическое пространство. На всех стадиях развития конфликтов (грузино-абхазского, грузино-осетинского) Россия манипулировала ими с очевидной целью – сохранить Грузию на своей орбите, зафиксировать ее в том геополитическом ареале, который она называла сначала “ближним зарубежьем”, затем – сферой своих привилегированных интересов. Причина кроется именно здесь – в сфере пространственной и ценностной ориентации, где расхождения между Грузией и Россией неуклонно углублялись». По его мнению, в Грузии «пришли к пониманию, что любая модель урегулирования при эксклюзивном российском участии послужит российским интересам в ущерб интересам грузинским. Вместе с этим окрепло и осознание того, что Россия – пусть и неминуемый участник процесса, но не партнер. Следовательно, надо искать партнеров, способных если не перевесить, то хотя бы уравновесить Россию. И взоры естественным образом обратились на Запад».

Хаиндрава считает, что, «исходя из логики развития событий, можно утверждать, что августовская война 2008 г. если и не была неизбежной, то с каждым днем и событием, ей предшествовавшим, становилась все более вероятной». «Равновеликих для сторон причин неурегулированности грузино-российских отношений теперь уже две, – продолжает он. – Стремление Грузии в НАТО и ЕС (взгляд из Москвы) и отторжение Россией Абхазии и Южной Осетии (взгляд из Тбилиси). И то, что первая породила вторую (или, с противоположной точки зрения – вторая породила первую), уже не столь важно; важно то, что устранить две причины сложнее, чем одну. Причем причины эти не “размениваются” одна на другую: Россия отнюдь не собирается дать “зеленый свет” Грузии на вступление в НАТО, даже если Тбилиси признает “новые военно-политические реалии (т.е. откажется от намерения реинтегрировать Абхазию и Южную Осетию), а Грузия вовсе не собирается распрощаться с Абхазией и Южной Осетией, даже если Москва перестанет препятствовать вступлению Грузии в НАТО. Примечательно, что обе эти “красные линии”, отступать за которые не собирается ни одна из сторон, проходят по “телу” Грузии: свертывание евроатлантического проекта означает отказ от права свободного выбора (ущемление суверенитета), а снятие с повестки дня реинтеграции Абхазии и Южной Осетии означает территориальные (и не только) потери (купирование суверенитета)».

Аналитик соглашается, что в нынешних условиях, с учетом плачевных отношений России и Запада, ожидать ощутимой позитивной динамики в грузино-российских политических отношениях нет оснований. Не приходится ожидать ее и в грузино-абхазском и грузино-осетинском конфликтах. «В подобной ситуации разумно руководствоваться минималистским, но рациональным подходом “не навреди”, держа в уме еще один испытанный временем постулат – “никогда не говори никогда”. Так или иначе, в той или иной форме всем сторонам конфликтов предстоит и в будущем жить рядом друг с другом; следовательно, при практическом отсутствии политического потенциала для положительной динамики следует минимизировать пространство для динамики отрицательной, по возможности предотвращая дальнейшее отчуждение обществ и оставляя открытым окно, через которое можно увидеть соседа в его истинном облике», – соглашается Хаиндрава.

Усилив после войны-2008 военное присутствие в Грузии и на Южном Кавказе, Россия, считают в Тбилиси, вовсе не уменьшила зону потенциальной нестабильности (включая собственный Северный Кавказ), а наоборот, расширила ее. Без стабильной, единой и сильной Грузии Россия не может рассчитывать на подлинную безопасность в этом стратегически важном регионе, экономическое развитие которого открывает колоссальные перспективы для всех, включая саму Россию. Китайские «шелковые» проекты, усиление Индии, ощутимые перемены в Узбекистане, все чаще заявляемая готовность Туркменистана к большей активности сулят значительные дивиденды, не говоря уже об испытанном годами сотрудничестве Азербайджана, Грузии и Турции в доставке энергоносителей на западные рынки. Потребность в этих энергоносителях растет и будет расти, и уже строятся новые трубопроводы на юг Европы. Верховный комиссар ЕС по иностранным делам и политике безопасности Федерика Могерини в начале февраля провела переговоры с министром иностранных дел Азербайджана Эльмаром Мамедъяровым, который выразил уверенность, что в этом году будет открыт Трансанатолийский газопровод через Турцию (TANAP). По нему каспийский газ из Азербайджана будет поставляться в Турцию, а к 2020 г. и дальше – по Трансадриатическому газопроводу в Италию. Параллельно с южным газовым коридором развивается мультимодальный транспортный коридор через Азербайджан между Центральной Азией и Европой. Федерика Могерини отметила, что запуск в прошлом году железнодорожного сообщения Баку–Тбилиси–Карс соединил ЕС, Турцию, Грузию, Азербайджан и Центральную Азию, связь с которой, по словам главы дипломатии ЕС, очень важна для Европы.

Опять же: только бизнес

Что в итоге? Ивлиан Хаиндрава отмечает, что спустя 10 лет после войны при фактическом отторжении 20% территории, вдвое сокращенной береговой линией Черного моря, возросшей военной уязвимостью и при туманных перспективах дальнейшей евроатлантической интеграции Грузия все же получила возможность модернизации без проблемных автономий, трансформировала постсоветский этнический национализм в европейский гражданский и обрела консолидированную западную поддержку. Все это дало возможность концептуально формировать проект раннего, но уже очевидно не постсоветского, а европейского государства, при всех трудностях роста и перехода из одного состояния в другое. Каким бы ни был уровень одобрения гражданами Грузии своего правительства, но поддержка курса на евроатлантическую интеграцию неизменно высока. Желательная для очевидного большинства населения страны модель государства – западная (ЕС), а не постсоветская (СНГ, Евразийский союз). Грузия, хоть и высокой ценой, приобщилась к Западу. Руководитель Института стратегии управления Петре Мамрадзе уверен: «Ни одно национальное правительство Грузии не восстановит дипломатические отношения с Россией, согласившись с потерей Абхазии и Южной Осетии. И ни за что Россия не откажется от признания независимости Абхазии и Южной Осетии и от заключенных с ними соглашений... И пока такой тупик, асимметричность и мгла в прогнозах, остается жить с тем, что Россия – второй торгово-экономический партнер Грузии».

Россия. Грузия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634782 Михаил Вигнанский


Россия. Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634781 Федор Лукьянов

Украинский вопрос для будущего России

Фёдор Лукьянов - главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Научный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай». Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

Резюме Украинский конфликт подводит черту под моделями государственного и военно-политического устройства в Европе, какими они сложились в предшествующие эпохи. Возврата к ним уже не будет, но и окончательное размежевание «по берлогам» невозможно. Пришло время задуматься о том, кем Россия и Украина будет друг для друга в предстоящие десятилетия.

Нас осталось мало: мы да наша боль,
Нас немного, и врагов немного.

Булат Окуджава

Двадцать первого ноября 2013 г. глава правительства Украины Николай Азаров подписал распоряжение Кабинета министров приостановить процесс подготовки к заключению соглашения об ассоциации с Европейский союзом. Киевские власти пришли к выводу, что необходимо внимательнее изучить последствия такого шага для экономического развития, в частности для торговых отношений с Россией. Это формальное уведомление касалось сложного и непонятного подавляющему большинству населения юридического документа. Но именно оно спровоцировало самый острый, глубокий и кровопролитный кризис на территории бывшего СССР за два с лишним постсоветских десятилетия. Спор из-за соглашения с ЕС стремительно перерос в конфликт общеевропейского уровня, сотряс основы европейского порядка, сложившегося после холодной войны, который, как считалось, является сердцевиной и глобального устройства.

Дело было, конечно, не в «глубокой всеобъемлющей зоне свободной торговли» как таковой. Просто во многом техническая тема экономической интеграции вдруг стала точкой, в которой сошлось все.

  • Ощущение Москвы, что с 80-х годов прошлого века ее интересы и пожелания сознательно игнорируют, хладнокровно распространяя все дальше на восток структуры, полноправное участие России в которых не предусматривалось.
  • Стремление объединенной Европы вдохнуть новую жизнь в свой зашатавшийся интеграционный проект, высечь искру энтузиазма и уверенности в будущем, аналогичную той, что возбудила на свершения Старый Свет в 1989-1991 годах.
  • Желание обобщенного Запада поставить прочный заслон растущим амбициям России. За почти четверть века она так и не вписалась в отведенные ей расплывчатые рамки – элемент «большой Европы», обязанный приспосабливаться к ее меняющимся правилам, но не допущенный к их выработке. И если до определенного момента (середина 2000-х гг.) Москва честно старалась все-таки угнездиться в отведенной нише, то со второй половины десятилетия начала все громче заявлять о том, что желает большего.
  • Тупик, в который зашла Украина в деле строительства современной дееспособной государственности, тупик настолько беспросветный, что среди «продвинутого» класса сформировался запрос на внешнее управление со стороны «цивилизованного мира».
  • Провал российской политики. С начала 1990-х гг. она неизменно руководствовалась на украинском поле необходимостью решать сиюминутные конъюнктурные задачи, и не добилась ни одной из долгосрочных целей – ни геополитических, ни экономических, ни культурно-гуманитарных.

Постсоветская иллюзия России

На последнем стоит остановиться поподробнее. Москва с самого начала предпочла технократический рецепт в его постсоветском понимании – ложечку профессиональной дипломатии (особенно на первом этапе, когда надо было решать множество практических проблем становления государств после распада общей страны) размешать в большом количестве меркантильных бизнес-интересов и добавить щепотку культурно-национальных пряностей для аромата. Отчасти подобная «деполитизация» темы стала следствием осознанного решения не бередить болезненные язвы национально-государственного и гуманитарного размежевания двух очень близких и тесно переплетенных народов. В том, что они очень болезненные, никто не сомневался. Отчего-то считалось, что со временем чувствительность снизится, тогда и можно будет заняться.

Существовала и другая причина. Отсутствие или крайняя слабость ценностной базы сделали российскую политику в целом и внешнюю – в частности машиной (иногда – ржавой и отвратительно скрипящей, когда-то – смазанной и умело налаженной) оперативного реагирования на текущие обстоятельства. Это свойственно всем «полям», на которых действует Россия, а в современном безумном мире зачастую становится и единственно возможным поведением. Но курс в отношении Украины больше, чем на любом другом направлении, служил еще и отражением внутренних процессов, практик и системы представлений, формировавших (или деформировавших) саму Россию после СССР.

Злую шутку сыграла близость языка и траекторий развития, привычка считать соседнюю республику, а потом страну фольклорной разновидностью того же самого, что у нас. Лучшим олицетворением такого подхода был многолетний посол Российской Федерации в Киеве Виктор Черномырдин. Один из ведущих архитекторов постсоветской России и создатель «Газпрома», он по определению не мог воспринимать Украину иначе, чем обособившееся по какому-то недоразумению подразделение единого народно-хозяйственного комплекса. Благодаря грубоватому юмору и недюжинной харизме советского начальника Виктор Степанович снискал невероятную популярность в Киеве. А отменное знание закулисных экономических ниточек позволяло ему великолепно ориентироваться в мутной взвеси, которую всегда представляла собой украинская политика.

Это, однако, сослужило в итоге нехорошую службу – иллюзия понимания процессов и владения предметом привела Москву к серии катастрофических провалов. (Подчеркну, речь здесь не о вине лично посла Черномырдина, а о системном изъяне отечественной политики, наиболее ярким символом которого он был. Та же линия, только в гораздо менее публичном и обаятельном виде, продолжалась и при его преемнике.)

Украинская политико-экономическая элита переиграла гораздо более могучего «старшего брата», втянув его именно в такую – менее политическую, зато максимально бизнес-ориентированную парадигму отношений. Оказалось, что в полусвете коррупционно-олигархических связей и паутине непрозрачных сделок представители Украины чувствуют себя более органично и естественно, чем даже их весьма искушенные российские визави. Им удавалось выкачивать из России и российско-украинских отношений огромные средства, временами «впаривая» россиянам активы, которым впоследствии невозможно было распоряжаться, а политическая ценность инвестиций (якобы покупка влияния и «мягкая сила») раз за разом оказывалась нулевой. В итоге пресловутая украинская элита матерела и набирала влияние в первую очередь благодаря России. Что совершенно не мешало тем же людям последовательно выстраивать национальный политический проект, полностью ориентированный на то, чего Россия пыталась не допустить, – вхождение Украины в евро-атлантические структуры. Однако, громко возражая, Россия либо бездействовала, либо спохватывалась в моменты очередного нокдауна, но ответные движения, как правило, только еще больше придавали Киеву импульс скольжения по тому пути, с которого Москва хотела его столкнуть.

Разрушительная тактика Украины

Впрочем, оборотной стороной тактических выигрышей украинской элиты стал ее же стратегический проигрыш. Преуспеяние правящего класса не трансформировалось (да и не собиралось) в построение эффективного и успешно развивающегося государства. Недовольство общества и его отчуждение от меркантильной и коррумпированной верхушки вело к росту внутренней напряженности и эрозии главного достижения Украины по сравнению со многими постсоветскими странами – способности избегать фатальных потрясений, топить коллизии в вязкой среде бесконечных махинаций. До поры до времени это работало, но ресурс соглашательства оказался не безграничным. Тем более что реализация национального проекта, ориентированного на Евро-Атлантику, подошла к черте, за которой уже нужно было делать решающий шаг. А это означало бы принятие определенного набора ценностей, точнее говоря – принципов организации государства и общества, которые никак не соответствовали нравам постсоветских элит.

Россия такой шаг делать и не собиралась, так что растущее расхождение отечественной модели с усредненной европейской не считалось недостатком, а постепенно стало подаваться и как преимущество. Украина же не имела альтернативной схемы, но не соответствовала и декларируемой. Символический смысл отказа Виктора Януковича подписать соглашение об ассоциации с ЕС (не умаляя значения российской «убедительности») вполне понятен. Четвертый президент Украины являл собой плоть от плоти постсоветской системы, а сближение с Евросоюзом в идеале должно было эту систему ликвидировать, заменив ее чем-то другим. И хотя система, без сомнения, намеревалась после заключения договоренностей «замотать» невыгодные ей аспекты отношений с Европой, как она годами успешно делала это в отношениях с Россией, внутренний тремор имел место.

Примечательно, что получилось в конечном итоге. Система, по сути, нашла выход из описанной выше дилеммы – олигархическое сообщество пошло на рискованное для него соглашение с Евросоюзом, но, фактически спровоцировав военно-политический кризис, обезопасило себя от слишком настойчивых требований партнера – что вы от нас хотите, война… Так что система пережила майданную революцию и дальнейшие тектонические сдвиги, правда, цена для страны оказалась запредельной.

Взрыв и обвал 2014 г. связан со многими причинами. Прежде всего – с острым разочарованием части населения и обидой Запада, не простившего Януковичу дерзкого «кидалова» в преддверии широко разрекламированного Вильнюсского саммита «Восточного партнерства». Тем более что «перекупил» его уже изрядно демонизированный Владимир Путин. Дальнейший сюжет – начиная с событий в Крыму и далее через обострение на востоке Украины к войне и жесткому политическому клинчу – диктовался в основном логикой противостояния России и Запада. Украинцы, как это не раз уже бывало в их истории, оказались в жерновах большой геополитической игры, что никогда не сулит ни одному народу ничего хорошего.

Конец СССР

Но если рассматривать коллизии четырехлетней давности в историческом контексте, важно обстоятельство, из-за которого дальнейшая фабула представляется в особом свете. Майдан, смена юрисдикции Крыма и междоусобица в Донбассе подвели финальную черту под историей Союза ССР, призрак которого надолго пережил его юридическое упразднение. Признание Россией результатов референдума в Крыму и принятие полуострова в состав Российской Федерации отменило негласное табу на изменение административных границ СССР, которого до того момента придерживались все участники постсоветской политики. Примечательно, что, патронируя, например, Приднестровье и даже признав в 2008 г. независимость Абхазии и Южной Осетии, Москва никогда не поддерживала идею их присоединения к России. То есть контуры прежних административных границ оставались в силе. Крым стал прецедентом. Конечно, надо учитывать специфику, историю именно этой территории и то, как она оказалась в составе Украинской ССР, но все равно качественный сдвиг налицо.

Границы – далеко не единственная, а в каком-то смысле – и не главная тема, связанная с советским наследием. Украинский кризис поднял на поверхность вопрос самоидентификации – «кто мы?», который по-разному и с разной степенью успеха и Россия, и Украина старались обойти на протяжении всего периода государственной независимости друг от друга.

Советский Союз не был просто еще одной империей, как все предыдущие, в том числе Российская. Он опирался на мощный концепт, оперировавший национальными устремлениями различных народов и создававший квазигосударственные образования – но для того, чтобы построить на их основе общую транснациональную идеологически мотивированную идентичность. И хотя распад СССР, вызванный во многом именно обострением национальных противоречий, положил концепту конец, возникшая общность оказалась более живуча, как и те самые контуры административных границ. В частности, попытки уйти от окончательной самоидентификации отличали и российско-украинские отношения. Прежде всего с российской стороны (отсюда бесконечно повторяемая до сих пор официальная мантра об «одном народе»), но и с украинской тоже. В украинском случае воплощением советского культурного шлейфа служит как раз правящая коррупционно-олигархическая система, привыкшая за годы независимости работать на полутонах, извлекать выгоду из нечетко прочерченных границ. 2014 год не случайно реанимировал вопрос о «Русском мире», превратив его и в политический инструмент, и в способ самоидентификации. Само понятие отсылает не к советскому прошлому, скорее это возвращение к дискуссиям XIX – начала ХХ века – «украинский вопрос», осмысление национального, культурно-религиозная тематика. Но сложность и многомерность этой дискуссии, споров о различных вариантах идентичности в рамках империи были уничтожены именно советским временем (см. статью в этом выпуске о судьбе «малоросса»). В итоге исчезновение советского и невозможность вернуться к досоветскому привело к бинарному черно-белому столкновению, гражданской войне даже не на востоке Украины, а в том самом «Русском мире».

Жутковатый апокриф времени кровопролитных и стратегически бессмысленных боев за донецкий аэропорт в 2014 г.: силы ДНР предлагают сдаться окруженным в одном из терминалов «киборгам» из ВСУ, на что слышат в ответ сопровождаемое отборным матом «Русские не сдаются!» Конфликт в Донбассе стал разломом воображаемого сообщества и шоковой терапией в сфере национального строительства и суверенизации.

Украина в ее современных границах – очень удачливый продукт имперской экспансии и последующей внутренней оптимизации империи. Экспансии, что примечательно, не своей, а чужой. (Справедливости ради, замечу, что удачливость в качестве созданного посторонними руками государственного проекта оплачена огромной человеческой ценой. Поскольку сегодняшняя Украина столетиями была не субъектом, а местом действия имперской борьбы, внешние экспансии беспощадным катком прокатывались по этой земле.) Сама Россия в результате распада большого государства потеряла территории и часть статуса, Украина же приобрела и то, и другое, причем исключительно мирным путем. Но не обрела третьего – однородности, ощущения всеобщей сопричастности. Потрясение Майдана, потеря Крыма, война на востоке и острейший антагонизм с Россией вроде бы призваны такую однородность сформировать – создать политическую нацию, которая так и не возникла за 23 мирных года.

Нация строится на резком отмежевании от России, противостоянии ей, и дальше ничего в этом смысле не изменится. Трагическая сторона культурно-цивилизационной близости – максимальная жестокость ее разрыва. Но второй опорой мыслилось ускоренное вхождение в интегрированное европейское пространство, а здесь возникли препоны. Не только из-за состояния Украины, но и из-за того, что сама объединенная Европа вступила в стадию интровертности, ее и без того крайне низкая готовность абсорбировать Украину скукожилась еще больше.

Украина после России

Спустя почти пять лет после начала кризиса и четыре с лишним года после смены власти на Украине предсказывать развитие событий в этой стране и в российско-украинских отношениях – тщетное занятие. Все чрезвычайно зыбко. Правда, есть константы, которые уже определились и не изменятся.

Советской Украины нет и больше никогда не будет. Ее нет даже на географических картах – Крым теперь относится к Российской Федерации. Ее нет в экономическом смысле. Та потенциально очень перспективная экономика с мощным индустриальным компонентом и прочными связями с Россией, которую Украина унаследовала от СССР и теоретически могла бы развивать, не просто исчезает по причинам политико-экономического кризиса, но и целенаправленно ликвидируется за ненадобностью, в том числе директивными способами. Будущая Украина должна (надеется) стать полезной составной частью европейского пространства, то есть ей необходимо адаптироваться к восточноевропейской модели сервисной и отчасти сельскохозяйственной страны, промышленность только мешает. Что бы ни произошло политически, невозможно представить себе возвращения к системному экономическому взаимодействию с Россией, которая и сама стремится обособиться от ненадежного соседа. Газово-трубопроводная составляющая, которая неразрывно связывала две страны, сохранит свою значимость еще какое-то время, явно дольше объявленного 2019 г., но цель обхода Украины – приоритет России (см. обзоры в этом номере).

Культурная близость неизбежно сжимается. Наверное, усердие самых оголтелых культуртрегеров, которые объявляют Булгакова и Цоя агентами врага, со временем угомонится. Но меры по всеобъемлющей украинизации продолжатся, а значит следующие поколения будут смотреть на Россию совершенно иначе, постепенно утрачивая эмоциональную связь с ней, которая была раньше и еще сохраняется теперь.

Политическая элита постсоветского извода безнадежно дискредитировала себя. Ее последним дивертисментом станут, скорее всего, выборы 2019 г. (подробнее в статье Владимира Брутера), затем и внутреннее, и внешнее давление заставит осуществить ротацию. Нет гарантии, что следующую когорту составят более качественные государственные деятели, но их понятийный аппарат и строй мышления сформирован совсем иначе (см. статью Глеба Павловского в этом номере). Возможно, им удастся приблизиться к мечте многих современных украинских интеллектуалов, насколько не доверяющих собственному правящему классу, что готовых согласиться на внешнее управление. Правда, тогда что-то придется делать с националистами, а это не так легко. При этом сохранится высокий уровень милитаризации сознания нации как эффективный инструмент консолидации в условиях неблагополучия. А главное – непонятен уровень готовности Европейского союза, например, всерьез брать на себя ответственность за Украину. Тем более неясно, что будет происходить в этой связи через три-пять-семь лет, Европа явно вступает в период серьезных перемен.

Бросить Киев ни Европа, ни США не смогут, тем более на фоне все более острых противоречий с Россией. Так что некоторый уровень поддержки Украине будет обеспечен долго. Но хватит ли этого для развития? Йельский историк Тимоти Снайдер, большой друг Украины, в новой книге доказывает, что никакие европейские страны, вопреки распространенному мнению, не смогли построить у себя успешные национальные государства (даже гиганты, наподобие Франции, Великобритании и Германии), а на деле могут существовать только в качестве империи (пока они не распались) или в составе Европейского сообщества/союза (исследователь, похоже, сознательно отбрасывает примеры, не укладывающиеся в эту схему, например, скандинавские страны, но относительно Восточной Европы умозаключение кажется более обоснованным).

Применительно к Украине это означает, по его мнению, что она обречена, если останется проектом самостоятельного национального государства, но способна реализовать свои мечты в составе ЕС, куда ее надо обязательно принять. Проблема как раз в том, что судьба Евросоюза под вопросом, и сейчас ему явно не до того. (С этими рассуждениями перекликается опубликованное в этом номере интервью Ивана Крастева, где он, в частности, говорит о том, что наиболее острая проблема современной Европы – преодоление последствий не Второй, а Первой мировой войны, которая и разрушила имперский мир.)

Россия после Украины

Что делать России? Для начала понять, что прежнего уже нет. Постсоветский опыт отношений с Украиной можно рассматривать разве что в качестве негативного примера – как не надо было поступать. Но даже и его критический анализ мало что даст, потому что другим стал объект политики, изменились характеристики Украины – то, что могло бы принести более благоприятный результат в девяностые или нулевые годы (целенаправленная работа по формированию конструктивно настроенных элит, активные усилия по поддержанию и распространению культурного и языкового влияния, формирование устойчивой «прорусской» политической силы, отказ от поощрения коррупции и покупки лояльности сомнительных доброхотов и пр.) не будет работать теперь. Не факт, что достаточно сработало бы и тогда, но в условиях 2020-х гг. уже не стоит и рассуждать.

События середины 2010-х гг. подвели черту не только под периодом конца ХХ – начала XXI века, когда была предпринята попытка радикально переустроить Европу в соответствии с представлениями ее западной части (подробнее на эту тему – в статье Тимоти Колтона и Самуэла Чарапа). Россия эту попытку, можно сказать, отразила (это некоторое упрощение, но отказ России вписаться в «большую Европу» по атлантическим лекалам сыграл решающую роль в ее неудаче), однако сама оказалась в совершенно иной геополитической и культурно-психологической ситуации.

Идея Тима Снайдера о том, что европейские страны не сумели преодолеть травму распада империй, и лишь европейская интеграция стала заменой утраченных идентичностей (стоит, наверное, вспомнить слова бывшего председателя Еврокомиссии Баррозу, который в порыве откровенности как-то назвал ЕС империей нового типа), важна для России. У нее не получится стать национальным государством, хотя многие именно так видели направление развития после распада СССР. Как писал Алексей Миллер, «восприятие нации-государства в качестве нормы можно считать одним из примеров некритического евроцентризма современной русской политической мысли… Особенности… советского наследия, а именно институционализация и территориальное закрепление этничности, делают невозможным построение нации-государства». Возвращение к имперскому прошлому тоже невозможно, хотя понятие империи как формы организации государства и общества сегодня уже не звучит безвозвратным анахронизмом, как казалось на волне эйфории либерального переустройства конца ХХ века. Наконец, эпоха после СССР стала важным экспериментом, результат которого – Россия не укладывается в чужие наднациональные схемы. Значит, как пишет в этом номере Андрей Тесля, ей нужно новое понимание имперского проекта – как предпосылка развития уже в новых условиях. Концепция «Русского мира», пережившая потрясение в связи с событиями на Украине, может стать составной частью такого проекта, если очистить его от ирредентизма и реваншизма. (См. подборку мнений о его будущем.)

Вечная российская одержимость «стратегической глубиной», необходимостью отгораживаться от внешних угроз «буферными зонами» – даже если удалось бы восполнить потери предыдущего периода – больше не отвечает на главные вызовы. «Стратегическая глубина» теперь включает в себя такие понятия, как «ёмкость рынка», «взаимосвязанность» (не синоним взаимозависимости, скорее – талант быть нужным многим), умение всеми способами приумножать человеческий капитал (в том числе и за счет уже упомянутого «Русского мира»), способность проекции собственного нарратива (что не равно культурному или языковому влиянию), готовность применять правильный вид силы в нужный момент.

«Украинский вопрос» для России XXI века: насколько страна будет способна реализовать свои возможности и потребности в мире, кардинально отличном от того, что существовал в предыдущие столетия. И вопрос этот – открытый. Как в плане перспектив России, так собственно и в части Украины. Все перечисленные выше вероятные характеристики соседней страны не означают предопределенности по одной причине – они сами во многом являются производной от внешних политических обстоятельств, над которыми Украина не властна и которые имеют обыкновения меняться. В истории это уже бывало, ее судьба как территории, находящейся на стыке крупных культурно-исторических и геополитических общностей, поворачивается в ту или иную сторону по мере складывания новых конфигураций вокруг. И сами жители этой территории в разные эпохи демонстрировали высокую степень адаптивности к меняющимся обстоятельствам и способность принимать патронат наиболее сильного игрока.

Какие конфигурации могут сложиться в Европе и Евразии через пять, двенадцать, двадцать лет – гадать сейчас бесполезно. Снова, а это случается, как минимум, раз в столетие, все пришло в движение, происходит перекройка экономического и политического ландшафта. Подъем Азии и перспектива превращения Китая в глобальную экономическую державу номер один чреваты изменениями геоэкономической, а значит и геополитической карты планеты. Европа на этой карте перестает быть сердцевиной, хотя и остается важным «довеском» любого глобального процесса. Особенно важным для России – по культурным и экономическим причинам, которые сохранятся еще очень долго. А Украина оказывается уже не эпицентром основной борьбы, но фактором, опосредованно влияющим на возможности ее участников, прежде всего России. И России придется искать способ, чтобы этот фактор, как минимум, не работал против нее, а в идеале был бы на ее стороне.

Хроника Украины – это повторение одних и тех же сюжетов из века в век. Трагизм булгаковской «Белой гвардии» соседствует с залихватским абсурдом «Свадьбы в Малиновке», уютный колорит Диканьки – с героическим пафосом «Тараса Бульбы». Специфика этой страны оказалась после распада СССР не по зубам России, которая так и не нашла ключа к отношениям с Киевом. Но она стала неприятным сюрпризом и для западных держав. Те полагали, что в украинском случае имеют дело с большой и проблемной «Польшей номер два», однако столкнулись с чем-то совершенно особенным. Тем, что, может быть, имело шансы на некую общеевропейскую унификацию, если бы ЕС оставался в лучшем своем состоянии и мог посвятить много сил и энергии украинскому проекту. А поскольку это теперь уже маловероятно, финал снова открыт, что бы ни происходило сейчас, история продолжает свое движение по спирали.

Россия. Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634781 Федор Лукьянов


Россия. Украина. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634780 Владимир Брутер

Украина 2018-2019. Предварительные сценарии

Может ли украинский вопрос стать началом новой европейской политики?

В.И. Брутер – эксперт Международного института гуманитарно-политических исследований.

Резюме Договариваясь о принципах сосуществования, каждая из сторон должна пройти свою часть пути. Россия придется согласиться на «потери» в Европе. Объединенной Европе (прежде всего ее западной части) – признать, что больше не получится решать свои проблемы «за счет России», принуждения Москвы к тому, что ей невыгодно.

Принятие закона «о реинтеграции Донбасса» (Закон об особенностях государственной политики по обеспечению государственного суверенитета Украины над временно оккупированными территориями в Донецкой и Луганской областях) фактически дезавуировало подпись Украины под комплексом соглашений Минск-2. Подготовка к выборам 2019 г. переходит в активную фазу. События ближайших полутора-двух лет могут стать определяющими для Украины надолго вперед. И не только Украины, на кону – будущее Европы.

Украина после 2015 г. – политические предпочтения

После выборов в местные органы власти и областные советы осенью 2015 г. (последние по времени общенациональные выборы в стране) политическая ситуация противоречива. Во-первых, заданный еще в начале нулевых раскол на «украиноязычные» и «русскоязычные» регионы по-прежнему актуален. Но уход Крыма и частичный откол Донбасса превратили русскоязычных в меньшинство. Теперь их не более 42–43%. Во-вторых, все голосования после 2015 г. (как и период с 2002 по 2012 гг.) дают стабильный результат по оси «украинское» – «украино-российское», «восток» – «запад», «национал-демократы (и националисты)» – «умеренные». Несмотря на давление, которое после 2014 г. оказывалось на умеренные партии и осколки Партии регионов, рейтинг «умеренных» оставался практически неизменным.

Таблица 1. Динамика политических предпочтений на Украине 2015–2017 гг. по основным группам избирателей и крупнейшим партиям

Батькивщина

Блок Петра Порошенко

«Национально-ориентированные» партии (остальные)

Сумма

1+2+3

Нейтральные и региональные партии

Образованы на месте Партии Регионов

1

2

3

4

5

6

Октябрь 2015

16,5

22

22,5

61

18

21

2016 год

13,7

17,9

32,9

64,5

16,7

18,7

2017 год

14,5

14,5

30

59

21,5

19,5

(Все таблицы составлены по данным местных выборов, которые постоянно проходят в течение года в обновленные советы на различном уровне.  Полученные результаты в принципе совпадают с данными опросов, но данные непосредственно с выборов позволяют точнее отслеживать рейтинги более мелких партий). В данных по 2017 г. в таблице 1 и рисунке 2 есть отличия. В таблице 1 – данные за весь год, на рисунке 2 – только за октябрь-декабрь. В таблице 3 приведены данные за год и за конец года, поэтому столбцы 2 и 3 не равны столбцу 4.

В-третьих, общий рейтинг двух крупнейших партий, «Батькивщина» и Блок Петра Порошенко, в 2016 г. снизился, а затем стабилизировался. Снижение произошло в пользу новых национальных и национал-демократических сил. Сдвиги невелики, никто с лидерами реально не конкурирует. Национально-ориентированные партии, представленные в Раде («Самопомощь», Радикальная партия Ляшко) в целом сохраняют позиции. Исключение составляет только Народный фронт, который обнулил результаты еще в 2014–2015 гг., а в выборах 2015 г. не участвовал. Сложная экономическая ситуация 2016–2017 гг. и продолжение АТО не привели к значительным изменениям политических предпочтений у основных групп электората.

Тимошенко или Порошенко? Очевидно, что дилемма ложная. Но за четыре послемайданных года украинская политическая среда не выдвинула ни одного реального общенационального лидера. В стране, которая всегда искала и продолжает искать гетмана, способного все (и хорошее, и плохое) производить в «ручном режиме», это провал. В 2016 г., после неплохого результата на местных выборах-2015, рейтинг Тимошенко был стабильным, но не рос (рис. 2). Не рос он и в начале 2017 г., а вот с осени принялся заметно прибавлять – в значительной мере за счет Порошенко. Продолжающийся глубокий кризис власти, государства и государственности в целом вынудил часть избирателей найти себе нового фаворита, им оказалась Тимошенко.

Рис. 2. Динамика рейтингов БПП и «Батькивщины»

Если осенью 2017 г. между БПП и «Батькивщиной» еще было равновесие, то в декабре Юлия Тимошенко уже уверенно лидирует. Ее результаты в поселковых и сельских громадах еще выше. За несколько месяцев к ней перешло много местных активистов, которые считают ее новым «будущим начальником», «новой властью». Все это очень характерно для украинских политических практик.

Партии и рейтинги

Данные таблицы важны для понимания среднесрочных перспектив украинской политики. Можно предположить, что основные тренды на предвыборный 2018 г. уже заданы.

Таб. 3. Динамика рейтингов основных политических партий в 2016–2017 годах

2016

2017

Тренды

Октябрь

Декабрь

Весь год

2017       (весь год) / 2016

2017 (декабрь/октябрь)

Батькивщина

13,7

15,8

18,0

14,5

+0,8

+2,2

АПУ

6,2

11,1

13,3

9,4

+3,2

+2,2

Блок Порошенко

17,9

16,6

14,0

14,5

-3,4

-2,6

Наш край

9,4

5,8

6,1

8,4

-1,0

+0,3

Оппозиционный Блок

5,1

5,1

7,2

7,5

+2,6

+2,1

Радикальная Партия Ляшко

10,0

7,5

7,3

8,5

-1,5

-0,2

Укроп

5,0

5,3

4,4

5,2

+0,2

-0,9

Народный Фронт

3,4

0,9

3,1

1,3

-2,1

+2,2

Самопомощь

4,7

4,6

6,9

4,7

0

+2,3

Свобода

4,8

5,8

3,8

4,2

-0,6

-2,0

Движение Наливайченко

1,1

2,0

1,4

1,8

+0,7

-0,6

Громадская позиция

1,4

1,1

5,3

1,6

+0,2

+4,2

Движение Саакашвили

0,0

1,1

1,1

0,8

+0,8

0

Первое. Кроме Тимошенко реальными бенефициарами в течение 2017 г. были Аграрная партия (АПУ) и Оппозиционный блок (ОБ). Начиная с 2016 г., АПУ и ОБ фактически входят в необъявленный союз с Порошенко и могут (по крайней мере частично) пользоваться административным ресурсом на местах. У партий нет проблем с финансированием, что в нынешней ситуации очень важно. Все это позволило АПУ и ОБ получить голоса небольшой части избирателей БПП и существенной части электората «Возрождения» и «Нашего края» (бывшие члены Партии регионов). АПУ также получила значительную часть голосов независимых избирателей, которые ранее голосовали за региональные партии. В 2017 г. рейтинг АПУ рос быстрее, чем у остальных партий.

Второе. Основные «национальные» партии (кроме «Батькивщины» и БПП) находятся в «своих рейтинговых границах». Никто не вырос, но все способны претендовать на попадание в следующую Раду. На это не повлияли кризис Коломойского, маргинальность Ляшко, раскол в «Самопомощи». При этом ни одна из перечисленных партий не готова играть более важную роль в событиях 2019 года. Нет новых растущих лидеров, сами партии часто меняют позиции. Типичный пример – голосование за «закон о реинтеграции». Вся «национальная оппозиция» («Самопомощь», РП Ляшко, «Батькивщина») закон критиковала, их поправки были отклонены, но в итоге именно они дали решающие голоса для его принятия.

Третье. Рейтинг Саакашвили расти не хочет. Его партия активно участвовала в декабрьских выборах во всех округах, но без успеха. Расчет Саакашвили – не выборы, а «поджигание» политической ситуации. Это объясняет прохладное отношение к нему «потенциальных партнеров». Если у него будут «успехи», то ими попробуют воспользоваться другие. Но без Саакашвили, который теперь к тому же вынужден вдохновлять соратников на борьбу из изгнания.

Четвертое. В таблице отсутствует партия «За жизнь» Вадима Рабиновича, сегодня – наиболее рейтинговая из тех, что являются реальной оппозицией Порошенко. У партии недостаточно ресурсов для создания организаций в районах. В выборах октября-декабря она не смогла принять участие.

Пятое. Зато в них участвовали партии Анатолия Гриценко и Валентина Наливайченко, у которых и раньше с ресурсами было неплохо, а стало совсем хорошо. «Громадская (гражданская) позиция» (ГП) Гриценко стала в декабре лидером роста среди партий. Сейчас ГП «претендует» на право «стать активным драйвером» нового «вашингтонского политического проекта».

Данные объективного контроля позволяют сделать несколько предварительных выводов. Сейчас есть только два сформировавшихся проекта под президентские выборы. Условно «национал-бюрократический» действующего президента Петра Порошенко и условно «национал-популистский» Юлии Тимошенко. Никаких реально «оппозиционных» к сегодняшнему курсу проектов нет, а в рамках действующей парадигмы быть не может. Если предположить, что «условно пророссийская» оппозиция начнет набирать популярность (что крайне маловероятно), она будет немедленно дискредитирована. Любая постановка вопроса о возможной «победе пророссийских сил» на выборах не соответствует сформировавшейся на Украине политической реальности.

Дилеммы Вашингтона

Соединенным Штатам, которые являются (сейчас практически единолично) политическим спонсором киевского режима, необходимо будет сделать выбор и поддержать один из двух блоков. Либо создать новый, в противовес уже существующим. На предварительное решение у США есть время до начала осеннего политического сезона 2018 года.

Политиков «с внутренним стержнем» на Украине всегда было мало. Очень многое решается тем, когда и на каких условиях перебежать на правильную сторону. Пока проамериканские силы на Украине были не у власти, в Соединенных Штатах почему-то считали, что «ликвидность» – дурное постсоветское наследие. Вот получат прогрессисты-реформаторы власть, и немедленно все изменят до неузнаваемости. Такая возможность появилась в 2005 г., когда президентом стал Виктор Ющенко, но все осталось, как прежде. Неудачу списали на недееспособного Виктора Андреевича и интриги Кремля. Однако все только усугубилось после того, как во второй раз премьером стала Тимошенко (2007 г.). 
Если у Ющенко были какие-то принципы, то Тимошенко ими не обременена. Ющенко можно было что-то объяснять (редко, но у кого-то получалось), доступ же к Тимошенко был осложнен настолько, что даже передать информацию удавалось не всегда, а доходила она в весьма искаженном виде. Все решения Юлия Владимировна принимала сама с очень узким кругом приближенных. Нельзя сказать, что в 2010 г. Вашингтон «помог» Тимошенко проиграть выборы, но точно не помог выиграть. К этому моменту ее репутация в США была окончательно испорчена.

В Америке Тимошенко откровенно считают крайне опасной. Если Порошенко при всех недостатках прогнозируем и в чем-то даже последователен, то у Тимошенко есть лишь одно достоинство – личная харизма. 2014 г. должен был положить конец ее политической карьере. Неудачные выборы президента, раскол «Батькивщины», уход ключевых фигур (Авакова, Турчинова и союзного Яценюка), полный провал на досрочных парламентских выборах. И вот новый подъем в 2016–2017 годах.

Опасения по поводу Юлии Владимировны имеют самые серьезные основания. Тимошенко – «вещь в себе». Все «живое» при ней переводится в режим «ручного управления», система становится максимально непрозрачной. Это губительно воздействует на экономику. 2008–2009 гг. были худшими в украинской экономике нулевых годов. Больше того, подобная политика ведет к постоянным внутриэлитным разборкам. Число врагов множится и в какой-то момент начинает превышать критическое. Что и произошло перед выборами 2010 г., к которым Тимошенко поначалу подходила в роли фаворита. В условиях конфликта с Россией реальные отношения между Тимошенко и Москвой были предельно непрозрачными. Достаточно вспомнить газовый договор.

Вашингтон обеспокоен тем, что сейчас именно Тимошенко является (пока неформально) лидером национал-популистского (в действительности ультранационального) блока. Что делать с многочисленными национал-радикалами, если Тимошенко приведет их к власти? Кажется, все ясно, и американцы не позволят Тимошенко выиграть. Но не все так просто. Лидер «Батькивщины» в состоянии победить и сама. Препятствия ее только мотивируют, а харизмы еще хватает. В сравнении с нынешней властью у Тимошенко «все хорошо». Чтобы не позволить ей взять верх, действующего президента надо очень решительно поддержать, а он этого «не заслужил».

Тимошенко самодостаточна, нынешний «круг поддержки» реально агрессивен. Если Вашингтон решит «закрыть» ее политический проект, это вызовет слишком громкий скандал. То есть просто запретить Тимошенко не получается, а если этого не сделать, то она может и победить. Слишком большой риск и слишком хорошие шансы. Значит, нужно что-то другое.

В первых числах января 2018 г. старший научный сотрудник Атлантического совета Диана Фрэнсис опубликовала программный текст об Украине. «Если необходимые преобразования не будут проведены, накануне выборов возможна вспышка уличных протестов. Они получат широкую поддержку международной общественности. И, обладая военной силой противостоять России, украинцы, наконец, получат шанс свергнуть одиозные элиты», – пишет автор. Она прямо перечисляет требования к Порошенко.

  • Отозвать и пересмотреть законопроект об Антикоррупционном суде, позволив этому органу действовать независимо, как этого требуют украинцы и западные доноры.
  • Прекратить запугивание Национального антикоррупционного бюро Украины.
  • Снять неприкосновенность с парламента.
  • Запретить политическую пропаганду на ТВ на выборах 2019 г., чтобы лишить олигархов влияния.
  • Антикоррупционный суд должен быть создан немедленно, к весне 2019 г. должны быть вынесены решения как минимум по трем делам в отношении VIP-персон, открытым Национальным антикоррупционным бюро Украины.

Казалось бы, акценты расставлены, но если это суть претензий, то они настолько очевидны, насколько и… непринципиальны. В самом деле, почему Порошенко пытается не допустить создания антикоррупционного суда по чужим правилам? Тем более если именно здесь ключ к его переизбранию и к восстановлению отношений с Вашингтоном в комфортной для него редакции. Попробуем разобраться в том, что г-жа Фрэнсис пишет и о чем не пишет. Предлагается создать специальные институты, на которые у Соединенных Штатов будет непосредственное влияние, а у Порошенко нет. Возможно, президент Украины на это согласится, а если нет, то он потеряет власть через год. Если согласится, то уже сейчас.

Дело здесь не в коррупции или всевидящем оке «большого брата», а в особенностях украинской власти. Главное в ней – специфика отношений между авторитарно настроенным лидером и его окружением, которому принадлежит право отправлять власть. При Кучме такого не было, он любил разыгрывать длинные партии и никому не позволял прямо на себя влиять. При Ющенко подобное расцвело, но сам он был равнодушен ко всему, кроме украинского языка, трипольской культуры и пчел. В полном объеме указанный феномен проявился после второго премьерства Тимошенко, и с тех пор все только усугублялось. На Украине нельзя «выключить» тумблером олигархат, бизнес-окружение власти и политическую коррупцию. Они и есть суть этой самой власти, единственная реальная скрепа. Если ее ликвидировать (как предлагает Фрэнсис), страна должна полностью уйти под внешнее управление, либо сорвется в «штопор».

Это не устраивает ни политическую, ни оставшуюся бизнес-элиту. Им может быть все равно, что происходит в Донбассе. Безразлично, сколько украинцев отправилось за границу в поисках работы. Но за свой статус они еще готовы бороться. Никому не улыбается стать первыми жертвами антикоррупционного суда. Есть пример соседней Румынии, где через антикоррупционные процедуры прошла половина топ-политиков, а самый богатый человек владеет 250 млн евро. При росте ВВП в 7% правительство меняется уже третий раз за последний год.

Именно по этой причине Пётр Порошенко и окружение положили очень много сил, чтобы выдавить чуждого им Яценюка вместе с министрами-легионерами. Они стремились к контролю над страной и получили его. Власть для них всегда самоценна. Принимать решение тем не менее придется. Сыграть против Вашингтона официальный Киев не сможет – силы неравны. Сыграть вместе с Вашингтоном – возможно, уже поздно. Слишком много претензий к Порошенко. Чтобы он опять понадобился американцам, должно произойти нечто важное, чего пока не просматривается. И главное, о чем не написала Фрэнсис. В Вашингтоне сейчас нет ни алгоритма, ни готового сценария, ни даже консолидированной группы конфидентов, которая возьмется «изменить Украину».

Переводить на внешнее управление – уже пробовали, решили, что лучше отказаться. Передавать власть технократам и «профессиональным антикоррупционерам» – через неделю все посыплется. Искать свежих сильных людей – только «диктатура добровольческих батальонов» и национал-радикалов. Никаких новых, авторитетных и общественно признанных людей на Украине просто нет. Достаточно посмотреть на киевского мэра Виталия Кличко, который в течение двух-трех лет был политическим фаворитом Запада.

Проблема будущего вашингтонского сценария на Украине в том и состоит, что ему придется быть реальным, а не похожим на текст госпожи Фрэнсис. А следовательно, опираться на то, что есть (данные объективного контроля), а не на то, что Порошенко «должен».

Покер без правил

Все американские внешнеполитические проекты в той или иной степени сводятся к тактикам игры в покер и знаменитой теореме Склански – Малмута. Если перевести ее смысл на обычный язык, Соединенные Штаты сами себе всегда сдают хорошие (но необязательно выигрышные) карты, а дальше начинается торговля, в значительной мере основанная на блефе. Потенциальные «противники» с самого начала убеждены, что у американцев прекрасная карта, и те в любом случае выиграют. Значит, спорить можно только тогда, когда в ответ есть что-то серьезное. «Серьезное» бывает редко, а американский блеф всегда настойчив и фундирован. Чаще всего в таких ситуациях «потенциальный противник» предпочитает сказать «пас» и минимизировать поражение. А вот если нет, то у Вашингтона бывают проблемы.

Примерно это произошло с Крымом и Донбассом в 2014 году. Стандартная американская тактика предполагала обычный «набор» – сдачу себе хороших карт, блеф и игру на повышение ставок, к которой противник не готов. Но в какой-то момент все взвинтилось, и Виктории Нуланд (как полномочному представителю тех в США, кого интересовала Украина) пришлось рискнуть. С Януковичем-то все ясно, с Украиной тоже, а вот с российскими контрдействиями просчитались. И покерные тактики уже не помогли, Россия по американским правилам играть не захотела. Четыре года Вашингтон пытается усадить Москву за стол, где уже лежат карты и даже написано, что «России придется дорого заплатить» за то, чтобы «уйти с Украины». Вероятно, Москва действительно уже заплатила немало, но за предлагаемую партию садиться не желает. Партия продолжается, но почти без России. Россия «не ушла», однако и к столу не подходит. И требует, чтобы партнер выполнял правила, а не выставлял условия, которые не соотносятся с правилами игры. 

Смена персонажа в Белом доме не изменила внешнеполитические установки. Еще перед выборами Дональд Трамп говорил, что Украина должна быть приоритетом для европейцев (а не для новой американской администрации). Но уже летом Курт Волкер получил должность спецпредставителя по Украине, хотя Рекс Тиллерсон ранее выступал против подобного статуса. Фактически американская работа на украинском направлении не прекращалась ни на минуту. 2018 г. будет ключевым – все принципиальные решения необходимо принять до конца года.

2018. На игре

Согласно следствию теоремы Склански–Малмута, чем меньше и хуже информация о возможностях и действиях противника, тем менее оптимальны решения и, соответственно, выше вероятность неудачи. К концу 2017 г. для Соединенных Штатов сложилась парадоксальная ситуация. Обладая достаточными ресурсами и необходимой информацией, они не выработали целостной и непротиворечивой стратегии на 2019 год. Ситуация на Украине и ответные действия (скорее даже отсутствие действий) России ведут к тому, что США вынуждены принимать сложные и ответственные решения. А вот уверенности в том, что они будут эффективными или просто достаточными, нет.

Победа Тимошенко на выборах во главе коалиции национал-популистских сил может принять характер самосбывающегося прогноза, если не случится эффективной контратаки. Слабеющий и дискредитированный Порошенко способен составить конкуренцию Тимошенко только при предельном использовании административного ресурса, заключении пакта со всеми жизнеспособными олигархами, умеренными и даже (латентно) пророссийскими политическими силами (что является отдельным и очень сложным вопросом) и массированной помощи Вашингтона. Получается, что американские патроны должны максимально вложиться в победу Порошенко, понимая, что кризис будет обостряться, коррупция расти, отношение к Америке в правящей группе ухудшаться (а оно уже и сейчас, мягко говоря, не очень).

Чтобы продолжить игру с Россией на повышение ставок, Соединенным Штатам придется:

  • активно вмешаться в президентские выборы на Украине,
  • создать «своему» кандидату максимально комфортные условия для применения административного ресурса,
  • настроить «прогрессивную мировую общественность», ориентированную на «борьбу за новую и лучшую Украину» против «российских агрессоров, грубо попирающих нормы международного права»,
  • обеспечить «нейтралитет» олигархов, поскольку они могут все эти планы расстроить и (например) заключить сепаратный мир с Тимошенко.

За все это Вашингтон хочет получить инструменты, которые делали бы власть в Киеве полностью зависимой и лишенной всех внутренних связей, которые оказывают серьезное влияние на украинскую ситуацию. Для этого нужны не умные теоремы, а навыки престидижитатора плюс уверенность в своих силах для выполнения сложных акробатических трюков. Переводя на язык политических технологий, американские кураторы за текущий год (даже быстрее) должны подготовить блок для Порошенко, но… без Порошенко. Последнему же следует мирно уйти и не мешать вашингтонским «специалистам по Украине».

Джокер через «Океан»

Фронтмен группы «Океан Эльзы» Святослав Вакарчук обучается по программе Yale World Fellow, которую должен закончить в нынешнем году. Вакарчук не раз говорил, что «не собирается становиться политиком», тем не менее к этой однозначно политической программе приобщился. Впрочем, никто, конечно, пока не решал и не решил, что именно Вакарчук должен заменить Порошенко. Это просто фамилия, наиболее часто повторяющаяся в публичном пространстве и рейтингах. По своим технико-тактическим характеристикам Вакарчук подходит больше, чем кто-либо другой. У него наименьший на Украине антирейтинг – кандидат, «приятный во всех отношениях». В действительности «Вакарчука» могут звать иначе.

Проблема в том, что «джокер» должен заменить «короля» прямо во время игры и создать иллюзию, что все «так и должно было быть». Подобные трюки можно выполнять ювелирно при наличии серьезной подготовки, а можно «в лоб». Но так, чтобы никто не кричал о подлоге (см. Фрэнсис «о роли подчиненных олигархам медиа во время избирательной кампании»). Для первого варианта уже мало времени, а у американских экспертов на деле нет стремления к сложным и относительно правдоподобным процедурам. «В лоб» выглядит естественнее и перспективнее, главное не допустить «российского вмешательства». Посредством «прокремлевских олигархов».

Для варианта «в лоб» необходимо постоянно нарастающее давление на Порошенко. Он должен понять, что если не выполнит все сейчас, то цена вопроса только возрастет. Если Вашингтон «решит», а он не захочет уйти (совсем как Янукович), то цена может оказаться вовсе запредельной. И главное, окружению Порошенко, которое сейчас обладает определенной властью, должно быть ясно, что у них нет «ни единого шанса».

Еще одна проблема в том, что «избрать Вакарчука» гораздо проще, чем понять, а что с ним можно делать дальше. Главный плюс Порошенко как раз в том, что несмотря на огромное количество недостатков и крайне запутанную ситуацию в стране, он смог (за счет манипуляций окружения в первую очередь) не допустить острого внутриэлитного конфликта. У Вакарчука это самое слабое место.

Весь коллектив Минфина времен Натальи Яресько дружно пытался ее подставить и от нее избавиться. Это относится и к остальным легионерам в украинской власти. Все они восприняли свою отставку как избавление от бессмысленного «поручения сверху». Никто из них (кроме совсем неадекватного Саакашвили) не остался в политике, а многие поспешили уехать из страны. Чужих здесь не любят. «Вакарчуку» предстоит или стать «таким же», или так и остаться «чужим». Вашингтону не нравятся оба варианта. Это делает тактику Соединенных Штатов на Украине в 2018 г. очень уязвимой. Будучи твердо уверены в своем превосходстве, они вынуждены рисковать, причем серьезно.

Сдержанность Москвы

Россия как главный противник США на Украине способна применять более надежные ответные стратегии. При этом (в отличие от американских) они не должны обязательно замыкаться на выборы 2019 года. В определенном смысле они вообще могут быть не связаны с выборами или даже с внутриукраинской ситуацией в целом.

На пресс-конференции 15 января министр Лавров сформулировал российское видение ситуации: «Украина – это тема, которая достаточно искусственно делается гораздо более масштабной, чем она того заслуживает, и рассматривается как оселок противостояния между Россией и Западом… Если бы отошли от этой призмы, через которую пытаются рассматривать украинский кризис… сконцентрировались бы вместо этого на том, что записано в Минских договоренностях – там все предельно ясно, предельно четко, и какому-либо двойному толкованию не подлежит, – тогда, я думаю, украинский кризис был бы давно урегулирован… Мы продолжаем уважать территориальную целостность Украины в тех границах, которые сложились после референдума в Крыму и после воссоединения Крыма с Российской Федерацией».

Лавров акцентированно излагает суть осторожной российской реакции на рискованные стратегии Вашингтона у границ России. В качестве тактического ответа это правильная позиция, имеющая несколько очевидных плюсов. Россия не позволяет США (Западу в целом) и нынешнему украинскому руководству бесконечно повышать ставки и «цену вопроса». Этот процесс происходит гораздо медленнее, чем если бы Москва жестко реагировала на все, что реально происходит сегодня на Украине. Россия сняла с себя все обязательства по отношению к Украине. В результате ситуация в украинской экономике стала беспросветной. С точки зрения демографии Украина быстро превращается в «большую Литву». Фактически России удалось «спровоцировать» внутреннюю дискуссию на Западе по поводу ситуации на Украине, что принципиально. Когда Зигмар Габриэль пытается (без особого успеха, но настойчиво) придумать формулу, позволяющую постепенно отменять санкции, он исходит вовсе не из экономических резонов. Он, как и часть (хотя меньшая) германской политической элиты, понимает, что от того, насколько еще можно восстановить отношения между Западной Европой и Москвой, зависит собственное политическое будущее Западной Европы, ее способность сохранить самостоятельность. Об этом же говорит и канцлер Австрии Себастьян Курц.

Утопия, или Как это может быть

Украинский кризис стал кульминацией напряженности, которая копилась в отношениях между Россией и Западом после холодной войны. Поэтому его разрешение – вопрос не только будущего Украины, но прежде всего состояния дел в Европе в целом. Компромисс, если его когда-то достигнут, будет похож не на Минск-2, а скорее на Хельсинки. Но без Соединенных Штатов, которые меняют систему своих приоритетов во внешней политике и для которых Старый Свет становится разменной монетой в совсем других делах.

Выполнение Минска-2 снимает остроту конфликта на востоке Украины, но не разрешает проблему Украины и всего комплекса противоречий между Европой и Россией. Пока стороны не признают сей простой факт, никакого существенного прогресса в отношениях не будет. Выполнение Минска-2 невозможно еще и потому, что в Вашингтоне понимают: после этого для них наступает «горизонт событий»: санкции надо снимать (либо подтвердить, что не в Украине дело), Крым остается в России, а проекта, чтобы «поладить», уже нет и не будет. Он выброшен в корзину вместе с незадачливым генералом Майклом Флинном. За ненадобностью.

Значит, придется опять поднимать ставки, так как никто не собирается «выпускать» Россию после «какого-то там Минска». Председатель Объединенного комитета начальников штабов США генерал Джозеф Данфорд говорит в Брюсселе не об «угрозе для Украины», а об «угрозе для Европы». И связана она не с «гибридной поддержкой сепаратистов», а с «инвестициями, которые сделала Россия за последние десять лет, и можно увидеть, что нет ни одного направления в российских вооруженных силах, где за это время не произошла бы какая-то модернизация». После более чем внятного сообщения Вашингтону с демонстрацией новейших вооружений, которыми Владимир Путин уснастил послание Федеральному собранию 1 марта, настрой американцев только упрочится. 

Цель вполне объяснима: между Харьковом и Белгородом, между Донецком и Ростовом следует опустить новый железный занавес. Россию необходимо изолировать и принуждать платить «все более высокую цену» за «инвестиции в вооруженные силы». И контроль над железным занавесом должен находиться исключительно в Белом доме, комитете начальников штабов и Госдепартаменте, а никак не в Европе. Последней отводится та же роль, что и сорок-пятьдесят лет назад, но в ухудшенном варианте. Тогда и обоснование конфликта было понятно, и гарантии безопасности незыблемы, и оперативная самостоятельность в рамках альянса шире. Теперь же все словно не в фокусе, как на неудачной фотографии, что на самом деле происходит, никто прямо не говорит, и лишь одно остается неизменным: Старому Свету предлагается взять на себя максимум издержек от противостояния. 

Единственный ответ – прямая договоренность между Брюсселем, Берлином и Москвой, которая не сделает Россию и Западную Европу друзьями, но позволит стать стабильными и предсказуемыми партнерами и соседями, когда каждый знает, что можно и чего нельзя ожидать от другой стороны. Если такого соглашения не будет в ближайшие несколько лет, «окно возможностей» закроется надолго. В этом и состоит главная проблема «осторожной» политики России. Как тактика это работает, как стратегия – нет.

Договариваясь о принципах сосуществования, каждая из сторон должна пройти свою часть пути. Россия вынуждена будет пойти на «потери» в Европе, признание того, что «нейтральная зона» сильно сдвинулась на восток. Объединенной Европе (прежде всего ее исторической западной части) придется согласиться с тем, что она не сможет больше решать свои проблемы «за счет России». Такое соглашение – не мир, но перемирие. Возможно, устойчивое.

Как это может выглядеть? Дальнейшее покажется утопией, а кому-то бредом. Но, во-первых, за тридцать лет уже случилось многое из того, о чем никто кроме безудержных фантазеров и помыслить не мог. Во-вторых, тупик по вопросу европейской безопасности (его олицетворением служит украинский вопрос), в который зашли все заинтересованные стороны, рано или поздно заставит искать едва ли не революционные подходы.

Итак, де-юре Украина сохраняет все атрибуты единого и независимого государства. Де-факто на 10–15 лет объявляется переходный период, во время которого реальная власть отдается регионам, которые по существу превращаются в протогосударства. Регионов три – собственно (Центральная) Украина, Новороссия (включая Харьков) и Галичина-Волынь. ЛНР и ДНР входят в состав Новороссии. Никакого раздела «зон влияния» Россия–Европа не происходит. Внешнюю политику в пределах компетенции регионы формируют самостоятельно, в международных организациях представляют Украину по ротации.

Через 10–15 лет во всех трех частях проводится референдум, и они либо подтверждают единство Украины, либо становятся независимыми государствами де-юре. Россия и страны Евросоюза соглашаются с итогами плебисцита, в том числе при необходимости берут на себя обязательство признать новые государства.

Армия Украины превращается в силы самообороны. Стороны подписывают документ о том, что на территории Украины в ее международно признанных границах не размещаются вооруженные силы и военная инфраструктура любых иностранных государств. Украина (регионы) не может входить в военные блоки, заключать военно-политические союзы. Для изменения документа необходимо согласие всех сторон. Парламент Украины признает Крым частью России и снимает все международные ограничения в данной части.

Вступление Украины (регионов) в ЕС либо ЕАЭС возможно не ранее, чем через 25 лет. Западные украинские «лимитрофы» не входят в состав регионов и имеют особый статус. Закарпатье становится самостоятельным государством русино-карпатского народа с полным признанием прав венгерского населения и отдельным признанием прав других меньшинств. Закарпатье может быть быстро принято в Евросоюз и международные организации. На месте Сучавского уезда Румынии и Черновицкой области создается еврорегион Буковина, на который автоматически распространяются правила Евросоюза, но без формального вступления. Аналогично создается еврорегион Дунайская Федерация в составе части уезда Тулча (Румыния) и правобережных районов Одесской области. Буковина и Дунай становятся «регионами дружбы» Россия–Европа внутри Евросоюза. Россия берет на себя определенные обязательства по развитию регионов. Экономические связи России с данными территориями оговариваются специальным соглашением.

Для еврорегионов резервируется представительство в Европарламенте с учетом этнической специфики каждого из регионов. Политическое представительство и защиту интересов регионов в Еврокомиссии осуществляет Румыния. Республика Молдова восстанавливает территориальную целостность на основе постоянного военного и политического нейтралитета. Европейский союз, Румыния и Россия специально оговаривают невозможность утраты Молдавией государственной независимости. Молдавия может одновременно находиться в ассоциированном членстве в Евросоюзе и ЕАЭС.

Структуры ЕС принимают заявление по поводу ситуации в странах Балтии. Русским в Эстонии и Латвии гарантируется официальный статус для языка и сохранение (восстановление) вертикали образования на русском языке. Руководство ЕС берет на себя политическую ответственность за имплементацию данного решения.

Срок действия данного соглашения не менее 50 лет. Для чего это было бы нужно?

Первое. Стороны ликвидируют не только текущий конфликт, но и основания для будущих конфликтов на всей территории между Евросоюзом и Россией, которую на Западе относят к «серой зоне».

Второе. Аналогичное соглашение возможно по Сербии. Это может решить проблему Косово и определить параметры присоединения Сербии к ЕС (без вступления в НАТО).

Третье. Россия проходит свою часть пути к компромиссу и показывает отсутствие каких-либо односторонних намерений, которые могли бы беспокоить Европу. Молдавия и Украина официально выводятся из «зоны интересов» России на условиях, приемлемых для Москвы. Гарантируется сохранение части интересов России во всех государствах и регионах по западной части периметра.

Четвертое. Европа гарантирует нерасширение своей военной инфраструктуры на территории нынешней Украины и Молдавии, что является постоянной причиной для беспокойства России.

Пятое. Европа признает русских и русский язык неотъемлемой частью европейской идентичности. Русский язык становится официальным языком ЕС.

Шестое. Все это может создать механизм для долговременного взаимодействия России с Европой.

Что для этого нужно? Новые люди в Европе, готовые брать на себя самостоятельную политическую ответственность за собственный континент. Новые подходы. Желание договариваться. При этом понимание того, что «как раньше» уже не будет. Не получится.

Россия. Украина. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634780 Владимир Брутер


Украина. Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634778 Андрей Кортунов

Утешение историей

Андрей Кортунов

Порция оптимизма на мрачном фоне

Андрей Кортунов - Генеральный директор и член Президиума Российского Совета по Международным Делам

Резюме Только при единой и неделимой системе безопасности удастся снять проблему членства Украины в НАТО и избежать ее превращения в буфер между Россией и остальной Европой. Восстановление европейского единства и решение украинской проблемы нужно рассматривать как два параллельных процесса.

Десять лет назад, в ответ на попытку Михаила Саакашвили вооруженным путем восстановить контроль над Цхинвали, Россия применила военную силу против Грузии, а затем в одностороннем порядке признала независимость Абхазии и Южной Осетии. Тогда многие в Москве и в Тбилиси поторопились сделать вывод об окончательном и бесповоротном разрыве между двумя странами. После кризиса августа 2008 г. любые разговоры о возможности восстановления нормальных, тем более –

добрососедских отношений воспринимались в лучшем случае как романтические благоглупости, а в худшем – как откровенное издевательство. Утверждалось, что для преодоления самых разнообразных долгосрочных последствий кризиса – стратегических, политических, экономических и даже психологических – потребуются многие поколения.

Сегодня, десять лет спустя, вряд ли кто-то возьмется утверждать, что пессимисты целиком и во всем ошибались. Между Грузией и Россией до сих пор нет дипломатических отношений, разногласия по статусу Абхазии и Южной Осетии остаются непримиримыми. В Тбилиси по-прежнему рвутся в НАТО, а в Москве все так же воспринимают это стремление как угрозу безопасности России. И все же надо признать: за десятилетие российско-грузинский конфликт частично утратил свою остроту. Об этом говорят и цифры туристического потока из России в Грузию, и статистика двусторонней торговли, и восстановление транспортного сообщения, и данные опросов общественного мнения в обеих странах. Назвать «нормальными» отношения Москвы и Тбилиси язык не поворачивается – нанесенные друг другу обиды и взаимные претензии никуда не делись. Но и окончательного и бесповоротного разрыва не случилось – слишком велико значение таких фундаментальных факторов, как географическое соседство, длительная общая история, культурная близость и, наконец, банальная экономическая целесообразность.

Конечно, прямых параллелей между Грузией и Украиной проводить не стоит. Очень разные страны и общества, различные стартовые позиции и траектории формирования государственности, несравнимые особенности национальной идентичности. Вооруженные конфликты на Южном Кавказе и на востоке Украины так же несравнимы – ни по составу участников, ни по интенсивности, ни по продолжительности. Несопоставимы международные последствия двух кризисов. И все же в случае с Украиной, как и в случае с Грузией, остаются те детерминирующие факторы истории, географии, культурной антропологии, экономики, которые конфликтующим сторонам при всех усилиях вряд ли удастся зачеркнуть или свести на нет.

В данный момент эти фундаментальные факторы подавляются главным образом открытым конфликтом в Донбассе, постоянно нагнетающим напряжение и враждебность не только между Старой площадью и Банковой улицей, но и между российским и украинским обществами в целом. Однако конфликт в Донбассе при всей его остроте и трагизме все же не относится к числу принципиально неразрешимых проблем российско-украинских отношений (единственной такой проблемой на данный момент может считаться разве что статус Крыма). Москва не заинтересована в том, чтобы присоединить к себе Донбасс или формально признать независимость ДНР и ЛНР, Киев тем более не готов Донбасс отдать Москве, отказав ему в принадлежности к Украине. Существующие разногласия по статусу, по модальностям процесса воссоединения Востока с остальной частью страны, разумеется, нельзя недооценивать, но эти разногласия так или иначе преодолимы.

Тем более отсутствуют непреодолимые препятствия на пути договоренности об устойчивом и надежном прекращении боевых действий по линии разграничения – лишь бы была на то политическая воля сторон. А «заморозка» конфликта на востоке Украины, при всей ограниченности этого достижения, открыла бы окно возможностей для видимого и осязаемого, пусть небыстрого и очень скромного, прогресса в двусторонних отношениях. Хотя бы потому, что позволила бы вернуть в обеих странах легитимность политическим и общественным силам, выступающим за налаживание диалога и поиски компромисса.

Что же дальше? Заглядывая в будущее, хотелось бы надеяться, что «заморозка» не станет первым и последним достижением мирного процесса. Чтобы рассчитывать на большее, на протяжении ближайших нескольких лет все стороны многоуровневого конфликта (Россия, Украина и условный «совокупный Запад») должны изменить не только тактику или даже стратегию, но – и это гораздо сложнее – базовые представления о том, что привело их всех к этому тяжелейшему кризису и что постоянно подпитывает этот кризис. Способность к интроспекции – не самая распространенная добродетель политиков и государственных деятелей, но в данном случае без нее не обойтись ни в Москве, ни в Киеве, ни в Брюсселе.

Для России (и не только нынешней власти, но и значительной части общества) принципиально важно признать и принять субъектность украинского народа и украинской власти. То есть принять как данность тот далеко не для всех очевидный факт, что русские и украинцы – все-таки два разных, пусть даже исторически и культурно близких друг другу народа, а Украина не является и в обозримом будущем не окажется очередным «неудавшимся государством». За четыре года кризиса Украина не развалилась, ее экономика не рухнула, а т.н. «киевская хунта» не была ниспровергнута фантомными «здоровыми силами» пророссийской ориентации. Едва ли данная ситуация принципиально изменится в будущем; во всяком случае, нет никаких оснований рассчитывать на крутой поворот в украинской политике по итогам предстоящих парламентских выборов этого года или президентских 2019 года.

Стало быть, с Киевом надо строить отношения на тех же основах, как, например, с Варшавой, Братиславой или Бухарестом. Такой пересмотр установок в первую очередь отвечает интересам самой России, поскольку без него невозможно вывести украинскую тему за рамки российской внутренней политики.

Для Украины (в первую очередь для политической элиты, но также и для части украинского общества) столь же важным и не менее трудным было бы признание сохраняющегося регионального, социально-экономического, этно-конфессионального, культурно-лингвистического плюрализма в стране. Данный плюрализм – не результат злокозненных происков Кремля последних лет, а итог длительной, сложной и противоречивой истории той части Восточной Европы, которая существует сегодня в границах единого украинского государства. Конфликт с Россией, возможно, действительно в итоге привел к формированию украинской «политической нации», но он не мог отменить и не отменил складывавшееся столетиями разнообразие. А значит, нынешняя радикально-западническая, этно-националистическая политическая повестка нуждается в серьезной коррекции. Не потому, что этого хочет Москва, но потому, что это нужно самой Украине. Особенно при достижении стабильного перемирия в Донбассе. В условиях стабилизации ситуации на Востоке сохранение радикальной политической повестки окажется не только все более сложной задачей, но и будет создавать серьезные риски для украинской государственности как таковой.

Для Запада (главным образом ведущих стран Евросоюза, но и, насколько это возможно, также и Соединенных Штатов) важнейшей задачей было бы признание того, что масштабы и характер западной поддержки Киеву в будущем должны определяться не степенью враждебности киевского руководства к России, но последовательностью и прогрессом в социально-экономической и политической модернизации страны. Иными словами, после достижения стабильного перемирия в Донбассе Украина должна восприниматься в европейских столицах и в Вашингтоне как самостоятельное направление внешней политики, а не как удобный плацдарм в геополитическом противостоянии с Москвой. «Замораживание», а тем более полное прекращение конфликта на Востоке с неизбежностью приведет к тому, что на первый план будут все больше и больше выдвигаться социальные и экономические проблемы Украины. И если главной задачей рано или поздно станет не обеспечение безопасности Украины в узком смысле этого слова, а социально-экономическое возрождение страны, то в интересах Запада не препятствовать, а, напротив, активно содействовать российско-украинскому сотрудничеству. Без России, в одиночку, Западу будет очень трудно, если вообще возможно обеспечить украинское экономическое процветание.

Перечисленные выше изменения в базовых представлениях трех сторон украинского конфликта, несомненно, окажутся болезненными, уязвимыми для критики и сопряженными с политическими рисками. Изменения ментальности не произойдут быстро, и нынешняя логика конфронтации еще долго продолжит воздействовать на конкретные политические решения, принимаемые в Москве, в Киеве и в западных столицах.

Но, заглядывая в будущее, важно отметить, что ни для одной из сторон конфликта – ни для России, ни для Украины, ни для Запада – данные изменения не должны обязательно стать синонимом признания своего поражения, тем более – согласием на безоговорочную капитуляцию. Баланс взаимных действий здесь вполне возможен. Особенно если процесс адаптации окажется постепенным, разбитым на много параллельных конкретных шагов, не обязательно оформленных в виде каких-то судьбоносных документов типа Минских соглашений. Но главное здесь все-таки не формат. Главное – переосмысление сторонами своих долгосрочных интересов и восприятие изменений в своих подходах не как вынужденных уступок, а, напротив, как необходимых шагов в направлении реализации этих долгосрочных интересов.

Два обстоятельства могли бы ускорить движение в этом направлении.

Во-первых, синхронизация или хотя бы сближение циклов структурных экономических преобразований в России и на Украине. При всех многочисленных отличиях друг от друга наши страны больны общими постсоветскими болезнями. И если траектории социально-экономического развития России и Украины в ближайшие годы будут не расходиться, а сближаться, то появятся как дополнительные возможности для сотрудничества в двух странах, так и новые группы стейкхолдеров, заинтересованных в подобном сотрудничестве. Кстати, знаменитое германо-французское «национальное примирение» 60-х гг. прошлого века имело под собой именно эту основу. Хотя президент Шарль де Голль и канцлер Конрад Аденауэр сумели еще в начале 1963 г. договориться о расширении культурных, образовательных и политических контактов между двумя государствами, настоящее германо-французское сближение началось во второй половине десятилетия, когда немецким социал-демократам удалось сдвинуть экономическую модель ФРГ в направлении голлистского образца.

Во-вторых, важным катализатором будущей нормализации могло бы стать начало серьезного обсуждения перспектив выстраивания новой системы европейской безопасности. На Западе распространена точка зрения, что в Европе сегодня нужно двигаться от частного к общему – сначала урегулировать украинский кризис, восстановить доверие, и уж потом – возвращаться к общеевропейской повестке дня. Но, хотя европейское единство и не может быть воссоздано без решения украинской проблемы, сама украинская проблема не решится окончательно без воссоздания европейского единства. Концепция единой и неделимой европейской безопасности сегодня кажется утопией, но только при такой системе удастся снять проблему членства Украины в НАТО и вообще избежать превращения этой страны в буфер между Россией и остальной Европой. Следовательно, восстановление европейского единства и решение украинской проблемы нужно рассматривать как два параллельных, а не два последовательных процесса.

При всем драматизме произошедших за последние четыре года на востоке Европы событий не следует забывать, что четыре года – лишь мгновение в контексте многовековой восточноевропейской истории. За одно мгновение, конечно, можно наломать немало дров, но разрушительный потенциал человеческой глупости, самонадеянности и амбиций все же не беспределен.

Украина. Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634778 Андрей Кортунов


Украина. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634777

«Магический кристалл»: робкий взгляд в военно-политическое будущее

Резюме В условиях геополитического и внутреннего конфликта, каждый из которых является и острым, и хроническим, заглядывать даже на 12-15 лет вперед – гиблое дело. Все же пытаемся, задав ведущим экспертам разных стран вопрос, каким могло бы быть военно-политическое положение Украины в Европе, например, в 2030 году.

В условиях связанных с Украиной геополитического и внутреннего конфликтов, каждый из которых является и острым, и хроническим, заглядывать на 12–15 лет вперед – гиблое дело. Все же попытаемся, задав ведущим экспертам из разных стран вопрос, каким могло бы быть военно-политическое положение Украины в Европе, например, в 2030 году.

Жан-Мари Геенно, заместитель Генерального секретаря ООН по миротворческим операциям (2000–2008), президент неправительственной организации «Международная кризисная группа» (2014–2017):

Слово «Украина» означает «пограничная земля». В этом и заключается проблема. Ее будущее невозможно отделить от широкой геостратегической перспективы. Будут ли Россия и Западная Европа к 2030 г. по-прежнему находиться в состоянии конфронтации или наладят сотрудничество? Украина имеет обоснованную необходимость в защите своего суверенитета и для этого могла бы присоединиться к европейским и евроатлантическим институтам, таким как НАТО и/или ЕС. Члены Североатлантического альянса и Европейского союза разделяют заинтересованность Украины в сохранении суверенитета и территориальной целостности всех европейских стран, но вместе с тем у них есть законное право не брать на себя дополнительных обязательств. Кроме того, им следует позаботиться и о том, чтобы оставить пространство для сотрудничества с Россией и не допустить усугубления разрыва с ней.

Что это означает для Украины? Нейтральный статус наподобие того, которым обладает Австрия, противоречил бы чаяниям всех европейских государств о суверенитете, если только он не отражал бы однозначное и независимое требование украинской стороны. Подобный запрос может поступить только в контексте сотрудничества с Россией. Если бы таким отношениям суждено было развиться, необходимость вступать в НАТО стала бы менее актуальной, но и у России осталось бы против этого меньше возражений. В такой ситуации допустимым решением для Украины было бы не стремиться к членству в НАТО, а для России – приветствовать участие или тесное взаимодействие Украины с Европейским союзом. Если конфронтация в отношениях между Западной Европой и Россией сохранится, Украина останется полем битвы. Маловероятно, что США захотят взять на себя дополнительные обязательства в области безопасности в Европе и одобрят вхождение Украины в НАТО, но Евросоюз будет по-прежнему заинтересован в демократической и процветающей Украине. Если этого удастся достичь, появится более надежная основа для долгосрочного подлинного партнерства между Россией и Европейским союзом. Параллельное расширение ЕС и НАТО после холодной войны было серьезной ошибкой. Разделение этих процессов, которое будет зависеть от позиции России, сможет заложить фундамент для новой эпохи сотрудничества.

Томас Кляйне-Брокхофф, руководитель берлинского отделения Германского фонда Маршалла (США). В 2013–2017 гг. возглавлял службу политического планирования и секретариат президента Германии (Йоахим Гаук):

К 2030 г. Европа будет охвачена разноскоростными и разнонаправленными процессами. Страны не просто станут следовать одним курсом неодинаковыми темпами. Европа превратится в подобие Солнечной системы. Государства вращаются вокруг центра, но с разной скоростью и на разном расстоянии.

Отправной точкой данного процесса можно считать Маастрихтский договор 1992 г., заложивший основы валютного союза. Странам, объединенным общей валютой, необходима дальнейшая интеграция, чтобы сохранить или упрочить стабильность. Несмотря на негативное отношение остальных членов Евросоюза, валютный союз, объединяющий сегодня 19 стран, – ядро и оперативный центр Европы. Другие члены ЕС могут выбирать: присоединиться к валютному союзу, оставаться вне его или продолжать дистанцироваться.

Последний вариант наглядно продемонстрировал британский референдум 2016 года. Великобритания по-прежнему ощущает притяжение европейского центра, но она стала первой крупной западноевропейской державой, ступившей на путь, пролегающий за пределами Европейского и валютного союзов.

Вот тут можно говорить об Украине. Договор о выходе Великобритании из Евросоюза, вероятно, поможет определить условия торговли с группой стран на периферии европейского континента. В эту группу может войти и Турция. Этот внешний круг может (а может быть, и нет) трансформироваться в аналог Европейской ассоциации свободной торговли (EFTA). Экономические плюсы такого объединения почувствуют и другие страны, например Россия.

Безопасность – другой, но связанный с первым вопрос. Пока Россия придерживается ревизионистской позиции и вмешивается в дела других стран, НАТО останется относительно единой структурой. В то же время маловероятно, что альянс захочет (и сможет) взять на себя обязательства подобного масштаба. Поэтому в сфере безопасности возможно появление альтернативных вариантов по аналогии с Солнечной системой. В этом случае Украина получит возможность выбирать союзников и укреплять собственную безопасность, не требуя гарантий по статье 5 устава НАТО. Москве придется принять такие варианты.

Иными словами, европейский порядок к 2030 г. будет «изготовленным на заказ», а не шаблонным.

Томас Грэм, управляющий директор Kissinger Associates, старший директор по России и Евразии в администрации президента США (Джордж Буш) в 2001–2007 гг.:

Есть вопросы, на которые сложно ответить, особенно в период постоянных изменений в Европе и Евразии. Каким будет регион в 2030 году? Продолжат ли НАТО и Евросоюз существовать в своей нынешней форме? В каком состоянии будут пребывать продвигаемые Россией интеграционные проекты в Евразии? Насколько значимым экономическим и геополитическим игроком в Европе окажется Китай? Как станут развиваться отношения России с США и с Западом в целом? Все эти вопросы повлияют на положение Украины в европейском геостратегическом ландшафте.

Еще одним важным фактором станет развитие самой Украины, на которую, безусловно, будут оказывать влияние Россия, США, ведущие европейские государства и некоторые другие игроки, в частности Китай. Если Украина консолидируется как демократическое государство, ей удастся реализовать себя на европейской траектории, участие в ЕС и НАТО станут реальными перспективами (до 2030 г. членство в блоках маловероятно, как бы ни развивалась ситуация), а влияние России продолжит постепенно снижаться. Если укрепится националистический популистский режим, Украина превратится в дестабилизирующую силу в Черноморском регионе и Восточной Европе в целом (вероятность такого развития событий возрастет, если подобные режимы установятся в других странах региона, например, в Турции или Польше). Если Украина останется в нынешнем состоянии или региональные силы подорвут власть центрального правительства, страна по-прежнему будет представлять собой объект геополитической борьбы или буферную зону между Россией и Западом.

Последний вариант наиболее вероятен. Отсюда вопрос: как Россия и Запад будут вести борьбу и каким образом различные акторы внутри Украины станут использовать противостояние внешних сил? Признание Россией и Западом нейтрального статуса Украины могло бы снизить накал соперничества, но не прекратило бы его полностью, тем не менее ситуация успокоилась бы до нового витка противостояния между Россией и Западом.

Для России Украина представляет жизненно важный интерес с точки зрения истории, безопасности и психологии. Трудно представить себе сценарий, при котором Россия могла бы отказаться от своих интересов на Украине в ближайшие 15 лет. В Европе ситуация другая. Там уже ощущается усталость от Украины. Чем медленнее реформы на Украине, тем быстрее усталость станет нарастать, и в какой-то момент Европа окажется готова отдать Украину России. Для Соединенных Штатов Украина была ключевым фактором ухудшения отношений с Россией, но сегодня американский интерес превратился в функцию, обусловленную общим состоянием отношений с Москвой. Если отношения улучшатся, Украина утратит значимость для США.

Госсекретарь Тиллерсон заявил, что разрешение украинского кризиса имеет ключевое значение для улучшения российско-американских отношений. Сейчас это действительно так, но в ближайшие 15 лет какое-то другое событие – например, серьезная террористическая угроза для США и России – вполне может привести к сближению двух стран, даже если украинский кризис останется неразрешенным. В этом случае Украина станет для Вашингтона менее существенным вопросом в контексте российско-американских отношений.

Если отношения и дальше будут ухудшаться, интерес США к Украине сохранится, но вряд ли Киев станет ключевым американским союзником за пределами НАТО, несмотря на заявления об обязательствах по его защите, которые можно воспринимать как неверные сигналы. Трудно представить себе сценарий, при котором Соединенные Штаты направят собственные войска для защиты Украины, кроме крупного военного конфликта с Россией (в котором не заинтересована ни одна из сторон).

Александр Чалый, чрезвычайный и полномочный посол Украины, бывший первый заместитель министра иностранных дел Украины, бывший советник по международным вопросам президента Украины (В.А. Ющенко):

К 2030 г. Украина будет существовать как независимое суверенное центральноевропейское государство, не входящее ни в НАТО, ни в ОДКБ. Практически все европейские государства и государства – члены ООН будут признавать ее границы на момент провозглашения независимости в 1991 году.

В системе европейской безопасности Украина останется ключевым элементом и будет играть одну из трех возможных ролей:

поле прямой нерегулируемой конфронтации («игры без правил») между «коллективным Западом» (НАТО) и Россией – негативный сценарий;

ключевой соединительный элемент евроатлантического пространства кооперативной безопасности от Лиссабона до Владивостока – позитивный сценарий;

де-факто разделенная страна с замороженным конфликтом, поле регулируемой конфронтации («игры по правилам») между НАТО и Россией – базовый сценарий.

Первый сценарий («ни войны, ни мира»), по существу, продолжает нынешнюю ситуацию и наименее желателен с точки зрения как украинских национальных интересов, так и интересов европейской безопасности. Он представляется наименее вероятным – не более 15%. В его рамках восстановление территориальной целостности Украины в границах 1991 г. невозможно.

Второй сценарий («холодный мир») возможен, если в сфере европейской безопасности «новая разрядка» возьмет верх над господствующей ныне конфронтацией. Это предполагает подтверждение в той или иной форме на общеевропейском уровне принципов Парижской хартии-1990 и международно-правовое признание нейтрального статуса Украины в пакете с договоренностями по восстановлению территориальной целостности. Этот сценарий представляется наиболее желательным для создания устойчивой системы европейской безопасности, его вероятность около 35%.

Третий сценарий («холодная война» или «мирное сосуществование») предполагает глубокую заморозку конфликта с помощью миротворческих сил ООН/ОБСЕ и возведение «новой берлинской стены» по линии разграничения между материковой Украиной, незаконно аннексированным Крымом и оккупированной частью Донбасса. Это возможно, если Запад и Россия подчинят конфронтацию «правилам игры», частично или полностью подтвердив принципы Хельсинкского Заключительного акта. В рамках данного сценария восстановление территориальной целостности Украины в границах 1991 г. также невозможно. Поэтому он менее желателен, чем второй сценарий, но представляется наиболее вероятным (50%) на следующее десятилетие.

В целом возможность реализации каждого из сценариев будет определяться общеевропейским мейнстримом в сфере европейской безопасности и внутриполитическими тенденциями Украины. Очевидно одно – украинский кризис привел к полной дезинтеграции европейской системы безопасности. Соответственно без четко определенного и приемлемого для Украины международно-правового статуса страны создание новой устойчивой системы европейской безопасности к 2030 г. невозможно.

Тимофей Бордачёв, глава Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ «Высшая школа экономики», директор евразийской программы МДК «Валдай»:

Через 15 лет Украина как часть европейского политического и экономического ландшафта будет представлять собой активно деградирующую классическую «серую зону» между Россией и Европой, сочетающую сотрудничество и враждебность. Эта деградация связана как с внутриукраинскими причинами – природой украинской государственности в принципе, так и с невозможностью России и Запада договориться по Украине или «отпустить» ее. При этом формального развала страны не произойдет – через 15 лет у националистов сохранится способность к контролю столицы, армии и государственной безопасности. Одновременно из страны будут вымываться лучшие человеческие ресурсы.

Украина начала 2030-х гг. – это возвращение в середину XVII века, «дикое поле», то есть территория с поступательно угасающей промышленностью, частично милитаризованным сознанием, относительно массовой люмпенизацией и отсутствием эффективной управляемости.

Видимо, такой сценарий неизбежен и оптимален с точки зрения перспективы воссоединения большей части страны с Россией на правах автономии уже к середине века и откола от нее западных областей с образованием маргинального сельского государства на задворках все более гетерогенной Европы. Украина, вероятнее всего, навсегда утеряла шанс стать государством – субъектом, а не объектом европейской политики. Необходимо помочь стране и ее населению с минимальными потерями пройти этот тяжкий путь к очищению. Для России важно держать двери открытыми для жителей Украины, в первую очередь – в области образования.

Майкл Кофман, ведущий научный сотрудник Центра Вильсона (США):

Украина, учитывая ее размер, численность населения и географическое положение, останется одним из ключевых государств Восточной Европы. Эти характеристики предполагают потенциал, но не всегда обуславливают стратегическую значимость. Детерминанты власти XX века – территория и население – сегодня играют второстепенную роль в определении положения страны на международной арене. Украина может стать экономически более успешной, опираясь на сотрудничество с ЕС в торговле, но не вступая в официальные альянсы. Такую позицию сегодня занимает ряд стран, например Финляндия. Однако Украина не демонстрирует способности преодолеть слабость государственной власти и справиться с циклическими кризисами, которые отчасти обусловлены олигархической политикой. Поэтому на мировой арене статус Киева скорее всего будет выше, чем в первые десятилетия после независимости, но по-прежнему ниже потенциала страны.

Вопрос о долгосрочных перспективах для Украины нельзя рассматривать в отрыве от политики ведущих стратегических игроков, независимо от того, являются они противниками или союзниками. Евросоюз стал постмодернистским объединением, он не занимается геополитикой и не может вести эффективную внешнюю политику как единая структура. Украина имеет стратегическое значение для таких стран, как Польша и бывшие советские республики, которые считают ее буфером от будущих агрессий России, но большинство европейцев не разделяет такую точку зрения. Немногие сегодня мыслят категориями XX столетия. Минские переговоры, инициированные европейцами, продемонстрировали неспособность континента решать подобные проблемы, поэтому у отношений Украины и Европы есть определенный потолок. Европейцы не заинтересованы в Украине как в инструменте, который можно использовать против России, а у украинской элиты недостаточно мотивации, чтобы проводить реформы, необходимые для дальнейшей интеграции страны с европейским сообществом.

По иронии судьбы Украина остается стратегически важным приоритетом для единственной европейской державы, которая мыслит в терминах Realpolitik, – для России. Ситуация между Россией и Украиной останется нестабильной не только из-за конфликта в Донбассе, но и из-за реалий российской и украинской политики. Под давлением стороны в конце концов могут прийти к стабилизации отношений, но склонность к саморазрушительному поведению преодолеть не удастся. Великие державы часто являются главными врагами для самих себя. Существуют модели неразрешенных конфликтов, где периодически вспыхивают войны: Армения и Азербайджан из-за Нагорного Карабаха, Индия и Пакистан из-за Кашмира.

Вероятность экспансии НАТО на Украину чрезвычайно мала. После распада Советского Союза альянс расширялся как политическая организация. Сегодня НАТО пытается вновь трансформироваться в военную структуру. Следующий этап расширения альянса скорее всего затронет Балканы, а не Украину и Грузию. Сдерживание и подтверждение обязательств на Балтике оттянут на себя основное внимание НАТО, в то время как перед южными членами блока стоят другие стратегические задачи, связанные прежде всего с неразрешенным миграционным кризисом.

Возможно, открытые двери официально и не будут закрыты, но проем станет таким узким, что Украина и Грузия просто не смогут протиснуться. Киеву придется искать новые возможности регионального сотрудничества с сочувствующими ему соседями, а не с крупными структурами континента. НАТО может столкнуться с типичной организационной дилеммой, поскольку расширение блока ведет к постепенному снижению эффективности. Со временем региональные соглашения и альянсы будут давать участникам более ощутимые преимущества, особенно если к договоренностям присоединятся США.

Пока стратегическим приоритетом для Соединенных Штатов является Китай, поскольку в Вашингтоне не убеждены, что Россия представляет угрозу в долгосрочном плане. Такая точка зрения обусловлена слабыми демографическими и экономическими перспективами России. Если ситуация не изменится, США станут медленно увеличивать военную помощь Киеву, но глубина партнерства зависит от восприятия угроз в Вашингтоне. Процесс будет проходить по инерции, а не в соответствии с конкретной американской стратегией. Стратегическая функция Украины сегодня и в ближайшем будущем – быть инструментом против России. Однако дальнейшее развитие российско-американских отношений определит, понадобится ли этот инструмент. Все зависит от воли Соединенных Штатов и от того, какой выбор сделает Вашингтон в соперничестве великих держав. Россия и США вряд ли придут к modus vivendi, различия между ними являются структурными, тем не менее для Вашингтона на первом месте соперничество с Китаем, а не с Россией. Конфронтация еще не достигла дна, но в 2020-е гг. ситуация, скорее всего, стабилизируется, установятся новые правила игры. Поскольку соперничество с КНР занимает все большее внимание Вашингтона, к 2030 г. Украине, как и Европе в целом, придется доказывать свою стратегическую значимость.

Рейнхард Крумм, руководитель Регионального отделения по миру и сотрудничеству в Европе Фонда Фридриха Эберта (Берлин–Вена):

Роль Украины на международной арене к 2030 г. в значительной степени будет зависеть от процессов внутри страны. Именно они определят один из четырех вариантов:

лидер (высокая эффективность госвласти, высокая социальная сплоченность);

активист (низкая эффективность госвласти, высокая социальная сплоченность);

администратор (высокая эффективность госвласти, низкая социальная сплоченность);

враг (низкая эффективность госвласти, низкая социальная сплоченность).

Если исключить два экстремальных варианта – «лидер» и «враг» (себе и соседям), Украине нужно выбирать между статусом «администратора», т.е. государства с сильными институтами власти, или «активиста», т.е. государства со сплоченным обществом. Иными словами, к 2030 г. Украина будет находиться на пути к статусу нейтрального государства с гарантиями безопасности от ведущих держав, поскольку вариант «администратора» предполагает прагматичные шаги по экономической трансформации и сближению с ЕС, но дистанцированию от НАТО. Либо Украина будет стремиться к интеграции в Евросоюз, одновременно надеясь вступить в Североатлантический альянс.

Различные группы интересов внутри общества будут вести жаркие дебаты о том, как укрепить безопасность страны. Нейтралитет – это слабый вариант, учитывая провал Будапештского меморандума. Большинство (в государстве-«активисте») поддержит идею Украины как части Запада, поскольку это обеспечит необходимую модернизацию.

Украина сама несет ответственность за собственное будущее, но независимо от выбранного сценария к 2030 г. она по-прежнему будет находиться под влиянием ведущих держав. Задача «администратора» – сбалансировать влияние, чтобы обеспечить экономическую трансформацию. Китай и его инициатива «Один пояс, один путь» может использоваться как противовес попыткам России вмешиваться в развитие других стран. Россия, в свою очередь, по-прежнему будет обладать достаточным весом в Донецке и Луганске, которые юридически являются частью Украины, но фактически ориентированы на Россию. Соединенные Штаты продолжат рассматривать Украину как инструмент сдерживания внешнеполитических амбиций Москвы. В этой ситуации ЕС будет трудно добиться прогресса в реализации соглашений «Минска-2».

Вариант «активиста» предполагает, что Украине в равной степени тяжело противостоять влиянию всех вовлеченных держав. Китай и Россия воспринимаются как недружественные страны, все внимание сфокусировано на Западе, то есть ЕС и США. Хотя Евросоюз совершенствует военные возможности, в вопросах безопасности Украина больше надеется на Америку. При таком сценарии Вашингтон продолжает оказывать поддержку Киеву, а двери в НАТО для него по-прежнему открыты.

Эндрю Уилсон, ведущий научный сотрудник Европейского совета по международным делам (Великобритания):

Прогнозировать, какой будет Украина в 2030 г., – интересно с интеллектуальной точки зрения, но абсолютно бессмысленно. За 10 с лишним лет изменятся все релевантные параметры и ключевые игроки. В России скорее всего закончится эпоха Путина. Прогнозы о будущем ЕС меняются каждый месяц. Трамп превратил волатильность в стиль руководства. Технологические и социальные изменения в мире идут ускоренными темпами, опережающими политические перемены, международная система обречена постоянно догонять происходящие изменения, находясь на грани распада. Аномалии превратились в норму и уже никого не удивляют.

Да и сама Украина – нестабильная переменная. Украина, разделенная пополам по территориально-языковому принципу, – клише, которое умерло в 2014 году. Новые клише строятся на очень непрочном фундаменте. Украина стала более сплоченной после потери территории и под влиянием войны, но стабильного долгосрочного общественного договора с новым Юго-Востоком нет. Киев передал там власть местной элите, чтобы сдержать новый виток сепаратизма. Обретенный патриотизм на Украине можно назвать узконаправленным: есть гордость за армию и гражданское общество, однако политиков вполне обоснованно презирают, немногие сохранили приверженность общему благу. Все меньше людей готовы пойти на «временные жертвы» ради экономического благополучия в отдаленной перспективе (даже на традиционно более националистически настроенном Западе в 2016 г. 41% говорил «да», 43% ответили «нет»). В целом по стране 77% граждан не чувствуют себя «хозяином в доме», имея в виду Украину.

Другие факторы можно считать константой, поскольку их определяет логика ситуации. Быть националистом на Украине означает быть проевропейцем. Польский или венгерский вариант не получил распространения (пока). Факторы, способствующие радикальному европейскому популизму, не работают. На Украине есть свои вынужденные переселенцы, и она отправляет мигрантов в соседние страны, а не наоборот. К так называемому «исламскому фактору» можно отнести только крымских татар, которые заняли «правильную сторону» в нынешнем конфликте. Таким образом, в современной украинской политике мы видим слабый популизм в исполнении Юлии Тимошенко, Олега Ляшко и Вадима Рабиновича – под его прикрытием «старая гвардия» пытается остаться во власти, не меняя привычек. «Система» способна воспроизводить и защищать себя, пока будущие реформаторы стараются придумать новую парадигму, которая позволит бросить вызов действующей власти, но не приведет к хаосу «третьего майдана».

Изменить схемы торговли и переориентировать украинское лобби на Запад будет непросто. До 2013 г. торговый оборот Украины делился на три части: треть приходилась на Россию, треть – на ЕС и треть – на остальной мир. Сегодня объем торговли с Россией не превышает 10%, торговля с Евросоюзом растет в процентном выражении, но Украина останется слабо интегрированной, если ей не удастся подняться выше в производственно-сбытовой цепочке. Евросоюз продолжит пребывать в состоянии то кризиса, то кажущегося восстановления, но долгосрочный тренд – это неустойчивая интеграция. К сожалению, «внешнее кольцо» не может представлять зону укрепления суверенитета, как хотели бы такие страны, как Польша, скорее это зона провала, как показал пример Великобритании. Поэтому Украине вряд ли удастся присоединиться к какой-либо внешней зоне.

Экономическая ситуация улучшится, но Украина по-прежнему будет отставать от соседей. Поэтому ей не удастся достичь желаемого уровня интеграции с ЕС. Украине имеет смысл сбалансированно делать ставки на Китай и США. Отношения с НАТО останутся ситуативными. Любая стратегическая авантюра, связанная с Украиной, может нарушить обязательства по статье 5, которые альянс сегодня пытается сделать более надежными. Украина хочет использовать свое географическое положение, чтобы помочь преодолеть раскол между членами НАТО и его партнерами, но тут ей придется соперничать с польской инициативой «трех морей».

Сближение с Россией возможно, но Москва не должна делать ставку на «свою» Украину, т.е. пророссийские регионы или возвращение к власти пророссийских политиков; такой вариант приведет к дальнейшему распаду. Как можно дольше поддерживать Украину в нефункционирующем состоянии – также неверный вариант для России. Противоположный сценарий – эскалация напряженности, обусловленная ощущением «незавершенных дел» на Украине, – разрушит перспективы сближения на десятилетия.

Заставить Украину вновь взглянуть на проект ЕАЭС будет невероятно трудно. Россия сама подорвала привлекательность проекта, используя его как механизм реализации глобальной геополитической повестки и постоянно политизируя вопросы торговли как инструмент «мягкой силы», что мешает получать макроэкономические выгоды.

Алексей Фененко, доцент факультета мировой политики МГУ им. Ломоносова:

В ближайшие 15 лет ситуация вокруг Украины будет определяться четырьмя долгосрочными процессами.

Первый. Завершение консолидации украинской государственности на антироссийской основе. Этот процесс начался еще в 1960-е гг., кода в рамках УССР началась политика ускоренной языковой «украинизации» и оформилось полуоппозиционное националистическое движение. После создания независимой Украины в 1991 г. движение постепенно становилось основой украинской идентичности. «Евромайдан»-2014 и конфликт в Донбассе завершил формирование нынешней Украины как антироссийского государства.

Второй. Сохранение украинской государственности в прежнем качестве. Потеря Крыма и половины Донбасса оказалась для Украины некритичной и не привела к ее распаду. В украинских регионах отсутствует сколь-либо серьезное движение за автономию, не говоря уже о независимости. Украина сохраняет хотя и очень ослабленный, но в целом значимый военно-промышленный потенциал, унаследованный от СССР. Это порождает надежды украинской элиты и общества вернуть контроль над Донбассом, а, возможно, и Крымом.

Третий. Сохранение за Украиной статуса внеблокового государства. Территориальный конфликт в Донбассе и непризнание Украиной потери Крыма делает технически невозможным ее принятие в НАТО. Речь может быть только об особых формах военно-политического партнерства Киева со странами Запада.

Четвертый. Восприятие Западом Украины как важного компонента в политике сдерживания России. Для политических элит США и во многом стран ЕС (независимо от имен конкретных политиков) сохранение Украины в нынешнем виде – гарантия невозможности восстановления СССР в каком-либо качестве. Украина дает прямой коридор от Балтийского до Черного моря непосредственно вблизи российских западных границ. Поэтому страны Запада (прежде всего Соединенные Штаты) будут всемерно поддерживать Украину в ее противостоянии с Россией.

России пока не удалось сыграть на расколе Запада. Вопреки надеждам лета 2014 г. евроатлантические элиты континентальной Европы (прежде всего Германии и Франции) не стали посредниками между Москвой и Вашингтоном. Напротив, Германия полностью поддержала подход США, фактически отстаивая их интересы в рамках «Нормандского формата». В среднесрочной перспективе России придется сталкиваться с консолидированной позицией Запада по украинскому вопросу.

Эти процессы позволяют смоделировать два варианта развития событий.

Первый вариант – вооруженный конфликт России с Украиной. В настоящее время на Украине идет идеологическая подготовка к подобному конфликту. В Киеве делают ставку на «блицкриг» против ДНР и ЛНР, а при благоприятном стечении обстоятельств, возможно, и Крыма. В украинской элите распространены представления о том, что страны Запада с помощью угрозы полномасштабных экономических санкций удержат Россию от вмешательства в конфликт. Критический момент может наступить через 5–7 лет, когда в активную жизнь вступит поколение, воспитанное в логике войны с Россией и предельной русофобии. Результатом может стать российское вмешательство в военные действия по образцу грузинской операции 2008 года.

России следует учитывать возможность эскалации. Украина в отличие от Грузии обладает намного большим мобилизационным ресурсом и военно-промышленным комплексом. Страны Запада с высокой долей вероятности поддержат Украину финансами и оружием. Россия может быть втянута в вооруженный конфликт высокой степени интенсивности на Юго-Востоке Украины. Для успешного ведения военных действий России следует заранее выработать эффективные контрмеры в ответ на угрозу западных санкций в виде назначения США неприемлемой цены (например, удара по контролю над вооружениями или режиму нераспространения ЯО).

Второй вариант – преобладание логики «замороженного конфликта». В этом случае ситуация будет напоминать дипломатические усилия вокруг Нагорного Карабаха и Приднестровья. Вялотекущий переговорный процесс ведет к поляризации политических сил на Украине. Там будут выделяться радикалы (требующие военного решения проблемы) и умеренные (сторонники воздействия на Россию с помощью активизации отношений с НАТО). Такая ситуация может привести к новым политическим потрясениям на Украине.

В этом случае возникнет опасение фрагментации страны. Ослабление центральной власти приведет к усугублению автономных устремлений украинских регионов. Подобные региональные объединения станут создавать собственные органы власти и даже вооруженные формирования. Дезинтеграция Украины чревата опасностью серии мелких вооруженных конфликтов.

Страны НАТО будут стремиться к реализации первого варианта. Поэтому для России возрастет угроза непрямого вооруженного конфликта с участием НАТО на территории Восточной и Южной Украины.

Аркадий Мошес, директор исследовательской программы по Восточному соседству ЕС и по России Финского Института международных отношений:

К 2030 г. Украина, вероятно, создаст собственную, специфическую модель встраивания в западные механизмы обеспечения безопасности. Не будучи членом НАТО и не имея формальных юридических гарантий безопасности от США и тем более от европейских стран, Украина наладит с ними тесное военное и военно-политическое сотрудничество с элементами интеграции и будет получать от Запада существенную помощь. Особый характер отношениям придаст значительный по региональным масштабам военный потенциал самой Украины, вооруженные силы сдерживания, способные до определенных пределов самостоятельно решать задачи обороны территории, и абсолютный объем ресурсов, которые страна в состоянии выделять на соответствующие нужды.

При этом цели украинской и западной политики могут совпадать далеко не полностью, поскольку для Украины задача военного сдерживания России (даже в случае разрешения конфликта в Донбассе на условиях, приемлемых для Киева, и некоторой нормализации экономических отношений с Россией) останется гораздо более важной и акцентированной, чем для Запада.

Помешать становлению этой модели может отказ Украины от реформ и сохранение высокого уровня коррупции, за чем неизбежно последует новый период ослабления государства, снижение уровня национальной мобилизации и эрозия военного потенциала. Соответственно, в этом случае Запад утратит стимулы к тесному сотрудничеству с Украиной и инвестированию в ее безопасность.

Самуэль Чарап, старший научный сотрудник некоммерческой организации RAND Corporation:

Роль, которую Украина будет играть в европейской геополитике в ближайшие 15 лет, станет отражением двух факторов – внутреннего развития страны и амбиций внешних игроков. В плане внутреннего развития траектория не очень хорошая. Несмотря на некоторые реформы, начатые после Майдана, украинские политические институты чрезвычайно слабы, процветает коррупция, страна занимает второе место в Европе по уровню бедности. Можно предположить, что внутренняя нестабильность останется ключевым фактором, определяющим и одновременно ограничивающим роль Украины в будущем. России и Западу придется реагировать на вызовы, обусловленные ее внутренней нестабильностью.

В международном плане многие акцентируют внимание на праве Украины присоединиться к НАТО. Однако страна вряд ли получит приглашение от альянса в ближайшие 15 лет. Чтобы соответствовать стандартам НАТО, нужно провести масштабные реформы в сфере безопасности, урегулировать территориальные споры с Россией (Донбасс и Крым) и добиться консенсуса внутри альянса, а это будет очень трудно (если не сказать невозможно), учитывая позицию России. Право выбора, которым обладает Украина, не в состоянии перевесить нежелание НАТО предоставить ей этот выбор.

Помимо членства в НАТО, Украина может стремиться к заключению двусторонних альянсов безопасности с ведущими западными державами. Соединенные Штаты вряд ли предоставят Украине необходимые гарантии, учитывая ситуацию с Крымом и Донбассом. Вашингтон не предлагает подобных гарантий и другим европейским странам, не входящим в НАТО. Учитывая низкую вероятность официального союза, главный вопрос заключается в том, какие отношения Украина сможет строить вне его рамок. Если нынешний тренд сохранится, страна продолжит находиться на передовой новой холодной войны. Но если России, Западу и Украине удастся договориться о новом региональном порядке, у Киева появится шанс на более стабильное, не омраченное конфликтами будущее. Сегодня такие перспективы кажутся призрачными, но возможно, что в какой-то момент – в ближайшие 15 лет – стороны устанут от тупиковой ситуации и сядут за стол переговоров.

Натали Точчи, директор итальянского Института международных отношений (Рим):

В настоящее время Запад не рассматривает всерьез членство Украины в НАТО. Перспективы заложены более 10 лет назад на саммите в Бухаресте, но так и не реализованы. Вряд ли это произойдет в ближайшем будущем. Официально вопрос о членстве отложен, поскольку Украина не считается эффективно функционирующей демократией. Но в ближайшие 15 лет она вполне может стать таковой. Однако конфликт между Россией и Западом по поводу стран «Восточного партнерства» – и в первую очередь Украины – вряд ли разрешится, поэтому вступление Украины в альянс останется неприемлемым для многих нынешних членов НАТО. Ощущение незащищенности в связи с присоединением Украины к альянсу вопреки воле России будет настолько острым, что многие продолжат выступать против независимо от демократических стандартов.

Отдельно следует рассматривать вопрос о нейтралитете Украины. Принимать решение о ее членстве в НАТО будет сам альянс, а нейтралитет – решение страны. Ни НАТО, ни США, ни ЕС, ни даже Россия не должны считать, что могут договориться о статусе Украины между собой, через голову украинцев. Де-факто отрицание дееспособности Украины привело к нынешней ситуации. Украинцы должны сами прийти к консенсусу по поводу нейтрального статуса и жестких гарантий безопасности. НАТО, Соединенные Штаты, Евросоюз и Россия могут лишь содействовать этому процессу.

С точки зрения европейских перспектив, Украине нужно консолидироваться и трансформироваться в безопасное процветающее демократическое государство. Конечная цель ясна. Евросоюз пока не смог разработать эффективной внешнеполитической стратегии из-за отсутствия консенсуса по вопросам дальнейшего расширения и членства Украины и поэтому не может способствовать достижению этой цели.

Леонид Кожара, министр иностранных дел Украины (2012–2014), действующий председатель ОБСЕ (2013):

Главными факторами, определяющими положение Украины на стратегическую перспективу, будут:

Первый. Геополитическая роль как важнейшей транзитной страны, через территорию которой проходят три из десяти панъевропейских транспортных коридора, а к 2030 г. они соединятся с наземными маршрутами «Шелкового пути».

Второй. Потенциальная возможность интеграции украинской экономики с основными экономическими системами Европы и Азии (ЕС, Евразийский экономический союз, Китай) на базе уже существующих инструментов свободной торговли и ВТО, как минимум адаптация к сотрудничеству с ними.

Для максимально эффективного использования указанных факторов Украине необходимо коренным образом изменить нынешний курс на членство в ЕС и НАТО. Вследствие этого появится возможность осуществлять «равноудаленную» политику в отношении основных военно-политических союзов (НАТО, ОДКБ и других потенциальных образований) на основе международных гарантий внеблокового статуса. Киев должен стать главным модератором нового договора о европейской безопасности и превращения ОБСЕ в полноценную организацию безопасности и евроатлантического сотрудничества «от Ванкувера до Владивостока».

В то же время Украине нужно выстроить «равноприближенную» экономическую политику по отношению к основным материковым рынкам, адаптировать их стандарты и институционально закрепить их в национальном законодательстве. Позитивная геоэкономическая роль Украины реализуется только если она выступит своеобразным мостом, а не пропастью между Западом и Востоком Евразийского материка.

Иван Сафранчук, доцент МГИМО МИД России:

Украинские амбиции быть «мостом между Россией и Европой» потерпели крах. Ни Европе, ни России такой мост не нужен. Когда ее стали перетягивать и поставили перед выбором между региональными экономическими проектами, Украина, по сути, раскололась, хотя формально победили люди с лозунгами интеграции в Европу. Но для воплощения в жизнь этих лозунгов требуются реформы, причем очень глубокие, со сломом сложившихся схем – политических, экономических и социальных. Сопротивление этому огромное. Кроме этого, укрепление украинской государственности идет с большим националистическим уклоном, что тоже не способствует «европеизации».

На Украине пока нет внутренних сил для разрешения этих противоречий. Введение же тотального внешнего управления вряд ли возможно. К тому же готовность самой Европы принять Украину вызывает сомнения. В результате страна сползает к промежуточному варианту, что-то вроде «Белоруссии с другим геополитическим знаком».

Появится свой «батька». Он станет военно-политическим союзником США и НАТО, а также экономическим партнером ЕС, но неизбежны постоянные трения примерно такого же характера, как у Москвы и Минска. С Россией у украинского «батьки» возникают постоянные противоречия, вводятся взаимные санкции, ограничения и т.д. Примерно так же, как между Белоруссией и Евросоюзом. Но стену возвести не получится. Сквозь все эти противоречия будет прорастать жизнь – экономическая и социальная. На Украине у значимой части общества всегда останется тяга к России, и она в том или ином виде проявится.

Дмитрий Ефременко, заместитель директора ИНИОН РАН:

Желательный вариант. Украина в 2030 г. – внеблоковое децентрализованное государство, сумевшее восстановить контроль над территориями на Востоке страны на основе политического компромисса, достигнутого при активном содействии России, ЕС и США. Часть нынешних представителей ЛДНР интегрированы в украинский политический процесс, благодаря чему (а также общему возрастанию роли регионов) внутренняя политика страны отходит от крайностей радикального национализма, а внешняя становится более сбалансированной. Киев по-прежнему не признает российской юрисдикции над Крымом, но из прагматических соображений не слишком активно акцентирует эту тему. Никакой существенной военной инфраструктуры третьих стран на украинской территории не создается.

Украина по-прежнему далека от вступления в Евросоюз, но ассоциация с ЕС приносит экономические плоды. При этом постепенно восстанавливаются экономические отношения Украины с Россией и другими странами Евразийского экономического союза. Украинская ГТС используется для транзита российского газа, но уже как второстепенный маршрут. Основные поставки идут по «Северным потокам» и «Турецкому потоку». Страны Евросоюза снимают санкции с России, за исключением символического «крымского пакета». При всей желательности данный вариант представляется не слишком вероятным, поскольку даже объединенного давления России, Европейского союза и Соединенных Штатов окажется недостаточно, чтобы заставить нынешний украинский политикум реализовать основные положения Минска-2. В то же время отдельные украинские группы влияния через западное общественное мнение, СМИ и политическую оппозицию смогут успешно блокировать попытки лидеров Запада достичь взаимопонимания с Москвой по украинскому вопросу.

Реалистичный вариант. Конфликт на Востоке Украины заморожен, но Минск-2 фактически похоронен, шансы Киева на восстановление контроля над территориями ЛДНР по сути сведены к нулю. Украинская государственность и национальная идентичность консолидируются на антироссийской основе, но внутренней стабильности достичь так и не удается. За двенадцать лет происходит смена президентов и коалиций в Верховной раде, однако коррупция и общая неэффективность продолжают разъедать страну. Всплески социального протеста (новые майданы) только усиливают впечатление политического калейдоскопа. Разочарованное население осваивает более или менее эффективные стратегии выживания, автономные от политических пертурбаций в Киеве.

Происходит восстановительный экономический рост, отдельные инвесторы вкладываются в изначально рискованные проекты, которые из-за дешевизны рабочей силы оказываются вполне удачными. Полноценного членства в ЕС Украина не получает, но сотрудничество с Евросоюзом приводит к локальным институциональным улучшениям. Украинская ГТС приходит в упадок; через четыре-пять лет использование ее в транзитных целях практически прекращается.

Украина не входит в НАТО, но для России это в чем-то даже хуже, поскольку Украина остается военно-стратегической «серой зоной» с очень серьезным, хотя и не всегда афишируемым, присутствием США. Поставка натовских летальных вооружений и меры по повышению боеспособности украинской армии все больше беспокоят Москву. Готовность Украины идти в авангарде любых антироссийских проектов становится константой европейской политики. Режим антироссийских санкций со стороны Европейского союза подвергается определенной эрозии, но в целом Украина остается непреодолимой преградой для российско-европейского сближения. США охотно используют Украину как рычаг постоянного давления на Москву.

Луганск и Донецк делают все, чтобы показать, что «украинская страница» их истории перевернута окончательно; Россия, в свою очередь, заявляя о приверженности минским договоренностям, фактически переходит к полупризнанию неподконтрольных Киеву территорий Донбасса. Основной итог: крупного военного конфликта из-за Донбасса удается избежать, но устойчивое сближение России и ЕС невозможно, а украинская государственность и государственность российская все чаще видятся как несовместимые.

Не рассматривая кризисный вариант возобновления в Донбассе полномасштабных боевых действий (хотя его вероятность существенно выше нуля), стоит сказать о путях движения к желательному варианту. Внешние игроки в конце концов ничего решить за Украину и ее народ не смогут. Корень проблемы – внутри.

Но если основные действующие лица – Россия, ЕС, США – хотят добиться позитивного результата, им нужно сначала понять, что считать таким результатом. В случае договоренности об этом потребуется многолетняя совместная работа, направленная на то, чтобы убедить украинское общество и основные политические силы принять именно такой вариант будущего, осуществить необходимые для этого преобразования и шаги, направленные на внутреннее примирение. Это отнюдь не ситуативный компромисс, который может сложиться, например, по вопросу ввода в Донбасс миротворческого контингента ООН. Скорее, речь идет о консилиуме у постели «Sick Man of Europe-XXI».

Украина. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634777


Украина. Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634774 Сергей Куделя

После размежевания

Как достичь российско-украинского согласия?

Сергей Куделя - доцент департамента политических наук Бейлорского университета (США).

Резюме В сохранении российско-украинского антагонизма заинтересованы многие западные политики, которые видят в Украине важный плацдарм для сдерживания «ревизионистской» России. Поэтому они будут поощрять евроатлантическую риторику киевских политиков, несмотря на иллюзорность ее членства в НАТО или ЕС.

Революционные события зимы 2014 г. стали встряской для украинского политического класса, но не смогли изменить устоявшиеся правила украинской политики. Сегодня Украиной продолжают править элиты, которые приобрели капиталы, а затем и политический вес в первое десятилетие украинской независимости. Их отличает отсутствие ценностных и идеологических рамок, отношение к государству как к источнику обогащения, стремление к монополизации государственной власти и восприятие общества исключительно в качестве объекта манипуляций. Во многом фрагментация государства и экономический коллапс 2014 г. стали следствием затяжного внутриэлитного противостояния, в которое вовлеклась и часть общества. Этот конфликт активно подпитывался извне и сделал невозможным создание стойкой государственной модели, учитывающей разнообразие внутриукраинских предпочтений. Попеременная ориентация Киева на Запад и Россию обострила региональную поляризацию, усилила влияние внешних игроков и завершилась масштабным протестным всплеском.

Старые элиты сохранили власть и после революции благодаря в первую очередь значительной ресурсной асимметрии между ними и новыми политическими игроками. С высокой долей вероятности этот дисбаланс позволит им доминировать в ближайшем избирательном цикле. Однако он обещает стать последним для политического поколения 1990-х годов. Облик Украины к 2030 г. будет формироваться преимущественно теми, кто пришел в политику уже в текущем десятилетии. Событиями, которые наиболее сильно повлияли на формирование их политических воззрений, стали потеря Украиной части территорий в результате агрессии извне и разжигание военного конфликта внутри государства. Поэтому первоочередной целью для них будет восстановление Украины в границах 1991 г. или как минимум нейтрализация внешних и внутренних угроз для ее целостности. Пути, которые будут избраны для решения этих задач, определят как новый формат российско-украинских отношений, так и будущее устройство украинского государства.

Метаморфозы гибридного режима

С момента формирования украинский политический режим традиционно находится в «серой зоне», где формальные демократические процедуры и конкурентная борьба за власть сосуществуют с авторитарным контролем политических процессов и нарушением базовых гражданских свобод. До последнего времени главным препятствием к ликвидации политической конкуренции были существенные различия в региональных предпочтениях, высокий мобилизационный потенциал части общества и диверсификация ресурсов между разными финансово-политическими группировками. Попытки предыдущих украинских президентов консолидировать свое авторитарное правление приводили к открытому противодействию контрэлиты и активному общественному сопротивлению. Таким образом, ценой сохранения действующих демократических институтов становилась постоянная внутренняя нестабильность и повышенная уязвимость для внешнего вмешательства.

Если ранее такие издержки казались приемлемыми, то в условиях затяжного военного конфликта традиционные способы противодействия авторитаризму теряют привлекательность. Это создало благоприятные условия для распространения авторитарных практик. В последние четыре года на Украине системно нарушается свобода слова и собраний, ограничиваются гражданские права и политическая конкуренция, правосудие используется в политических целях. Нормой стало и безнаказанное применение силовыми органами внесудебного преследования политически неблагонадежных лиц, особенно тех, кого подозревают в сотрудничестве с сепаратистами или российскими спецслужбами. Борьба с «пятой колонной», как показало дело Михаила Саакашвили, используется и для расправы над наиболее яркими оппонентами.

Все эти нарушения широко освещаются в отчетах международных организаций, но вызывают минимальную критику западных государств. Если во времена Леонида Кучмы и Виктора Януковича похожие действия становились основанием для замораживания отношений, то Петру Порошенко удается избегать серьезных репутационных потерь. Это может повлечь за собой дальнейшую деградацию политических институтов и новые попытки добиться общественного согласия с помощью принуждения. Выборы в таких условиях окончательно потеряют значение единственного реального способа контроля общества над властью. Если это и поможет действующему президенту остаться на второй срок, то существенно усилит его личные риски при передаче власти.

Еще одним отклонением от практики предшествующих двух десятилетий является внедрение на Украине этноцентричной гуманитарной политики. Ее составляющими стали введение языковых квот в СМИ, ограничения на реализацию российской книжной продукции и дискриминационные новации в среднем образовании, направленные, по выводам Венецианской комиссии, преимущественно против русского меньшинства. Новая политика памяти основывается исключительно на националистическом нарративе, закрепленном юридически принятием «декоммунизационных законов». Статус героев признается только за теми, кто любыми способами боролся за независимое украинское государство, а весь исторический процесс подчиняется логике «национального освобождения». В таком подходе нет места не только представителям других этнических групп, но и миллионам украинцев, которые не придерживались националистической идеологии и отстаивали будущее Украины в составе других государственных образований. Навязывание эксклюзивной интерпретации истории впервые сопровождается введением уголовной ответственности за публичное несогласие с официальной догмой. Криминализация негативных высказываний в адрес участников Организации украинских националистов (ОУН) и бойцов Украинской повстанческой армии (УПА) лишает общество возможности вести открытый диалог и расширять знания об одном из наиболее трагических и противоречивых периодов истории.

Нативизм власти в гуманитарной сфере с предоставлением преимуществ «коренному» этносу прямо связан с авторитарным поворотом в политическом развитии. Демократические протесты на постсоветском пространстве были успешны лишь в тех случаях, когда оппозиции удавалось изобразить власть как угрозу национальному строительству. Этноцентризм Порошенко, несвойственный ему до прихода к власти, должен помочь предотвратить массовую протестную мобилизацию под лозунгами предательства элитами национальных интересов. Хотя антикоррупционные лозунги за время его правления стали еще более актуальными, их недостаточно для организации сколько-нибудь массового протестного движения. В то же время такая культурная политика используется еще и для разделения общества и сталкивания между собой представителей различных оппозиционных лагерей. Ее следствием является не только обострение внутренних противоречий и межэтнической нетерпимости, но и ограничение возможностей для мирного урегулирования вооруженного конфликта в Донбассе. Это, в свою очередь, обещает дальнейшее обострение напряженности в отношениях Киева и Москвы.

Внешние вызовы для Украины

С первых лет независимости украинские власти воспринимали Российскую Федерацию как основной источник военной угрозы и искали баланс в международных гарантиях безопасности. Уже в 1992 г. президент Леонид Кравчук предложил американской администрации предоставить Украине гарантии, равные по силе пятой статье Североатлантического договора, в обмен на отказ Киева от ядерного арсенала. Однако смягченные формулировки Будапештского меморандума 1994 г. лишили Киев возможности рассчитывать на военную поддержку западных государств в случае агрессии. Поэтому все украинские президенты воспринимали военно-политическое сотрудничество с альянсом как единственный доступный инструмент нейтрализации внешних угроз. Россия при этом оставалась ключевым экономическим партнером Украины и главным источником ренты для ее финансово-политических групп. Украинская «многовекторность» была, таким образом, способом получать максимум экономических дивидендов от связей с Россией и при этом минимизировать сопутствующие им издержки для национальной безопасности.

Молниеносная аннексия Крымского полуострова стала яркой демонстрацией недальновидности такой стратегии. С одной стороны, она позволила России кооптировать значительную часть украинской элиты, которая использовалась для влияния на общественное мнение в отношении ЕС и НАТО. С другой стороны, не создала каких-либо существенных рычагов обеспечения безопасности Украины за исключением преимущественно декларативного партнерства с Североатлантическим альянсом и получения символической военной помощи от США. Отказ администрации Барака Обамы от прямого вмешательства в российско-украинский конфликт в 2014 г. и даже от поставок вооружения стал горьким откровением для многих украинских политиков. В то же время активное содействие сепаратистам в Донбассе превратило Россию из потенциальной угрозы в непосредственного военного противника. И если аннексия Крыма свидетельствовала об ограниченных территориальных претензиях России, то скрытое участие российских военных в боевых действиях на стороне «ополченцев» и поддержка ею непризнанных «республик» создает более фундаментальные вызовы для украинского государства.

Первым таким вызовом является дальнейшая фрагментация Украины и ослабление государственной монополии на насилие действиями парамилитарных структур. Вторая угроза – милитаризация украинской экономики, создающая новые источники ренты для силовых органов, но препятствующая интенсивному экономическому развитию. Дальнейшая концентрация ресурсов государства в обороне означает рост бедности, ухудшение качества образования и здравоохранения, отток профессиональных кадров за рубеж. Третья угроза связана с окончательным выхолащиванием демократических институтов, ликвидацией плюрализма и установлением более жесткой формы авторитарного правления.

Угроза распада украинского государства остается главным вызовом как для украинской власти, так и для ее западных партнеров. Именно поэтому большинство антироссийских санкций были введены США и Евросоюзом лишь с началом активных военных действий в Донбассе. Одновременно с этим Вашингтон с помощью финансового рычага начал определять не только приоритеты реформ новой украинской власти, но и ее кадровую политику. Вместе с тем объемы американской помощи сектору безопасности достигли беспрецедентных для Украины масштабов. Всего с 2014 г. американцы предоставили Украине военную помощь на сумму около 1 млрд долларов. Она заключалась как в инструктаже украинских военных, так и в обеспечении их современными средствами связи и наблюдения. Это превышает объемы предоставленной Украине помощи в предыдущие два десятилетия. Недавнее решение администрации Дональда Трампа о продаже Киеву летального оружия свидетельствует о том, что Соединенные Штаты остаются основным донором Украины в сфере безопасности. В то же время существенная активизация Вашингтоном посреднических усилий в разрешении конфликта в Донбассе повышает роль США и в дипломатическом процессе, где ранее ключевыми были Германия и Франция.

Противоречия российской политики Киева

В целом новая стратегия Украины в отношении России состоит из пяти взаимосвязанных компонентов. Первым является давление на Москву с помощью сохранения и ужесточения санкционного режима странами Запада. При этом важно держать западных союзников в неопределенности по поводу военно-политических целей российского руководства, особенно в отношении стран Балтии и Центральной Европы. Второй компонент заключается в демонстративном выходе Украины из российского культурного и информационного пространства, что должно ослабить влияние Кремля на общественное мнение внутри Украины. Третьим компонентом является отказ от прямых поставок энергоносителей из России и ограничение, таким образом, возможностей Кремля не только для геополитического шантажа власти, но и для подкупа украинской политической элиты. Четвертый компонент – замораживание двустороннего политического диалога и проведение встреч на высшем уровне только при участии западных союзников. При этом круг затрагиваемых на таких встречах тем ограничивается главным образом вопросами восстановления территориальной целостности украинского государства. Пятый компонент – дискредитация России на международной арене как государства-агрессора и подрыв ее репутации с помощью международно-правовых исков, информационных кампаний и гражданских акций.

Каковы конечные цели этой стратегии? В первую очередь это повышение издержек Кремля, связанных с дальнейшим вмешательством в дела Украины, до уровня, когда России станет выгоднее уважать ее территориальную целостность. Другая цель – демонстрация маловероятности разделения или ликвидации украинского государства, находящегося под западным патронатом. Это должно сделать нерациональной любую попытку расшатать украинское государство.

Однако, провозглашая вступление в НАТО своей «путеводной звездой», президент Порошенко одновременно увеличивает уровень долгосрочных угроз для России, исходящих от независимой Украины. Этим он нивелирует собственные попытки заставить Кремль переоценить выгоды от дальнейшего военного вмешательства в Донбассе. Стратегическая несостоятельность такой политики была отмечена даже американскими исследователями, указавшими на выгодность получения Украиной нейтрального статуса для снижения напряженности вокруг украинского вопроса по оси Запад-Восток. И все же курс на вступление в альянс является безальтернативным с точки зрения действующего украинского руководства.

Таким образом, Украина будет сохранять стратегическую уязвимость в отношениях с Россией, которую невозможно преодолеть с помощью западных военных инструкторов или поставок американского оружия. В то же время перспективы урегулирования конфликта в Донбассе оказываются зависимы от состояния российско-американских отношений, которые уже вошли в стадию «второй холодной войны». Об этом свидетельствует и новая оборонная стратегия Пентагона, определяющая «долгосрочную стратегическую конкуренцию» с Россией и Китаем как главный вызов национальной безопасности и благополучию США. В результате Украина рискует стать заложницей большого геополитического противостояния, в котором ей будет отведена незавидная роль «вечной жертвы». Поддержка такого курса приведет к окончательному разрыву с Москвой, сохранению неразрешенных территориальных конфликтов и закреплению Украины в сфере неформального западного покровительства без твердых гарантий безопасности.

Все это может обернуться катастрофическими последствиями как для долгосрочных двусторонних отношений, так и для региона в целом. Главным риском видится постепенное разрастание зоны военного конфликта за пределы Донбасса и дальнейшая дестабилизация на разных участках российско-украинской границы. Такая эскалация окончательно превратит Украину в территорию опосредованного военного противостояния России и Соединенных Штатов и очаг нестабильности в регионе. Украина также лишится возможности устойчивого экономического развития, что гарантирует ей ранг беднейшей страны Европы. Это, в свою очередь, делает перспективы вступления в Евросоюз в ближайшее десятилетие еще более призрачными.

В то же время поддержание тлеющего конфликта с крупным соседним государством соответствует интересам украинской элиты, оправдывая экономическую отсталость, ограничение гражданских свобод и преследование оппонентов. Незавершенность конфликта также позволяет исключить из избирательного процесса значительную часть граждан, наиболее оппозиционно настроенных к действующему режиму. Для общества же цена дальнейшего противостояния измеряется не только потерянными жизнями, но и усугублением внутренней нетерпимости, деградацией социальных сфер, ростом преступности и оттоком человеческого капитала за рубеж.

Принципы новой разрядки

Хотя предпосылок для восстановления российско-украинских отношений еще не создано, уже можно определить контуры политики «разрядки». Она сводится к пяти принципам, которые должны обеспечить устойчивость двусторонних отношений.

Во-первых, признать общность интересов безопасности двух стран и отказаться от использования силы для решения двусторонних проблем. Это позволит не только избежать каких-либо действий, ущемляющих или подрывающих безопасность другой стороны, но и сделать шаги, направленные на достижение обоюдного доверия. Асимметрия силового потенциала между Украиной и Россией означает, что существенный ущерб российским интересам Киев может нанести лишь в союзе с третьими странами. Именно поэтому заявления украинского руководства о стремлении вступить в НАТО усугубляют проблему безопасности и препятствуют мирному разрешению конфликта в Донбассе. Очевидно, что восстановление доверительных отношений с Москвой требует от Украины принятия статуса нейтрального государства при сохранении приверженности курсу на вступление в Европейский союз. В то же время пересмотр Киевом евроатлантических устремлений невозможен, пока Россия сохраняет военное присутствие на части территории Украины. Это означает, что урегулирование отношений в сфере безопасности потребует одномоментных взаимных уступок, закрепленных многосторонними договоренностями.

Вторым принципом должен стать отказ от использования торгово-экономических связей в политических целях. Дальнейшая интеграция Украины в экономическое пространство ЕС обещает новые выгоды и для российских компаний на украинском рынке. Она создает благоприятные условия не только для реализации продукции, но и для инвестиций, обмена передовыми технологиями и экономического партнерства как с украинскими, так и с европейскими компаниями. Однако российские производители уже не смогут претендовать на гегемонию и будут конкурировать за украинского потребителя на равных условиях с компаниями других стран. При этом они должны отказаться от политического давления или финансирования отдельных партий и общественных организаций. России также следует признать как данность отсутствие Украины в евразийских интеграционных проектах и искать способы взаимовыгодного экономического сближения, уважая европейский выбор Киева.

Третьим принципом должен быть свободный доступ к информационному, культурному и образовательному пространству двух стран, свобода трансграничного передвижения граждан, а также обеспечение прав религиозных общин, связанных с материнскими церквями в России или на Украине. Дискриминационные практики в гуманитарной политике двух государств будут неизменно возрождать противоречия, нарушающие стратегическую стабильность отношений. Таким образом, Киеву следует вернуться к инклюзивной политике, гарантирующей соблюдение культурных прав и удовлетворение образовательных потребностей русского меньшинства, а также значительной части русскоязычных граждан. Равное уважение к идентичности и исторической самобытности региональных общин со стороны центральной власти является непременным условием для поддержания мира в Донбассе. Хотя сейчас эти цели труднодостижимы, прогресс в урегулировании вопросов безопасности будет способствовать пересмотру Киевом этноцентричной политики и возобновлению гуманитарного сотрудничества.

Четвертый принцип основывается на утверждении плюрализма в вопросах исторической памяти и стремлении к примирению вокруг наиболее спорных вопросов общей истории двух народов. Это касается событий не только минувших столетий, но и новейшей истории, в первую очередь революционных протестов в Киеве, аннексии Крыма и вооруженного конфликта в Донбассе. Необходимым условием успеха новой политики памяти будет отказ от ограничения общественных дискуссий на исторические темы или попыток навязать «единственно правильный» нарратив регионам и этническим группам с разным историческим опытом. Особенно важны для межгосударственных отношений символические шаги политиков и общественных деятелей двух стран по примирению и взаимному прощению. Как свидетельствуют сложности украинско-польского исторического диалога, после столетий противоборства поиск взаимопонимания обещает быть долгим и болезненным процессом. Принятия неизбежности различий во взглядах на некоторые события истории может быть достаточно для того, чтобы они не препятствовали общему будущему.

Наконец, пятым принципом должна стать деперсонализация сотрудничества с помощью создания постоянных институтов взаимодействия как на государственном (через отдельное министерство или специальные комиссии), так и на общественном и региональном уровнях. Такой диалог должен способствовать установлению доверия, разрешению оставшихся противоречий и быстрому реагированию на появление спорных вопросов. Создание ряда коммуникационных площадок с широким общественным представительством поможет деполитизировать отношения, вывести их из зависимости от отдельных личностей в руководстве двух стран и ограничить влияние провокационных и подрывных элементов с обеих сторон.

Сценарии для Украины

Очевидно, что главными препятствиями на пути восстановления двусторонних отношений остаются конфликт в Донбассе и территориальный спор вокруг Крыма. За ними кроются разногласия в более широких геостратегических вопросах по поводу способов обеспечения безопасности двух стран. Без скорого прогресса в решении спорных проблем появятся новые препятствия, преодолевать которые будет куда сложнее.

Одним из них может стать дальнейший авторитарный реверс украинского политического режима, особенно если ему будет сопутствовать приход к власти национал-радикалов из ультраправых сил. Хотя их электоральная поддержка остается низкой, лидеры этих партий пользуются покровительством высших лиц в государстве и беспрепятственно формируют широкую сеть парамилитарных группировок по всей стране. Их постепенное слияние с правоохранительными структурами позволит остановить уличные выступления в случае отмены или фальсификации выборов. Уже сейчас они делают ставку на силовое навязывание обществу новой националистической повестки под лозунгом установления «украинского порядка». Даже если поддержка Украины Западом сократится, такое развитие событий неизменно повлечет эскалацию российско-украинского конфликта. Таким образом, национал-авторитарный режим на Украине создаст для Кремля новые риски. Главным из них является провоцирование Москвы на начало открытых военных действий, что может привести к новым санкциям, существенным экономическим потерям, более активному военному вмешательству США и политической дестабилизации внутри России.

Другой сценарий предполагает сохранение гибридного режима, при котором политический плюрализм поддерживается борьбой олигархических группировок, а демократические институты выполняют роль ширмы для элитных сделок по разделу ренты. Именно такой режим был наиболее удобен Кремлю на протяжении двух десятилетий украинской независимости. Он позволял использовать внутренние противоречия и продажность украинских политиков для продвижения своих интересов. Однако в новых условиях большая часть элиты переориентировалась на Запад, а ограничение двусторонних экономических связей снижает возможности для коррупционных сделок. Поскольку антироссийская риторика стала единственным способом сохранения власти, гибридный режим будет способствовать углублению существующих противоречий и препятствовать мирному разрешению конфликта.

При третьем сценарии смещение действующей власти будет сопровождаться переходом к парламентской форме правления и консолидацией ключевых демократических институтов. Именно такая трансформация поможет ликвидировать систему, в которой «победитель получает все» и затем становится доминирующим игроком на весь срок правления. Ее целью будет создание консоциональной модели распределения исполнительной и законодательной власти между политическими силами, представляющими интересы разных этнокультурных групп и регионов. При этом часть полномочий центральной власти делегируется региональным общинам, которые получат эксклюзивные компетенции не только в экономической, но и в гуманитарной сферах. Эта модель представляет собой приемлемую альтернативу «федерализации», в которой многие на Украине видят угрозу распада государства. Она позволит сбалансировать предпочтения разных групп избирателей и привлечь их к процессу управления на всех уровнях. Такая модель также создаст институционную основу для реинтеграции Донбасса на равных условиях с другими регионами и откроет возможности для более широких договоренностей между Москвой и Киевом.

Первые шаги к согласию

Последние четыре года российская политика по отношению к Украине воспринимается украинским обществом как реализация доктрины «ограниченного суверенитета», отказывающая стране в праве самостоятельно распоряжаться своей судьбой. Это отражается на отношении к российскому государству в целом. Только 18% украинцев в конце 2017 г. признавались в теплых чувствах к России. В то же время в сознании рядового россиянина Украина твердо ассоциируется с враждебным американским влиянием. Почти треть респондентов в РФ (29%) в декабре 2017 г. назвали ее врагом, поставив на второе место среди неприятельских государств сразу следом за США. Такие настроения подпитываются официальной пропагандой двух стран и создают крайне негативный фон для любых попыток начать российско-украинское примирение. В сохранении антагонизма заинтересованы и многие западные политики, которые видят в Украине важный плацдарм для сдерживания «ревизионистской» России. Поэтому они будут поощрять евроатлантическую риторику киевских политиков, несмотря на иллюзорность ее членства в НАТО или ЕС.

В таких условиях инициатива возобновления более содержательного диалога может исходить только от Москвы. Первыми признаками такой готовности с ее стороны будет изменение информационной политики официальных СМИ, направленной сейчас на дискредитацию украинского государства и противопоставление разных частей украинского общества. Одним из способов демонстрации Россией доброй воли станет освобождение около полусотни украинских заключенных, осужденных по политическим причинам. Это может дать толчок к достижению компромисса по вопросам размещения миротворческой миссии ООН и установлению временного международного контроля над территориями, подконтрольными сепаратистам.

С началом урегулирования конфликта в Донбассе оба государства должны расширить повестку переговорного процесса, направленного на поиск формулы обеспечения взаимной безопасности и принципов построения долгосрочных отношений. Хотя быстрое разрешение проблемы статуса Крыма маловероятно, англо-ирландское соглашение 1985 г. служит примером начала урегулирования отношений без окончательного решения спорных территориальных вопросов. При этом обе стороны могут существенно облегчить поиск компромисса. Одним из таких способов является прекращение российскими властями преследований активистов крымско-татарской общины и амнистия Украиной части заключенных, осужденных по «сепаратистским» статьям. Для дальнейшего укрепления доверия стороны могут создать механизмы двустороннего мониторинга соблюдения прав человека в Крыму и Донбассе. Переговорному процессу должно сопутствовать и сотрудничество по восстановлению экономической и социальной инфраструктуры Донецкой и Луганской областей. Для придания переговорам большей легитимности к ним можно привлечь представителей крупных политических сил с фракциями в парламенте. Очевидно, что ключевым вопросом после заключения нового российско-украинского договора будет предоставление гарантий его выполнения. Именно для подкрепления таких гарантий договор должен быть одобрен на референдумах в двух странах, а его главные принципы должны получить конституционное закрепление.

Реализация всех шагов по примирению и сближению потребует многих лет и, вероятнее всего, сможет увенчаться успехом только после смены поколений в управленческой элите двух стран. Впрочем, это не делает решения действующих политиков менее значимыми или судьбоносными. Именно они в конечном итоге могут заложить фундамент для достижения согласия или же еще больше запутать клубок российско-украинских противоречий.

Украина. Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634774 Сергей Куделя


Китай. США > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > oilworld.ru, 8 июня 2018 > № 2634349

Китай не ожидает дальнейшего обострения торговых отношений с США.

Китай не ожидает дальнейшего обострения торгового конфликта с США и намерен выполнять все договоренности между двумя странами, достигнутые в ходе консультаций, состоявшихся 17-18 мая в США и 2-4 июня в КНР. Об этом 7 июня заявил официальный представитель министерства коммерции КНР Гао Фэнь.

«Мы не ожидаем повышения уровня напряженности в сфере торговли с США. Китай будет выполнять договоренности, которые были утверждены обеими сторонами», - отметил он.

Напомним, что по результатам прошедших консультаций был согласован ряд мер, направленных на устранение существующего дисбаланса в торговле между США и Китаем. В частности, Китай выразил готовность продолжить закупки крупных партий американских соевых бобов, кукурузы, сорго и ряда других видов продукции на общую сумму порядка $70 млрд. в год. Более детальный перечень указанной продукции планируется обнародовать в ближайшее время.

Китай. США > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > oilworld.ru, 8 июня 2018 > № 2634349


Вьетнам > Внешэкономсвязи, политика > ru.nhandan.com.vn, 7 июня 2018 > № 2643809

Вьетнам подтверждает приоритет обеспечения прав женщин-работников на рабочем месте

Вьетнам хорошо осведомлен о роли женщин-работников в деле совместного процветания и устойчивого развития. Следовательно, обеспечение прав женщин-работников на рабочем месте является одним из приоритетов вьетнамского Правительства.

С 28 мая по 8 июня около 5000 делегатов, включая представителей Правительств, работников и работодателей 187 стран-членов Международной организации труда (МОТ), принимают участие в 107-й Международной конференции труда в Женеве.

В состав вьетнамской делегации, принимающей участие в конференции, входят представители трехстороннего механизма: вьетнамского Правительства (Министерства труда, инвалидов войны и социального обеспечения), работников (Генеральной конфедерации труда Вьетнама) и работодателей (Вьетнамской торгово-промышленной палаты). В мероприятии принимает участие Глава постоянной миссии Вьетнама при Организации Объединенных Наций (ООН), Всемирной торговой организации (ВТО) и других международных организациях в Женеве, Посол Зыонг Тьи Зунг.

На повестке дня Международной конференции труда – широкий круг вопросов, в том числе насилие на рабочих местах, роль женщин в сфере труда, социальный диалог, применение норм и сотрудничество в целях развития.

5 июня от имени делегации вьетнамского Правительства, на пленарном заседании конференции выступила Заместитель министра труда, инвалидов войны и социального обеспечения Нгуен Тхи Ха. Она подтвердила, что Вьетнам хорошо осведомлен о роли женщин-работников в деле совместного процветания и устойчивого развития. Следовательно, обеспечение прав женщин-работников на рабочем месте является одним из приоритетов вьетнамского Правительства.

В тот же день Зместитель председателя Генеральной конфедерации труда Вьетнама Чан Ван Ли от имени более 10 млн членов профсоюзов Вьетнама выступил в рамках пленарного заседания конференции. Он подтвердил, что профсоюзы Вьетнама уделяют большое внимание поощрению гендерного равенства, защите прав женщин-работников и повышению уровня их участия в системе и деятельности профсоюзов как в качестве рядовых членов, так и руководителей.

В последние годы профсоюзы Вьетнама получили большую поддержку со стороны МОТ, МОТ в Азиатско-Тихоокеанском регионе и МОТ во Вьетнаме. Вьетнам желает продолжить получать техническую помощь от МОТ в предстоящее время с тем, чтобы лучше выполнять свои функции по представлению интересов и защите законных прав членов профсоюзов и работников, в целом, и женщин-членов профсоюза и женщин-работников, в частности.

Вьетнам > Внешэкономсвязи, политика > ru.nhandan.com.vn, 7 июня 2018 > № 2643809


Китай. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > chinapro.ru, 7 июня 2018 > № 2642692

Европейский Союз (ЕС) обратился во Всемирную торговую организацию (ВТО). Поводом стало несогласие ЕС с мерами Китая, касающимся защиты прав интеллектуальной собственности.

Европейский Союз утверждает, что указанные меры не соответствуют обязательствам КНР в рамках соглашения ВТО по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности. Европейские представители полагают, что китайские власти несправедливо ограничивают права иностранных обладателей интеллектуальной собственности.

Как ожидается, в ходе консультаций в ВТО стороны обсудят эти вопросы и придут к обоюдовыгодному решению. Если же договоренности не будут достигнуты, то европейская сторона получит право попросить о создании панели арбитров.

Напомним, что в 2014 г. Всемирная организация интеллектуальной собственности (ВОИС) открыла офис в китайской столице. Это представительство в Китае стало для организации четвертым в мире. Всего ВОИС объединяет 187 стран.

Китайское правительство уделяет серьезное внимание защите интеллектуальной собственности. Так, в 2001 г. затраты Поднебесной на пользование интеллектуальной собственностью зарубежных организаций составляли $1,94 млрд. А в 2016 г. данный показатель вырос до $24 млрд. Таким образом среднегодовой прирост составил 18%. По итогам первой половины 2017 г., расходы КНР в данной сфере достигли $14,3 млрд.

Китай. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > chinapro.ru, 7 июня 2018 > № 2642692


Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > chinapro.ru, 7 июня 2018 > № 2642690

Китайские власти готовы нарастить импорт из США при определенных условиях. КНР предложила увеличить закупки сельхозпродукции и энергоносителей в США на $70 млрд, если американские власти откажутся от введения пошлин.

Как сообщалось, 22 марта 2018 г. президент США Дональд Трамп подписал меморандум, в соответствии с которым он поручил рассмотреть возможность введения таможенных пошлин в отношении определенных товаров из Китая общей стоимостью $60 млрд. В частности, США введут пошлины на импорт стали и алюминия в размере 25% и 10% соответственно.

В ответ китайские власти заявили о намерении ввести повышенные пошлины на ввоз в КНР американских товаров общей стоимостью примерно $3 млрд. Повышение тарифов коснется 128 видов американских товаров, включая свинину, вино и бесшовные стальные трубы. Таким образом, на данные изделия в Поднебесной будут введены дополнительные пошлины в размере от 15% на первом этапе до 25% на последующих.

Сейчас стороны ведут переговоры по данным торгово-экономическим вопросам и уже достигли определенного прогресса.

Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > chinapro.ru, 7 июня 2018 > № 2642690


Россия. Армения > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 7 июня 2018 > № 2642675 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел Республики Армения З.Г.Мнацаканяном, Москва, 7 июня 2018 года

Уважаемые дамы и господа,

Мы провели хорошие, конструктивные и доверительные переговоры в духе союзнических отношений, которые связывают наши государства, и в духе нашего стратегического партнерства.

Констатировали динамичный характер российско-армянского политического диалога, в том числе на высшем и высоком уровнях. Важные договоренности были достигнуты в ходе встречи Президента Российской Федерации В.В.Путина с Премьер-министром Армении Н.В.Пашиняном в Сочи 14 мая. Развиваются контакты по парламентской линии. Буквально два дня назад Москву с рабочим визитом посетил Председатель Национального Собрания Армении А.С.Баблоян, который участвовал в Международном форуме «Развитие парламентаризма».

Обсудили, конечно же, торгово-экономическое взаимодействие. Россия остается ведущим партнером Армении. Наш товарооборот в прошлом году вырос на 30 %. Положительная динамика сохраняется и в нынешнем году. За первые три месяца рост приближается к 40%. Мы согласны с тем, что такие высокие показатели стали возможными, в том числе и в связи с преимуществами, которые вытекают из членства наших стран в Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС).

Накопленные российские инвестиции составляют порядка 35 % всех иностранных капиталовложений. 2,2 тыс. предприятий функционируют с российским капиталом, что составляет треть всех совместных предприятий Армении. Рассмотрели ход реализации крупных совместных проектов в топливно-энергетической, телекоммуникационной и банковской сферах.

Едины в том, что дальнейшему укреплению практической кооперации будет способствовать энергичная работа межправительственных комиссий по экономическому и военно-техническому сотрудничеству.

Положительно оценили динамичное развитие межрегиональных связей, в которые вовлечены порядка 70 субъектов Российской Федерации и практически все административно-территориальные единицы Армении. Этим летом предстоит очередной седьмой межрегиональный форум. Выполняется Программа сотрудничества между регионами на 2016-2021 гг.

Налажено очень важное и полезное взаимодействие в гуманитарной сфере. В декабре прошлого года в Гюмри начал работать филиал Российского центра науки и культуры. В России обучаются порядка 5,5 тыс. армянских граждан, из них 1,5 тыс. – за счет федерального бюджета. В Республике, помимо Российско-Армянского (Славянского) университета, функционируют 8 филиалов высших учебных заведений Российской Федерации, в которых обучаются около 3,5 тыс. студентов.

Мы тесно сотрудничаем и координируем наши действия на международной арене. Сегодня посмотрели на практические задачи, которые в этом контексте стоят между нашими представителями в СНГ, ЕАЭС, ОДКБ, а также на «площадках» ООН, ОБСЕ и по линии других многосторонних форматов. Особое внимание уделили координации нашей работы в рамках СМИД ЧЭС, очередное заседание которого состоится в Ереване в конце текущего месяца.

Говорили, конечно же, и о проблемах обеспечения безопасности и стабильности в Закавказье, включая нагорно-карабахское урегулирование. Россия, как в контексте двусторонних отношений с Ереваном и Баку, так и в качестве сопредседателя Минской группы ОБСЕ вместе с американскими и французскими коллегами, продолжит содействовать сторонам в поиске взаимоприемлемых решений.

Хотел бы выразить удовлетворение итогами переговоров, которые, убежден, будут способствовать дальнейшему продвижению союзнических отношений между Россией и Арменией.

Вопрос: Несмотря на то, что отношения между Арменией и Россией официально находятся на высоком уровне – Вы их охарактеризовали как братские, дружеские, стратегические, тем не менее на этом фоне в последнее время выделяются высказывания разных экспертов на федеральных российских каналах, которые в обвинительном тоне говорят о процессах, происходящих в Армении, утверждают, что официальные власти Армении имеют прозападную ориентацию, направляются антироссийскими силами. Такие обвинительные заключения – на совести тех экспертов, которые их озвучивают, или они разделяются властями России?

С.В.Лавров: Экспертов, конечно, важно слушать, понимать, какие мысли возникают у них от анализа внешнеполитических или внутриполитических событий, будь то в России или иной стране. Мы как представители российского ведомства, занимающегося внешней политикой, в отношениях с нашими союзниками и стратегическими партнерами исходим, несмотря на тот анализ, которым нас окружают эксперты, в данном случае из тех позиций, которые были официально изложены Премьер-министром Армении Н.Пашиняном после его официального вступления в эту должность и из тех позиций, которые сейчас Зограб Грачевич официально подтвердил в своём качестве Министра иностранных дел Армении.

Смею Вас заверить, что разговор, который у нас сегодня был этажом ниже, исходил именно из такого отношения друг ко другу – отношения союзников и стратегических партнеров.

Вопрос: Каковы перспективы развития российско-армянских отношений, которые продолжаются уже столетиями, и насколько сейчас используется потенциал этих отношений?

С.В.Лавров: Мы уже упомянули их достаточно устойчивую позитивную динамику во всех сферах: очень бурно растёт торговля, которая, кстати, в значительной степени возросла благодаря увеличению поставок армянской сельскохозяйственной продукции в Российскую Федерацию, солидные инвестиции.

Говорили о связях между регионами, которые очень тесные и плотные, а также о военном, военно-техническом сотрудничестве, гуманитарных связях. Если брать один критерий, который был бы главным для меня, то это самоощущение россиян, которые живут в Армении, и армян, которые живут в России. Мы всегда интересуемся, как нашим соотечественникам живется в Армении – им живется очень комфортно, удобно и свободно. То же самое, мы знаем, испытывает армянская диаспора в Российской Федерации. Мы регулярно общаемся с разными диаспорами – армянской, азербайджанской и многими другими. Каких-либо проблем они не испытывают и живут если не как дома, то в очень близкой стране и ощущают себя в качестве чуть ли не её граждан.

Вопрос: Недавно Премьер-министр Армении Н.Пашинян сделал весьма резонансные заявления о необходимости возвращения Нагорного Карабаха за стол переговоров в процессе урегулирования данного вопроса. Об этом неоднократно говорили и сопредседатели Минской группы ОБСЕ, в частности, И.В.Попов, которые утверждали, что на определенном этапе Нагорный Карабах должен быть возвращен в процесс переговоров. Какова сейчас позиция России по этому поводу и не приближается ли тот самый определенный этап возвращения Нагорного Карабаха в процесс переговоров?

С.В.Лавров: Российская позиция осталась неизменной. Она всегда была позицией решения нагорно-карабахского вопроса через Минскую группу ОБСЕ, участником которой, наряду с Азербайджаном и другими государствами, является и Армения. Убеждены, что это оптимальный формат, и в качестве одного из трёх сопредседателей Минской группы – вместе с французами и американцами – проводим общую заинтересованную непротиворечивую линию по созданию условий, которые позволили бы договориться Баку и Еревану. Эта работа продолжается многие годы, были разные этапы, на каких-то из них, кстати, представители Нагорного Карабаха участвовали в этом процессе. Потом, по договорённости сторон, формат был изменен и является сейчас таким, какой он есть.

Кстати, И.В.Попов никогда не говорил, что они «должны вернуться», поэтому поаккуратнее, пожалуйста. А то мы перестанем улыбаться. Если стороны на каком-то этапе договорятся о том, что Нагорный Карабах будет вновь представлен на переговорах, то это будет их решение, и мы его будем уважать.

Россия. Армения > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 7 июня 2018 > № 2642675 Сергей Лавров


Украина. США. Иран > Транспорт. Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 7 июня 2018 > № 2642155

США внесли в список антииранских санкций украинскую авиакомпанию "Дарт".

Согласно сообщению, обнародованному Федеральным регистром США, такая мера применена в связи с тем, что указанный перевозчик сотрудничал с иранской авиакомпанией Caspian Air.

Caspian Air попал под санкции ввиду поддержки Корпуса стражей исламской революции путем перевозки персонала и незаконных материалов, включая оружие, из Ирана в Сирию.

Официально санкции будут опубликованы 7 июня 2018 года.

Как сообщалось, в сентябре 2017 года США уже вводили санкции против украинских авиакомпаний "Дарт" и "Хорс" за сотрудничество с иранскими перевозчиками.

Авиакомпания "Дарт" существует как чартерный авиаперевозчик с 1997 года. Эксплуатирует самолеты Bombardier Lear Jet 60, Airbus-320 и Boeing 737-300/500.

Украина. США. Иран > Транспорт. Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 7 июня 2018 > № 2642155


Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641394

Путин к переформатированию Украины готов?

Владимир Скачко, Версии.com, Украина

Поехал вот президент России Владимир Путин в Австрию и наговорил такого, что многим на Украине — хоть стой, хоть падай. Казалось бы, причем тут Украина? Но все дело в том, что австрийские чиновники самого высокого уровня едва ли не первыми высказались за снятие антироссийских санкций, которые были введены именно из-за Украины. То за Крым, то за войну в Донбассе. И все вроде бы правильно: солидарности ради Европа поддержала Украину и наказала Россию, так и должно быть, общечеловеческие ценности, преданность демократии и международному праву, то да се.

Но со временем выяснилось, что:

а) «бороться с красными» — это не просто финансово накладно для Европы, но и усиливает именно Россию, а не ослабляет ее — некоторые сегменты российского народного хозяйства восприняли санкции Запада как манну небесную и как дождь животворящий;

б) пресловутая западная солидарность отнюдь не спасла Европу от санкций уже не от Путина, а от самого, казалось бы, надежного партнера и защитника — США Дональда Трампа, которые своими пошлинами фактически объявили Европе торговую войну.

И в Европе буквально взвыли: санкции плюс санкции с двух сторон — это же полный кошмар может получиться. И вот австрийский телеканал ORF и решил выяснить у Путина, что в этой ситуации можно сделать, чтобы убрать хотя бы антироссийские санкции за Украину. Корреспондент, которому Украина, похоже, полностью по барабану, поинтересовался: дескать, если заставить Киев вернуться к нейтральному внеблоковому статусу, то решит ли это проблему Украины и уменьшит ли к ней претензии Москвы, которая таким образом оставит соседнюю страну в покое? Это был хороший, но банальный вопрос. Путин на него ответил предельно откровенно. И сказал даже более того, если анализировать сказанное всестороннее и глубже.

Во-первых, Путин признал, что России не все равно, будут ли на территории сопредельной страны прямо у российских границ базы НАТО или расположены натовские войска. «…Это важно с той точки зрения, чтобы на территории Украины не появились какие-нибудь военные объекты, которые угрожали бы нашей безопасности. Например, новые комплексы противоракетной обороны, которые бы старались купировать наш ядерный потенциал. Да, для нас это важно, я не скрываю», — сказал он. Но потом фактически признал, что России с ее нынешним военным потенциалом и НАТО, и ее войска — по барабану. «Это выбор самого украинского народа и легитимно избранных органов власти», — сказал Путин, как бы намекая, что России все равно, кого разносить в пух и прах, если дело дойдет до этого. И что это европейская часть НАТО должна думать, нужна ли ей военная конфронтация с Россией и вообще война в Европе. Да еще и из-за Украины.

К тому же Россия уже граничит непосредственно с НАТО. В Калининградской области, в Прибалтике. И что, это напугало Москву? Отнюдь. Наоборот — когда Россия разместила в Калининградской области свои комплексы «Искандер», то тихо обтекать жиденьким от страха начали именно в Польше и Прибалтике. А Польша вон даже запросила бронетанковую дивизию из США. Для своей защиты. И казармы может предоставить в районе городов Быдгощ и Торунь. За свой счет: на эти цели Варшава готова выделить от 1,5 до 2 миллиарда долларов. И что? А ничего. Россия только предупредила: ответим адекватно, и жиденькое, похоже, потекло еще сильнее.

О чем это говорит? О том, что может начаться гибельная гонка вооружений по уже испытанной схеме развала Советского Союза экс-министра обороны США Каспара Уайнбергера — «довооружаем СССР до смерти». Так тогда, в 1991 году, и получилось. Но тогда в СССР был предатель Михаил Горбачев, а сейчас — Путин. И Сергей Шойгу. И времена не те. И мировой войны никто не хочет…

Во-вторых, более важная проблема, которая могла бы помочь Украине избежать давления России, — это не просто защита русского языка на украинской территории, но и переформатирование страны на федеральных принципах. «Принятый закон о языке на Украине, который критиковался в том числе и в Европе, но он действует. И это в значительной степени усложняет ситуацию на Украине», — сказал глава России. Но потом сослался на опыт и идеи украинских националистов, которые, по его словам, «еще в XIX веке говорили о необходимости формирования независимого украинского государства на федеративных принципах». И он, Путин, с ними-де согласен: «…Сегодня, на мой взгляд, это один из вопросов, который является наиболее острым внутри самой Украины».

О чем это говорит? Да, например, о том, что Россия никогда не откажется от выполнения «Минских соглашений — 2» по миру в Донбассе, которые, в принципе, и предполагают начало упомянутой федерализации. Ныне непризнаваемые в Киеве самопровозглашенные ДНР с ЛНР как раз и отвечают чаяниям Москвы: они подразумевают независимую от Киева внешнюю ориентацию разных регионов Украины, ее геополитический разлом.

Если Киев смотрит на Запад, то ЛДНР выступают за хорошие отношения с Россией. А ей это только и надо, потому что в Москве, как там говорят, выбирают добрососедство так, как это видится России.

Означает это и то, что Украине стоит ожидать давления и со стороны Европы, которая еще более настоятельно потребует выполнения «Минска-2». Если судить по переговорам и контактам гаранта украинской нации с канцлером Германии Ангелой Меркель и президентом Франции Эммануэлем Макроном, Европа это уже делает. Но если Париж с Берлином «стимулируют» еще и Вена с Римом, то давление только усилится. Притом, что влияние США и защита американцами украинской позиции однозначно ослабнут, ибо когда начнется европейско-американская торговая война, будет не до того. Либо — что еще хуже — Украина станет предметом политического торга без участия ее самой. А это ведь ключевое требование Киева — «ничего об Украине без Украины»…

И, наконец, в-третьих, Путин фактически признал, что Россия уже обозначила альтернативу отказу Украины от федерализации. По словам и Путина, и российских политиков, только федерализация может спасти территориальную целостность страны невоенным, то есть мирным путем. Если же Украина не пойдет по этому пути, то у России есть свой — крымский. Путин откровенно сказал австрийцам в интервью: Россия никогда не вернет Украине Крым, потому что «таких условий нет». Это фактически признание того факта, что если Украина по каким-либо причинам начнет разваливаться, то и Россия, и все другие страны, кто захочет, могут последовать уже апробированному примеру — именно крымскому. То есть провести необходимые демократические процедуры типа «всенародных референдумов» на определенных территориях, создать там «народные республики», а потом и забрать в свой состав. И остается только гадать, что может быть в Закарпатье или в Буковине и Южной Бессарабии, где Будапешт или Бухарест захотят поддержать «единокровных братьев», которых «гнобит киевский режим». Венгров и румын там могут послать, а могут и не послать. Ну, и идея Новороссии, ориентированной на Россию, — тут как тут, как ни крути. И опыт Крыма. И не видеть этого, не говорить об этом, не готовиться к такому сценарию (принимать его или противостоять — это тоже дело выбора) — это обманывать самого себя…

…А что может помочь? Вице-президент Украинского союза промышленников и предпринимателей Валерий Пекар в интервью украинскому изданию «Апостроф» сказал, что лично он ожидает распада России. «Это может произойти через неделю. Это может произойти через 10 лет. Это зависит от многих факторов», — заявил он. Только подтвердив, что на Украине то ли еще не перевелись умные и толковые прогнозисты, то ли уровень психиатрической отрасли медицины действительно крайне низок по причине общего загона здравоохранения…

Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641394


Россия. Швеция > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641391

Карл Бильдт в интервью финскому телеканалу: «Действия России тяжело предугадать, ее новые интересы в вопросах безопасности мешают сотрудничеству на Севере Европы»

MTV.fi, Финляндия

Бывший премьер-министр и бывший министр иностранных дел Швеции Карл Бильдт (Carl Bildt) заявил финской телекомпании «МТВ» (MTV), что роль органов безопасности во внешней политике России выросла.

«Сейчас этого стало больше. В России стали больше думать о безопасности. Органы безопасности, ФСБ и другие организации, бесспорно, окрепли, и они предпринимают такие действия, которые негативно влияют на предпосылки для сотрудничества».

Бильдт, который сейчас находится с визитом в Финляндии — один из председателей Европейского совета по международным отношениям. По его словам, действия России приносят много вреда на Севере.

«Россия многих подозревает в шпионаже, и поэтому сотрудничество продвигается очень плохо».

На Балтике все спокойно

«Новая линия России, появившаяся после событий на Украине и в Крыму в 2014 году, привела НАТО в страны Прибалтики. Россия очень заинтересована в Прибалтике, потому что это маршрут для внешней торговли, и Россия хотела бы установить баланс на своих условиях», — говорит Бильдт.

«Россия также понимает, что демонстрация силы в регионе будет означать, что против нее выступит весь Запад».

Бильдт признает, что действия России предугадать тяжело. Летом Россия предупреждала Швецию о тесте ракет комплекса «Искандер», которые вполне могут достигнуть побережья Швеции.

«Мы не можем знать наверняка, что тестирует Россия. Да, в Калининграде у них есть высококлассное вооружение, так что вполне может быть, что они что-то испытывают».

История не повторится

Россия начала военные действия на Украине вскоре после окончания сочинской зимней Олимпиады в 2014 году. Сейчас приближается открытие Чемпионата мира по футболу, и Россия попытается показать себя в выгодном свете.

Может ли что-нибудь произойти после чемпионата?

«Тогда Украина распадалась, — напоминает Бильдт. — Перед тем, как сбежать из страны, президент убил много людей. Путин посчитал момент подходящим и взял Крым, но с войной на Украине ему сильно не повезло. Сейчас никаких признаков предстоящих кризисных ситуаций нет».

Россия. Швеция > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641391


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641389

Истерия по поводу «Рашагейта» нарастает, но каковы факты?

Мы должны покончить с этой безумной русофобией.

Джек Мэтлок (Jack F. Matlock), The Nation, США

«Кого боги хотят погубить, того они сначала лишают рассудка»

Эта пословица, которую часто по ошибке приписывают Эврипиду, приходит на ум всякий раз, когда я по утрам беру в руки «Нью-Йорк Таймс» и читаю последние заголовки про «Рашагейт». Иногда их печатают огромными буквами на первой странице в самом верху. Так нам почти ежедневно напоминают о той истерии, которая захлестнула Конгресс и большую часть средств массовой информации.

Яркий пример тому (один из многих за последние месяцы) бросили на порог моего дома 17 февраля. Моему возмущению не было предела, когда я открыл «Нью-Йорк Таймс» и прочитал заголовок редакционной статьи «Не дайте русским остаться безнаказанными, господин Трамп». Мне пришлось задать себе вопрос: «А проверяли ли вообще редакторы информацию на соответствие фактам, прежде чем написать эту морализаторскую передовицу, в которой они устроили разнос России (а не отдельным русским) за «вмешательство» в выборы и потребовали ужесточить антироссийские санкции ради «защиты американской демократии»?»

Мне никогда не приходило в голову, что наша политическая система, которая, по общему признанию, дает сбои, настолько слаба, недоразвита и больна, что ей могут навредить даже ущербные интернет-тролли. Если так, то нам следует понаблюдать за многими другими странами, а не только за Россией.

Конечно, виновата не только «Нью-Йорк Таймс». Политику ее редакции тиражируют и преувеличивают очень многие средства массовой информации в США — как электронные, так и печатные. Если в стране не происходит массовая бойня, то Си-Эн-Эн ведет дискуссии только на тему «Рашагейта». Конгресс и СМИ все чаще в качестве непреложного факта признают то, что Россия вмешивалась в выборы 2016 года.

Но каковы факты на самом деле?

Факт: некие русские платили людям за то, чтобы они выступали в качестве онлайн-троллей. Факт — в том, что они размещали платные объявления в Фейсбуке во время и после президентской кампании 2016 года. Эти объявления составили лишь ничтожно малую долю от того рекламного материала, что был размещен в Фейсбуке в тот период. Платные объявления размещали и после выборов — в том числе, объявление о проведении демонстрации против избранного президента Трампа.

Факт и то, что электронную почту из памяти компьютеров Национального комитета Демократической партии передали «Викиликс». Американские спецслужбы, опубликовавшие в январе 2017 года доклад на эту тему, были уверены, что это русские взломали почту и передали сообщения «Викиликс», но не представили никаких доказательств в подтверждение своих заявлений. Но даже если исходить из того, что взлом осуществили русские, почтовые сообщения все равно были подлинными, что подтвердили американские спецслужбы. Мне всегда казалось, что правда должна делать нас свободными, а не унижать достоинство нашей демократии.

Факт — в том, что российское государство создало самый современный телеканал (RT), который передает в эфир для иностранной — в том числе американской — аудитории развлекательные программы, новости и (да-да) пропаганду. Его аудитория — на несколько порядков меньше, чем у «Фокс Ньюс». По сути дела, задача RT сводится к тому, чтобы представлять Россию в более благоприятном свете, чем это делают западные средства массовой информации. В США никто не анализировал, какое воздействие этот канал оказал на голосование (и было ли такое воздействие вообще). В январском 2017 года в докладе американских спецслужб заявлено: «Мы не проводили оценку того, какое влияние эта деятельность России оказала на исход выборов 2016 года». Тем не менее, политики и СМИ, ссылаясь на доклад, постоянно твердят, что такая оценка была сделана.

Факт — в том, что многие высокопоставленные россияне (хотя ни в коем случае не все) отдавали предпочтение кандидатуре Трампа. Но ведь госсекретарь Хиллари Клинтон сравнивала президента Путина с Гитлером и требовала, чтобы США активнее проводили свои интервенции за рубежом, а Трамп говорил, что с Россией лучше сотрудничать, чем обращаться как с врагом. Нам не нужны выводы и суждения профессиональных аналитиков, чтобы понять, почему многие россияне посчитали заявления Трампа более близкими им по духу, чем высказывания Клинтон. Что касается меня лично, то большинство моих российских друзей и знакомых с подозрением относились к Трампу, но все они до единого были недовольны русофобией Клинтон и заявлениями Обамы, с которыми он выступал после 2014 года. Они посчитали беспричинным оскорблением публичное высказывание Обамы о том, что «Россия ничего не делает» (а что это, если не оскорбление?). Их встревожило нескрываемое желание Клинтон предоставить дополнительную военную помощь «умеренным» в Сирии. Однако рядовые россияне и уж точно чиновники из администрации Путина поняли комментарии Трампа так: они сочли, что он выступает за улучшение двусторонних отношений. Все они тоже были за это.

Нет никаких свидетельств того, что российские руководители верили в победу Трампа и что они могли оказать непосредственное влияние на исход голосования. Утверждения такого рода ничем не обоснованы. В январском докладе спецслужб на самом деле говорится, что российские руководители, как и многие другие, полагали, что выберут Клинтон.

Нет никаких свидетельств того, что Россия своими действиями оказала заметное влияние на результаты выборов. Похоже, никто не проводил даже поверхностное исследование по этому вопросу и не анализировал, какой эффект действия России оказали на голосование. Но в докладе спецслужб об этом говорится предельно ясно: «Те системы, на которые нацелились российские агенты, и которые были взломаны хакерами, не привлекались к подсчету голосов». И бывший директор ФБР Джеймс Коми, и директор АНБ Майкл Роджерс в один голос заявили в своих показаниях об отсутствии у них доказательств того, что Россия своими действиями повлияла на подсчет голосов.

Нет также доказательств прямого взаимодействия между предвыборным штабом Трампа (его вряд ли можно назвать хорошо организованным и дисциплинированным) и российскими представителями. Пока специальный прокурор предъявляет лишь обвинения во лжи ФБР и в правонарушениях, которые не имеют отношения к избирательной кампании — это отмывание денег или отказ зарегистрироваться в качестве иностранного агента.

Так каковы же самые важные факты, касающиеся президентских выборов в США в 2016 году?

Самый главный факт, который затмила собой истерия «Рашагейта», состоит в том, что американцы избрали Трампа в полном соответствии с положениями конституции. Американцы создали коллегию выборщиков, которая позволяет кандидату с меньшинством голосов избирателей (если бы он выставил свою кандидатуру на прямых выборах) стать президентом. Предвыборными махинациями с перекройкой избирательных округов в пользу той или иной политической партии занимались американцы, а не иностранцы. Верховный суд принял скандальное решение, позволяющее корпорациям финансировать кандидатов, баллотирующихся на политические должности (а как же: ведь кто платит, тот и заказывает музыку, а также обладает свободой слова! А корпорации — это люди). Американцы создали сенат, который отнюдь не демократичен, поскольку дает непропорциональное представительство тем штатам, где относительно небольшая численность населения. А американские сенаторы учредили недемократические процедуры, позволяющие меньшинству, а иногда даже отдельным сенаторам блокировать проекты законов и кандидатуры при утверждении в должности.

Конечно, это не означает, что Трамп в качестве президента хорош для страны лишь в силу того, что его избрали американцы. На мой взгляд, президентские выборы 2016 года и выборы в конгресс создают непосредственную угрозу для республики. Они чреваты катастрофой, которая станет суровым испытанием для встроенной в нашу конституцию системы сдержек и противовесов. Катастрофа стала еще реальнее из-за того, что обе палаты Конгресса контролирует Республиканская партия, представляющая меньшее количество избирателей, чем партия оппозиции.

Я лично не голосовал за Трампа, однако считаю, что обвинение в адрес России во вмешательстве в выборы, и в том, что она ухудшила качество нашей демократии, является нелепым, жалким и постыдным.

Нелепым, потому что нет никаких логических оснований полагать, что русские своими действиями повлияли на голоса людей. В прошлом, когда советские руководители пытались оказать влияние на выборы в США, это давало обратный результат. Такое обычно происходит повсюду в случае иностранного вмешательства. В 1984 году тогдашний советский лидер Юрий Андропов поставил перед КГБ вторую по значимости задачу: не допустить переизбрания Рональда Рейгана (первая задача заключалась в выявлении американских планов ядерных ударов по Советскому Союзу). Все то, что сделали Советы, изображавшие Рейгана этаким милитаристом и разжигателем войны (Андропов в это время отказывался от переговоров по ядерному оружию), помогло ему победить в 49 штатах из 50.

Жалким, поскольку ясно, что Демократическая партия проиграла выборы. Да, если считать по итогам прямого голосования, то она победила, но президентов у нас не выбирают прямым голосованием. Винить кого-то в своих собственных ошибках — это пример жалкого самообмана.

Постыдным, потому что это уклонение от ответственности. Такое обвинение мешает демократам и тем республиканцам, которым в Вашингтоне нужно ответственное, ориентирующееся на факты правительство, сосредоточить внимание на практических шагах по ослаблению угрозы, которую Трамп в качестве президента создает для наших политических ценностей и даже для нашего будущего существования. В конце концов, Трамп не смог бы стать президентом, если бы его не выдвинула Республиканская партия. Он также вряд ли набрал бы большинство в коллегии выборщиков, выдвини демократы не Клинтон, а кого-нибудь другого (практически любого), и проведи она свою кампанию более грамотно. Не стану утверждать, что все это справедливо и разумно, но есть ли такие наивные люди, которые полагают, что американская политика справедливая и разумная?

Вместо того, чтобы смотреть в лицо фактам и жить в сегодняшней действительности, организаторы «Рашагейта» из правительства и из СМИ отвлекают наше внимание от настоящих угроз.

К словам «нелепый», «жалкий» и «постыдный» я бы добавил слово «опасный». Дело в том, что превращать во врага вторую ядерную державу Россию (да, их по-прежнему две) сродни политическому безумию. К категории политического безумия можно также отнести отрицание глобального потепления; но только ядерное оружие в силу своего существования в том количестве, в котором оно имеется в России и в США, представляет прямую и непосредственную угрозу человечеству — а не только Соединенным Штатам, России и «цивилизации». Печальным и часто забываемым фактом является то, что после появления ядерного оружия человечество получило возможность само себя уничтожить и присоединиться к другим исчезнувшим видам.

Во время своей первой встречи президент Рональд Рейган и генеральный секретарь Михаил Горбачев согласились с тем, что «в ядерной войне не может быть победителей, и поэтому ее ни в коем случае нельзя начинать». Оба они верили, что простые и очевидные истины, а также их убеждения позволили им поставить свои страны на тот путь, который привел к окончанию холодной войны. Нам надо хорошо подумать о том, как и почему правительства двух стран в последнее время игнорируют эти простые и очевидные истины.

Мы должны отказаться от своей сегодняшней безумной русофобии и подтолкнуть президентов Трампа и Путина к восстановлению сотрудничества по вопросам ядерной безопасности, нераспространения, контроля за ядерными материалами и сокращения ядерного оружия. Это находится в полном соответствии с жизненно важными интересами как США, так и России. Это тот центральный вопрос, на котором должны сосредоточить свое внимание здравомыслящие политики и здравомыслящие общества.

Джек Мэтлок работал послом в Советском Союзе с 1987 по 1991 годы. Он — автор книг Reagan and Gorbachev: How the Cold War Ended (Рейган и Горбачев. Как закончилась холодная война) и Superpower Illusions: How Myths and False Ideologies Led America Astray-And How to Return to Reality (Иллюзии сверхдержав: Как мифы и лживая идеология ввели в заблуждение Америку — и как ей вернуться к реальности).

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641389


Россия. ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641387

Д-р Салем аль-Кетби: прочные основы стратегического партнерства между Россией и ОАЭ

Д-р Салем Аль-Катби (Dr. Salem Al-Qatbi), Ahdath, Марокко

Наследный принц Абу-Даби, заместитель Верховного главнокомандующего ВС ОАЭ Его Высочество шейх Мухаммед бин Зайед Аль Нахайян и президент России Владимир Путин подписали декларацию о стратегическом партнерстве между Российской Федерацией Объединенными Арабскими Эмиратами. Подписание декларации стало кульминацией глубокого сотрудничества между двумя странами и подтверждением растущей дружбы между лидерами и народами двух стран.

«ОАЭ на протяжении многих лет являются нашим близким партнером на Ближнем Востоке. И сегодня мы подпишем декларацию о стратегическом партнерстве, которая станет еще одним шагом на пути укрепления наших отношений», — заявил Путин во время встречи с наследным принцем Абу-Даби.

Подписание декларации отражает непрерывную тенденцию развития двусторонних отношений между странами.

ОАЭ возглавляют список арабских стран, инвестирующих в Россию. По данным 2017 года объем ненефтяной торговли между двумя странами составил три миллиарда долларов.

Инвестиции ОАЭ в Россию составили 18 миллиардов долларов. Они сосредоточены в нефтехимическом, производственном и сельскохозяйственном секторах и в секторе передовых технологий. В ОАЭ работает более трех тысяч российских компаний, а эмиратская компания «Мубадала Петролиум» (Mubadala Petroleum) приобрела 44% акций «Газпромнефть — Восток». Доказанные и вероятные запасы углеводородов на месторождениях «Газпромнефть — Восток» составляют около 300 миллионов баррелей.

Между странами существует глубокое сотрудничество в области туризма. В 2017 году число российских туристов, посетивших ОАЭ, составило около миллиона человек.

В последние годы товарооборот между ОАЭ и Россией увеличился вдвое. Предполагается, что в течение ближайших нескольких лет эта цифра увеличится, поскольку обе страны связывает соглашение о стратегическом партнерстве.

Общие интересы стран и народов — гарантия успеха любого стратегического сотрудничества между странами. Расширение стратегических отношений между ОАЭ и Россией основывается на сближении взглядов по важным вопросам, таких как борьба с терроризмом.

У обеих стран есть твердая и решительная позиция в отношении необходимости искоренения терроризма и экстремизма, поскольку терроризм является глобальной угрозой для всех стран мира без исключения. Президент России и наследный принц Абу-Даби призвали к созданию широкой международной коалиции по борьбе с терроризмом, которая объединит глобальные усилия в борьбе с этим явлением.

Стратегическое партнерство между двумя странами охватывает несколько областей: политику, безопасность, торговлю, экономику и культуру, а также гуманитарную, научную, технологическую и туристическую сферы. Стратегическое партнерство во всех областях и перспективы сотрудничества между двумя странами отражают сильное желание лидеров России и ОАЭ создать широкие возможности для развитие двусторонних отношений в ближайшем будущем.

ОАЭ — страна с растущей экономикой, которая обладает силой и влиянием для сотрудничества с крупнейшими влиятельными странами мира, особенно с теми, кто исторически присутствует на Ближнем Востоке и в регионе Персидского залива. Россия — крупная держава и сложная переменная в уравнениях международной безопасности и стабильности, а установление с ней крепкого сотрудничества дает возможности для реализации общих интересов стран и народов.

Если мы посмотрим на карту региона, то увидим, что Россия является ключевым игроком в Сирии. Она вернулась на Ближний Восток через страну, с которой у нее старые союзнические отношения. Россия тесно сотрудничает с Ираном и рассматривается всеми странами мира как союзник иранского режима.

Президент России — прагматик, а не идеолог. Он ставит интересы своей страны и своего народа выше любых других соображений, как например урегулирование напряженности с Турцией и его спокойствие в ответ на действия, предпринятые странами ЕС против России во время кризиса, связанного с отравлением экс-сотрудника ГРУ Сергея Скрипаля. Это означает, что российские интересы превалируют в отношениях России с любой региональной или международной стороной.

Несомненно, подход ОАЭ в международных отношениях принесет свои плоды и положительно отразится на региональной безопасности и стабильности в регионе Персидского залива и на Ближнем Востоке. Россия не только важный стратегический игрок в политической и военной областях, а также в сфере безопасности. Она играет важную роль в международной экономике, оказывая влияние на мировой нефтяной рынок, что особенно важно для ОАЭ. Следовательно, общие интересы в политике, экономике, сфере безопасности и инвестиций, и военной сфере принесут пользу народам обеих стран и повысят региональную и глобальную безопасность и стабильность.

Россия. ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641387


Ливия. Сирия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641385

Экономические связи между Ливией и Сирией — способ угодить России

Мурад Абдель Джалиль (Murad Abdel Jalil), Enab Baladi, Сирия

Экономические отношения между сирийским режимом и временным правительством Ливии постепенно восстанавливаются. Ливийское правительство при этом не признано мировым сообществом, но поддерживается силами генерала Халифы Хафтара, который организует встречи с различными экономическими делегациями и выставки для сирийских бизнесменов в Ливии.

Вопросы экономической координации стали подниматься в ходе встреч делегаций этих двух государств, чьи экономики истощены и ослаблены в результате не прекращающейся вот уже несколько лет войны.

Предположения о восстановлении экономических отношений между Ливией и Сирией появились ещё в прошлом году, когда президент Объединения сирийских экспортёров, Мухаммад ас-Савах, отправился в аэропорт Бенгази. Здесь он встретился с представителями ливийской делегации, состоявшей из 70 бизнесменов. Они планировали принять участие в международной дамасской торговой выставке, которая прошла в августе прошлого года.

Участие ливийской делегации в выставке послужило отправной точкой перезагрузке сирийско-ливийских отношений. Затем министр экономики Временного правительства Ливии, Мунир Аср, посетил Сирию по приглашению своего сирийского коллеги Мухаммада Самир аль-Халиля поучаствовать в форуме «Сделано в Сирии» в феврале 2018 года.

Впоследствии Аср сказал, что работа по упрощению торгового оборота, перевозки грузов и перемещению лиц между Сирией и Ливией будет проводиться так же и для того, чтобы снабдить ливийский рынок сирийскими товарами. При этом также необходимо оценить, в каких товарах ливийского производства может нуждаться сирийский рынок, особенно это касается сферы нефтяной промышленности.

Стороны уже договорились об открытии торгового пути, который позволил бы упростить трансфер товаров, товарообмен и торговый оборот. Торговый путь позволил бы укрепить и обезопасить торговлю между двумя государствами.

Из Бенгази… Выставка «Сделано в Сирии»

Наиболее важным экономическим событием стало открытие экономического форума-выставки «Сделано в Сирии», который впервые прошёл в ливийском Бенгази 23 мая. В нём приняли участие 100 сирийских и ливийских компаний, специализирующихся на производстве продуктов питания.

Выставка стремительно набрала популярность среди ливийцев. Сотрудник Объединения сирийских экспортёров, Ияд Мухаммад, объяснил это высоким интересом ливийцев к продуктам сирийского производства. О том же говорит и ливийский журналист-экономический эксперт, Халед Бузакук в своём интервью для «Эйнаб-Балади»: ливийцы заинтересованы в сирийских продуктах — от одежды и продуктов питания до чистящих средств и косметики — поскольку уверены в их высоком качестве. При этом ливийцам нравится и народное искусство Сирии: на выставке как раз были представлены дамасское искусство и национальные танцы Шама.

Вечер культуры Шама на выставке

В то же время ливийский журналист Исам Зубейр объяснил столь высокий интерес своих соотечественников к выставке стремлением ливийцев к подобному развитию, на протяжении нескольких лет они не имели возможности принимать подобные мероприятия.

Зубейр в своём интервью для «Эйнаб-Балади» выразил уверенность, что самым популярным видом товаров на выставке станет одежда, так как приближается Ид аль-Фитр. Также будут востребованы продукты питания, необходимые в Рамадан: ливийский рынок страдает от дефицита, а сирийские продукты, к тому же, известны своим вкусом и качеством. Именно поэтому разгар поста в Рамадан и приготовления к празднику Ид аль-Фитр стали замечательным поводом для открытия выставки.

Экономические цели как ветром сдуло?

В последние недели вопросы выгоды для каждой из сторон от возобновления двусторонних отношений стали всё чаще подниматься в свете тяжёлого экономического положения обеих стран.

Сирийское правительство вслед за Объединением сирийских экспортёров считает ливийский рынок ключом к рынкам остальных стран Северной Африки — о чём заявил ас-Савах на электронном портале Объединения.

Так, правительство Сирии пытается продвигать свою продукцию в тех странах, которые поддерживают её проведением выставок, где и происходит поиск рынков сбыта. Выставка «Сделано в Сирии» будет проведена в Ираке в декабре 2018 года. А в России эта выставка уже прошла в апреле прошлого года.

Зубейр считает, что сирийское правительство получит лишь краткосрочную прибыль от открытия выставки: ливийский бюджет страдает от рецессии и дефицита, при этом финансирование торгового сектора сокращается. При этом ливийские политики, отвечающие за данную сферу, достаточно коррумпированы, что осложняет взаимодействие с ними.

Эксперт также добавил, что торговля с Сирией, в свою очередь, опасна из-за ситуации внутри страны, — в отличие от «безопасной» торговли с Турцией или странами Запада. К тому же цены на сирийские товары будут высокими из-за высокой стоимости иностранных валют по отношению к ливийскому динару (на данный момент доллар стоит около 1,37 динара), что, по мнению Зубейра, не делает эти товары конкурентоспособными.

В то же время Бузакук уверен, что экономические отношения между двумя странами приведут к дальнейшему экономическому сотрудничеству, поскольку Сирия хочет возвращения торговых отношений для ввоза своих товаров на перспективный ливийский рынок. Сирия также надеется на открытие морского сообщения между портами Латакия и Бенгази, а также авиасообщения между аэропортами Дамаска и Бенгази.

Политика впереди экономики

Форсированное развитие экономических между двумя странами привело к созданию в феврале прошлого года Сирийско-ливийского совета бизнесменов. Его цель — налаживание сотрудничества на территории обеих стран. При этом Совет также преследует и политические цели: для нормализации экономических отношений этим двум ослабленным государствам необходимо укрепить отношения с Россией.

Бузакук подчеркнул важность сирийско-ливийского сближения при поддержке России. Но в то же время он считает, что отношения между двумя государствами обусловлены историческим развитием. Несмотря на Революцию 17 февраля в Ливии, ливийцы и сирийцы ментально всё-таки очень близки друг другу.

Зубейр, в свою очередь, уверен, что любое сотрудничество востока Ливии выходит за рамки компетенций Президентского совета при правительстве национального единства, которое поддерживается международными организациями. Однако лидеры стран Востока хотят заручиться поддержкой России. Поэтому отношения (России) с Сирией и в целом со странами региона находятся в стадии подъёма. Тот факт, что Хафтар и его приближённые хотят добиться от Москвы как материальной, так и моральной поддержки, позволит Хафтару взять под контроль всю территорию Ливии — это вписывается и в интересы Москвы.

Зубейр также считает, что любые отношения с Сирией — это сближение и заискивание, неважно, проводят ли они торговые выставки или делают что-либо другое. Надо спрашивать: «Что может дать Сирия Бенгази, и что может дать Бенгази Сирии?».

Эксперт также описал отношения между странами как небольшой быстро наполняющийся пузырь, поскольку ни одна из сторон не представляет из себя жизнеспособное государство. Торговые отношения будут держаться исключительно на страхе или желании правительства Хафтара получить привилегии — однако в ближайшее время такой цели достигнуть вряд ли удастся. Зубейр особо подчеркнул, что данный вопрос — дело чисто политическое, направленное исключительно на пропаганду.

При этом он объяснил, что для достижения сотрудничества и построения продуктивных торговых отношений, государство должно быть вовлечено в этот процесс всесторонне — сотрудничество, облачённое только в политические интересы не станет успешным.

Сирийско-ливийские экономические отношения развивались и до начала революций в обеих странах. Общий объём торговли в этот период достигал примерно 241 миллиона долларов в конце 2008 года, согласно докладу сирийского экс-министра финансов, Мухаммада аль-Хусейна, в 2010 году.

В том же году была достигнута договорённость о создании Совета бизнесменов, который включал бы в себя деловую элиту обеих стран, которая была бы готова к сотрудничеству и проведению специализированных выставок.

После свержения Муаммара Каддафи и его убийства в октябре 2011 года, Ливия стала объектом международным политический манипуляций и подверглось иностранному вмешательству, после чего на территории некогда единой страны образовались два правительства. Первое — Правительство национального согласия, было образовано в феврале 2016 года со столицей в Триполи, и признано международным сообществом. Второе — временное правительство Ливии, действует на востоке страны. Оно находится под покровительством генерала Х. Хафтара и заручилось поддержкой Египта, ОАЭ и России.

Ливия. Сирия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641385


Дания. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641384

Враг Путина приехал в Данию, чтобы настоять на принятии закона в честь умершего русского

Эва Юнг (Eva Jung), Berlingske, Дания

Тайная встреча в Трамп-тауэр, «кровавые деньги», передаваемые через Датский банк, и бездетные американцы, которым отказано в усыновлении сирот. У американского лоббиста Уильяма Браудера (William Browder) наготове аргументы, с помощью которых он сегодня попытается убедить фолькетинг (датский парламент — прим. перев.) принять так называемый закон Магнитского.

Семь стран мира уже ввели закон о санкциях против России, названный в честь умершего адвоката Магнитского.

Будь на то воля американского лоббиста Уильяма Браудера (William Browder), следующей страной, которая введет этот закон, стала бы Дания.

Сегодня он выступает на слушаниях в фолькетинге по приглашению спикера по делам внешней политики либеральной партии «Венстре» Микаэля Острупа (Michael Aastrup).

И здесь он будет выдвигать достойные романа о холодной войне аргументы в пользу того, что Закон Магнитского — эффективное средство борьбы с распространением российской экономической преступности и нарушениями прав человека в Дании и остальной Европы.

«Берлингске» задала Уильяму Браудеру восемь вопросов перед слушаниями.

«Берлингске»: Кто такой Сергей Магнитский?

Уильям Браудер: Сергей Магнитский был моим адвокатом, и он разоблачил крупные махинации с налогами, в результате которых у российских налогоплательщиков была украдена сумма, эквивалентная 1,4 миллиардов датских крон (примерно 14 миллиардов рублей). Из-за этого открытия российские власти его арестовали на ложных основаниях. После 358 дней в тюрьме, где его подвергали пыткам, он умер в возрасте 37 лет. С того момента прошло вот уже восемь лет.

— Какое отношение мертвый российский адвокат имеет к Дании?

— Датчане должны участвовать в этом по многим причинам. Так называемый закон Магнитского — это политический инструмент, который позволяет замораживать средства, полученные в результате преступной экономической деятельности, и препятствует получению виз теми лицами, которые включены в санкционный список. Это первый инструмент такого рода, и он дает жертвам жестокого обращения и произвола возможность добиться хоть какой-то справедливости. Эти санкции, конечно, названы в честь моего адвоката, но вообще они призваны наказывать и других совершающих ужасные вещи людей по всему миру, не связанных с этим делом.

— «Берлингске» писала, что деньги, полученные в результате того мошенничества с налогами, которое разоблачил Магнитский, шли через Датский банк. Что вы думаете об этом?

— Это кровавые деньги. Датский банк — один из банков, которые свободно пропускали через себя деньги, полученные в результате преступления, из-за которого умер Сергей Магнитский. Похоже, руководство Датского Банка несколько лет позволяло отмывать деньги, никак не препятствуя этому. Совершенно ясно, что Дании нужен Закон Магнитского, чтобы ничего подобного больше не повторилось.

— Обычно в правовом обществе наказывают только осужденных преступников. С чего бы нам внезапно без решения суда налагать санкции на лиц, попавших в список?

— Потому что Россия — не правовое государство. Закон Магнитского необходим, поскольку Россия беззаконна. Поэтому в таких странах, как Дания, где действуют законы и правила, нужно самим как-то на это отвечать.

— А есть доказательства, что эти санкции вообще работают?

— Тот факт, что Путин тратит столько энергии на борьбу с ними. Он не слишком хороший игрок в покер. Мы знаем, что санкции его сильно раздражают. Один из многих примеров его реакции — например, то, как он отказал американским семьям в праве усыновлять российских сирот, когда США при президенте Обаме приняли закон Магнитского.

— Есть ли какая-то связь между американским президентом Дональдом Трампом и законом Магнитского?

— Да, Путин превратил противостояние закону Магнитского в совершенно отчетливую внешнеполитическую цель. Режим начал масштабную лоббистскую кампанию в США. Одной из самых примечательных вещей, предпринятых им, стало то, что он в июне 2016 года послал адвоката Наталью Весельницкую на встречу в Трамп-тауэр. Это случилось вскоре после того, как Трампа выдвинули в качестве кандидата в президенты от республиканцев. Весельницкая встретилась с Дональдом Трампом-младшим, зятем Трампа Джаредом Кушнером (Jared Kushner) и политическим консультантом Полом Манафортом (Paul Manafort). Ее особое пожелание заключалось в том, чтобы они помогли отменить санкции, введенные по закону Магнитского, если Трамп победит. Эта встреча стала главным объектом расследования прокурора Роберта Мюллера (Robert Mueller).

— Вы знаете, что президент Путин думает о вас лично?

— Он меня несколько раз упоминал прямо. В последний раз это случилось в октябре, когда закон Магнитского приняла Канада, ставшая седьмой такой страной. Он меня обвинил во всех смертных грехах. Однако интереснее всего было следить за языком его тела, который ясно говорил о том, что я его действительно достал.

— Какие ежедневные меры безопасности вы принимаете?

— Я принимаю ряд важных мер предосторожности, о которых распространяться не могу. На прошлой неделе в Мадриде по просьбе России меня задержал Интерпол с целью попытаться арестовать и передать России. Но всего через два часа меня отпустили.

«Микаэль Оструп, спикер партии „Венстре" по вопросам внешней политики, который пригласил меня на слушания, написал письмо датскому министру юстиции, чтобы гарантировать, что я смогу приехать в Данию, не рискуя быть задержанным», — заключает Уильям Браудер.

Датский банк никак не комментирует критику Уильяма Браудера и лишь в общем говорит по этому поводу следующее:

«Как мы уже говорили ранее, нам следовало быстрее осознать глубину и масштаб проблем в Эстонии и отреагировать на них оперативнее и жестче. И мы так же, как и все остальные, пытаемся разобраться в этом инциденте, чтобы больше не попасть в такую ситуацию. Поэтому мы начали основательное расследование, которое должно завершиться в сентябре», — пишет руководитель информационного отдела Кенни Лет (Kenni Leth).

Дания. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641384


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641382

Россия — будущее мира? Это тревожит

Игорь Горный, РеЛевант, Израиль

Внезапно выясняется, что необузданный капитализм ведет к росту неравенства, что лучшее будущее наступает далеко не для всех, что интернет, никем не контролируемый, замещает факты фикциями. И тогда место «политики неизбежности» занимает другая концепция: «политики вечного возвращения». Согласно этой концепции, история движется не от прошлого к будущему, а по замкнутой «петле времени», и мы начинаем забывать о будущем, а вместо этого постоянно воспроизводим в сознании события и угрозы прошлых поколений и десятилетий.

В израильской газете «Калькалист», принадлежащей концерну «Едиот Ахаронот», напечатано (под заголовком «Россия — будущее мира, и это тревожит») изложение взглядов американского профессора Тимоти Снайдера, сконцентрированных в его последней книге «Дорога к несвободе». Снайдер — историк, профессор Йельского университета, автор нескольких популярных книг и брошюр. В последнем своем опусе он представляет свое видение современного мира в свете реалий России и тенденций, нарастающих в США. Главный его посыл: «Тот, кто хочет понять будущее США и Европы, пусть посмотрит на нынешнюю Россию под властью Путина».

Снайдер утверждает, что после падения советской империи Запад в своей наивности полагал, что отныне вектор исторических перемен будет указывать с Запада на Восток. Господствовала концепция «политики неизбежности»: капитализм победил, прогресс неизбежен, рынок несет с собой свободу и демократию, «завтра» — это то же «сегодня», только в нем все лучше и всего больше.

Однако, по Снайдеру, все это оказалось лишь концепцией, при этом уязвимой. Внезапно выясняется, что необузданный капитализм ведет к росту неравенства, что лучшее будущее наступает далеко не для всех, что интернет, никем не контролируемый, замещает факты фикциями.

И тогда место «политики неизбежности» занимает другая концепция: «политики вечного возвращения». Согласно этой концепции история движется не от прошлого к будущему, а по замкнутой «петле времени», и мы начинаем забывать о будущем, а вместо этого постоянно воспроизводим в сознании события и угрозы прошлых поколений и десятилетий.

Россия, в которой надежды на демократию сменились олигархической реальностью, по мнению Снайдера, совершила эту смену концепций раньше, чем Запад. Там прелести «дикого капитализма» — неравенство, концентрация богатств и пр. — проявились быстрее и с большей очевидностью, чем в США. А тамошнее правительство заставляет людей забыть о том, что его назначение — улучшать жизнь, и вместо этого вовлекает население в непрерывное «театральное зрелище», постановщиком которого правительство и является.

Философия 21-го века

В ряде своих книг, в том числе в бестселлере «О диктатуре» профессор Снайдер пытался сформулировать уроки, которые США могут извлечь из исторического опыта. Там он проводил параллели между режимами Гитлера и Сталина и нынешним правлением Трампа.

Чтобы понять сущность текущего момента западной цивилизации, Снайдер рассматривает то, что происходило прежде на Востоке. Он обращается к полузабытой фигуре первой половины ХХ века — к философу правого толка Ивану Ильину, уехавшему из России после революции 1917 г. По мнению Снайдера, идеи Ильина в последние годы обрели в России новую значимость. А на Западе есть тенденция недооценивать важность теоретических концепций и влияние мыслителей.

По словам Снайдера, Ильина часто цитируют Путин и другие представители правящей элиты. Ильин — типичный сторонник философии «вечного возвращения», и его опыт показывает, как можно использовать идеи почти столетней давности для оправдания олигархии во втором десятилетии нынешнего столетия.

Снайдер кратко излагает некоторые основные идеи философии Ильина. Этот мир полностью испорчен и нуждается в исправлении. В мире нет ничего достоверного, то, что мы считаем фактами, не релевантно. Единственная истина — это «синтетическая истина божественного как тотальности». Россия — единственное место, где истина еще обретается. А отсюда (заключает Снайдер) вытекает, что лжи нет: о мире можно сказать все, что угодно, ибо он порочен, и можно говорить все что угодно и делать все что угодно во имя России. Тотальности же можно достичь путем построения тоталитарной России, где каждый будет знать предназначенное ему место. Демократия в таком мире — только ритуал.

Вполне ясно, по Снайдеру, как можно использовать эти идеи для пользы лидера вроде Путина: оправдывать тот факт, что он самый богатый человек в стране, и заодно утверждать, что ничего истинного нет.

Не только Путин обращается к Ильину — это любит делать и Владислав Сурков, один из влиятельнейших кремлевских деятелей, которого считают «архитектором» российской внешней политики. Сурков, по мнению Снайдера, принял на вооружение фашистскую по сути идею о том, что истины в этом мире нет, но он перевел ее в постмодернистскую плоскость. Согласно Суркову, мир действительно испорчен, но у Бога нет в нем никакой роли. Выводы же Ильина и Суркова сходны. Назначение средств массовой информации и политиков — создавать утешительные мифы, в центре которых — «мы» и «они». Сурков — адепт «негативного патриотизма», в рамках которого он пытается убедить население, что нет ничего истинного и верить нельзя никому. И раз все живут во лжи, так уж лучше жить в «нашей» лжи. Такой подход бросает вызов миру, основанному на принципах, например, на принципах свободной торговли, или верховенства закона, или международного права.

Стратегия 21-го века

Верит ли сам Путин в эти идеи — или он только пользуется ими? Снайдер полагает, что люди сложны. Было бы опрометчиво сказать, что Путин — чистый прагматик. Нельзя считать, что его интересуют только деньги. Снайдер, правда, полагает, что Путин очень богат, почти наверняка он самый богатый человек в мире». Он считает, что в России существует режим «клептократии», основываясь тут на мнении небезызвестного Билла Браудера, который когда-то в интервью «Калькалисту» сообщил, что состояние Путина превышает 200 миллиардов долларов.

Но что же происходит у Путина в голове? По Снайдеру, если Путин думает только о деньгах и является самым богатым человеком в мире, он должен быть самым счастливым человеком в этом мире — и зачем ему стремиться к разрушению оного? Однако когда мы смотрим на Путина, он по большей части не производит впечатление счастливого человека. Похоже, если ты уже получил «все золото мира», тебя начинают одолевать другие заботы.

Так, очевидно, дело обстоит и с Путиным. В своих текстах 2011-2012 годов он достаточно ясно провозгласил, что намеревается отвернуться от мира фактов и законов, заново построить Россию как страну моральной чистоты и высоких ценностей, в которой важную роль будут играть мифы. И в этом духе он правит последние шесть лет. Вторжение на Украину он обосновывает тем, что у России и Украины есть общая тысячелетняя история и тому подобными глупостями, в которых нет ни капли логики. По мнению Снайдера, подобные идеи, верит в них Путин или не верит, эффективны в психологическом и этическом плане. Они помогают лидеру сочетать сознание того, что он вор, с осознанием себя как спасителя России.

Все это трансформируется в стратегию ослабления соперников. Снайдер высказывает оригинальный взгляд: у России нет интересов в принятом смысле слова. У России нет намерения стать объективно богаче и сильнее, точнее, ее правители сами препятствуют этому. Их единственная цель — сохранять статус-кво, при котором у маленькой кучки людей есть огромные кучи денег. Поэтому они стремятся не приблизиться к остальному миру экономически и технологически, а приблизить остальные страны к себе. Они пользуются современными технологиями не для повышения благосостояния, а для того, чтобы люди блуждали в лабиринтах интернета и соцсетей, верили лжи и фикциям. Они стремятся разрушить европейскую интеграцию, чтобы европейцам жилось хуже. Они вообще пытаются ухудшить положение дел в мире — на таком фоне Россия будет выглядеть лучше.

По словам Снайдера, главное оружие Путина — психология, субъективизм. И он прекрасно пользуется этим релятивистским оружием. Как? Он меняет правила игры таким образом, что Россия становится гораздо сильнее, успешнее, чем США. Пусть у Америки есть самолеты F35. Группа русских хакеров, бюджет которой составляет меньше стоимости одного такого самолета, может изменить мироощущение, восприятие реальности миллионов людей по всему свету. И кто оказывается влиятельнее?

Практики 21-го века

Снайдер говорит это все, имея в виду результаты выборов в США и русское вмешательство. Трамп, по его мнению, обыкновенный лузер, ставший орудием в руках России. Он, вроде бы, рыночник, сторонник «политики неизбежности». Но в тотально рыночном мире существуют анонимные компании и банки, способные связать бессовестного банкрота Трампа с преступным миром России и с российским государством. Русские покупали недвижимость Трампа, и это позволило ему поддерживать статус успешного бизнесмена и телезвезды. Без этого он не смог бы победить на выборах.

Снайдер упоминает и людей из штаба Трампа с российскими общественными деятелями, и кампанию в поддержку Трампа в соцсетях. И не так уж важно, осознавал ли все это сам Трамп. Главное — он оказался марионеткой в руках людей, которые смогли подорвать американскую демократию извне.

Снайдер не принимает идею, будто Трамп «нормален» в экономике и внешней политике. Линия на понижение налогов ведет к дальнейшему росту социального неравенства, которое и сейчас в США хуже, чем в 1929 г. Но главное — структурные угрозы демократии и верховенству закона. Трамп не только врет на каждом шагу — он воюет против журналистов, отстаивающих «правду факта». Он пытается подорвать правоохранительную систему, которую олицетворяет специальный прокурор Роберт Мюллер.

Многие полагают, что левые в США фокусируются на России, чтобы увильнуть от вопросов об истинных причинах их поражения. У Снайдера есть наготове ответ. Давайте признаем непреложный факт российского вмешательства в выборы и используем это в конструктивном ключе, чтобы поставить диагноз: что же у нас не в порядке? Ведь русские использовали наши реальные слабости.

Трамп преуспел в насаждении мифов «вечного возвращения», мифов черно-белого мира, в котором ты должен быть на стороне «добра» против сил «зла». Снайдер призывает выработать альтернативную «политику ответственности». Мы не всесильны, но что-то мы можем изменить. История может помочь нам определить границы наших возможностей и нашей гражданской ответственности.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641382


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641377

Завтра Путин ответит на вопросы россиян в прямом эфире. Вот о чем скажет нам его выступление

Кристин Эванс (Christine Evans), Сюзанн Уэнгл (Susanne Wengle), The Washington Post, США

В четверг президент России Владимир Путин в очередной раз ответит на вопросы граждан в ходе ежегодной многочасовой телепередачи «Прямая линия с Владимиром Путиным»». Многие наблюдатели называют эти передачи сплошной инсценировкой, и «Прямая линия» действительно является мероприятием в высшей степени срежиссированным и контролируемым: журналисты сообщают о тщательной подготовке передачи этого года и о репетициях, которые проводят с теми, кого отобрали для участия в ней.

Вот за чем следует понаблюдать в 2018 году.

Какие вопросы Путин разрешит задавать?

Хотя из-за недавно принятых законов, направленных на противодействие «экстремизму», россиянам стало сложнее публично говорить о некоторых социальных и политических проблемах, в вопросах, задаваемых в ходе «прямых линий», зачастую затрагиваются очень непростые темы. Россияне задают вопросы, связанные с такими проблемами, как коррупция, протесты, торговля людьми и наркомания. Однако преобладают, как правило, вопросы экономического характера. Это свидетельствует о том, что экономические показатели России и их влияние на уровень жизни по-прежнему являются важным источником легитимности Путина. И это при том, что в своих выступлениях и в средствах массовой информации после финансового кризиса 2008 года — и особенно после аннексии Крыма в 2014 году — он перешел к патриотической, националистической и антизападной риторике.

Предоставляя эфирное время для обсуждения этих вопросов, власти признают, что они допустимы и обоснованы.

Но это лишь означает, что обсуждение направлено в «нужную» сторону более изощренным способом — его ориентируют на одни вопросы и «уводят» от других. Администрация Путина использует вопросы, которые поступают на «прямую линию» через традиционные и новые средства массовой информации, как способ узнать о проблемах, волнующих население, а затем транслирует их в присутствии большой аудитории. Слушая то, что выходит в эфир и что не выходит, зрители узнают, какие вопросы можно обсуждать публично.

Это означает, однако, что некоторые темы действительно являются запретными и упоминаются лишь с определенных позиций или вообще не упоминаются. Иногда вопросы на запретные темы задаются в юмористическом, саркастическом или косвенном виде. В 2015 году один из участников передачи в шутку спросил президента, не хочет ли он клонировать себя, поскольку, кроме него, российские чиновники никого не признают. Сдерживая смех, Путин сразу же отказался от этой нелепой идеи. Хотя этот вопрос был сформулирован как шутка, он поднял очень серьезный вопрос о России после Путина, подчеркнув его незаменимость.

Так что в этом году надо прислушиваться к шуткам и следить за тем, каких вопросов задавать не будут.

В своих ответах Путин даст понять, что использование его личной власти является одним из способов функционирования России как «нормального» государства

Как всем хорошо известно, ответы Путина на вопросы зрителей «прямой линии» отличаются своей длиной и технократичностью. Обычно он демонстрирует виртуозное владение данными статистики и информацией в сфере законодательных реформ. Иногда он обещает решить проблемы лично. Иногда такие ответы подчеркивают личный авторитет Путина.

Но в них также раз за разом подчеркивается значение институтов и правовых инстанций, которые должны решать проблемы. Зрителям предлагается рассматривать Россию как «нормальное» современное государство, где власть рациональна, законопослушна и институциональна.

Это служит ответом критикам, которые называют российское государство в основном деинституционализированным, функционирующим на основе неформальных, коррумпированных личных связей, которые используют власть произвольным образом. В этих передачах гражданам дают понять, что личная и институциональная власть не противоречат друг другу. Во время этого тщательно подготовленного спектакля создается впечатление, что личная власть не противодействует рационально-легитимной власти, не ослабляет ее, а действует вместе с ней.

Ответы Путина также всегда персонифицированы, они тщательно продуманы с учетом того, кто их задает. Он всегда великодушно относится к пенсионерам и детям, но его отношение к тщательно отобранным представителям бизнес-элит и оппозиции зависит от экономической и политической ситуации, сложившейся в конкретном году.

Следите за тем, кого в этом году будут хвалить, а кого критиковать.

Телевидение и новые медиа: лояльные или неуправляемые?

По вполне понятным причинам американские комментаторы уделяют особое внимание тому, как преследуются критически настроенные журналисты и как правительство контролирует информацию, предаваемую через СМИ. «Прямая линия» демонстрирует и другое — лояльных тележурналистов, имеющих хорошую репутацию и пользующихся высоким профессиональным авторитетом. Ведущие сидят рядом с Путиным, журналисты на периферии облегчают взаимодействие с общественностью и комментируют вопросы зрителей, демонстрируя большой профессиональный опыт. Путин относится ко всем с уважением. Журналисты на «прямой линии» приобретают авторитет и влияние благодаря близости к власти, а не противодействию ей, и играют важную роль в качестве посредников между государством и гражданами.

Зрители «прямой линии» могут отправлять свои замечания и высказывать свое мнение по СМС и через российские социальные сети, которые взаимодействуют с государственными телеканалами, но ответы поступают по телевидению. Таким образом, организаторы «прямой линии» дают понять, что главные здесь — тележурналисты, а социальные сети представлены как подчиненные, играющие второстепенную роль.

Это делается намеренно: социальные сети децентрализованы, и их трудно подвергнуть цензуре. Но благодаря тому, что сообщения в социальных сетях показывают «в прямом эфире», создается впечатление большей достоверности «прямой линии» как средства общения с российским народом. В прошлом году во время «прямой линии» на экране показывали отправленные зрителями СМС, в некоторых из которых были довольно критические замечания в адрес Путина, например, «три срока на посту президента достаточно!». Журналисты задавались вопросом, не было ли это случайностью, может, эти СМС цензоры просто не заметили, но позже они подтвердили, что Кремль сам разрешил их показать.

Следите за тем, будут ли в этом году показывать СМС критического содержания или нет. И как это будет происходить.

Как Путин строит свои отношения с толпой?

«Прямая линия» была создана для телевидения. Студия и люди на экране каждый год меняются. С момента выхода первой «прямой линии» в 2001 году студия стала гораздо больше, и количество приглашенных зрителей в ней намного увеличилось. С 2008 года в студии «прямой линии» можно видеть большое количество отобранных представителей граждан. С 2011 года в студии на телефонах и компьютерах работают еще и десятки девушек-операторов, и на их мониторы выводятся поступающие видеозвонки. Сегодня студия заполнена сотнями россиян.

Нам хотят показать, что российская общественность горит желанием пообщаться со своим президентом и готова верить, что он и его администрация могут предложить решения проблем. Не исключено, что рост количества зрителей в студии должен также компенсировать фактическую отстраненность и недоступность Путина. Ходят слухи, что в этом году, впервые с 2008 года, в студии не будет приглашенных зрителей, что, возможно, свидетельствует о том, что Путину удобно воспользоваться исключительно опосредованным общением с гражданами, находясь далеко от Москвы. Либо это реакция на снижение рейтинга передачи в последние годы.

Такие «прямые линии» для общения с представителями общественности становятся все более популярными — в том числе и в США

В этом году «прямую линию» необходимо смотреть внимательно. И, главным образом потому, наверное, что «прямые линии» проводятся не только в путинской России. Представители Конгресса США все чаще вынуждены проводить «прямые линии» вместо неудобных личных встреч с избирателями. Как и «прямая линия» в России, это опосредованное общение позволяет чиновникам лучше контролировать ход такого общения. Когда мы смотрим эти контролируемые и срежиссированные встречи представителей властей с гражданами, мы получаем возможность понять, какой образ хотят донести до нас представители политических элит, и какие инструменты они для этого используют — здесь и за рубежом.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641377


Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641369

Единый фронт Европы против Путина накрылся медным тазом

Ханс Вольфганг Микаэль Ханссон (Hans Wolfgang Michael Hansson), Aftonbladet, Швеция

Дружеский визит президента Путина в Австрию стал предвестием совершенно новой ситуации в Европе.

Единый фронт Европы против агрессивной России накрылся медным тазом.

Впервые почти за год Путин приехал в западную страну. Дело в том, что в Западной Европе не так уж много стран, готовых его принимать. В особенности с дружеским визитом.

Но сейчас подули ветра перемен.

В Австрии с декабря работает правительство, куда входит консервативная Австрийская народная партия и правопопулистская Австрийская партия свободы. АПС уже давно поддерживала дружеские отношения с Россией. Но и федеральный канцлер Себастьян Курц (Sebastian Kurz) считает, что Западу пора зарыть топор войны с Россией. Он хочет, чтобы Австрия стала мостом между Востоком и Западом.

Австрия была одной из немногих стран ЕС, не выславшей ни одного российского дипломата в связи с покушением на бывшего российского агента Сергея Скрипаля с помощью нервно-паралитического яда в британском Солсбери.

В своем дружелюбии по отношению к России Австрия нашла поддержку у нового правительства Италии, которое представляет собой коалицию евроскептиков «Движения пяти звезд» и правоэкстремистской «Лиги». Обе партии восхищаются Россией и хотят покончить с санкционной политикой против Москвы.

«Великий политик»

Лидер «Лиги» Маттео Сальвини (Matteo Salvini) вчера славил Путина как «великого политика», но отверг обвинения в том, что его партия принимает у России деньги.

В выходные правопопулистское правительство появилось и в Словении. Венгрия, Болгария и Греция еще раньше попали в список друзей Москвы.

Учитывая все это, единый фронт ЕС против России, определенно, выглядит покосившимся. В будущем окажется очень трудно достичь единства в отношении экономических санкций против этой могущественной страны на востоке.

Для Владимира Путина это очень хорошие новости, они свидетельствуют об успешности его политики, направленной на раскол ЕС.

ЕС со своими 27 странами — мощный противник. А вот по отдельности справляться с европейскими странами легче.

Особенно ясно проявилась тактика Кремля после того, как ЕС ввел ряд санкций против России в качестве наказания за аннексию Крыма в 2014 году и начало войны на востоке Украины.

На крючке

Вначале единство внутри ЕС было довольно прочным, но Путин попытался расколоть союз, взяв на прицел страны, традиционно дружелюбно настроенные к России или же сидящие на крючке российских денежных займов и энергетических поставок. Треть нефти и газа в Европе поставляется из России.

Кроме того, Россия устраивала дезинформационные кампании, с помощью которых пыталась повлиять на исход выборов в Европе.

Что было причиной, а что — следствием, трудно определить, но через четыре года после того, как Россия завладела Крымом, Путин, похоже, практически высвободился из хватки ЕС.

Нынешние экономические санкции заканчиваются 31 июля. Их нужно продлевать, иначе они провалятся. Все страны ЕС должны быть с этим согласны. В нынешнем положении не факт, что Венгрия, Италия и Австрия проголосуют за продление. Возможно, их устроит, чтобы санкции действовали еще некоторое время, но лишь в смягченном виде.

Дешево для Путина

Важно и то, что и ряд других стран ЕС тайком надеются избавиться от санкций или хотя бы смягчить их, так как Россия ввела ответные меры, которые навредили экономикам многих европейских стран.

Пусть даже санкции и не привели к коллапсу российской экономики, они были ощутимы. В первую очередь они заклеймили Россию как преступную страну. Путин хочет положить им конец и избавиться от ярлыка парии.

Весной 2014 года казалось, что положение России очень тяжелое. Цена за аннексию Крыма была очень высока. Во всех отношениях. Всего четыре года спустя все выглядит совсем иначе.

Если России в ближайшие годы удастся избавиться от экономических санкций ЕС и в то же время сохранить Крым, это будет огромной победой Путина. Он силой перекроил границы в Европе, а цену за это заплатил небольшую, во всяком случае с точки зрения русских.

Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641369


Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641367

Путин: «хороший друг» Си Цзиньпин — единственный среди лидеров, кто вспомнил про мой день рождения

Диди Тан (Didi Tang), The Times, Великобритания

Президент Путин показал мировым лидерам, как они могут завоевать его вечное восхищение: им надо отмечать его день рождения.

Председатель Си как раз так и поступил, выпив с российским лидером водки и закусив ломтиками колбасы. Этим жестом он доказал, что их непревзойденные отношения имеют прочную основу — отчасти из-за того, что другие лидеры либо проигнорировали, либо просто не заметили столь знаковое событие.

Путин назвал Си «надежным партнером и хорошим другом», и вспомнил, как отмечал свой 61-й день рождения на саммите Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС) на Бали. «Наверное, председатель Си Цзиньпин — это единственный лидер из всех мировых лидеров, с которым мне пришлось отметить один из своих дней рождения, — сказал Путин. — У меня так не складывались отношения и рабочий график ни с одним из моих зарубежных коллег».

«Не буду скрывать, — признался Путин председателю Медиакорпорации Китая и заместителю руководителя отдела пропаганды коммунистической партии Шэнь Хайсюну (Shen Haixiong), — мы выпили по рюмке водки, нарезали какую-то колбасу».

Путин дал интервью накануне запланированного на эти выходные саммита Шанхайской организации сотрудничества, ставшей китайским ответом НАТО.

Он и президент Ирана Роухани, совершающий свой первый зарубежный визит после выхода США из ядерной сделки, должны принять участие в саммите ШОС, который состоится в китайском приморском городе Циндао. Китай и Россия в ходе этого саммита могут попытаться укрепить свои связи с Ираном. Китай заявляет, что встанет на сторону Европейского Союза в попытке сохранить действие ядерного соглашения, по условиям которого Тегеран должен ограничить свою деятельность в ядерной сфере в обмен на ослабление экономических санкций.

В своем интервью Путин всячески хвалил своего китайского коллегу. «Он очень доступный и по-человечески душевный человек. Но в то же время очень надежный партнер», — сказал Путин.

Когда 7 октября 2013 года Путину исполнился 61 год, принимавший его на Бали индонезийский президент Сусило Бамбанг Юдойоно удивил своего гостя, сыграв на гитаре и спев Happy Birthday. Си хлопал в ладоши, а японский премьер Синдзо Абэ подарил Путину бутылку сакэ.

Позднее Си, который на год моложе Путина, подарил ему праздничный торт. «Было 11 часов вечера. Я предложил нашим китайским друзьям выпить по рюмке водки», — сказал Путин.

Си укрепляет китайский альянс с Москвой, видя в нем противовес неспокойным отношениям КНР с США. «Председатель Си — хороший аналитик, и с ним интересно обсуждать и мировые проблемы, и вопросы экономики. Так что это для меня очень комфортный партнер, хороший и надежный друг», — сказал на этой неделе Путин.

Свидетельством их прочных отношений является тот факт, что с момента прихода Си Цзиньпина на пост главы КНР в 2013 году два лидера встречались по меньшей мере 25 раз. После избрания председателем Си совершил свою первую зарубежную поездку в новом качестве в Москву.

Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2641367


Иран. США > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 7 июня 2018 > № 2639999

Речь Помпео против Ирана раскрывает провал внешней политики США

28 лет военного вмешательства Соединенных Штатов в регион привели к гибели 4 миллионов человек на Ближнем Востоке, к уничтожению неисчислимых исторических памятников и древностей и нанесло ущерб в размере триллионов долларов. Несмотря на провоцирование дальнейших конфликтов через подъем ИГИЛ в Ираке и Сирии, а также на поддержку Саудовского вторжения в Йемен, США только ослабили свои собственные позиции, а также позиции своих западных союзников в регионе. Тем временем влияние Ирана в регионе, следовательно, возросло. На мировой арене США теряют стратегическое влияние на Китай и Россию.

Чтобы компенсировать слабость американских внешнеполитических решений, Трамп решил в одностороннем порядке выйти из иранской ядерной сделки, также известной как Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД), тем самым разрушив продукт двенадцатилетней интенсивной дипломатии, продемонстрировав, что Соединенные Штаты нарушают свои международные обязательства и не являются надежным партнером на международной арене.

Ослепленные мечтой о сохранении однополярного мира под своим господством, и для того, чтобы компенсировать почти три разочаровывающих десятилетия на Ближнем Востоке, Соединенные Штаты сейчас прибегают к созданию "козлов отпущения" среди своих соперников, таких как Иран, вместо того, чтобы признать свои собственные ужасные решения.

Недавняя речь госсекретаря Майка Помпео и его заявление о "дорожной карте" из 12 пунктов, направленное на ограничение влияния Ирана в его собственном регионе мира, фактически разоблачают собственный жалкий провал США на Ближнем Востоке, в отличие от сравнительного успеха Ирана.

Заявления, сделанные в так называемой "дорожной карте" Помпео, и ответ Ирана на них, можно резюмировать следующим образом:

- Помпео потребовал, чтобы Иран объявил все военные аспекты своей предыдущей ядерной программы Международному агентству по атомной энергии (МАГАТЭ), и это несмотря на тот факт, что это Агентство уже неоднократно подтверждало в своих докладах, что Иран полностью соблюдает свои обязательства в рамках СВПД, и что ядерная программа страны носит исключительно мирный характер.

- Помпео потребовал, чтобы Иран полностью закрыл свою программу обогащения и прекратил переработку плутония. По данным МАГАТЭ, обогащение в Иране не превышало 3,67 процента, то есть уровня, на котором все страны имеют право обогащать ядерное топливо для медицинских и исследовательских целей, и эта деятельность явно разрешена в соответствии с СВПД.

- Требует, чтобы Иран объявил о полном доступе ко всем объектам на всей территории страны, даже, несмотря на то, что МАГАТЭ уже имеет неограниченный доступ инспекторов Агентства ко всем ядерным объектам в Иране.

- Возможно, самой комичной частью "дорожной карты" был призыв к Ирану прекратить свою программу баллистических ракет и предполагаемую программу ракет с ядерным потенциалом. Этот призыв игнорирует тот факт, что ядерное оружие было объявлено религиозно запрещенным высшим религиозным и политическим авторитетом страны. Это утверждение Помпео является особенно ироничным, поскольку оно исходит от страны, которая применила ядерное оружие в Хиросиме и Нагасаки в 1945 году, и в настоящее время имеет почти семь тысяч единиц ядерного оружия. С другой стороны, Иран даже не входит в топ-40 в мировой торговле оружием, и на него приходится лишь один процент военных расходов на Ближнем Востоке.

- С требованием, чтобы Иран остановил всю террористическую поддержку, напрашивается вопрос, почему содействие терроризму считается хорошим и законным, когда, например, бывший госсекретарь Хиллари Клинтон призналась в роли ЦРУ в поддержке ИГИЛ и "Талибана"? Кроме того, Помпео, осуждая и называя "Хезболлу" террористической организацией, просто промахивается, так как многие американские эксперты сами признают, что "Хезболла", одержавшая победу на последних демократических выборах в Ливане, способствовала успешному сохранению суверенитета этой страны от внешней агрессии.

- Требование об Ираке, которое Иран уже выполнил ценой больших человеческих и материальных затрат. Иран уважает и, по сути, защищает суверенитет и независимость Ирака. Иран был единственной страной, которая выступала против расширения ИГИЛ в Ираке и против воли Соединенных Штатов, и поддерживала иракские народные силы и иракскую армию в разгроме ИГИЛ. Народные силы сегодня являются частью армии и важным инструментом обеспечения безопасности Ирака, и решения, касающиеся их будущего, находятся в руках народа Ирака, который твердо заявил об их поддержке в ходе последних выборов. В то время, когда Соединенные Штаты заявили, что их поддержка в борьбе с ИГИЛ зависит от отставки иракского правительства, Иран поддерживал как Багдад, так и Курдские районы против агрессии ИГИЛ.

- Заявляя о том, что Иран должен прекратить (довольно ограниченную) поддержку хуситов в Йемене, Помпео, похоже, забыл, что именно Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты бомбят йеменский народ, а также навязывают ему разрушительную сухопутную и морскую блокаду. Соединенные Штаты оказывают помощь и содействие этой геноцидной войне, продавая Саудовской Аравии оружие на сумму в несколько сотен миллиардов долларов, дозаправляя их истребители в воздухе и помогая обеспечить разрушительную блокаду, из-за которой в Йемене из-за отсутствия продовольствия и необходимых лекарств наблюдается голод. По оценкам ООН, в результате этого нападения на Йемен, ошеломляющие 10 миллионов йеменцев умрут к концу года.

- Помпео потребовал полного выхода Ирана из Сирии, несмотря на то, что Иран не оккупировал ни капли сирийской земли. Его присутствие исходит от правительства Сирии, а президент США отказался принять сирийских беженцев, назвав их "животными". Во время своей предвыборной кампании, Трамп совершенно правильно обвинил бывшего президента Барака Обаму и Хиллари Клинтон в создании ИГИЛ. С другой стороны, присутствие Ирана в Сирии зависит от просьбы сирийского правительства, а это означает, что его силы будут выведены в любой момент, когда Сирия решит, что настало время. Между тем, вопреки международному праву, США активно оккупируют треть Сирии и самую богатую ресурсами часть этой страны, и они дали понять, что будут продолжать оккупировать этот регион бесконечно.

- Помпео требует, чтобы Иран прекратил поддержку талибов и перестал укрывать старших руководителей "Аль-Каиды". Это требование, кажется, более уместно направить правительству Соединенных Штатов, которое как кажется, уже не в состоянии контролировать своих марионеток на местах, и которое было первым, которое признало "Талибан" после того, как тот захватил Афганистан силой.

Претензии Помпео к Ирану и его соседям просто отражают слабое понимание истории этой страны и региона. За последние 100 лет, Иран подвергся военной агрессии со стороны своих соседей, испытывая военную оккупацию во время обеих мировых войн. После Исламской революции 1979 года он пережил восемь лет войны, защищаясь от Саддама Хусейна и МЕК (террористической организации "Моджахеддин-е Хальк - ред. Iran.ru), которая, несмотря на убийство 17 000 иранцев и даже нескольких американцев, теперь развила прочные отношения с Помпео и советником Трампа по национальной безопасности Джоном Болтоном.

Следует отметить, что еще до недавних выходок, у иранского народа было мало оснований принимать "добрую волю" Соединенных Штатов. ЦРУ в 1953 году совершило государственный переворот против демократически избранного правительства Мохаммеда Моссадыка. Жестокие санкции против (иранского) режима в течение последних десятилетий, попытки переворотов, например, переворота на авиабазе Ноже в 1980 году, продажа отравляющего нервнопаралитического вещества и другого химического оружия Саддаму Хусейну в разгар ирано-иракской войны, не были забыты. Опустошение соседних с Ираном стран США, а также запрет США на въезд иранцев также трудно игнорировать.

Наконец, следует отметить, что Иран совершенно ясно дал понять, когда Соединенные Штаты выведут свой 5-ый флот из Бахрейна, а также из Объединенных Арабских Эмиратов и Кувейта, а 6-ой флот покинет Средиземное море и прекратит свое военное присутствие в регионе, силы спецназначения "Кудс" также вернутся в Тегеран.

Даниэль Ковалик, автор книги "Заговор с целью нападения на Иран" ("The Plot to Attack Iran")

Источник: https://www.counterpunch.org/2018/06/07/pompeos-speech-against-iran-reveals-failure-of-us-foreign-policy/

Иран. США > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 7 июня 2018 > № 2639999


Азербайджан. Туркмения. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2639896

Азербайджан и Туркмения идут в обход России

Айдын Керимов, Haqqin.az, Азербайджан

Грузия и Еврокомиссия пришли к соглашению о совместном финансировании коммерческого инжиниринга проекта газопровода по дну Каспия, который соединит Азербайджан и Туркмению. Это необходимо для начала финансирования банками всего проекта. Об этом haqqin.az сказал советник премьер-министра Грузии по энергетическому коридору Восток-Запад Георги Вашакмадзе.

А это значит, что реализация проекта Транскаспийского газопровода (ТАР) от Туркменбаши до Сангачальского терминала в Азербайджане обретает конкретику. Если до сих пор о проекте были лишь разговоры во время визитов и встреч представителей ЕС с руководством Туркмении, то теперь начались конкретные шаги в его осуществлении.

Вашакмадзе отметил, что в рамках соглашения с Грузией Европейская комиссия через систему Фонда стратегического развития будет финансировать первую часть работ по подготовке документов проекта. «В течение 11 месяцев мы надеемся получить данные: что и сколько будет стоить в ходе строительства ТАР», — утверждает грузинский чиновник.

Отметим, что ранее Еврокомиссия совместно с Всемирным банком выделила более миллиона долларов на подготовку природоохранной стратегии строительства. Грузия выступила спонсором и оплатила вторую часть работ по подготовке документов для финансового обеспечения проекта.

«Любой контракт заключается лишь после того, как проведена высокопрофессиональная и скрупулезная подготовительная работа. Это значит, что скоро банки и европейские компании начнут непосредственно вести переговоры с Туркменистаном о купле-продаже газа. Процесс покупки туркменского газа будет протекать аналогично тому, как это проходило с месторождением «Шахдениз». После завершения подготовки документов на повестку дня будет поставлены практические вопросы, касающиеся непосредственно строительства трубопровода. Сделки о закупках туркменского газа напрямую связаны с прокладкой Транскаспийского газопровода», — полагает Вашакмадзе.

Предполагается создать новый международный консорциум по этому проекту. Трубопровод от Туркменбаши до Сангачалского терминала будет независимым транспортным сегментом и получит конкретную нагрузку и соответствующее финансирование, отметил он.

«Если во время строительства Баку-Тбилиси-Джейхан большие объемы не контролируемой ОПЕК и РФ азербайджанской нефти дали возможность Западу обеспечивать баланс сил и основу стабильности в ЕС, то теперь такую же миссию выполняют азербайджанский газ и Южный газовый коридор. Благодаря БТД европейский регион сохранил стабильность, поэтому на Западе осознают высокую значимость Азербайджана», — подчеркнул Вашакмадзе.

Как считает грузинский эксперт, в последнее время роль нефти в мире снизилась. США начали производить нефть, и «черное золото» потеряло свою особую значимость. Нефть остается выгодным коммерческим фактором получения дохода, но политическое ее значение пошло на убыль.

«В современном мире стратегически важным стал газ. Уже исчезли все иллюзии относительно сланцевого газа. Не оправдались надежды и на полное покрытие потребности Европы сжиженным газом. Руководство Азербайджана проявило глубокую мудрость и компетентность в том, что смогло точно спрогнозировать будущее значение азербайджанского газа. В Баку смогли предугадать, что сланцевый газ — только иллюзия и неоправданные ожидания. Азербайджан приложил огромные усилия и добился того, чтобы сквозь скептицизм продвинуть проект экспорта азербайджанского газа на Запад. И вот теперь все говорят о высокой потребности Европы в газе с азербайджанских месторождений. Азербайджан абсолютно верно определил свою стратегию. Такая же мудрость проявлена в том, что TANAP-TAP сможет прокачать больше газа, чем есть на месторождении «Шахдениз», — не сомневается он.

Вашакмадзе считает также, что вопрос правового статуса Каспия никак не связан с прокладкой трубопровода по дну моря. Еще в 2011 году Еврокомиссия сделала правовое заключение о том, что вопрос статуса Каспия не касается проекта ТАР, если этим занимается независимый перевозчик. В данном случае, так оно и есть. К тому же, и вопрос определения правового статуса тоже близок к решению, сказал он.

«Если в течение года или полутора лет все документы будут подготовлены, подписанные соглашения начнут претворяться в жизнь. В частности, будет решаться вопрос получения разрешения на строительство, переговоры о купле-продаже и пр. Затем начнется непосредственная прокладка газопровода. Предположительный конечный пункт газа, который пойдет по Транскаспийскому трубопроводу, — это страны Южной Европы и через Черное море — Германия», — отметил эксперт.

По его словам, проект оценивается в 1,5 миллиарда долларов, что значительно меньше той суммы, которую предполагали специалисты 8-10 лет назад. Дело в том, что за эти годы Туркменистан своими силами построил трубопровод Восток-Запад с газовых месторождений в районе города Мары до побережья Каспия. Туркменское руководство заявило, что оно вложило в это строительство 3 миллиарда долларов. Это снизило стоимость Транскаспийского проекта, который ранее включал трубопровод по территории Туркмении.

Проект предусматривает две трубопроводные нитки: первая с мощностью в 12-15 миллиардов кубометров, затем будет построена вторая, с пропускной способностью 15-16 млрд кубометров. Эти две независимые друг от друга части. Стоимость всего Транскаспийского проекта от побережья Туркменбаши до Сангачалского терминала мощностью в 30 миллиардов кубометров газа не превышает 1,5 миллиарда долларов. Первая нитка будет стоить всего 500-600 миллионов долларов.

«Кстати, Азербайджан может также вместе с европейскими компаниями участвовать в купле-продаже туркменского газа», — предложил Вашакмадзе.

Азербайджан. Туркмения. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2639896


Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2639859

Конкурент для доллара

Поговаривают, что Москва предложила Брюсселю торговать друг с другом за евро. Тем самым можно было бы обойти американские санкции.

Райнхард Лаутербах (Reinhard Lauterbach), Junge Welt, Германия

Иногда бывает очень показательно, что какие-то СМИ о чем-то пишут, а какие-то — нет. Как передают российские и некоторые «дружественные» им массмедиа, министр экономики РФ Антон Силуанов 24 мая сделал ЕС важное предложение. Если Брюссель решится закончить развязанную США санкционную войну, то Россия переведет все бизнес-расчеты с Европой, в том числе за поставки нефти и газа, с долларов на евро. Именно так Силуанов якобы выразился на полях Петербургского международного экономического форума.

Предложение Силуанова действительно весьма амбициозно. При этом речь идет не о том, что Россия будет импортировать вина из региона Бордо или автомобили из Ингольштадта (в этом городе находится штаб-квартира компании «Ауди» (Audi) — прим. пер.) за евро, а ровно наоборот: что Европа будет расплачиваться за российские товары своей единой валютой. Таким образом, Германия или Франция могли бы отказаться при покупке российских нефти и газа от доллара. Иными словами, предложение Силуанова — если оно действительно имело место — это атака на нефтедоллар — и тем самым на положение доллара в качестве мировой валюты.

Главенство США

Тут надо сделать небольшой исторический экскурс: нефтедоллар появился после Войны Судного дня между Израилем и его арабскими соседями в конце 1973 года. Израиль победил в войне, но арабские нефтедобытчики сократили предложение «черного золота» на рынке и спровоцировали рост цен на него, вызвав так называемый нефтяной кризис на Западе. В этой ситуации тогдашний госсекретарь США Генри Киссинджер (Henry Kissinger) сделал Саудовской Аравии предложение, от которого она не могла отказаться: в случае согласия торговать нефтью только за доллары США соглашались на любую цену.

Это предложение гарантировало арабским нефтяным монархиям и США, что в последующие десятилетия они будут купаться в деньгах. Арабы получали нескончаемый поток зеленых купюр, которые бесперебойно печатали США, не задумываясь об инфляции, из-за чего их суверенный долг вырос до невиданных высот. «Доллар — наша валюта и ваша проблема», — с издевательской улыбкой сказал тогда глава американского минфина своим европейским «союзникам». Потому что американцам благодаря сделке с саудитами удалось превратить глобальный спрос на нефть в спрос на их долговые расписки.

Нет ничего удивительного в том, что европейцы, получив предложение от русских, поначалу попросту потеряли дар речи. Сообщество капиталистических стран Западной Европы поставлено перед выбором: или оно всерьез воспринимает собственные претензии на то, чтобы считаться коллективной «державой», имеющей весомый голос, или будет следовать в «кильватере» США. Страх европейцев перед угрозой американских экстерриториальных санкций против их компаний, ведущих совместный бизнес с Ираном и Россией, весьма велик.

Не секрет, что США используют свою антироссийскую санкционную политику одновременно и для ослабления своих европейских конкурентов. В прошлом году Институт мировой экономики из Киля опубликовал результаты исследования, согласно которым одна лишь Германия понесла 40% экономических потерь из-за санкций. У Франции цифра составила 30%. США же потеряли по этой причине всего лишь около 0,6%. Так что русские, делая предложение европейцам, взывают, в первую очередь, к их разуму ввиду такой ужасающей статистики.

Ослабление ЕС

В Москве никто не ждет, что Брюссель, Париж или Берлин незамедлительно дадут ответ. Предположительно, ее предложение — пробный шар, призванный выяснить две вещи: во-первых, насколько страны еврозоны готовы к тому, чтобы избавиться от опеки США, а во-вторых, способны ли они продвинуть свою изменившуюся позицию в борьбе с многочисленными сателлитами США, прежде всего, на востоке ЕС. Предложение русских не лишено коварного побочного эффекта: например, ЕС недоволен тем, что Польша не хочет вступать в еврозону. Вероятный расчет русских таков, что предложение России могло бы стать инструментом, которое позволит показать Польше, «кто в доме хозяин». Сложится ли все именно так, пока совершенно не понятно, и прогнозировать что-либо не представляется возможным.

Опыт отношений с европейскими элитами призывает к скепсису, а дружное молчание мейнстримовских медиа позволяет говорить о страхе перед тем, что население стран Евросоюза-Европы вполне может одобрить инициативу Москвы. Кажется, ясно одно: если российское предложение ослабит европейское единство, российское руководство будет последним, кто расстроится из-за этого.

Но и для российской стороны предложение Силуанова имеет негативную сторону. То есть оно означает признание собственной второсортности в капиталистическом мире, где кто-то дружит с кем-то против кого-то. Ведь что это за «игрок», который вовсе не требует задействовать собственную валюту при продаже собственной нефти, а делает ставку на резервную валюту евро, которую он так же не может контролировать, как и доллар? В этом плане предложение России представляет собой косвенное указание на то, что в Москве готовы на определенные жертвы, чтобы «расколоть» Запад в вопросе антироссийских санкций.

Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > inosmi.ru, 7 июня 2018 > № 2639859


Казахстан. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика > kursiv.kz, 7 июня 2018 > № 2638904

Глава Нацбанка рассказал о положительных эффектах интеграции стран ЕАЭС

Председатель Национального Банка Казахстана Данияр Акишев, выступая сегодня на заседании круглого стола «Единый финансовый рынок ЕАЭС: параметры развития» XXVII Международного финансового конгресса в Санкт-Петербурге, рассказал о положительных эффектах интеграции стран ЕАЭС, сообщает пресс-служба Нацбанка РК.

Он отметил, что интеграция должна нести в себе новые технологии и инвестиции, конкуренцию, но главное – инклюзивность, доступность и легкость получения финансовых услуг для бизнеса и населения.

«В результате, это должно привести к росту сбережений и возможностей для инвестирования, вкладу финансовой системы в развитие экономики, повышению качества финансовых услуг», - прокомментировал Данияр Акишев.

Глава Национального Банка Казахстана подчеркнул, что данные процессы являются взаимосвязанными.

«Мы ожидаем, что активное проникновение финансовых технологий обеспечит снижение издержек финансовых институтов, будет способствовать дальнейшему удешевлению финансовых услуг и повысит их доступность для потребителей», - резюмировал Д.Акишев.

Более того, по словам главы Национального Банка Казахстана, расширение финансовых рынков может дать синергетический эффект и приведет к росту спроса и предложения на сопутствующие услуги, такие как юридические, аудиторские, бухгалтерские, IT. Это в совокупности повысит спрос на квалифицированную рабочую силу, который потребует повышения конкурентоспособности и расширения программ в сфере образования.

«При этом глобальный эффект от формирования общего финансового рынка мы видим в построении достаточно эффективного и конкурентоспособного рынка, способного выступить в качестве связующего моста между Европой и Азией. Этому способствует удачное географическое расположение ЕАЭС, наличие логистической инфраструктуры, что благоприятствует притоку инвестиций на общий финансовый рынок ЕАЭС как из западных стран, так и из восточных», - подытожил Данияр Акишев.

Данияр Акишев отметил необходимость понимания, что общий финансовый рынок не может существовать сам по себе в изолированном и статичном состоянии.

«Во-первых, он основывается на экономическом базисе, в нашем случае, активной внешней экономической интеграции товарных рынков и технологий. Во-вторых, выполняет посредническую функцию, и поэтому должен отвечать принципу эффективности в удовлетворении нужд населения и бизнеса, финансовой стабильности и конкуренции, защиты потребителей финансовых услуг», - сказал глава финрегулятора.

В настоящее время функции и полномочия наднационального органа в процессе обсуждения, но необходимо учитывать, что национальные финансовые рынки стран ЕАЭС подвержены вызовам глобализации.

Данияр Акишев отметил, что за последние несколько лет введены новые стандарты – Базель 3, Солвенси 2 и другие.

«Многие из национальных регуляторов приступили к их реализации, но это происходит не синхронно и присутствует дивергенция в подходах. Поэтому на общем финансовом рынке должны будут действовать единые минимальные стандарты пруденциальных требований. Данное условие, по нашему мнению, будет обеспечивать возможности для трансграничной деятельности на финансовых рынках ЕАЭС», - прокомментировал банкир.

В заключение своего выступления он отметил, что при правильном подходе интеграция финансовых рынков на пространстве ЕАЭС в конечном итоге должна выдать высокий интеграционный эффект, поскольку наша глобальная цель заключается не в создании поля с иным правовым регулированием, а наоборот, в повышении конкурентоспособности и обеспечении полноценного участия финансового рынка ЕАЭС в международных финансовых отношениях. Вместе с тем, на пути к формированию и развитию общего финансового рынка ЕАЭС конкуренция локальных рынков стран ЕАЭС представляется неизбежной.

Казахстан. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика > kursiv.kz, 7 июня 2018 > № 2638904


Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > chinalogist.ru, 7 июня 2018 > № 2638663

Он заявил, что стороны всё ещё находятся в процессе переговоров и не пришли к какому-либо определённому решению.

По мнению Кудроу, крупный дефицит в сфере торговли между США и Китаем должен быть устранён, как только страны заключат необходимые сделки.

Если США откажется не примет условия китайской стороны, то пошлины могут возрасти на товары стоимостью 100 миллиардов долларов.

Напомним, что Лю Хэ, вице-премьер Госсовета КНР, выдвинул предложение, в рамках которого при отказе американской стороны от введения пошлин, Китай может увеличить импорт некоторых товаров до 70 миллиардов долларов в год.

Ранее он подчеркнул, что Пекин может отказаться от существующих соглашений между США и Китаем в случае введения дополнительных санкций или повышения тарифов на импортируемые из КНР товары.

Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > chinalogist.ru, 7 июня 2018 > № 2638663


Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > chinalogist.ru, 7 июня 2018 > № 2638660

Россия и Китай создают совместный инвестиционный фонд

Об этом заявил генеральный директор РФПИ и содиректор РКИФ Кирилл Дмитриев. По его словам, завтра будет выпущено официальное объявление о заключении соглашения между сторонами.

Средства инвестиционного фонда будут направлены на развитие транспортной и туристской сфер, а также стимулирования инфраструктуры.

Дмитриев воздержался от комментариев относительно названия организации-партнёра в этом проекте.

Ранее РКИФ совместно с ChinaInvestment Corporation объявили о том, что планируют направить инвестиции в размере 1 миллиард долларов в «Ростех-Сити».

Кроме того, Российский фонд прямых инвестиций объявил о сотрудничестве с Банком развития Китая, целью которого является создание совместного Китайско-российского фонда инвестиционного сотрудничества суммарным объёмом средств 68 миллиардов юаней.

Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > chinalogist.ru, 7 июня 2018 > № 2638660


Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 7 июня 2018 > № 2638476

Геноцид пенсионеров. Занавес после общения с президентом

Пенсионное поколение дворников и сторожей

На «Прямой линии» с президентом ждать острых вопросов не приходилось. Это было бы чересчур, учитывая обстановку и в стране, и в мире. К тому же все острые вопросы Владимиру Владимировичу задали чуть раньше. Их озвучил австрийский журналист Армин Вольф накануне визита российского президента в Вену.

Меж тем беды России в прямой эфир всё-таки просочились густо. Прежде всего, в медицинской сфере, с которой в стране стало настолько плохо, что скрывать уже нет никакого смысла. Прямой эфир из городка Струнино, что во Владимирской области, стал не полной, но относительно показательной иллюстрацией того, как оптимизацией приговорили российскую медицину, а вместе с ней и всю страну. Отделения сокращены, ремонта нет, специалистов тоже. Люди вымирают. И тут же, согласно сценарию, для устранения проблем в Струнино связались с губернатором Владимирской области. Дама говорила долго и оптимистично с общим посылом: «Всё будет хорошо». Как говорится, свежо предание, да верится с трудом. Потому что сразу же после бравурных слов дамы-губернатора отважные — иначе не скажешь — жители Струнино заявили: «Уважаемая, вы врёте. Вы говорите, что отделения не закрыты, но они закрыты. Люди ездят лечиться за много километров в Александров. А у нас нет на это денег. Что нам делать?» Бедная дама-губернатор затряслась в своём кресле, в прямом и переносном смыслах. Дальше историю, пошедшую не по тому сценарию, быстро свернули. Будет ли у неё положительный для людей итог? Сомневаюсь. И вполне вероятно, что по отношению к инициативной группе применят, скажем так, санкции, хотя сначала имитируют бурную деятельность по спасению Струнино. Чтобы молчали, когда губернатор вещает оптимистичные манифесты.

На чём основана моя уверенность? За 20 минут до сюжета из Струнино был задан вопрос по онкологическим проблемам в России, коих по-прежнему очень много. В том числе вспомнили и девушку Дашу Старикову из города Апатиты. Напомню, что на прошлой «Прямой линии» с президентом она рассказала жуткую историю о том, как из-за оптимизации медицины ей поставили диагноз «остеохондроз» вместо рака, перешедшего в конечном счёте в последнюю стадию. Даша Старикова умерла совсем недавно. Её не спасли. «Спасите других людей, Владимир Владимирович», — умоляла тогда Даша. Но, несмотря на все бравурные репортажи, выяснилось, что ситуация в Апатитах не изменилась в лучшую сторону. Боюсь, со Струнино выйдет та же убийственная история.

Как и со школой в Алтайском крае, где люди были в отчаянии: «Нашим чиновникам проще закрыть школу, чем её отремонтировать. Закроют школу — погибнет село, как погибли два села рядом с нами». Родители в ужасе от того, что дети вынуждены будут ездить в школу за 7 километров. А как зимой? В мороз? 47 детей выставляют на улицу. И, как и в случае со Струнино, тут же на экране появилась чиновница и рассказала о том, что всё будет хорошо. Ну-ну, господа соврамши.

С особым же вниманием лично я ждал вопроса о пенсионной реформе. Как по мне, он должен был прозвучать в самом начале «Прямой линии». Ведь в России свыше 42 миллионов пенсионеров (одна треть всего населения). Ещё миллионы, что называется, на подходе. И, собственно, именно эти люди, по большей части, и выбирали Владимира Путина. Теперь есть серьёзная вероятность того, что этим людям сократят пенсию, а другим — тем, кто на подходе, — придётся её подождать, так как пенсионный возраст повысят. Более того, Министерство финансов России уже предложило уменьшить расходы на пенсионное обеспечение на 51,5 млрд рублей.

Пенсионная реформа — это, без сомнения, антинародная реформа, которая ударит минимум по трети населения России. Людям, которые и так выживают, придётся освоить науку существования в экстремальных бытовых условиях ещё глубже. Это борьба в буквальном смысле не на жизнь, а на смерть. Неудивительно, что против данной реформы выступают 94% населения России.

Стоит ли обсуждать это уже сейчас? Да! И где, как не на «Прямой линии»? И обсуждать в первую очередь, потому что потенциально принятие пенсионной реформы приведёт если не к народным бунтам, то однозначно к массовым протестам и всеобщему недовольству. Предупредить их можно было бы уже сейчас, в том числе акцентировав данную проблему на «Прямой линии».

Однако прозвучала она не в первом ряду, а лишь через два с половиной часа после начала. И уверен, многие люди — прежде всего, пенсионного и предпенсионного возраста, — как пишут в плохих статьях, прильнули к экранам. К сожалению, президент ответил на вопрос общими словами. Владимир Путин сказал, что вся работа правительства будет направлена на улучшение жизни пенсионеров. Прекрасно! Вот только как конкретно это будет реализовываться? Какими методами? Те, что сейчас озвучиваются, предполагают лишь одно: люди будут отчаянно тянуть лямку до пенсии, а на ней разыскивать работу дворниками, сторожами и вахтёршами.

В общем, вопрос остаётся открытым. Дверка в бездну распахнулась ещё больше, и пахнуло из неё не добрыми переменами. Позднее, ещё через час, дозвонился в студию и военный пенсионер. С верой в чудеса я ждал ещё одного настойчивого вопроса о пенсионной реформе. Но дозвонившийся поинтересовался о делах в Сирии. Что ж, либо телевизор работает эффективно, и пенсионерам, действительно, интереснее, что там в Хмеймиме, а не в Апатитах и Струнино, либо селекционный отбор вопросов на «Прямую линию» работает чётко. Однако через 1−2 года ни первое, ни второе не спасёт Россию от возмущения пенсионной реформой. И уже на следующей «Прямой линии» мы будем получать вопросы об убийственной пенсионной реформе, переходящей в своего рода геноцид пенсионеров. Так будет, потому что обсуждать с народом данное решение никто не захотел, несмотря на его неодобрение и возмущение.

Отчасти именно так произошло и с медицинской реформой, отблески пламени которой мы наблюдали в том числе и на этой «Прямой линии»: разрушенные больницы, брошенные люди, неправильные диагнозы, смерти из-за недостатка лекарств, рост числа онкологических заболеваний. Будущая пенсионная реформа — ещё один штрих к чёрному полотну с багровыми отблесками.

На «Прямой линии» много говорили о будущем рывке России, заданном майскими указами президента. Но говорить в первую очередь надо было о сбережении народа. Приумножить — это, конечно, хорошо, однако невозможно, если не сохранишь то, что имеешь. К сожалению, с такой медициной и с таким образованием сделать это вряд ли удастся. А уж с будущей пенсионной реформой, которую всерьёз обсуждать не пожелали, шансы на нормальное будущее невелики.

Платон Беседин

Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 7 июня 2018 > № 2638476


Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 7 июня 2018 > № 2638473

Браудер. Покажи мне твоих друзей — и я узнаю твою судьбу

Простая история

В очередной раз заглянул на интернет-портал lenta.ru, где иногда попадаются неглупые и содержательные публикации. И обнаружил объемную аналитическую статью под названием «Вложили по полной» с подзаголовком «Кто сделал финансиста Браудера главным врагом России». Поскольку я сам когда-то интересовался «финансистом Браудером», стал читать.

Вначале автор сообщает, что 30 мая Уильяма Браудера арестовали (и сразу отпустили) в Испании по российскому ордеру Интерпола (понятный информационный повод для статьи). А далее — приступает к описанию деятельности Браудера (точнее, его созданного в 1996 г. инвестфонда Hermitage Capital Management) в России. Описывает автор — достаточно аналитично и осведомленно — «успешную» практику фонда Браудера в сфере так называемого «гринмейла». То есть приобретения миноритарных пакетов акций крупных российских корпораций, а далее давления на политику основных акционеров этих корпораций со своими целями.

Однако цели Браудера, по мнению автора, были благородными — пресечь махинации директората и мажоритарных акционеров российских компаний. И якобы именно по этой причине в 2005 г. Браудеру был запрещен въезд в Россию. Хотя уже на этом этапе аналитическая осведомленность автора подводит: он забывает сообщить, что по собственному признанию Браудера, стоимость российских активов его фонда росла в 24 раза быстрее, чем капитализация российской биржи. И что основным занятием его фонда была сверхприбыльная спекулятивная игра на созданной российским правительством «пирамиде» государственных казначейских обязательств, доходность которых в 1998 г. превысила 100% годовых, и что именно на деньги от этих спекуляций Браудер покупал акции крупнейших российских корпораций.

Затем автор переходит к знаменитому «делу Магнитского» — юриста из фирмы Firestone Duncan, которая обеспечивала юридические интересы фонда Hermitage. Браудер (заочно, поскольку уже находился в Лондоне) и Магнитский (очно) были арестованы по обвинению в крупных хищениях налогов. Причем Магнитский через 11 месяцев умер в тюрьме, как выяснило следствие, «из-за неоказания своевременной медицинской помощи».

Далее автор вспоминает о своей аналитической экспертной информированности и в главке под знаковым названием «Бизнес по-русски» очень подробно, красочно и без тени сомнений рассказывает о том, как российские спецслужбисты, изъяв у Магнитского печати трех фирм Браудера, провернули аферу по хищению этих фирм, а заодно и 5,4 млрд руб. из российского бюджета. Ни первоначальную версию самого Браудера, который публично заявлял, что эту аферу совершили его зарубежные конкуренты, связанные с компанией Firestone Duncan, ни версию российского следствия о том, что «псевдоаферу» соорудили сами Браудер с Магнитским, автор «почему-то» не упоминает.

Затем автор в отдельной главке своего опуса рассказывает о том, что Россией Браудеру и Магнитскому были предъявлены обвинения в найме в дочерние фирмы Браудера в Особой экономической зоне (ОЭЗ) Калмыкии аналитиков-инвалидов, что позволяло платить налоги в 5,5% вместо 35%, и в продаже кипрскому офшору Браудера акций «Газпрома». Автор объясняет, что, по сути, никакого криминала в их действиях не было, и что налоговые деньги и крупный пакет акций «Газпрома» они украли, пользуясь несовершенством российского законодательства и «лазейками» в нем.

Но здесь автору его «экспертный аналитизм» сильно изменяет. То есть он врет, что называется, на голубом глазу.

Он «почему-то» забывает сообщить о том, что по закону льготы компаниям, работающим в ОЭЗ, даются в обмен на инвестиции в развитие территории (чего фирмы Браудера не делали). Автор забывает сообщить о том, что нанятые Браудером с Магнитским «финансовые аналитики» были умственно отсталыми инвалидами детства, с трудом произносящими простые слова. То есть, что фирмы были полностью фиктивными. Наконец, автор забывает сообщить о том, что вывод акций «Газпрома» из российской юрисдикции, которым занимались эти фирмы, был прямо и безусловно запрещен законом.

То есть автор «почему-то» отказывается признать то, что калмыкская афера Браудера и Магнитского была откровенным, наглым и бесспорно доказанным воровством.

Далее автор переходит к следующему сюжету — о роли Браудера и его старшего партнера в фонде Hermitage, крупного банкира Эдмона Сафры, в судьбе загадочно «исчезнувшего» кредита МВФ в $4,781 млрд, который был выдан в конце июля 1998 г. и должен был спасти Россию от дефолта. Автор разъясняет, что все рассуждения о воровстве этого кредита в телепередачах на российских каналах НТВ, «Россия 1» и т.д. были фальшивыми, поскольку, как заявил аж сам представитель МВФ, этот кредит никуда не исчезал, и что это доказало аудиторское расследование компании PricewaterhouseCoopers (PWC).

А дальше, обсуждая некоторые неточности в запросах по судьбе кредита МВФ, направленных главой Комитета по безопасности Госдумы Виктором Илюхиным в Генпрокуратуру, автор «вдруг» снова теряет и осведомленность, и компетенцию, и «экспертный аналитизм». Он вдруг «почему-то» забывает множество обстоятельств, которые опровергают его оптимистическую версию событий.

Он забывает сообщить о том, что глава минфина США Роберт Рубин 19 марта 1999 года в газете «Нью-Йорк таймс» написал, что «заём в размере 4,8 миллиарда долларов, выделенный МВФ России, возможно, был использован на другие цели неподобающим образом. Точнее, расхищен окружением президента Ельцина».

Автор забывает сообщить, что PWC по результатам своего аудита летом 1999 г. выпустила доклады, в которых указывала на вопиющие нарушения финансовой отчетности Центробанка России, и что эти доклады уже в сентябре того же года «почему-то» исчезли с официального сайта МВФ.

Автор забывает сообщить, что созданная Советом Федерации Временная комиссия установила, что кредит был получен без требуемого по закону согласования с Госдумой, Советом Федерации и Совбезом России, и что решение о дефолте принималось также незаконно и негласно, без заседания Совета министров РФ, узким кругом лиц в составе премьера С. Кириенко, главы ЦБ С. Дубинина и его первого зама РФ С. Алексашенко, главы Минфина РФ М. Задорнова, а также приглашенных в качестве экспертов А. Чубайса и Е. Гайдара.

Автор также забывает сообщить, что та же Временная комиссия установила, что вся сумма кредита из Федерального резервного банка США «почему-то» перекочевала на корреспондентский счет ЦБ РФ в Republic National Bank of New York — собственный банк партнера Браудера, Эдмона Сафры

Автор отрицает участие Михаила Касьянова в судьбе кредита МВФ потому, что он, мол, стал премьером только в 1999 г. Но забывает сообщить, что Касьянов в период поступления этого кредита был замглавы Минфина, отвечавшим за внешние займы, и что ни получение кредита МВФ, ни его последующие банковские проводки не могли производиться без его санкции.

Автор забывает сообщить, что тот «представитель МВФ», на которого он ссылается (исполнительный директор МВФ от России Алексей Можин), в своем интервью откровенно признал, что полученные от МВФ доллары ЦБ «продал тем, кто хотел их купить». И что расследование генпрокурора РФ Юрия Скуратова, инициированное письмом главы МВФ Мишеля Камдессю в ЦБ и Генпрокуратуру с требованием «незамедлительно отчитаться об использовании 4,8 млрд долларов», выявило, что эти доллары задешево купили еще до дефолта избранные российские и зарубежные банки, в том числе расплачиваясь обесцененными рублевыми ГКО, и тут же перевели долларовую выручку на свои зарубежные счета.

Автор заявляет, что Bank of Sidney, в который, по данным Илюхина, было направлено $2,35 млрд из кредита МВФ, никогда не существовал. Хотя расследование выявило, что такой банк, зарегистрированный не в Австралии, а в одном из офшоров в 1996 г., вполне существовал, но исчез неизвестным образом через месяц после российского дефолта.

Автор также забывает сообщить еще один факт, установленный расследованием. А именно то, что на счету ЦБ в принадлежащем Сафре Republic National Bank of New York до поступления транша МВФ, 27 июля 1998 г., находилось $400 млн. Во время дефолта, 17 августа, счет вырос до $21,5 млрд. А 24 августа на счету оказалось всего $300 млн. Куда делись эти деньги, включавшие кредит МВФ, — неизвестно.

Далее автор излагает читателю одну из версий того, как в декабре произошла трагическая смерть Сафры. Он якобы страдал манией преследования, считал, что его хотят убить, и прятался в особняке, напичканном охранными системами и бронированными дверями. Якобы охранник Сафры хотел подняться в глазах босса, для чего инсценировал нападение, ранил себя в живот, поднял тревогу, проводил супругов в бронированную ванную и поджег дом. Прибывшие на место инцидента пожарные якобы не смогли убедить параноика Сафру выйти из ванной, где они вместе с женой задохнулись от угарного газа.

Однако при этом автор забывает сообщить о том, что Сафра уже осенью 1998 г. оказался в сфере внимания ФБР США по подозрению в отмывании денег из России. Но благополучно жил на своей вилле на юге Франции и время от времени вел долгие беседы со следователями ФБР о различных финансовых сюжетах своего банка.

Как выявила прокуратура Швейцарии, летом 1999 г. сюжетная линия бесед с ФБР дошла до судьбы российского кредита МВФ. И тогда у Сафры состоялась встреча с визитером из России Борисом Березовским, после которой Сафра проявил такой «параноидальный» страх смерти, что спешно эвакуировался вместе с семьей в бронированный особняк в Монако. Где эта смерть его и настигла.

А партнер Сафры Браудер в результате стал единоличным хозяином фонда Hermitage Capital. И, как признает сам автор статьи, более чем успешно работал в России и обогащался во время премьерства М. Касьянова…

Рассматривать другие сюжеты статьи «Вложили по полной», касающиеся союза Касьянова с Браудером и Навальным, поддержки Касьяновым развязанной Браудером санкционной войны против России в рамках так называемого «списка Магнитского», возможного сотрудничества Браудера с ЦРУ и МИ-6 и т.д., — я не буду, поскольку этими сюжетами не занимался.

Однако не могу не отметить, что странная «аналитическая несоведомленность» или «экспертная забывчивость» автора статьи по ключевым узлам очень крупных и трагических событий новейшей российской истории выглядит неприлично заказушной. И тем более неприлично заказушными выглядят пассажи статьи, в которых, в частности, автор называет Сергея Кургиняна и Олега Лурье «экспертами» в кавычках и обвиняет в измышлениях. Поскольку именно они проводили серьезную профессиональную экспертизу этих событий как по зарубежной и российской прессе, так и в ходе диалога с теми, кто пытался эти события расследовать в России и за рубежом.

А статья на lenta.ru получилась информативно-разоблачительная. Уж слишком откровенно в ней отмываются как «белые и пушистые» Браудер, Касьянов и другие организаторы крупных поражений российской экономики в недавние времена.

Поучительная статья.

Юрий Бялый

Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 7 июня 2018 > № 2638473


Япония > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 7 июня 2018 > № 2638465

Япония: состоится ли третий премьерский срок Синдзо Абэ?

Или коррупционные и сексуальные скандалы приведут его к бесславному политическому концу

Пришедший в декабре 2012 года на пост премьер-министра Японии Синдзо Абэ во многом своей первоначальной популярностью обязан провалом по всем статьям правительства Демократической партии Японии, на годы правления которой выпали экономические неурядицы, сопровождавшиеся разрушительными землетрясением и цунами в северо-восточной части главного острова страны — Хонсю (Хондо) и катастрофа на Фукусимской АЭС. Пришедшая на смену Либерально-демократической партии (ЛДП) новая политическая власть была обречена на неуспех и без разрушительного природного катаклизма. Ибо правительство демократов было составлено из оппозиционных политиков, практическим опытом управления страной не обладавших и, что особо важно, не имевших связей со ставленниками ЛДП из кругов высшей государственной бюрократии. Более того, демократы объявили войну высшему чиновничеству под лозунгом устранения его от принятия политических решений. Ответом стал саботаж бюрократией мероприятий новой власти. Прямо говоря, чиновники стали вставлять ей палки в колеса. По этим и другим причинам вопреки надеждам избирателей, подвижек в лучшую сторону в социально-экономическом положении страны не отмечалось. Разочарование избирателей демократами привело к убедительной победе ЛДП на парламентских выборах и возвращению ее к браздам правления страной. Возглавлял победившую ЛДП ее председатель, ставший затем премьер-министром, самый молодой в послевоенной истории руководитель страны — Синдзо Абэ.

Объявивший ряд мер по улучшению экономической конъюнктуры в стране, получивших название «абэномика», новый премьер-министр и его кабинет в сотрудничестве с крупным бизнесом и чиновничеством добились некоторых результатов, что способствовало сохранению достаточно высокого по японским меркам рейтинга Абэ. Когда же рейтинг стал падать, он распустил парламент и провел досрочные выборы, которые в условиях резкого ослабления оппозиции ЛДП убедительно выиграла, получив вместе с союзником — клерикальной партией «Син Комэйто» конституционное большинство в главной нижней палате представителей. Это подвигло Абэ продолжать руководить страной еще несколько лет. Для этого была лишь одна помеха: согласно уставу ЛДП, ее член не мог избираться председателем, а значит, и премьером, больше, чем на два срока.

Однако, как говорится, если очень хочется, то можно. Благодаря поддержке большинства делегатов съезда, желание Абэ было удовлетворено и устав изменен. Теперь он позволяет члену ЛДП занимать пост председателя не два, а три раза. То есть в случае очередного избрания председателем партии Абэ может находиться у руля страны до 2021 года. В качестве обоснования пребывания Абэ у власти еще три года выдвигается необходимость продолжения начатых экономических реформ, изменение конституции страны, в частности — пересмотр ее «мирных статей», и проведения под руководством Абэ Токийских Олимпийских игр летом 2020 года.

Казалось, путь открыт и Абэ мог бы стать рекордсменом по продолжительности пребывания на посту премьер-министра Японии. Однако, как нередко случается в этой стране, вдруг один за другим стали всплывать подрывающие позиции кабинета Абэ и его самого скандальные истории коррупционного свойства.

Как уже писало ИА REGNUM, все началось с попытки, как утверждают, жены Абэ, пользуясь своим влиянием, поспособствовать приобретению близким семье премьера хозяином образовательной компании «Моримото гакуэн», владеющим частными учебными заведениями с националистическим уклоном педагогической деятельности, участка государственной земли. В городе Тоёнака (префектура Осака) эта фирма собиралась открыть частную начальную школу, для которой ей и был продан предельно дешево участок государственной земли, что вызвало подозрения по поводу законности сделки. Жена премьера должна была стать почетным директором этого учебного заведения, но отказалась от поста на фоне скандала. Эта история привела к существенному падению уровня поддержки главы правительства.

Чиновники японского минфина под давлением оппозиции и прессы 12 марта признались, что фальсификации подверглись 14 представленных парламенту документов о сделке с государственным участком, который был продан по цене в семь раз ниже рыночной стоимости. Из документов, в частности, были удалены имена Синдзо Абэ и его супруги Акиэ, вице-премьера и министра финансов Таро Асо, ряда крупных политиков. Были вычеркнуты также упоминания об «исключительном характере» этой сделки и об указании супруги главы правительства активно продвигать продажу участка.

Разоблачение явилось серьезным ударом по премьеру Абэ, который, когда скандал только разгорался, опрометчиво заявил, что покинет пост главы кабинета и сдаст мандат депутата парламента, если будет доказана причастность его и его супруги к «делу «Моримото гакуэн». Однако, похоже, в правительстве решили «забыть» об этом обещании народу и спустить это неприглядное дело «на тормозах», ограничившись наказанием исполнителей фальсификации документов. Демонстративно взял на себя ответственность вице-премьер, министр финансов Асо, заявив о решении вернуть в государственную казну свою министерскую зарплату за год в знак покаяния за подделку в его ведомстве документов, связанных с компанией личного друга премьер-министра Синдзо Абэ. Как сообщал общенациональный телеканал NHK, в связи с этим скандальным делом будут подвергнуты различным служебным наказаниям еще 20 более мелких чиновников. Некоторых из них на время отстранят от работы без сохранения содержания.

Сообщается, что годовая зарплата вице-премьера, министра финансов Асо составляет 20,9 млн иен — около 189,4 тыс. долларов. Деньги, прямо скажем, для самого богатого члена нынешнего кабинета, миллиардера Асо совсем небольшие.

В то же время прокуратура Японии уже приняла решение не возбуждать уголовное дело в отношении чиновников, подделывавших служебные документы. Это вызвало возмущение оппозиции, которая намерена требовать в парламенте отставки вице-премьера. Заговорили и об отставке премьера. Об этом во всеуслышание заявил популярный в народе бывший премьер-министр Японии Дзюнъитиро Коидзуми. Требуют от Абэ принятия на себя ответственности и демонстранты, которые в середине апреля в количестве 50 тыс. человек, в основном молодые люди, собрались у здания парламента и обличали нынешнего премьера, называя его лжецом и настаивая на отставке.

Еще один удар премьер-министр получил в апреле, когда в связи с обвинениями в сексуальных домогательствах был вынужден уйти в отставку замминистра финансов страны. Из-за неприглядных историй зашаталось кресло и под вице-премьером и министром финансов Таро Асо — ближайшим сподвижником Синдзо Абэ, также бывшим премьер-министром.

Сегодня противники сохранения Абэ на посту премьер-министра возлагают на него и ответственность за непозволительное поведение высокопоставленных подчиненных в отношении женского персонала, выразившееся в сексуальных домогательствах. По этой причине был вынужден уйти в отставку генеральный секретарь министерства финансов Японии Дзюнъити Фукуда. Как сообщал ТАСС, мужчина несколько раз во время общения с женщинами допускал непристойные высказывания в их адрес: просил потрогать за грудь и приглашал к себе в номер в отель.

В Японии, как и в США, нарастает волна обвинений высокопоставленных политиков и бюрократов в их причастности к «сэкухара» — сокращение от английского sexual harassment — сексуальные домогательства. В японских СМИ сообщается, что десятки журналисток подвергались сексуальным домогательствам при исполнении служебных обязанностей. Об этом они сообщили в анонимном опросе. Треть случаев сексуальных домогательств связана с депутатами, чиновниками и полицейскими.

На днях в недостойном поведении в отношении женщин обвинен заведующий отделом России МИД Японии Тадаацу Мори. Отстраненный на девять месяцев от своих обязанностей, этот дипломат также подозревается в «сэкухара». Заявив, что этот его подчиненный «потерял доверие», министр иностранных дел Японии Таро Коно в своем ответе на запрос в парламенте ушел от разъяснений подробностей, сославшись на нежелание раскрывать личности пострадавших. Как отмечает ТАСС, глава российского отдела играл важную роль в нынешних активных контактах Токио и Москвы. Он, в частности, сопровождал премьер-министра Японии Синдзо Абэ во время его визита в Россию в мае нынешнего года.

Можно допустить, что требующие отставки Абэ оппозиция и СМИ не преминут использовать эти и, возможно, новые факты, дискредитирующие Абэ в глазах избирателей. Однако уже сейчас шансы нынешнего премьера продлить свое правление заметно упали. Это находит проявление в начавшемся обсуждении кандидатур на предстоящих в сентябре выборах председателя ЛДП и их перспектив занять премьерское кресло. Причем обсуждение идет как в японском обществе, так и внутри правящей партии. Как показывает опрос ведущего информационного агентства страны «Киодо», на сегодняшний день Абэ по поддержке занимает третье место с рейтингом всего лишь 18,3 процента. Его опережают бывший министр обороны Сигэру Исиба — 26,6 процента — и набирающий популярность 37-летний депутат парламента, сын бывшего премьер-министра Дзюнъитиро Коидзуми — Синдзиро Коидзуми, набирающий 25,2 процента поддержки. Примерно такие же цифры дал и опрос влиятельной газеты «Асахи симбун»: Исиба — 27 процентов, Абэ — 22 процента. Сохраняют шансы возглавить Японию и настоящий и бывший министры иностранных дел — Таро Коно и Фумио Кисида.

Сможет ли Синдзо Абэ изменить эти цифры в свою пользу и выдвинет ли он свою кандидатуру на третий срок — вопрос, ответ на который будет дан в ближайшие месяцы.

Анатолий Кошкин

Япония > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 7 июня 2018 > № 2638465


США > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 7 июня 2018 > № 2638464

The Hill: Конгресс должен обуздать политику «Америка прежде всего»

Многие американские президенты использовали полномочия в сфере национальной безопасности для продвижения своей экономической политики. Однако ни один президент США не использовал данные полномочия с таким размахом, с каким это делает Трамп. Это создает тревожный прецедент

Президент США Дональд Трамп продемонстрировал беспрецедентное использование своих полномочий в сфере обеспечения государственной безопасности в ходе продвижения экономической повестки дня «Америка прежде всего». Он задействовал свои полномочия в сфере национальной безопасности для введения торговых ограничений, это привело к подрыву многолетних торговых соглашений и беспредельному расширению понятия «национальная безопасность». Конгрессу необходимо восстановить свою историческую роль в торгово-экономической политике США и провести пересмотр полномочий президента в сфере национальной безопасности, чтобы ограничить их использование в экономической политике, пишет Питер Харрел в статье для американского издания The Hill.

В течение последних нескольких месяцев Трамп ссылался на Закон о расширении торговли (1961), а именно на раздел 232 о национальной безопасности, чтобы оправдать необходимость введения дополнительных пошлин на импорт стали и алюминия. При этом Трамп утверждал, что импорт стали и алюминия из Канады и Европейского союза — близких союзников США — подрывает оборонную готовность Соединенных Штатов. Трамп указал министерству торговли на то, что оно может использовать тоже самое правое положение для введения пошлин на импорт автомобилей. Как утверждает министр торговли США Уилбур Росс: «Экономическая безопасность — это военная безопасность».

В рамках такого подхода к национальной безопасности можно оправдать практически любую экономическую политику. После того, как Федеральная комиссия по регулированию в области энергетики отказалась одобрить план, требующий, чтобы энергетические компании покупали электроэнергию у атомных и угольных электростанций, Трамп все же намерен реализовать свои планы в энергетике, только уже с опорой на закон 1950 года, созданный для поддержания боевой готовности США. Трамп планирует использовать Закон об экономических полномочиях в случае международных чрезвычайных ситуаций США, обычно используемый для введения санкций в отношении стран-изгоев, таких как Иран, для установления новых ограничений в отношении китайских инвестиций из-за торговых злоупотреблений КНР.

Почему Трамп решил использовать свои полномочия в сфере национальной безопасности для реализации своей экономической политики? Ответ очень прост: законы о национальной безопасности обычно предоставляют президенту широкие полномочия для осуществления политики в области защиты страны. Например, использование раздела 232 для защиты сталелитейной и алюминиевой промышленности США позволяет Трампу устанавливать гораздо более высокие пошлины на импорт, чем другие законодательные акты о торговле.

Однако подобное использование полномочий в сфере обеспечения национальной безопасности для продвижения своей экономической повестки дня связано с серьезными издержками. Трамп абсолютно прав, когда указывает на необходимость реформирования мирового торгового порядка и борьбы с торговыми нарушениями КНР. Его работа с Конгрессом в рамках реформирования деятельности комитета по иностранным инвестициям США — это разумный способ борьбы с инвестиционными злоупотреблениями Китая. Тем не менее стремительные односторонние шаги Трампа и их оправдание нуждами национальной безопасности оттолкнули основных союзников США и побудили иностранные государства к принятию ответных мер, также предусматривающих введение пошлин, которые обойдутся США в миллиарды долларов.

В 1976 году Конгресс, обеспокоенный тем, что президент может злоупотребить своими чрезвычайными полномочиями, предоставленными ему в период Великой депрессии и Корейской войны, принял Закон о национальных чрезвычайных ситуациях, который налагал процедурные ограничения на способность президента использовать определенные «чрезвычайные» полномочия. Сорок лет спустя Конгресс должен принять законодательство для обеспечения того, чтобы использование президентом законов о национальной безопасности в целях содействия своей экономической политике подвергалось строгому анализу и надлежащему надзору.

Во-первых, Конгресс должен потребовать, чтобы экономические распоряжения, отданные, по словам Трампа, в целях обеспечения национальной безопасности, теряли свою силу по окончании определенного периода времени, например, 24 месяцев, в случае если Конгресс откажется продлить их действие. С одной стороны, президент не утратил бы возможности использования решительных мер при возникновении национального кризиса, но с другой стороны — он не смог бы навязывать огромные пошлины, инвестиционные ограничения или другую экономическую политику без одобрения Конгресса.

Во-вторых, Конгресс должен требовать от исполнительной власти публикации ежегодного отчета, в котором четко были бы указаны экономические приобретения и убытки, вызванные ранее принятыми решениями. Конгресс должен, по крайней мере, потребовать публикацию ежегодного отчета по тем экономическим решениям администрации Трампа, которые были приняты со ссылкой на необходимость обеспечения национальной безопасности.

Многие американские президенты использовали полномочия в сфере национальной безопасности для продвижения своей экономической политики в условиях отсутствия крупной войны. Однако ни один президент США не использовал данные полномочия с таким размахом, с каким это делает Трамп. Это создает тревожный прецедент для тех, кто придет ему на смену. Приняв новые процедурные ограничения полномочий главы Белого дома, Конгресс может обеспечить более эффективное принятие решений и надлежащий надзор за экономической политикой президента.

Максим Исаев

США > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 7 июня 2018 > № 2638464


Монголия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > montsame.gov.mn, 7 июня 2018 > № 2637706

ПРЕЗИДЕНТ Х.БАТТУЛГА ПРИНЯЛ ГЛАВУ МИНПРОМТОРГА РФ ДЕНИСА МАНТУРОВА

Президент Монголии Х.Баттулга принял 7 июня министра промышленности и торговли РФ Дениса Мантурова и помощника Президента РФ Игоря Левитина, которые принимают участие в открывшейся сегодня в Улаанбаатаре серии мероприятий “Монголо-Российская инициатива-2018”.

Глава Минпромторга Денис Мантуров отметил, что он рад вновь встретиться с главой монгольского государства и передал приветствия Президента РФ Владимира Путина. Он также высоко оценил вклад Президента Х.Баттулга в расширении формата серии мероприятий “Монголо-Российская инициатива-2018”, которая оказывает позитивное влияние на монголо-российские отношния на всех уровнях. “Увеличение числа официальных делегатов и представителей деловой и культурной сфер из России демонстрирует высокую значимость этого мероприятия”, - отметил он и выразил готовность к дальнейшему сотрудничеству по конкретным проектам и программам.

Президент Х.Баттулга, со своей стороны, упомянул о договоренности, достигнутой с Президентом Владимиром Путиным во время их встречи во Владивостоке в сентябре прошлого года по организации мероприятия “Монголо-Российская инициатива-2018”, которое позитивно повлияет на торгово-экономическое сотрудничество двух стран. Президент отметил, что прибытие более 60 российских компаний для установления деловых контактов и сотрудничества с монгольскими компаниями, а также приезд Государственного академического ансамбля народного танца имени Игоря Моисеева в Монголию спустя 42 года свидетельствуют об углублении двусторонних торговых, экономических и культурных связей.

Президент Х.Баттулга также высказался в поддержку создания экономического коридора через Монголию, Россию и Китай, о котором выше упомянул министр Денис Мантуров и подчеркнул важность воплощения в жизнь этого проекта.

Г.Батцэцэг

Монголия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > montsame.gov.mn, 7 июня 2018 > № 2637706


Монголия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > montsame.gov.mn, 7 июня 2018 > № 2637703

ГЛАВА ПРАВИТЕЛЬСТВА У.ХУРЭЛСУХ ПРИНЯЛ МИНИСТРА ПРОМЫШЛЕННОСТИ И ТОРГОВЛИ РФ

Премьер-министр Монголии У.Хурэлсух выразил уверенность в том, что серия мероприятий “Монголо-Российская инициатива -2018” придаст импульс развитию двусторонних отношений и сотрудничества, в том числе расширению торгово-экономических связей. Об этом глава правительства У.Хурэлсух сказал во время состоявшейся сегодня встречи с российской делегацией во главе с министром промышленности и торговли РФ Денисом Мантуровым.

В беседе Премьер-министр Монголии поздравил Дениса Мантурова, который возглавляет Минпромторг с 2012 года, с переназначением министром промышленности и торговли в новом правительстве, сформированном по итогам президентских выборов РФ. Глава правительства также выразил удовлетворение расширением отношений и сотрудничества с Россией в области политики, экономики, торговли и культуры, обеспечением стабильности взаимных визитов на высшем и высоких уровнях, развитием торгово-экономического взаимодействия и расширением деловых связей между предпринимателями двух стран. “Об этом свидетельствует увеличение товарооборота между двумя странами на 37 процентов в 2017 году по сравнению с 2016 годом”, - отметил глава правительства.

Премьер-министр У.Хурэлсух придал важное значение подписанию сторон Межправительственного соглашения об условиях транзитных перевозок грузов железнодорожным транспортом во время серии мероприятий “Монголо-Российская инициатива-2018”, проходящей в Улаанбаатаре.

“Монголия заинтересована в диверсификации своей экспортной продукции в Российскую Федерацию и увеличении объема поставок монгольского мяса и мясопродуктов”, - сказал Премьер-министр У.Хурэлсух и предложил российской стороне принять участие в проекте “Кашемир” и сотрудничать в реализации проекта по созданию совместного мясоперерабатывающего завода, отвечающего требованиям и стандартам России.

Глава Минпромторга Денис Мантуров, со своей стороны отметил, что Россия уделяет особое внимание связям с Монголией, особенно в области культуры, торговли и экономического сотрудничества. Российский министр подтвердил, что товарооборот между двумя странами увеличивается и выразил заинтересованность в экспорте наиболее востребованных российских товаров в Монголии, создании заводов по сборке самолётов, переработке шкур, поставке сельскохозяйственной техники и авиации, а также в участии в проектах по модернизации 3-й теплоэлектростанции, Улаанбаатарской железной дороги и строительству скоростной автомагистрали.

Г.Батцэцэг

Монголия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > montsame.gov.mn, 7 июня 2018 > № 2637703


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter