Всего новостей: 2002554, выбрано 15709 за 0.047 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Великобритания. Турция. США > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 31 января 2017 > № 2062856

Главным и, естественно, неафишируемым итогом встречи Терезы Мэй и Реджепа Эрдогана может стать окончательное принятие решения о провозглашении «альтернативного правительства» в Сирии. Именно последнее, а не «тиранический режим» Асада будет предложено считать «легитимным и представляющим волю сирийского народа». Соответственно, тандем Великобритании и Турции сосредоточит усилия на том, чтобы подобная «геополитическая инновация» стала основой военно-политического курса США, их союзников по НАТО, а также региональных союзников, в рамках «антитеррористической коалиции», действующей на Ближнем Востоке.

При этом резкий демарш со стороны Франсуа Олланда, а также «фронда», которую, в отличие от британского правительства, демонстрирует, в большей или меньшей степени, высший истеблишмент других европейских стран — союзников по НАТО по отношению к вступившему в свои права президенту Трампу — могут стать весьма значимыми факторами, которые ограничат его возможности для маневра в отношении указанной, вероятной, инициативы Турции и Великобритании на «сирийском направлении». В этом отношении также стоит отметить и наличие известных «внутренних» факторов, совокупное влияние которых можно охарактеризовать, как экстремальное испытание на прочность и собственно властных позиций Дональда Трампа и, более того, социально-политической системы Соединенных Штатов в целом: 1) явные признаки проведения информационно-психологической операции, направленной на делегитимизацию итога президентских выборов в США (по сути, на отчуждение у американского народа его политической и исторической субъектности), с опорой на ресурсы и возможности — «дислоцированные» в том числе как в недрах американских спецслужб, так и в недрах аналогичных спец-структур «внешних» и транснациональных «интересантов»; 2) реализуемые в едином комплексе с данной операцией системные и беспрецедентные усилия, направленные на реализацию американской версии «майдана», а также — 3) стремительно развертывающееся движение калифорнийского сепаратизма, ставшая вполне актуальной угроза «взрывного» обретения данным движением нового качества, создающего реальную угрозу территориальной целостности (в значительной мере, потенциалу экономического и инновационного технологического лидерства) Соединенных Штатов; 4) весьма непростые отношения Дональда Трампа с различными «сегментами» правящей элиты и высшего истеблишмента, в том числе ориентированными либо принадлежащими к Республиканской партии, в качестве кандидата от которой он избран президентом (и проч.).

Иными словами, в рассматриваемой ситуации, перспектива отказа от «протянутой руки» со стороны союзника, с которым США традиционно связаны «особыми отношениями», а также со стороны важнейшего регионального союзника — вероятнее всего — будет воспринята новой Администрацией именно как фактор, создающий дополнительные и существенные риски, которые вполне способны сыграть роль «последней соломинки, переломившей хребет верблюда».

В рассматриваемом контексте следует отметить следующие обстоятельства. Во-первых, визит британского премьер-министра в Турцию состоялся сразу же после предшествующего визита Мэй в США. Во-вторых, встреча Т. Мэй с Дональдом Трампом была фактически синхронизирована с реализацией следующего (второго?) этапа вышеуказанной информационно-психологической операции.

Здесь на первом этапе доминировала установка на создание эффекта делегитимизации президента Трампа, якобы пришедшего к власти в результате проведения некоей «супер-операции» российской разведки (впрочем, данная установка отнюдь не утратила своего приоритетного значения и впоследствии). В этом контексте, акцентировались усилия, направленные на «имплантацию» в восприятие целевых аудиторий грязной (с большой вероятностью сфабрикованной) «фактуры», которая «подавалась» посредством известных «сливов» в СМИ соответствующих «материалов». Последние, в свою очередь, были, что называется, введены в оборот «бывшим» сотрудником британской разведки (либо «суррогатным заменителем» такового), вероятно (согласно рассматриваемой версии), исполняющим роль отвлекающей фигуры для прикрытия миссии (как ключевого исполнителя на данном этапе операции) главы МИД Великобритании — Бориса Джонсона, в ходе его визита в США.

Напомню, что в качестве важнейшего итога этой миссии сам Б. Джонсон декларировал следующее: «Правительство Великобритании будет первым, кто подпишет с США соглашение о свободной торговле», (речь также шла о возможности подписания данного соглашения до завершения практической реализации «Брекзита», в рамках курса, продекларированного британским премьером), а также, что «у будущей администрации Трампа есть очень заманчивая программа преобразований. Тем не менее одной из вещей, которая не претерпит изменений, является близость отношений между США и Великобританией». В качестве «заметки на полях», здесь же стоит отметить, что за четыре дня до визита Бориса Джонсона в США министр торговли Великобритании Лиам Фокс посетил Гонконг, сделав весьма знаковое заявление: «Выбор народа Великобритании, который проголосовал на референдуме за выход страны из состава ЕС, означает, что Лондон взял курс на создание зоны свободной торговли с Гонконгом и материковым Китаем». Здесь не представляется возможным оспорить справедливость следующей экспертной оценки: «То есть Лондон сначала «сверяет часы» с Пекином, а потом уже договаривается с будущим главой Белого дома».

Сразу же отвечу, в режиме «пара слов», возможным оппонентам, которые склонны, что называется, с ходу клеймить рассматриваемую здесь версию, как «высосанную из пальца», а также апеллировать к тому, что статус «особых отношений» между США и Великобританией предполагает заведомое отнесение подобных версий к разряду «недостоверных» и/или «конспирологических». Что же, изложенное выше, наверное, уже частично обозначило представления автора настоящей статьи о мотивах тех Субъектов, чьими волей и интересами обусловлены — цели, общий замысел, а также приказ об исполнении операции «Русские хакеры» (затем трансформированной в «Трамп должен уйти»); по мере дальнейшего изложения, мои представления об этих мотивах будут дополнены. Относительно «технических возможностей» реализовать подобную операцию, а также соответствующего инструментария для свершения данного деяния: конечно, скоропалительные ответы на подобные вопросы вряд ли совместимы с нахождением истины.

Однако в этом плане, представляется весьма уместной — по-настоящему профессиональная и всесторонняя экспертиза таких «сюжетов» как особые отношения между разведслужбами США и Великобритании, а также совместных операций, проводимых АНБ США и Службой правительственной связи Великобритании (в том, числе на предмет возможного сопряжения «системных контуров» обеих служб, с целью практической реализации указанных «особых отношений»). Также позволю себе изложить следующую точку зрения: нельзя оставаться «на территории адекватности» и при этом интерпретировать историю о «нигерийском уране» иначе как прецедент стратегической дезориентации — руководства (народа в целом) союзной страны, с целью управления ее внешним курсом и собственно военной активностью.

Вернемся к тезису о синхронизации визитов британского премьер-министра в США, а затем в Турцию — со вторым этапом рассматриваемой (в качестве вероятной) информационно-психологической операции. На данном этапе, основной акцент делается на том, что якобы, в рамках предшествующей «разработки», российские спецслужбы, ставя своей целью продвижение Дональда Трампа на вершину властного Олимпа США, в то же время — цинично собирали на него компромат с целью обеспечения его дальнейшей управляемости. Такое смещение основного акцента, указывает на стремление создать необходимые эффекты — опосредованного, но действенного информационно-психологического влияния на президента Трампа, прежде всего с целью «переформатирования» его личного восприятия — президента РФ Путина; иными словами, с целью «имплантации» в восприятие Дональда Трампа — образа российского лидера как «склонного к грязным трюкам» персонажа, с которым в принципе нельзя строить отношения на основе доверия и конструктивного сотрудничества, якобы изначальной установкой которого было стремление изыскать и/или создать возможности — поставить Д. Трампа (как и любого другого партнера) в уязвимое положение и, за счет этого манипулировать им в дальнейшем. В этой связи, представляется характерным, что «вбрасывание» в медиа-пространство имен реальных российских граждан как якобы «имеющих отношение» к введению в оборот (дез)информации «о компромате на Трампа», и так или иначе приближенных (либо бывших таковыми на определенных этапах) к персонам из числа российского высшего истеблишмента, работает — не столько на укрепление «доказательной базы» версии о «разработке Трампа российской разведкой», сколько на создание общего фона — необходимого для «оживления» создаваемого образа правящих элит «путинской России», как склонных к нечистоплотным авантюрам, неразборчивых в выборе средств при достижении преследуемых целей, а также отнюдь не склонных исходить из уважения к партнерам, равно как и к любым этическим нормам, при формулировании и выборе данных целей.

В качестве намеченного итога рассматриваемой (вероятной) операции, предполагается «коррекция», еще только намечающегося, курса на сотрудничество между Россией и США на направлении борьбы с наиболее одиозными и опасными вооруженными организациями «международного террористического интернационала» (они же, включая компоненту псевдо-«исламских» радикалов, суть — боевые «исполнительные механизмы» транснациональных «элит глобального управления», продвигавших «проект Клинтон», а сегодня и сценарий «американского майдана»). В практическом плане, это может означать склонение президента Трампа (в случае, если удастся «имплантировать» в его восприятие вышеуказанный дезориентирующий образ) к некоему мнению, согласно которому единственно адекватным методом построения отношений с действующим президентом РФ, является реализация известного принципа «с волками жить…»; в том числе и на «сирийском направлении». И здесь инициатива Трампа о создании «зон безопасности» то ли непосредственно на территории самой Сирии, то ли на неких «прилегающих территориях» (как в этом контексте будет интерпретироваться, например, статус территорий, поставленных под контроль ВС Турции, как результат операции «Щит Евфрата»?) — может быть реализована в единой комбинации с предполагаемой инициативой Лондона и Анкары о создании «альтернативного правительства как единственного легитимного представителя сирийского народа». В той связи целесообразно зафиксировать следующую оценку российского эксперта Е. Крутикова: «этой идеей [идеей Д. Трампа о создании «зон безопасности»] уже заинтересовались те, кому она только на руку, — турки. Пресс-секретарь министерства иностранных дел Хусейин Муфтуоглу уже высказался в том духе, что «зоны безопасности» — это то, что Турция давно отстаивала». «Лучший тому пример — это Джараблус», — добавил Муфтуоглу».

В рассматриваемом контексте нельзя согласиться с «маниловскими» пожеланиями, высказанными главой МИД РФ С. Лавровым относительно инициативы президента США, направленной на создание «зон безопасности»: «Если речь идет о том, чтобы те люди, которые вынуждены были оставить свои дома в результате вооруженного конфликта внутри Сирии, чтобы они могли на время, пока их жилище будет восстановлено, пока в их родных местах вновь будет налажена мирная жизнь, чтобы на этот период они могли где-то чувствовать себя в безопасности, получать элементарные услуги, чтобы их дети были в безопасности, чтобы их дети могли хотя бы частично получать доступ к услугам образования, то я думаю, что вместе с Управлением верховного комиссара (ООН) по делам беженцев, вместе с другими структурами, международной организации по миграции можно было бы думать о создании мест проживания внутренне перемещенных лиц на сирийской территории».

Далее, г-н Лавров пустился в рассуждения об отличии данной инициативы от прежних подходов, которые, согласно его вполне точной оценке, были «калькой с событий, которые произошли в Ливии, где в районе Бенгази такая площадка для альтернативного правительства была организована и потом использовалась как предлог для военного вторжения в нарушение решения Совбеза ООН для того, чтобы военной группой и военной силой свергнуть режим Муамара Каддафи». Однако по каким критериям г-н Лавров различает прежние подходы, представлявшие собой «кальку событий в Ливии», и новую инициативу американского руководства? На том основании, что в последней отсутствуют прямые указания на возможность воспроизведения событий «ливийского сценария»? Но ведь и в тексте известной резолюции СБ ООН, санкционирующей введение «без-полетной зоны» в Ливии, подобные указания отсутствовали. А затем, кто-то объяснял отказ от использования Россией «права вето» тем, что мы вообще-то были исполнены лучших намерений и считали, что имеется в виду нечто совсем другое, потому де и голосовали соответствующим образом, а нас взяли и обманули…

Потом были, например, «гуманитарные паузы», которые с какой-то весьма загадочной настойчивостью навязывались нашим и сирийским войскам в разгар сражения за Алеппо (как правило, в самый неподходящий для них момент), при самом активном участии российского МИД. В последствии авторитетные военные эксперты прямо указывали на то, что единственным значимым результатом этих «гуманитарных пауз» стало — создание возможностей для вооруженных формирований террористов — перегруппировываться, восполнять свои запасы, а также в целом восстанавливать и наращивать свою боеспособность. В конечном итоге именно в таком положении дел большинство экспертов усматривает одну из основных причин того, что ИГИЛ (организация, запрещенная в России) смогла вновь захватить Пальмиру.

В рассматриваемом случае, «весьма кстати» окажется и тот статус Высокой договаривающейся стороны, который де-факто получили в Астане такие структуры псевдо-«исламских» радикалов, как «Джейш аль-Ислам». В случае подтверждения сообщений СМИ о вливании указанной группировки в «Ахрар — аль — Шам» (отказавшейся от участия в переговорах в казахстанской столице), следует ожидать усиления «работы» с российской стороной, с целью принятия ею «обновленных правил игры», предполагающих, что «благодать Астаны» и, соответственно, статус Высокой договаривающейся стороны будет распространен и на «Ахрар», а также на иные группировки, объединяющиеся под его эгидой. В этой связи, стоит упомянуть оценки ряда экспертов, согласно которым развернувшееся наступление «Джебхат Фатх аль-Шам» (она же «Джебхат ан Нусра») (организация, деятельность которой запрещена в РФ) на группировки «умеренной оппозиции» «направлено на то, чтобы «загнать все группировки в «Ахрар-аль-Шам». Цель — придать джихадистской «Ахрар аль-Шам» еще больше имиджа «умеренной» и сделать ее главным и единственным представителем оппозиции». … Такой себе вариант «борьбы нанайских мальчиков». Подобная комбинация открывает и самые широкие возможности для последующей «игры в наперстки», в виде «перетекания» контингентов «Нусры» (возможно ИГ и проч.) (организации, деятельность которых запрещена в РФ) и последующего их «ребрендинга» под флагом «Ахрар — аль — Шам». В свою очередь, перспектива провозглашения подобного (прошедшего «укрупнение», а также «причащение Астаной») новообразования — «альтернативным правительством», будет означать, что развернутая на территории САР, для обеспечения создаваемых «зон безопасности», группировка ВС США (коалиционных сил) — перейдет в режим обеспечения статуса данного «правительства» как «единственно легитимного представителя сирийского народа». Вряд ли можно сомневаться, что в этом случае, данный режим будет обеспечиваться американскими войсками — в тандеме с группировкой турецких войск, де-факто оккупировавших приграничные территории Сирии и «нависающих» над Алеппо.

Соответственно, право на жизнь «тиранического режима Асада» и его Вооруженных сил, если и будет признаваться, то на весьма ограниченной территории и в весьма специфическом формате («переходного периода»). В практическом плане это будет означать навязывание, не только Сирийской армии, но и группировке ВКС РФ, «прокрустова ложа» ограничительных мер (тех же «без-полетных зон» и проч.).

Здесь же следует отметить, что подобная перспектива заведомо неприемлема для действующего рахбара ИРИ Али Хаменеи; соответственно, в случае принятия таковой со стороны РФ, с целью избежать конфронтации с США, де-факто союзные отношения между РФ и ИРИ, на направлении борьбы с международным терроризмом, могут подвергнуться запредельным деформациям либо оказаться разорванными. То есть Россия потеряет воздушный коридор для пролета своей военно-транспортной и боевой авиации, а также для пролета «дальнобойных» ракет, предназначенных для высокоточного поражения важных целей и объектов противника. В таком случае маршрут через Проливы окажется единственной «артерией» для снабжения группировки ВКС РФ на территории САР, находящейся под монопольным контролем Турции (в статусе члена НАТО); и тогда мы увидим другую Турцию и другого Эрдогана… совсем другого.

Либо России придется вступать в предельно жесткую конфронтацию с США, вопреки стремлению руководства обеих стран избежать таковой. Собственно, замыслу рассматриваемого стратегического сценария соответствует: как создание подобной ситуации «цугцванга» для России, так и создание для Администрации Трампа ситуации, в которой США оказались бы в роли заложника — навязанных им форм гипертрофированного, а главное неадекватного военно-силового «самоутверждения».

С другой стороны, стратегический сценарий, подобный рассматриваемому, не может ограничиваться лишь ближневосточным направлением, при всей его чрезвычайной важности (на кону ускользающая возможность дальнейшего удержания Соединенных Штатов в роли «набора исполнительных инструментов», необходимого транснациональным элитам глобального управления для демонтажа вестфальской системы и формирования качественно новой парадигмы власти). С этой точки зрения, стоит внимательно присмотреться к сообщениям о пребывании на территории Украины некоего формирования британских войск, чьей миссией декларируется проведение «секретных учений». При этом в Черное море к берегам Украины направляется эсминец HMS Diamond ВМС Великобритании для того, чтобы, согласно сообщению The Daily Mail, «защитить 650 своих военнослужащих» (см. выше). При этом данное «манипулирование силой происходит на фоне резкого обострения военно-политической обстановки на Донбассе.

С высокой степенью вероятности речь может идти о формировании Сил специальных операций (ССО) ВС Великобритании, возможно взаимодействующих с формированиями британских и иных ЧВК (сообщения СМИ о прибытии британских наемников в зону военных действий). В той связи события, происходящие на и вокруг фильтровальной станции, в районе Авдеевки, должны быть предметом постоянного и самого пристального внимания. Здесь просматривается вероятность инспирирования провокации, направленной на взятие под контроль данного объекта, прежде всего силами указанного британского контингента и ЧВК; под предлогом того, что эксцессы с запасами хлора на объекте могут быть сопоставимыми с последствиями применения ОМП. Соответственно, подобная спецоперация может оказаться прологам к осуществлению масштабной военно-политической акции, преследующей цель — навязать ДНР и ЛНР формат «миротворческого урегулирования» по «дейтонскому сценарию» и, соответственно, принудить Россию к принятию такого формата. В подобном случае Трампу будет чрезвычайно трудно (почти невозможно) уклониться от «бремени лидерства» в отношении своих союзников по НАТО; так как в противном случае — слишком мощным и разрушительным для властных позиций его Администрации — может оказаться эффект воздействия от обвинений в том, что якобы «Трамп пасует перед Путиным, именно потому, что обязан ему своим приходом к власти и находится у него на крючке».

То есть, анализируя сообщения об активности британских войсковых формирований и направлении эсминца британского Королевского флота в Черное море, приходится констатировать высокую вероятность того, что данная активность является одной из значимых компонент общего стратегического сценария, рассмотренного выше.

Игорь Корецкий

Великобритания. Турция. США > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 31 января 2017 > № 2062856


ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика > dxb.ru, 31 января 2017 > № 2059477

Дела о наследовании, разводах и опеке в судах ОАЭ для экспатов и немусульман будут слушаться с точки зрения законодательства родных стран участников, объявил в субботу Шейх Мансур бин Зайед, вице-премьер и председатель судебного департамента Абу-Даби.

Экспатрианты, как исповедующие ислам, так и другие религии, смогут выбирать, будет ли их дело в категории наследования рассмотрено в соответствии с законодательством ОАЭ или их страны или религии в случае судебного одобрения. Эмиратцы смогут сделать выбор в пользу законов какой-либо религиозной секты.

Это означает, что на ожидание вынесения решения будет тратиться меньше времени.

Лица, выбирающие рассмотрение дела в соответствии с законодательством другой страны, должны предоставить суду копию применяемой правовой нормы, подтвержденную их посольством. Если заявитель не указывает свой выбор с самого начала судебного процесса или не может предоставить заверенную копию, автоматически в суде применяются законы ОАЭ.

Ахмед Эль Двэри, юридический советник в Абу-Даби, заявил, что число дел, возбужденных немусульманами, увеличилось с 2014 года. Четверть исков о наследовании и определении личного статуса поданы данной группой населения. Ему встречались экспаты, исповедующие индуизм, и требующие вынесения решения в соответствии с их законами, а также христиане, которые просили вынесения решения в соответствии с шариатом.

“Обычно женщины запрашивают местное законодательство в установлении личного статуса, потому что их права защищаются многими законами шариата”, — сказал Эль Двэри.

Мужчины, как правило, обращаются к законодательствам своих родных стран.

ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика > dxb.ru, 31 января 2017 > № 2059477


Россия > Внешэкономсвязи, политика > fedsfm.ru, 31 января 2017 > № 2057485

26 января 2016 года в Федеральной службе по финансовому мониторингу состоялось совещание Попечительского совета Центрального спортивного клуба финансовых органов, организации "Динамо"№33, под председательством директора Росфинмониторинга Ю.А. Чиханчина.

В работе совещания приняли участие Председатель Общества "Динамо" Владимир Стржалковский, депутат Государственной думы Российской Федерации, 3х кратный Олимпийский Чемпион Александр Карелин, статс-секретарь, заместитель министра спорта Российской Федерации Наталья Паршикова, статс-секретарь, заместитель министра финансов Российской Федерации Юрий Зубарев, заместители директора Федеральной службы по финансовому мониторингу Юрий Короткий, Владимир Глотов, заместитель Председателя Общества "Динамо", Председатель МГО "Динамо" Николай Рогожкин, Председатель РОО «Динамо» № 33 Олег Шабуневич, руководитель Управления Федерального казначейства по г. Москве Александр Гурович, вице-президент ОАО АК «Транснефть» Борис Король, Начальник Департамента контроля в экономической сфере контрольного управления Администрации Президента Российской Федерации Игорь Голиков, Президент Ассоциации российских банков, доктор юридических наук, член-корреспондент РАН Гарегин Тосунян, заслуженный экономист России Ислам Вазарханов, представители ФНС, Банка России, ГК "АСВ", Президент Ассоциации организаций негосударственной системы безопасности города Москвы Николай Резниченко и другие уважаемые руководители нашей страны.

В своем приветственном слове директор финансовой разведки Ю.А. Чиханчин поблагодарил собравшихся гостей за возможность участия в совещании попечительского совета финансовых органов России, напомнив о поручении Президента Российской Федерации Владимира Путина, в котором особое внимание было уделено возрождению массового спорта в финансовых органах страны и России в целом, проведению целенаправленной, постоянной работы по нравственному, патриотическому и физическому воспитанию молодежи, организации детских и семейных соревнований, поддержке массового физкультурно-оздоровительного движения среди руководства, сдаче испытаний Всероссийского комплекса ГТО, а также укреплению межведомственного сотрудничества в области физической культуры и спорта.

С отчетом о деятельности Организации за 2016 год выступил Председатель Центрального спортивного клуба финансовых органов России и Организации «Динамо» № 33 О.В. Шабуневич. Он поблагодарил всех присутствующих за проведение целенаправленной работы по пропаганде здорового образа жизни среди сотрудников финансовых органов России, подробно изложил результаты деятельности организации за прошедший период, особо отметил коллективы Центрального Банка России, ГК "Агентство по страхованию вкладов", Министерства финансов Российской Федерации занявшие призовые места по итогам II Спартакиады, дал общую оценку проведенным в 2016 году мероприятиям.

В обсуждении отчета также приняли участие, Александр Карелин, Юрий Зубарев, Наталья Паршикова. В своих выступлениях они выразили поддержку по развитию спорта в министерствах и ведомствах финансовых органов страны, дали высокую оценку столь необходимой работы с молодежью финансовых органов России по дальнейшему совершенствованию спортивно-массовой и физкультурно-оздоровительной работы.

По итогам совещания участники были награждены специальными наградами, кубками и почетными грамотами.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > fedsfm.ru, 31 января 2017 > № 2057485


Грузия. Турция. Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > regnum.ru, 31 января 2017 > № 2057439

На протяжении XII — первой четверти XIII веков Грузия была одной из самых сильных и процветающих держав Передней Азии. Грузинские монархи этого периода, в первую очередь, Давид IV Строитель и царица Тамара, создали эффективный государственный аппарат и хорошо подготовленную многочисленную армию. Блестящие военные победы, правильная экономическая политика, тонкая дипломатия, а также слабость и разобщённость соседних стран и народов позволили добиться очень больших успехов. Под властью или под влиянием Грузии находилось всё Закавказье, часть Северного Кавказа и нынешних Турции и Ирана. Поэтому грузинские монархи на полном основании могли именовать себя «царями царей» и «Божьей волей… самодержавными обладателями всего Востока и Запада». Международный авторитет Грузинского царства был столь велик, что в начале XIII века Папа Римский предлагал заключить военный союз со странами Западной Европы и, многотысячное грузинское войско должно было участвовать в новом крестовом походе на Иерусалим.

Но с 1220 года наступил многовековой период страшных по своей разрушительности вражеских походов и набегов на Грузию. Фактически он почти беспрерывно продолжался до конца XVIII столетия. После нападений Джелал-ад-Дина, монголов, Тимура, кочевых туркменских племён Грузия, ко второй половине XV века, чрезвычайно сильно ослабла. Значительная часть ранее приобретённых территорий была потеряна. Результатом разорения страны закономерно стало падение авторитета правящей династии Багратиони и центральной власти в целом и, наоборот, резким усилением местных феодалов. Начались многочисленные междоусобные войны. Всё это неминуемо вело Грузию к распаду. К концу XV века произошло окончательное разделение страны на 4 государства: Картлийское, Кахетинское, Имеретинское царства и княжество (атабагство) Самцхе во главе с влиятельным родом Джакели. Процесс распада на этом не завершился, цари имели очень мало влияния на крупных феодалов-тавадов, которые в своих владениях были фактически полноправными хозяевами. Особенно сильными оказались сепаратистские настроения в Западной Грузии: могущественные князья Дадиани в Мегрелии, Гуриели в Гурии, Дадешкелиани в Сванетии и Шервашидзе (Чачба) в Абхазии совершенно формально оставаясь вассалами имеретинского царя, на деле достигли полной независимости.

Но опасность исходила не только от внутренних смут. К этому времени резко ухудшилось внешнеполитическое положение многочисленных грузинских государственных образований. Османская Турция и Сефевидский Иран, две могущественнейшие мусульманские державы начинают силой делить Кавказ. Очень быстро турки и иранцы захватили ряд грузинских территорий. В итоге Турция и Иран договорились о разграничении своих владений: к туркам отошли Имеретия, Гурия, Мегрелия, Сванетия, Абхазия и западная часть Самцхе, а к Ирану — Кахетия, Картли и восточная часть Самцхе. Но договоры между Турцией и Ираном часто нарушались, и обе державы вели между собой длительные кровопролитные войны, в результате чего границы их владений в Закавказье часто сдвигались в ту или иную сторону.

Началось «освоение» турками и иранцами грузинских земель. Была поставлена задача не только по ограблению захваченных территорий, но и существенному изменению этнорелигиозного положения в регионе. Поэтому многочисленные походы османов и кызылбашей на Грузию сопровождались не только разорением городов и сёл, наложением большой дани, но и переселением значительной части грузинского населения в Турцию и Иран, насильственным принятием ислама. На освободившиеся от грузин территории заселялись турки, кочевые туркмены, горцы Северного Кавказа. Большое количество грузинской молодёжи заставляли служить в турецкой и иранской армиях, где они гибли в бесконечных захватнических и междоусобных войнах. Чудовищные размеры, особенно в Западной Грузии, приняла работорговля. Люди угонялись в рабство во время походов турецких и иранских войск, набегов горцев и, что самое ужасное, в результате многочисленных нападений грузинских феодалов на владения друг друга. Приморские города превращались в огромные рынки невольников.

В результате численность грузинского населения резко уменьшилась. Многие грузины вынуждены были принять ислам. Значительная часть из них теряла своё национальное самосознание, переставала говорить на родном языке. Особенно сильно эти явления проявились на территориях Юго-Западной Грузии, непосредственно включённых в состав Турции. Очень тяжёлой была социально-экономическая ситуация. Многие земли были почти полностью разорены и опустошены. Многие крупные города пришли в упадок. Сельское хозяйство и ремёсла существовали на самом примитивном уровне.

Грузины неоднократно поднимали восстания против захватчиков, пытаясь избавиться от чужеземной власти. Но эти восстания вызывали лишь очередной карательный поход, приводивший к ещё большим смертям и к ещё большим разрушениям. Малочисленным грузинским войскам практически невозможно было эффективно противостоять огромным турецким и иранским армиям. Крайне негативную роль также играла разобщённость грузинских царей и феодалов, их неспособность объединиться против общих врагов. Мало того, многие феодалы в междоусобной борьбе часто прибегали к помощи турецких и иранских войск, натравляя их на владения своих «конкурентов». Турецкие и иранские власти, в свою очередь, всячески поощряли принятие крупными феодалами и даже представителями царской династии ислама. Так, Иран стал позволять занимать престол в Картлийском и Кахетинском царствах только перешедшим в ислам Багратионам.

Наиболее трезвомыслящие и патриотически настроенные грузинские цари и феодалы уже давно понимали, что избавиться только собственными силами от господства османов и кызылбашей слабая и разобщённая Грузия не в состоянии. В связи с этим предпринимались не единичные попытки обратиться за помощью к государствам Западной Европы. Однако, было очевидно, что европейцы проигрывали борьбу с турками буквально на всех фронтах: турки одерживали одну победу за другой, овладели Балканами, господствовали на Средиземном море. Дело дошло даже до осады Вены!

Поэтому грузины с надеждой обратили свои взоры на север, на усиливавшуюся, расширяющую свою территорию единоверную Россию. Ещё в конце XV столетия, в 1483 и 1491 годах кахетинский царь Александр I посылает два посольства к московскому государю Ивану III. Александр поздравлял русских со свержением татарского ига и выражал надежду на появление сильной и могущественной православной державы: «Тёмным еси свет, Зелёного неба звезда еси христианская еси надежда». При Иване Грозном русское государство стремительно стало продвигаться к югу и достигло Северного Кавказа. Выдающийся грузинский историк академик Николай Бердзенишвили по этому поводу писал: «В то время, когда, с одной стороны, Московское государство, побеждая татарские орды, приближалось к Кавказу и угрожало Турции, а, с другой стороны, государства Западной Европы своими капитуляциями мирно содействовали туркам, здесь, на Кавказе (в Грузии), была выработана идея, что освобождение Востока придёт не со стороны Константинополя, а с Севера, через Дербент». В 1561 году кахетинский царь Леван прислал к Ивану Грозному посольство. В результате были заключены конкретные политические и военные соглашения и, в Кахетию был даже послан на некоторое время отряд в 500 стрельцов для защиты от нападений горцев. А в 1587 г. кахетинский царь Александр II Леванович в ответ на покровительство русского царя дал клятву бороться против врагов России и действовать в её интересах. В свою очередь, в 1589 году русский царь обязался покровительствовать Кахетии.

В XVII веке о русском покровительстве царя Михаила Фёдоровича просили мегрельский князь Леван Дадиани и кахетинский царь Теймураз I. Теймураз просил принять его царство в русское подданство «до последнего дня Страшного суда». «Никого я не имею на свете, кроме Бога и Твоего Царского Величества», — писал Теймураз. «Живу только именем Святой Троицы, Твоей милостью и помощью Твоего Царского Величества». В 1658 году Теймураз лично отправился в Москву, чтобы просить у царя Алексея Михайловича 30-тысячное войско для освобождения Кахетии и Картли из-под власти Ирана. Внук же Теймураза, будущий царь Картли и Кахетии Ираклий I с юных лет жил при дворе Алексея Михайловича под именем царевича Николая Давыдовича.

Русско-грузинские связи, несмотря на все объективные трудности, продолжали расширяться и укрепляться. Так, имеретинский царь Арчил II, прося помощи у России, в общей сложности 20 лет прожил в России, основав в Москве Грузинскую слободу, где и умер в 1713 году. Его сын Александр Арчилович Имеретинский был любимцем Петра I. Пётр назначил его командовать всей русской артиллерией и первому в России присвоил высшее воинское артиллерийское звание генерал-фельдцейхместера.

В 20-х годах XVII века картлийский царь Вахтанг VI вступил в военный союз с Петром I, собираясь с помощью русских войск нанести поражение Ирану, а в перспективе вернуть и захваченные Турцией грузинские земли. Однако Персидский поход Петра, имевший целью овладение всем Каспием, занятие Тбилиси и установление торгового пути в Индию по ряду причин был преждевременно завершен. Поэтому Вахтангу VI пришлось, опасаясь мести иранцев, эмигрировать в Россию вместе с 4 своими сыновьями и большой свитой в 1200 человек. Почти одновременно с Вахтангом о покровительстве России и защите от турок просил и царь Имеретии Александр V.

Тем временем положение Грузии ещё более ухудшилось. В Картли с 1723 по 1747 произошёл ряд вторжений турок («осмалоба») и иранцев («кизилбашоба»), отличающихся дикой жестокостью. Тбилиси был разгромлен и сожжён. Захватчики умышленно уничтожали виноградники, сады, скот, продовольствие. Население голодало и вынуждено было бежать из своих городов и сёл. Многие земли почти полностью обезлюдели. К зверствам турок и иранцев добавились массированные набеги дагестанских горцев («лекианоба») на Кахетию и Картли.

Но, спустя некоторое время, удача, казалось бы, после очень долгого перерыва вновь оказалась на стороне Грузии. В середине XVIII века царями Картли и Кахетии становятся отец и сын — Теймураз II и Ираклий II. А в Имеретии царский престол занимает Соломон I. Они, талантливые дипломаты и храбрые полководцы, понимают, что Турция, а особенно Иран, начинают слабеть. Удачными внешнеполитическими манёврами и победами на поле брани им удаётся достичь ряда успехов. После смерти в России прибывшего туда с очередной просьбой о помощи Теймураза II Ираклий становится царём уже объединённого Картли-Кахетинского государства. Ираклий II проведённой военной реформой и образованием регулярного войска довольно быстро превращает Восточно-Грузинское царство в весьма мощную военную силу. Грузины наносят ряд чувствительных поражений туркам, иранцам, дагестанцам, отрядам азербайджанских ханов. Тонкое дипломатическое чутьё позволяет Ираклию довольно удачно маневрировать на внешнеполитическом фронте Закавказья. Внутри страны Ираклий железной рукой пытается навести твёрдый порядок, покончить с сепаратистскими устремлениями крупных феодалов. И, самое главное, Ираклий лелеет мечту об объединении Грузии, о возвращении отторгнутых грузинских земель и даже о Грузии как региональной державе, доминирующей во всём Закавказье. Конечно, достигнуть столь амбициозных целей можно было только при помощи уже ставшей великой державой России.

Но, правда истории заключалась в том, что успехи, достигнутые Ираклием II и Соломоном I, были успехами сугубо тактическими и исключительно временными. Да, Иран и Турция существенно ослабли, но они были ещё сильны настолько, чтобы уничтожить и Грузию, и грузинский народ. Начавшаяся агония двух страшных хищников продолжится ещё очень и очень долго, и раны, нанесённые ими, могли стать смертельными и для всех грузинских государственных образований, и для грузинской культуры, и для грузинского языка, и для христианской веры. Объективно же все грузинские царства и княжества довольно быстро слабели, вражда между ними не утихала, социально-экономическая, политическая и демографическая ситуации неуклонно ухудшались. Кроме того, не оказалось достойной замены стареющим великим царям Ираклию и Соломону.

Ираклий II и Соломон I понимают, что нужно как можно быстрее получить от России военную помощь. И наконец, в 1769 году после начала очередной русско-турецкой войны Россия вводит в Грузию очень небольшой воинский контингент. Но спустя 3 года Петербург отозвал своих солдат, посчитав, что ещё не время применять их в Грузии. Ираклий II осознает, что обеспечить помощь может только официально установленный российский протекторат. Он бомбардирует Петербург письмами о помощи, называя себя в этих посланиях Екатерине II и Григорию Потёмкину не иначе как «Вашего величества всенижайший раб» и «Вашей светлости ко услугам всегда готовый царь». 21 декабря 1782 года Ираклий официально просит Екатерину принять под покровительство Картли-Кахетинское царство. Наконец, 24 июля 1783 года в российской крепости на Северном Кавказе Георгиевске был подписан трактат между Россией и Картли-Кахетинским царством. В январе 1784 года он вступил в силу. Следует отметить, что текст трактата, составленный в России, содержал гораздо лучшие условия для грузинской стороны, чем те, которые предлагались грузинами в прошениях в Петербург в 1773 и 1782 годах.

Трактат содержал 13 основных артикулов (пунктов), 4 сепаратных (секретных) и 1 дополнительный. Согласно трактату, Картли-Кахетинское царство отдавало себя под покровительство России и не признавало над собой власти других государств (то есть Турции и Ирана). Картли-Кахетия фактически отказывалась от проведения самостоятельной внешней политики, обязуясь предварительно согласовывать её с Россией. Картли-Кахетия также должна была установить добрососедские связи с Имеретинским царством, а в случае возникновения между ними очередных разногласий обращаться к России как верховному арбитру. Россия, в свою очередь, обязалась осуществлять вооружённую защиту царства, а также военным и дипломатическим путём содействовать возвращению ранее захваченных грузинских земель.

Согласно условиям трактата, Россия незамедлительно ввела в Восточную Грузию 2 пехотных батальона и 4 пушки. В Тбилиси население встретило вступление в силу Георгиевского трактата и ввод русских войск «народным маскерадом» и «гласами Мусикийскими», продолжавшимися до глубокой ночи.

Однако Ираклий II продолжал рассматривать трактат, скорее, не в оборонительном, а экспансионистском духе и совершил ряд довольно рискованных действий, выразившихся в походах на Ганджинское и Эриваньское ханства и попытках использовать в них русские батальоны, изначально предназначавшиеся для защиты от турок и воинственных горцев. Кроме того, Ираклий в 1786 году заключил сепаратное соглашение с турками, что, в принципе, противоречило Георгиевскому трактату. Разногласия между сторонами вылились в вывод с началом в 1787 году русско-турецкой войны русских батальонов из Восточной Грузии.

Тем временем ситуация в Иране, а впоследствии и в Восточном Закавказье резко изменилась. Пришедший к власти в результате жестокой междоусобной борьбы Ага-Мохаммед-хан Каджар, потребовал от Ираклия полного подчинения и превращения в вассалы Ирана. Новый шах двинул на Восточную Грузию многочисленное войско. И Картли-Кахетинское государство показало свою полную неспособность к какой-либо мобилизации и оказанию серьёзного сопротивления. Вместо 40 тысяч воинов на призыв Ираклия II феодалы выставили всего лишь 4 тысячи. А половину из явившихся собственный зять Ираклия в ночь перед битвой предательски увёл в тыл. Сыновья Ираклия отсиживались в горных крепостях. И лишь царь Соломон привёл из Имеретии 3 тысячи воинов. Ираклий и Соломон, несмотря на многократное превосходство противника, приняли бой на Крцанисском поле. Храбрость и героизм грузинских воинов не смогли спасти грузинскую столицу. 11 сентября 1795 года иранские полчища ворвались в Тбилиси и подвергли его ужасающему разграблению и разрушению. Тысячи жителей столицы были убиты и уведены в плен.

Понимая, что Картли-Кахетию может ждать полное разгром, Россия в декабре 1795 года двинула через Кавказский хребет 2 тысячи солдат. Иранцы не рискнули вступать в бои с русскими и покинули пределы Картли-Кахетии. В Петербурге же был вновь поставлен на повестку дня старый план Петра I о доминировании на Каспии. В 1796 году многочисленная русская армия под командованием Валериана Зубова без труда заняла Азербайджан и даже перешла реку Аракс. Но императрица Екатерина II в это время скончалась, а новый император Павел посчитав, что главное для России происходит в Европе, а кавказское направление является абсолютно второстепенным, повелел немедленно прекратить дальнейший поход и вывести войска назад в Россию. Обрадованный Ага-Мохаммед-хан снова двинулся на Грузию, но к счастью для грузин, в 1797 году был убит заговорщиками в Карабахе.

Тем временем ситуация в Картли-Кахетии всё более ухудшалась. Постаревший Ираклий II принял ряд ошибочных решений во внутренней политике. Он составил завещание, по которому царская власть начинает передаваться по архаичному родовому принципу: после смерти Георгия, сына от второго брака, человека весьма слабого здоровья, трон по старшинству должен переходить к шести сыновьям от третьего брака с царицей Дареджан. Затем Ираклий разделил царство на наследственные уделы. Конечно же, подобные решения могли способствовать только нарастанию хаоса в государстве и последующему его распаду. Кроме того, Ираклий уже после смерти Ага-Мохаммед-хана продолжает просить у императора Павла войска, для того чтобы вновь отобрать у Ирана Ганджинское и Эриваньское ханства, не понимая, что подобные завоевания и удержание захваченных территорий являются лишь совершенно непосильной ношей для слабого и бедного восточно-грузинского государства. С другой стороны, Ираклий, видимо, ясно представляя тяжелейшее положение, в своих последних письмах умоляет Павла спасти страну, взамен отказываясь от значительной части своих суверенных прав.

В январе 1798 года Ираклий II умер, и Картли-Кахетия стала стремительно катиться под откос. Новый царь Георгий XII не обладал ни талантами отца, ни авторитетом, ни деньгами, ни военной силой, ни даже здоровьем. Не хватало средств даже на содержание личной дружины царя, набранной из горцев. Царевичи и крупные феодалы, со дня на день ожидая смерти тяжело больного царя, плетя интриги, уже собирались делить трон. Они не гнушались обращаться за поддержкой к внешним врагам — Турции, Ирану, горцам, ханам Восточного Закавказья. Внутренние хаос и анархия, угроза внешнего вторжение поставили под вопрос существование Картлийско-Кахетинского государства как такового. Новый иранский шах в ультимативной форме потребовал от Георгия признания вассалитета. В этих условиях Георгий XII обратился к императору Павлу с отчаянной просьбой о помощи. Павел, понимая всю серьёзность ситуации, отдаёт приказ о вводе русских войск в Восточную Грузию, а также официально признаёт Георгия XII царём, а его сына Давида — наследником престола. Остальные царевичи отказались признавать Давида наследником престола, окончательно перестали подчиняться Георгию и разъехались по своим уделам. Царица Дареджан ещё больше разжигала страсти между братьями. Иранский шах заявил, что он, безусловно, вступится за несправедливо обделённых царевичей. Академик Бердзенишвили совершенно справедливо замечал: «С 1783 по 1800 годы Картли и Кахетия постепенно приходили в упадок, редко выпадали на долю Восточной Грузии столь суровые испытания: словно весь мир стал враждебным этой слабой стране. Внешние враги связались с внутренними врагами…»

Тяжело больной и страшно испуганный за судьбу страны и своей семьи царь Георгий в отчаянии предлагает императору Павлу кардинально изменить условия трактата 1783 года, дав полное право России вмешиваться во внутренние дела Картли-Кахетии и прося лишь оставить за собой и своими потомками номинальный статус царской династии, уже не претендуя на реальную власть в стране. Георгий был согласен на то, чтобы Картли-Кахетия по своему положению ничем не отличалась от других, входящих в Россию губерний и управлялась по тем же законам. Для этого посылает в Петербург своих уполномоченных представителей. Они должны вручить императору Павлу 17 «просительных пунктов» о вступлении Картли-Кахетинского царства в состав Российской империи.

26 ноября 1799 года русские войска под командованием генерала Лазарева наконец-то вошли в Тбилиси. Солдат с радостью встретили более 10 тысяч жителей города. И уже довольно скоро русским войскам пришлось принять участие в первом крупном сражении. Аварский властитель Омар-хан потребовал, чтобы Картли-Кахетия снова стала уплачивать большую дань, которая бралась за то, чтобы горцы не устраивали опустошительных набегов. Георгий XII платить отказался и, Омар-хан с большим войском решил совершить нападение на Восточную Грузию. К горцам примкнул с 2-тысячным конным отрядом прибывший из Ирана и царевич Александр Ираклиевич. В итоге нападавшие собирались захватить Тбилиси. Но 7 ноября 1800 года в битве на реке Иори немногочисленный русский отряд и присоединившиеся к нему грузинские ополченцы наголову разбили противника. Потери русско-грузинских войск убитыми составили всего 13 человек, а противника — 2 тысячи. Многострадальная Восточная Грузия была наконец избавлена от разграбления и разрушения.

28 декабря 1800 года скончался царь Георгий XII. Его сын Давид поспешил объявить себя правителем страны. Однако в Петербурге уже решили по-другому. Император Павел и его окружение пришли к выводу, что сохранение государственности Картли-Кахетии далее нецелесообразно. Восточно-Грузинское царство слишком слабо и неустойчиво, ситуация в нём в ближайшее время может развиваться по пути мятежей, бунтов и нарушения территориальной целостности. В подобных условиях в Картли-Кахетии гораздо эффективнее будет перейти к полному присоединению края к России и прямому его управлению российской администрацией по российским законам. И с военной точки зрения оборонять данную территорию после присоединения будет значительно проще и легче. При таком развитии событий, считали в Петербурге, совершенно лишним является сохранение царской династии Багратионов, даже в чисто номинальном виде. Поэтому Павел ещё 27 ноября подписывает рескрипт инспектору Кавказской линии и заведующему пограничными делами Кавказской области генералу Кноррингу с приказом выделить необходимое дополнительное количество войск для полного занятия Восточной Грузии и распоряжением, чтобы в случае ожидаемой скорой кончины царя Георгия XII, Кнорринг выслал в Тбилиси строгое требование ни в коем случае не приступать к назначению преемника престола до получения разрешения из Петербурга. А 5 декабря Павел подписывает рескрипт царю Георгию об одобрении его «просительных пунктов».

30 декабря 1800 года Павлом был подписан Высочайший манифест. В манифесте прямо не говорилось об упразднении Картлийско-Кахетинского царства и правящей царской династии Багратиони, однако это подразумевалось, исходя из содержания текста. Примечательно, что всюду в тексте Картлийско-Кахетинское царство именовалось исключительно «Грузинским». В манифесте говорилось, что грузинское царство истощает свои силы на почти всегда неудачные войны с иноверными соседями, об опасности смуты в правящем царском доме, могущей привести к войне уже внутренней, которая угрожает царству гибелью. Царь Георгий XII же, не видя иного пути спасения его страны от гибели, просил о принятии грузинского царства под непосредственное управление Российской Империи. И император Павел ради сохранения как внутреннего порядка в стране, так и для защиты от внешних врагов идёт навстречу просьбам грузинского царя и грузинского народа. А принимаемое в состав России грузинское население отныне будет пользоваться всеми правами, вольностями, выгодами и преимуществами, которыми обладают остальные жители Империи. Сам манифест был опубликован спустя месяц, уже в следующем году и поэтому его обычно называют «манифестом 30 января 1801 года».

Манифест был торжественно провозглашён в Сионском соборе Тбилиси 16 февраля 1801 года. А уже 12 марта император Павел был убит в результате заговора. Новый император Александр I решил ещё раз внимательно рассмотреть необходимость упразднения Восточно-Грузинского царства. Тем временем царевич Давид Георгиевич попытался остаться де-факто главой государства, но в мае 1801 года был отстранён от власти прибывшим в Тбилиси генералом Кноррингом. Александр I же ещё довольно долго колебался, не принимая окончательного решения, но в итоге пришёл к точно такому же выводу и, 12 сентября 1801 года был опубликован Высочайший манифест о взятии императором на себя «бремени управления царства Грузинского». Одновременно с манифестом было издано «Постановление внутреннего Грузии управления», согласно которому Картли-Кахетия разделялась на 5 уездов. Были введены должности главнокомандующего и управляющего Грузией, учреждено Верховное Грузинское Правительство. Новое российское правление вступило в силу в мае 1802 года. А в самое ближайшее время в состав России стали входить и другие грузинские государственные образования.

Как, глядя с высоты нашего времени, мы можем оценивать вхождение Грузии в состав России? На наш взгляд, в истории и политике вообще не может быть идеальных решений и идеальных результатов. История и политика — сферы достаточно жёсткие, а часто и жестокие. Выбор всегда ограничен и, никогда не предоставляется возможности выбрать идеальный вариант. Поэтому необходимо тщательно взвешивать последствия сделанного выбора, хорошо понимать, чего больше принесло данное решение: положительного или отрицательного, полезного или вредного, правильного или ошибочного. Нельзя подходить к историческим процессам с точки зрения некоего абстрактного идеала, не существующего в реальной жизни, и считать, что нехорошо и несправедливо ликвидировать любое национальное государство, каким бы оно ни было. Но государство должно существовать не ради самого своего существования, а в первую очередь, ради выполнения самых важных задач, от которых зависит жизнь народа и общества. Какие же основные задачи стояли перед многочисленными грузинскими государствами в конце XVIII столетия? На наш взгляд, их три: 1) Обеспечить безопасность перед внешней угрозой, положить конец бесконечным вражеским нашествиям и набегам; 2) Достичь государственного единства грузинского народа, образовать единое грузинское национальное государство; 3) Добиться возвращения ранее захваченных грузинских территорий, вернуть их в общее культурное и языковое пространство. Могли ли существовавшие грузинские государственные образования решить эти задачи? Ответ совершенно однозначный — нет! Ни одной из этих задач! Страна на протяжении нескольких веков, находящаяся в состоянии упадка, бедности и перманентных раздоров, постоянно подвергающаяся угрозе физического и культурного уничтожения, не в состоянии быть самостоятельным субъектом Большой Истории и Большой Политики. Она может быть только их объектом. И, в таком случае, необходимо, образно говоря, чтобы маленькое судёнышко, находящееся в бушующем океане, было взято на буксир большим кораблём и поведено в нужном направлении. Итак, были ли выполнены три перечисленные задачи после вхождения Грузии в состав России? Ответ очевиден — да! А, значит, выбор и решения, осуществлённые в конце XVIII — начале XIX веков, были правильными. Не идеальными, а просто правильными.

Борислав Агаджанов

Грузия. Турция. Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > regnum.ru, 31 января 2017 > № 2057439


Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 31 января 2017 > № 2056712

Германия — следующая цель России?

Стефан Вагстил (Stefan Wagstyl),The Financial Times, Великобритания

Лиза — девочка-подросток, родившаяся в России. В январе прошлого года она заявила, что ее похитили и изнасиловали трое мужчин. Она предположила, что они были иммигрантами, отметив, что похитители были «южанами», плохо говорившими по-немецки.

По мере распространения этой истории в социальных сетях на нее накинулись российские СМИ, широко и подробно рассказывавшие о том, что 13-летнюю девочку удерживали в качестве «секс-рабыни».

Еще до того, как немецкая полиция завершила расследование, министр иностранных дел России Сергей Лавров обвинил Берлин в попытке «замести проблему под ковер». Германия в ответ предостерегла Россию от использования этого случая в целях «политической пропаганды».

Через несколько дней прокуратура пришла к выводу, что девочку не похищали и не насиловали. Оказалось, что она пошла в гости к другу и не хотела показываться родителям из-за неприятностей в школе. Несмотря на выводы прокуратуры, российские СМИ продолжали распространять суровые предупреждения о сексуальных преступлениях, совершаемых иммигрантами, что вызвало возмущение в русскоязычной общине Германии. По всей стране начались акции протеста, в частности, 700 человек вышли на демонстрацию перед канцелярией Ангелы Меркель.

Для немцев, ожидающих российского вмешательства в выборы, которые пройдут в этом году, «дело Лизы» служит примером возможного развития событий. Тот случай был раздут во время избирательных кампаний в трех регионах на фоне бурлящих эмоций из-за потока устремившихся в Германию беженцев, когда поддержкой пользовалась крайне правая партия «Альтернатива для Германии» (AfD).

Сейчас Берлин опасается, что Москва готовит новое вмешательство в предстоящие в сентябре выборы в Бундестаг, чтобы свергнуть Меркель. Канцлер сама предупреждала, что распространяемая Россией «дезинформация в интернете» может оказать влияние на исход выборов.

Ганс-Георг Маасен, глава Службы защиты конституции (BfV), заявил об этом более прямо. Он сказал, что Кремль «старается повлиять на общественное мнение и на процесс принятия решений», потому что «в этом году у нас парламентские выборы».

Опасения Берлина усилились на фоне заявления спецслужб США о том, что Москва вмешивалась в американские президентские выборы, взломав компьютеры Демократической партии и опубликовав похищенную информацию, чтобы навредить Хиллари Клинтон и поддержать Дональда Трампа.

Битва за либеральные ценности

Ставки на сентябрьских выборах в Германии очень высоки. Меркель баллотируется на четвертый срок, несмотря на критику ее политики в отношении беженцев. Казавшаяся когда-то неуязвимой канцлер борется с разочарованием своих консервативных сторонников и с подъемом AfD, первой крайне правой партии в послевоенной Германии, получившей реальную возможность пройти в парламент.

Ее сторонники, возглавляемые бывшим президентом США Бараком Обамой, считают Меркель либеральным маяком на фоне подъема национализма, усилившегося после победы Трампа, голосованием за выход Великобритании из ЕС и растущей поддержки лидера французских крайне правых Марин Ле Пен.

Поражение Меркель на выборах или даже значительное сокращение ее влияния в парламенте станет огромной победой президента России Владимира Путина. Он стремится разрушить единство западных стран в вопросе санкций, введенных против России из-за ее агрессии против Украины и аннексии Крыма. Это единство во многом было создано и продолжает сохраняться благодаря Меркель. В долгосрочной перспективе он заинтересован в том, чтобы разделить Евросоюз, расколоть НАТО и отбросить альянс, проникший достаточно далеко на территорию, когда-то контролировавшуюся Москвой. «От ослабления единства Запада больше всех выигрывает Путин», — сказал Норберт Реттген (Norbert Röttgen), глава комитета Бундестага по иностранным делам.

Более того, в Москве считают Меркель главным представителем либерального мирового порядка, который, как давно опасается Путин, способен подорвать его авторитарный режим в России. Если удастся принизить ее, то и отстаиваемые ею ценности поблекнут.

Чиновники Евросоюза говорят, что в Кремле все еще не знают, чего ожидать от непредсказуемого Дональда Трампа, чье недавнее решение запретить въезд в США иммигрантам и беженцам из семи мусульманских стран вызвало бурю по всему миру. Но его критика в адрес ЕС, НАТО и соглашений о свободной торговле позволяют Москве представить немецкого канцлера в изоляции, особенно если учесть, что вчера она резко критиковала решение США о беженцах.

Сергей Караганов, приближенный к Кремлю эксперт по внешней политике, написал в этом месяце, что мир видит конец либеральной политики в стиле ЕС: «Старый мировой порядок разрушен. Нам следует построить новый».

После окончания Второй мировой войны российско-германские отношения обходились без насилия, но политическое вмешательство было частым. Во время холодной войны на территории разделенной Германии велась самая активная шпионская деятельность. Позднее Германия последовала за США в вопросе распространения либеральной демократии в постсоветских республиках с конечной целью по включению России в либеральный мировой порядок.

В рамках новой стратегии Путина Кремль наносит ответный удар. Представители служб безопасности Германии опасаются, что после успеха Москвы в подрыве американских выборов голосование в Германии станет соблазнительной целью.

Изменение влияния

Россия имеет значительное влияние в Германии, основанное на тесных экономических, политических и личных связях. Россия — основной поставщик энергоносителей Германии, государственная газовая компания «Газпром» участвует в разработке крупных проектов в этой стране и спонсирует футбольный клуб «Шальке».

Немецкие лидеры, особенно левоцентристские социал-демократы, младшие партнеры Меркель по коалиции, десятилетиями призывали к примирению с Москвой. Официальные данные показывают, что после падения Берлинской стены около трех миллионов русскоязычных иммигрантов приехали в Германию, включая около двух миллионов так называемых российских немцев, потомков германских переселенцев, уехавших в Россию сотни лет назад.

Берлин и Москва формализовали эти связи с помощью множества организаций, во главе которых стоят Германо-российский форум, финансируемый в основном бизнесменами Германии, и «Петербургский диалог», финансируемый по большей части Министерством иностранных дел Германии.

Пока постсоветская Россия была слабой, эти институты считались средством передачи западных ценностей на восток. Но сейчас критики говорят, что они стали каналами российского влияния в Германии.

«При Путине эти сети обрели новую, более зловещую цель — изменить правила двусторонних отношений, повлиять на немецкую политику в отношении Восточной Европы и России и оказывать влияние на решения ЕС через структуры влияния в Берлине», — написал Стефан Мейстер (Stefan Meister), эксперт по России из Германского совета по иностранным делам в докладе, опубликованном «Атлантическим советом» в прошлом году.

Немецкий политический мир настроен все более критично по отношению Путина из-за его авторитарного стиля правления в России, кризиса на Украине и кровавого российского вмешательства в сирийскую войну. В итоге германская элита с подозрением относится к Москве. Но интернет дал России и другим иностранным державам новые возможности донести свои идеи до населения.

Кремль использует телерадиовещание, новостные интернет-сайты, социальные сети и чаты, чтобы обратиться к иностранной аудитории — в том числе немецкой. Открыта германская редакция Russia Today, главного телеканала, вещающего за рубежом. Для общения с русскоязычной аудиторией еще большее значение имеют российские телеканалы, доступные по всему миру через интернет.

Мейстер говорит, что эту работу можно считать пропагандой, так как материалы специально подбираются с целью запутать и дезинформировать аудиторию. Случай Лизы служит хорошим примером, сказал он, но есть и другие, в частности, российские сообщения о рейсе МН-17, сбитом на Украине в 2014 году. Если западные должностные лица говорили, что самолет сбила российская ракета, выпущенная пророссийскими сепаратистами, то российские СМИ обвиняли во всем украинские войска, не давая серьезных доказательств.

Александр Рар, научный директор Германо-российского Форума, которого считают симпатизирующим России, говорит, что называть все российские поддерживаемые государством СМИ пропагандистскими «примитивно». Он сказал: «Пропаганда есть, но есть и серьезные документальные передачи. И чем это отличается от немецкого телевидения, которое считается пропагандистским во многих странах?»

Иммигранты из бывших советских республик не представляют собой монолитную социальную группу, и многие из них хорошо интегрированы в германское общество. Люди старшего поколения в основном лояльны блоку Христианско-демократического союза-Христианско-социального союза Ангелы Меркель — чаще всего из благодарности бывшему канцлеру-консерватору Гельмуту Колю за его вклад в прекращение холодной войны. Но более молодые люди часто восхищаются Путиным, считая, что он восстановил уважение к России.

У пророссийских СМИ есть также и немецкая аудитория — в основном на территории бывшей коммунистической Восточной Германии, где многие испытывают ностальгию по коммунистическому режиму. «На востоке отношение к России позитивнее, — сказал германский чиновник. — Это один из последних символов разделенной Германии».

Левая партия, сформированная на основе бывшей коммунистической партии Восточной Германии, дружественно настроена к России и выступает против НАТО. Ее поддерживают 5% жителей западной Германии и 15% жителей восточной Германии. AfD тоже опирается на поддержку восточной Германии.

Германские чиновники особенно опасаются компьютерных взломов государственных систем с политическими целями, например, как было со взломом серверов Бундестага в 2015 году, когда было удалено большое количество сведений. Спецслужба BfV возложила ответственность за тот взлом на хакерскую команду АРТ-28, которой, предположительно, управляют российские спецслужбы.

BfV испытывает опасения из-за американского прецедента, когда информация из компьютеров Демократического национального комитета причинила ущерб Хиллари Клинтон. «Страх перед возможными последствиями кибератаки распространился среди всех депутатов Бундестага», — сказал Иоахим Посс (Joachim Poss), депутат от Социал-демократической партии.

Кремль постоянно отрицает причастность к взлому компьютеров политических организаций США и Бундестага и отвергает обвинения во вмешательстве в выборы в других странах. Немецкие спецслужбы говорят, что не могут предъявить неопровержимые доказательства причастности Кремля к взлому компьютеров Бундестага. Но они считают это «весьма вероятным».

Берлин усиливает меры защиты против потенциальной угрозы в киберпространстве, включающей в себя как кражу информации, так и возможный саботаж работы правительственных учреждений и электростанций. Министерство обороны усилило свои возможности в сфере электронной войны, создав подразделение кибербезопасности численностью 13500 человек. Оно должно начать работу в середине 2017 года.

Вопрос о том, насколько российское вмешательство способно повлиять на исход выборов, широко обсуждается. Некоторые эксперты считают, что дело Лизы поможет AfD получить голоса — особенно русскоязычных избирателей. Сергей Лагодинский, исследователь из берлинского Института Хайнриха Белла, сказал: «Это возымело свой эффект, и люди не изменили свое мышление. Многие люди из Восточной Европы с трудом принимают мультикультурное общество».

Другие говорят, что важность этого случая преувеличена. Гернот Эрлер (Gernot Erler) специальный посланник правительства по России, сказал, что в результате такое грубое вмешательство ударило по самому Кремлю: «Участники оказались в неловком положении. Люди поняли, что это было манипулирование».

Угроза AfD

Это не обязательно удержит Москву от повторных попыток. Ключ к подрыву позиции Меркель лежит в усилении поддержки AfD. У канцлера, конечно, есть и другие противники, среди которых — Социал-демократическая партия, Партия зеленых и Левая партия. Но они поддержали ее политику в отношении беженцев, а AfD возглавила атаку на эту политику. Она также скептически настроена к ЕС и дружественно — к России, выступая за отмену санкций, введенных из-за Украины. «Российское вмешательство в немецкую политику начинается с поддержки AfD», — сказал Мейстер.

Если на выборах в Бундестаг в 2013 году AfD пользовалась поддержкой 4,7% избирателей, то сейчас число сторонников достигает 12%-15%, согласно опросам. Поддержка еще далека от 32%-35% сторонников блока ХДС-ХСС, но уже приближается к 21% поддержки социал-демократов, занимающих второе место.

Шансы AfD полностью зависят от публикаций СМИ на тему проблем иммиграции и исламского терроризма. Для российских СМИ это плодородная почва, так как они постоянно освещают нападения, включая теракт на рождественской ярмарке в Берлине, и демонстрации противников иммиграции — например, марши базирующегося в Дрездене движения ПЕГИДА.

«Интернет-СМИ, направляемые Россией, распространяют дезинформацию и ложно интерпретируют события, — сказал Кристиан Линднер (Christian Lindner), лидер либеральной партии «Свободные демократы». — Таким образом наша страна будет дестабилизирована, а AfD станет сильнее».

Германию Меркель дестабилизировать трудно. Ее экономика сильна, уровень безработицы — низкий, уровень преступности тоже не высок, поэтому шансы канцлера проиграть парламентские выборы считаются незначительными. Но и у Трампа были невелики шансы занять Белый дом. Никто не знает, не Кремль ли изменил баланс и что он может попытаться сделать в Германии. Но случай Лизы не будет последней попыткой.

Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 31 января 2017 > № 2056712


США > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 31 января 2017 > № 2056699

Президент защищает указ

Юрий Жигалкин, Радио Свобода, США

Указ президента Трампа о приостановлении допуска в США беженцев и граждан семи стран, подписанный в пятницу вечером, оставался главной темой дня в понедельник. Завершился этот день внезапным увольнением исполняющей обязанности министра юстиции США Салли Йейтс, которая несколькими часами раньше отдала распоряжение своим подчиненным не защищать в судах президентский указ. Одновременно в Сенате республиканцы отказались дать ход законопроекту демократов, которым предусматривалась отмена указа президента Трампа.

Согласно официальным представителям администрации Трампа, к понедельнику все задержанные при въезде в США беженцы и граждане семи стран, ставшие объектом действия президентского указа, были допущены в Соединенные Штаты. Мало того, министерство внутренней безопасности объявило о продлении до 2 февраля крайнего срока на въезд в страну беженцев, уже получивших все необходимые разрешения. Тем не менее, эмоции по поводу неожиданно жесткого указа о приостановлении допуска в США беженцев и иммигрантов лишь разгораются.

Сам президент Трамп разъяснил свои решения в «Твиттере».

«Только 109 человек из 325 тысяч были задержаны, и с ними проведены собеседования… Если бы о запрете стало известно за неделю до его вступления в силу, „плохие" ринулись бы в нашу страну в эту неделю», — написал Трамп. 325 тысяч человек, согласно иммиграционным службам, прибыли в США в субботу.

Однако объяснения президента совершенно не удовлетворили его многочисленных публичных критиков — и среди демократов, и даже среди республиканцев. В числе оппонентов президентского указа оказались не только его традиционные противники — законодатели-демократы, мэры крупных городов с либерально настроенным населением, защитники прав иммигрантов, устроивших в выходные шумные демонстрации в нескольких аэропортах страны, — но и главы ведущих американских компаний, опасающиеся, что президентский указ уменьшит приток в страну талантливых людей.

На Уолл-стрит в понедельник произошло самое серьезное с осени падение курсов акций. Инвесторы тревожатся по поводу непредвиденных последствий ограничения иммиграции. Среди публичных критиков оказались и дипломаты.

Как стало известно прессе, несколько десятков сотрудников госдепартамента воспользовались официальным каналом для выражения своих взглядов и направили руководству госдепартамента меморандум, в котором они настаивают на том, что результатом ограничения въезда в США граждан мусульманских стран станет не уменьшение числа террористических атак в Соединенных Штатах, а уменьшение «доброй воли в мире в отношении американцев и появление угрозы экономике».

Дипломаты предупреждают, что такое решение президента вызовет прилив антиамериканских настроений и приведет к ухудшению отношений со многими странами. Подобные опасения доминируют в заявлениях многих противников президентского указа.

— В данный момент террористическая группировка ИГ отступает. Они обосновывают свое право на существование тем, что существует война между Востоком и Западом, между мусульманами и христианами, и мы попросту открываем дорогу к возрождению, даем им в руки инструмент для привлечения в свои ряды новых членов, как за границей, так и у нас дома, для привлечения одиноких волков, — говорит в интервью телеканалу MSNBC сенатор-демократ Крис Мерфи.

Публичные защитники указа президента, которых сравнительно немного, призывают не поддаваться эмоциям, а объективно оценить, что, собственно, пытается сделать президент Трамп. Бывший губернатор Арканзаса и бывший кандидат в президенты Майк Хаккаби убежден в том, что Белый дом предпринял необходимый шаг:

— Президент совершил то, что он обещал сделать во время президентской кампании. Но откуда взялся этот список из семи стран? Он появился в указе Обамы 2011 года и был подтвержден законом, одобренным Конгрессом в 2015 году, — говорит Майк Хаккаби в интервью Foxnews. — Этот указ основан на предыдущих решениях администрации и Конгресса, ограничивших въезд в США граждан этих стран. Просто сейчас это решение Трампа оказалось объектом широкого внимания.

Кэрол Свэйн, профессор университета Вандербильта, анализируя для CNN указ Дональда Трампа, призывает критиков ознакомиться с ним, чтобы убедиться, что цель этого указа — создать условия для эффективной проверки тех, кто хочет въехать в Соединенные Штаты и убедиться, что те, кто претендует на иммиграцию в США, в самом деле уважают нормы и законы страны. «Поспешная попытка осуществить этот указ вызвала неожиданный хаос и путаницу», — пишет она.

Как отмечают ведущие американские газеты, цитируя источники в Конгрессе и в администрации Трампа, именно поспешность и кулуарность при подготовке этого документа, некоторые положения которого были изменены буквально в последнюю минуту, вызвала недовольство даже некоторых членов кабинета Трампа. По сведениям The Washington Post, министры обороны Джеймс Маттис и внутренней безопасности Джон Келли не скрывали раздражения в разговоре с людьми из своего окружения. Ведомству Джона Келли, которое осуществляет охрану границы, якобы не было дано точных указаний о том, как действовать в отношении некоторых категорий граждан стран, упомянутых в указе уже после того, как он вступил в силу.

В понедельник сенаторы-республиканцы не позволили демократам начать дебаты по проекту оперативно подготовленного закона, отменяющего указ Трампа и приостановлении въезда в США из нескольких стран. Исполняющая обязанности министра юстиции Салли Йейтс, отдавшая в понедельник своим подчиненным распоряжение не защищать в суде президентский указ, законность которого оспаривается уже в нескольких судах, была уволена в считаные часы после решения пойти против президента. Пришедший ей на смену новый и. о. министра отменил ее распоряжение.

Комментаторы предполагают, что судебные иски, оспаривающие законность разных положений указа президента Трампа, в том числе тот факт, что он выглядит как дискриминационный по отношению к представителям одной религиозной конфессии, могут дойти до Верховного суда страны.

США > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм > inosmi.ru, 31 января 2017 > № 2056699


Япония. США > Внешэкономсвязи, политика > nhk.or.jp, 31 января 2017 > № 2055414

Проживающие в Японии мусульмане обеспокоены решением Трампа запретить въезд в США гражданам некоторых стран

Проживающие в Японии мусульмане обеспокоены введенным Дональдом Трампом временным запретом на въезд в США граждан семи стран Ближнего Востока и Африки, а также на прием беженцев.

В мечети в Токио один из граждан Пакистана, проработавший в США шесть лет, сказал, что многие мусульмане работают там и вносят вклад в развитие страны, поэтому запрет, введенный Трампом, заслуживает сожаления. Он добавил, что этот шаг может привести к росту антиисламских настроений по всему миру.

Эта мечеть в течение четырех лет отправляет через неправительственную организацию продукты питания и другую помощь сирийцам, которые бежали от войны в приграничные с Турцией районы.

Япония. США > Внешэкономсвязи, политика > nhk.or.jp, 31 января 2017 > № 2055414


Монако > Внешэкономсвязи, политика > rusmonaco.fr, 30 января 2017 > № 2073854

Покровительница муз Монако

23 января Принцесса Ганноверская Каролина отметила юбилей. Наш скромный подарок - коллаж-портрет Принцессы работы Дарьи Усовой на обложке нового выпуска журнала МОНАКО.

Утром 23 января 1957 года со Скалы Княжества Монако прозвучали пушечные залпы. Таким необычным для других, но традиционным для Княжества образом подданных страны оповестили о рождении в семье князей Гримальди - Ренье III и голливудской кинозвезды Грейс Келли - их долгожданного первенца, дочери Каролины Луизы Маргариты.

Счастливое детство принцессы счастливо протекало не только в залах Княжеского дворца Монако на побережье Средиземного моря, девочка часто гостила в Филадельфии в поместье у своих бабушки и дедушки.

А когда немного подросла, то, как это подобает принцессам, училась в британской частной школе. После чего сначала поступила в Сорбонну на факультет философии, а затем в Институт политических исследований, считающийся кузницей политической и дипломатической элиты Франции. Стоит уточнить, что философия и политика так и остались для нее одними из любимых предметов. Каролина свободно общается на французском, английском и итальянском, но также во время учебы в школе и институте изучала немецкий и испанский языки. Принцесса с молодых лет увлекается спортом - особенно конным и катанием на горных лыжах.

Но, как и положено всем принцессам мира, ей с малолетства прививали хорошие манеры и приобщали к искусству. Каролина посещала уроки классического балета в «Школе танца Марики Безобразовой» (l’Ecole de Danse de Marika Besobrasova), училась игре на фортепиано и флейте. Увлечение искусством стало для нее делом всей жизни, и сегодня она считается покровительницей всех артистов в Княжестве. Принцесса Каролина курирует все художественные начинания, и ее очень часто можно увидеть на художественных вернисажах и премьерах балета в Монако. Она занимает должность президента Фонда имени принцессы Грейс, а также председателя Организационного комитета Фестиваля искусств Монте-Карло.

Но кажущаяся со стороны беззаботной княжеская жизнь на самом деле не всегда была гладкой. Как же складывалась личная жизнь одной из самых завидных невест аристократии?

Говорили, что за наследницей Дома Гримальди в молодости ухаживал принц Чарльз. Но Принцесса Каролина отдала предпочтение парижскому банкиру Филиппу Жюно, и пышную свадьбу сыграли в Монако 28 июня 1978 года. 17- летняя разница в возрасте с мужем со временем сказалась на семейных отношениях. Брак оказался неудачным, и Принцесса приняла решение о разводе, который и был оформлен 9 октября 1980 года. Примечательно, что Римско-католическая церковь только в 1992 году официально признала расторжение брака. Говорили, что Каролина до своего второго замужества некоторое время встречалась с Робертино Росселини, сыном Роберто Росселини и Ингрид Бергман.

Наконец Принцесса Монакская обрела долгожданное семейное счастье, выйдя замуж во второй раз 29 декабря 1983 года. Ее избранником стал известный спортсмен и наследник состоятельного итальянского промышленника Стефано Казираги. У счастливой пары родилось трое детей: Андреа Казираги, Шарлотта Казираги и Пьер Казираги. Двое младших были названы в честь прабабушки и прадедушки по отцовской линии - принцессы Шарлотты и принца Пьера Монакских. Старший, Андреа, был назван в честь друга детства его отца. В 1990 году произошла роковая трагедия - муж Принцессы Каролины Стефано Казираги трагически погиб на глазах у жены во время спортивных состязаний на гоночных катерах. Дело в том, что этот вид спорта действительно очень опасен и трагические случаи во время соревнований происходят нередко. Каролина в полном расцвете сил, в 33 года осталась вдовой...

В третий раз выбор Принцессы Монако падает на аристократа. Нынешний муж Каролины - принц Эрнст Август V Ганноверский, династический глава Ганноверского дома, правнук последнего правящего герцога Брауншвейг-Люнебургского Эрнста Августа II, герцога Камберлендского, правнука короля Великобритании Георга III. Согласно британскому Акту о королевских браках 1772 года, на заключение этого брака было получено официальное разрешение королевы Елизаветы II и Тайного совета Великобритании. Титулом Принцессы Ганноверской (по мужу) Каролина была удостоена в 1999 году. После кончины отца Князя Ренье III в 2005 году, до тех пор, пока у ее брата, правящего Князя Альбера II не появились на свет законные дети, Принцесса Каролина являлась официальной наследницей монакского престола.

В 1999 году у Принцессы Каролины на свет появилась дочь Александра. Молодая девушка серьезно увлекается фигурным катанием и, как говорят специалисты, добилась внушительных результатов. Жители Княжества действительно любят и уважают эффектную Принцессу Каролину, обладающую присущим только ей уникальным стилем. Ее редкую способность красиво и благородно одеваться, отмечали все журналы не только в 80-90-х годах, когда ее популярность была на пике, но и по сей день она слывет эталоном элегантности. В ее стиле неповторимый и утонченный европейский шик уникальным образом сочетается с американским демократизмом.

Последние годы Принцесса Каролина живет в Монте-Карло, воспитывая младшую дочь Александру и радуясь рождающимся внукам.

В 2003 году Принцесса была назначена послом доброй воли ЮНЕСКО за большой вклад в дело по защите детей и продвижение программ ЮНЕСКО среди молодежи.

Во Франции Ее Высочество удостоили звания Командора ордена Сельскохозяйственных заслуг (2014) и Командора ордена искусств и литературы (2016).

Мария СОКОЛОВА

Монако > Внешэкономсвязи, политика > rusmonaco.fr, 30 января 2017 > № 2073854


США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067996 Збигнев Бжезинский

Кризис мировой власти и тройственные отношения

Как преодолеть кризис мировой власти

Збигнев Бжезинский – помощник президента США по национальной безопасности в 1977–1981 годах.

Резюме Идеальным геополитическим ответом стал бы треугольник США, Китая и России. В этом контексте у России не будет другого выбора, как только принять реальность и необходимость улучшения отношений как с Китаем, так и с Соединенными Штатами.

После окончания последней мировой войны 70 с лишним лет назад мир на планете удавалось сохранять благодаря угрозе ядерной бомбы. Из-за ее уникальной способности разрушить мир она в корне изменила реалии международной политики. Однако ее воздействие на стабильность снижалось, по мере того как все больше стран обзаводились такими же возможностями разрушения.

Монополия Америки на ядерное оружие длилась менее десяти лет. Внушающая страх сила США несколько уменьшилась к середине 1950-х гг., но реальность американского ядерного оружия все еще была достаточно грозной, чтобы в конце 1940-х гг. убедить Советы воздержаться от наземной блокады для выдавливания американцев из Западного Берлина, а в 1960-е гг. Соединенным Штатам удалось добиться отвода советских ядерных вооружений с Кубы. Однако окончательное разрешение Кубинского ракетного кризиса было не односторонней победой, а скорее сочетанием угроз и компромиссов, позволившим обеим сверхдержавам сохранить лицо. США пришлось не только дать публичное обещание никогда не вторгаться на Кубу; они также втайне согласились вывести из Турции свои ракеты «Юпитер».

Начальные этапы холодной войны, которая велась исключительно между двумя крупнейшими державами, сделали их ответственными за безопасность в мире. По сути, через два десятилетия после появления фактора этого смертоносного оружия Америке пришлось все больше и больше учитывать озабоченность Советов. Да, ядерное оружие способствовало сохранению мира, особенно в условиях потенциального паритета, когда стало понятно, что победителей в ядерной войне не будет. В любом случае фактическая исключительность в обладании ядерным оружием на первых этапах холодной войны давала двум соперничавшим державам особый статус. Они чувствовали уникальную ответственность за судьбы всего мира, хорошо понимали друг друга и не были склонны скатываться к конфронтации, способной привести к взаимной катастрофе.

В последнее время стабильность в мире была поставлена под угрозу из-за упрямого соперничества крупных держав, которые тем не менее не обосновывают возможное применение ядерного оружия. Лишившись стратегической ядерной монополии, Соединенные Штаты попытались добиться преимуществ на других фронтах – прежде всего наладив мирное сотрудничество между США и коммунистическим Китаем при Дэн Сяопине. В 1980-е гг. две державы даже неформально сотрудничали, стремясь сделать российское вторжение в Афганистан все более дорогостоящей и в конечном итоге бесполезной авантюрой, но всячески избегая угроз развязывания ядерной войны.

Хотя американо-китайские отношения не вылились во всеобъемлющий союз, одной из определяющих особенностей стало избирательное и иногда тайное сотрудничество между двумя государствами. К концу последнего десятилетия ХХ и в начале XXI века изменилась конфигурация мировой силы и власти. Америка и Россия остались принципиальными соперниками, но Китай, имея на вооружении более скромный ядерный арсенал, становился все более грозной силой на Дальнем Востоке. Следовательно, три главных полюса мировой силы менее склонны прибегать к ядерным провокациям, но ради того, чтобы избежать глобального столкновения, США, Китаю и России необходимо соблюдать меры предосторожности и стремиться к сотрудничеству.

Для России ситуация в регионе стала особенно трудной. Нерусские республики, некогда входившие в состав Советского Союза, сегодня открыто утверждаются в своей национальной независимости и отказываются от участия в каких-либо структурах, напоминающих распавшийся СССР. Государства Центральной Азии, в большинстве из которых исповедуется ислам, решительно настроены претворить первоначально формальную независимость в развитие полноценной государственности. Это устремление также разделяют славянские православные страны, такие как Украина и Беларусь. Обе они твердо намерены стать суверенными государствами с собственным флагом, вооруженными силами и развивать более тесные связи с Европой.

Тем временем стратегическое проникновение Китая в Центральную Азию с целью получения прямого торгового доступа к Европе уже приводит к существенному ослаблению экономического господства России в восточной части бывшего Советского Союза. Отношения Китая с Россией, похоже, сулят Пекину еще более привлекательную краткосрочную альтернативу, хотя у обеих сторон имеются исторические обиды, заставляющие их с подозрением относиться к намерениям друг друга. Вот почему честолюбивая китайская инициатива «Один пояс – один путь» поставила Москву в неловкое положение, и теперь она старается притормозить и замедлить запланированное Китаем выстраивание торговых путей до самой Европы.

Население Амурской области в России – 830 тыс. человек. Во всем огромном по площади Дальневосточном регионе России проживает всего 6 млн человек. По другую сторону реки Амур, которая служит естественной границей между Россией и Китаем, находится китайская провинция Хэйлунцзян с населением 40 млн человек.

Этот контраст может спровоцировать геополитическое напряжение между Китаем и Россией в не слишком отдаленном будущем. В более долгосрочной перспективе самым зловещим предзнаменованием может быть крепнущая среди китайских военачальников надежда на то, что Китай в конце концов отвоюет огромные просторы Восточной Сибири, которые царская Россия захватила силой в середине XIX века. Таким образом, далекие и, по сути, незаселенные просторы Восточной Азии могли бы стать долговременной стратегической целью Китая в процессе геополитического восстановления этой усиливающейся азиатской державы.

В любом случае России приходится выстраивать все более сложные отношения с КНР и США, которые неизбежно будут сдерживать ее далеко простирающиеся амбиции. России удастся реализовать свои стремления, только если она освободится от иллюзии о возможности достижения превосходства на всем континенте и станет ведущим игроком в самой Европе.

В то же время приходится признать, что Америка стала проводить более двусмысленную политику в отношении Китая, в которой нет общего стратегического плана, столь характерного для все более любезных и добросердечных связей, складывавшихся между Вашингтоном и Пекином одно-два десятилетия тому назад. Соединенные Штаты должны помнить о серьезной опасности заключения стратегического альянса между Китаем и Россией, к которому их может отчасти подтолкнуть внутренняя политическая и идеологическая инерция, а отчасти непродуманная внешняя политика США. Соединенным Штатам не следует вести себя в отношении Китая так, как если бы он уже был врагом; важно также не отдавать явного предпочтения Индии как главному союзнику США в Азии, поскольку в этом случае более тесная связь между Китаем и Россией будет практически гарантирована. Для Соединенных Штатов не может быть ничего опаснее тесного союза этих двух держав.

Неудивительно, что США занимают в большей степени оборонительную позицию в политически пробуждающейся Евразии. Америка сохраняет присутствие в регионе благодаря находящимся под ее контролем островам Тихого океана, ее нахождение там свидетельствует о том, что Вашингтон заинтересован в поддержании безопасности в Евразии, и США открыто заявляют о намерении защищать Японию и Южную Корею. Но такая приверженность зависит от стратегической осторожности и решительности.

Соединенным Штатам также следует подтвердить готовность защитить Западную и Центральную Европу. Они должны быть способны реагировать военными средствами, вопреки сомнениям мирового сообщества в том, что Америка, если понадобится, перейдет к решительным действиям, и, быть может, даже тем более по причине подобных сомнений. Поэтому важно, чтобы США недвусмысленно донесли до Кремля, что не останутся в Европе пассивным наблюдателем. Соединенные Штаты не планируют создавать серьезные политические или военные контругрозы с целью изоляции России, но Кремль должен понимать, что если он посягнет на независимость Латвии или Эстонии, последует массированная блокада доступа России к Западу по Балтийскому морю. Перекрытие жизненно важных для России портов в Санкт-Петербурге и черноморского порта Новороссийск через пролив Дарданеллы пагубно скажется почти на двух третях всей российской торговли по морю.

Решительная реакция Соединенных Штатов не только резко ограничит способность России заниматься выгодной международной торговлей, но и даст необходимое время для ввода более серьезного американского и западноевропейского воинского контингента в Центральную Европу, дабы успокоить союзников США. При возможном нейтралитете Китая руководству России пришлось бы сделать не слишком приятный выбор между экономически губительной изоляцией и видимым, явным отводом войск.

Тем временем привлекательная более долгосрочная программа укрепления Китая может включать план Пекина по постепенной инфильтрации и поселению китайских рабочих на гигантских, но пустующих просторах северо-восточной Евразии. Не так давно Россия и Китай осуществили официальную демаркацию границ. Через эти границы в Россию постоянно перетекает немалый поток рабочей силы из КНР, тогда как мы не видим серьезных попыток российского правительства развивать существующие города или создавать новые поселения на пустующих просторах северо-восточной Азии (которые были присоединены к царской империи в середине 1850-х гг.).

В течение следующих нескольких десятилетий нынешние территориальные договоренности по северо-восточной Азии могут стать нестабильными в геополитическом смысле, временами даже взрывоопасными. В конечном итоге это способно ускорить начало самого длительного пересмотра критических водоразделов на огромном евразийском континенте. Очевидно, что Америка будет лишь удаленным наблюдателем, хотя может благоразумно расширять двусторонние связи и с Японией, и с Южной Кореей.

Проблема, которую представляет Северная Корея, потребует углубленного сотрудничества в сфере безопасности между США и Китаем, а также между Соединенными Штатами и Россией, которая, будем надеяться, станет страной, более ориентированной на Европу. И Китай, и Россия, вероятно, окажут большее влияние на политические перемены, возможные в Северной Корее, нежели США, предпринимающие поверхностные и разрозненные усилия в этом регионе.

Длительный период относительной стабильности и отсутствие большой войны может постепенно оказать совокупный позитивный эффект, способствуя медленной эволюции Северной Кореи в направлении примирения с мировым сообществом на основании гарантий более могущественных непосредственных соседей (Китая, США, Японии и, возможно, России).

Последний, но не менее важный фактор – продолжающиеся гражданские войны на Ближнем Востоке, подпитываемые религиозной ненавистью; потенциальные ядерные конфликты, которые способны развязать экстремисты в Иране, не говоря уже о геополитических амбициях пламенных турецких националистов, возможно, при поддержке российских военных. Любой из этих конфликтов может взорвать регион.

Идеальным геополитическим ответом стали бы тройственные отношения между США, Китаем и Россией. В этом контексте у России не будет другого выбора, как только принять реальность и необходимость улучшения отношений как с Китаем, так и с Соединенными Штатами. По мере усугубления неопределенности с потенциально разрушительными последствиями для всех трех крупных ядерных держав время размышлять о том, что могло бы случиться и все еще может произойти. В этом контексте Китаю пора задуматься, сможет ли он позволить себе избежать ответственности за то, что происходит в соседних странах. Могло бы это угрожать интересам Китая и подтолкнуть его к чрезмерно тесной военной связи с Россией, которая чревата угрозой их совместного противостояния США?

Будет ли Россия пользоваться большим уважением в мире, где три самые могущественные в военном отношении государства (Америка, Китай, Россия) углубят сотрудничество в вопросах, касающихся безопасности на Ближнем Востоке в краткосрочной перспективе? А в более длительной перспективе – в Восточном Тихоокеанском регионе, где амбиции Китая пока пребывают в сонном состоянии, хотя в будущем они могут быстро проснуться.

Все вышесказанное осложнится растущей вероятностью того, что серьезные климатические проблемы в мировом масштабе усугубят политические проблемы. Глобальное потепление уже оказывает более зловещее влияние, поскольку перспектива таяния льдов на обширной территории ставит под угрозу существование многих нынешних поселений. В совокупности все это может вызвать более сильную общественную тревогу и озабоченность, чем стратегическая неопределенность, ставшая сегодня фактом жизни в таких масштабах, с которыми наше все более уязвимое человечество никогда еще не сталкивалось.

Таким образом, региональное сотрудничество потребует общего мозгового штурма и политической воли для совместной работы, невзирая на исторические конфликты и присутствие ядерного оружия, всегда потенциально разрушительного, но не способного привести к односторонней политической победе даже по истечении 70 лет.

Данный материал представляет собой изложение речи, которую Бжезинский произнес в декабре на форуме, посвященном вручению Нобелевской премии мира в Осло. Опубликовано в издании Huffington Post.

США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067996 Збигнев Бжезинский


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067990 Станислав Притчин

Узбекский транзит для Центральной Азии

Смена поколений продолжается

Станислав Притчин – кандидат исторических наук, научный сотрудник Центра изучения Центральной Азии, Кавказа и Урало-Поволжья Института востоковедения РАН, руководитель аналитического центра ECED.

Резюме В условиях неразвитости политических институтов, отсутствия опыта передачи власти стабильность государства в период транзита всецело зависит от способности элиты поставить общественные интересы выше собственных и найти консолидированное решение.

4 декабря 2016 года в Узбекистане состоялись досрочные президентские выборы. Впервые в истории независимого Узбекистана кампания проходила без бессменного президента Ислама Абдуганиевича Каримова, который скоропостижно скончался 2 сентября. В выборах приняли участие четыре кандидата, от каждой из зарегистрированных и действующих политических партий. Но безусловным фаворитом с самого начала считался Шавкат Мирзиёев, опытный и авторитетный в республике политик, который с 2003 г. занимал пост премьер-министра. В итоге он набрал наибольшее количество голосов – 88,61%. Официально победив на выборах, Мирзиёев обозначил приоритеты своего пятилетнего срока, и некоторые из них выглядят совершенно революционными, например, введение прямых выборов хогимов (глав областей), реформирование госслужбы. Таким образом, Узбекистан действительно вступил в совершенно новую для себя эпоху, а принимая во внимание его вес в Центральной Азии, соседи по региону не смогут не учитывать ход узбекского транзита.

Особенности транзита власти в Центральной Азии

Процесс транзита власти в постсоветских государствах Центральной Азии является одним из самых серьезных вызовов для их стабильности. Все дело в особенностях политической культуры, сложившейся под влиянием исторического наследия (советский период с отстроенной вертикалью власти, патерналистский подход населения к государству), а также местных традиций (сакральность власти). Практически для всех государств региона характерна суперпрезидентская политическая модель, в которой глава государства выступает в качестве единственного и важнейшего центра власти. С некоторыми оговорками это относится и к Киргизии с ее формально парламентско-президентской системой.

Данная модель позволяет обеспечивать, во-первых, внутриполитическую стабильность, когда глава государства выступает арбитром в противостоянии политических, региональных и экономических групп влияния. Во-вторых, в условиях неразвитости гражданского общества и институтов контроля власти она является основным условием управляемости и эффективности государственного аппарата, когда все члены правительства отвечают перед главой государства за проделанную работу. В-третьих, именно глава государства выступает в качестве и формального, и номинального гаранта суверенитета и выразителя национальных интересов на международной арене. Слабой стороной президентской модели является ее зависимость от личности главы государства.

В условиях неразвитости политических институтов, отсутствия опыта передачи власти стабильность государства в период транзита всецело зависит от способности политической элиты поставить общественные интересы выше собственных и найти консолидированное решение при выборе следующего президента.

Важно отметить, что для России смена персоналий, стоящих у руководства в странах региона, является принципиальным вопросом. Личный контакт Владимира Путина с главами государств, и не только в Центральной Азии, является важнейшим элементом российской внешней политики. Не были исключением и отношения с Исламом Каримовым. Поэтому остановку Владимира Путина в Самарканде на обратном пути из Китая и посещение могилы первого президента Узбекистана можно расценивать не только как эффектный внешнеполитический шаг, но и возможность для российского лидера попрощаться с многолетним партнером и личным другом.

За четверть века в странах Центральной Азии произошло всего несколько случаев передачи власти. В 1994 г. в Таджикистане после гражданской войны в качестве компромиссной фигуры к власти пришел Эмомали Рахмонов (Рахмон с 2007 года). В марте 2005 г. народные волнения в Киргизии привели к бегству Аскара Акаева и приходу оппозиционеров к управлению государством, которое возглавил Курманбек Бакиев. Новый глава Киргизии не только быстро переиграл вчерашних партнеров по оппозиции, но и сумел в короткие сроки сконцентрировать в своих руках и руках своей семьи власти и полномочий больше, чем было у его предшественника. Уже в 2010 г. Бакиев был вынужден бежать из республики в ответ на массовые акции протеста. Временное правительство инициировало Конституционную реформу по переформатированию республики в парламентскую. Однако реализация идей парламентаризма на фоне ослабления всех государственных институтов привела к перенесению в парламент политической борьбы и параличу работы госорганов. Только после того как в 2011 г. президентом был избран Алмазбек Атамбаев, коалиции во главе с пропрезидентской Социал-демократической партией удалось создать единый центр принятия решений, позволивший республике выйти из управленческого кризиса.

В Туркмении смена высшей власти была связана со смертью в декабре 2006 г. Сапармурата Ниязова – первого из плеяды первых секретарей республиканских комитетов партии, кто стал президентом. Транзит власти прошел очень быстро, путем закулисных переговоров. При этом должность временно исполняющего обязанности президента по Конституции должен был занять спикер сената, но вместо него временным главой республики стал заместитель председателя правительства Гурбангулы Бердымухамедов. В феврале 2007 г. он уверенно выиграл досрочные президентские выборы, набрав 89% голосов избирателей.

Особенности узбекского транзита

На протяжении последних лет среди возможных преемников Ислама Каримова числились несколько политических тяжеловесов узбекской политики. Занимающий с 2003 г. пост премьер-министра уроженец Джизака Шавкат Мирзиёев, вице-премьер, министр финансов уроженец Ташкента Рустам Азимов, старшая дочь президента Гульнара Каримова и занимающий пост главы СНБ с 1995 г., влиятельный 72-летний Рустам Инноятов. Очевидно, что список был достаточно условным, не отражал реалии узбекской политики и не учитывал неформальные властные расклады и альянсы, играющие первостепенную роль.

К моменту старта транзита власти даже в этом условном списке не оказалось дочери президента Гульнары Каримовой, которая еще при жизни отца потеряла шансы претендовать на власть. Также с трудом верилось, что непубличный Рустам Инноятов вдруг решит выйти из тени и официально возглавить республику. Появление же «темных лошадок» выглядело маловероятным, так как любой кандидат должен был не только пройти процедуру согласования внутри элиты, а значит иметь авторитет и высокий уровень влияния, но и быть избранным на всенародном голосовании. Поэтому наиболее вероятными кандидатами в преемники считались Мирзиёев и Азимов.

Вопрос о том, кто заменит Каримова, был решен в результате закрытых переговоров. Об этом мы можем судить по единой, логичной цепочке решений. Сначала постановлением парламента премьер-министр Шавкат Мирзиёев был утвержден главой комиссии по организации похорон первого президента. Спустя несколько дней во время совместного заседания двух палат парламента утвердили самоотвод спикера сената Нигматилла Юлдашева с поста временного главы республики, который он должен был занять по Конституции 2011 г. в случае смерти президента или потери им дееспособности до момента избрания нового главы. Вместо спикера единогласным решением депутатов временно исполняющим обязанности президента был избран Шавкат Мирзиёев. Досрочные выборы назначили на 4 декабря 2016 года.

У зарубежных экспертов вызвало критику решение о самоотводе спикера сената и утверждение премьера на должность врио президента. Статьи 95 и 96 Конституции, регламентирующие процедуру объявления досрочных выборов и назначения временного главы государства на случай смерти или недееспособности действующего, не прописывают подобного рода нюансы. Вместе с тем премьер-министр в узбекской политической иерархии является третьим лицом, и в такой ситуации логично и формально обоснованно, что именно он заменил Юлдашева после его самоотвода. Необходимо понимать и особенность политической культуры и традиций Узбекистана. Сакральность позиции главы государства настолько высока, что сложно представить себе два центра власти даже на короткий период – врио президента и наиболее вероятный кандидат. Это, с одной стороны, могло бы привести к опасным закулисным играм, а с другой – создать в общественном сознании, пусть и на время, двоевластие. Вспоминается пример из новейшей истории Киргизии, считающейся наиболее демократичным государством в регионе. В 2005 г., сразу после свержения Аскара Акаева, лидер оппозиции Курманбек Бакиев совмещал аж две ведущие позиции – и.о. президента и премьера – и в итоге вышел победителем в противостоянии со своим политическим оппонентом Феликсом Куловым.

Особенностью узбекского транзита стала его максимальная консолидированность. К стабилизирующим факторам можно отнести следующие. Никто из игроков, претендующих на высший пост, не стремился расшатывать ситуацию и дестабилизировать общественно-политическую обстановку – в таком случае проигравшей была бы любая группа, пришедшая к власти. Более того, все претенденты были заинтересованы в сохранении строгой вертикали, максимальной монолитности политического класса. В такой ситуации основные конкурирующие группы предпочли закулисные переговоры, выдвижение единого кандидата вместо публичных разборок. Вторым важным стабилизирующим фактором, без сомнения, выступил глава СНБ Рустам Иноятов, который в силу возраста не имел личных президентских амбиций и, вероятнее всего, сыграл роль ключевого модератора процесса выбора кандидатуры нового президента Узбекистана и ее согласования с основными политическими игроками.

Узбекистан после Каримова

Каким будет Узбекистан после Ислама Каримова? Вопрос не праздный не только для 32-миллионного населения республики, но и в целом для Центральной Азии. Это единственное государство, граничащее со всеми центральноазиатскими республиками и с Афганистаном, при этом географически оно занимает центральную часть региона. Узбекские диаспоры есть во всех соседних странах, более того, в некоторых являются вторыми по численности, например в Киргизии. Узбекская армия считается самой крупной и боеспособной в Центральной Азии в том числе и потому, что значительная часть инфраструктуры и военной техники советского Туркестанского военного округа осталась на территории республики. Экономически Узбекистан в регионе уступает только Казахстану. Республике удалось в основном сохранить существовавший на момент распада СССР промышленный потенциал, создать новые отрасли, такие как автомобилестроение, а также диверсифицировать сельское хозяйство и снизить зависимость от производства водоемкого хлопка. Не все, конечно, радужно. Высокая рождаемость, достаточно закрытая для иностранных инвесторов модель экономики, удаленность от рынков сбыта, слабая развитость транспортной инфраструктуры, дефицит ресурсов не позволили создать необходимое количество рабочих мест. В итоге Узбекистан является главным поставщиком трудовых мигрантов в Казахстан и Россию. Неудивительно, что, выступая в парламенте перед утверждением в качестве врио главы государства, Шавкат Мирзиёев заявил, что в ближайший год нужно будет создать как минимум миллион новых рабочих мест, 480 тыс. из них – для выпускников профтехучилищ.

Обозначенные в ходе кампании и после ее успешного завершения реформы должны коснуться всех сфер жизни. Новый президент предложил несколько важных инициатив, нацеленных на улучшение инвестиционной среды: вводятся ограничения на внеплановые проверки бизнеса госорганами, предложен пакет мер по облегчению процедуры конвертации местной валюты – ключевой проблемы для иностранных инвесторов. Мирзиёев призвал рассмотреть возможность избрания хокимов (руководителей областей) через всенародные выборы. Если инициатива будет реализована, это станет прецедентом для региона, так как во всех странах Центральной Азии главы местных образований назначаются и снимаются президентами. Также заявлена серьезная административная реформа. В настоящее время разрабатывается Концепция реформы административного управления, рассчитанная на 2017−2021 годы.

При этом сохраняется жесткая вертикаль власти, продолжен курс на строгую секуляризацию общественной и политической жизни и недопущение распространения идей радикального ислама.

На нынешнем этапе не стоит ожидать серьезных изменений внешнеполитических приоритетов Узбекистана. Только после того как все внутриполитические вопросы будут решены, сформируется новый баланс сил, возможна определенная корректировка приоритетов на внешней арене. Для нового президента первоочередной задачей будет получить поддержку и признание своей легитимности у ключевых игроков – России, Китая и США.

Если говорить о долгосрочных интересах, то для Узбекистана важно развивать сотрудничество с Москвой, так как более 2 млн граждан республики работают в России, она также является важным экономическим партнером и крупнейшим инвестором, в первую очередь в нефтегазовую сферу. Не исключается определенное движение в сторону ЕАЭС, но пока не на уровне полноценного членства. С Пекином продолжится тесное сотрудничество, так как Китай – важный инвестор в первую очередь в транспортный сектор, крупный покупатель газа, добываемого в республике. Но осторожность в отношении такого мощного регионального игрока, как Китай, скорее всего, сохранится, так что, вероятно, предложенная Пекином зона свободной торговли с Узбекистаном так и останется проектом. С западными странами ситуация несколько иная – здесь нет серьезной экономической базы сотрудничества. Многое будет зависеть от оценок выборов в Узбекистане и готовности к диалогу с новым главой республики.

О предпочтениях и приоритетах второго президента во внешней политике мы можем судить по программному выступлению Шавката Мирзиёева во время утверждения его врио главы государства. Интересно, что на первом месте в списке партнеров обозначены страны – соседи по Центральной Азии, а уже только затем Россия, Китай, США, Япония и Южная Корея. Что это может означать? С Астаной у Ташкента сложился прагматичный стратегический союз. Это подтвердил и состоявшийся спустя несколько дней после похорон визит президента Нурсултана Назарбаева в Самарканд на могилу к своему многолетнему партнеру и его встреча с Мирзиёевым.

Как будут развиваться связи с Киргизией и Таджикистаном, с которыми, как известно, у Ташкента достаточно напряженные отношения? Основные причины такого положения вещей – нерешенный пограничный вопрос, что особенно остро проявляется в перенаселенной Ферганской долине, а также предельно конфликтная водно-энергетическая тема. Эти проблемы никуда не уйдут. Вместе с тем в условиях, когда внешнюю политику определяют президенты, их личный контакт имеет большое значение. Так, например, Эмомали Рахмон прилетел на похороны Каримова, несмотря на то что имел с ним не самые простые личные отношения. Более того, он провел встречу с будущим вероятным главой соседней республики, что дает надежду на создание более конструктивной атмосферы для переговоров по болезненным вопросам. Президент Киргизии не присутствовал на траурной церемонии, но отправил письмо с соболезнованиями, республику же на похоронах представлял премьер-министр. Интересно, что подготовка к выборам в Узбекистане не повлияла на проведение запланированных узбекско-киргизских консультаций по делимитации границы, которые состоялись 16–20 сентября в Джалал-Абаде и Оше и закончились подписанием предварительного протокола. Это лишний раз показало, что работа по решению спорных вопросов продолжена. Шавкат Мирзиёев постарается в качестве нового главы Узбекистана разрешить часть проблем и противоречий, затруднявших полноценное сотрудничество с соседями, и вывести его на новый уровень.

Если же говорить о рисках, связанных с переходом власти, то они в первую очередь связаны с внутриполитической ситуацией. Ислам Каримов был ключевой фигурой системы и, находясь над схваткой, обеспечивал стабильность за счет баланса основных политических и региональных групп влияния. Сейчас в качестве ключевого игрока выступает Шавкат Мирзиёев, представитель одной из таких групп. Это означает, что в ближайшей перспективе будет происходить усиление его группы, а значит можно прогнозировать перераспределение сфер влияния в политике и экономике. Под ударом может оказаться вице-премьер, министр финансов Рустам Азимов. Хотя по итогам первых кадровых решений, предпринятых врио президента, его полномочия были даже несколько расширены. В любом случае обострение внутриэлитной борьбы после избрания президента вряд ли приведет к дестабилизации в республике, а будет ограничено перераспределением влияния между властными группами.

Узбекский прецедент и регион Центральной Азии

Все без исключения соседи внимательно следят за происходящим в республике. Спустя всего две недели после смерти Ислама Каримова в Туркменистане и Казахстане произошли заметные изменения. Так, руководство Туркменистана на фоне узбекских событий завершило, наконец, реформирование Конституции, которое началось еще в мае 2014 года. В обновленном основном законе отменен возрастной ценз для кандидатов на пост президента, а президентский срок увеличен с 5 до 7 лет. Таким образом, для нынешнего главы республики Гурбангулы Бердымухаммедова сняты любые ограничения на занятие поста главы республики.

Возможно ли повторение узбекского опыта в Казахстане? Объективно это был бы оптимальный сценарий, когда политическая элита вырабатывает консолидированное решение и находит компромиссную фигуру, устраивающую основные группы влияния. Но реализовать такой сценарий будет сложнее по нескольким причинам. Во-первых, Казахстан более открытое, чем Узбекистан, государство, в котором фактор публичной политики, медиа, в том числе оппозиционных, имеет серьезное значение. Во-вторых, элита Казахстана менее консолидирована, по крайней мере внешне. Есть конкурирующие бизнес-группы со своим представительством в руководстве республики и медиа-активами. В-третьих, у Казахстана, по моему субъективному мнению, нет таких стабилизирующих фигур, как Рустам Иноятов, с реальными полномочиями, с огромным авторитетом и без личных политических амбиций. Есть Нуртай Абыкаев, ближайший соратник президента республики, но он покинул пост главы КНБ. Вместе с тем последние перестановки, проведенные Нурсултаном Назарбаевым спустя неделю после похорон Каримова, говорят о том, что узбекский опыт тщательно изучен. Так, на пост главы КНБ назначен тяжеловес казахстанской политики, премьер-министр Карим Масимов, который в течение последних лет считался человеком номер два в республике. Казахстанским политическим и экспертным сообществом он не рассматривается в качестве кандидата на пост следующего президента ввиду его национальности (считается, что Масимов наполовину уйгур), поэтому назначение его руководителем главной спецслужбы воспринимается как желание президента Назарбаева политически усилить КНБ на период смены власти. Параллельно проведены несколько перестановок, которые скорее запутали наблюдателей. Так, дочь президента Дарига Назарбаева неожиданно отправлена с поста вице-премьера в сенат, зато в правительство из Министерства обороны перешел Имангали Тасмагамбетов. Оба политика рассматриваются в качестве возможных преемников Назарбаева. Таким образом, узбекский транзит как минимум ускорил подготовку к предстоящему переходу власти в Казахстане и задал позитивный сценарий для этого процесса.

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067990 Станислав Притчин


Россия. Куба > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067928 Александр Щетинин

«Yo soy Fidel!»

Александр Щетинин, Директор Латиноамериканского департамента МИД России

В Гавану я прилетел через три дня после похорон Фиделя Кастро. Город возвращался к обычной жизни. Только на улицах много портретов Команданте.

В эти дни в дополнение к известным лозунгам: «¡Hasta la Victoria Siempre!» (Всегда до Победы!) и «¡Hasta Siempre!» (Ты навсегда в наших сердцах!) появился еще один: «Yo soy Fidel!» (Я - Фидель!). Я купил себе майку с такой надписью, в которой отразилось то, что было в душе в эти дни.

В период объявленного кубинцами девятидневнего траура по нашему телевидению шли дискуссии о наследии Фиделя. Не знаю, кому пришло в голову «разбирать» его еще до того, как прах Команданте обрел вечный покой? Кому нужны были «пляски на костях»?

Известный телеведущий подсчитал число кубинцев, живущих в США, в процентном отношении к населению острова, «забыв» почему-то привести сравнение с числом наших соотечественников, 25 лет назад оказавшихся в одночасье за границей своей Родины. Молодой журналист задавался вопросом о «конвертируемости» кубинских документов об образовании. Громогласный, не терпящий возражений политик пытался поставить под сомнение достижения Гаваны в здравоохранении, не говоря о развитой на Кубе системе профилактической медицины, которой на протяжении последних веков славилась именно Россия. Некий писатель, выступая на грани расизма, вообще считал, что нынешней Кубе гордиться нечем и при Батисте она жила лучше.

Слушал это и думал: в каком мире мы живем?

Ушел из жизни человек, более полувека владевший умами миллионов людей во многих странах, ставший для них символом достоинства, справедливости и освобождения от диктата. Политик, оказавший влияние на ход мировой истории второй половины ХХ века. Он пережил многих президентов США и генеральных секретарей ЦК КПСС. Разве могут они сравниться с ним по месту в истории? Его можно не любить, но не признавать - нельзя!

Мне приходилось присутствовать на переговорах с участием Фиделя. Запомнилась фраза: «У меня были расхождения с Хрущевым, и я спорил с ним». Кто еще из живших в наше время мог высказать такое?

За последние полвека Куба стала авторитетным игроком мировой политики. Ее реальный вес и престиж не может быть объяснен физическими параметрами - площадью территории, численностью населения или объемом ВВП. Отстояв возможность быть самостоятельной даже в 90 милях от США, Гавана завоевала право на то, чтобы в мире прислушивались и учитывали ее альтернативную точку зрения, а в последнее время - использовали ее площадку для поиска нестандартных решений застарелых мировых проблем. Историческая встреча Папы Римского и Патриарха Московского и всея Руси прошла именно там. Пути урегулирования полувековой гражданской войны в Колумбии были найдены тоже в Гаване.

Безусловно, Фидель был сыном своей эпохи, эпохи советского социализма и холодной войны, двухполярного мира и национально-освободительных движений. Он жил логикой той эпохи, был ее верным и ярким солдатом, несмотря на трудности, противоречия и недостатки. Он не позволил, чтобы страну сломили интервенция наемников, финансово-экономическое эмбарго, попытки внешней изоляции. Поэтому то, что он делал, можно оценивать исключительно реалиями того времени, которые, наверное, трудно понять многим сегодняшним молодым людям.

И еще. Фидель был сильной, самобытной и самодостаточной личностью. Но это не исключает, что во многом того Фиделя, какого знают в мире, сделали именно мы. Мы - это Советский Союз с его командной системой хозяйствования, нехваткой продовольствия и элементарных товаров, однопартийной системой, преследованием инакомыслящих.

Мы привязали кубинскую экономику к своей, сделали ее такой же косо функционирующей, как и наша. Фидель не был ангелом. Но мы его убедили, и он искренне верил в незыблемость социализма и интернациональной солидарности - даже тогда, когда предсказывал распад СССР.

Потом мы его «кинули». По сути, дополнили американские санкции своими. Вынудили кубинцев «похудеть». Но они выстояли, хотя весь социалистический лагерь в Восточной Европе рухнул. Именно поэтому они сейчас крайне осторожны к обамовским пожеланиям открытости. У нынешних кубинцев есть преимущество - из опыта жизни всего лишь одного поколения они знают, к чему могут привести благие посулы с Запада.

За то десятилетие мы научили кубинцев жить без нас.

Восстановить доверие нам удалось только в нулевых годах. Утверждают, что «Фидель нас простил». Добавлю с полной уверенностью: «Но ничего не забыл».

Поэтому будем честными перед собой. Оценивая и судя Фиделя, мы прежде всего судим самих себя - таких, какими мы были еще треть века назад. Да, наверное, и таких, какие мы есть сегодня.

Теперь скажу три жесткие вещи.

Великий француз А. де Сент-Экзюпери писал: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Не надо думать, что мы - «чистенькие» - не в ответе за Фиделя и нынешнюю Кубу.

Мы «вдруг» стали бояться, что с нормализацией своих отношений с США Куба отвернется от нас. Стали сомневаться в реальности российских интересов на острове. Не будем забывать, что за последнюю четверть века мы сами изменились - пролетарский интернационализм для нас остался в прошлом. Но не будем также мерить кубинцев нашей логикой 1990-х годов. Свой лимит предательств этой страны мы уже исчерпали.

И последнее. Прости, Фидель. Прости за то, что мы, наши страны, не всегда понимали друг друга.

Куба - «остров зари багровой» - это часть нашей жизни, нашей истории, настоящего и, хочется верить, будущего. Мы научились сотрудничать прагматично и дружить тесно, но уже без аффектации. Доказали, что там есть наши интересы. Куба вновь стала нашим крепким и последовательным союзником в мировых делах.

Кубинцы не идеальны. Как не идеальны мы и любая другая страна. Но мы должны поверить, что народ и его лидер могут быть искренними и верными. По крайней мере, пока их не убедили в обратном.

Будет ли меняться Куба? Обязательно. Жизнь диктует новые требования. На Кубе растет новое поколение, для которого Гранма, казармы Монкада и Сьерра-Маэстра - понятия глубокой истории. Оно достойно жить лучше, и, уверен, так и будет. Уже без Фиделя. Но, верю, в дружбе с нами.

Россия. Куба > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067928 Александр Щетинин


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067927 Сергей Чапнин

Святой и Великий Собор: победа или поражение?

Что дало решение РПЦ в нем не участвовать

Сергей Чапнин – сотрудник исследовательской группы «Конфликты в постсекулярном обществе» Института социологии Университета Инсбрука (Австрия), главный редактор альманаха современной христианской культуры «Дары».

Резюме Православную Церковь снова ждет разделение: в зоне информационного и политического влияния Вселенского патриархата результаты Собора будут оцениваться как положительные, а в зоне влияния России – как негативные.

Более полугода прошло со дня окончания Святого и Великого Собора Православной Церкви на острове Крит (18–26 июня 2016 г.). Можно ли говорить о том, что в России идет рецепция решений Собора или, наоборот, Русская Церковь отказалась принимать его итоговые документы? Как ни странно, оба ответа неправильные. Есть третий вариант – забвение. И это не случайно. Забвение оправдано, если рассматривать Собор как арену борьбы за влияние в православном мире. Русская Церковь не приехала на Собор и в глазах большинства Православных Церквей от этого проиграла. Вместе с тем в разных Церквах есть группы, которые поддерживают это решение. Сегодня РПЦ хочет переписать или хотя бы закрыть эту неудачную для нее страницу церковной истории.

В данной статье автор намеренно не затрагивает такие темы, как полемика вокруг регламента Собора или содержательная критика его документов. Это предмет отдельного исследования. Задача здесь более скромная – реконструировать, опираясь на документы, логику действий Русской Православной Церкви и, в частности, патриарха Кирилла в период подготовки Собора, в момент отказа от участия в нем и затем в отношении принятых на Соборе документов.

РПЦ: отказ «за компанию»

Святой и Великий Собор Православной Церкви явился для православного мира центральным событием в 2016 году. Однако символом всеправославного единства и торжеством соборности он не стал: десять Церквей из четырнадцати приехали на Собор, а четыре в самый последний момент отказались. И последней среди отказавшихся оказалась Русская Православная Церковь. Официальная причина, сформулированная в специальном заявлении Синода от 13 июня 2016 г., – отсутствие «согласия Блаженнейших Предстоятелей всех общепризнанных Поместных автокефальных Православных Церквей», то есть отказ Антиохийской, Грузинской и Болгарской Церквей делает невозможным проведение Собора, и поэтому Русская Церковь вслед за ними отказывается от участия. Возникла цепная реакция: Антиохия отказалась от участия из-за конфликта с Иерусалимом, Болгария – по не очень внятно сформулированным причинам (не исключено, что участие в Соборе она посчитала слишком дорогим с финансовой точки зрения), Грузия – из-за несогласия с рядом документов, а Русская Церковь отказалась, так сказать, за компанию. В итоге получается, что принцип консенсуса, который рассматривался в период подготовки как один из основополагающих, стал главной причиной неудачи Собора.

Кто виноват? Приехавшие и не приехавшие на Собор обвиняют друг друга. Можно предположить, что для РПЦ консенсус – не только декларируемый принцип, но и в случае с Собором – дипломатический ход. Нигде в практике РПЦ принцип консенсуса не применяется. Даже в Священном Синоде мнения несогласных могут быть проигнорированы, если патриарх однозначно поддерживает то или иное решение.

В чем же тогда реальная проблема? По всей видимости, патриарх Кирилл исходил из того, что успех или провал Собора связаны прежде всего с качеством документов, которые будут на нем приняты. Он не мыслит соборность как процесс, как состояние. Для него соборность – это прежде всего конкретный, осязаемый результат. Если делегации поместных Церквей собрались вместе, то самого факта открытого, доверительного общения недостаточно. Необходимы качественные, гладкие, непротиворечивые документы.

Если бы патриарх Кирилл воспринимал соборность как процесс, то качество документов не имело бы такого решающего значения. Их можно было бы или еще раз отредактировать на Соборе (что и было в итоге сделано, но существенно лучше документы не стали), или отложить и принять позже, или даже принять, а через несколько лет подготовить новую редакцию. На этой позиции стоял Вселенский патриарх Варфоломей. Сам факт встречи и начало общего разговора он считал самым важным достижением, и с ним были согласны те десять Церквей, которые приехали на Собор.

Подготовка Собора: патриарх Кирилл не ожидал критики

До февраля 2016 г. подготовка шла благополучно: удавалось соблюсти режим секретности при подготовке документов, на январском синаксисе в Шамбези предстоятели Православных Церквей согласились со всей – довольно существенной – правкой по документам, которую предложил патриарх Кирилл. Трения между предстоятелями Церквей были, но незначительные. Патриарх Кирилл без оговорок поставил свою подпись под решением о проведении Святого и Великого Собора.

В начале февраля проекты соборных документов стали главным вопросом повестки дня Архиерейского собора РПЦ. Однако патриарх посчитал чистой формальностью утверждение этих документов на Архиерейским соборе. Он был уверен, что качество документов превосходное и дополнительных обсуждений не требуется. В регламенте Архиерейского собора он заложил так мало времени на эти вопросы, что всем было ясно – патриарх не ждет обсуждения, только голосования.

Критики его подход не вызвал. Епископы России, Украины и Белоруссии согласились с позицией патриарха Кирилла и приняли все проекты документов с внятной, безусловно положительной формулировкой: «Члены Архиерейского собора свидетельствуют, что в своем нынешнем виде проекты документов Святого и Великого Собора не нарушают чистоту православной веры и не отступают от канонического предания Церкви». Это крайне важное решение, как многим тогда казалось, давало зеленый свет финальному этапу подготовки Собора. После Архиерейского собора все были убеждены – Всеправославный Собор неминуемо состоится.

Однако уже через несколько недель после Архиерейского собора Святой и Великий Собор стал страшной головной болью для патриарха Кирилла. В чем же дело? Следующим этапом стала официальная публикация проектов соборных документов. Именно в феврале всем удалось познакомиться с тем, на каких позициях стоят предстоятели Православных Церквей по вопросам автономии, диаспоры, брака, поста, миссии Церкви в современном мире и проблемам отношений с остальным христианским миром.

Неожиданным для патриарха Кирилла оказался шквал критики, которая поднялась в Русской Церкви (и не только) после публикации проектов документов. Казалось бы, по итогам четких постановлений Архиерейского собора и одобрения епископата любую критику документов патриарх мог бы воспринимать по крайней мере спокойно. Но, по всей видимости, патриарх опасался нападок справа, так как считал, что это самая могущественная и влиятельная группа среди духовенства и мирян в РПЦ.

Критику православных фундаменталистов патриарх Кирилл воспринял очень болезненно, так как всем было хорошо известно – на протяжении последних лет он лично курировал подготовку этих документов и участвовал в их редактировании. Но это относится к области эмоций, а вот практические последствия оказались на тот момент непредсказуемыми. По всей видимости, патриарх понял: быстро переписать документы, чтобы они устроили и фундаменталистов, и большинство епископата, не получится, а раз так, то провала Собора не миновать.

На самом деле жесткая реакция фундаменталистов была вполне предсказуемой. В большинстве документов предпринималась попытка соблюсти «баланс интересов», но в итоге они не устроили ни либералов, ни фундаменталистов. По ключевым вопросам – таким, как отношение к экуменизму и инославию – никакого баланса быть не могло. Здесь сталкиваются две разные экклезиологические модели, между которыми нет точек соприкосновения. Кроме того, ряд документов морально устарел, так как за основу были взяты разработки 20–30-летней давности, а ведущие современные богословы к редактированию документов не привлекались. Кстати, большим достижением предсоборного процесса и дискуссий на самом Соборе следует признать сам факт того, что эти противоречия стали очевидны для многих.

Под огнем критики со стороны фундаменталистов оказались многие предстоятели поместных Церквей. Что в этой ситуации можно было сделать? Те, кто приехал на Собор, согласились с Вселенским патриархом Варфоломеем, который принял спокойное решение: Церковь не может обнаруживать свою зависимость от фундаменталистов, и если решение о проведении Собора принято, менять его не следует. Патриарх Кирилл принял прямо противоположное решение – полный отказ от участия в Соборе. Какое из них лучше? Видимо, то, которое патриархи Варфоломей и Кирилл приняли бы совместно. Но этого не случилось.

Какой был выбор?

Решение патриарха Кирилла неудачное. Оно убедительно показывает лишь одно – Русская Церковь не готова к диалогу с другими Церквами лицом к лицу. Отвлеченные принципы оказались выше, чем реальная соборность. Между тем было как минимум три альтернативных варианта.

Во-первых, патриарх Кирилл, как и предстоятели других отказавшихся Церквей, мог приехать на Крит на один день и принять участие в Божественной литургии в день Пятидесятницы, которую совершали все участники Собора. Во-вторых, он мог приехать на Малый Синаксис (совещание предстоятелей Православных Церквей), высказать там свои опасения или претензии и не остаться на Собор. В-третьих, делегация РПЦ приехала бы на Собор и заблокировала документы, которые требовали дальнейшего редактирования. Или даже демонстративно покинула зал заседаний, если бы остальные Церкви отказались выслушать ее позицию.

Однако патриарх Кирилл просто не приехал. Почему он отказался от последней возможности внести правку в документы, над которыми так долго работал, непонятно. В итоге и по его личной репутации, и по авторитету РПЦ нанесен серьезный удар.

После Собора

Через три недели после завершения Святого и Великого Собора состоялось заседание Синода Русской Православной Церкви, и отдельный журнал был посвящен итогам Собора. Постановления Синода (Журнал № 48 от 15 июля 2016 г.) довольно подробно отражают позицию Московского патриархата. Характерно, что официальное название Собора – «Святой и Великий Собор Православной Церкви» – в документах Синода используется только при описании подготовки Собора, а по его итогам встречаются два новых наименования: «Собор Предстоятелей и иерархов десяти Поместных Православных Церквей» и «Собор на Крите». Таким образом де-факто Священный Синод отказывается признавать Святой и Великий Собор состоявшимся, а его итоговые документы, соответственно, обязательными для исполнения, тем не менее прямо об этом нигде не говорится.

В справке, которая обычно публикуется вместе с решением Синода, есть еще одно важное свидетельство: «По поступающим сообщениям, ряд иерархов различных Поместных Православных Церквей, принимавших участие в Соборе, заявили, что отказались подписать документ “Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром” ввиду несогласия с его содержанием». Эта фраза говорит о том, что Синод побоялся оказаться в двусмысленной ситуации: с одной стороны, к документам возникли претензии, но с другой, как было сказано выше, все проекты документов без какой-либо правки утверждены Архиерейским собором РПЦ в феврале. Получается, что одобрение документов было поспешным и непродуманным? Показать это явно патриарх Кирилл не мог, поэтому и он, и Синод решили скрыться за спиной сербских епископов, которые в большинстве своем на Соборе документ не поддержали.

Вместе с тем в п. 1 Собор признается «важным событием в истории соборного процесса в Православной Церкви, начатого Первым всеправославным совещанием на острове Родос в 1961 году». В п. 2 подчеркивается, что «основу общеправославного сотрудничества на протяжении всего соборного процесса составлял принцип консенсуса». В п. 3 констатируется, что проведение Собора при отсутствии согласия со стороны ряда автокефальных Православных Церквей нарушает принцип консенсуса, и поэтому «состоявшийся на Крите Собор не может рассматриваться как Всеправославный, а принятые на нем документы – как выражающие общеправославный консенсус».

Особый акцент на принципе консенсуса в решениях Синода позволяет предположить, что горячие споры по этому вопросу будут продолжены в ближайшие годы. Выше уже упоминалось, что принцип консенсуса не используется в практике РПЦ, но он не использовался и на Вселенских Соборах. А при безответственном отношении к всеправославному единству, которое продемонстрировали некоторые Церкви, не приехавшие на собор, применение этого принципа может привести к тому, что проведение Всеправославного Собора станет невозможным в принципе.

В п. 4 звучит очень лаконичная ссылка на документы Антиохийской Церкви: «отметить в связи с этим позицию Священного Синода Антиохийского патриархата». По всей видимости, речь идет о Заявлении секретариата Священного Синода Антиохийской Церкви от 27.06.2016 года. В частности, в этом документе говорится: «Считать собрание на Крите предварительным собранием на пути к Всеправославному Собору и, следовательно, считать его документы не окончательными, но открытыми для обсуждения и дополнения после созыва Великого Всеправославного Собора, который состоится в присутствии и с участием всех Автокефальных Православных Церквей». Примечательно, что дать из этого заявления цитату Синод РПЦ не решился, но аккуратно выразил солидарность с этой позицией.

В последнем, 5-м, пункте Синод поручает Синодальной библейско-богословской комиссии «по получении официально заверенных копий одобренных Собором на Крите документов опубликовать их и изучить, принимая также во внимание могущие поступить отклики и замечания Преосвященных архиереев, духовных учебных заведений, богословов, клириков, монашествующих и мирян. По итогам всестороннего изучения представить выводы Священному Синоду».

При всей кажущейся простоте и ясности это самый неоднозначный пункт синодальных решений. Именно он санкционирует забвение. Как тут не вспомнить известную бюрократическую присказку: «Хочешь загубить дело – создай комиссию». Так и здесь: комиссии дано поручение, но как и когда оно должно быть выполнено – не сказано. И это значит, что можно не торопиться. Официальная публикация документов Собора сделана на малопосещаемом сайте Синодальной библейско-богословской комиссии, ни в «Журнале Московской патриархии», ни на официальном сайте Патриархия.ру эти документы до сих пор не появились. Более того, в разделе «Всеправославный Собор» на официальном интернет-сайте РПЦ все публикации сделаны в конце января 2016 года. В дальнейшем этот раздел не обновлялся.

«…И правильно, что не поехали»

В российских средствах массовой информации Московская патриархия сумела организовать практически 100% поддержку своей позиции. К редким исключениям можно отнести специальный проект «Всеправославный Собор. Крит. 2016» портала «Рублев.com», который стремился сбалансированно освещать подготовку, ход и итоги Собора – публиковал мнения и комментарии как сторонников, так и противников проведения Собора. На этом сайте был предложен уникальный формат представления документов – сравнение проекта документов и их окончательной версии, позволяющее увидеть и проанализировать последнюю правку. К исключениям стоит отнести и круглый стол «Святой и Великий Собор Православной Церкви 2016: значение, проблемы, перспективы» в культурном центре «Покровские ворота». Однако подавляющее большинство российских средств массовой информации – как церковных, так и государственных – выступало с позиций Московской патриархии.

Вольно или невольно, но своим отказом от участия в Святом и Великом Соборе патриарх Кирилл дал зеленый свет новой волне изоляционистских настроений внутри Русской Православной Церкви. Для того чтобы в глазах членов Церкви сделать официальный отказ от участия в Соборе не скандальным, а позитивным решением, негласно была разрешена любая, в том числе и самая радикальная, критика Святого и Великого Собора. Здесь особо отличились не только фундаменталистские группы, но и такой респектабельный ресурс, как контролируемый епископом Тихоном (Шевкуновым) интернет-журнал «Православие.ру».

Активность фундаменталистов РПЦ возросла в начале 2016 г., вскоре после встречи патриарха Кирилла с Папой Римским Франциском. Тогда вся критика была направлена исключительно на патриарха Кирилла и его решение встретиться с Папой Франциском, но к весне волна уже улеглась. Московская патриархия решила вновь пробудить энергию фундаменталистов, направив их критику на Собор и лично на Вселенского патриарха Варфоломея, который не послушался голоса четырех Церквей и поэтому может быть обвинен в папских замашках. Делалось это в большинстве случаев грубо, в стиле государственной пропаганды. Так, информационное агентство ТАСС цитирует доцента Санкт-Петербургского университета диакона Владимира Василика, который утверждает, что «Константинопольская православная церковь пытается установить диктатуру в отношениях с другими 13 поместными православными церквями… Константинополь призывают сделать срочную работу над ошибками в преддверии Всеправославного Собора… И тем не менее с ослиным упрямством бюрократы Константинопольского патриархата надменно презирают своих собратьев, не желают ничего менять. Тем самым они идут против полноты Православной церкви, тем самым они показывают, что желают установления диктатуры Константинопольского патриархата». Показательны не только аргументы, но и тон высказывания. Примечательно, что первую фразу из приведенной выше цитаты дословно приводит в своей статье в преддверии Собора Вячеслав Никонов, председатель правления фонда «Русский мир».

Довольно радикальные высказывания стали себе позволять даже близкие к патриарху Кириллу люди. Так, исполнительный директор Правозащитного центра Всемирного русского народного собора доктор исторических наук Роман Силантьев в комментарии телеканалу ТВЦ заявил: «Патриарх Варфоломей – инструмент в руках американцев и Эрдогана. С его помощью хотят нанести удар по России, по РПЦ. Хотят нанести удар по мировому православию. Заставить принять такие документы, которые вызовут отторжение у значительной части верующих».

В целом Московская патриархия умело сыграла на антиевропейских и изоляционистских настроениях в российском обществе. Государственная пропаганда подготовила для этого хорошую почву и предоставила свои медиаресурсы для продвижения точки зрения РПЦ.

Святой и Великий Собор – уже история, но продолжается борьба за интерпретацию его результатов, и, по всей видимости, Православную Церковь снова ждет разделение: в зоне информационного и политического влияния Вселенского патриархата результаты Собора будут оцениваться как положительные, а в зоне влияния России – как негативные.

Эта статья написана при поддержке Европейского исследовательского совета (ERC STG 2015 676804).

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067927 Сергей Чапнин


Италия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067926 Франко Фраттини

Кризисные ситуации в Средиземноморье

Франко Фраттини, Президент Итальянского общества международных организаций

Хотел бы начать с анализа одной из ключевых тем: что происходит вдоль границ южного побережья Италии? Самое подходящее определение, вероятно, использовали аналитики, говорившие о «мировом беспорядке», описывая события, происходящие в настоящее время в Средиземноморском регионе. Примечательно, что в прошлом году мы отмечали юбилей Ялтинского соглашения 1945 года, который породил новый «мировой порядок», а через 70 лет после этого события на фоне вспышек в различных «горячих точках» по всему миру мы фактически должны вернуться к разговору о «беспорядке». Об этом говорили не раз. Несколько лет назад, возвращаясь из поездки в Южную Корею, Папа Римский сказал: «Мы вступили в третью мировую войну: только она фрагментирована, разделена на части».

В основном кризисы и войны происходят в странах Средиземноморского региона, именно поэтому разрешение или ухудшение ситуации с точки зрения политики, экономики и безопасности будет исходить из этой области. Эти кризисы оказывают влияние на всю мировую политику, а не только на страны, находящиеся по соседству.

Собственно от этого мы должны отталкиваться и начать с рассмотрения общих черт, которые объединяют кризисы последнего времени: человеческое измерение трагедии, от которой страдает весь мир. Другими словами, как на деле обеспечить защиту основных прав и свобод человека, решение гуманитарных вопросов, верховенство права, работу демократических институтов, решение проблем национальных меньшинств, информации, культуры и образования.

Если говорить подробнее, то есть войны, о которых говорят на первых полосах газет, которые заслуживают освещения в телевизионных новостных программах, вызывают дискуссии в обществе и навсегда остаются в учебниках истории. Но были и есть в настоящее время кровавые, шокирующие, долгосрочные конфликты, которые были преданы забвению. В Средиземноморском регионе, например, существуют очаги напряженности, которые малоизвестны, но имеют большие геостратегические и политические последствия. Примером этого являются события, происходящие в Западной Сахаре, где на границе между Марокко и Алжиром десятилетиями народ сахарави ведет «бесшумную войну» за самоопределение на клочке пустыни. В 1990 году при посредничестве ООН были подписаны мирные соглашения. План включал в себя прекращение огня, развертывание сил ООН, но главное - это референдум по вопросу о самоопределении (независимость или присоединение к Марокко). На последнем заседании Совета Безопасности ООН была дана лишь отсрочка попытке выбраться из ситуации, которую во времена Кофи Аннана называли «тупиковой». Это очень точно, потому что нестабильность в этой части Магриба привела к тому, что Марокко и Алжир закрыли границы и существуют в состоянии безмолвного конфликта.

Возможно, немногие из вас знают, по какой причине Марокко покинуло Африканский союз (АС). Всего лишь несколько месяцев назад король Мохаммед VI призвал свою страну вернуть свое «естественное место» в организации, призывая АС, после 32 лет разделения, исправить «историческую ошибку» и занять позицию «конструктивного нейтралитета» по деликатному вопросу о Западной Сахаре. Вы когда-либо слышали об этом в последних новостях?

Еще один замалчиваемый конфликт происходит в Йемене. Гражданская война в Йемене, которая длится уже больше года, практически не привлекает к себе внимания. Последние переговоры, прошедшие 6 августа, не увенчались успехом. Арабская коалиция, состоящая в основном из суннитских арабских стран, вмешавшаяся в конфликт в 2015 году, похоже, не в состоянии решить проблему. В то же время 6500 человек были убиты, более 2,5 миллионов стали беженцами. Неправительственная организация «Спасем детей» утверждает, что по крайней мере один из трех детей в возрасте до пяти лет страдает от острого недоедания. Но кто из вас был в курсе этой ситуации?

Также легко забыть об исторических разногласиях, территориальных претензиях и этнических конфликтах, из-за которых вспыхнул весь геостратегический регион. Я рассуждаю о Ливии - стране, которая никогда не была единой, где племена всегда воевали друг с другом. Силой монархии короля Идриса удалось объединить их. Позже режим Муаммара Каддафи держал их вместе, но опять же с применением силы и насилия. Вооруженные группы из Мисраты, бригады берберов, действия туарегов на юго-востоке страны - все это события, которыми пренебрегли или их проигнорировали. Тем не менее они привели к росту разногласий и конфликтов между племенами, стоящих за недавними проблемами в формировании правительства национального единства.

А что насчет конфликта на Ближнем Востоке между суннитами и шиитами - разделения, которое восходит к смерти основателя ислама пророка Мухаммеда в 632 году н. э. Если упростить, то поляризация в настоящее время заключается в том, что, с одной стороны, существует группа шиитских стран во главе с Ираном (и зонами его влияния в Ливане и Сирии), куда также входят Ирак и Бахрейн, а с другой стороны, суннитский блок, в котором лидируют Саудовская Аравия и монархии Персидского залива при поддержке Турции. За напряженностью последних лет стоит также эволюция конфликта внутри суннитского сообщества. На самом деле не возникает сомнений в том, что суннитское ИГИЛ (запрещенное в России. - Ред.), опирающееся на салафитскую доктрину, импортированную из Саудовской Аравии, направлено и борется не только против шиитов, христиан-курдов, но и против самих суннитских групп, которые пытались выделиться, например, в Египте. И вы можете четко осознать, почему именно Египет на Синайском полуострове страдает от нападений ИГИЛ.

В настоящее время ситуация в регионе выглядит следующим образом:

- наблюдается непрерывное снижение влияния США из-за серьезных ошибок Вашингтона в Средиземноморском регионе. Это вопрос, который мы, как итальянцы и исторически сложившиеся союзники США, должны проанализировать;

- в то же самое время в регионе все более и более напористо действует Российская Федерация, чьи решительные меры, предпринятые против ИГИЛ и «Джабхат-ан-Нусры», сильно их ослабили. Очевидно, что все мы хотим, чтобы соглашение между Россией и США по сирийскому вопросу выходило за рамки простой координации действий, что конкретное соглашение о прекращении огня будет предложено. На самом деле это также является необходимым условием для достижения политического урегулирования конфликта;

- в Средиземном море мы также наблюдаем увеличивающуюся активность Ирана. После достижения соглашения по иранской ядерной программе, которое было подписано странами в формате «5+1» (то есть США, Россией, Китаем, Францией, Великобританией плюс Германией), постепенно снимаются международные санкции. День полного возвращения Ирана в мировое сообщество запомнится многим как историческое событие;

- и, наконец, роль Турции - региональной державы, которая неоднократно пыталась навязать свою собственную идентичность и имеет умеренные интересы в игре за будущее региона.

Из этих тезисов очевидно, почему отсутствие серьезных согласованных действий среди крупных региональных и мировых игроков спровоцировало патовую ситуацию, характеризующую в настоящее время Ближний Восток и Средиземноморье: конфликты не разрешились, иммиграционный кризис продолжает углубляться, политики еще не пришли к историческому соглашению о примирении, к стратегиям и принудительным мерам.

Все эти события отражаются не только в цифрах, но в реальности влияют на женщин, мужчин и детей, переживающих каждый день драму в «горячих», разделенных и спорных регионах.

Однако некоторые экономические факторы также дестабилизируют регион. Если мы посмотрим на все Средиземноморье, то повсеместная нищета является, конечно, первым их них. Магриб, Машрик, Египет (последняя - страна с населением 80 миллионов, где половина живет на два-три доллара в день)… Настоящая бомба замедленного действия, которая с течением времени подогревает недовольство и провоцирует революции. Давайте рассмотрим крайнюю нищету в Ливане и Иордании, трагедии миллионов людей, живущих в лагерях беженцев, все районы без нефти, сердце мировой нищеты на Ближнем Востоке и в Северной Африке, где террористы проводят вербовку, массы людей, которые находятся в отчаянном положении, движение беженцев, спровоцированное ситуацией.

Надеюсь, вы помните, что крайняя нищета и безработица были среди факторов, вызвавших арабские восстания, которые я предпочитаю не называть «веснами», с учетом провала в достижении многих из их целей. Безработица породила разочарование и недовольство, особенно среди молодежи, поскольку уменьшила надежды на реальные изменения, которых так жаждали после восстаний. Это оставило дорогу открытой для отчаяния, которым легко пользуются вербовщики террористов.

Давайте поговорим о Тунисе - стране, где даже в годы диктатуры Бен Али предпринимались значительные усилия в образовательной сфере: многие молодые тунисцы получили надлежащее и профессиональное образование, доступ к новым средствам коммуникации и возможность посмотреть мир. Представьте себе, насколько сильно их желание перемен, сколько разочарования и отчаяния стоит за данными о безработице и отсутствии возможностей для будущего. Это взрывоопасная смесь, основывающаяся на экономических факторах, имеющая значительные социальные последствия.

Трагедия массовой миграции… Когда миллионы людей начинают перемещаться, они, конечно, делают это не ради удовольствия от того, что покидают места, где они родились, а потому что не имеют никаких перспектив на будущее: у них нет работы, еды, дома. Это еще один фактор, который влияет на общую нестабильность в Средиземноморском регионе, куда хлынула часть массовой миграции.

Это феномен, о котором мы узнаем только тогда, когда он касается нас, но аналитические и статистические данные говорят о том, что, без всякого сомнения, три четверти африканских миграционных потоков проходят внутри региона. Другими словами, речь идет не о тех людях, которые перемещаются в северном направлении (их 25% от общего числа), а о тех 75%, которые перемещаются по Африке и создают дополнительный дисбаланс.

Некоторое время назад, в 2009 году, во время моего пребывания на посту министра иностранных дел, самая сильная засуха за последние 60 лет случилась на Африканском Роге. Это было ужасно. Подобной ситуации не было с 1950 года, и мы насчитали по меньшей мере 12 млн. голодающих людей, в том числе 3,7 млн. в Сомали и 3,2 млн. в Кении.

Несмотря на международное равнодушие, хорошо бы знать, что это событие стало причиной коллапса хрупкой кенийской экономики и привело к миллионам погибших. Так же как это происходит с беженцами, погибшими в море: мир узнает о подобном кризисе только тогда, когда фотографии гробов появляются на наших экранах.

Существует также третий фактор, который необходимо учитывать, - радикализация, осознаваемая нами только тогда, когда террористы начинают убивать в нашей стране. Но радикализация имеет долгую историю в Афганистане или Ираке, африканских странах. Ее корни лежат в бедности, ущемленности, чувстве отчаяния при столкновении с диктатурами.

Подъем движения «Талибан» в Афганистане произошел в тот момент, когда СССР решил вторгнуться в страну. Это произошло не вчера, это случилось несколько десятилетий назад. И тогда возникла насильственная радикализация, косвенно подпитываемая Западом, потому что, давайте не забывать об этом, «Талибан», который воевал с СССР, делал это с помощью западного оружия, в некоторых случаях прямо предоставляемого ЦРУ. Мы говорим о том самом «Талибане», который создаст квазигосударство в Кабуле, позже ставшее материально-технической базой для подготовки терактов 11 сентября. Это демонстрирует, что даже насильственная радикализация - давний феномен, который часто рассматривают лишь поверхностно.

Естественно, сегодня террористические организации, с которыми мы имеем дело, - другие. ИГИЛ отличается от «Аль-Каиды», например, склонностью к прогрессирующей территориальной оккупации. «Аль-Каида» планировала теракты или боевые действия за пределами территории, главным образом на Западе, с целенаправленными акциями, в то время как ИГИЛ предпочитает начинать оккупацию с соседних территорий, начиная с Ирака, расширяясь в Сирию и пытаясь проникнуть в Северную Африку.

Действия международной коалиции и мощные антитеррористические усилия России привели к уменьшению территориальной экспансии, отступлению от первоначальных целей, побуждают ИГИЛ прибегать к методам, напоминающим «Аль-Каиду», менее опасным для вооруженных отрядов, требующим не удержания территории, а наличия только патрулей, разведывательно-диверсионные групп, поражающих цели таким же способом, как это всегда делала «Аль-Каида».

За всем этим стоит радикализация - путь со многими ответвлениями. Конечно, существует религиозная составляющая, реализуемая через проповеди имамов, призывающих к прочтению Корана через призму насилия. Те из вас, кто изучал ислам или исповедует его, знают, что в отличие от моей, христианско-католической религии, в исламе нет власти, которая может безошибочно сказать, как нужно интерпретировать священные тексты. Так, вы можете найти суру в Коране, говорящую об убийстве неверных, в то время как иная призывает к миру, примирению и приветствию других народов. В зависимости от проповеди, толкования, мы имеем интерпретации истинного ислама, которые сильно отличаются друг от друга. Это ставит проблему выбора перед имамами и предотвращения риска, связанного с распространением посланий о насилии в ходе проповедей официальных имамов.

Проблема контроля над содержанием проповедей является задачей спецслужб, конечно, но это также подразумевает воспитательную работу внутри социальной общности. Очевидно, что, если кто-то проповедует то, что джихадисты называют мученичеством, но на самом деле является террористическим убийством, и придерживается идеи, что это может быть путем в рай для мусульман, вы отлично понимаете, что при отсутствии реакции со стороны общества те, кто считают себя правоверными мусульманами, которых подавляющее большинство, будут оставаться под воздействием экстремистов. Та же самая проблема относится к вербовке молодых людей, которые зачастую родились, выросли, получили образование в наших городах, пользовались всеми свободами нашей демократии и которые тем не менее могут стать жертвами пропаганды, беспощадной и убийственной идеологической обработки.

Множество различий существует между террористическими организациями, но мы должны признать, что все они укрепились из-за слабости Запада, нашей слабости в отстаивании своих ценностей.

Занимая различные международные должности, я всегда утверждал, что крупнейшей ошибкой Запада было продвижение демократии под руководством администрации США, которая полагала, что их права и свободы могут быть экспортированы туда, где не было никакой демократии. Столь же серьезным является то, что, в то время как мы ошибочно поддерживали эту идею, дома мы очень слабо защищали нашу свободу и демократию. За более или менее техническим спором о парандже, о ношении чадры и еще о чем-то мы терпим тот факт, что в Европейском союзе, на родине прав, земле свободы, существуют общины, где родители не отдают девочек в школу, где все еще существует женское обрезание или никто не может вступить в брак с христианином без угрозы быть убитым. Сам факт, что мы не стоим на защите наших ценностей у себя дома, - серьезная ошибка, такая же как попытка перенести нашу конституцию в такую страну, как Афганистан, чья история и традиции совершенно отличаются от наших собственных.

Радикализация подпитывалась ошибками и слабостью Запада: мы позволили экстремистам поверить, что наша земля может быть завоевана, может быть местом создания халифата с черным флагом над Ватиканом. Почему мы не протестуем? Европейская политика и лидерство провалились, Президент Путин и меньшинство лидеров ЕС, защищающие истоки христианства, подвергаются критике. Не могу забыть нравственную позицию Папы Бенедикта XVI, который воспринимался опасным врагом мусульманского мира. Различные ценности могут быть интегрированы, но никогда не могут быть проданы по цене ниже себестоимости. И поэтому террористы могли воспользоваться преимуществом. Но возрождение ценностей христианской традиции укрепляет нашу идентичность и воспитывает молодежь.

В некоторых районах Средиземноморья радикализация подпитывалась пропагандой посредством демонстрации ошибок Запада. Ведь очевидно, что, если при помощи беспилотника совершается массовое убийство в доме, где не было террористов, а были только женщины и дети, это способствует пропаганде для вербовки и радикализации.

Фото-видео ряд играет большую роль в процессе радикализации. ИГИЛ изначально демонстрировало все более жестокие сцены казней. Показав миру иорданского пилота, араба-суннита, как и они, сожженного заживо в клетке, спровоцировали 3 тыс. арестов в мусульманском мире среди боевиков ИГИЛ. Это видео вызвало восстание против тех, кто напал на их брата-мусульманина, суннита.

Все это говорит о том, что с террористами невозможно вести диалог, надо действовать на предупреждение, подавление и захват, где возможно.

Мы, итальянцы, в этом случае, как вы понимаете, живем в окружении, потому что один из новых очагов насильственной радикализации - Западные Балканы. В нескольких сотнях километров от побережья Италии, в Боснии и Герцеговине, есть области, в которых применяется шариат. Очень часто террористы, задержанные в Италии, оказываются албанцами, косоварами, боснийцами, сербами.

Очевидно, что еще один элемент, который мы должны рассмотреть, - это то, как все факторы, о которых я только что упомянул, отражаются на наших социальных рамках. Хорошо известный, ранее незначительный феномен иностранных боевиков придал новое измерение нестабильности в регионе. Тот факт, что тысячи людей с европейским паспортом решили присоединиться к жестоким джихадистам ИГИЛ в Сирии, а ранее в Ираке, возможно, сегодня в Ливии, демонстрирует, что вопрос инвестирования в молодежь жизненно важен не только для стран Магриба и Ближнего Востока, но и для нашего дома - стран Старого Света.

Инвестиции в образование - это, безусловно, единственный вариант, потому что на людей оказывают влияние, когда они очень и очень молоды. Понятно, что если мы не противопоставим более сильное и убедительное образование, чем у вербовщиков террористов, то столкнемся с большими трудностями, связанными с применением стратегий только лишь реагирования.

Позвольте привести вам довольно пугающий пример. Когда я был комиссаром по вопросам безопасности, мне пришлось разбираться в атаках в Лондоне в 2005 году. Одного из людей, задержанных полицией, во время допроса спросили, неужели он мог взорвать себя на линии метро, по которой каждый день ездил из дома в центр Лондона. Он ответил, что сделал бы это потому, что там были люди, которых он знал и с кем вырос, но поскольку они были неверными, то должны были заплатить за это. Это говорит о внутренней радикализации, что откровенно пугает и впечатляет.

Западный мир допустил стратегические и политические ошибки, но, конечно, ничто не может оправдать терроризм. Избегая оправданий, давайте поговорим о корнях терроризма. И рассмотрим два случая - Ливию и Сирию.

В Триполи, как известно, до сих пор пытаются создать правительство национального единства. Однако в настоящее время этот процесс парализован, потому что премьер-министр Сарадж не получил поддержки в парламенте.

Существует несколько задач. Начнем с безопасности страны.

Как идет работа по обеспечению безопасности Ливии? После падения режима Каддафи осенью 2011 года мы совместно с Хиллари Клинтон и премьер-министром Катара Хамадом бен Джасимом создали небольшую контактную группу для решения вопроса об интервенции в Ливию для национального строительства и безопасности. Первое, о чем временный премьер-министр Джабриль попросил, чтобы национальная гвардия Ливии приняла и интегрировала все вооруженные группы в стране, потому что в противном случае сотни тысяч хорошо вооруженных людей боролись бы друг с другом вместо стабилизации в регионе.

Позже в связи с приходом нового правительства в Италии я продолжил наблюдать за событиями со стороны. В 2012 году подход Европы и НАТО заключался в игнорировании этой просьбы. Ливия была брошена на произвол судьбы. Несколько месяцев назад я встречался с заместителем премьер-министра Ливии господином Мейтигом. Знаете, что он мне сказал? Ополченцы - это проблема номер один. Невозможно сотрудничать с «Бригадами Мисурата» в борьбе с ИГИЛ и освобождении Сирта и в то же время сражаться с Тобруком. Войска генерала Хафтара, которые поддерживаются Египтом, выступают против лояльно относящихся к Триполи ополченцев.

Давайте посмотрим на нефтяные районы, говорит Мейтиг. Вы прекрасно понимаете, что, несмотря на создание национальной гвардии Ливии, если ополченцы или кто-то еще будет контролировать нефтяные скважины, то игру можно считать оконченной. В пустыне берберы и туареги, обладающие огромными арсеналами оружия после падения режима Каддафи, подрывают влияние ополченцев. Сегодня вооруженные группы Хафтара берут под контроль нефтяные районы, в то время как правительство в Триполи говорит о необходимости перезапуска производства.

Итак, проблема номер один - реинтеграция вооруженных формирований и создание национальной гвардии, национальной армии Ливии, номер два - создание национального диалога между племенами, что для такой страны, как Ливия, является предварительным условием в политической сфере. Почему парламент Тобрука до сих пор отказывает в поддержке Сараджу? Потому что парламент Тобрука убежден в том, что племена недостаточно представлены. Почему Сирт был отвоеван достаточно легко? Конечно, после месяцев ожесточенных боев никто не мог представить, что через полгода Сирт будет освобожден от ИГИЛ. Не стоит забывать, что Сирт - родной город Каддафи, лидера мощного ливийского племени каддафа. Когда ИГИЛ заняло Сирт, первой целью стали массовые убийства членов племени каддафа, сохранявшего контроль над небольшой территорией и воспринимавшегося в качестве главного препятствия.

Контрпродуктивным было вторгаться в иностранное государство под руководством не ливийских лидеров. Ведь ИГИЛ прибыло в Ливию с йеменцами, саудовцами и тунисцами, приехавшими в Сирт для того, чтобы убивать представителей исторических племен, проживавших там на протяжении веков. Это объясняет, почему вооруженные отряды Мисраты воспринимались не как угнетатели, а как избавители: оккупантом являлось «Исламское государство».

К сожалению, анализ, который обычно осуществляется, не объясняет эти вещи, но то, о чем я говорю, показывает нам, почему Триполи никогда не достигнет согласия с Тобруком, если вооруженные отряды генерала Хафтара не будут интегрированы в ливийскую армию. В действительности люди из Триполи и Киренаики не считают друг друга братьями. Они, скорее, чувствуют себя людьми, которые живут под одними и теми же знаменами из-за диктатора, силой объединившего их. Это реальность. Если вы встретите туарега в пустыне, то он чувствует себя принадлежащим пустыне. Он не идентифицирует себя с выходцем из Мали, Мавритании или южной части Ливии. Вам никогда не удастся объяснить ему, что если его народ не представлен в парламенте Тобрука, являющегося антиподом земли туарегов (Тобрук находится на северо-востоке Ливии, а туареги живут в пустыне на юге), то надо сложить оружие.

Третьим необходимым предварительным условием является контактная группа между региональными державами и, возможно, глобальными державами, которым не безразлична судьба Ливии, потому что объективно мы не можем оставить в руках М.Коблера, влиятельного немецкого чиновника, уполномоченного ООН, политическое примирение и безопасность Ливии. Президент Египта Ас-Сиси должен быть предан делу мира. Необходимо, чтобы европейские друзья (я говорю о Великобритании и Франции), которые еще не определились, поддерживать ли Хафтара в Тобруке или Сараджа в Триполи, содействовали примирению.

Мы не должны забывать об исторической роли Турции, России и Китая в жизни Ливии.

Можем ли мы забыть, что Турция - обоснованно или не очень - обвинялась в поддержке ИГИЛ в Ливии? Хотим ли мы, чтобы Турция - мощное средиземноморское государство НАТО - продолжила негласно помогать нашим противникам, врагам? Только египетский президент может сказать генералу Хафтару: «Сейчас же прекрати это, признай роль национальной армии Ливии, прекрати стрелять в «Бригады Мисураты», потому что вы вместе должны бороться с ИГИЛ вместо того, чтобы убивать друг друга».

Важное значение имеют обязательства субъектов международного права. У итальянцев есть определенная роль, но вы понимаете, что мы вступаем на территорию, где арабские силы играют в свои игры. Наша страна несколько раз повторяла, что поддерживает Сараджа. Но слышали ли вы других? Считаете ли вы, что Россия, имеющая сотни военных советников в Каире, встречающихся каждый день с Ас-Сиси, военные корабли, находящиеся в регионе, не будет заинтересована в том, что происходит в сотне миль на западе, в Ливии? Безумство думать подобным образом! Тогда понятно, что контактная группа, постоянная связь важны и Россия играет центральную роль.

Четвертое условие - принять меры для восстановления добычи нефти. Трудно предположить, что эта богатая страна, производящая сегодня одну десятую от своего потенциала, останется на таком уровне. Нищета и безработица - о них Ливия не знала. Когда добыча нефти осуществлялась на максимальном уровне, ливийцы не платили налоги, дети бесплатно ходили в школы, была бесплатная медицина. Все полностью финансировалось правительством. Можете ли вы представить, что такое может сделать только диктатор? Точно нет! Нынешнему правительству, которое должно обеспечить возобновление добычи нефти, нужно поступить так же, потому что, если после Туниса, Алжира и Египта будет еще одна вспышка из-за нищеты, абсолютно точно дестабилизация будет постоянной. Военные, вооруженные отряды, большое количество оружия и недостаток денег - идеальный рецепт для постоянной дестабилизации.

Пятое условие - политическая воля Запада и союзников, России, Китая и Турции для того, чтобы сесть за стол переговоров. Нельзя рассчитывать на то, что единичные миссии, бомбардировки или субсидии, восстановление одного города могут спасти Ливию. Несмотря на освобождение Сирта, ИГИЛ удерживает прибрежные города, в которых продолжается торговля людьми и иммиграция, достигающая берегов Европы.

И еще об одном - Сирия. США осознали, что единственный выход для Сирии - не смещение Асада, а переход к режиму пост-Асада. Для этого потребовались годы. Западным странам было предложено дать оружие оппозиции Асада. К счастью, в отличие от других европейских стран, Италия не стала этого делать. Три года назад мы спросили: «Кому мы даем оружие?» Ответ не был убедительным. Затем в 2014 году мы узнали, что некий Аль-Багдади провозгласил «халифат» в Сирии, возникло ИГИЛ. Тогда, возможно, это оружие оказалось бы в потоках суннитского джихадизма, который породил ИГИЛ. Это примерно то же, что произошло с «Талибаном» в Афганистане несколько десятилетий назад.

Сегодня мы испытываем необходимость в глобальной контактной группе, в которую вошли бы США, Россия, Саудовская Аравия, Иран и Турция. Когда я только начинал заниматься дипломатией, меня научили договариваться не только с друзьями, но и с врагами. Саудовская Аравия и Иран - заклятые враги, но если не посадить их за стол переговоров совместными усилиями России и США, не подтолкнуть их на путь согласия, то проблема не будет решена.

Желание курдов обрести независимость и создать Великий Курдистан может привести к дестабилизации всего региона. Лично я с большой симпатией отношусь к ним, но мы должны объяснить курдам в Сирии, что разделение на зоны влияния (часть территории остается курдам, алавиты-шииты остаются в Дамаске, сунниты - друзья Эр-Риярда - на юге) означает появление нового Афганистана, Сомали, потому что подобное разделение приведет к территориальному разделу и внутренним войнам.

Это объясняет, почему для достижения мира необходима контактная группа, дающая гарантии всем, но не признающая ни за кем исключительного права на какую-либо из зон.

В Сирии Обама сперва поставлял оружие оппозиции, а затем предложил воевать против Асада. Но он понял, что даже самый верный союзник, Кэмерон, не сможет к нему присоединиться, потому что Парламент в Лондоне отклонил запрос вступить в войну вместе с США.

В этой ситуации Российская Федерация, у которой исторически была военно-морская база в Сирии, в Тартусе, решила сохранить ее, потому что она единственная в Средиземноморье. Сейчас у России крупная авиационная база на сирийской территории, российские военные корабли в Суэцком канале. Эта стратегия была успешной.

Считаю, что у нас должен быть стратегический альянс с Россией, и меня это не пугает. Пока западные страны говорили только об Украине и Крыме, была утеряна региональная стабильность на Ближнем Востоке.

Во время саммита «G20» мы пытались договориться, но пока достигли только промежуточных итогов. Два крупных игрока не испытывают взаимного доверия. Однако контакты между Лавровым и Керри для достижения соглашения не были прерваны. Надеюсь, что российско-американские обязательства по прекращению огня и гуманитарной помощи в Алеппо продолжатся.

Одним словом, не хватало политической воли, все допустили ошибки, от них никто не застрахован. Можно сделать один вывод. Это не тот случай, когда каждый кризисный район в Средиземном море надо рассматривать отдельно. Сейчас очень важно, чтобы крупные мировые игроки положили бы начало чему-то вроде Средиземноморского договора - сети постоянных контактов между глобальными и региональными игроками, влияющими на стабильность в регионе. Если этого не произойдет, то нас ожидает продолжение различных кризисов.

Италия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067926 Франко Фраттини


Италия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > interaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067925 Юрий Саямов

О проекте Международного университета в Риме

Юрий Саямов, Заведующий кафедрой ЮНЕСКО факультета глобальных процессов МГУ им. М.В.Ломоносова, профессор

Летом 2012 года делегация факультета глобальных процессов Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова установила сотрудничество с Лондонской академией дипломатии. Директор академии профессор Джозеф Мифсуд, приехав на следующий год в МГУ на Международный научный конгресс «Глобалистика-2013», предложил принять участие в проекте Международного университета в Риме.

В Италии, как известно, много университетов. В Болонье, в частности, находится старейший университет Европы (Болонский университет, непрерывно действующий с 1088 г.), который заложил основы европейского образования и современного Болонского процесса сближения и гармонизации систем высшего образования разных стран, запущенный подписанием Болонской декларации 19 июня 1999 года. Широко известны и пользуются заслуженным авторитетом Римский университет «Ла Сапиенца», миланский Католический университет Святого Сердца - самый крупный частный университет Европы, Урбиноский университет, основанный в 1506 году, университеты Генуи, Сиены, Турина, другие итальянские университеты, однако проект Международного университета в Риме был во многом необычным и новаторским. Он отличался своим интернациональным характером и по содержанию образования, и по составу студентов и преподавателей.

Университет, собственно, уже существовал. Размещенный в историческом дворце Папы Римского Пия V в самом центре итальянской столицы, он с 1999 года представлял собой римский филиал Мальтийского университета. Джозеф Мифсуд, уроженец Мальты, предложил для родного университета инновационный проект. В этом проекте должны были объединиться лучшие черты англосаксонской и классической европейской систем высшего образования с учетом достижений ведущих стран в этой области, таких как Россия, Китай, Индия и других, внесших свой вклад в создание и развитие современного формата эффективной подготовки специалистов высокого уровня по различным дисциплинам, профилям и направлениям.

От англосаксонской модели планировалось взять принцип кампуса, то есть создания для студентов в месте обучения условий для проживания, культурного досуга, занятий спортом, участия в общественной жизни. Классическая европейская система должна была стать основой качества образования, а достижения других стран предполагалось использовать для того, чтобы сделать обучение наиболее продвинутым и приближенным к потребностям и реалиям современности и задачам на будущее. В этой связи инициаторов проекта очень интересовало сотрудничество с МГУ - флагманом богатого традициями и уникальным опытом российского высшего образования и одним из ведущих университетов мира.

Непосредственно партнером по проекту выступил факультет глобальных процессов МГУ, созданный сравнительно недавно, в 2005 году, но уже успевший стать международно признанным научно-образовательным и аналитическим центром. Факультет не имеет аналогов в России и на пространстве СНГ и является одним из очень немногих учреждений высшего образования в мире, предоставляющих возможности подготовки бакалавров, магистров и аспирантов в качестве специалистов-международников высокой квалификации со знанием иностранных языков и остро востребованной сегодня глобальной проблематики. Междисциплинарный характер факультета, его научный и кадровый потенциал, широкое использование иностранных языков были расценены как важные предпосылки для успешного сотрудничества по реализации проекта Международного университета в Риме.

Вокруг идеи проекта университета, получившего название «Линк кампус», объединились известные итальянские политики и дипломаты. Президентом университета стал Винченцо Скотти, занимавший ранее многочисленные высокие посты - министра иностранных дел, внутренних дел, культурного наследия и окружающей среды, труда и социального обеспечения, по связям с Евросоюзом, мэра Неаполя, депутата Парламента в течение ряда лет, который и сейчас продолжает играть в жизни страны заметную роль. Международное направление возглавил Франко Фраттини - министр иностранных дел Италии в 2002-2004 и 2008-2011 годах. В руководство университета вошел глава Международного аналитического центра «ILS» Штефан Роу.

Акцентированный международный характер проекта сочетается с использованием в разрабатываемых программах традиций итальянского гуманизма и педагогического опыта известного итальянского преподавателя Аугусто Романьоли, который в первой половине минувшего, XX века по стечению обстоятельств работал в тех же стенах, где теперь размещается университет «Линк кампус». Его инновационные методы и концепцию психологическо-педагогического подхода к обучению считают в «Линке» в какой-то мере духом, унаследованным от прежних времен, который важно сохранить и приумножить.

Название университета отражает его концепцию интегрированного контейнера подготовки специалистов высокого уровня, осуществления продвинутых научных исследований и генерирования новых образовательно-когнитивных технологий, соответствующих потребностям современного постиндустриального информационного общества. Такой научно-образовательный инкубатор международной направленности должен, по замыслу организаторов, стать новой моделью университетского кампуса, который, предоставляя студентам все необходимое для их обучения, развития и полноценной жизни, не замыкается в своих стенах, а, напротив, всемерно развивает связи и сотрудничество в интересах всесторонней подготовки специалистов и их органичного включения в международные процессы. Отсюда и ключевые для проекта слова, составляющие название университета: «линк» - связь и «кампус».

«Линк кампус» является частным университетом, зарегистрированным в Италии и осуществляющим свою деятельность на основании разрешения итальянского Министерства образования, университетов и научных исследований от 21 сентября 2011 года. 30 марта 2012 года министерство утвердило устав нового университета и его учебные программы на 2013-2014 академический год. В декабре 2014 года, отметив достигнутые позитивные результаты в работе университета «Линк кампус», министерство одобрило учебные программы 2014-2015 года и поддержало развитие международного сотрудничества по основным направлениям, одним из которых становилось взаимодействие с российским партнером.

Важным событием в этом контексте явилось посещение делегацией университета «Линк кампус» МГУ им. М.В.Ломоносова и ее участие в мероприятиях Всероссийского фестиваля науки 7-8 октября 2016 года. Инициированная МГУ в 2006 году, эта уникальная массовая акция популяризации науки и привлечения к ней молодежи, вовлекающая сегодня в свою орбиту многие миллионы участников по всей России, произвела большое впечатление на итальянских партнеров. Знакомясь с выставкой инновационных достижений, развернутой в помещениях Интеллектуального центра МГУ, итальянские гости с интересом разглядывали выполненные руками студентов новые приборы и образцы техники, представленные научные разработки, диаграммы, графики, аудио- и видеоматериалы, демонстрировавшие высокий уровень студенческого научного творчества.

В актовом зале Интеллектуального центра состоялась публичная лекция профессора Франко Фраттини на тему «Кризисные ситуации в Средиземноморье», которая привлекла большое внимание заполнивших помещение студентов и преподавателей. Молодые люди, главным образом будущие специалисты-международники, выстроились в очередь к микрофону с тем, чтобы использовать уникальную возможность прямого общения со знаменитым итальянским политиком и дипломатом. С разрешения господина Фраттини текст его лекции был передан в редакцию журнала «Международная жизнь» и публикуется в этом номере.

В ходе визита итальянских партнеров был проведен двусторонний «круглый стол» на факультете глобальных процессов по вопросам развития академического и научного сотрудничества МГУ и Международного университета «Линк кампус» и достигнуты договоренности о формировании и реализации совместных научно-образовательных проектов в области изучения глобальных проблем и процессов, международных отношений, дипломатии, целей устойчивого развития, об обмене студентами и создании студенческих стартапов, о чтении лекций преподавателями и организации совместных научных конференций и семинаров.

Особое значение имела согласованная ранее совместная инициатива создания в университете «Линк кампус» в Риме российского научно-образовательного центра «Ломоносов» для широкого ознакомления студентов, преподавателей и общественности с наукой, культурой и образованием в России, с интеллектуальными богатствами и достижениями российской цивилизации, с русским языком и литературой.

Торжественное подписание соглашения о создании в Риме в помещениях университета «Линк кампус» российского научно-образовательного центра «Ломоносов» состоялось 8 октября 2016 года в зале заседаний Ученого совета МГУ. Подписавшие соглашение ректор Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова академик В.А.Садовничий и президент университета «Линк кампус» профессор В.Скотти обменялись речами, подчеркнув важность совместной инициативы для дальнейшего развития традиционно дружественных отношений России и Италии. Событие привлекло к себе внимание средств массовой информации в России и за рубежом и нашло свое отражение в специальном репортаже основного информационного новостного канала «Россия-24», где прозвучали краткие интервью В.Скотти и Ф.Фраттини.

Существенной особенностью инновационных образовательных программ международного характера, которые будут совместно разрабатываться в целях придания образованию наиболее современного характера, отвечающему потребностям быстро развивающегося мирового сообщества, должна стать их направленность на преподавание новых характеристик наступившей постиндустриальной информационной эпохи, таких как сетевые принципы и пространства, информационные технологии, концепции косвенного влияния и достижения желаемых результатов вне силовых методов и применения оружия. Важность такого подхода очевидна для достижения уровня образования, способного дать ответы на вызовы времени, поскольку структуры и специалисты, остающиеся в рамках представлений уходящей индустриальной эпохи, принципиально не смогут справиться с этой задачей.

Общий международный импринт партнеров - университета «Линк» и факультета глобальных процессов, выражающийся в обязательном преподавании на высоком уровне английского языка как средства международного общения, теории и практики дипломатии и международных отношений, накладывается на все образовательные программы и лекционные курсы, чтение которых на английском и других иностранных языках, в частности на русском, для студентов университета «Линк» планируется постоянно расширять и совершенствовать. В этой связи итальянские партнеры с благодарностью восприняли переданную им инновационную образовательную программу факультета глобальных процессов «Дипломатия и дипломатическая служба в глобализирующемся мире» на английском языке, которая была разработана на факультете и введена в процесс обучения с 2013 года.

Существующая на факультете глобальных процессов МГУ с 2010 года кафедра ЮНЕСКО по глобальным проблемам и возникающим социальным и этическим вызовам для больших городов и их населения привлекла внимание итальянских гостей высокими результатами своей деятельности, специально отмеченной ЮНЕСКО, и возможностью создания на ее основе сетевой кафедры в университете «Линк». Являясь по своей тематике единственной из всех более чем 700 кафедр ЮНЕСКО примерно в 130 странах мира, кафедра ЮНЕСКО на факультете глобальных процессов образовала сеть кафедр в России и других странах по различным аспектам глобальной проблематики, которые успешно действуют, используя возможности сетевого принципа и потенциал ЮНЕСКО.

На заключительной встрече, подводя итоги визита, президент университета «Линк кампус» профессор Винченцо Скотти выразил глубокое удовлетворение его результатами и поблагодарил профессора Джозефа Мифсуда за его инициативу предложить МГУ и его факультету глобальных процессов принять участие в проекте университета в качестве одного из основных партнеров.

Италия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > interaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067925 Юрий Саямов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067916 Владимир Лукин

Внешнеполитический курс постсоветской России: в поисках идентичности

Владимир Лукин, Член Совета Федерации Федерального Собрания России, доктор исторических наук

К счастью или несчастью, нынешняя постимперская и постсоветская Россия только начинает самоопределяться. Стране, современной государственной ипостаси которой всего четверть века, весьма непросто четко сформировать и направить «городу и миру» внятное и убедительное послание о своей сущности и оптимальных путях ее реализации в окружающем мире.

Между тем с каждым очередным зигзагом российской внешнеполитической практики все более актуально встает вопрос: с каким посланием современная Россия обращается к современному миру, каким представляет она саму себя в мире близкого будущего и какой видит свою миссию в этом мире? В какой мере эта вожделенная роль совместима с базовыми интересами других важных мировых действующих сил и где выступают опасные швы явной и острой нестыковки с их интересами и устремлениями? Можно ли найти баланс долговременных стратегических интересов или над миром вновь будет маячить призрак насильственного перераспределения ролей - в «холодном» или «горячем» варианте?

Критерием внешнеполитических успехов и неудач, иными словами КПД внешней политики, в наше время все в большей степени является то, насколько повысились (или, напротив, понизились) возможности того или иного государства, во-первых, обеспечивать посредством минимальных затрат безопасность своей территории и своих граждан, во-вторых, создавать внешние предпосылки для благоприятного экономического, социального и культурного развития. Последнее находится в прямой зависимости от способности и возможности эффективно обеспечивать спокойную (в идеале дружественную) ближнюю и более отдаленную внешнеполитическую среду.

Как в данном контексте обстоит дело с идентичностью современного Российского государства и с поисками такой идентичности? Ведь без этого смыслового фундамента трудно себе представить сколько-нибудь основательную и долговременную стратегическую внешнеполитическую линию.

Даже по временным меркам исторической России самоидентификация страны претерпевала изменения весьма нечасто. Между филофеевским Третьим Римом и большевистским восприятием России как форпоста мировой пролетарской революции прошло более половины тысячелетия. При этом менялись, скорее, подвиды этого восприятия. В какие-то времена на первый план выходил православный аспект, в другие - панславянский, в-третьи - русский этнонациональный, иногда европейский.

Даже в советский период были очевидны подвиды самоидентификации:

Вариант Ленина - Троцкого «Россия - как запал мировой пролетарской революции» сменился сталинским вариантом «Россия как центр и лидер мировой коммунистической державы». Сменился именно как подвид единого самовосприятия, где удельный вес общих черт и различий колебался в зависимости от различного рода международных и внутристрановых обстоятельств.

За четверть века с появлением современного Российского государства периодически с различной степенью остроты в центре общенациональных дебатов оказывались поиски так называемой «национальной идеи». На взгляд автора, это пустое занятие. Не так давно Президент России заявил, что национальной идеей в России является патриотизм1. И это само по себе верно. Проблема, однако, состоит в том, что термин «патриотизм» относится, скорее, не к категории смыслов, понятий, а к категории ценностей. А ценности интерпретируются, как известно, по-разному. Иные даже прямо противоположно.

В Испании, например, по итогам трагических событий XX столетия воздвигнут мемориал всем жертвам гражданской войны в этой стране и с той и с другой стороны. На нем начертано: «Погибшим за Бога и Испанию». Иными словами - патриотам.

У нас, к сожалению, такого памятника пока нет. Мы долго героизировали «комиссаров в пыльных шлемах» и демонизировали «Белую армию и черного барона». Теперь, похоже, норовим поменять героев и предателей местами, оставив неизменными абсолютистскую одномерность и нетерпимость и тем самым не порывая с психологическими установками Гражданской войны, а, напротив, как бы включая себя в них. При этом несомненно, что все участники этих процессов исходят из самых патриотических побуждений.

Идентификация и «национальная идея» - это не одно и то же. Идентификация - это фиксация принадлежности к чему-то единому, культурно-исторически целостному, к общности во времени, пространстве, в индивидуальном сознании и коллективном бессознательном, что практически инстинктивно порождает (за рамками этого единого) ситуацию «мы - они». Также очень важно отметить, что в рамках такой дихотомии речь идет не опротивопоставлении, а об отличии (при огромном количестве общих черт и параметров).

Это относится как к отдельным личностям, так и коллективам самого различного уровня и масштаба. В том числе и в том, о чем в данном случае идет речь, - о национально-государственных особенностях.

Идентичность любой страны - это фундамент, на котором может кристаллизоваться и быть сформулирована сколь-нибудь основательная национальная стратегия. А без такой стратегии любые тактико-оперативные внешнеполитические маневры тактически неэффективны, а стратегически в большинстве случаев тщетны.

Александр Македонский и Чингисхан были, несомненно, превосходными драчунами и дошли каждый со своим войском: один от Европы до Индии, другой - в противоположном направлении. И что от этого «осело» в историко-культурном остатке?

А от древнего Рима кое-что серьезное осталось. Прежде всего великая культурная идентичность европеизма и, в частности, такой ее пласт, как Третий Рим и, следовательно, мы с вами.

Попытки формирования постсоветской 
российской идентичности

С первых дней существования России как постсоветского государства самой острой смысловой проблемой стало самоопределение применительно к своему непосредственному предшественнику - СССР. Романтическим пафосом в горячке тех дней был порыв идентифицировать новую Россию как самостоятельное, независимое государство - страну, принципиально отличную как от Советского Союза, так и от дореволюционной царской России.

Пожалуй, единственным «законным» предшественником «новой России» провозглашался короткий период февраля-ноября 1917 года, когда Россия была демократическим государством, а с 1 сентября 1917 года - республикой, каковой она, между прочим, была объявлена А.Ф.Керенским совершенно неправовым образом.

Эта точка зрения, однако, уже тогда не встретила единодушной поддержки. Во-первых, для укоренения этой идеи нужно было опереться на что-то существенное, помимо добрых намерений нескольких либеральных и социал-демократических лидеров и печальной истории быстрого развала страны, ее политических и экономических механизмов, армии, а также общественных, моральных устоев.

Во-вторых, внешнеполитическая ориентация Временного правительства весной и летом 1917 года колебалась от милюковского «даешь победу и Дарданеллы» до фактической капитуляции перед советско-большевистскими лозунгами «мира без аннексий и контрибуций». Циничный разгон В.И.Лениным и Л.Д.Троцким Учредительного собрания лишь подчеркивал минусы идентификации вокруг столь краткого, смутного и противоречивого исторического опыта марьяжа России и западного демократического устройства.

Еще одна попытка идентификации современной России была связана с ее трактовкой страны, которую искусственно вычеркнули из мирового сообщества в результате большевистской Октябрьской революции 1917 года и последующего утверждения на территории исторической России тоталитарного коммунистического государства. Согласно этой версии, августовская революция 1991 года ознаменовала возвращение России в «мировое сообщество», в семью западных цивилизованных держав, что означало окончательное торжество демократии, конец биполярного мира, решительную победу «европейских ценностей в мире», а в более практическом плане - великодержавное лидерство США и более или менее дисциплинированное следование этому лидерству как старых, так и новых демократий Европы (и не только Европы), включая, разумеется, и Россию.

В этой глобальной схеме российская национальная идентичность выглядела довольно размыто и схематично. Она виделась как разрыв с историческим прошлым - и царским, и имперским, и коммунистическим. Россия, вся без остатка, оказывалась втиснутой в схему «демократия-диктатура», и ее современные политические институты и социально-экономические структуры оценивались исходя из единственного критерия: насколько они вписываются в существующие в той или иной западной стране схемы, институты и представления. Национальные интересы России практически без остатка поглощались коалиционными (на практике - американскими) интересами борьбы демократического добра и антидемократического зла в условиях отсутствия «империи зла».

События рубежа столетий, связанные с развалом Югославии, стали первой серьезной проверкой на прочность этой концепции российской идентичности и выявили ее схематичность и несостоятельность. «Конца истории» не наступило, поэтому политологические схемы, игнорирующие существенные исторические факторы, оказались, быть может, красивыми, но лишенными практического смысла. В реальной России рубежа ХХ и начала ХХI столетия такая попытка самоидентификации оказалась беспочвенной.

После серии «постъюгославских» конфликтов заметно активизировались попытки найти «золотой ключик» от обители оптимальной российской идентификации на двух вполне проторенных путях.

Во-первых, активно заговорили о выведении идентичности постсоветской России из России предсоветской в широком смысле, иными словами, из так называемой «исторической России».

На гребне волны раздражения в российском обществе, возникшей в результате курса американской администрации, поддержанной ее европейскими союзниками, на разрешение многочисленных острых проблем, сопряженных с распадом Югославии, в антисербском духе, невзирая на достаточно ясно выраженное противодействие Москвы, появились обобщения насчет имманентной и вневременной антагонистической враждебности всего «Запада» к вечной России. Подобно неизвестным авторам известной (в основном своим названием) книги второго Президента Украины Л.Д.Кучмы «Украина - не Россия», пропагандисты этой версии идентичности дружно встали в шеренги под знаменем, на котором было начертано: «Россия - не Европа».

Из пыльных подвалов были извлечены все концепции, подтверждавшие это направление российского самовосприятия - и Третий Рим (хотя европейские корни этой доктрины очевидны даже из названия), и «уваровская триада» «Православие. Самодержавие. Народность», и выискивание туранских или иных евразийских корней «истинной русскости», очищенной от всего нечингисхановского, и, наконец, панславянский вариант идентификации (при всем разительном несоответствии этой идеологии с реальной практикой российско-балканских взаимоотношений в преддверии и во время Первой мировой войны).

К тому же в разные времена сама «историческая Россия» была весьма многообразна и разнопланова как по своей внутренней конструкции, этнополитической и географической протяженности, так и по своему внешнему окружению и соответствующей ориентации (и в культурно-цивилизационном, и сугубо политико-дипломатическом планах). Поэтому ограничиваться только одной (в данном случае антиевропейско-националистической) линией могут не серьезные исследователи и даже не более или менее изобретательные идеологи, а просто конъюнктурщики, спешащие догнать скоротечную политическую моду. Так что выбор в пользу идентификации на основе «исторической России» столь же неоспорим, сколь неопределен. Это очень напоминает выбор между всем и ничем.

Во-вторых, последние десятилетия ознаменовались активизацией попыток определить лицо новой России как прямого продолжателя, наследника и правопреемника СССР. Этот вариант как раз весьма конкретен. Его пропагандисты исходят из того, что постсоветская Россия - все еще главным образом советская. Просто в результате тлетворной активности некоего сонма злых воль, вечных внешних врагов и столь же вечных, хотя и меняющих свой внешний облик, «врагов внутренних» совершенное и гармоничное здание советской коммунистической империи внезапно и тотально развалилось. В итоге осталась Россия как Федерация - часть СССР (только «труба пониже и дым пожиже») с, условно говоря, советским гимном, но антисоветским флагом. Так что смыслом и внутренним импульсом существования нынешнего Российского государства должно стать максимально возможное (в пределе - полное) совмещение флага с гимном при корректировке его самого как можно ближе к первоначальной редакции.

Отсюда и внешнеполитическая сверхзадача: возможно, более полная, хотя и поэтапная реанимация послевоенного сталинского миропорядка. Разумеется, не в буквальном смысле слова - такое приходит лишь в сильно перевозбужденные головы, ностальгирующие по мифологизированному прошлому. Однако экзальтация советской матрицы ощущается все сильнее и ведет зачастую к серьезным (которых вполне можно было бы избежать, а потому излишним) внешнеполитическим проблемам, когда Россия берет сама на себя ответственность за темные деяния советских времен, которые совершенно не касаются и не должны касаться современной России.

Так, понятная и законная гордость за то, что русский народ сыграл уникальную историческую роль в разгроме германского нацизма, весьма нередко сопровождается попыткой апологии и наложения современной «государственной печати» на преступные акции сталинского режима (в том числе и в годы Второй мировой войны), которые никакого отношения к современной России не имеют и иметь не должны. Это и Катынь, и массовые переселения «провинившихся» народов, и некоторые аспекты сталинской интерпретации ялтинских и потсдамских договоренностей, ставшие одним из важных факторов возникновения холодной войны.

Очевидно, что данный тип идентификации современной России тесно увязан с внутриполитическими дебатами и, в частности, вполне прагматическими попытками подольстить устремлениям части нашего интеллектуально и психологически наиболее инертного общественного мнения. Однако с точки зрения долгосрочных интересов нашей страны, ее перспектив в современном быстро меняющемся мире такая матрица образа современной России деструктивна и контрпродуктивна. В ней явственно просматривается элемент мазохизма - ведь она подчеркивает как раз те аспекты образа России, которые меньше всего симпатичны подавляющему большинству тех, с кем Россия объективно соприкасается за пределами своих границ. Причем далеко не только в Европе и Северной Америке.

Наибольшим успехом такой вариант идентификации пользуется за рубежом в кругах, которые выросли на биполярной идеологии и внешнеполитической практике «доения двух коров» - тучной американо-европейской и значительно более «стройной» - советской. Подобные точечные и краткосрочные вспышки щедро простимулированной популярности тем более опасны, что советская подкормка - вещь преходящая и, как правило, невозобновляемая. В более фундаментальном аспекте такая идентификация чревата «повторением пройденного», разумеется, если она будет сопровождаться подтверждающим ее политическим курсом.

Ведь идентификация по матрице «Россия - прямое и непосредственное продолжение СССР» толкает политическую элиту на стратегическую установку, основанную на обретении вновь (когда-нибудь и как-нибудь) географических параметров, совместимых со сталинским (послевоенным) СССР. Возможные варианты таких мечтаний варьируются от совершенно сказочного воспроизводства пространства Варшавского договора до более скромных, но не менее мифических очертаний «Россия плюс бывшие союзные республики СССР».

Политические устремления, вытекающие из этой матрицы, проявлялись время от времени на протяжении всего существования постсоветской России. Наиболее откровенно и деятельно они были применены на практике в конце первого - начале второго десятилетия нынешнего века. Результатом этого курса на сегодняшний день является серьезный дисбаланс между его основными составляющими. Первая, связанная с собственно интеграцией бывшего советского пространства, в самом лучшем случае может быть охарактеризована как нулевая. Подробный анализ этой стороны дела - вопрос особый. Но итоговая составляющая и в политико-дипломатическом, и экономическом планах обеспечения совместной безопасности с бывшими союзными республиками в лучшем случае весьма противоречива и скорее центробежна, чем центростремительна. У наших верхов, возможно, есть желание, но нет ресурса. У верхов наших соседей при значительном разнообразии в сфере ресурсов явно ощущается дефицит желания. И не видно, чтобы в осязаемом историческом будущем эта тенденция стала обратной.

Зато, что касается второй составляющей - внешней реакции на советскую самоидентификацию, - то там, как говорится, «все в полном порядке». Можно сказать, что наши скромные по сравнению со стратегическим замыслом интеграционно-ностальгические акции и декларации вызвали совсем не скромную реакцию извне. Эта реакция оказалась настолько многопланово-негативной, что породила во всем мире (и у нас в том числе) дискуссию о том, насколько вероятно возобновление второго акта многолетней холодной войны, вроде бы завершившейся на рубеже 80-90-х годов прошлого столетия.

При этом парадоксальность ситуации состоит в том, что если первая холодная война была соперничеством двух реальных величин, обладавших основными параметрами силы (от военных и экономических до ценностно-идеологических), то ныне ситуация коренным образом изменилась.

При нынешнем варианте самоидентификации возникает в известной степени кафкианская ситуация: виртуальная биполярность при отсутствии биполярного бэкграунда. 1,5% от мирового ВВП, которым располагает Россия, воспринимается протагонистами нового спазма биполярности как достаточное основание для всесторонней конфронтации с оппонентом, располагающим более 40% ВВП (имеется в виду совокупный ВВП США и ЕС).

Самоидентификация такого рода живо напоминает лютый «биполярный конфликт» Эллочки-людоедки с Вандербильдихой из бессмертного романа «12 стульев» И.Ильфа и Е.Петрова. Так что подобные грезы самовосприятия возможны лишь в качестве грез. Что касается их реальных политических сопровождений, то речь может идти лишь об очень дозированных, краткосрочных акциях, рассчитанных главным образом на внутренний пиар. Попытки серьезной самоидентификации на этом уровне абсолютно безосновательны, поскольку они не подкрепляются реальным раскладом сил на мировой арене и перспективами эволюции этого расклада в исторически обозримом будущем.

В целом приходится констатировать, что с определением места России в современном и грядущем мире существуют серьезные проблемы. К тому есть важные объективные предпосылки. Прощаться с прошлым тяжело. Прощаться с прошлым, в котором помимо всего прочего явственно просматривались черты величия, еще тяжелее, а вовсе не весело, как об этом писал К.Маркс2. По-моему, вернее сказать, что если это и смех, то смех сквозь слезы. Многие в нашей стране пока что не смогли утереть слезы с лица, пытаясь определить место России в мире по итогам XX и предшествующих ему столетий. Но слезы сильно мешают смотреть вокруг себя и особенно вперед. Сейчас не XX и тем более не XVII век, когда кто-то кого-то куда-то выгнал из Кремля. Мы живем в веке XXI и, что еще более судьбоносно, открываем страницу, на которой должно быть очерчено место России в мире третьего тысячелетия. И выработка нашей политической и национально-культурной идентичности в постэйнштейновском пространстве и времени в полный рост стоит на повестке дня.

Направление поиска

Разумеется, автор далек от претензии в нескольких последующих строках поставить финальную точку в обсуждении этой проблемы. Хотелось бы просто перечислить или, если так можно выразиться, презентовать некоторые ее аспекты. Особенно те, которые нуждаются в дискуссии с целью выявить возможности достижения консенсуса, пусть даже и частичного, на этот счет. Только затем можно синтезировать полученные ответы в нечто похожее на итоговый (конечно, отнюдь не окончательный) результат.

Прежде всего, следовало бы привести в порядок наши представления о роли пространства и времени в самовосприятии российской идентичности. На протяжении нескольких столетий непрерывное расширение территории Российского государства было одним из стержневых параметров нашего национального самоутверждения. Практически главным критерием успешности, или, напротив, неудачи того или иного царствования был подсчет вновь присоединенных территорий. Овладение новыми землями, выход к морям (неважно каким - черноморским, балтийским, тихоокеанским) признавалось всеми русскими самодержцами первостепенной задачей. Вопросы, связанные с освоением новых территорий, почти всегда уступали по важности вопросам их приобретения и удержания.

Да и само освоение было побочным аспектом удержания, с целью создания плацдарма для последующего нового приращения. Так создавались города-крепости, форпосты, сами названия которых говорили об их истинном предназначении: Владивосток, Владикавказ, Грозный, Дальний, Новороссийск. Проблема серьезного освоения, обустройства откладывалась, как правило, на потом. А это «потом» все не наступало в свете новых задач по расширению и приложению сил для удержания приобретенного.

Проблема сверхрасширения со всей остротой дала о себе знать уже в середине ХIХ века. Именно тогда выявился явный дисбаланс между потребностью реформ - с целью модернизации стержневых регионов России - и необходимостью организовать элементарные коммуникации с новоприобретенной «американской» Россией. Продажа Аляски (по инициативе Санкт-Петербурга, преодолевшего сомнения Вашингтона) стала одним из очень немногих примеров, когда Россия предпочла выигрыш во времени (обустройство и модернизацию того, что уже имелось) инстинкту расширения пространства.

Конфликт этот продолжал существовать на протяжении всего ХХ столетия. Его очертания видны в секретных протоколах к пакту Молотова - Риббентропа 1939 года. Но особенно ярко он проявился в период формирования ялтинско-потсдамского миропорядка по итогам Второй мировой войны.

Страстное стремление любой ценой приобрести как можно больше территорий, а затем не менее твердое желание любой ценой удерживать эти территории на вечные времена привели к откладыванию серьезных решений все более острых структурных проблем внутреннего развития страны, выпаданию из ускоряющейся динамики научно-технической революции и чудовищному перенапряжению сил. В результате неизбежные исторические перемены (послевоенные мировые конструкции, как ясно указывает европейский опыт, не удерживаются более 40-60 лет) произошли по одному из наихудших для СССР сценариев, и новая Россия оказалась и большой, и усеченной одновременно.

Этот амбивалентный комплекс огромности и ограбленности стал мощной питательной средой для внесения ярких и пассионарных, коллективных и личностных эмоций в дискуссию о современной российской идентичности. Вновь пространство и время сливаются воедино, и вновь первое стремится поглотить второе. Конечно, многие понимают, что с каждым десятилетием степень величия страны все в меньшей степени измеряется количеством временных поясов, охватываемых ее территорией, но между этим пониманием и разработкой стратегической линии национального развития лежат интеллектуальные и психологические инерционные стереотипы прошедших веков.

Формирование нынешнего самоощущения, нынешняя идентификация российских граждан ХХI столетия невозможна без решения проблемы, как сказал бы В.И.Ленин, «основного звена». Это основное звено, на мой взгляд, состоит в определении приоритетной задачи: экстенсивное или интенсивное развитие. Является ли главным для выживания и прогресса страны многоплановая и многовекторная модернизация или главное - в восстановлении традиционных (каких?) пределов нашей беспредельной страны?

Разумеется, у этой дилеммы должно быть наше российское решение. Но было бы неверно, обсуждая его, не окинуть взором не столь далекие окрестности и посмотреть, как решали эту критически важную задачу наши исторические, крупные партнеры и оппоненты. А поскольку в географическом плане мы являемся страной евразийской, логично обратить особо пристальное внимание на самую крупную азиатскую и самую крупную европейскую державы современного мира - соответственно Китай и Германию.

В обеих этих странах XX столетие было бурным, во многом жестоким и трагичным. При всем своеобразии, при всей уникальности этих стран некоторые исторические повороты их позднего развития весьма тесно соприкасаются с тем, что чуть раньше или чуть позже происходило в нашей стране. Синьхайская революция, завершившаяся падением монархии и утверждением республиканской формы правления, и развал Китая. Проигранная война с Японией, затем победа радикальных коммунистических сил над «центристским» Гоминьданом в ходе кровавой гражданской войны и не полностью завершенное воссоединение страны. Провальный маоистский «эксперимент» над народом в период Большого скачка и «культурной революции». Всему этому можно найти если не аналогии, то во многом совпадающие периоды и в российско-советской истории.

Не с чем у нас сопоставить, однако, следующий крупный период развития Китая, а именно 30-летний этап развития страны, начавшийся поистине историческим декабрьским пленумом ЦК КПК 1978 года, который провозгласил структурные реформы, инициированные Дэн Сяопином. О них много сказано, но в нашем контексте важно отметить, что эти реформы ознаменовали полный разрыв с маоисткой внешней политикой: этой причудливой смеси революционного авантюризма и трансляции вовне китайского великодержавия. Такая политика была совершенно невозможна без ясного и недвусмысленного отказа от преподавания «уроков» кому бы то ни было (США, Японии, Южной Корее, СССР, Вьетнаму), что создавало вокруг КНР пояс напряженности и конфликтности и еще более истощало и без того обессиленную экономически и обескровленную политическими авантюрами страну.

Напротив, ясный приоритет был отдан построению реальной, а не имитационной рыночной экономики, аграрной реформе и, главное, созданию внешнеполитической атмосферы, благоприятствовавшей быстрому притоку иностранных инвестиций. В результате за одно поколение Китай коренным образом изменил свое лицо и увеличил свои реальные внутренние возможности до такой степени, что в настоящее время там серьезно обсуждается вопрос о том, как поэтапно и дозированно увеличить внешнеполитическую активность и влияние в наиболее важных для Китая районах мира.

Китай на рубеже второго и третьего тысячелетий сумел расставить рациональные, долговременные приоритеты, в том числе и потому, что поколению Дэн Сяопина удалось (между прочим, в острой борьбе с яростными оппонентами) преодолеть коммунистическую инерцию «пятилеток в три года» и быстрого решения всех внутренних и внешних проблем одновременно в едином порыве, поскольку «кругом враги» (возникшие в значительной степени по собственному догматическому недомыслию).

Важно отметить, что, обосновывая свои реформы, Дэн и его соратники постоянно подчеркивали, что для ее успешного проведения необходимо отрешиться от таких застарелых китайских комплексов, как уверенность в изначальном превосходстве собственной культуры, стремление учить, а не учиться. Этот великий политик настойчиво призывал соотечественников стать скромнее и терпимее к иным мнениям и уважительно относиться к достижениям других народов в экономике, культуре и в том, что касается качества жизни.

Иными словами, одним из компонентов успешной структурной реформы Китая стала серьезная корректировка самоидентификации. Одна из величайших мировых цивилизаций сумела преодолеть свой тяжелейший кризис не в последнюю очередь потому, что в своем коллективном сознании смогла отвергнуть (или, по меньшей мере, отодвинуть на задний план, так сказать, запереть в подсознании) те элементы национального самоощущения, которые были препятствием для энергичной, но не авантюрной погони за поездом, все быстрее уходящим в XXI век.

Возможно, М.Вебер был прав, говоря, что носителям протестантского варианта христианской этики проще адаптироваться к сложным и противоречивым реалиям создания рыночной капиталистической экономики3. Однако поколение китайцев второй половины ХХ века на практике продемонстрировало, что даже в такой, считавшейся особенно стабильной, устойчивой и статичной традиции, как конфуцианская этика, можно найти социально-психологические импульсы для коренного преобразования своей страны и самореформирования, которое точнее всего передается итальянским словом «aggiornamento» (приспособление к сегодняшнему дню без потери самого себя). Хотелось бы, чтобы китайский опыт aggiornamento стал не столько источником зависти к удачливому соседу, сколько уроком для собственных поисков. Поисков, скажем прямо, опасно затянувшихся.

Другой урок предоставляет нам недавний исторический опыт Германии. Эта крупнейшая европейская держава после многих унижений, поражений и расчлененности со второй половины XIX века стала все больше подвергаться воздействию опаснейшего вируса величия и господства над Европой. И в своем имперско-монархическом и имперско-охлократическом (нацистском) обличии германские правящие элиты внедряли в национальное сознание «исконный» тевтонский дух, презрение к другим народам, самоощущение избранных, имеющих право устанавливать свой собственный «европейский порядок» железом и кровью. Попытки Бисмарка после победоносной Франко-прусской войны 1870-1871 годов умерить пыл самых ярых националистов и указать им на опасность мании территориальных захватов и сверхрасширения не были услышаны.

Результаты этой стратегической установки широко известны. Две проигранные мировые войны, и полное разрушение и расчленение Германии. Только эти сокрушительные катастрофы сумели оказать целительное воздействие на разрушительную и саморазрушительную германскую интерпретацию самоидентичности. Послевоенная Германия, территориально ограниченная до беспрецедентно малых размеров, сумела «вдавить в подсознание» свои величественные по форме и самоубийственные по сути комплексы и сделать выбор в пользу продуманного внутреннего развития и активного участия в объединении Европы на основе приоритета экономического и социального сотрудничества. Это стало возможным потому, что в душах большинства немцев послевоенного поколения произошли серьезные сдвиги в направлении осуждения прошлого и поисков германского величия на принципиально новых путях.

И эти новые пути довольно быстро, если смотреть на часы истории, привели к удивительным на первый взгляд результатам. Сейчас Германия едина (хотя и не в традиционном смысле этого слова), экономически сильна как никогда прежде и прочно укрепляет свое лидирующее положение в Европе, прибегая к совершенно нетрадиционным для себя, но оказавшимся наиболее эффективными средствам реализации своих национальных интересов. Для достижения неоспоримо великих результатов на этом пути немцам потребовалось лишь полвека.

И вновь одним из непременных условий этого успеха стало серьезное переосмысление национальной идентичности. Переосмысление не только на уровне узкоэлитного «малого мотора», но и в глубинах массового сознания и подсознания.

Конечно нет ничего вечного под луной. Сегодняшние вызовы терроризма и миграционные катаклизмы выдвигают на авансцену новые испытания и новые вызовы. Как эти вызовы отразятся на Германии и Европе - вопрос открытый и весьма серьезный. Но важно подчеркнуть - это вызовы для нового, молодого поколения. А вот поколение послевоенных немцев со своими вызовами справилось весьма успешно и предоставленного ему историей шанса не упустило. Этому поколению удалось сформировать такой образ самих себя и других о самих себе, который позволил решить национальные задачи своей страны, не вызвав резкого негативного синдрома в Европе и иных точках мира, не реанимировав старые антигерманские страхи и предубеждения, а, напротив, притушив их, достаточно гармонично соединив германское и европейское в своем сознании. Без этого не стали бы реальностью ни воссоединение Германии, ни прогресс ЕС, де-факто руководимого отнюдь не Брюсселем, а именно Берлином.

Итак, перед нами два примера того, как ценой огромных потерь и тяжких испытаний две исключительно значимые и важные для нас страны привели себя в состояние двигаться вперед вровень с эпохой, сумели найти внутренний ресурс для определения баланса между пространством и временем, между национальным, региональным и глобальным. Это было сделано не на кабинетном, узкобюрократическом уровне, а на уровне истинно народном, национальном. В конечном счете - на уровне «корней травы». То есть на уровне самоидентификации.

Уроки эти заслуживают глубокого осмысления и сопоставления с нашими реалиями, реалиями культурной среды, где пространство и время опасно разбалансированы.

Еще одной серьезной проблемой в процессе поисков российской идентичности является нахождение в нашем мировосприятии равновесия между прошлым и будущим. В нашем сознании, на мой взгляд, происходят волнообразные колебания демонизации и абсолютизации прошлого и будущего. На какое-то время мы все оказываемся захваченными «преданиями старины глубокой». Мы создаем идеализированную мифологическую картину прошлого - либо всего прошлого, невзирая на его крайнюю противоречивость, либо какого-то отдельного куска нашей истории. То идеальным считается «русский дух» дохристианских времен. То наш идеал - Киевский князь Владимир (но отнюдь не Святослав), то кто-либо из Иванов, то Петр I, то Александр (Второй или Третий). То же самое происходит с советскими временами. Советский Союз и Сталин хороши, и там царило счастье, потому что плохи нынешние времена. Или наоборот.

Конечно, в определенном смысле проблема сверхзадачи, поставленная в текстах такого своеобразного автора, как А.А.Проханов, имеет право на серьезное обсуждение4. Он, в сущности, говорит о том, что без грандиозной сверхзадачи невозможна мобилизация нации на активное существование, на, так сказать, коллективное дерзание, на молодость духа. Думаю, что это - повод для серьезной дискуссии. С такой точки зрения, живо только то, что стремится куда-то, рвется к чему-то невозможному, запредельному. «Невозможность - слово из словаря глупцов», - говорил Наполеон.

Проблема, однако, в том, что под запредельным многие из наших нынешних наблюдателей имеют в виду такие банальные и обветшалые субстанции, как непрерывные и безмерные территориальные приращения, окрашенные в романтизированную мифологию далекого прошлого. Это романтика с упором на «вчера». И дело даже не в том, что разгромленный Наполеон, стремясь к невозможному, умер в одиночестве на отдаленном океанском островке. А идеологи вроде А.А.Проханова вряд ли в восторге от того, как воплощаются на практике их грезы о возврате вчерашнего дня великой империи.

Дело в том, что, как сказал поэт: «Все возвращается на круги свои. Только вращаются круги сии»5. И мир стал иным. Не возвращается он к «вчера», а двигается в «завтра». И каким будет это завтра, не ведает никто. Однако в контексте тематики национальных интересов, не сориентировав своевременно коллективное сознание страны на то, чтобы не отстать от других в поисках «завтра», можно практически со стопроцентной вероятностью не прийти никуда. Как сказал кто-то: «Я не знаю, куда придет Америка, но я знаю: она придет туда первой».

Лично мне не хотелось бы, чтобы этот прогноз оказался верным. Я бы предпочел, чтобы мы уже сейчас постарались настроить себя, свою страну на то, чтобы, как минимум, прийти в «завтра» все вместе. Тем более, что это «завтра» далеко не только заманчивая, но и весьма проблемная, даже во многом страшная перспектива. Там, в этом «завтра», неясны не только конструкции традиционного международного порядка, но и базовые перспективы жизни на нашей планете. Неясен и результат дальнейшей эволюции самого человека в нашем нынешнем (традиционном) восприятии самих себя. И это не проблемы неопределенного будущего. Это проблемы возникающего на наших глазах настоящего.

Вот на каком фоне работает холостой ход нашего самосознания, зачастую сконцентрированного на страстном обсуждении вечного вопроса о том, где должна проходить идеальная (идеально справедливая) граница между государством Афины и государством Фивы. И что по этому поводу думают мрачноватые и немногословные обитатели Спарты.

Все вышеупомянутые античные «острейшие и актуальнейшие» вопросы оказались вскоре весьма бессмысленной и перевернутой страницей древней и полумифической истории. А в макроистории человечества осталась не эта смехотворная возня, а призыв одного афинянина, пристававшего к своим соотечественникам, а заодно и вневременному человечеству с призывом: «Познай самого себя». Пока призыв остается призывом.

Включение в наше мировосприятие темы поисков места новой России в грядущей жизни человечества касается, конечно, и размышлений о нашей обширной территории. Но прежде всего оно касается нашего интеллектуального человеческого потенциала. В какой степени наш российский вклад будет серьезной частью вклада европейской культуры в общий потенциал человечества? Где найти гармонию между российским, европейским и глобальным в реалиях второй половины нашего столетия (не говоря уже о более длительных эпохах)? Как сочетать огромные просторы страны, ее этнические, а также региональные особенности, наличное население, его численность, с оптимальной управляемостью при гарантиях целостности и единства? Могут ли универсальные права человека прочно сосуществовать с единством многонациональной страны и одновременно с ее открытостью, неизолированностью от Европы (частью которой мы, по меньшей мере исторически, являемся и к которой причисляет себя большинство наших граждан)? Ответы на все эти вопросы крайне важны для формирования нашего коллективного самоощущения, ориентированного не на мифы вчерашнего дня, а на реалии дня завтрашнего.

Еще одна серьезная проблема, стоящая на пути российской самоидентификации, - проблема соотношения этнического и гражданского ее компонентов. Впрочем, эта проблема актуальна для многих крупных многонациональных, мультиэтнических и мультирасовых государств, начиная с Римской империи вплоть до современных Соединенных Штатов Америки.

В новой России проблема эта осложняется тем, что наша страна, будучи наследницей крупнейшей континентальной колониальной империи, с одной стороны, и советской идеологической империи - с другой, дополнена включением в свое этническое многообразие особого территориально-географического аспекта, сочетающегося с элементами государственности (иногда этнический и национальный факторы становятся составной частью структурных субъектов федеративного государства). Есть существенные особенности в идентификации в качестве российского гражданина жителя коренных русских районов, жителя таких кавказских субъектов Российской Федерации, как Ингушетия и Чечня (где население практически мононациональное) или Дагестан, Татарстан или Башкортостан (где население мультинациональное и наличествуют специфические проблемы, связанные с внутрирегиональными национально-этническими взаимоотношениями). Все это еще более осложняется включением в данный понятийно-эмоциональный коктейль религиозного фактора, когда общая религиозная или конфессиональная принадлежность порождает центростремительные импульсы, а национально-этнические различия, напротив, - центробежные.

Можно наблюдать ситуации, когда, например, сильный упор на панславянский вариант самоидентификации стимулирует пантюркские или какие-либо иные мотивы у других категорий российских граждан. Очень серьезные проблемы для формирования российской гражданской, государственнической идентификации создает концепция «вечной исторической святой Руси», выдвигаемой рядом авторитетных представителей РПЦ. С одной стороны, эта концепция стремится к духовному соединению всех «племен и народов», имеющих или имевших исторические связи с когда-либо существовавшими русско-православными государственными объединениями. С другой - возникают вопросы, насколько эти духовно-религиозные связи сочетаются с потребностями формирования и укрепления коллективного самоощущения на почве принадлежности к современному светскому, демократическому Российскому государству и его гражданскому обществу. В какой мере и в каких отношениях эти две ценностно-понятийные сферы совместимы и в какой они противостоят друг другу? И, что особенно важно, в какой мере одна ориентирована на прошлое, а другая основывается на менее сладкозвучных, но более практических нынешних и будущих реалиях?

Очевидно, что для долгосрочного укрепления российских позиций в мире необходимо создание солидной базы внутренней опоры для такого укрепления. Она должна включать в себя серьезные преобразования структурного характера и в экономике, и в социально-культурной сфере, и в научно-образовательном секторе. Но все это может как бы зависнуть в безвоздушном пространстве, если не удастся существенно укрепить систему индивидуальных и микро-коллективных мотиваций, возводя ее на более высокий и одновременно широкий уровень - вплоть до мотиваций уровня «гражданин России». Это может случиться, а может не случиться по той простой причине, что такая гражданская самоидентификация - дело не приказное и не организуемое, по крайней мере сверху.

Многие до сих пор задают вопрос: существовало или нет в XX веке такое понятие, как «советский народ»? Я бы ответил на него осторожно - и да, и нет. Нет, потому что очень быстро распалось огромное государство - СССР и население большинства его отныне независимых частей приняло новые сепаратные модели идентификации. Да, потому что почти везде (даже в Прибалтике) сохранились незримые культурно-психологические нити (совсем не обязательно благостно-положительного свойства), которые связывают нас друг с другом, создают ощутимое взаимное притягательное психологическое напряжение. К удивлению одних и раздражению других, это чувство не исчезло за истекшую четверть века.

Возникает вопрос: складываются ли прочные горизонтальные идентификационные структуры на новом уровне - уровне нынешней российской государственности? На этот вопрос хотелось бы дать осторожно-оптимистический ответ. В острые моменты мировых политических катаклизмов рубежа XX и XXI веков правящей элите России удавалось сплотить страну, ее общественное мнение вокруг своих рецептов решения весьма спорных вопросов. Со всеми зигзагами, а иногда и извращениями российский патриотизм (именно патриотизм нынешнего государства) оказался жизнеспособным фактором. Речь идет о патриотизме, а не его маргинальных, экстремальных эксцессах.

В то же время делать окончательные выводы относительно создания российского национально-государственного консенсуса явно преждевременно. Во-первых, те испытания, через которые этому феномену удалось пройти, при всей их остроте (войны на Кавказе, конфликт с Украиной, экономические кризисы) не воспринимались обществом как кризисы «первого ряда». Во-вторых, после некоторой растерянности 1990-х годов нынешняя политическая элита сумела достаточно искусно использовать имеющиеся у нее как традиционные, так и новые ресурсы интенсивного воздействия на массовую психологию в своих конъюнктурных интересах. Так что весьма трудно различить, действительно ли складываются воедино элементы национально-государственной идентичности или имеет место процесс ситуативной реакции «великого молчаливого большинства». Второй вариант отличается от первого своей краткосрочностью и изменчивостью в зависимости от изменений социально-экономической и общественно-политической конъюнктуры.

Таким образом, поиски национальной идентичности в качестве одной из важнейших опор и основ российской внешней политики продолжаются. Эти поиски обречены быть сложными и длительными. На их пути стоит естественный эгоизм значительной части нашей новой национальной элиты (присущий всем элитам всего мира, но усиленный молодым задором и самонадеянным невежеством наших недавних «новых русских» и их шустрых попутчиков из рядов старой бюрократии). На их пути стоят тупики и упертость в прошлое наших искателей «новых» смыслов. Они, подобно раку, движутся назад в псевдосветлое прошлое, более или менее искренне думая, что устремлены вперед. На их пути стоят стереотипы унаследованной от советского менталитета сверхподозрительности ко всему «не нашему» и одновременно подсознательные ощущения, что мы от этого «не нашего» базово и непрерывно отстаем. Опасное культивирование неприязни к «чужому» мешает нашему конструктивному самоопределению, нашей спокойной и уверенной в себе адаптации в современном мире.

В основе национального менталитета, определяющего основные направления российской внешней политики, не может не стать согласие о том, что мы все вместе должны приспособить уникальный дар, доставшийся нашей стране от предшествующих поколений, - ее пространство к императивам быстро бегущего времени. Именно это является для России вызовом - не менее, а, быть может, более трудным, чем те, с которыми лучше или хуже справлялись наши предшественники. Для Европы, Евразии, для мира в целом такое направление национальной идентичности России не является конфронтационным. Оно не является и не должно быть вызовом для нашего внешнего окружения. Это - вызов для нас самих. А патриотизм сегодня состоит в том, чтобы достойно ответить на этот вызов.

 1Путин В.В. Встреча с активом Клуба лидеров. 03.02.2016 // http://kremlin.ru/events/president/news/51263

 2Маркс К. К критике гегелевской философии права (1848) // Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения: В 50 т. Издание 2-е. М.: Государственное издательство политической литературы, 1955. Т.1. С. 418.

 3Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма // Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990. С. 61-135.

 4См., например: Проханов А. Свой – чужой. М.: Алгоритм, 2007 // http://www.e-reading.club/chapter.php/103804/10/Prohanov_-_Svoii_-_chuzhoii.html

 5Строки из стихотворения А.А.Вознесенского // http://wysotsky.com/0009/527.htm#26

Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067916 Владимир Лукин


Россия. США. Евросоюз. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067903 Алексей Малашенко

Трения или столкновение?

Запад и Восток: как говорить и о чем договариваться

Алексей Малашенко – доктор исторических наук, профессор, член научного совета Московского Центра Карнеги, председатель программы «Религия, общество и безопасность».

Резюме Диалог – вечный процесс, начавшийся тысячелетия назад. С его помощью невозможно прийти к окончательному решению глобальных проблем, добиться установления «мира во всем мире». Но он обязательное условие для сосуществования цивилизаций, культур, народов и стран, Запада и востоков.

Однажды Джозеф Редьярд Киплинг написал: «О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут, Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный Господень суд». Цитируется обычно первая часть, «Страшный Господень суд» не упоминается, а он имеет немаловажное значение. Почему – скажем ниже.

В советском кинохите 1970-х гг. «Белое солнце пустыни» свое понимание Запада и Востока предложил юный боец Красной армии Петруха: «Восток – дело тонкое». Киплинговский и петрухин подход преобладают в общественном сознании, что в Европе, что в Америке, что в нашем отечестве. В свою очередь на Востоке, где английского писателя и русского красноармейца мало кто знает, также уверены, что их Востоку незачем «сходиться» с Западом. Их Восток – тоньше и лучше.

Вроде все ясно. Но остаются вопросы. Первый – что такое Запад, второй – что такое Восток? Насколько внутренне гомогенны эти феномены?

Единый Запад, многообразный Восток

С Западом более или менее понятно, он един – географически, религиозно и культурно. Безусловно, внутри он разнообразен. Европа от Америки отделена Атлантическим океаном. Есть американский и европейский менталитеты. Есть «большая» (Западная) и «малая» (Восточная) Европы. Есть католические Италия, Испания и Португалия, есть протестантские Германия и Скандинавия, есть православные Сербия, Болгария и Греция… Но при всей широчайшей многоцветной парадигме вечно существует цивилизационное ядро. Ныне оно выглядит рыхло, и некоторые политики и эксперты даже сомневаются в его будущем. Но пока оно сохраняется и вряд ли исчезнет при жизни нынешних поколений.

Общность Запада зиждется на его успешности по сравнению с остальным миром – экономической, политической и военно-политической. Запад «переиграл» Восток, выйдя победителем в соревновании с ним. Западная модель и в американской, и в европейской ее версии оказалась эффективнее и жизнеспособнее восточной. Более эффективной показала себя политическая культура, веками обеспечивавшая развитие Запада, хотя она и имела разного рода «издержки» от инквизиции до фашизма. Наконец, Запад объединен одной религией, пусть и поделенной на несколько конфессий, – христианством. Одним словом, произнося «Запад», мы подразумеваем конкретный субъект с очерченными цивилизационными границами.

А что такое Восток? Изначально к Востоку относилось все то, что географически располагалось в восточном направлении от Запада. Там же восходило Солнце, путь которого по небосводу завершался на западе. Восток, все его ареалы – от дальневосточного до исламского – изначально воспринимался как антитеза Западу, так сказать по-«ориенталистски».

Такой подход неоднократно подвергался критике и был разгромлен выдающимся философом Эдвардом Саидом. И все же ориентализм феноменально живуч. Доказательство тому – существование профессии «востоковед», а «западоведов» не существует. Автор этих строк учился в Институте восточных языков. Эти языки – разные миры. Китайские иероглифы, арабская вязь, бирманские буквы, хинди в отличие от схожего для всех европейских стран алфавита отрицают целостность Востока, который только в лингвистическом контексте есть сложная совокупность культурных сегментов.

Дивергентность восточных культур и религий свидетельствует, что Запад имеет дело не с Востоком, но с востоками, которые разнятся между собой не меньше, если не больше, чем каждый из них с Западом. Только один пример: Китай и Индия с точки зрения религии с Западом несопоставимы. А вот мусульманский мир с его монотеизмом, следованием аврамической традиции далек от двух других востоков – индуистского буддийского и конфуцианского, и стоит ближе к христианскому Западу.

Но вот парадокс, именно из-за онтологического и, если угодно, экзистенциального их сходства отношения между Западом и мусульманским востоком оказываются наиболее напряженными, как между родными братьями, разошедшимися во взглядах и оспаривающими общее монотеистическое наследство. Исламское богословие, как и в Средние века, считает христианство несовершенным, даже неполноценным монотеизмом, так и не преодолевшим рудименты язычества. Главным проявлением этого исламские теологи называют Троицу и «очеловечение» Бога. Примечательно, что сегодня Запад обвиняется мусульманами не столько в искажении монотеизма, но вообще в забвении религии.

В общем получается, что самое простое и понятное для западного человека определение Востока – «Не-Запад», с чем, пожалуй, скрепя сердце согласятся многие политики.

И вот еще что: в нынешней обстановке Восток географически ассоциируется также с Югом, который наиболее конфликтогенен и где формируются вызовы остальному миру. Несколько лет назад мы с коллегой Дмитрием Трениным написали книгу, посвященную Северному Кавказу. Книгу озаглавили «Время Юга». В англоязычной версии она получила название «Russia’s Restless Frontiers. The Chechnya Factor in Post-Soviet Russia». Возможно, для зарубежного читателя второе, англоязычное название понятнее, но первое, русскоязычное, все же глубже и более адекватно отображает ситуацию: «время Юга» для России есть «время мусульманского востока». Для России (для Советского Союза) это время наступило давно и тянется по сей день – достаточно посмотреть российскую политику на Ближнем Востоке и вообще в мусульманском мире.

Вечная самоидентификация России

Коль речь зашла о России, то нельзя не сказать несколько слов о ее месте в полифонии Запад–Восток (востоки). Это место четко не детерминировано и вряд ли может быть определено однозначно. Россия является частью Запада, но его восточной частью. Это проистекает из ее религии, культуры, языка (у кириллицы и латиницы одни и те же буквы, пусть и прописанные разной графикой).

С другой стороны, Россия может считаться одним из востоков. Этому способствует ее географическое положение, ее тысячекилометровое восточное пограничье, некоторая схожесть традиций и, наконец, ее полиэтничность. Традиции большинства проживающих в России этнических меньшинств отличаются от славянского большинства. Более того, во времена Российской империи и СССР принадлежность нашей страны к Востоку не оспаривалась хотя бы в силу того, что значительные ее территории оставались чисто мусульманскими. К тому же Россия, как и Запад, колонизировала восток. Более того, она присоединяла его к себе. Российская империя и Советский Союз были своего рода «западо-восточным» государством.

Можно долго рассуждать, на сколько процентов Россия является частью Запада, – ведущиеся ныне рьяные споры на эту тему бесконечны. Здесь уместно отметить, что большинство российских граждан соотносят себя с Западом, точнее с Европой, а отнюдь не с востоками. Кстати, в недавнее время в разговоре нередко доводилось услышать и такое – «мы (русские) – как американцы, мы с ними очень похожи». И уж совсем неожиданное мнение автор этих строк недавно услышал в Чечне от одного образованного молодого человека: «Мы, чеченцы, – сказал он, – все больше становимся европейцами». Волей-неволей здесь вспоминаются сразу и «Восток – дело тонкое», и знаменитая строфа из поэта позапрошлого века Федора Тютчева «Умом Россию не понять…» (Чечню – тоже).

Не хочется повторять банальности и в очередной раз спекулировать на тему о специфике России, о том, что она представляет собой некую отдельную «цивилизацию» (уместнее говорить о «субцивилизации», хотя кому-то это может показаться обидным). Однако факт остается фактом – Россия занимает особое место между Западом и востоками, что описывается расхожей теорией и одновременно идеологемой возрожденного в 1990-е гг. (нео)евразийства. Его появление было во многом конъюнктурным и обусловленным политическими обстоятельствами.

Одно время в России также было популярно сравнивать ее с мостом, в частности, между Западом и мусульманским востоком. В 2005 г. Россия в качестве наблюдателя вступила в Организацию Исламская конференция (с 2011 г. – Организация Исламского сотрудничества), рассчитывая, что тем самым поспособствует большему взаимопониманию между мусульманским миром и Западом и укрепит свой авторитет как мировой державы. Концепт «моста» напоминает неоевразийство, ибо зиждется на культурной (цивилизационной) промежуточности. Вопрос, однако, в том, насколько промежуточное положение способствует развитию общества, обеспечивает его благополучие. Как долго можно и нужно (нужно ли?) занимать «евразийское место», сказать сложно.

Российское «раздвоение» – между Европой и Азией – нашло отражение в русской классической литературе. Антон Чехов, Максим Горький, Иван Бунин признавали схожесть своей родины с Востоком, но в то же время считали, что присущая ей «азиатчина» крайне негативно влияет на общество и сдерживает развитие страны, которая должна ориентироваться на Запад. Бунин писал, что «азиатчина и пыль засасывает Русь», а Чехов однажды заметил, что «самолюбие и самомнение у нас европейские, а развитие и поступки азиатские».

То, что Россия занимает промежуточное положение, создает проблемы для общения с ней Запада, где так и не могут определить, является ли она «своей», сегментом, пусть и специфическим, европейской традиции или она нечто качественно иное, чуждое этой традиции. Иными словами, с кем Запад разговаривает – со своим «родственником» или с кем-то далеким и совершенно ему чуждым. Этой отстраненности Запада от России способствуют развивающиеся в российском обществе и поощряемые правящим классом антизападнические настроения.

Как частный, но важный пример отметим проблемы гражданского общества, демократии, прав человека. Запад настаивает на следовании принятым им образцам в первую очередь в России, поскольку сопоставляет ее с самим собой. В то же время ущемления прав человека на любом другом востоке (в Китае, в арабском мире, в Центральной Азии) воспринимаются им спокойно и «с пониманием».

С Востоком у России подобного рода проблем куда меньше. Для Востока Россия – чужак, и ее принимают такой, какая она есть, со всеми ее плюсами и минусами и не высказывают к ней претензий. Впрочем, и на Западе Россия все чаще воспринимается такой, как она есть, а не такой, какой бы ее хотелось видеть. Возможно, это в какой-то степени может облегчить общение с ней.

Высечь искру

Теперь собственно о диалоге. Классический или привычный двусторонний диалог на глобальном уровне девальвирован. Он устарел (хотя сам этот термин мы будет иногда по привычке использовать в нашем материале). Само это понятие логично заключить в кавычки. Требуется максимально широкая коммуникативность, многостороннее общение, систематические контакты между носителями нескольких традиций, культур, религий.

Общение, как правило, сдерживается политическими обстоятельствами, поскольку субъектами диалога чаще всего являются государства, точнее правящие элиты, которые исходят не из отвлеченных понятий «Запад» и «Восток», но руководствуются в первую очередь национальными интересами своих стран, правильнее сказать, собственным пониманием этих интересов. Здесь присутствует «национальный эгоизм», имманентно присущий как Западу, так и востокам.

Для прагматиков-политиков апелляция к традиции, культуре, «цивилизационной идентичности» инструментальна. Однако вместе с тем игнорировать их приверженность к идентичности нельзя, хотя бы потому что она составляет ландшафт, на котором разворачиваются все социально-политические перипетии. В этом контексте немцы, французы, скандинавы, американцы при всех различиях между собой остаются «командой Запада», также как монархи и президенты Ближнего и Среднего Востока остаются «мусульманской командой», лидер Компартии Китая – носителем своей традиции. Данное обстоятельство не следует ни гипертрофировать, ни игнорировать, но исходить из гармонии единства и различий в упомянутых выше «командах».

Экономические и политические связи формируются изначально на двусторонней основе. Каждое государство выстраивает свои отношения с конкретным партнером, таким же государством. Но не учитывать цивилизационную принадлежность своего vis-à-vis оно не может. Более того, иногда мы наблюдаем попытки легитимировать отношения с цивилизационным ареалом. Так, Барак Обама в известной речи 2009 г. в Каирском университете говорил об отношениях между США и мусульманским миром, существует понятие «российско-мусульманские отношения».

Проще и «человечнее» складывается общение между Западом и востоками на встречах представителей гражданского общества, культуры, науки. Конечно, и здесь не обходится без политического и идеологического флера, однако преобладает взаимный искренний интерес, желание понять друг друга. Это объясняется «безответственностью» участников, свободных от принятия политических решений. Однако именно «безответственность», неформальность и есть основа для продуктивного диалога. По выражению директора Эрмитажа Михаила Пиотровского, «культура – лекарство от взаимной вражды».

Сейчас много говорится о значении межрелигиозного общения. В этом вопросе существуют немалые сложности, которые носители конфессии зачастую отказываются публично признавать. Разумеется, на всех встречах религиозных деятелей красной нитью проходит мысль об их общем стремлении к миру. Однако большинство подобного рода мероприятий носит скорее формальный характер, и возможность откровенного разговора часто сводится к минимуму. Я бы не стал в этом никого обвинять. В каждой религии изначально заложена незыблемая убежденность в собственной правоте, в обладании конечной истиной, не говоря уже о том, что многие локальные верования (хотя бы язычество) монотеизмом вообще отрицаются. Религии, в отличие от искусства, литературы, развернуты на состязательность. Религии все более политизируются, предлагая собственные, наилучшие по их логике, рецепты, модели общества, государства, даже бизнеса. Все это безусловно девальвирует их взаимное общение.

Мы живем в постсекулярную эпоху.

Востребованность в общении (в диалогах) приобретает особую важность в условиях возросшей на рубеже XX–XXI веков общей конфликтности, в том числе носящей в ряде случаев религиозную окраску. Человечество всегда существовало и развивалось в условиях общения Запада и Востока, зачастую жесткого, конфликтного. Но американец Самуэль Хантингтон, которого не критикует только самый ленивый, предложил термин «столкновение цивилизаций» (clash of civilizations). Этот «клэш» порожден историей. Он суть объективная закономерность, он неизбежен. Цивилизации, в нашем случае Запад и востоки, сталкивались и будут сталкиваться. По этому поводу их носителям, нам с вами, не надо стыдиться, оправдываться и, погружаясь в конспирологию, искать виновников – хоть на Западе, хоть на востоках.

Попробуем внести в хантингтоновское определение некоторую стилистическую коррекцию. Заменим «столкновение» на «трение», которое порой действительно может «высекать искры». Однако трение цивилизаций, как следствие их вечного взаимодействия, «отменить» никто не может. Это трение даже полезно (из физики известно, что без трения нет движения).

Запад и востоки сражаются друг с другом с античных времен. Войны между ними, увы, являются одним из основных трендов мировой политики. Зато, как ни цинично это звучит, одним из результатов походов Александра Македонского было взаимообогащение культур, что можно сказать и о нашествиях кочевников, и о вторжении мусульман в Европу, и даже о колониальных завоеваниях.

Постепенно взаимодействие Запада и востоков становилось однонаправленным. Побеждая соперников в научно-техническом, экономическом, военном состязании, Запад повел диалог с позиции собственного превосходства. Де-факто это превратилось в диалог победителя и побежденного, который, заметим, отнюдь не считает себя таковым. Запад начинает предлагать (навязывать) свои ценности как осознанно (политики), так и неосознанно (ученые, деятели культуры). Кто-то на востоках их принимает, но кто-то и отвергает. Глобализация, которая также пришла с Запада, рассматривается на востоках как форма экспансии, и их обитатели оставляют за собой право ее сдерживать и даже отвергать.

Межцивилизационное общение всегда приводило к размежеванию и расколам внутри самих востоков. Россия не исключение – ее разделение на «западников» и «традиционалистов» (условно назовем так их оппонентов) обнаружилось еще в XVI столетии и нарастало с каждым веком. Однако мировая практика показывает, что большинство в обществе придерживается традиционалистских взглядов. Убежденные традиционалисты терпеть не могут поучений, даже тех, которые идут им на пользу. Они брезгливо морщатся, сталкиваясь с вторгающимися извне новациями, если, конечно, последние не носят сугубо утилитарного характера.

Парадокс в том, что однажды, в 1917 г., Россия приняла инновационную западную модель в марксистском варианте и попыталась адаптировать ее под себя. Получилась утопия – марксизм-ленинизм. Синтез своего и чужого оказался несостоятельным и завершился распадом государства.

Возможно ли сегодня крайнее, милитаризованное, проще – военное противостояние Запада и его оппонентов? На всякий случай выведем за скобки пресловутую «третью мировую», на которую с недавних пор намекают некоторые западные и российские пропагандисты и политики. Наш ответ – «почти невозможно». Но тогда откуда это «почти», сводящееся всего-то к сотым долям процента?

Во-первых, мир в принципе непредсказуем. Невозможно наверняка предвидеть ни очередной астероид, ни Всемирный потоп, ни каким станет климат хоть на Северном, хоть на Южном полюсах. Во-вторых, изменение климата окажет огромное, если не решающее, влияние на перераспределение ресурсов – земли и воды, на движение народов, развитие цивилизаций и регионов, следовательно, на диалог Запада с востоками. Отсюда вероятность обострения борьбы за пространство. В-третьих, на мусульманском востоке заявило о себе радикальное религиозно-политическое направление – исламизм. Сам по себе этот феномен не следует считать чем-то исключительным. В основе его лежит стремление к реализации собственной исламской альтернативы, «перестройки» государства и общества на основе исламской традиции. Однако в исламизме сложилось экстремистское крыло, представители которого хотят решить свою задачу в максимально короткие сроки и любой ценой. Экстремисты пользуются определенным пониманием у части мировой мусульманской уммы. Дополнительное уважение вызывает их готовность к самопожертвованию ради достижения своих целей. Готовые принять смерть во имя своих идеалов шахиды являют собой реальную угрозу. Они убивают священников, случайных прохожих, взрывают самолеты, берут заложников в школах и в театрах. Террористы не бандиты. Будь они уголовниками, борьба с терроризмом была бы не столь сложной, длительной. По признанию многих специалистов, она далека от завершения. Что будет, если завтра эти люди доберутся до химического, а послезавтра – до ядерного оружия? А это уже что-то вроде киплинговского «Страшного Господнего суда» после схождения Запада и Востока.

Выводы

Сегодня как никогда востребован диалог, триалог и прочие формы общения. Однако любые встречи, как бы они ни именовались, продуктивны лишь в том случае, когда каждый их участник действительно стремится выслушать и понять собеседника. Если же главная цель состоит в стремлении доказать собственную правоту и исключительность, что часто случается, то разговор ведет лишь к усилению противостояния. Диалог неизбежно обретает политическую окраску.

Диалог – вечный процесс, начавшийся тысячелетия тому назад. Да, с его помощью невозможно прийти к окончательному решению глобальных проблем, добиться установления «мира во всем мире». Но он – обязательное условие для сосуществования цивилизаций, культур, народов и стран, Запада и востоков. Его конкретные достижения оказываются далеко не всегда очевидными, видимыми. Главный успех – в самом факте общения, его бесконечности, альтернативы которому нет и быть не может. Невозможно отчитаться перед спонсорами, которые имеются у каждой встречи, конференции, круглого стола, доложить о некоем абсолютном позитивном результате. Остается надеяться на их разум, желание на самом деле способствовать поддержанию нормальных отношений между Западом и востоками, между людьми, наконец.

В диалоге должны, не побоюсь сказать, обязаны участвовать все – гражданское общество, духовенство, политики и пр.

На обложке изданной Атлантическим советом и Институтом мировой экономики и международных отношений им. Е.М. Примакова брошюры “Global System on the Brink: Pathways toward a New Normal” изображен Атлант, держащий на своих плечах земной шар. Тело Атланта разрывают глубокие трещины. Атлант – это мы, человечество. Избавиться от этих ран-трещин мы можем только сами, своими силами.

Россия. США. Евросоюз. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067903 Алексей Малашенко


Россия. СНГ > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067895

Особенности современных интеграционных процессов на постсоветском пространстве

Открытие конференции

Армен Оганесян, главный редактор журнала «Международная жизнь» (Россия):В седьмой раз мы собираемся в Ялте на уже традиционную международную конференцию, которую проводит журнал «Международная жизнь» при содействии МИД России. На этот раз темой для обсуждения мы выбрали особенности современных интеграционных процессов на постсоветском пространстве. Прошло четверть века после распада СССР и образования СНГ. Это достаточный исторический период, который дает нам пищу для размышлений, дискуссий, в результате которых можно было бы сделать вывод не только о status quo Содружества, но и очертить пути его развития в будущем. Вместе с тем очевидно, что мы проходим очень сложный, динамичный этап, который ведет к более глубокой интеграции.

Предлагаю в ходе нашей конференции не только выступать с докладами, но и делиться своими мнениями и оценками.

Георгий Мурадов, заместитель председателя Совета министров Республики Крым - постоянный представитель Республики Крым при Президенте РФ (Россия):Уважаемый Армен Гарникович, дорогие друзья, участники форума, от имени Совета министров Республики Крым, от главы Республики Крым Сергея Валерьевича Аксенова хотел бы искренно поприветствовать вас на нашем очередном форуме, который проходит в Ялте, в Крыму, уже на протяжении многих лет, для нас это большая честь. Как отметил С.В.Аксенов, конференции журнала «Международная жизнь» - это особый клуб интеллектуалов, который имеет важнейшее значение для Крыма, потому что обсуждает и самые животрепещущие проблемы современности, и те проблемы, которые связаны с судьбой современного Крыма. Судя по повестке, эта традиция сохраняется и в этом году.

Со времени предыдущей ялтинской конференции «Международной жизни», состоявшейся в октябре 2015 года, стрелка геополитического барометра неизменно двигалась от шкалы «конфронтация» к шкале «кризис». Тогда слова о высокой вероятности кризиса или военного столкновения воспринимались как гипертрофированно острая оценка международной ситуации. Сегодня об угрозе большой войны, в том числе всемирного масштаба, не говорит только ленивый. Руководители Вооруженных сил США браво рапортуют о готовности «победить» Россию за 10-20 дней, высказывают мнение о том, что война «гарантирована» и «неизбежна».

В сравнении с периодами обострений холодной войны 70-80-х годов прошлого века восприятие слова «война» в общественном сознании, особенно в молодежной среде, существенно изменилось. Может быть, компьютерные игры, а может быть, историческая забывчивость привели к снижению остроты восприятия этого понятия, чувства опасности ядерной угрозы. Кажется, что жизнь у планеты не одна и, как в игре, можно будет перейти на новый уровень. На самом деле ситуация нешуточная.

В чем видятся основные риски?

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно разобраться в генезисе сложившейся конфликтной ситуации. Полагаю, что наиболее точно причины, приведшие нас к кризису, обозначены В.В.Путиным в его «крымской» речи: «Русский народ стал одним из самых больших, если не сказать, самым большим разделенным народом в мире». Действительно, разделение исторической России стало глубочайшим потрясением для всей нашей многонациональной страны. Русский мир как сложившаяся вокруг России цивилизация испытал «синдром унижения», когда в ответ на постигшие его трудные времена западные соседи цинично отказались не только от какой-либо помощи, но даже от сочувствия разделенному народу. В одночасье оказавшиеся за границей своей исторической Родины, лишившиеся своих прав на русский язык, культуру, образование, прав, предусмотренных всеми европейскими и международными конвенциями, 25 млн. русских людей взывали о помощи, пытаясь сохранить свою идентичность, но никто в евроатлантическом пространстве ни их, ни нас не услышал. Более того, началось системное наступление на оказавшуюся вне России в беспомощном положении часть Русского мира.

Русским как бы сказали: международное право действует для всех, кроме вас. Оставшуюся часть исторической России в виде Российской Федерации стали окружать новыми базами, системами ПРО и, наконец, летом 2016 года пересекли «красную черту» - в нарушение Основополагающего акта Россия - НАТО на территорию исторической России - в Прибалтику принято решение ввести войска НАТО, которые резонно характеризовать как оккупационные.

Экспансия Запада на территорию Украины - Малороссию как исконную часть Русского мира представляет собой не спонтанный шаг, а глубоко проработанную стратегию «идеального разрушения» России. Мы можем выстоять перед любым самым свирепым внешним врагом, но война русских с русскими всегда оборачивалась катастрофой. Именно на это рассчитана стратегия развертывания конфликта на Востоке Украины.

Нетрудно прогнозировать, что конфликт в Донбассе будет поддерживаться нынешними лидерами Запада, исходя из их долгосрочных планов в отношении России. Минск-2 так и будет буксовать, а союзники киевских националистов всегда будут поддерживать их собственную интерпретацию Минских соглашений. Изменить ситуацию может лишь радикальное обновление «политической палитры» США и Европы.

Опасное развитие ситуации в Сирии, террористическая угроза, исходящая из этого очага, безусловно, добавляет напряженности в развитие всей международной обстановки, но убежден, что не этот конфликт представляет для нас смертельную угрозу, не он будет причиной возможной «жесткой конфронтации». Как бы замысловато ни закручивалась ситуация вокруг Ближнего Востока, все равно центральной и жизненно важной для нас будет тема разрушения Русского мира руками украинских ультранационалистов. Нас обязательно вернут к этой точке новые угрозы, сконцентрированные в сердце исторической России.

Пока мы заняты Ближним Востоком, нетерпеливые голоса из Киева выдают уже находящиеся в работе потаенные планы наших недругов. Лидеры «Правого сектора», «Свободы», «добробатов» открыто заявляют о том, что Украина идет курсом воссоздания ядерного оружия.

Когда мировое сообщество только прознало об иранской «тяжелой воде» и заподозрило Тегеран в самой возможности разработки ядерного оружия, все мировые институты (ООН, МАГАТЭ и др.) поднялись в своем праведном возмущении с требованием не допустить реализации «иранской ядерной программы».

У Украины есть технологические возможности, чтобы заявлять о перспективе обретения собственных атомных боеприпасов. Но западный мир молчит, предпочитая не слышать и не видеть реальную угрозу. Не заострила пока внимания международного сообщества на этой теме и Москва. Видимо, мы уже инстинктивно чувствуем, что наши призывы будут в очередной раз интерпретированы как пропагандистские вымыслы. Вместе с тем мы должны понимать, что оснащенные ядерным оружием бандеровцы - это серьезнейшая угроза как для России, так и для всего мира в целом. Основываясь на сделанных в Киеве заявлениях и высказанных намерениях, нужно потребовать от компетентных международных организаций, прежде всего МАГАТЭ, наладить жесткий мониторинг ситуации на Украине в этой сфере.

В целом очевидно, что мы подходим вплотную к опасной черте глобального кризиса, который при отсутствии изменений в нынешнем курсе Запада может оказаться гораздо более многовекторным и сложным, чем Карибский и Берлинский кризисы начала 60-х годов прошлого века.

Как же в этих условиях предотвратить худшие сценарии развития событий? Прежде всего, предложил бы использовать применяемый Западом понятийный аппарат, который у них называется предсказуемостью. То есть мы заранее должны выдвигать наши условия и оглашать возможные меры, которые будем применять в случае невыполнения этих условий. Например, нам объявляют, что если мы не «заставим» ДНР и ЛНР выполнить условия Минских соглашений, то против нас будут продлеваться (или усугубляться) разного рода санкции.

Сама логика этого подхода требует, чтобы мы применяли аналогичные меры, в том случае если западные партнеры не заставят Киев исполнять Минские договоренности. Причем рискованной экономической эквилибристикой нам, очевидно, заниматься не стоит. А вот «асимметричные» политические меры, которых на Западе боятся гораздо больше, анонсировать бы стоило. Например, обозначить перспективу признания через какой-то срок независимости Донецкой и Луганской республик, если Запад не исполнит то, о чем договорились в Минске. Ведь ответственность России и западного «дуэта» в Минском процессе равная. Вторым этапом можно выдвигать вопрос о восстановлении суверенитета и территориальной целостности республик в рамках границ Донецкой и Луганской областей.

Поскольку НАТО вновь и вновь заявляет о наращивании своего сотрудничества с Украиной, Молдавией, Грузией, очевидно, и нам следовало бы предложить военное партнерство некоторым европейским странам, в том числе входящим в ЕС и НАТО.

Обращают на себя внимание обозначенная в документах альянса все большая военно-политическая смычка НАТО и ЕС, а также жесткая постановка вопроса о евроатлантической солидарности. Наверное, о мобилизации евразийского партнерства и солидарности, в том числе по Крыму, пора говорить и России со своими партнерами по ОДКБ, ЕАЭС, СНГ и Союзному государству (последнее вообще находится в странном состоянии, когда одна часть государства признает Крым своим, а другая - нет).

С учетом неоднозначной позиции, в том числе на площадках ООН, занятой нашими союзниками в отношении признания легитимности крымского референдума 2014 года, впору задаться вопросом, насколько они осознают, что было бы, если бы Крым превратился в оплот НАТО, а Севастополь - в базу США. Насколько это вполне вероятное развитие событий отвечало бы их национальным интересам? Разве это не нанесло бы ущерб нашим интеграционным объединениям, прежде всего Организации Договора о коллективной безопасности? Полагаю, что эти простые истины должны глубоко осознаваться нашими ближайшими партнерами.

Притязания НАТО разместить, в нарушение лиссабонского Основополагающего акта Россия - НАТО, свои войска на традиционных территориях исторической России, где веками живут русские люди, и сегодня составляющие треть населения таких стран, как Латвия и Эстония, являются не только попыткой подавить волю русскоязычного населения Прибалтики, но и прямым, наглым переходом войсками блока границ исторической России.

Примем ли мы размещение вооружений противника, по существу, в предместьях Санкт-Петербурга? При этом разговоры о «малой» численности контингента НАТО (3-4 тыс. человек) и «ротационном» принципе их размещения не должны нас в очередной раз убаюкивать. Уже завтра 4 тысячи могут превратиться в 40, а послезавтра - в 400. Развивая свой новый «поход на Восток», уже теперь на территорию Русского мира, Запад пытается заставить нас отказаться даже от постановки вопроса о соблюдении прав наших соотечественников, по-прежнему подвергающихся жесткой дискриминации, включая лишение политических, экономических и социальных прав.

Итак, на мой взгляд, главное в диалоге с нашими натовскими оппонентами - четко и ясно обозначить наши «красные линии» и нашу готовность применить все средства, имеющиеся в нашем распоряжении, в случае нарушения обозначенных границ.

Словом, «комплексная программа» Запада по удушению и разрушению России в 2016 году набирала обороты. Становится очевидным, что Россия нужна нынешним лидерам западного мира лишь как ресурсная база для закрепления своего «глобального превосходства» и начала «большой игры» против Китая. Если политический ландшафт в этих странах не изменится, то 2017 год грозит стать критическим для международной стабильности.

Еще одно важное направление деятельности, которое следовало бы активизировать в нынешней ситуации, - мощное подключение гражданского общества зарубежных стран с помощью наших неправительственных организаций к антивоенному движению, которое могло бы выдвинуть на повестку дня концепцию «новой разрядки напряженности», призвать к модернизации договорно-правовой базы отношений между Востоком и Западом в сфере разоружения. В общественном мнении государств Североатлантического блока должно быть закреплено понимание актуального тезиса о «неделимости безопасности», об иллюзорности надежд на то, чтобы обеспечить свою спокойную жизнь за счет других, тем более в ущерб своим соседям.

Нужна и дискуссия с гражданским обществом США и европейских стран по широко обсуждающейся там сейчас теме «западных ценностей». Этот дискурс сегодня представляет собой голую пропаганду и демагогию. В нем нет ни конкретики, ни сопоставления ценностей как предмета спора, ни дискуссии. Между тем вопросов для обсуждения «ценностного разлома» между нами и Западом предостаточно. Требуется новая объединяющая повестка дня для политиков, экспертов и гражданского общества наших стран, голоса которых сегодня разобщены и представляют из себя какофонию, лишенную общего смысла и целей. И в этом плане наша ялтинская конференция могла бы стать достойной платформой для развития и расширения такого интеллектуального диалога.

Михаил Евдокимов, директор Первого департамента стран СНГ МИД России (Россия):Я здесь уже не первый раз, с каждым годом Крым хорошеет, строятся новые жилые дома, ремонтируются дороги, есть прекрасный аэропорт, отличный Интернет, то есть, как мы видим, ситуация становится все лучше и лучше.

Министр иностранных дел России С.В.Лавров направил приветствие участникам конференции:

«Сердечно приветствую участников вашей конференции, организуемой в Ялте журналом «Международная жизнь» при поддержке МИД России.

За последние шесть лет ваш форум уверенно утвердился в качестве востребованной площадки для конструктивного обсуждения актуальных вопросов сотрудничества на обширном пространстве Содружества независимых государств. Насыщенная повестка дня, открытая, творческая атмосфера неизменно привлекают авторитетный состав участников, представляющих органы государственной власти, научное и экспертное сообщество, СМИ России и зарубежных стран.

Наращивание взаимодействия с государствами Содружества в различных форматах, укрепление интеграционных структур с российским участием представляют собой приоритетные направления нашей внешней политики. В ходе председательства России в Содружестве в 2017 году намерены продолжить курс на дальнейшее развитие многопланового сотрудничества, на углубление и сопряжение региональных интеграционных процессов, которые сегодня являются неотъемлемой составной частью полноценного межгосударственного диалога.

Ключевая задача - максимальное раскрытие масштабного потенциала интеграции в рамках Евразийского экономического союза в целях повышения конкурентоспособности входящих в него стран, уровня жизни их граждан. Заинтересованы в расширении взаимовыгодных связей ЕАЭС с другими государствами и их интеграционными объединениями, в том числе в интересах реализации выдвинутой Президентом Российской Федерации В.В.Путиным инициативы по формированию Большого Евразийского партнерства.

Убежден, что работа конференции поможет нахождению оптимальных путей решения этих задач, внесет вклад в повышение инвестиционной привлекательности Крыма, реализацию в регионе перспективных проектов, будет способствовать упрочению дружбы, доверия и взаимопонимания между народами нашего общего континента.

Желаю вам плодотворных дискуссий и всего самого доброго.

С.В.Лавров».

Сергей Баздникин, заместитель директора Департамента внешнеполитического планирования МИД России (Россия): Уважаемые коллеги и друзья, хотел бы присоединиться к уже прозвучавшим словам и еще раз поздравить всех участников нашей международной конференции, которая в седьмой раз, а это уже традиция, собирает в солнечной Ялте исключительно представительный состав участников - от экспертно-политологического сообщества до мастеров пера и представителей государственной власти.

Не буду долго говорить по теме конференции, потому что убежден, что приветствие С.В.Лаврова, которое озвучил мой коллега, создает настрой предстоящей работе и тональность обсуждения и не требует развернутых комментариев. Но не могу не упомянуть, что трудно переоценить значение не только самой ялтинской встречи, но и последующей публикации материалов в журнале «Международная жизнь». В условиях информационной войны, которая сегодня ведется против России отдельными западными странами во главе с Соединенными Штатами, очень важно, чтобы у широкой аудитории была возможность ознакомиться с нашими подходами по вопросам, которые в предстоящие годы будут в значительной степени определять конкурентную способность России и других участников Евразийского экономического союза.

Сегодня утром я прочитал недавно опубликованную статью бывшего пресс-секретаря Белого дома, которая является классическим примером информационной войны. Уже в ее названии содержится призыв относиться к России как к международному злу. И дальше на двух страницах изложен серьезный набор лжи, откровенного вранья, как охарактеризовал неоднократно подобные вещи Президент В.В.Путин. Читаешь это и думаешь: в каком мире мы живем? Не вдаваясь в подробности, скажу, что положение действительно очень непростое, и в этой ситуации значение открытого диалога лишь возрастает. Обо всем надо говорить, говорить открыто, это гораздо лучше, чем сталкиваться с уже определенными действиями. Иными словами, мы за открытый диалог.

Желаю всем участникам конференции успешной, плодотворной работы.

Валерий Коваленко,генеральный директор ГУП РК «Руссия», депутат Верховного совета Республики Крым (Россия): Уважаемые участники и гости, мы видим, что ялтинская конференция «Международной жизни», уже закрепившая за собой реноме генератора идей общегосударственного и мирового уровня, с каждым годом расширяет не только международное представительство, но и значительно поднимает масштаб рассматриваемых проблем.

Для нас, крымчан, особенно символично, что сегодня Крым рассматривается в новом, очень важном для нас аспекте. Крым - это инвестиционно привлекательное пространство, и это означает, что мы переходим к следующему этапу интеграционных процессов - развитию новых экономических связей. Сейчас наиглавнейшей задачей, стоящей перед страной, является развитие экономики полуострова, и это требует смелых инновационных подходов и нестандартных решений в кратчайшие сроки.

Ведь еще Екатерина II мудро предрекала, что развитие Крыма превзойдет многие богатые земли. Мы не пасуем перед трудностями и верим, что мечты и желание процветания Крыма обязательно сбудутся. В завершении хочу сказать, «солнечный полуостров», так называется Крым, - это воистину удивительный уголок нашей страны. Это и уникальная природа, и победившая история. Крымская земля неповторима и прекрасна. Сочетание узких улиц, ведущих к морю, запахи южных растений, бесконечные морские просторы слиты воедино в слове «Ялта». Есть что-то завораживающее, и в этом особенная притягательная сила. С Ялтой связаны имена Чехова, Толстого, Горького, Бунина. Невозможно назвать всех, чье вдохновение питал и питает этот маленький городок у подножия гор. Ведь именно сюда на протяжении многих лет приезжали и продолжают приезжать десятки творческих людей в любое время года. Недаром говорят, что здесь удивительно легко работается, здесь рождаются замыслы, приходит собранность и наступает особая просветленность души и ума.

Трудитесь, дерзайте. Желаю участникам конференции успехов в достижении всех целей, поставленных перед уважаемой аудиторией.

Сессия I

25 лет СНГ: уроки интеграции. Особенности и перспективы евразийской цивилизации на постсоветском пространстве: приоритеты, проекты, историческая миссия

Единение евразийских народов вокруг России -

историческая закономерность

Аскар Акаев, иностранный член Российской академии наук, профессор Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова (Киргизия):Поскольку наша конференция посвящена 25-летию распада СССР, становлению новых независимых государств и новых интеграционных процессов на постсоветском пространстве, позвольте мне сказать несколько слов о тех событиях, которые происходили в далеком 1991 году. Именно в октябрьские дни 25 лет назад мы еще питали надежду, что СССР можно сохранить, и работали над союзным договором, который не удалось подписать 20 августа из-за ГКЧП. Мы имели тогда реальный шанс сохранить Союз. Договор, считаю, был замечательным документом, высокого уровня, с гармоничным балансом распределения полномочий между центром и республиками.

Чего хотели лидеры республик? Они хотели самостоятельности в экономических и кадровых вопросах. М.С.Горбачев пошел на компромисс и полностью передал республикам самостоятельность в их решении, ну а Центру оставались чрезвычайно важные вопросы, связанные с внешней и оборонной политикой, военно-промышленным комплексом и научно-техническим процессом.

Хотел бы ответственно заявить, что в июле, когда была объявлена дата подписания нового союзного договора, все лидеры республик, включая Президента Украины Леонида Кравчука, были готовы подписать этот документ. После ГКЧП Украина уже захотела незалежности.

Но и в октябре мы активно продолжали работать, выполняя решения сессии Верховного Совета СССР. В новом документе сфера Центра существенно сокращалась, но тем не менее М.С.Горбачев был согласен и на это. В общем, и в такой форме Союз еще можно было сохранить, но события в Беловежской пуще, конечно, положили конец этим надеждам, и уже в декабре состоялся распад СССР.

Нельзя сказать, что за последние 25 лет не предпринимались активные усилия по интеграции на постсоветском пространстве. Мы знаем, что сразу после распада СССР синхронно начало функционировать СНГ. Считаю, что СНГ сыграло историческую роль, поскольку оно предотвратило возможные конфликты, возможные противостояния и сняло много напряженных моментов, связанных с экономическим, политическим сотрудничеством между независимыми государствами, и здесь особо хотел бы подчеркнуть роль России. Россия очень бережно отнеслась в те годы к новым независимым государствам, никак не давила, а всячески способствовала их становлению, особенно развитию демократических процессов. Считаю, что все новые независимые государства должны быть искренно благодарны российскому руководству за такую мудрую политику.

Затем начался процесс разноуровнего и разноскоростного объединения на постсоветском пространстве. Пять лет назад был дан новый импульс развитию на постсоветском пространстве, благодаря известной статье В.В.Путина в газете «Известия». Идеи Путина поддержали президенты Казахстана, Белоруссии и многие выдающиеся государственные и общественные деятели. Отрадно, что образовался Евразийский экономический союз. Однако эти процессы отстают от той динамики, которую мы видим в мире. Прежде всего, речь идет о региональной интеграции. Хотелось бы, чтобы члены Евразийского союза теснее сплотились вокруг России, образовали единый не только экономический, но и политический союз. Считаю, что сегодня Россия крайне нуждается в том, чтобы была общая позиция. Мы видим, как Россия заботливо относится к членам Евразийского союза. Например, в этом году проходил саммит «G20». Благодаря России, Казахстан там был очень мощно представлен.

Есть и объективные причины, которые объединяют государства - члены Евразийского союза. Это прежде всего культурная, духовная притягательность России, ее военно-политическая мощь, которая обеспечивает стабильное, безопасное развитие на постсоветском пространстве.

В молодости мне посчастливилось слушать в Ленинграде великого евразийца Л.Н.Гумилева, и я, опираясь на его труды, много писал о том, что единение евразийских народов вокруг России - историческая закономерность. Это, с одной стороны, служит сохранению государств и народов и дает возможность идти дальше к прогрессу, с другой стороны, возрождение величия России происходило только за счет единения евразийских народов. Поэтому, следуя Гумилеву, нам надо способствовать ускорению интеграции евразийских народов вокруг России, укреплению Евразийского союза. Мне представляется, что в ближайшие годы евразийская «пятерка» обязательно превратится в евразийскую «семерку». Верю, что в скором будущем Узбекистан и Таджикистан непременно «постучатся» в Евразийский союз, а потом будет и «девятка» и т. д. Считаю, что этот процесс востребован. С оптимизмом смотрю на будущее Евразийского союза и считаю, что нам надо стараться приложить все силы, чтобы содействовать ускорению интеграционных процессов на евразийском пространстве.

Интеграция на постсоветском пространстве в условиях современных процессов глобализации,

интеграции и регионализации

Александр Стоппе, начальник аналитического отдела Постоянного комитета Союзного государства России и Белоруссии (Россия): Объединение с высоким уровнем экономической интеграции только на основе экономики имеет свои пределы, и объединительные процессы без введения элементов доверия, гуманитарных скреп, сотрудничества в противодействии общим вызовам и угрозам могут иметь свои ограничения.

В этом отношении у интеграционных процессов на постсоветском пространстве есть существенные преимущества - у народов, их населяющих, присутствует громадный опыт не только сотрудничества, но и единой исторической судьбы. Поэтому противники евразийской интеграции концентрируют свои усилия на дискредитации истории, дискредитации национальных и цивилизационных отношений, противопоставлении русского народа другим народам бывшего СССР.

Любые интеграционные процессы проходят далеко не просто. Национальные интересы одних государств не всегда совпадают с интересами других стран, объединений, регионов. К этому следует добавить, что участники интеграции обычно находятся на разных уровнях экономического и социального развития. Поэтому, несмотря на взаимную выгоду от интеграции, вклад одних в ту или иную сферу оказывается больше, чем других.

Имеет значение и неоднородность интересов различных общественных страт, сегментов элиты стран, участвующих в процессе интеграции. Кто-то выигрывает от интеграции в большей степени, поэтому заинтересован в ней, кто-то проигрывает и будет выступать против интеграционных процессов.

Нельзя забывать и о том, что за 25 лет существования СНГ новые независимые государства неминуемо «обросли» новыми экономическими связями, в ряде областей внешней торговли стали конкурентами. Но ключевым остается вопрос не только выживания, но и развития в современном мире. И, естественно, это эффективнее делать сообща, тем более что во многом экономики государств - участников СНГ остаются взаимодополняемыми. Недаром Грузия, выйдя из состава Содружества, остается участником нескольких десятков соглашений, заключенных в его рамках.

Нужно понимать и учитывать, что современная евразийская интеграция имеет не только экономический аспект, но и цивилизационный. Это очень важный фактор, требующий серьезного обсуждения без политиканства и эмоций, потому что он не может не оказывать существенного влияния на будущее евразийского пространства: сохранится ли оно как уникальное явление мировой истории или будет погребено под волной глобализации.

О Содружестве независимых государств, его возникновении, становлении, проблемах и прогнозах развития написано немало. Когда образовалось СНГ в декабре 1991 года, многим казалось, что без особых усилий сохранится и единое экономическое пространство, и единство народов бывшего СССР, и общий оборонный потенциал и т. п. Сейчас трудно в это поверить, но в большей части общества практически всех республик, за исключением прибалтийских, вышедших из состава СССР после августовских событий 1991 года, наблюдались именно такие настроения: мы теперь независимы, но от общего пирога будем продолжать откусывать. Это, конечно, было далеко от истины. СССР, как было заявлено в Беловежском соглашении, перестал существовать как субъект международного права и геополитическая реальность.

Все новые государства прошли через смутные времена определения собственных приоритетов политики на пространстве СНГ. Делались ошибки, связанные с недопониманием роли и возможностей СНГ, считалось, что СНГ «состоится само по себе», что его основа - историческая общность бывших республик, веками живших вместе.

Ставка делалась на прошлое, которое должно было предопределять будущее. Это был глубоко ошибочный подход. Жизнь убедительно доказала, что сегодня у каждой страны - участницы СНГ сформировались новые, собственные национальные приоритеты, не всегда совпадающие, но Содружество выжило, потому что были общие цели стратегического порядка.

Конечно, СНГ не оправдало все надежды, которые на него возлагались. Действительность оказалась суровее, потребовала усилий, а порой и жертв, на которые не все страны были готовы идти. Поэтому, оглядываясь на пройденный путь, мы видим, что он не всегда был прямым, интеграция шла не по ровной дорожке, а скачками, зигзагами, а то и по ленинской формулировке - «шаг вперед, два шага назад».

За четверть века не раз подтверждалась простая истина: защитить и укрепить свою независимость бывает гораздо труднее, чем обрести ее. Искать и находить пути к сближению, сотрудничеству труднее, чем разрушать уже налаженные связи. СНГ помогло не допустить разрушения «старого мира до основания», способствовало сохранению многого положительного из того, что было накоплено десятилетиями.

Не следует забывать, что государства - участники СНГ своего рода первопроходцы. Трудно найти исторические параллели, когда 12 частей бывшего единого государства, а не метрополии и колонии, не разбегаются «по углам», а объединяются в решении общих жизненно важных проблем в сфере борьбы с вызовами и угрозами безопасности и стабильности, в экономической сфере и т. д., продолжая строить свою независимую государственность.

Поэтому развивать Содружество, которое неминуемо будет лежать в основе любых евразийских проектов, можно и нужно не только на основе общего прошлого, достигнутых за 25 лет результатов, но и на балансе ориентированных в будущее интересов новых по историческим меркам независимых государств. Движение по этому пути потребует значительных усилий и времени. Поэтому надо развивать евразийскую интеграцию, используя тактику тщательно просчитанных и одновременно реальных шагов, представляющих взаимный интерес и понятных не только властным структурам, но и населению государств - участников СНГ.

До последнего времени на постсоветском пространстве существовало несколько интеграционных проектов: СНГ, ЕврАзЭС, Таможенный союз, Евразийский экономический союз, Союзное государство, ШОС, ГУАМ, а также в области коллективной безопасности - ОДКБ.

Остановлюсь на опыте Союзного государства. Российско-белорусские отношения с первых дней существования Содружества независимых государств являлись важнейшей составляющей интеграционных процессов на постсоветском, евразийском пространстве.

Не будет лишним напомнить, что происходило постоянное, поэтапное движение на пути интеграции: Сообщество России и Белоруссии - Союз Белоруссии и России - Союзное государство. Этот процесс был востребован не только для Белоруссии и России, но и для их союзников и партнеров по СНГ, ЕврАзЭС, ЕАЭС, ОДКБ.

Союзное государство - не государство в прямом понимании этого определения - это проект. Его «Дорожная карта» - создание единого экономического, гуманитарного, правового, научно-технологического, валютного, оборонного пространства, объединение усилий России и Белоруссии для эффективного ответа на вызовы и угрозы XXI века.

При этом оба государства остаются полноправными членами международного сообщества, сохраняют все права и обязательства по международным договорам, участниками которых они являются.

Сделано немало. В экономической области за исторически короткий срок пройден путь от Зоны свободной торговли до формирования реального единого экономического пространства, объединения транспортных и энергетических систем. Сняты границы. Отсутствует пограничный и таможенный контроль. Создано единое оборонное пространство, осуществляется совместная охрана внешней границы Союзного государства в воздушном пространстве.

Проводится консолидированная внешняя политика, в первую очередь на площадках международных организаций: ООН, ОБСЕ, ЮНЕСКО, ЮНИДО, МАГАТЭ, МВФ, МБРР и др. В ее основе - регулярные встречи на высшем уровне и реализация принимаемых раз в два года программ согласованных действий в этой сфере.

Стоит задача - добиться, чтобы россияне и белорусы не чувствовали друг друга иностранцами. Для этого целенаправленно и планомерно проводится работа по обеспечению их равных прав в наиболее чувствительных сферах, в первую очередь социальной, образовательной, здравоохранении и т. д.

Практически решены вопросы свободы передвижения, участия в хозяйственной деятельности, получения образования и медицинской помощи, обмена жилья, трудоустройства, повышения квалификации, независимо от гражданства Белоруссии или России.

Ведется работа по развитию торгово-экономического сотрудничества даже в современных непростых условиях. Здесь ключевым вопросом является реальное снятие всех изъятий и ограничений во взаимной торговле, и сегодня мы говорим уже не о препятствии в торговле, не о тарифных или нетарифных мерах защиты и т. д., а о предоставлении национального режима в полном объеме, включая и бюджетные инвестиции.

Ставим вопрос о придании российским и белорусским предприятиям статуса отечественного производителя, о введении понятия товара Союзного государства.

Начато движение по пути формирования и реализации единой структурной промышленной политики. Ведется работа по выстраиванию прозрачной системы взаимодействия в этой сфере, расширению кооперационных связей, созданию новых совместных производств с участием малого и среднего предпринимательства, развитию других форм промышленной интеграции.

Предусматривается разработка гармонизированных требований в банковском и страховом секторах, на рынке ценных бумаг с введением принципа взаимного признания лицензий участников финансового рынка сторон, в бюджетной и налоговой политике, лицензировании субъектов малого и среднего предпринимательства, регулировании собственности Союзного государства.

Формируется единое научно-технологическое пространство, предполагающее объединение научного и технического потенциала России и Белоруссии в интересах ускоренного развития науки и техники и использования достижений в инновационной деятельности.

Необходима смена парадигмы в отношении человеческого капитала, что сейчас и происходит в России (в Белоруссии это всегда оставалось приоритетом). Опыт всех без исключения стран, в том числе и СССР, свидетельствует о том, что успех в развитии государства следовал только вслед за повышением качества образования, уровня здоровья нации.

Разработка и реализация союзных программ и проектов в научно-технологической и инновационной сферах способствуют созданию совместных высокотехнологичных производств по выпуску современной, конкурентной импортозамещающей продукции и углублению производственной кооперации.

Формируется единое культурное пространство как созидательный фундамент развития творчества и духовного обогащения народов Союзного государства. Реализуется молодежная политика, которая предусматривает наиболее полное использование творческого потенциала молодежи в интересах Белоруссии и России.

В процессе евразийской интеграции мы подошли к новому рубежу. Необходимо взять все то хорошее, что было наработано за эти годы, и отмести все заорганизованное, реально не работающее. Главная цель - добиться того, чтобы Содружество стало в XXI веке одним из ведущих центров устойчивого политического, социального и экономического развития. Важно, чтобы этой политике на пространстве СНГ была обеспечена гражданская поддержка, чтобы общество знало о задачах и целях интеграции, о сути перемен и могло судить о них, чувствовать их.

Настоящая поступательная интеграция еще впереди. По сути, это единственный путь к гармоничному развитию геополитического пространства, миру и сотрудничеству на евразийском пространстве, которое когда-то называлось Российской империей и Советским Союзом.

Предпосылки и перспективы возрождения

евразийской цивилизации

Юрий Яковец, президент Международного института Питирима Сорокина - Николая Кондратьева (Россия): Четверть века назад начался уникальный в истории цивилизации самораспад могучей локальной цивилизации по инициативе трех, не представлявших трагических последствий принимаемого решения членов этой цивилизации. Создание СНГ позволило смягчить этот процесс, не дать ему перерасти в югославский сценарий, но остановить не сумело. В 2014 году началась новая фаза, когда вслед за Грузией Украина резко повернулась в сторону западной цивилизации, которой она в принципе не нужна.

На настоящий момент существуют две взаимоисключающие тенденции - центробежная и центростремительная. Центростремительная началась с союза двух государств - России и Белоруссии, затем это переросло в Таможенный союз и Евразийский экономический союз.

Однако нужно сказать, что в данном процессе не хватает цивилизационного элемента, и пока ни СНГ, ни Евразийский экономический союз инструментом для возрождения евразийской цивилизации не являются. И тем не менее на проходившем в мае 2016 года в МГУ ХI Цивилизационном форуме мы пришли к выводу, что возрождение евразийской цивилизации неизбежно. К этому толкают три обстоятельства.

Первое - это исторические традиции. Цивилизационный процесс на евразийском пространстве существует уже 2,5 тыс. лет и начался с Боспорского царства, которое стало основой для греко-скифской цивилизации. Затем, после сражения с Крымским ханством, начался период ее упадка. Должен сказать, что это была первая цивилизационная катастрофа на этом пространстве.

Позже был тысячелетний период восточнославянской цивилизации и период ее столкновения с монголо-татарской цивилизацией, когда в XII веке произошла новая цивилизационная катастрофа - была уничтожена значительная часть городов, даже Великий Новгород и Псков, которые не были захвачены монголами, колоссально зависели от Золотой Орды.

В начале XVII века мы наблюдаем третью цивилизационную катастрофу - смутное время. После этого опять началось возрождение данной цивилизации, достигшей вершин в период Петра I, Екатерины II и Александра I. Затем мы наблюдаем в начале ХХ века четвертую цивилизационную катастрофу - распад Российской империи - сердцевины евразийской цивилизации. И тем не менее снова произошел процесс возрождения, уже в ином формате, более узком - без Польши, Финляндии и Бессарабии, и с иным содержанием. Содержание было социалистическое.

И вот в конце ХХ века произошла очередная катастрофа, и, думаю, нет оснований полагать, что на этот раз опять не произойдет возрождения этой цивилизации.

Второй аргумент - это резкая поляризация сил на глобальной арене. Мы наблюдаем сейчас период появления нового глобального водораздела между восходящими цивилизациями во главе с Китаем и Россией, которые закладываются на основе будущей интегральной цивилизации, и другой группой во главе с США, Евросоюзом, которые пока стоят на позиции сохранения обреченной на уход с исторической сцены индустриальной цивилизации. И это столкновение неизбежно поляризует и способствует созданию партнерств на противоположных полюсах. В одном партнерстве Россия и Китай играют главенствующую роль, и это неминуемо потребует от всех стран, которые относятся к евразийской цивилизации, определить, с кем они.

И третий фактор - это закон смены поколений. Развал России, развал евразийской цивилизации были инициированы поколением 1990-х годов, которые не восприняли наследие поколения 1960-х годов и сделали, по меткому замечанию одного итальянского интеллектуала, России харакири. Примерно такая же картина сложилась после выборов 1996 года. Новое поколение попадает под удар глубочайшего кризиса, но ищет новые пути.

Поэтому мне кажется, что по этим трем причинам процесс возрождения евразийской цивилизации неизбежен.

К сожалению, до сих пор в документах СНГ, Евразийского экономического союза понятие цивилизации отсутствует. И пока идея возрождения не стала евразийской идеей, которая вдохновляет не только лидеров, но и новое поколение на воссоединение, примером которого может служить процесс воссоединения Крыма с Россией.

И СНГ, и ЕАЭС, и союз Россия - Белоруссия должны быть нацелены на процесс возрождения евразийских государств. Во-первых, необходима долгосрочная стратегия именно цивилизационного характера, потому что пока преобладает экономическая целесообразность.

Во-вторых, должна быть выражена четкая, комплексная, сбалансированная программа возрождения цивилизации, учитывая шесть основных угроз, перед которыми стоят европейские страны. Первая - это депопуляция. По прогнозам, к 2100 году в европейских государствах произойдет сокращение численности населения, оно будет стареть. Все это будет проходить на фоне неуправляемой миграции.

Вторая - энергетика. Нельзя затягивать с решением энергоэкологических проблем, потому что энергия - это источник развития.

Третья - это продолжающийся процесс научно-технологической деградации. Пока, к сожалению, ни в СНГ, ни Евразийском экономическом союзе технологическая составляющая становления шестого технологического уклада и повышение конкурентоспособности на этой основе не нашла реального отражения.

Четвертая - в европейских странах сегодня преобладает в основном олигархический капитализм. Самый худший вариант умирающего капиталистического экономического строя. Поэтому необходимо уходить от этого, необходимо идти по пути становления интегрального экономического строя, который ориентирован на социальную справедливость, экологический и инновационный подход. Сегодня увеличивается разрыв между более развитыми и менее развитыми странами.

Пятое направление заключается в том, что необходимо осуществить возврат к повышению сферы духовного воспроизводства, потому что отличие евразийской цивилизации от западной цивилизации - первенство духовного подхода.

И, наконец, шестое - это необходимость повышения государственной, геополитической сплоченности, геополитического единства в противостоянии доминированию Соединенных Штатов и западноевропейских организаций, то есть Евросоюза.

И вот эти шесть направлений должны стать основой такого комплексного подхода.

Евразийский союз: на запасных путях?

Кирилл Коктыш, доцент МГИМО МИД России (Республика Беларусь): И несколько лет спустя после возникновения Евразийского экономического союза в воздухе продолжают витать те же вопросы, которые впервые зазвучали в момент его основания, а именно - зачем нужна эта структура своим государствам-основателям, каким образом она может быть эффективной и какие перспективы развития имеет? Действительно, на момент возникновения ЕАЭС основной интеграционный функционал уже был распределен между иными наднациональными структурами, вполне продемонстрировавшими свою эффективность. Так, задачу обеспечения безопасности постсоветского и евро-азиатского пространства вполне эффективно обеспечивали структуры ОДКБ и ШОС, задачу гармонизации таможенной политики вполне решал Таможенный союз, а задачу поддержания гуманитарного измерения постсоветского пространства вполне обеспечивало Союзное государство России и Белоруссии, и если речь шла об экстраполяции именно его опыта, то ее можно было бы куда проще решить путем присоединения остальных постсоветских стран к уже подписанным договорам.

Как известно, на эти вопросы тогда не было дано неких однозначных ответов. Не появились эти ответы и позже. Между тем критика неэффективности оформившей Евразийский союз ЕЭК стала общим местом, и если раньше она еще ограничивалась только экспертным уровнем, то в минувшем году довольно жесткие высказывания по ее поводу позволили себе уже и президенты Белоруссии и Казахстана. Однако при этом своего однозначного ответа на вопрос, в чем именно должна состоять ее эффективность, президенты-основатели тоже не дали. Представляется, что причин подобных затруднений как минимум две. Во-первых, это понимание того, что первоначальный замысел ЕАЭС перестал быть реализуемым в том виде, в котором замышлялся, а во-вторых, это отсутствие альтернативного проекта.

Действительно, если исходить из институционального дизайна Евразийского союза, то суть замысла состояла в воспроизводстве на постсоветской почве интеграционного проекта ЕС, поскольку в основу ЕАЭС положены те же четыре свободы, что и в Евросоюзе, - это свобода перемещения товаров, людей, капиталов и услуг. Но за минувшее с момента учреждения Евразийского союза время опыт ЕС перестал осмысливаться как однозначно положительный. Более того, возникли серьезные подозрения, что ряд сегодняшних существенных проблем Европы обусловлен не чем иным, как самой институциональной конструкцией Евросоюза, которая на поверку может оказаться порочной.

Эта конструкция и на самом деле заметно детерминирует телеологию. Легко заметить, что доминирование этих четырех свобод логичным образом ведет к перетеканию реального ресурса от государств к корпорациям, главным образом транснациональным: корпорации снижают издержки, а государства, чей заработок не в последнюю очередь обусловлен ограничением этих свобод, устойчиво теряют часть налогооблагаемой базы. «Правая волна», сотрясающая последние пару лет ЕС, во многом обусловлена именно этим трендом и часто представляет собой не что иное, как бунт малых европейских государств, обнаруживающих утечку ресурса, а вместе с ней - и признаки растворения своего суверенитета на фоне прежнего уровня своей социальной ответственности.

Отчего именно этот дизайн был положен в основу ЕАЭС, тоже более-менее понятно. Очевидно, что ЕАЭС изначально замышлялся в качестве транзитного коридора между Китаем и Европой и более серьезных требований к своим участникам за пределами этого коридора не предполагал - в силу чего и врожденные институциональные пороки ЕС не воспринимались в качестве проблемы. Однако с тех пор реальность заметно изменилась. Во-первых, Россия оказалась в режиме затяжной санкционной войны с Западом, что стало заметным затруднением для расширения транзакций любого рода, в том числе и торговых. Во-вторых, обвалились цены на нефть, а вместе с ней девальвировался и российский рубль, что заметно снизило инвестиционный потенциал всех стран - участниц ЕАЭС - а значит, сильно растянуло во времени возможность обустраивания коридоров любого рода.

Невозможность реализации прежней конструкции, впрочем, не означает утери базовых смыслов ЕАЭС: последние должны быть попросту реконцептуализированы. Так, место либерального проекта ЕАЭС может занять ЕАЭС как союз производящих экономик, благо предпосылки для этого, и достаточно серьезные, есть. Это и выпадение европейского импорта из структуры российского потребления вследствие «санкционной войны» (по подсчетам ЕС, последний снизился почти на четверть, т. е. больше, чем на 100 млрд. долл. в год), это и рост стоимости рабочей силы в Китае, что снижает выгодность экспорта китайских товаров, но делает выгодным вывоз производств, и это, наконец, сохранение странами ЕАЭС, в первую очередь Белоруссией, промышленной инфраструктуры и инфраструктуры подготовки инженерных кадров. Тем не менее все эти соображения, как ни странно, пока остались незамеченными не только российскими программами импортозамещения, но и руководством ЕЭК - хотя последнее при наличии политических инстинктов просто обязано было увидеть в них свой шанс.

Неготовность Москвы развивать функционал ЕАЭС естественным образом побуждает остальных его участников маневрировать, нащупывая возможности компенсировать потери последней пары лет вне Евразийского союза. Столь же предсказуемым образом эти маневры будут являться для Москвы раздражающим фактором, как минимум не укрепляющим межстрановое доверие. Не вызывает сомнения, что все эти процессы, будучи предоставленными самим себе, будут обессмысливать проект ЕАЭС, и без того оказавшийся на «запасных путях».

При этом появление содержательной инициативы может кардинально ситуацию изменить. Уже упоминавшийся рост стоимости рабочей силы в Китае, где средняя зарплата стала выше зарплаты на постсоветском пространстве, делает возможной интеграцию ЕАЭС и «Шелкового пути» в том числе и в формате производящих экономик с собственным рынком более чем в 1,5 млрд. потребителей - что, по сути, является решением извечной российской проблемы ограниченного внутреннего рынка, не позволяющего быть рентабельным собственному высокотехнологичному производству гражданского назначения.

Роль и векторы национальных систем образования

в современных интеграционных процессах

Виктор Панин, председатель Всероссийского общества защиты прав потребителей образовательных услуг, член Экспертного совета при Правительстве РФ (Россия): Ни для кого из присутствующих, думаю, не секрет, что современным направлением развития образования является процесс интеграции национальных образовательных систем. В интеграционных процессах находит выражение характерная для современного мира объективная тенденция к интернационализации общественной жизни, сближению стран и народов, решению глобальных проблем, выходящих за национальные и государственные рамки.

В этих условиях неизмеримо возрастает роль образования, которое из категории национальных приоритетов высокоразвитых стран переходит в категорию мировых приоритетов.

В России и других странах СНГ модным оказался термин «интеграция системы образования в мировое образовательное пространство», который получил в России даже определенную легитимность. В разделе «Основные задачи государства в сфере образования» Национальной доктрины образования в Российской Федерации, принятой Постановлением Правительства РФ от 4 октября 2000 года №751, на государство возложена в качестве основной задача обеспечить «интеграцию российской системы образования в мировое образовательное пространство с учетом отечественного опыта и традиций». Министерство образования и науки России по сей день считает «вхождение России в мировое образовательное сообщество в качестве полноправного партнера» наиболее приоритетным направлением своей международной деятельности.

Возникают вопросы: «Что понимается под «мировым образовательным пространством», в которое стремятся Россия и страны СНГ, каковы его характеристики?» Если бы оно было единым, тогда можно было бы понять смысл этих устремлений.

Пока реально существует не одно, а четыре образовательных пространства, «сформированных» ЮНЕСКО по «новой классификации государств». Традиционные группы «развитых» (в которую входил СССР) и «развивающихся» стран заменены «более развитыми» и «менее развитыми» географическими регионами. Это новшество аргументировалось необходимостью отражения различий в уровнях развития стран в рамках одного и того же региона. С этим можно было бы согласиться, если бы не появилось третьей группы стран под рубрикой «страны переходного периода», в которую были включены все государства, появившиеся на постсоветском пространстве, и страны Восточной и Центральной Европы независимо от принадлежности к тому или иному региону.

Учитывая большой разрыв в экономическом и научном развитии различных стран, в глобальном масштабе их можно разделить на три категории: прединдустриальные, индустриальные и постиндустриальные. Перспективы образования не могут быть одинаковыми в этих столь различных обществах. Это стоит принимать во внимание, прежде чем решать, в какое образовательное пространство интегрироваться.

Опыт последних двух десятилетий показывает, что наиболее интенсивно интеграция осуществляется в масштабах геополитических регионов, объединяющих страны с относительно сходными условиями исторического развития и более-менее аналогичной социально-экономической структурой.

Такими геополитическими регионами в настоящее время являются: Европа, Евразия, включающая все государства, возникшие на постсоветском пространстве, Азиатско-Тихоокеанский регион и Северо-Американский (США, Канада, Мексика). Системы образования во всех этих регионах, кроме Евразии, являются наиболее интернационализированными.

Их опыт в области интеграции образования представляет для России и всех стран СНГ наибольший интерес, поскольку перед ними стоят две важные задачи: первая - приостановить размежевание своих собственных национальных образовательных систем, которое началось с распадом Советского Союза, и укрепить единое образовательное пространство государств - участников СНГ, и вторая - в единстве искать пути интеграции (сотрудничества) с системами образования других геополитических регионов, прежде всего с Западной Европой (Европейским союзом).

Учитывая крайне низкий уровень экономического развития государств - участников СНГ (ВНП на душу населения менее 2 тыс. долл.) и медленные, по сравнению с другими странами, темпы его роста, приходится признать, что ни у одной из стран СНГ нет реальных шансов на полноценное вхождение в экономические структуры единой Европы. А это означает, что в стратегической перспективе у России и ее партнеров по СНГ нет альтернативы укреплению единства на том пространстве, которое сотни лет было связано великим множеством экономических, политических и, самое главное, человеческих нитей.

У нас общая история становления системы образования, которую в 1960-х годах мировое сообщество считало лучшей в мире, и которая оказывала существенное влияние на развитие систем образования даже таких развитых стран, как США.

Об этом можно было бы и не напоминать, если бы интеграционные процессы в области образования государств - участников СНГ развивались так, как предполагалось при создании единого (общего) образовательного пространства в 1997 году. На деле все оказалось значительно сложнее. До сих пор из-за отсутствия финансовых ресурсов не завершено создание инфраструктуры этого пространства, по тем же причинам затянулось создание Модельного образовательного кодекса для государств - участников СНГ, нет средств даже для проведения заседаний различных комиссий, не созданы ни Центр образовательной статистики, ни Центр сравнительного анализа систем образования стран СНГ и т. п. Исходя из этого, самым приоритетным направлением внешней политики в области образования должно стать усиление интеграционных процессов в этой сфере.

Объективная необходимость интеграции экономик стран СНГ в мировую экономику требует более полной интернационализации их образовательных систем, которая должна осуществляться по основным направлениям:

- использование и развитие положительного международного опыта для повышения качества подготовки специалистов, применение международных измерений для определения этого качества;

- существенное расширение академической мобильности студентов и научно-педагогических кадров в целях подготовки специалистов для современных и будущих наукоемких производств в лучших университетах США, Японии и Западной Европы. Не следует забывать, что японское экономическое «чудо» было бы невозможным без тех 200 тыс. молодых японцев, которые в 50-х годах прошлого столетия получили образование в лучших вузах США, Канады и Западной Европы. В документе ЦК КПК и Государственного совета от 13 февраля 1993 года «Основы реформы и развития образования в Китае» подчеркнуто, что «китайские студенты, обучающиеся в лучших университетах США и Западной Европы, представляют собой величайшее достояние китайской нации»;

- восстановление потерянных позиций на мировом рынке образовательных услуг. Конкуренция на этом рынке за последние годы значительно усилилась. Около 2 млн. студентов получают высшее образование не в своих странах. Почти 548 тыс. иностранных студентов получают образование в США, 200 тыс. - в Великобритании, 160 тыс. - в Германии, более 140 тыс. - во Франции, около 65 тыс. - в России. Межстрановые потоки студентов являются важной особенностью современной схемы получения высшего образования. Приток иностранных студентов налагает на принимающую сторону особую ответственность за качество предоставляемого образования, способствуя его совершенствованию, а также развитию экономических и культурных связей между государствами. США зарабатывают на обучении иностранных студентов около 15 млрд. долларов ежегодно;

- обеспечение признания выдаваемых в странах СНГ документов об образовании, ученых степеней и званий, что требует пересмотра их уровней и требований к ним, порядка присуждения;

- творческое использование мирового опыта для сохранения и развития научно-технического потенциала собственных систем образования;

- развитие международной кооперации в области фундаментальных и прикладных исследований, создание и продвижение на мировой рынок конкурентоспособной наукоемкой продукции;

- вхождение образовательных учреждений в систему международного информационного и коммуникационного пространства;

- создание инфраструктуры, обеспечивающей поддержание на современном уровне прозрачности и открытости образовательных систем (автоматизированные системы мониторинга их состояния, центры образовательной статистики, сопоставимой с индикаторами, используемыми в зарубежных странах, и сравнительных исследований систем образования как стран СНГ, так и развитых зарубежных стран);

- приведение в соответствие с международными нормами и обязательствами законодательно-нормативной базы образовательных систем, особенно норм, касающихся положения учителей и преподавателей.

В целях интернационализации образовательных систем государств - участников СНГ необходимо в первую очередь выработать единую политику этих государств относительно их деятельности в рамках основных международных организаций в области образования. Это прежде всего ЮНЕСКО, являющаяся основной ареной сотрудничества в области образования. Особый интерес для стран СНГ представляют такие направления деятельности этой организации, как политика, планирование и управление в сфере образования. Не меньшее значение для образовательных систем стран СНГ имеет сотрудничество с соответствующими органами Совета Европы (СЕ) и Европейского союза (ЕС), а также Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).

Для выработки политики и стратегии стран СНГ в области интеграции (интернационализации) своих систем образования в рамках европейского геополитического региона важное значение имеют Сорбонская и Болонская декларации.

В условиях дальнейшего развития западноевропейской интеграции особую остроту приобретает вопрос о языке межгосударственного и межнационального общения.

Русский язык независимо от желания правящих элит остается функциональным на постсоветском пространстве (в различной степени для отдельных стран), он впитал культурные традиции многих этносов.

Сохранять и развивать русский язык на постсоветском пространстве - значит поддерживать культурную идентичность, питающую независимо от желания политических элит и политической конъюнктуры единую общность, способную регенерироваться в полноценное региональное содружество.

Для того чтобы русский язык выполнил миссию инструмента регионального «объединения» новых государственных образований, требуется придание ему не декларативной, а полноценной функции языка межнационального и межгосударственного общения.

В сфере образования на русском языке нет явных проблем только в Беларуси, где русский язык доминирует в этой сфере. В остальных странах положение более сложное.

Другим препятствием для укрепления позиций русского языка на территории бывшего СССР является диверсификация интеграционных направлений новых независимых государств в связи с активным проникновением на постсоветское пространство новых центров международного влияния, несущих с собой агрессивную культурную экспансию.

Взаимные прямые инвестиции на постсоветском

пространстве как фактор региональной интеграции*

Анастасия Невская, сотрудник Центра европейских исследований ИМЭМО РАН (Россия): В укреплении межгосударственных связей, как и в формировании общей идентичности на «низовом» уровне среди населения стран региона, значительную роль играют долгосрочные экономические связи государств - в первую очередь речь идет о прямых иностранных инвестициях. Постсоветское пространство, на котором сохранились хозяйственные связи и общие производственные цепочки с советских времен, в этом смысле представляет собой особый пример. По мере хода истории старые связи слабеют, возникают новые вызовы и возможности, которые необходимо отслеживать, вовремя осмысливать и реагировать.

Сегодня написано достаточно много работ, рассматривающих, каким образом степень интенсивности инвестиционного взаимодействия сказывается на интеграции на межгосударственном уровне. Если резюмировать написанное на эту тему вкратце, то получается, что именно прямые инвестиции создают долгосрочные внутри- и межкорпоративные связи, подготавливают почву для сближения законодательных, регулятивных сред, введения общих стандартов и регламентов, а также неформальных практик ведения бизнеса, принципов функционирования отдельных отраслей, формирования корпоративной отчетности, потребительских стандартов и ожиданий населения - а значит, в определенной мере формируют общую идентичность среди населения.

Анализ инвестиционных потоков на постсоветском пространстве напрямую связан с интерпретацией статистических данных. По данным ЦБ России, объем накопленных российских прямых инвестиций в страны СНГ по итогам 2015 года составил 11,4 млрд. долларов, а объем накопленных прямых инвестиций из стран СНГ в российскую экономику - 2,4 млрд. долларов. Тем не менее при оценке объемов инвестиционного взаимодействия необходимо учитывать недостатки официальной̆ статистики ряда стран, которая опирается на данные о формальной̆ регистрации активов (в том числе в офшорах, а также таких юрисдикциях, как Нидерланды, Ирландия, Австрия). Как показывает ряд исследований, официальная статистика зачастую занижает реальный объем инвестиций в три и более раза.

Анализ статистических данных об инвестиционном взаимодействии в странах СНГ дает основания выделить следующие основные характерные черты этого процесса и факторы, влияющие на его ход:

- доминирование России в количественном и качественном параметрах инвестиционного сотрудничества. Российские инвестиции не только составили подавляющую часть всех прямых капиталовложений на постсоветском пространстве, но и охватили самое большое число отраслей, а российские инвесторы чаще всего осуществляли наиболее полный контроль над своими зарубежными активами;

- значительные отраслевые и региональные дисбалансы как среди инвесторов, так и реципиентов инвестиций. Так, 81% всех российских инвестиций в страны СНГ был сделан компаниями из Москвы. На этот же регион пришлось 48% (а если добавить Санкт-Петербург - почти 60%) всех входящих капиталовложений из стран СНГ. Доминирующей отраслью, привлекающей наибольшие объемы капиталовложений, предсказуемо стал топливно-энергетический комплекс. Тем не менее необходимо отметить гораздо большее разнообразие отраслей в инвестиционном взаимодействии стран СНГ между собой, чем с западными или восточными соседями (в частности, гораздо более богато представлен агропромышленный комплекс, розничная торговля, телекоммуникации, банковский сектор и др.). Это позволяет сделать вывод о сохраняющейся хозяйственной взаимозависимости и взаимодополняемости экономик этих государств;

- среди инвесторов выделяются не более десятка крупнейших компаний из двух-трех стран (в основном России и Казахстана), осуществляющих инвестиции практически во всех государствах СНГ. Именно эти капиталовложения служат своеобразным «каркасом» корпоративного взаимодействия на постсоветском пространстве, и именно они приводят к возникновению тех эффектов, о которых было сказано выше (унификация законодательной среды, выравнивание потребительских ожиданий и т. д.);

- на общем фоне все больше выделяются страны ЕАЭС: их сотрудничество расширяется и углубляется, несмотря на сложную внутриэкономическую ситуацию во всех странах - членах организации. Именно здесь стоит ожидать проявления признаков полноценной корпоративной интеграции в ближайшие годы;

- среди факторов, сдерживающих развитие инвестиционных связей государств ЕАЭС, выделяются в первую очередь слабость и неконкурентоспособность национальных компаний, неблагоприятная внешняя среда (в том числе кризис на Украине) и отсутствие целенаправленной политики национальных властей, имеющей целью стимулировать экспорт капитала.

Таким образом, интеграционное взаимодействие на постсоветском пространстве сегодня развивается весьма неравномерно. С одной стороны, имеющиеся хозяйственные связи и давно выстроенные цепочки добавленной стоимости служат взаимодействию в большем числе отраслей, чем с партнерами в других регионах. Однако внутриэкономические проблемы, а также внешние факторы не дают возможности избавиться от существующих дисбалансов и развивать по-настоящему интеграционные связи между предприятиями государств региона. ЕАЭС выглядит как наиболее вероятное пространство развития интеграционных связей на всех уровнях, в том числе корпоративном, благодаря наиболее диверсифицированной отраслевой структуре капиталовложений и максимально разнообразному составу участников инвестиционного сотрудничества.

Среди желательных мер, способствующих повышению интенсивности инвестиционного взаимодействия на постсоветском пространстве, видится усиление экономической составляющей в анализе перспектив развития интеграции; усиление поддержки инвестиционных намерений компаний как на государственном (через госкомпании), так и наднациональном уровнях (через наднациональные институты развития); а также поддержка и развитие уже имеющихся инвестиционных проектов.

Доктрина «Восточное полушарие» и роль России

в возрождении евразийской цивилизации

Александр Савойский, ученый секретарь Отделения цивилизационных исследований Международной академии глобальных исследований (МАГИ) (Россия): В античные времена авторитетные философы переезжали из одного города в другой, из одного государства в другое, чтобы участвовать в общественных спорах и силой Слова доносить истину, примирять воинствующие народы, давать оценку справедливым деяниям и стыдить тех, кого одолели гордыня, зависть, ненависть и кто переставал творить на Земле добро. Это был интеллектуальный подвиг просвещенных мыслителей, а их дипломатическая миссия являлась служением науке и Отечеству.

Позднее у человечества появилось больше технических возможностей: от массового печатания книг, производства кино- и видеофильмов до выступления на международных форумах и публикаций на интернет-сайтах.

На современном этапе академическое и экспертное сообщество способно влиять на принятие государственных решений. В связи с этим считаем целесообразным выдвинуть от гражданского общества новую и весьма важную инициативу, которая, возможно, найдет одобрение среди представителей российской власти.

Эта концепция касается создания постсовременного мирового порядка. Такой миропорядок назрел с приходом в 2017 году 7525 лета Древнерусской эры. Петр I, несмотря на его великие преобразования, в 7207 лета удалил из Истории Руси 5508 лета. 1 января начался 1700 год от Рождества Христова, а не 7208 лета от Сотворения мира. Однако сейчас наступает Эра Созидания, Всеобщего Мира и Сотрудничества во всех областях жизни. В ближайшие годы Европа и Азия, как континент Старого Света, усилят свое стремление строить будущее самостоятельно: неевразийские государства уже скоро перестанут вмешиваться во внутренние дела стран Евразии.

Для лучшего восприятия новых идей предлагается назвать данную доктрину «Восточное полушарие (2017)». Ее смысл заключается в том, что Россия в XXI веке является сторонником партнерских отношений со всеми странами мира исключительно на взаимовыгодных и паритетных условиях, в рамках четких международных правил, требующих своего обновления и строгого соблюдения.

Прошло почти 200 лет после озвученной в послании Конгрессу США Доктрины Монро, адресованной Российской империи и правительствам других стран, о праве любого государства на собственную безопасность, наличие интересов, а по сути, прикрывающей действия по дальнейшей колонизации американского континента с целью угнетения коренных народов или установления контроля над территориями. Тогда это рассматривалось как недружественное проявление по отношению к Соединенным Штатам.

В новой российской доктрине необходимо напомнить американскому народу и его политической элите об отходе от принципов истинной демократии, от заветов отцов-основателей государства (Джорджа Вашингтона, Джона Адамса-старшего, Томаса Джефферсона) о нарушении преемственности современной политики США. Необходимо напомнить также о заслугах Екатерины II Великой в отделении 13 мятежных колоний от Британской метрополии: о неоднократных обращениях к Екатерине II короля Великобритании Георга III с просьбой прислать 20-тысячное войско казаков для подавления восстания в североамериканских колониях и регулярных отказах императрицы; об уступках Александра I (после озвученной доктрины Монро) огромнейших территорий на западном побережье Северной Америки (теперь там располагаются штаты Вашингтон и Орегон); об оказании Российской империей неоценимой помощи в завершении Гражданской войны 1861-1865 годов, когда прибывшая к берегам США русская эскадра предотвратила намечавшееся вмешательство европейских стран во внутренние дела США в столь сложный период; об уступке Александром II Аляски «в знак сохранения дружеских отношений между двумя государствами на века»; об одностороннем прекращении Советским Союзом холодной войны в XX веке в интересах мира и спокойствия на всей планете.

Нелишне будет напомнить Соединенным Штатам о поправке к доктрине Монро Президента США Теодора Рузвельта в 1904-м с введением обязанностей международной полицейской державы, о создании Лиги Наций в 1918-1919 годах без участия Советской России и об иностранной интервенции американцев на Севере, в Сибири и на Дальнем Востоке в 1918-1921 годах; о том, что русские и американцы могут сотрудничать и быть союзниками (это показали годы Второй мировой войны). Послевоенный курс на «демократию по-американски» на всей планете, а также американская политика однополярного мира с конца XX столетия, как и конкретные действия США на Севере Африки, Ближнем Востоке, в Европе и Центральной Азии, оказались несостоятельными и явились грубым нарушением международных правил мирного сосуществования.

В наши дни планета находится в состоянии третьей мировой (интегральной) войны, а отношения между Россией и США - в острой фазе противостояния, похожего на период между Вторым Берлинским и Карибским кризисами 1961-1962 годов. Необходимо четко заявить: ради мира и стабильного развития всего человечества, пересечение интересов России и США не должно вызывать конфликты, особенно в Восточном полушарии.

После предстоящей энергичной работы дипломатического корпуса России по подготовке и согласованию современного межгосударственного договора континентальным странам Евразии следовало бы заявить свой протест против нежелания США выводить сотни американских военных баз из Евразии, против целой череды военно-политических ошибок НАТО на Ближнем Востоке и в Центральной Азии, которые отбросили развитие евразийской цивилизации далеко назад.

России следовало бы также во весь голос заявить о необходимости действовать более обдуманно, разумно и с пониманием права каждого государства на свободу, независимость, собственное волеизъявление и безопасность - не только стратегическую, но и безопасность в других ее видах.

Можно только предположить, что данная инициатива России не найдет одобрения у островных государств Северной Америки, Британии, Японии и Австралии.

Россия всегда была и остается мостом между Европой и Азией, сердцем евразийского континента, душой евразийской и мировой цивилизации. Впереди нас ждет небывалый подъем народно-патриотического сознания во всех социальных слоях. Надеемся, что данная точка зрения о необходимости российской инициативы на планете найдет отклик в научно-экспертном сообществе, а структуры государственной власти специально разработают, согласуют и ратифицируют межгосударственный договор с целью закрепления взаимовыгодных и отвечающих государственным интересам норм современного миропорядка.

Предполагается, что идея доктрины «Восточное полушарие» дойдет до Кремля еще в этом году, будет тщательно проработана и озвучена в 2017-м, а межгосударственный договор будет подписан большинством стран Евразии в 2022-2023 годах.

Возможно даже, это произойдет в Ялте. И тогда на планете начнется Новая система международных отношений - Ялтинская. Эта новая система сначала в Евразии, а затем и других странах мира вполне могла бы придать энергию экономико-политическому развитию глобальной цивилизации, стать справедливым арбитром на Земле, а также интегрировать все существующие в наше время международные структуры.

В феврале 1945 года в Ялте решалась судьба мира в Европе и на планете. Совсем неспроста теперь именно там формируется Ялтинский клуб ученых и дипломатов, а также открывается Музей истории Объединенных Наций. В Ялте существуют потенциальные условия для создания новой системы международных отношений на евразийском континенте, а, возможно, позднее - для учреждения Международной организации государств Евразии или Евразийской организации государств и «интеграции интеграций» существующих структур в интересах выхода из мировых кризисов.

Таким образом, Российской Федерации необходимо выступить в отношении стран Большой Евразии с международной инициативой о коллективной и континентальной безопасности, сотрудничестве без ядерной, «горячей», холодной, космической, торгово-экономической, спортивной и информационной войн, а главное - с инициативой о невмешательстве неевразийских государств во внутренние дела стран Евразии.

Россия является ядром евразийской цивилизации. Чтобы жить спокойно и сохранить внутри пространства традиционные классические ценности, а не угождать Западу и не бороться с его двойными стандартами, необходимо сформировать новую модель развития евразийской цивилизации.

В поисках идентичности. Война памятников

Елена Бондарева, директор издательских программ Фонда исторической перспективы (Россия):Сегодня общества многих стран мира переживают кризис. Позволю себе напомнить З.Баумана, который говорил, что впечатляющее возрастание интереса к суждению об идентичности может сказать больше о нынешнем состоянии человеческого общества, чем известные концептуальные и аналитические результаты его осмысления. Состояние идентичности релятивно, дискуссионно, она имеет несколько базовых уровней: и гендерный, и национальный, и политический, и гражданский. Самым высшим уровнем идентичности можно считать уровень культурный, то есть отождествление себя как личности и как народа, как гражданского общества с определенной мировоззренческой схемой. Именно это кризисное состояние запечатлевается в целом ряде ярких проявлений. Ведь о состоянии самосознания размышляет национальная элита, которая формирует национальное самосознание. Основная же часть общества потребляет тот продукт, который элита произвела, и потребляет в первую очередь в виде учебников, прежде всего учебников по истории. Марк Ферро говорил, что образ мира формируется нашими детскими представлениями о картине мира. Какая картина мира создается сейчас в головах подрастающего поколения, можем ли мы на это повлиять?

Также общество как потребитель сталкивается с массмедиа, кино и монументальной пропагандой, которые во многом формируют мировоззрение. Вот почему я позволила себе обратиться к теме войны памятников. Это феномен не возник на наших глазах, война памятников существует столько, сколько существует человеческая цивилизация. Приходили, завоевывали, разрушали святыни и ставили свои. Просто человечество в своем развитии преодолело несколько этапов, когда культурная ценность памятников стала перевешивать стремление их разрушить. И в XX веке на наших глазах эта тенденция была разрушена. Это происходило в совершенно противоположных направлениях. Обратите внимание, талибы в Бамнане расстреливают статуи Будды демонстративно, как ценностную парадигму, которую они сознательно уничтожают. ИГИЛ разрушает Пальмиру, другие культурные памятники. И человечество с этим вынуждено примириться - получается, что так? Албанские террористы на Балканах, утверждая свою власть над территорией Косова и Митохии, помимо того, что вытесняют сербское гражданское население с их исконной земли, взрывают могилы на сербских кладбищах и уничтожают сербские святыни. Для разрушителей не возникает вопроса - уничтожать или не уничтожать? Они взрывают памятники IX, XI веков, храмы совершенно сознательно, понимая, что уничтожают сакральный и культурный памятник определенной цивилизации, с которой они воюют.

Как реагируем мы, цивилизованное сообщество? Мы принимаем.

Восточная Европа демонстрирует нам просто парадоксальные примеры войны памятников: Польша, в меньшей степени Чехия и Словакия. С Польшей, допустим, сложный вопрос. Многие там не хотят этого, но есть элита, которая формирует сознание и образ действия, которая в том числе и своему собственному народу навязывает определенный стереотип поведения.

«Бронзовый солдат» - об этом феномене кто только не писал и не говорил. Украина - так называемый процесс «декоммунизации», а на самом деле происходит дерусификация и десловенизация, уничтожаются все ценностные ориентиры, которые не вписываются в парадигму, которая была разработана еще в Австро-Венгрии.

Хочу привести примеры из сферы, может быть, для многих неожиданной - из жизни Белоруссии. Во-первых, я сама наполовину белоруска, часто там бываю, у меня там много друзей-белорусов. И никак в моем личном сознании не помещаются какие-то парадоксальные вещи. Мы все знаем, что большинство белорусов говорит по-русски и никогда не отделяли себя от Русского мира именно на мировоззренческом и ментальном уровнях. При этом у белорусской элиты, особенно в последние годы, наблюдается параллельная линия поведения. Если вернуться к теме борьбы памятников, то можно вспомнить несколько примеров. Минск во время Второй мировой войны был очень сильно разрушен, и исторических памятников там остались считанные единицы. Была образована инициативная группа, чтобы воссоздать памятник императору Александру II, который был установлен на средства простых жителей города в благодарность за отмену крепостного права. Ну, казалось бы, благое дело совершил император, благое дело совершили граждане города Минска, почему бы не вернуть памятник на его историческое место? Нет, вместо памятника Александру II, ровно на том же месте, ставится памятник польскому композитору Монюшко, а рядом ставится памятник со всеми атрибутами гражданской культуры Польши XIX века. Полонизация культурного пространства Белоруссии - это не безобидный процесс.

Великое княжество Литовское стало безусловным маяком в культурно-исторической политике сначала оппозиционных интеллектуалов в Белоруссии, а с определенного момента и политической элиты Белоруссии, и это тоже небезобидно, но в то же время парадоксально. Литовские князья угнетали простых православных крестьян и пороли холопов на конюшне, заставляли переходить в католическую веру. В белорусских городах граждане выступают с просьбой поставить памятник великой княгине Ольге, а вместо него ставится памятник Ольгерду. Восстанавливаются замки Радзивиллов, на телевидении в 2012 году был о них сериал, прошла неделя Радзивиллов. Это преподносится как европейская историческая ценность, к которой причастна Белоруссия и белорусский народ. Как она причастна? В каком качестве в данном историческом процессе участвовал белорусский народ - остается за кадром.

Почему проблема преподавания истории выходит за пределы узко профессиональной темы? Это вопрос формирования сознания будущих поколений. Если будет разруха в головах, то не будет интеграционных процессов ни в какой сфере, потому что не будет тех, кто будет это осуществлять.

Есть совершенно конкретные предложения - написать единую историю евразийского пространства и попробовать начать обсуждение некой платформы ценностного культурно-исторического консенсуса, из которого бы исходили элиты, те, кто разрабатывают медийную, образовательную политику в странах евразийского сообщества.

Агрессия против латиноамериканской интеграции

в отражении кубинских СМИ

Антонио Рондон Гарсия, шеф-редактор агентства Пренса Латина в России (Куба):Историк Эрик Хобсбаум сказал в своей работе «Эпоха крайностей»: «Либо мы изменимся, либо умрем». Убежден, что парадигме власти как доминирования, которое является центральной осью современного мира в течение последних столетий, нужно противопоставить элементарную заботу и коллективную ответственность ради общего будущего Земли и человечества.

В свое время журналист информационного агентства Пренса Латина и корреспондент в более чем 20 странах Луис Мануэль Арсе в своих репортажах, начиная с войны во Вьетнаме и заканчивая политическими процессами в Латинской Америке, подчеркнул, что постоянный кризис объясняет обширную и диффузную идеологическую перестройку в мире, имеющую к тому же циклический характер, отмеченную колебаниями в соотношении международных сил и конфликта между тем, что воспринимается как левые и правые политические силы, даже в случае, когда ни те ни другие не представляют собой точных терминов с четкими очертаниями.

Говоря о снижении прогрессивных процессов в Бразилии, Аргентине или частично в Венесуэле, Арсе пояснил, что было бы совершенно несправедливо обвинять в косвенном регрессе новый способ производства, который пытается прорубить себе дорогу через непроходимые джунгли капитализма, переживающего кризис, но являющегося тем не менее очень сильным и доминирующим, и ставить под сомнение политическое руководство, не принимая во внимание исторический момент и контекст ожесточенной классовой борьбы.

В этих случаях регресс не должен оцениваться как неудачи социализма того или иного типа, выстраиваемого каждой страной; он должен восприниматься как последствие мощной классовой борьбы и причинно-следственная связь, которые ввиду своей социальной и идеологической природы не являются окончательными, а тем более необратимыми, как это происходит в случае Венесуэлы, продолжает журналист Пренса Латина.

В своей статье «Что происходит в Латинской Америке такого, что так беспокоит Папу Римского?» Арсе указывает на то, что Папа Римский на последней встрече с Латиноамериканским епископским советом в Риме предупредил о социальных, экономических и политических конфликтах в Венесуэле, Бразилии, Боливии и Аргентине, которые «могут перейти в мягкие государственные перевороты».

Римский понтифик разделяет общую в регионе озабоченность: наглым государственным переворотом против Президента Дилмы Руссефф; гражданской войной, назревающей в Венесуэле; неожиданной победой с минимальным отрывом Маурисио Макри в Аргентине, позволившей вновь навязать неистовый неолиберализм; и грязной кампанией против Эво Моралеса, которая сделала невозможным его переизбрание, считает специалист.

Папа Франциск не идет дальше заявления о подозрительной, ненормальной, нелогичной, крайне опасной для политической стабильности и мира в регионе ситуации, которая наблюдается там, где ярко видны крупные социальные достижения на благо большинства.

Таким образом, неудачи при подсчете голосов, которые продемонстрировали прогрессивные и революционные правительства в таких странах, как Аргентина, Венесуэла, Бразилия и Боливия, не были результатом провала антинеолиберальной модели, проводимой ими; к этим неудачам привел кризис, оплаченный огромным капиталом с целью бойкотировать их достижения или, что еще хуже, дискредитировать их.

Сценарий, использованный во всех этих странах крупными СМИ, был самым простым из всех существующих и таким же древним, как сама жизнь: естественное стремление человека, как сказал бы Лула.

Пропаганда правых сил прекрасно владеет искусством обмана, используемым с целью запутать карты и представить старые экономические и социальные подгонки МВФ в качестве финансовой помощи, чтобы разграбление национальных ресурсов рассматривалось как эффективные инвестиции, неравные отношения - как дружественные союзы и, что еще печальнее, бедность - как свершившийся и не подлежащий изменениям факт: предопределение судьбы, утверждает Арсе.

Помимо этой власти СМИ и гор долларов, которые ее поддерживают, самая глубокая причина неудач прогрессивных правительств кроется в отсутствии надлежащей идеологической подготовки общества, как отметил теолог Доминиканского ордена бразилец Фрей Бетто, подчеркивает опытный журналист.

Нельзя упускать из виду, что неолиберализм возрождается и делает это под девизом раздробления региона, уничтожения всего, что было достигнуто в сфере региональной интеграции, создания беспрецедентных господствующих цепочек так называемой новой экономики знаний и ее соглашений об интеллектуальной собственности, чтобы увековечить технологическую зависимость периферийных стран и навязать свой идеологический продукт, поднимает полемику корреспондент Пренса Латина.

С другой стороны, Арсе в своей статье «Правые пытаются задушить достижения и мечты нашей Америки» предупреждает, что правые силы континента вновь плетут петлю висельника из заимствованной веревки и пытаются накинуть ее на шею Латинской Америки, которая демонстрирует слабости после периода впечатляющих исторических народных побед.

Структуры, которые обычно называют демократической постмодернистской рациональностью, делают невозможным возвращение к переодетым военным диктатурам, но вместо этого обращаются к судьям, прокурорам, судам и консервативным или коррумпированным депутатам, чтобы достичь той же цели под гражданскими лозунгами. Это эквадорский Президент Рафаэль Корреа назвал новым планом «Кондор».

Согласно известному португальскому социологу Боавентура де Соуза Сантуш в интервью «Ла Диариа», даже большой интеллектуал и вице-президент Боливии Альваро Гарсия Линера, по итогам последних выборов, неоднократно говорил, что если бы реакционные силы вернулись, «им пришлось бы признать, что политический центр смещается влево, потому что левые силы достигли многих успехов, которые не могут быть уничтожены».

Тем не менее это не то, что на самом деле произошло. Примеры? Под рукой. «Посмотри на [Президента Аргентины Маурисио] Макри, - отмечает со своей стороны обозреватель легендарного кубинского журнала «Богемия», основанного в начале прошлого века, Педро Монтес де Ока в своей работе «Без права на усталость».

Спустя три недели пропало почти все, что было сделано за 12 лет. Правые, когда приходят, приходят мстить. Они приходят с решимостью уничтожить все, что было возможно в эти годы; с мыслью, что, с одной стороны, все это невозможно поддерживать, а с другой - что народные массы этого не заслуживают... И кризис будет служить тому оправданием».

Официальный кубинский источник - газета «Гранма» приводит в своей статье «Венесуэла и ее законное правительство» заявление из Сети интеллигенции, деятелей культуры и социальных движений в защиту человечества.

Перед лицом континента заявление признает, что регион переживает «наступление консервативной реколонизации со стороны империализма и местных олигархий», разработанное таким образом, чтобы «смести все завоевания прогрессивных региональных процессов в области социальной справедливости, суверенитета, интеграции и господства подлинной народной власти».

В свою очередь, обозреватель газеты «Мятежная молодежь» («Juventud Rebelde») Марина Менендес в своей статье «Латинская Америка, мир и угрозы» ставит вопрос: сколько нестабильности, а следовательно и потенциальных конфликтов, может крыться во вмешательстве, медийной и политической манипуляции народов, неуважении законных правительств, которые были у власти в каждой стране в результате прозрачных и честных выборов?

Сколько агрессивности кроется в мнимом желании ретроградных правых сломать интеграцию, которая сделала гигантские шаги в восприятии латиноамериканцев и жителей Карибского бассейна себя как единого народа? - задается вопросом журналист.

Процессы интеграции в Латинской Америке коснулись и средств массовой информации. В частности, национальные информационные агентства многих стран региона в 2011 году объединились в Латиноамериканский союз информационных агентств (ULAN).

Главные его цели - обмениваться объективной информацией в рамках построения в регионе и мире нового, демократического информационного порядка, основанного на продвижении демократических процессов, способствовать социально-политической, экономической и культурной интеграции стран-участниц, стремиться к честному и объективному информированию своих народов о событиях в своих странах и за рубежом.

Цели ULAN также - противостояние медийным, информационным войнам против этих государств и народов, обмен журналистами, организация конференций и конгрессов на темы информации.

В ULAN вошли агентства новостей Аргентины (ТЕЛАМ), Боливии (АБИ), Бразилии (Ахенсиа Бразил), Кубы (Пренса Латина, в котором я и работаю), Эквадора (АНДЕС), Гватемалы (АГН), Мексики (НОТИМЕКС), Парагвая (ИП) и Венесуэлы (АВН). Позднее, в 2012 году, к ULAN присоединилось и агентство Перу (АНДИНА).

И все это - свидетельство того, что интеграция в Латинской Америке развивается, крепнет и расширяется во всех сферах, вопреки противодействию и жесткому давлению Соединенных Штатов и ряда других стран Запада.

Экономика интеллектуальной собственности

на евразийском пространстве

Борис Леонтьев, генеральный директор Федерального института сертификации и оценки интеллектуальной собственности и бизнеса, академик РАЕН (Россия): Уважаемые коллеги, основным ресурсом современной мировой экономики, это признано и в России, и за рубежом, является интеллектуальный капитал. Много говорится о человеческом капитале, но человеческий капитал в интеллектуальном капитале составляет лишь часть, а вторая часть - это интеллектуальная собственность. Интеллектуальная собственность - это результаты, это права на результаты интеллектуальной деятельности. И надо сказать, этот институт сформировался давно, в Российской Федерации интеллектуальная собственность появилась в 1990 году с принятием закона «О собственности в РСФСР».

Недавно в Евразийской экономической комиссии была разработана стратегия интеллектуальной собственности. Она в основном направлена, во-первых, на развитие инновационной экономики, во-вторых, на гармонизацию законодательства и, в-третьих, на решение вопросов контрафакции, которая запредельна в Российской Федерации и странах СНГ. В плане инновационной экономики мы поставили задачу начать регистрировать научные открытия, которые являются источником последующих патентов. Так, к примеру, открытие лазерного эффекта было произведено в Советском Союзе, но, увы, патенты и технологии пошли в Соединенные Штаты. И сейчас мы имеем только лазерное оружие, а в гражданской сфере применяем, к сожалению, зарубежные лазерные разработки. Мы много теряем, когда научные открытия не регистрируются.

Более того, участвуя в международных программах, наши ученые публикуют в зарубежных журналах научные сведения, и там подтекстом идут объяснения наших научных открытий. К тому же нас вынуждают публиковаться в тех журналах, которые могут обеспечить высокий индекс цитирования, на самом деле это прямая утечка нашего интеллектуального капитала и идей за рубеж, в первую очередь касающихся фундаментальных исследований. Они их продвигают, запускают, потому что у них в отличие от Российской Федерации создана инновационная инфраструктура.

На мой взгляд, к сожалению, в Российской Федерации инновационная экономика строится не на интеллектуальной собственности. Достаточно посмотреть Программу-2020, которую разработало Министерство экономического развития, где на 160 страницах только в одном месте была упомянута интеллектуальная собственность.

Интеллектуальная собственность у нас рассматривается как вторичный, побочный продукт. Если не выстраивать фундамент отношений между авторами, правообладателями и т. д., ни о каких инновациях вообще речи быть не может. Скажу прямо, что имеются попытки отобрать у авторов разработки и передать их другим лицам. Без автора развивать никакие идеи в принципе невозможно, потому что автор системно понимает проблему, а новые лица продолжать это, соответственно, не могут.

Наша проблема заключается в незначительной интеграции в мировую экономику. С чем это связано? Современная мировая экономика выстраивалась под себя Соединенными Штатами целенаправленно начиная с 1943 года. В первую очередь речь идет о банковской системе, Международном валютном фонде, аудиторских компаниях, которые существовали к тому моменту уже лет 100. На американскую экономику сегодня работают экспертные организации, американская правовая система, инновационные, инвестиционные фонды и т. д. И когда говорят, что нам нужны гармоничные отношения с Западом, считаю, что гармонизация нужна слабым странам. Когда Россия проявляет какую-то самостоятельность, против нее объявляют санкции, ловят на допингах и прочее. Мне кажется, что это только начало, дальше будет еще хуже, потому что у американцев есть свой печатный станок, на котором они печатают самое популярное полиграфическое изделие в мире под названием «доллар», и бороться с этим практически невозможно.

Печатая деньги в неограниченном количестве, они содержат полторы тысячи натовских баз. А сегодня НАТО - это инструмент скорее не военный, а экономический. Своего рода кнут. Пряник же - МВФ и банковская система. Используя кнут и пряник, они выстраивают всю мировую экономику. Перспективы здесь у Российской Федерации, по-моему, нет.

В этом плане, думаю, у нас имеется единственный выход - интенсивная работа в рамках БРИКС, создание своей валюты и валютной зоны. Пока эта зона составляет примерно 30% мировой экономики, но этим нужно заниматься целенаправленно. Семь лет мы говорим про БРИКС, но реальных дел никаких там не видим, банк создали, а валюта где?

Пока мы «сидим» на долларе, мы его укрепляем. Как мы уходим из доллара, доллар начинает сыпаться. Перспектива совершенно понятная: нужно целенаправленно выстраивать стратегию накопления интеллектуального потенциала, собственно, без интеллектуального лидерства нельзя быть лидером в мире. На сегодняшний день, слава Богу, есть Российская академия наук, которая может генерировать научные открытия. Нам необходимы силы РАН для того, чтобы взаимодействовать с изобретательским сообществом, чтобы была возможность быстро преобразовывать изобретения в патенты и далее в технологии. Только через научные открытия мы можем создавать свои ниши на международном рынке.

В автомобильной, станкостроительной промышленностях уже все давно занято, можно сказать, оккупировано западными патентами. Нам нужно создавать свои, новые отрасли. Это в первую очередь нейрофизиология и креативные технологии, в которых у нас есть неоспоримые преимущества. Но учитывая, что интенсивно развиваются компьютерные технологии и нейрофизиология, можно сказать, это один из основных приоритетов, этой темой уже занялись американские корпорации. Представитель «Майкрософт» на форуме по интеллектуальной собственности отметил, что «им не хватает научных открытий». Они-то точно понимают, что благодаря научным открытиям будут появляться новые рыночные ниши. Но у нас этого понимания не существует.

Проблемы и перспективы вступления

Таджикистана в ЕАЭС

Хурсанд Хуррамов, политолог, журналист канала «Центрально-Азиатское телевидение» (Таджикистан): Процесс разработки и реализации интеграционных процессов на территории стран СНГ говорит об объективной потребности стран в укреплении политико-экономических связей не только на двустороннем уровне, но и в более расширенном формате, в рамках определенных организаций.

На сегодняшний день на постсоветском пространстве наиболее актуальной и востребованной является интеграция стран в Евразийский экономический союз (ЕАЭС).

Существующие условия развития каждой отдельной страны обусловили необходимость выработки совершенно новых форматов во взаимоотношениях с остальными странами на принципах общего рынка со свободным перемещением товаров, услуг, капиталов и рабочей силы. Эти намерения нашли свое воплощение в нескольких этапах интеграции между отдельными странами постсоветского пространства, таких как Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС), Таможенный союз (ТС), Евразийский экономический союз.

Глубокое взаимодействие в рамках ЕАЭС в перспективе может позволить его участникам создать единый рынок, использовать имеющиеся возможности для укрепления, модернизации и повышения конкурентоспособности своих экономик как на региональном, так и мировом уровнях. Предполагается, что при проведении согласованной политики можно добиться более ощутимых успехов в этом направлении.

На данный момент одним из реальных кандидатов на вступление в ЕАЭС является Таджикистан. Это обусловлено и географической близостью республики к странам-участницам, особенно после вступления в него Кыргызстана, и культурно-цивилизационной составляющей, и, самое главное, тесным экономическим сотрудничеством Таджикистана со странами ЕАЭС. Так, товарооборот между Таджикистаном и странами - учредителями ЕАЭС - Россией, Белоруссией и Казахстаном за 2015 год составил более 1,83 млрд. долларов, что представляет почти 42% от всего объема внешнеторгового оборота. По показателям четырех месяцев 2016 года, Россия и Казахстан находятся в тройке лидеров - основных торговых партнеров Таджикистана с общей суммой в 480 млн. долларов, то есть более 41% от всего внешнеторгового оборота - 1,185 млрд. долларов за январь-апрель 2016 года.

В настоящее время в Таджикистане идут острые дискуссии относительно присоединения к ЕАЭС. И в этом вопросе часть правительства, трудовые мигранты, крупный и средний бизнес предпочитают тесную интеграцию с Россией. Экспертное сообщество, в свою очередь, более осторожно рассматривает этот вопрос, предлагая взвесить все стороны такого политического шага.

В то же время в обществе есть понимание того, что национальная экономика не в состоянии выжить самостоятельно вне существующих интеграционных объединений. Это связано с целым комплексом как объективных, так и субъективных проблем. К ним можно отнести отдаленность от магистральных линий, географическую изолированность, отсутствие выхода к морю, слабую базу коммуникационных и транспортных структур, бедность, безработицу, рост населения, низкий уровень покупательной способности страны в мире, коррупцию, высокий уровень теневой экономики, низкий уровень экономических свобод, низкий уровень образования и т. д.

В республике существует острая нехватка иностранных инвестиций, которые необходимы для диверсификации экономики и экспорта. Неразвитая инфраструктура, огромное количество неквалифицированной рабочей силы, полная зависимость экономики страны от внешних факторов, а значит, ее абсолютная непредсказуемость - все это в комплексе обуславливает низкий инвестиционный рейтинг республики.

Начиная с 1990-х годов таджикский экспорт ориентирован на узкий ассортимент и сырьевую направленность (алюминий, хлопок-волокно, сухофрукты). Это тормозит рост основных экономических показателей и снижает статус республики в интеграционных процессах на постсоветском пространстве. До 1990 года Таджикистан экспортировал более 100 наименований товаров в 90 стран мира. За 26 лет этот показатель сократился в десятки раз.

Центр интеграционных исследований Евразийского банка развития (ЦИИ ЕАБР) еще в 2013 году показал, что потенциальные эффекты вступления Таджикистана в ЕАЭС «складываются из трех основных компонентов: привлечение инвестиций, повышение производительности и фактор трудовой миграции». Действительно, такие эффекты в состоянии обеспечить дополнительное повышение потенциального роста ВВП Таджикистана на 3,5% в среднесрочной перспективе. В том числе за счет повышения инвестиций дополнительный рост может составить до 1,6% в год, за счет повышения производительности - 0,5%, благодаря вовлечению новых трудовых ресурсов и снижению безработицы - 0,4% и за счет денежных переводов - 1%. Прирост ВВП позволит Таджикистану не только решать насущные социально-экономические проблемы, но и выйти на траекторию устойчивого роста.

Вступление Таджикистана в ВТО в 2013 году относительно облегчило его экономическое взаимодействие с региональными соседями, но затруднило процесс возможного присоединения к ЕАЭС.

Существующие экономические проблемы меняют внешнеэкономический вектор страны в направлении Китая. За последние годы Китай по общему объему инвестиций и предоставленных кредитов занимает ведущее место в республике. На долю КНР приходится более 50 инвестиционных проектов, среди которых существуют и ряд приоритетных для экономики. Серьезную обеспокоенность в этой связи у Душанбе может вызывать сокращение экономической помощи и китайских инвестиций в условиях нарастающего кризиса. Там большие надежды возлагаются на эффективное сопряжение ЕАЭС и «Экономического пояса Шелкового пути» (ЭПШП).

Кроме того, одной из главных проблем при вступлении Таджикистана в ЕАЭС является значительное повышение таможенных пошлин, а также прекращение дешевого импорта товаров из Китая, Турции и Ирана, которые остро необходимы для населения. Как известно, все средства, начисляемые за счет ввоза товаров из других стран, будут переводиться в общий бюджет объединения. Затем они будут перечисляться странам-членам в зависимости от установленной доли. Так, например, для Кыргызстана установлена доля на уровне 1,9%. Вероятно, и для Таджикистана эта цифра не превысит 1,5-2%.

Также немаловажную роль в замедлении интеграционных процессов могут играть опасения таджикского правительства лишиться 1 млрд. евро, выделенных Евросоюзом на период с 2014 по 2020 год на развитие и совершенствование систем здравоохранения, образования и сельского хозяйства.

Таким образом, с одной стороны, многополярность власти в Таджикистане и стремление сохранить торговые отношения со странами Южной Азии и различные проекты с Афганистаном, укрепление сотрудничества в сфере борьбы с терроризмом и безопасности с Китаем, Пакистаном, Турцией, Ираном, при сохранении стратегического союза с Россией, приводит к перепрофилированию международных связей, с другой стороны - в условиях перманентного экономического кризиса и коммуникационного тупика служит единственным условием выживания республики.

Необходимо отметить и стремление на сотрудничество других акторов в регионе и республике, отношения с которыми также замедляют интеграционный процесс в рамках ЕАЭС. Среди них особое место занимают США, ЕС, Турция, Иран, Пакистан, Япония и т. д.

На данном этапе в экспертных и научных кругах в Таджикистане, которые продвигают идею присоединения республики к ЕАЭС, обсуждаются необходимые условия для присоединения к данному объединению. Наиболее важными из них являются:

- реализация в рамках ЕАЭС программы развития в Таджикистане реального сектора экономики и совместной индустриализации по образцу деятельности российско-кыргызского фонда развития и создание кооперации сотрудничества со странами Центральной Азии;

- реализация инфраструктурных проектов и прежде всего создание прямого железнодорожного сообщения Таджикистана со странами ЕАЭС через территорию Кыргызстана;

- реализация приоритетных энергетических проектов;

- положительное решение вопроса о статусе таджикских мигрантов в России;

- компенсация краткосрочных потерь республики в части таможенных пошлин, оказание поддержки в сфере технического регулирования, реорганизация работы таможенного ведомства;

- реализация транзитного потенциала Таджикистана в отношениях с Китаем;

- развитие туристической отрасли Таджикистана в рамках ЕАЭС.

В целом интеграция в ЕАЭС поможет республике решить ряд задач, наиболее важными из которых являются: доступ на крупный рынок со 175-миллионным населением при отсутствии таможенного контроля, рост торговли в аграрном секторе - соответственно, развитие данного сектора благодаря политике протекционизма, вероятное увеличение потока прямых иностранных инвестиций за счет стран-участниц, доступ к более дешевым энергетическим ресурсам, главным образом за счет России, на долю которой в 2014 году приходилось 90% всего объема импортированных ГСМ, возможная реализация гидроэнергетических проектов при определенных договоренностях с узбекской стороной, выход из коммуникационного тупика через создание надежных транспортных коридоров, снижение уровня безработицы в республике за счет свободного перемещения рабочей силы по территории ЕАЭС, а значит, и снижение социальной напряженности в республике.

На сегодняшний день при всех имеющихся недостатках ЕАЭС является единственным перспективным объединением для Таджикистана. Неинтегрирование в данное объединение еще больше усугубит экономическое положение республики. У политической элиты страны есть понимание необходимости интеграции, но существенное влияние на нее оказывает мощное лобби бизнес-структур, имеющих тесные и налаженные связи с Китаем.

Немаловажную роль играют таможенные пошлины, которые составляют значительную часть бюджета, и создают определенные страхи, что его объем после присоединения к ЕАЭС существенно сократится. Только в 2015 году доход в бюджет от таможенных пошлин составил 23%.

Однако более 40% ВВП страны формируется за счет денежных поступлений мигрантов, что приводит к мощной предпосылке в пользу присоединения к ЕАЭС.

В политическом отношении среди правящих кругов существует мнение, что интеграция сократит возможности республики в проведении многовекторной политики по отношению к различным центрам силы. Однако демографический рост, с одной стороны, и массовая безработица - с другой, в перспективе могут создать нестабильную среду для политического режима в Душанбе. Исходя из этого, представляется, что дилемма вступления Таджикистана в ЕАЭС является вопросом времени.

Возможные угрозы интеграционных процессов

на евразийском пространстве и пути их минимизации

Инна Тарасова, член Экспертного совета Комитета Государственной думы РФ VI созыва по экономической политике, инновационному развитию и предпринимательству (Россия): В связи с созданием ЕАЭС в среде обществоведов, политологов, экономистов сегодня активно ведется разговор о судьбе как евразийской интеграции СНГ, так и евразийской цивилизации в целом. По некоторым предположениям исследователей, одним из негативных сценариев развития евразийской цивилизации может стать ее распад, в результате которого, однако, сохранится целостность уже существующей сегодня интеграционной структуры - ЕАЭС (Евразийский экономический союз на базе Таможенного союза, ЕврАзЭС). Эта организация составит центральное ядро евразийской цивилизации, тогда как прочие евразийские государства будут поделены на сферы влияния западноевропейской, мусульманской и китайской цивилизаций.

Подобного рода прогнозы на фоне сегодняшней эскалации напряженности в международных отношениях обусловливают необходимость более пристального внимания к тем факторам, которые могут отрицательно сказаться на объединительных тенденциях и способах минимизации их воздействия.

Например, обозреватель американского издания «The American Interest» полагает, что чем с большими проблемами столкнется Россия на пути к евразийской интеграции, тем больше шансов возникает у Запада «тормозить» этот процесс «когда и где это возможно».

Следует обозначить некоторые «сейсмоопасные» (в политическом и социокультурном смысле) аспекты процессов, протекающих на евразийском пространстве.

Так, существуют риски, связанные с негативным восприятием населением постсоветских территорий объединительных тенденций на пространстве государств - членов СНГ, обусловленные опасениями перед возвратом к советской модели союзного государства. С распадом СССР Евразийский регион перестал играть периферийную роль в системе международных отношений. Напротив, его территории - Большой Кавказ, Средняя Азия, Приднестровье и др. - превратились в зоны стратегических геополитических интересов крупных международных игроков (США, Китая, ЕС и др.), существенно повысив их политическую и экономическую значимость.

Американские СМИ, в частности, обращают внимание на то обстоятельство, что представители подрастающей национальной элиты, которая получает образование на родном языке и проникнута патриотическими чувствами к своей стране, нередко воспринимают Россию как государство, хотя и достойное уважения и восхищения, но тем не менее чужое. И та часть молодого поколения, которая будет обучаться на Западе, скорее всего окажется проникнутой антироссийскими настроениями.

Политические элиты ни одной из интегрирующихся стран даже гипотетически не собираются отказываться от части своего национального суверенитета; неравенство «веса» главного игрока и всех остальных участников создает описанную еще Г.Киссинджером ситуацию, «по сути, автоматически порождающую стремление иных государств обрести большие права при принятии своих решений и относительно принизить позиции сильнейшего». У России, в отличие от всех прошлых «строителей империй», сегодня нет людского ресурса, который может обеспечить миграцию из центра на периферию.

На евразийском пространстве национальные элиты не готовы делегировать часть суверенитета в руки наднациональных органов. При этом Россия уже сегодня готова это делать - даже при видимом ущербе своим национальным интересам, - поскольку в текущих правилах ЕАЭС решения принимаются на равноправной коллегиальной основе, вне зависимости от объема участия сторон. Учитывая, что основные средства на поддержание экономик вновь вступающих в объединение государств идут из российского бюджета, можно сделать вывод, что руководство России воспринимает других членов интеграционного пространства как неотъемлемых и равноправных членов единой цивилизации.

Иначе говоря, на данном этапе Российская Федерация в угоду развитию идеи евразийской интеграции сознательно совершает шаги, частично ущемляющие ее национальные интересы.

Население же самой России в вопросе восприятия евразийской интеграции не единодушно. Как показали исследования, сторонников интеграции больше среди «взрослых» граждан России, для которых этот процесс ассоциируется с движением к усилению России и с развитием новых форм «объединения» территорий на постсоветском пространстве. Однако этого нельзя сказать о молодежи: для нее суть евразийского вектора в политике России остается малопонятной.

Другой негативный аспект - разница в социально-экономической ориентации и формах общественного устройства, которые представлены на материке. Например, в Китае, который, по мысли теоретиков евразийской интеграции, должен стать одним из ее «локомотивов» и ключевых участников, экономика социалистического типа. При этом его экономические позиции в Азиатском регионе очень сильны: постоянно растут объемы внешней торговли между Китаем и странами Центральной Азии; по масштабам финансовых инвестиций в этот регион Поднебесная уже давно опережает Россию.

Представляется, что расчеты на Китай как на полноценного участника евразийской интеграции с перспективой создания единой экономической основы для стран-членов со свободным движением капиталов, товаров и людских ресурсов малоперспективны. Кроме того, глубокая экономическая интеграция с Китаем в меньшей степени выгодна России, так как ее несырьевая продукция по сравнению с китайской сегодня неконкурентоспособна. Не стоит забывать и о достаточно агрессивной экспансии Китая на приграничных пространствах - например, сегодня приграничные территории между Россией и Китаем, а также между Казахстаном и Китаем на Дальнем Востоке активно «заселяются» китайцами. В настоящее время в этих регионах создается двойственная ситуация: с одной стороны, Магаданская, Сахалинская, Камчатская и другие дальневосточные территории России крайне нуждаются в притоке рабочей силы, с другой стороны, в тех же районах присутствует реальная угроза экспансии китайских переселенцев. В этих условиях России необходимо беспокоиться не о том, чтобы открыть границу с Китаем, а о том, чтобы уберечь свои территории от неконтролируемой китайской экспансии.

При этом Китай может быть весьма активным участником сферы гуманитарного сотрудничества на евразийском пространстве. Его вовлеченность в гуманитарные аспекты евразийской интеграции может быть гораздо более глубокой, чем в экономические. Сюда, например, можно отнести активную совместную работу по созданию единого евразийского образовательного пространства, расширению туристских и культурно-исторических связей и т. д.

В этой связи следует поддержать точку зрения тех экспертов, которые полагают, что «нас главным образом должны волновать перспективы формирования гармоничного конфуцианско-евразийского симбиоза в точках соприкосновения».

Вышеупомянутая конкуренция за внешние рынки сырьевых ресурсов обусловлена, в частности, однонаправленностью сырьевой специализации стран-партнеров и относится к цивилизационным рискам, характерным для современной европейской цивилизации, и в частности для России. Помимо общих цивилизационных тенденций, на которые указывают современные исследователи, следует ожидать столкновений между геополитическими интересами самих участников евразийского сообщества.

В последнее время также усилились тенденции распада экономических, культурных и политических связей с отдельными государствами Евразийского региона, прежде всего на пространстве СНГ. Грузия, как известно, вышла из состава СНГ, отношения России с Украиной, которая еще сохраняет членство в организации, достигли крайней степени напряженности. Или, например, Азербайджан и Армения, которые находятся в состоянии перманентного конфликта в связи с нерешенностью судьбы Нагорного Карабаха.

В научных кругах популярно представление о так называемой дилемме интеграции как борьбе стремления сохранить суверенитет с желанием максимизировать политико-экономический выигрыш, возникающий вследствие интеграции. На постсоветском пространстве под ней понимается противоречие между стремлением прочих, кроме России, участников обеспечить себе режим максимального благоприятствования в отношениях с Москвой и нежеланием нести бремя издержек и ограничений, возникающим в отношениях с ЕС вследствие взятых на себя обязательств по ЕАЭС.

Обнаружился своего рода конфликт интеграционных устремлений, характерный не только для основной массы членов Содружества, но и для государств, играющих ключевую роль в создании ЕАЭС - Белоруссии и Казахстана. Ситуацию усугубили санкции западных государств по отношению к России, отношение к которым стало еще одним «пунктом» в проверке взаимной лояльности стран - партнеров по СНГ. Примеров множество, взять хотя бы спор по поводу реэкспорта европейских продуктов через Белоруссию под видом белорусских товаров или скандалы с недоплатой за российские нефтепродукты.

Наличие совместных угроз объединяет партнеров и требует скоординированных усилий по противостоянию имеющимся рискам и вызовам. Среди государств Содружества пока не выработаны общие подходы, меры по противодействию терроризму, распространению оружия массового поражения, наркотрафику, организованной преступности в самых разных ее формах, киберпреступности. К сожалению, вызовы глобального характера имеют свои очаги распространения и на евразийском интеграционном пространстве.

Мировой экономический кризис, как и другие вызовы глобального масштаба, наиболее болезненно отражается на ситуации в небольших странах, объективно подталкивает последние к объединению либо поиску стратегических партнеров по экономическому развитию. В этих условиях не существует более отчетливой перспективы, чем объединение в формате уже существовавших связей у бывших союзных республик.

Таким образом, краткий обзор негативных аспектов развития евразийской цивилизации позволяет сделать ряд выводов по возможным способам минимизации обозначенных неблагоприятных тенденций.

Необходимо выстраивание новой парадигмы отношений в рамках СНГ. Место центрального звена в интеграционных процессах, безусловно, будет сохраняться за Россией, ведущая роль которой обусловлена объективными факторами: экономическим потенциалом, масштабами и расположением территорий, международными, культурно-историческими связями, сформированными традициями выстраивания межнациональных отношений и т. д. Вопрос в том, какими должны быть отношения России со странами СНГ, чтобы, с одной стороны, не ослабить ее ресурсные возможности в реализации успешной экономической политики, а с другой - не вызывать у партнеров претензий, обусловленных «непоследовательностью» российских интеграционных устремлений.

В условиях необходимости налаживания связей как с Западом, так и Востоком России следует определиться со своей ролью на евразийском пространстве таким образом, чтобы подчеркнуть свои преимущества (нахождение на кратчайших путях между Европой и Азией, атлантической и тихоокеанской цивилизациями, обладание богатыми ресурсами). При этом экономическая основа современной интеграции в масштабах ЕАЭС не должна «затмевать» гуманитарную. Евразийскому союзу необходимо серьезно заниматься всей совокупностью проблем гуманитарного характера - религиозными, социокультурными, демографическими, миграционными, образовательными, экологическими и т. д. Развивать научно-образовательную интеграцию, взаимодействие в сфере науки, проводить грамотную совместную информационную политику, особое внимание надо уделить молодежной политике. В отдельное направление необходимо выделить развитие государственной миграционной политики. Другие важные факторы, способствующие развитию всестороннего сотрудничества между государствами - членами ЕАЭС, - это спорт и туризм.

К каким деструктивным последствиям может привести недооценка этих проблем, наглядно демонстрирует сегодня Единая Европа, сосредоточенная на строительстве реальных пограничных «стен» между объединенными государствами.

«Евразийская интеграция - это шанс для всего постсоветского пространства стать самостоятельным центром глобального развития, а не периферией для Европы или Азии» (В.В.Путин).

Сессия II

Перспективы взаимодействия России и

Евразийского экономического союза с другими странами и интеграционными объединениями. Интеграция в рамках Большой Евразии:

общие экономические интересы как фактор общей безопасности

О практических шагах и механизмах интеграции

Евразийского экономического союза и обеспечения

сопряжения ЕАЭС и «Экономического пояса нового

Великого шелкового пути» в рамках Большой Евразии

Сергей Глазьев, председатель Научного совета РАН по комплексным проблемам евразийской экономической интеграции, модернизации, конкурентоспособности и устойчивому развитию, академик РАН (Россия): В мае 2015 года в Москве подписано Соглашение между главами России и Китая о сопряжении Евразийского экономического союза и «Экономического пояса нового Великого шелкового пути» (далее - ЭПНВШП). Соглашение требует конкретного механизма интеграции стратегий развития двух стран. Его составной частью может стать программа «Трансъевразийский пояс развития» (ТЕПР). Она опирается на инструменты долгосрочных прямых инвестиций в интегральную инфраструктуру следующего поколения для создания производств нового технологического уклада и пространственной организации.

Отправной точкой реализации данной программы может стать развитие сети международных транспортных коридоров Северо-Восточной Азии, транспортно-энергетического кольца вокруг Японского моря, интеграции железнодорожной инфраструктуры и Северного морского пути, создание логистических парков нового поколения в пространстве «умных» городов. Южное Приморье и его трансграничные зоны, связывающие агломерацию портовых терминалов Владивостока с логистическими центрами Китая, Северной и Южной Кореи, Монголии и Японии, могут стать специально проектируемым пространством социально-инфраструктурного соразвития.

Для реализации программы ТЕПР предполагается создать международный консорциум ТЕПР, включающий в себя заинтересованные корпорации, инвестиционные институты, региональные администрации. Такой международный консорциум, как субъект международного права, может быть выведен за рамки антироссийских санкций. Он должен обладать органом стратегического планирования нового типа, включающим ведущие российские научно-управленческие школы. Создание данного консорциума предполагает выделение региональными администрациями земель, по которым пойдет пояс, а также выпуск облигаций новой компании.

Собственно, выделенные земельные участки являются капиталом, вложенным в консорциум региональными администрациями, участвующими в проекте, на которых должны быть образованы инфраструктуры нового поколения. А облигации создают условия монетизации проекта и подключения к нему иностранных инвесторов. Международный консорциум ТЕПР должен быть спроектирован как первая в России международная корпорация развития, обеспечивающая формирование территориальных плацдармов нового технологического уклада. В этих целях должно быть разработано специальное законодательно-правовое обеспечение, институциональные механизмы финансовой деятельности корпорации, система стратегического планирования, определены показатели достижения поставленных целей и критерии установления соответствия между поставленными целями и результатами их достижения.

Программа и корпорация ТЕПР призваны реализовать множество разнообразных инвестиционных проектов, для финансирования которых необходимо подключение ТЕПР к механизмам долгосрочного дешевого кредита, действующим в ЕАЭС и КНР. С нашей стороны это могут быть институты развития, фондируемые центральными банками государств - членов ЕАЭС, со стороны КНР - фондовый рынок, государственные и международные финансовые институты. В частности, для финансирования реализации программы нужно создать торгуемые паевые инвестиционные фонды с размещением на биржах Китая. Международные ПИФы, участниками которых станут отечественные и азиатские институты развития (межгосударственные и государственные структуры развития международного сотрудничества, инвестиционные фонды и банки), российские регионы, государственные корпорации России и стран АТР, будут созданы на паритетных началах. Взносом России послужат информационные активы, созданные на базе геологической информации, права на разведку и разработку минеральных ресурсов, использование лесных, сельскохозяйственных и морских биоресурсов.

Важной частью ТЕПР может стать «Шелковый путь инноваций - XXI век», предусматривающий полный цикл инновационной деятельности - от проведения совместных исследований, разработок и кооперации в области высоких технологий до их внедрения в сфере конкурентоспособного производства, обеспечивающего высокую добавленную стоимость.

Базовыми структурными элементами формируемой таким образом Евразийской инновационной системы должны стать центры науки и высоких технологий на базе национальных научных центров, университетов, индустриальных, инновационных парков и других элементов инновационной инфраструктуры, ориентированных на продвижение инноваций в ЕАЭС. В качестве моделей таких инновационных центров могут быть предложены создаваемый в настоящее время Научный парк МГУ им. М.В.Ломоносова, который будет действовать на основе специального закона Российской Федерации, а также проектируемый китайско-белорусский индустриальный парк. Для координации совместной инновационной деятельности вузов предлагается образовать ассоциацию университетов, ориентированных на реализацию проекта «Шелковый путь инноваций - XXI век». Для координации фундаментальных и теоретико-прикладных исследований в рамках проекта «Шелковый путь инноваций - XXI век» предлагается создать евразийские центры высоких технологий на базе МГУ им. М.В.Ломоносова, «Сколково», СПбГУ, Новосибирского ГУ с распространением на них льгот, предусмотренных законодательством России для его резидентов. Учредителями центра могут стать заинтересованные научно-исследовательские организации, университеты, технопарки и финансовые организации государств - членов ЕАЭС и КНР.

Для реализации инициативы о сопряжении ЕАЭС и ЭПНВШП важно улучшение условий взаимной торговли, включая ускорение таможенных процедур на границах государств ЕАЭС и КНР. На таможенных постах Казахстана уже начинает действовать «зеленый коридор», позволяющий законопослушным предпринимателям увеличивать скорость таможенного оформления в три раза. Россия при этом значительно раньше начала работу по внедрению обмена информацией с китайскими партнерами в рамках проекта «зеленый коридор». К настоящему времени определены параметры информации для обмена, подготовлены каналы связи, согласованы пункты пропуска для реализации эксперимента, утверждены и отработаны ТУ, все факторы новой модели утверждены двусторонними межгосударственными документами. В обмене информацией на добровольной основе участвуют российская компания «Ташир круглый стол» и китайская группа компаний «Чентун», по взаимному согласованию отнесенные к категории низкого риска нарушения таможенного законодательства. Соглашение и контракт между указанными компаниями-операторами предусматривают товарооборот в объеме 2 млрд. долларов и инвестиции общим объемом до 3 млрд. долларов. С политической точки зрения в наших интересах ускорить реализацию этого пилотного проекта.

Подготовка ТЕПР в целом может быть осуществлена в короткие сроки с использованием краудсорсинга экспертов ЕАЭС и КНР, технологий 4D моделирования, а также программного обеспечения расчета динамических межотраслевых балансов стран, входящих в ЕАЭС, и КНР.

«Шелковый путь инноваций - XXI век» - основа

трансфера технологий и стратегии сопряжения

Евразийского экономического союза и «Экономического пояса нового Великого шелкового пути»

Сергей Глазьев, председатель Научного совета РАН по комплексным проблемам евразийской экономической интеграции, модернизации, конкурентоспособности и устойчивому развитию, академик РАН (Россия); Евгений Наумов, ученый секретарь Научного совета РАН по комплексным проблемам евразийской экономической интеграции, модернизации, конкурентоспособности и устойчивому развитию, академик РАЕН (Россия): В современных условиях достижения науки и технологий стали определять динамику экономического роста и уровень конкурентоспособности государств, степень обеспечения их национальной безопасности. Развитые страны уже перешли к качественно новой стадии социально-экономического развития, основным содержанием которой является создание новой экономики, экономики интеллектуальной, основанной на знаниях.

Программа «Шелковый путь инноваций - XXI век», лежащая в основе создания Евразийской инновационной системы, предполагает развитие институтов и институциональных отношений, обеспечивающих полный цикл инновационной деятельности - от проведения исследований и разработок в области высоких технологий до создания условий для их внедрения в сфере конкурентоспособного производства, обеспечивающего высокую добавленную стоимость. В этой связи возникает необходимость интеграции национальных инновационных систем государств - членов Евразийского союза, ориентированных на создание единого инновационного пространства, обеспечивающего концентрацию интеллектуального потенциала и имеющихся ресурсов для их максимально эффективного использования.

Базовыми структурными элементами создаваемой Евразийской инновационной системы должны стать центры науки и высоких технологий, создаваемые в крупных промышленных и научных центрах евразийских государств, на базе национальных научных центров, университетов, индустриальных инновационных парков и других элементов инновационной инфраструктуры, ориентированные на продвижение инноваций в крупных индустриальных городах и столицах на пространстве Евразийского экономического союза. С целью разработки концепции евразийской экономической интеграции и создания «Шелкового пути инноваций» на уровне региональных и муниципальных образований необходимо сформировать условия для кооперации и интеграции производств.

В этой связи Научным советом РАН по комплексным проблемам евразийской экономической интеграции, модернизации, конкурентоспособности и устойчивому развитию при участии некоммерческого партнерства «Академия инноватики «ГЛОБЕЛИКС-Р» на базе Международной ассамблеи столиц и крупных городов создан Совет по евразийской экономической интеграции, культурному и гуманитарному сотрудничеству городов и столиц, в состав которого вошли ведущие ученые и специалисты евразийских государств. В настоящее время Советом разрабатываются научные и методические рекомендации в области организации инновационной деятельности, создания Евразийского центра науки и высоких технологий и региональных корпораций развития для обеспечения трансфера технологий. Специалисты Совета принимают активное участие в разработке и гармонизации законодательных и нормативно-правовых актов, регулирующих отношения в сфере инновационной деятельности.

Завершающим этапом организации этой деятельности явилась разработка Модельного инновационного кодекса для государств - участников СНГ, разработанного под эгидой Постоянной комиссии МПА СНГ по науке и образованию, который прошел обсуждение в парламентах государств и в настоящее время принят Советом МПА. Ведется разработка и обсуждение модельного закона «О совместных исследованиях и кооперации при разработке и производстве инновационной продукции и услуг», который станет основой для развития международных институтов, развития форм государственно-частных партнерств, технологических кластеров и консорциумов, способствующих реализации совместных инновационных проектов.

В этой связи становится актуальной идея создания «Экономического пояса Великого шелкового пути инноваций - XXI век» в качестве новой площадки двустороннего и многостороннего взаимодействия по сопряжению Евразийского экономического союза и «Экономического пояса нового Великого шелкового пути», рассмотренная в Совместном заявлении Российской Федерации и Китайской Народной Республики.

Указанная стратегия способна резко нарастить объем не только китайско-российской торговли, но также создать принципиально новые научно-технические и производственные комплексы, вовлечь в мирное созидание миллионы граждан КНР и России, государств Центральной Азии и Европы. Важной ролью в интеллектуальном и информационном сопровождении стратегии развития «Шелкового пути» станет возможность участия в создании «Шелкового пути инноваций» с участием научных и образовательных учреждений, профессиональных, общественных организаций и бизнес-сообщества.

«Шелковый путь инноваций» будет направлен на обеспечение трансфера технологий, создание на всей протяженности «Шелкового пути» научно-образовательных центров, индустриальных парков и бизнес-структур в форме инновационно-технологических кластеров, осваивающих современные производства и разработку инновационной продукции. Идея «Шелкового пути инноваций» близка к исторической идее создания Великого шелкового пути, который служил основой передачи и использования новых материалов и технологий (ремесел), а также культуры и мировоззрения.

Залогом сотрудничества в рамках «Шелкового пути инноваций» должны стать потенциалы России и Китая, в стратегическом отношении взаимно дополняющие друг друга. Поэтому необходима выработка совместного глобального видения проблем развития экономики и методов их решения.

В настоящее время идет интенсивная работа по подготовке соответствующего соглашения между нашими странами, а также разработка перечня конкретных проектов, которые предполагается осуществлять с целью реализации стратегии сотрудничества по сопряжению Евразийского экономического союза и «Экономического пояса Шелкового пути». Обсуждению этих проектов была посвящена встреча глав государств России и Китая в начале сентября 2015 года во время визита Президента РФ В.Путина в КНР.

В числе указанных проектов может быть предложен проект «Шелковый путь инноваций - XXI век». Суть этого проекта состоит в следующем:

1. В столицах и индустриально развитых центрах России, Казахстана, Республики Беларусь, Армении, Кыргызстана, Китая и других заинтересованных государств на базе научно-исследовательских университетов создаются площадки для проведения совместных исследований и разработок, а также условия для деятельности индустриальных парков в составе опытных производств с участием малого и среднего бизнеса, ориентированных на разработку и выпуск инновационной продукции. Площадки оснащаются необходимым оборудованием, производственными и офисными помещениями, выставочными центрами. Предполагается строительство кампусов для поселения и проживания обучающегося и работающего персонала, а также объектов культурного и спортивного назначения.

2. Для координации совместной инновационной деятельности университетов и обучения персонала предлагается создать Ассоциацию университетов, ориентированных на реализацию проекта «Шелковый путь инноваций», которая носит название «Евразийский открытый сетевой университет устойчивого развития природы, человека и общества «Шелковый путь инноваций». Инициатором создания такого университета выступает Международный институт природы, общества и человека (г. Дубна).

3. С целью координации фундаментальных и теоретико-прикладных исследований в рамках проекта «Шелковый путь инноваций» предлагается на базе Научного совета РАН по комплексным проблемам евразийской экономической интеграции, модернизации, конкурентоспособности и устойчивому развитию создать в форме ассоциации Евразийский объединенный институт интеграции и устойчивого развития (научный руководитель - академик РАН С.Ю.Глазьев).

4. Предлагается рассмотреть предложение Национальной технологической палаты (Российская Федерация, президент - членкор РАН О.С.Сироткин) и Общественного объединения «Союз ученых Республики Казахстан» (президент - академик КазНАЕН О.С.Сабден) о создании в форме ассоциации неправительственной организации - Евразийской инновационно-технологической палаты, возложив на указанную структуру функции защиты прав разработчиков инновационных технологий и техническое регулирование разработки и применение технологий в рамках проекта «Шелковый путь инноваций», ориентированных на экологически чистые производства.

5. С целью формирования соответствующей финансово-банковской основы, обеспечивающей взаимодействие институтов развития, предлагается рассмотреть возможность участия в создании в городе Астане на базе Евразийского международного финансового центра Евразийской ассоциации банков и инвестиционных фондов, возложив на указанную ассоциацию координацию деятельности финансовых институтов при финансировании межгосударственных инновационных проектов.

Следует принять во внимание, что Старый Крым (Солхат) находился на пересечении торговых путей между Востоком, Западом и Русью. Здесь находился крупный узловой пункт караванного пути на Китай, известного как Великий шелковый путь.

Была принята Концепция создания инновационной инфраструктуры как основы для инновационного развития региона, и в частности создание в Крыму международного технологического парка. Технологический парк рассматривается как научно-технический городок будущего, основной задачей которого будет развитие передовых технологий, прежде всего в области биотехнологий, современных материалов, энергосбережения и возобновляемых источников энергии, новых воздушных и морских транспортных средств, здравоохранения, экологически чистых продуктов питания, эфиромасличных и лекарственных растений и продуктов их переработки.

Создаваемый технологический парк будет межотраслевым объединением научно-исследовательских и научно-технических учреждений, вузов, предприятий, инновационных центров. Структуру и организационные основы предлагаемого технопарка рекомендуется сформировать на основе опыта работы технопарков в Малайзии и с учетом европейского опыта. В качестве последующих этапов развития технопарка будут создаваться подразделения (филиалы) по ключевым направлениям его деятельности в Феодосии, Керчи, Ялте, Евпатории, Севастополе и др.

Реализация проекта «Крым - черноморская жемчужина «Шелкового пути инноваций» в рамках стратегии евразийской экономической интеграции будет способствовать превращению Крыма в особую зону ускоренного экономического развития - площадку для продвижения наукоемких технологий шестого технологического уклада, ориентированных на развитие индустриального, сельскохозяйственного, курортно-оздоровительного, инновационно-технологического экополюса в условиях развития Крыма.

Для этих целей необходимо будет разработать и принять технологическую платформу устойчивого инновационного развития Крыма. Разработать «Дорожную карту» «Шелкового пути инноваций» в Крыму и заручиться финансовой и организационно-правовой поддержкой правительств Российской Федерации и Крыма. Научный совет РАН по комплексным проблемам евразийской экономической интеграции, модернизации, конкурентоспособности и устойчивому развитию совместно с ТПП РФ, Национальной технологической палатой и ТПП Республики Крым готовы принять участие в разработке данного проекта. Соответствующие предложения были направлены в адрес Президента Российской Федерации В.В.Путина и в адрес Главы Республики Крым С.В.Аксенова.

Формирование «Экономического пояса

Шелкового пути» на основе создания

духовно-технологического кластера «Туркестан» (проектный подход)

Оразалы Сабден, руководитель научного Центра экономической политики и глобализации Института экономики МОН Республики Казахстан, академик, профессор (Республика Казахстан): В последнее время мир настолько изменился, что стало трудно предвидеть, что ожидает нас завтра. Это касается и проблем на Юге-Востоке Украины и т. д. Самыми важными становятся вопросы выхода из кризиса и спасения человечества от предстоящих глобальных изменений - потепление климата, водные и продовольственные проблемы, сотрясающие мир социально-экономические и политические конфликты, другие различные катаклизмы, катастрофы, негативные процессы - все это проблемы, которые до сих пор не приходилось решать земной цивилизации. Поэтому ни США, ни ЕС, ни ООН пока не в силах принимать разумных решений даже по проблемам Украины. Полный дисбаланс мнений. Одними санкциями эти вопросы не решить.

Причина в том, мы, экономисты, знаем, что не соблюдаются экономические законы, законы живой природы, управления циклическим развитием. Не соблюдается даже сам Устав ООН, международные права человека, нации и т. д. Усиливается недоверие мирового сообщества к власть имущим, особенно странам «G7», где находится львиная доля мирового ВВП, мировые ТНК управляют 50% богатств мира и т. д. Невольно задаешься вопросом: куда мы идем, куда нас ведут? Думается, мы сами не знаем, куда мы идем, и не знают те, которые нас ведут. Даже развитые страны «G7», «G20», включая и США.

Пришло время перемен, прежде всего в сознании людей, изменения мировой психологии, возрождения духовно-моральных ценностей. Человечеству пора навести порядок в собственном доме! Здесь должны помочь именно мыслители, ученые своими креативными идеями, проектами. Нужны объединительная идея, интеграционное развитие, отказ от идеологии потребления, возрождение духовных ценностей, придание приоритета человеческому фактору, новые подходы, ведущие не к обогащению, а к гармоничному развитию мира с сильной духовной составляющей.

Хотел бы представить новый мегапроект под названием «Туркестанская долина» - духовно-технологический кластер».

Древний Туркестан занимал особое место в истории. Несмотря на то что многие тюркоязычные народы создали свои государства, они и по сей день продолжают считать Туркестан своей духовной столицей, называя его «Землей отцов» (Атажурт) и второй Меккой. Толпы паломников стекаются сюда со всего мира, чтобы прикоснуться к святой земле, обители их праотцов. Основная цель проекта - превратить Туркестан в духовный центр и сделать шаг к обеспечению международной безопасности. Предлагается сформировать новый духовно-технологический кластер, внедрить пилотный проект нового образца духовного, культурного и нового, шестого технологического уклада; впервые на международном уровне, на примере представленного одного региона, решить проблему развития общества в будущем, что позволит ускорить новую модель гуманизации общества и его безопасности.

Так как этот проект имеет значение для всей Евразии, необходимо усилить его геополитическое значение путем привлечения к нему Китая, России, Турции и других стран. Вовлечение инвестиций этих государств в освоение космоса (Байконур), туризм и формирование транспортно-логистического холдинга «Великий шелковый путь», строительство заводов нового технологического уклада, в использование урана и других ресурсов. Для финансирования проекта необходимо использовать как государственные, республиканские, местные бюджеты, так и средства Национального фонда РК, которые ныне составляют свыше 100 млрд. долларов. Целесообразно также создать соответствующий международный фонд. Всего на реализацию проекта потребуется порядка 8 млрд. долларов.

Вокруг Большого Туркестана располагаются многие страны Центральной Азии (примерно около 400 млн. человек), которые могут быть причастными и к этой идее. Хочу отметить, что этот проект отличается от Силиконовой долины США тем, что он направлен на благо человечества, то есть на решение проблем духовно-культурного развития, в соответствии с требованиями нового времени, в связке с новыми инновационными технологиями.

«Новый Туркестан», объединяя Запад и Восток, привлекая потенциальные возможности Великого шелкового пути, стал бы новым духовным центром. Со своей многовековой историей и культурой он внесет изменения в духовное сознание человека. «Новый Туркестан», выйдя из зоны влияния одного государства, превратится в Евразийский интеграционный центр - место средоточия духовных ценностей множества стран. За счет этого возрастет единство общества и безопасность народа в целом. Туркестан как духовная столица, возможно, мог бы развиваться под эгидой ООН и при содействии ЮНЕСКО, ЭСКАТО с созданием на его территории представительств этих и других международных организаций и институтов.

Самое главное, что в результате управления единым процессом увязки духовно-культурного развития и нового инновационно-технологического уклада мы обеспечим эффективное использование самого дорогого капитала - человеческого. Такое ноу-хау станет новым толчком для всего мира.

Считаю, что богатства наших тюркоязычных стран - это трудолюбие, предприимчивость, единство народов, а не результат продажи их природных богатств. А духовное возрождение Туркестана и развитие технологического кластера даст новый импульс, новый толчок к росту экономики и международного авторитета этих государств. Одним словом, в XXI веке этот проект - смелый шаг к духовной революции в сознании человечества. После его реализации данный мегапроект станет региональной моделью нового мирового порядка и нового духовно-технологического развития и безопасности. Таким образом, тюркоязычные страны вносят определенный вклад во всемирно-историческое развитие общечеловеческой цивилизации. Это будет новый цивилизационный вызов всему миру, особенно богатым странам.

Хочу завершить выступление словами английского ученого и политика, выдающегося классика геополитики Ч.Д.Маккиндера: «Страна, контролирующая Евразию, контролирует и весь мир».

Евразийская интеграция и пути урегулирования

этнополитических конфликтов на Кавказе

Андрей Арешев, эксперт Фонда стратегической культуры, главный редактор интернет-сайта «Научное общество кавказоведов» (Россия): Процесс присоединения Республики Армения к Таможенному союзу и Евразийскому экономическому союзу сопровождался острой дискуссией. Многие местные эксперты полагают, что вступление Армении в ЕАЭС было продиктовано не столько экономическими, сколько политическими соображениями. Отчасти это верно, поскольку гарантии безопасности для страны, находящейся в окружении недружественных государств и вовлеченной в неурегулированный конфликт с Азербайджаном из-за Нагорного Карабаха, связаны прежде всего с Россией и членством в ОДКБ.

Несмотря на то что к настоящему времени членом Евразийского экономического союза стала только Армения, страны Кавказа являются важным элементом в общей конфигурации евразийского интеграционного поля, что связано в том числе с перспективами их долгосрочного стабильного развития. На сравнительно небольшой территории расположены три признанные, две частично признанные и одна непризнанная республики. Регион, отличающийся этнокультурным разнообразием, мог относительно безопасно развиваться, лишь будучи включенным в состав более крупного государственного образования - сначала Российской империи, а затем СССР. Ослабление позиций либо полный уход России с Кавказа, как правило, приводили к обострению имеющихся там межнациональных и межэтнических конфликтов, что оборачивалось многочисленными жертвами. Выдвигавшиеся в «смутные времена» идеи о достижении некоего общекавказского единства на антироссийской идеологической платформе доказали свою несостоятельность и оторванность от реалий.

По мнению некоторых специалистов по Кавказу, в регионе разворачивается интересный сценарий пересечения двух геополитических векторов. Условная линия «Север - Юг» включает Россию, Армению и Иран, в то время как ось «Запад - Восток» вырисовывается по линии взаимодействия Турции, Грузии и Азербайджана, содержащего энергетическую, коммуникационную, но также в известной мере и военную составляющую. При этом США активно развивают связи с той же Арменией, а Россия в последние несколько лет нарастила сотрудничество с Азербайджаном.

Интересно, однако, отметить, что для наших западных партнеров практически любой реализуемый на Кавказе проект (будь то экономический, гуманитарный, включая здравоохранение, и т. д.) неизменно несет геополитическую нагрузку. В декабре 2012 года тогдашний госсекретарь США Х.Клинтон отметила, что США выступают против воссоздания СССР под видом укрепления экономических взаимоотношений и будут всячески противодействовать этим процессам. И как мы видим, слова не расходятся с делом. В последнее десятилетие Вашингтон и Брюссель предпринимают все возможное для ослабления российского влияния в Армении, используя при этом реальные либо мнимые промахи Москвы. Ариэль Коэн откровенно высказывал опасения по поводу того, что «новая авторитарная сфера влияния России» может еще больше ограничить доступ США и НАТО к морским и сухопутным путям в регионе, а «это не то, чего хотят США и НАТО».

Необходимо признать, что политикой приватизации, проводившейся по рекомендациям МВФ в странах Кавказа, количество хозяйствующих субъектов, которые имели бы коммерческий интерес к восстановлению традиционных связей, сведено к минимуму. Серьезными конкурентами евразийской интеграционной инициативы на Кавказе в разное время выступали «Восточное партнерство» в рамках ЕС; различные интеграционные форматы тюркоязычных стран; ГУАМ, который может считаться западной интеграционной программой постсоветского пространства (хотя на данный момент это региональное объединение проявляет себя не столь явно).

В регионе начала формироваться система геоэкономических отношений с участием США, России, Европейского союза, Турции, Ирана. Например, основные нефте- и газопроводы, железнодорожные и шоссейные коммуникации идут через территорию Азербайджана в западном направлении. Обратив внимание на сравнительно более низкий уровень оплаты труда в Армении, многие транснациональные корпорации в сфере информационных технологий (Microsoft, Synopsys, IBM) открыли в этой стране свои филиалы с активным участием армянских специалистов и т. д. В лице Китая, других государств Азиатско-Тихоокеанского региона мы наблюдаем появление на Кавказе новых игроков, стремящихся найти новые рынки для своей экономической деятельности и инвестиций.

Евразийский экономический союз был заявлен как новая форма интеграции постсоветских стран, не затрагивающая их политическую независимость, но в то же время учитывающая реалии экономического взаимодействия. Однако тесную связь политического и экономического сотрудничества разделить сложно, если вообще возможно. Характерен здесь пример Ирана, заинтересованного в создании, как минимум, зоны свободной торговли с ЕАЭС. Общность позиций Москвы и Тегерана по ключевым вопросам региональной безопасности, их совместные действия в Сирии до последнего времени «спотыкались» о мизерные, применительно к их возможностям, показатели двустороннего товарооборота.

Армения - Нагорный Карабах - Азербайджан

Россия как основной инициатор расширения интеграции в рамках ЕАЭС не может не быть заинтересованной в том, чтобы в объединение вошли как Армения, так и Азербайджан, не в последнюю очередь потому, что внутри единого интеграционного проекта шансы на положительное разрешение нагорно-карабахского конфликта намного выше. Однако в настоящее время сблизить изначально взаимоисключающие позиции сторон едва ли возможно, и все попытки выработать взаимоприемлемое мирное решение в ходе переговоров под эгидой Минской группы ОБСЕ закончились безрезультатно. В Азербайджане карабахская проблема поставлена в центр политической жизни страны, возврат «оккупированных территорий» стал главной национальной идеей, призванной объединить общество. Отказ от этой идеи для Баку столь же невозможен, как сдача НКР для Еревана, который вместе с тем демонстрирует готовность пойти на компромиссы, однако на обоюдной основе и не под угрозой очередной военной эскалации.

Ранее соглашения об энергетическом сотрудничестве с западными энергетическими компаниями трактовались в Баку исключительно в рамках формулы «нефть в обмен на Карабах», затем предпринимались попытки использовать заинтересованность Москвы в членстве Азербайджана в ОДКБ по формуле «ОДКБ в обмен на Карабах», а потом - «ЕАЭС в обмен на Карабах». В настоящее время официальный Баку стремится также заручиться поддержкой внешних сил, вплоть до размещения на территории Азербайджана турецких военных объектов.

21 сентября 2016 года в ходе парада в Ереване были продемонстрированы имеющиеся у вооруженных сил республики новейшие образцы вооружений и военной техники, включая комплексы «Искандер». Восстановление баланса сил сторон в регионе нагорно-карабахского конфликта, осознание (в первую очередь «горячими головами») абсолютной катастрофичности попыток силового решения вопроса дают дополнительный шанс мирным переговорам. Вместе с тем завершение поставок из Турции в Азербайджан новейших реактивных систем залпового огня (РСЗО) Т-300 «Kasirga» («Буря») свидетельствует о новом витке милитаризации региона. Растущая конфликтность американо-российских отношений, в первую очередь связанная с конфликтами в Сирии и Донбассе, не может не сказываться негативно на эффективности взаимодействия Москвы и Вашингтона в рамках Минского «сопредседательства».

Для Армении военно-политический союз с Россией является одним из краеугольных камней внешней политики и политики в сфере безопасности. Из недавних документов отметим Соглашение о создании Объединенной региональной системы ПВО в Кавказском регионе коллективной безопасности между Россией и Арменией, заключенное в 2016 году, а также формирование совместной группировки войск (пример, не уникальный для Кавказа). В рамках ряда соглашений и договоров осуществляется и военно-техническое сотрудничество между двумя странами. Например, Россия поставляет ВС Армении оружие, боевую технику и запасные части к ней, боеприпасы в рамках как военно-технического сотрудничества, так и коммерческих поставок. При этом Армения как член ОДКБ и союзник России имеет возможность закупать российское оружие, боевую технику, боеприпасы и запчасти по внутрироссийским ценам, то есть на 20-25% ниже обычной экспортной цены.

В то же время в 2009-2010 годах Москва заключила ряд долгосрочных и крупных, по меркам постсоветского пространства, контрактов на поставку тяжелого и наступательного вооружения в Азербайджан, являвшийся до последнего времени одним из немногих реально платежеспособных покупателей крупных партий оружия на постсоветском пространстве. Официальный Баку стремится к соблюдению баланса между западным, российским и турецким направлениями своей внешней политики. Растущие угрозы со стороны действующих на Ближнем Востоке (не без поддержки Запада) террористических группировок, возможно, будут способствовать сотрудничеству Баку и Москвы в вопросах обеспечения совместной безопасности.

Грузия - Абхазия - Южная Осетия

После ухода развязавшего августовскую войну 2008 года Михаила Саакашвили отношения между Москвой и Тбилиси до некоторой степени улучшились (в частности, удалось частично возобновить торгово-экономическое сотрудничество). Однако дипломатические отношения не восстановлены до сих пор, и системное сотрудничество Грузии с США и НАТО вызывает обоснованную озабоченность российской стороны. 27 июня 2014 года Тбилиси подписал Соглашение об ассоциации с Европейским союзом, предусматривающее вхождение в зону свободной торговли ЕС. В то же время, даже по оценкам американских исследовательских структур, до трети граждан выступают за расширение сотрудничества с Россией и ЕАЭС.

Итоги парламентских выборов 8 октября 2016 года, укрепление позиций правящей коалиции «Грузинская мечта», неудача радикалов из «ЕНД» Михаила Саакашвили вряд ли приведут к прорывам в российско-грузинском диалоге. Грузино-абхазского и грузино-осетинского конфликтов для Москвы как таковых не существует. Согласно заявлению заместителя министра иностранных дел России Григория Карасина, «конфликты в Грузии получили свое окончательное разрешение в возникновении двух новых независимых субъектов международного права - Республики Абхазия и Республики Южная Осетия». В настоящее время отношения Москвы, с одной стороны, и Сухума и Цхинвала - с другой, включают создание единого контура безопасности, рост инвестиционной активности, расширение экономических возможностей признанных Москвой государств Кавказа. По мнению некоторых авторов, эффективной формой взаимодействия Абхазии и Южной Осетии с ЕАЭС могла бы стать модель «евразийских регионов», предлагавшаяся в качестве концепции приграничного сотрудничества России с отдельными постсоветскими республиками и территориями. Данный вопрос сопряжен с конъюнктурой во взаимоотношениях РФ и других стран ЕАЭС с Грузией. Однако если Южная Осетия и Абхазия являются стратегическими партнерами России и участвуют в общей с ней зоне свободной торговли, решение данного вопроса следовало бы ускорить.

Российская сторона выражает заинтересованность в нормализации отношений с Грузией в тех сферах, в которых к этому готов официальный Тбилиси, с учетом сложившихся на Южном Кавказе политико-правовых реалий. Возможное распространение террористических угроз представляет общую опасность для кавказских стран, и Москва предлагает грузинской стороне сотрудничество в этой сфере, включая обмен информацией между спецслужбами двух стран. Однако данные предложения остаются, по существу, без ответа, материализуясь разве что в формате экспертных консультаций по вопросам, представляющим взаимный интерес.

q

Индивидуальный подход России к постсоветским конфликтам, зачастую подвергаемый критике, в то же время не может не учитывать объективные факторы, такие, например, как наличие (либо отсутствие) общих границ либо же поведение государства-«метрополии». Однако в любом случае непризнанные (либо частично признанные) государства, несмотря на относительно скромные размеры, являются важной частью современных международных отношений.

Как отмечает экономист Аза Мигранян, всерьез изменить ситуацию в регионе под силу только России, способной привести к общему знаменателю все разногласия стран, как минимум, в экономическом формате отношений. Этого, однако, невозможно достичь без восстановления отношений с Грузией, что реанимировало бы связь по линии «Север - Юг» и создало бы условия для формирования сети транспортных коридоров между Азией и Европой через Черное море.

Перспектива создания зоны свободной торговли между ЕАЭС и Ираном способна придать новый импульс развитию логистических коридоров по линии «Север - Юг», имеющей все шансы стать инфраструктурной основой этого роста, что обеспечит его дальнейшее развитие и может позитивно сказаться также на проблемных вопросах.

Участие конфликтующих государств в региональных интеграционных образованиях само по себе не гарантирует решения имеющихся проблем. Однако оно в сочетании с рядом других условий способно сформировать предпосылки для урегулирования региональных конфликтов.

Позиция академического сообщества Турции

в отношении интеграционных процессов на

постсоветском пространстве

Малик Керимов, помощник председателя Межпарламентской группы Россия - Турция, докторант Стамбульского университета (Турция): Русско-турецкие отношения всегда играли особую роль в развитии исторического процесса. Взаимоотношения двух империй в прошлом и двух независимых государств в настоящем всегда строились на базе конструктивного диалога и носили дружественный характер. Российско-турецкие отношения опираются на широкую договорно-правовую базу. Между Россией и Турцией действуют более 60 основополагающих документов, регламентирующих взаимодействие в различных сферах двусторонних связей. Наиболее важный из них - Договор о дружбе и братстве от 16 марта 1921 года.

Некоторые русские специалисты-историки считают, что русско-турецкие войны всегда разжигались западными державами. Например, директор Института российской истории профессор Юрий Петров рассказывал о том, как в XVI веке Великое княжество Московское отвергло союз с Европой против Османов, как во время правления Василия III Москву посетило большое европейское посольство, в составе которого были и представители Ватикана. Они предлагали России вступить в союз против Османской империи. В тот исторический момент Европа остро нуждалась в поддержке России. Готовая многое предложить, Европа все же и многое требовала: Василию III необходимо было прибыть в Рим и принять царский венец из рук Папы Римского. Россия ответила на это отказом. С этого времени переговоры с Россией прекратились, и на протяжении последующих веков Европа оказывала поддержку Османской империи в ее противостоянии с Россией. Подобные примеры приводят и другие историки, в частности историю о том, как турки, подстрекаемые Западом, стали нарушать Кючук-Кайнарджийский мир между Россией и Османской империей.

На деле мало кто знает, что Россия дважды в истории спасала Турцию от разгрома и расчленения. В прессе об этом рассказывал один из основателей Партии справедливости и развития, один из архитекторов нынешних российско-турецких отношений, профессор доктор Невзат Ялчынташ. Первый случай относится к началу XIX века. В то время в Египте против Османской династии поднял мятеж наместник Египта Мухаммед Али-паша. Пользуясь слабостью Османского государства, он задумал захватить власть. При поддержке англичан и французов силы паши дошли до Кютахьи. Удар направлялся в самое сердце Османского государства. Опасность была велика. В этой ситуации османский падишах Махмуд II запросил помощи у Британии и Франции, однако не получил ее. Франция практически открыто поддерживала Мухаммеда Али. Англия под предлогом невмешательства во внутренние дела империи также отказала в каком бы то ни было содействии.

Тогда падишах попросил помощи у России. Русский царь видел опасность в возможном падении Османского государства и направил свои войска в Стамбул, для того чтобы защитить его. В 1830 году русские части высадились в Стамбуле. Франция и Англия поняли, что речь идет о военном союзе Османской империи и России, осознали, что мятежникам не справиться с этим союзом. Лишившись поддержки западных держав, мятежники вынуждены были покинуть османские земли. После указанных событий Россия и Османская империя подписали Ункяр-Искелесийский договор. Россия продемонстрировала свою готовность защищать целостность территории Османского государства.

И в ХХ веке по окончании Первой мировой войны Европа планировала разделение земель Османского государства. В битве за Чанаккале благодаря героизму турецкой армии силы Антанты, во главе которой находилась Англия, не смогли оказать нужной помощи царской России, боровшейся с большевиками. Дружеская переписка между Лениным и основателем Турецкой Республики Мустафой Кемалем Ататюрком стала важной страницей в деле налаживания добрососедских отношений между странами. Ататюрк открыто просил Ленина о помощи для своей армии оружием, продовольствием, деньгами, чтобы противостоять империалистическим силам. Советская Россия нужную помощь предоставила. И это сыграло важную роль в том, что турецкой армии удалось изгнать захватчиков со своей земли. В эпоху Ататюрка между Россией и Турцией не было конфликтов и противоречий. В период Второй мировой войны Турция не вела политики, враждебной СССР.

Однако после войны, после того как Сталин выдвинул требование о совместной обороне Проливов, а также предпринял ряд других жестких шагов, Турция бросилась в объятия НАТО и в отношениях между странами возникла напряженность. После смерти Сталина эти отношения стали возвращаться в нормальное русло, но вплоть до распада СССР Турция находилась в фарватере западной политики холодной войны. И все же конструктивное взаимосотрудничество не прекращалось. Россия предоставляла кредиты на развитие турецкой промышленности, а взамен получала постоянно увеличивающийся экспорт турецких товаров на советский, а потом российский рынок.

История развития российско-турецких отношений не раз путала карты на мировой арене. И как мне кажется, в наши дни мы стоим на переломном пути в развитии межгосударственного диалога. События последних месяцев показали, как важно находить решение в конфликтной ситуации. Встреча двух лидеров - Владимира Путина и Реджепа Эрдогана - на Босфоре после затяжного конфликта, подписание межправительственного соглашения по Турецкому потоку, отмена правительством России запрета на ввоз турецкой продукции говорит о возвращении взаимоотношений России и Турции в мирное русло быстрыми темпами. Очевидно, что сотрудничество необходимо. Целенаправленная программа двух государств в освоении современных подходов к интеграции имеет свои результаты.

За последние пять-десять лет Россия и Турция достигли договоренностей по целому ряду приоритетных направлений сотрудничества, в том числе в энергетике. Было принято решение о создании качественно нового механизма российско-турецких межгосударственных консультаций на высшем уровне - Совета сотрудничества высшего уровня. Огромная государственная программа по сближению народов Турции и России действует в рамках Российско-турецкого форума общественности. Форум курирует развитие взаимодействия в области культуры, укрепление общественно-гуманитарных связей между двумя странами. Расширяются контакты в культурно-гуманитарной сфере. В Турции с каждым годом растет интерес к изучению русского языка. Увеличивается число вузов и школ с преподаванием русского в качестве иностранного. Его изучают уже более чем в 17 турецких университетах, а общее количество студентов-русистов приближается к 2,5 тыс. человек. Реализуется программа подготовки турецких студентов в ведущих технических вузах России в рамках проекта строительства первой в Турции АЭС «Аккую». В настоящее время около 300 граждан Турции уже проходят обучение в Московском инженерно-физическом институте.

Масштабная программа по интеграции двух государств в единое конструктивное экономическое, культурное и социальное пространство идет полным ходом. И даже несмотря на постоянные попытки Запада помешать культурному и экономическому интегрированию, наши лидеры приняли самое верное решение по восстановлению диалога, совместной борьбе против терроризма и гражданской войны в Сирии. Угроза международного терроризма уже не кажется призрачной, а выглядит все более реальной. Неутихающая война в Сирии - самый наглядный пример. Мы стоим на пороге больших перемен, и отрадно, что во всем мировом хаосе взаимовыгодное сотрудничество между Турцией и Россией является фарватером внешней политики двух государств. Ведь очевидно, что многовековое сотрудничество двух стран является не только выгодным в экономическом обмене, но и еще более важным в культурном интегрировании наших народов.

Сергей Баздникин, заместитель директора Департамента внешнеполитического планирования МИД РФ (Россия): Коллеги, поскольку я представляю здесь, вместе с моим коллегой, МИД России, хотел бы поделиться с вами, как мы видим то, что происходит сегодня в мире в глобальном контексте.

Ранее тут высказывалось мнение, что мир становится жестким, трудно предсказуемым. Согласен с тем, что сейчас в мире масштабные изменения носят действительно исключительно динамичный характер и затрагивают все сферы международных отношений. Мир меняется быстрее, чем можно за этим уследить. Поэтому любые прогнозы, которые всегда неблагодарны, просто превращаются в сугубо теоретическое упражнение, потому что, когда на международной арене появляется такое количество игроков, как сейчас, когда существуют настолько противоречивые тенденции и турбулентные процессы, то все это вместе приводит к поливариантности развития событий, которое возрастает практически в геометрической прогрессии.

Мы также видим, что усиливается соперничество вокруг будущего направления и принципов организации миропорядка. Геополитическая карта планеты (понятно, что это термин, используемый экспертной средой) трансформируется в многомерную, потому что кризисы в области безопасности становятся все более комплексными и оказывают взаимопроникающее влияние друг на друга.

Совершенно очевидно, что растет конфликтный потенциал. Для нас также очевидно, что в мировых делах продолжается период неопределенности и положение осложняется в связи с тем, что мы имеем дело сейчас с поворотным моментом в мировой истории. Скорее всего, и с этим, кстати, согласны многие эксперты, мы стоим на пороге глобальных перемен, которые до конца еще не понимаем. При этом вряд ли можно убедительно оспаривать, что капитализм в своем развитии достиг определенных пределов, за которыми должны последовать существенные и глубокие трансформации.

В этой связи хочу сказать, что для нас, имею в виду Министерство иностранных дел, не вызывает сомнений необходимость выделения ключевых тенденций мирового развития, потому что вне зависимости от отдельных поворотов и развилок истории именно эти тенденции призваны и будут определять общий фон и общую картину. Свое видение мы сформулировали достаточно четко, оно содержится и в Стратегии национальной безопасности России, и в Концепции внешней политики РФ, которая принимается раз в четыре года.

По нашему мнению, речь идет о переходе к объективно формирующейся полицентричной архитектуре мироустройства, опирающейся на взаимодействие ведущих центров силы в интересах совместного решения глобальных проблем. При этом, конечно, нельзя оспаривать, что утрата странами западного альянса своих прежних позиций, прежде всего в экономике, это совершенная реальность, пусть для кого-то и горькая реальность. Не буду сейчас занимать ваше время цифрами, они хорошо известны и говорят сами за себя.

Считаем, что становление более демократической системы международных отношений отражают также культурно-цивилизационное многообразие современного мира и естественное желание народа самим определять свое будущее. Мы убеждены, что в этом праве, в праве выбора собственного пути развития, нельзя отказывать ни под какими предлогами, в частности, недавняя история неоднократно показывала, что это чревато накоплением недовольства, которое со временем приводит к социальным взрывам в полном соответствии с аналогией взрыва пара в котле. Кстати, это недовольство и так растет, в том числе и из-за самой серьезной на сегодня глобальной угрозы терроризма, наплыва эмигрантов, неравномерного распределения доходов и т. д. Не буду сейчас перечислять все факторы, просто говорю о том, что они существуют.

Мы убеждены, что общие для всех вызовы можно преодолеть только совместными усилиями на прочной основе международного права и Устава ООН. Любые иные варианты действий лишь чреваты потерей времени, распылением ресурсов, наконец, человеческими жертвами. Попытки же навязывать односторонние решения на каждом новом витке будут только поднимать цену удержания глобальной стабильности и поступательного развития. Мы знаем, что такой подход разделяется большинством в международном сообществе, в том числе многими крупными государствами, включая наших партнеров по БРИКС, ЕАЭС, естественно, ШОС.

И в этой связи хорошим примером является БРИКС. Декларация, принятая по итогам недавнего саммита в Гоа, состоит из 160 пунктов, это больше чем когда бы то ни было за всю историю объединения.

В этих пунктах фиксируются общие подходы членов «пятерки» по большинству ключевых международных проблем на основе уважения основополагающих принципов международного права и Устава ООН. И это качественное достижение, поскольку подтверждает, что мы с близких позиций смотрим на подавляющее большинство тем, которые имеют значение в современном мире. Взаимодействие в рамках «пятерки» постоянно расширяется на новые области, только за последние два года к существующим направлениям добавились парламентское, молодежное, по линии регионов. Идет дискуссия о расширении взаимодействия в энергетической области, что конечно, имеет немалое значение. Думаю, пока нельзя сказать, что БРИКС - это наше все, но БРИКС имеет очень большое значение, равно как и Евразийский экономический союз. Нельзя без должного уважения говорить об этом объединении.

Еще один момент. Здесь высказывалось мнение о непоследовательности российских интеграционных устремлений. Убежден, что мой коллега, который возглавляет департамент, как раз занимается интеграционными процессами и мог бы более предметно это прокомментировать. Но тем не менее даже мне с этим трудно согласиться, поскольку мы внимательно и последовательно отслеживаем все, что происходит. Другой вопрос, что темп продвижения к реализации заявленных целей может, естественно, не соответствовать чьим-то желаниям. Но наш принципиальный подход всегда состоял в том, что двигаться надо с той скоростью, к которой готовы все партнеры. Мы бы, думаю, были готовы сделать какие-то вещи еще позавчера, но мы понимаем, что есть соответствующие ограничения из-за некоторых наших партнеров. И даже в рамках СНГ мы продолжаем осуществлять последовательную линию, несмотря на существование ЕАЭС, не говоря уже об ОДКБ.

И еще, мы считаем, что сегодня, как и на всех предыдущих этапах истории, позитивный вектор мирового развития окончательно не детерминирован. Даже в случае, если бы идея построения многополярного мира получила универсальную поддержку, то ее реализация была бы задачей беспрецедентной сложности, которая предполагала бы выход на принципиально иной уровень ответственности, дальновидности и политической воли по сравнению с тем, что есть сейчас. В нынешних условиях, когда философия налаживания равноправного партнерства в интересах обеспечения эффективного глобального управления встречает сопротивление со стороны влиятельных экономически развитых государств, прежде всего, конечно, западных, препятствия на этом пути многократно возрастают.

В выступлении на недавней 71-й сессии ГА ООН С.В.Лавров, в частности, говорил о том, что среди политических элит ряда западных стран глубоко укоренились идеи менторства, превосходства, исключительности, реализации своих интересов любыми средствами в ущерб выстраивания справедливого и равноправного взаимодействия. И в этой связи для нас совершенно очевидно, что до тех пор, пока не произойдет переоценки таких подходов, не придет понимание безальтернативности наращивания многостороннего сотрудничества в интересах справедливого устойчивого развития, мы будем сталкиваться с новыми трудностями и проблемами. Не исключено, что речь может идти о конфликтах и кризисах. Но не соглашусь с коллегами в том, что сейчас идет столкновение цивилизаций. Следует признать, что ситуация непростая, но до этого, слава Богу, дело не дошло, иначе надо не обсуждать проблемы евразийской интеграции, а тушить пожар. Но его пока нет, спичку не бросили.

Действительно, регион Ближнего Востока и Северной Африки переживает сегодня период серьезных потрясений, которые связаны с усилением межэтнических, межконфессиональных противоречий и с беспрецедентным всплеском терроризма и экстремизма. К сожалению, мы это повторяли неоднократно, все, что происходит в регионе Ближнего Востока и Северной Африки, является прямым следствием порочной практики геополитической инженерии, вмешательства во внутренние дела суверенных государств, попыток смены неугодных режимов, в том числе силовым путем. Исходим из того, что дальнейшая деградация обстановки представляет серьезнейшую угрозу международной стабильности и безопасности, именно поэтому мы заявляем о своей готовности взаимодействовать с западными коллегами по Сирии, несмотря ни на что.

Это наше видение развития ситуации. Вместе с тем мы всегда готовы к диалогу с научным сообществом, именно поэтому мы высоко ценим и эту конференцию, в МИД действует Научный совет при министре иностранных дел, проходят регулярные встречи, мы высоко ценим экспертные оценки. При этом исходим из того, что общение - это улица с двусторонним движением, именно поэтому считаю возможным поделиться нашим видением тех процессов, о которых вы сегодня в той или иной мере упоминали.

Сессия III

Крым как инвестиционно привлекательное пространство. Донбасс и Крым: вызовы для Европы и России

Некоторые аспекты международно-правового

признания Крыма

Сергей Ланкин, и.о. руководителя Представительства МИД РФ в Симферополе (Россия): Весной 2014 года, после исторического референдума и последующего вхождения Крыма в состав Российской Федерации, действующее на полуострове Генеральное консульство России прекратило по понятным причинам свою работу. На базе консульства была создана наша структура - Представительство МИД России в городе Симферополе с зоной ответственности в Республике Крым (РК) и городе федерального значения Севастополе, которое в определенной степени явилось преемником упраздненного Генконсульства. Бывший генконсул России, с которым многие в этом зале знакомы, В.Л.Светличный стал в 2014 году руководителем Представительства МИД России.

В своей работе мы исходим из того, что главными задачами нашего вновь созданного мидовского учреждения являются обеспечение в пределах своей компетенции соблюдения принципа единства внешней политики страны и установленного законодательством Российской Федерации общего порядка координации международных связей, содействие органам государственной власти и местного самоуправления, общественным объединениям, а также иным неправительственным организациям региона в осуществлении ими международной деятельности.

Развитие ситуации на полуострове по-прежнему вызывает повышенный интерес и становится объектом пристального внимания представителей общественно-политических, экспертно-аналитических кругов, а также средств массовой информации зарубежных стран. Даже незначительные события, происходящие в Крыму, порождают обостренную, не всегда положительную реакцию за рубежом. В любой повестке международных переговоров, имеющих отношение к России, в том или ином виде затрагивается крымская тема. Циркулирующая информация по этой проблематике зачастую носит необъективный, а то и откровенно враждебный характер и нацелена на нанесение прямого ущерба России. Практически наши отношения в этой сфере с Западом перешли из режима противостояния в полномасштабную информационную войну.

Несмотря на попытки изолировать международные контакты крымчан, заявления о незаконности въезда на территорию полуострова, а иногда даже прямые угрозы по этому поводу, Республику Крым и город Севастополь регулярно посещают иностранные делегации самого различного уровня. Только в прошедшее воскресенье на родину вернулась делегация из Италии (19 человек), представлявшая пять регионов этой страны. Сейчас в Крыму работает бизнес-делегация из Китая - 48 человек. В конце недели к нам прибывает большая группа из Германии - 20 человек. В целом только с января по сентябрь 2016 года на полуострове прошло около 70 международных мероприятий с участием иностранных партнеров. Все страны перечислить сложно, потребуется слишком много времени, но совершенно точно - это представители нескольких десятков стран.

В ходе контактов с иностранцами всегда, в той или иной степени, обсуждаются вопросы легитимности референдума 2014 года и последующего вхождения РК и Севастополя в состав Российской Федерации.

Из практического опыта общения с членами иностранных делегаций, прибывающих в Крым, можно сделать вывод, что при обсуждении законности воссоединения Крыма с Россией с точки зрения международного права наши оппоненты часто (сознательно или подсознательно) опасаются одной простой вещи - прецедента. И это вполне объяснимо, так как многие страны имеют территории, так или иначе подверженные сепаратистским настроениям. Поэтому при оценке крымских событий февраля-марта 2014 года необходимо обязательно принимать во внимание тот факт, что на полуострове тогда складывалась совершенно исключительная, уникальная ситуация, при которой для предотвращения кровопролитной гражданской войны, а следовательно, в целях защиты основного права каждого человека - права на жизнь, было допустимо и законно отклонение от принципа территориальной целостности и реализация принципа права народа на самоопределение. Альтернативой крымскому референдуму 2014 года был вооруженный конфликт, причем, учитывая многонациональный, многоконфессиональный состав населения, большую концентрацию оружия на полуострове, этот конфликт был бы затяжным и очень жестоким.

Ситуация складывалась чрезвычайная. Сложно в мировой истории найти такие примеры, когда практически в полном составе, абсолютно добровольно сотрудники всех правоохранительных органов целого региона, включая суды, прокуратуру, милицию, службу безопасности, отказались от дальнейшей защиты своего государства. Видимо, не они утратили связь со своей страной (за что их пытаются сегодня привлечь к уголовной ответственности), а государство, в лице Украины, утратило управление и контроль над своими правоохранительными структурами. Центральная государственная власть перестала выполнять свои функции на территории полуострова, тем самым потеряв связь и со своим народом, проживавшим на тот момент в Крыму. По существу, оставшиеся без государства крымчане были вынуждены пойти на референдум. Результаты известны.

Дальнейшее развитие ситуации в Крыму подтверждает обоснованность выбора жителей полуострова. К сожалению, по-прежнему практически вне поля зрения западных наблюдателей за соблюдением правочеловеческих стандартов остались перекрытие Северо-Крымского канала, энергоблокада Крыма, попытки продовольственной и транспортной блокады полуострова. По сути, это силовые меры, направленные против гражданского населения с целью достижения политических целей. А с точки зрения норм права - это есть не что иное, как террористические действия.

И, конечно же, актуален вопрос антикрымских санкций, применяемых в совокупности с различного рода блокадами. Нас пытаются изолировать от всего мира. Фактически все эти действия направлены против простых жителей Крыма, причем на самую бедную, незащищенную часть, независимо от национальности, вероисповедания, и проживающую в своем большинстве на севере полуострова. Давно всем пора понять, что наказание населения за действия тех или иных государств является абсурдным, противоречащим всем нормам права и морали.

В целом наступает время для взвешенного, спокойного, беспристрастного международно-правового анализа событий «Крымской весны» 2014 года. Результатом такой важнейшей совместной работы должно стать преодоление имеющихся сегодня на Западе негативных политических оценок этого непростого исторического периода и обязательное последующее снижение напряженности вокруг крымского вопроса.

Крым в череде событий региональной и глобальной

политики 2015-2016 годов

Денис Батурин, политолог, член Общественной палаты Республики Крым (Россия): В прошлом году наша конференция состоялась между двумя блокадами. В 2015 году началась продовольственная блокада Крыма, а в конце 2016 года - энергетическая.

Предлагаю вспомнить, что случилось за этот год.

Вопросы безопасности при организации энергоблокады Крыма беспокоили Украину меньше, чем ее европейских соседей. Представитель МИД ФРГ Мартин Шефер заявил о необходимости проведения расследования данного «преступного акта» - подрыва ЛЭП. Причина такого расследования для Германии и Европы очевидна: Украина - транзитер российского газа в ЕС. Таким образом, Европа фактически запросила у Киева гарантии, что подобного рода ЧП не затронут магистральные газопроводы и не поставят под угрозу газоснабжение ЕС. Еврочиновников также беспокоил вопрос безопасности работы украинских АЭС. Вследствие резкого падения потребления из-за подрыва опор Южно-Украинская и Запорожская АЭС вынуждены были в аварийном режиме разгружать блоки для снижения мощности производства электроэнергии. По сути, это была внештатная ситуация, а в Европе хорошо помнят результаты подобной ситуации на Чернобыльской АЭС, когда в 1986 году проводили эксперимент именно по быстрой разгрузке четвертого энергоблока. Даже по мнению украинских экспертов, революционная целесообразность новоявленных украинских партизан превозобладала над здравым смыслом и инстинктом самосохранения.

Небольшой участок земли у границ Крыма стал одной из значимых клеток «великой шахматной доски». Сомнительно, что энергоблокада - сугубо инициатива активистов под предводительством лидеров Меджлиса в изгнании. Каковы последствия блэкаута? Такие же, как и последствия санкций - импортозамещение, а последствия блокады - энергетическая независимость, своя генерация.

В этот же период произошел всплеск активности Турции. Еще в 2014 году экс-лидер так называемого Меджлиса крымско-татарского народа М.Джемилев заявил об идее создать на территории Херсонской области «Автономную Республику Крым». Проект новой «земли обетованной» - «Херсонщина обетованная».

Джемилев подал провокационную идею - образовать у границы Крыма зону социального, политического и конфессионального давления. Какими могли бы быть действия Турции в таком случае: организация переселения представителей диаспоры, участие в строительстве поселков для переселенцев, строительстве мечетей для направления в них имамов. Вопрос: сколько представителей «Серых волков» могло оказаться на границе с Крымом, назвавшись представителями диаспоры? Вопрос: скольких эмиссаров направят на эти территории саудиты?

Внешнеполитические усилия Украины были направлены на привязку проблемы Крыма к Минскому процессу - так называемый формат «Женева плюс». Меджлис должен был играть в этих усилиях роль основного внешнеполитического провокатора. Турция в этом подыгрывала, стоит вспомнить визит в Киев в феврале 2016 года премьера Ахмета Давутоглу.

Односторонняя и прямолинейная дипломатическая линия того периода была совсем не характерна для Турции, которая ранее строила весьма тонкую и индивидуальную по отношению к каждой значимой стране систему отношений. Вхождение Крыма в состав России Турция оценивала весьма сдержанно. А тут вдруг вечный для Турции армянский вопрос вновь актуализируется, и этот вопрос уже не отдельная линия отношений Турции и России, а составная новой политики претензий. Турция утрачивала гибкость и становилась сторонником «блокового мышления».

Украинские СМИ отмечали весной этого года: «Украина и Турция объединились не столько против России, сколько в защиту своих интересов, обеспечение которых невозможно без учета интересов и реальной консолидации других государств Черноморского региона. Заявка Украины и Турции на региональное лидерство будет поддержана со стороны Румынии, Болгарии и Грузии».

Премьер-министр Турции А.Давутоглу на саммите Организации исламского сотрудничества сказал: «Мы должны выступить против политики некоторых государств перекраивать границы. Страны исламского мира должны выступать против таких попыток вместе. В последнее время на повестке дня стоит вопрос оккупации части территории Азербайджана, вопрос оккупации Крыма Россией. В отношении оккупации этих земель мы должны занять единую позицию!»

Все это формировало для Крыма недружественное окружение, а для России в целом - серьезные вызовы в Причерноморье.

Блэкаут и сбитый Су-24 складывались в цепь факторов, завязывающую интересный узел совместных или согласованных операций спецслужб Турции и США. Турции «интересны» проблемы в Крыму, как игроку региональному, США - как глобальному. Усиление России в Причерноморье после «Крымской весны» и военная поддержка ненавистного Анкаре Башара Асада, роль курдов, а значит, и усиление их позиций в борьбе с ИГИЛ - все это вызывало сильнейшее раздражение Турции и в итоге привело к резким действиям. Был ли интерес Турции в создании социально-экономических проблем для России в Крыму? С уверенностью можно сказать одно - попытка выдавить Россию из Причерноморья была сделана, по крайне мере попытка создать ощутимые сложности.

До осени 2015 года Турция была одним из главных нарушителей санкционной блокады Крыма: продолжал работать турецкий бизнес, подрядчиком строительства Соборной мечети была известная на полуострове компания «Эрбек», шла работа по налаживанию паромного сообщения. Конечно, в российско-турецких отношениях не обходилось и без традиционной византийщины со стороны Президента Эрдогана: визит в Киев, взаимно исключающие заявления в отношении статуса Крыма, эмоциональная реакция на визит Владимира Путина в Армению. Но многолетние экономические связи всегда оставляли надежду на взаимовыгодные договоренности.

В турецкой истории проявлялись черты стратегии США в рамках теории хаоса: не позволить сформироваться ни в какой форме российско-европейскому альянсу, окунуть Европу в гуманитарный кризис с беженцами и терактами с последующей радикализацией настроений европейцев, окружить Россию зонами напряженности, перемежающимися с зонами вооруженных конфликтов. Играя на амбициях турецкого президента, США были намерены получить опосредованную форму протектората над Эрдоганом, стоящим на краю политической пропасти, и его страной. В этом просматривается реализация плана создания дуги напряженности вокруг России - от Прибалтики, через Украину - до Турции.

Тогда стремительно начал оформляться союз «двух парий» - Украины и Турции. 26 ноября 2015 года государственный концерн «Укроборонпром» сообщил, что «Украина и Турция совместно построят морскую промышленность для усиления безопасности в акватории Черного моря». Также «Укроборонпром» решил «привлекать иностранные инвестиции для развития отечественного ОПК по международным стандартам». Шифр немудреный - с помощью Турции Украина намеревалась перейти на стандарты НАТО в вооружениях.

Тогда же президенты Украины и Турции также заявили, что никогда не признают «аннексии украинского Крыма». Тогда же обозначились и параллели между Турцией и ситуацией на Украине: Турция - это один из фронтов США по всему миру, как и Украина, Турция сейчас разыгрывала газовую карту так же, как разыгрывала эту карту Украина.

В контексте амбиций Эрдогана и его политики «неоосманизма» крымско-татарский вопрос мог занять в турецкой внешней политике место наряду с курдским и армянским вопросами и вопросом будущего Сирии. И основная активность по «крымско-татарской проблеме» могла бы концентрироваться на подключении к процессам диаспоры крымских татар в Турции и координации действий с Меджлисом на Украине.

Август 2016 года стал этапом обновления внешней политики Турции. На примере Фетхуллаха Гюлена Турция демонстрирует США свое отношение к политике вмешательства во внутренние дела и к американской политике патроната целых стран. Министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу выдачу Гюлена обозначил как ключевой момент американо-турецких отношений. Министр также выразил свое отношение к украинской политике США: «Посмотрите, что произошло с Украиной. Они постоянно угрожали ей и вынуждали сделать выбор между ними и Россией. Говорили: «Ты будешь либо с нами, либо с Россией». Этот подход никуда не годится. То, что сегодня происходит на Украине, является отражением главной проблемы в регионе. Конечно, наша позиция по Украине, по Крыму ясна. По вопросу Крыма в наших с Россией позициях могут быть расхождения. Но тем не менее мы должны понимать, чтó стало причиной всего этого, нужно посмотреть правде в глаза».

Отношения с Турцией прошли определенный цикл с осени 2015 года и пришли к нынешнему состоянию согласования интересов, там, где это возможно и не входит в острые противоречия с внешнеполитическими стратегиями государств в настоящее время.

Российские дипломаты и руководство страны четко себе представляют, что Порта привыкла одновременно играть в разные игры с одним партнером.

Череда событий, которые пережил мир с 2014 года, так или иначе связана с «Крымской весной». А если быть точнее - с важнейшим государственным решением в истории России. Это решение назвали «резким прыжком осторожного зверя». И теперь этот прыжок определяет ход истории.

Украинский фактор «деоккупации» Крыма:

мифы и реалии

Александр Форманчук, заместитель председателя Общественной палаты Республики Крым (Россия): Образование СНГ 25 лет назад было воспринято в Крыму с большой надеждой. После распада Советского Союза мы не по своей воле тогда оказались в составе украинского государства. К счастью, 20 января 1991 года нам удалось провести общекрымский референдум по воссозданию автономного статуса Крыма. Вы прекрасно понимаете, что без этого статуса была бы невозможна «крымская весна» 2014 года, потому что он дал нам правовые основы для проведения общекрымского референдума уже 16 марта 2014 года и воссоединения с Россией.

Конечно же, это не устраивает нынешний украинский националистический правящий класс, который проводит политику, направленную на возвращение Крыма. Кстати, стратегию этой политики разработал фонд «Майдан иностранных дел», возглавляемый Богданом Яременко, бывшим консулом в Стамбуле. Мы с ним встречались дважды в Стамбуле в рамках Крымского политического диалога. В разработке данной стратегии приняли участие также некоторые крымские эксперты, которые покинули Крым и уехали в Киев, в частности Андрей Клименко.

Стратегия «деоккупации» Крыма направлена на то, чтобы поддерживать тему возвращения Крыма на Украину в международной повестке. В Киеве понимают, что сил для возвращения Крыма в состав Украины у них нет и не будет, но они надеются на внешние силы, на Запад, прежде всего на США. Поэтому вся стратегия «деоккупации» сводится к нескольким направлениям.

Первое направление - торгово-экономическая, транспортная и энергетическая блокады. Энергоблокада провалилась. Торгово-экономическая не дала результатов, на которые рассчитывала Украина. Нужно откровенно признать, в Крыму цены выросли на некоторые продукты питания из-за того, что мы перестали их получать из соседней Херсонщины. С проблемой транспортной блокады мы начинаем справляться: это реконструкция аэропорта, строительство моста и т. д. Если говорить о водной блокаде, то эта тема более сложная, на мой взгляд. О ней нужно говорить отдельно. Мне не всегда понятно, почему ее замалчиваем. Нам повезло, что последние три года были дождливыми, но при первой же засухе мы резко почувствуем то, что произошло с перекрытием Северо-Крымского канала. Для нас это болезненная тема. Я сейчас не буду о ней говорить подробно. Всё остальное - это вполне решаемые проблемы и здесь больше мифов, чем каких-то реальных действий, которые бы нам навредили.

Второе направление «деоккупации» - это наличие крымско-татарского фактора. Данная тема сложная, и она требует более внимательного отношения к себе, потому что сегодня на Украине пытаются использовать проблему крымских татар в качестве ударной силы. Им обещают внести изменения в десятый раздел Конституции Украины, где речь идет об Автономной Республике Крым, и объявить Крым национально-территориальной автономией крымских татар - то, чего они добивались давно, то, что записано в решениях курултая от июля 1991 года, который состоялся еще тогда, когда Союз был жив. Нынешние крымские татары в большинстве своём живут в режиме ожидания, чем всё это закончится, и, будем откровенно говорить, пока не принимают новых исторических реалий. В выборах они практически не участвуют. Поэтому эта проблема требует отдельного разговора и отдельного анализа.

И последнее - это проблема целевых групп, с которыми пытается работать Украина: бизнесмены, молодежь. В Киеве создан Таврический национальный университет им. Вернадского в противовес Крымскому федеральному университету. На мой взгляд, все эти попытки провальные, неперспективные. Но речь идет о том, что Киев пытается использовать любые возможности для эскалации напряженности вокруг Крыма для того, чтобы подстегивать международное сообщество в санкционной войне против России.

В заключение скажу, что мы не должны замалчивать многие вещи. Один пример: по линии Общественной палаты было обращение (тогда еще Д.Ливанов был министром образования) с просьбой о том, чтобы в учебники истории была включена тема «крымской весны», потому что в интерпретациях встречаются очень серьезные искажения. Мы сталкивались с этим неоднократно. После долгого ожидания пришел ответ, смысл которого заключался в том, что это вообще не ваше дело. Мы сейчас повторно направили обращение и надеемся, что на этот раз отреагируют, как нужно.

Несмотря на то, что мы не всегда встречаем понимание, в целом мы оптимисты и рады, что мы снова в России, дома, а дома всегда легче переживать любые трудности. Мы их переживем.

Этнические контексты интеграции Крыма в

государственное пространство Российской Федерации

Дарья Маковская, доцент Севастопольского экономико-гуманитарного института (Россия): Вхождение Крыма в состав Российской Федерации весной 2014 года стало началом сложных разновекторных интеграционных процессов, реализация которых требует учета ряда специфических особенностей полуострова, в том числе многоэтнического состава населения, что делает этот фактор одним из наиболее значимых в данном контексте. Как правило, для обозначенных процессов применяется термин «интеграция», но более объективным в данном случае является использование термина «реинтеграция», который определяется как «обновление, воссоздание пространственно, политически и экономически единого целого», или «повторное объединение бывшего политического и экономического объединений».

Процессы включения Крыма в государственное пространство Российской Федерации являются по-своему уникальными, поскольку де-факто - это возвращение ранее утраченных вопреки действовавшим нормам права территорий. Начиная с 8 апреля 1783 года, когда манифестом Екатерины II Крым вошел в состав Российской империи, и до второй половины XX века территория полуострова являлась неотъемлемой частью России. Исключением представляется неудачный опыт формирования собственной государственности на полуострове в 1918-1920 годах.

Необходимо отметить, что использование факта передачи Крыма в состав Украинской ССР в 1954 году - как аргумента для опровержения легитимности вхождения Крыма в состав России - неприемлемо. Генеральная прокуратура РФ в 2015 году признала принятые в 1954 году решения президиумов верховных советов РСФСР и СССР о передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР не соответствующими Конституции (Основному закону) РСФСР и Конституции СССР, то есть незаконными. Далее, Украинская ССР на тот момент не была суверенным государством и данное решение не подразумевало изменения государственной принадлежности полуострова, являлось в рамках Советского Союза несущественным для его реального политико-правового статуса.

Соответственно, наиболее применимым к процессам включения Крыма в территориальное и политико-правовое пространство Российской Федерации является термин «реинтеграция», под которым понимается возвращение под юрисдикцию государства ранее утраченной территории и включение ее в территориально-политическую систему суверенного государства.

Этнические аспекты вхождения Крыма в состав

Российской Федерации

Прецедент добровольного возвращения Крыма в состав РФ является одним из примеров воздействия этнического фактора на возвращение ранее утраченных территорий. Этносы, проживающие на территории Украины, подвергались административной украинизации. Активное историческое мифотворчество стало одной из основ государственной этнополитики. В его основе лежало одобрение любых действий или событий, связанных даже с нереализуемой перспективой получения Украиной независимости, в ходе чего героизировались наиболее радикальные националисты, в том числе нацистские преступники С.Бандера и Р.Шухевич. При фактическом одобрении государственной власти получила распространение ультраправая идеология, ставшая в итоге основой государственной национальной политики.

Данные процессы, безусловно, оказали значительное влияние на решение населения Крыма изменить свой политико-правовой статус, поскольку они стали очевидно антагонистичными по отношению к исторической памяти, этнической идентичности и ценностям большинства жителей полуострова.

Заметим, что события весны 2014 года в Крыму происходили на фоне длительного этнополитического конфликта, субъектами которого являлись часть крымско-татарской элиты и государственные структуры Украины. В центре конфликта находились претензии части этой элиты на построение в Крыму этнократической государственности, которая бы позволила им установить контроль над наиболее дефицитными ресурсами полуострова. Данная цель обуславливала активную этномобилизационную политику крымско-татарского Меджлиса, конфликтный дискурс которого так же, как и проявления конфликтной этничности, были направлены не только против властных структур, но и против русского населения Крыма. Претензии Меджлиса провоцировали развитие конфликтности между русской и крымско-татарской общностями в Крыму, которые соответственно составляли на тот момент 58,3% и 12% от общей численности населения. Целенаправленное сохранение конфликтного ракурса межэтнических отношений на полуострове использовалось украинской властью для создания противовеса доминирующему русскому большинству.

Результаты крымского референдума продемонстрировали сконструированный характер конфликта между русской и крымско-татарской этническими общностями. Большинство крымских татар на референдуме 16 марта 2014 года поддержали идею вхождения Автономной Республики Крым и города Севастополя, которые решением Верховного совета Автономной Республики Крым и Севастопольского городского совета уже 11 марта 2014 года были объявлены независимыми, в состав Российской Федерации.

Необходимо отметить, что против данного решения активно выступил Меджлис крымско-татарского народа, который на тот момент не пользовался поддержкой большинства представителей данного этноса в Крыму. Крымско-татарская элита, оспаривавшая претензии Меджлиса выступать в качестве единственного легитимного представителя крымско-татарского этноса, активно включилась в сотрудничество с новыми государственными структурами. В определенном роде это являлось своеобразным рациональным выбором, поскольку позволяло представителям данной этнической общности реализовать ряд материальных и социально-культурных требований, не реализованных украинской властью.

На данный момент процессы территориальной реинтеграции Крыма в состав России сопряжены с необходимостью учитывать ряд этнических контекстов, в том числе и крымско-татарскую проблематику. Основными задачами реинтеграции Крыма в состав РФ является преодоление сохраняющейся этнической конфликтности, которая поддерживается этномобилизационными стратегиями Меджлиса крымско-татарского народа, запрещенного на территории России как экстремистская организация.

Ее решение неразрывно связано с необходимостью деконструирования негативных исторических мифов, долгое время внедрявшихся в коллективное сознание крымских татар.

Деконструирование негативных исторических мифов

При соответствующем использовании мифологизируемая память о прошлом способствует формированию у представителей этнической общности убежденности в необходимости участия в конфликте, активизирует иррациональную сторону этнической конфликтности, значительно усложняя конфликтологический менеджмент. Конструируемые в массовом сознании крымских татар мифологизированные версии истории предусматривают дифференциацию крымских татар и русского большинства. Представителями Меджлиса и официальной Украины долгое время формировался образ русских как враждебного крымским татарам воплощения России. В данной дихотомии крымские татары выступали как жертвы агрессивного соседа, стремящегося включить их этнические территории в свои территориальные границы, уничтожить их язык, культуру, прервать поступательные процессы развития.

Базовой основой исторических мифов там являлся комплекс представлений о прошлом, основанный на исторической коренизации крымских татар и включающий в себя классический набор мифологизированных версий о прошлом. В соответствии с ними крымские татары как нация возникли и сформировались на территории Крыма более 2 тыс. лет назад. Расцвет, «золотой век» крымско-татарской нации, там приходится на период существования Крымского ханства, развитие которого было прервано Россией. На этой основе функционирует миф о вечном и неразрешимом конфликте с Россией, о необходимости жить рядом с «врагом».

На данный момент в крымско-татарское сообщество наиболее активно внедряются мифы о «втором геноциде» крымских татар, осуществляемом Россией, о стремлении России вытеснить крымских татар с территории Крыма, о массовых репрессиях, об изъятии у крымских татар земель и т. д.

Основываясь на когерентном подходе к пониманию природы этничности и этнического конфликта, мы можем говорить о том, что в примордиальном контексте прослеживается искусственное удревнение истории крымских татар, формирование мифа о великом утерянном государстве. Конструктивистский подход позволяет проследить конструирование мифа о геноциде крымских татар и выдвижение на его основе требований к Российской Федерации. Исходя из теории инструментализма, можно выделить эксплуатацию сконструированных исторических мифов в качестве инструмента для дестабилизации ситуации в российском Крыму в рамках геополитического противостояния, что подтверждается поддержкой Меджлиса со стороны ряда зарубежных акторов и их деструктивной позицией по отношению к реинтеграции Крыма в состав РФ.

Данные утверждения в корне не соответствуют историческим реалиям и проводимой Российской Федерацией политике по отношению к крымским татарам. В качестве примера можно привести Указ Президента РФ В.Путина о политической реабилитации репрессированных в годы Великой Отечественной войны крымских татар, армян, болгар, греков и немцев. За 23 года пребывания Крыма в составе Украины подобный шаг по отношению к репрессированным этническим группам не был сделан. Тем не менее деструктивная мифологизация общественного сознания крымских татар может стать основой для эскалации этнической конфликтности. Хотя, несмотря на длительную и интенсивную политику, направленную на внедрение в общественное сознание крымских татар негативных контекстов исторической памяти, численность крымских татар, проявляющих лояльность к российской власти, в составе Российской Федерации возрастает.

Формирование общероссийской идентичности и преодоление

этнической конфликтности

Необходимость деконструирования негативных мифологизированных версий исторического взаимодействия крымских татар и русских тесно связана с вопросами формирования общероссийской гражданской идентичности крымчан и нивелированием межэтнической конфликтности. Проблема этнической конфликтности постепенно утрачивает свою остроту. На первое место по значимости для крымского социума выходят проблемы социально-экономического характера. В 2011 году возможность развития острого межнационального конфликта в Крыму оценивали как реальную 24,4% опрошенных. При этом 57,2% граждан наиболее вероятным называли развитие конфликта между русскими и крымскими татарами. В 2016 году наличие межнациональных проблем отметил 21% респондентов, при этом только 7% заявили, что лично сталкивались с недоверием, неприязнью или нарушением прав из-за своей национальности. В целом проблема межнациональных отношений является важной для 21% респондентов. Лично никогда не сталкивались с негативным отношением к себе из-за национальности 96% русских и 74% крымских татар, при этом только 7% крымских татар утверждают, что испытывают это часто или постоянно.

Более неоднозначными являются процессы формирования общероссийской гражданской идентичности крымских татар. Для жителей Крыма в последние десятилетия был характерен высокий уровень региональной идентичности. На данный момент доминирующая региональная идентичность сохраняется у крымских татар. Даже среди тех из них, кто поддержал идею включения Крыма в состав Российской Федерации, гражданская (российская) идентичность выражена относительно слабо. Не настаивая на абсолютности интерпретации, можно предположить, что данный факт объясняется спецификой исторической памяти и этнопсихологическими особенностями крымских татар, для которых Крым является исторической родиной. В таком случае, обнаруживая определенный конформизм в своих решениях, они всегда будут проявлять формальную лояльность к государству, в составе которого находится Крым, но сохранять доминирующими региональную, этническую и конфессиональную идентичности (81% определяют себя как крымские татары, 58 % - как жители Крыма, 51% - как мусульмане) и приоритетными интересы своей этнической общности.

Трансформации идентичностей крымчан, сопровождающие реинтеграцию, являются естественными и не одномоментными процессами. Гармоничное, бесконфликтное существование и развитие этнической сферы крымского сообщества требует в первую очередь полного соблюдения принципов законности и равенства всех этнических групп, нивелирования проявлений этнофаворитизма, агрессивной этнической исключительности, включения в реализацию реинтеграционных задач представителей всех этнических групп Крыма.

Роль инфокоммуникационных технологий в процессах

евразийской интеграции

Людмила Гарас, доцент Севастопольского государственного университета (Россия): Учитывая тренды развития современной эпохи, ЕАЭС предпринимает ряд шагов. Постепенно формируется общее цифровое пространство данного регионального объединения. Одобрена «Цифровая декларация ЕАЭС» о необходимости форсированных темпов формирования цифрового пространства союза, важным элементом которого выступает открытость цифрового пространства при соблюдении конфиденциальности и защиты данных, а также укрепление цифрового суверенитета и развитие пространства доверия.

Единое цифровое пространство не только выступает дополнительным ресурсом по воплощению стратегических целей ЕАЭС, но и способствует организации дополнительных мест для рабочих с высоким уровнем квалификации, формирует основу для продвижения к единым рынкам без барьеров и поступательного развития предпринимательства.

Необходимо отметить, что последние два десятилетия широкое распространение в международной практике получили киберсоциальные учетные системы, к которым, в частности, можно отнести национальные проекты построения электронных правительств (реализуются во всех странах - участницах ЕАЭС), трансграничные системы в контексте вопросов, решаемых евразийским интеграционным проектом. Кроме того, происходит включение информационных систем министерств и ведомств в общую инфраструктуру межгосударственного информационного взаимодействия при реализации общих процессов. В этих целях функционирует Интегрированная информационная система (ИИС) ЕАЭС, начало проекта которой было положено еще в 2010 году.

Однако повестка перехода к цифровой экономике в рамках ЕАЭС только формируется. Странам-участницам следует предпринять ряд шагов, в частности убрать барьеры, консолидировать действия, сформировать совместные активы, сообща выходить на рынки, возводить цифровую экономику. Сейчас ЕАЭС в начале этого пути, то есть нарабатывается соответствующая нормативная база, создаются консультативные органы. В рамках работ по надлежащему функционированию ИИС ЕАЭС, а также в целях содействия обеспечению высокой степени защиты информации при развитии электронных форм взаимодействия на 2017-2020 годы подготовлен проект по объединению усилий в сфере разработки специализированных средств криптографической защиты информации.

Современный человек все больше попадает в зависимость от реальности, продуцируемой информационно-коммуникационными технологиями (ИКТ), в данном контексте ключевой задачей становится не просто формирование устойчивого позитивного имиджа ЕАЭС, что в принципе невозможно без широкой информационной поддержки (постановки реалистических задач, информирования населения стран-участниц о результатах деятельности и т. д.), но и целенаправленное управление коммуникационными процессами. Конечно, политические элиты стран-участниц заинтересованы и в актуализации общей исторической памяти, и в конвенциональности относительно коллективных ценностей и представлений, и в формировании идентичности. Отсутствие же управления в ходе активизировавшейся конкурентной борьбы информационных потоков может сформировать отрицательное восприятие Евразийского союза в массовом сознании и этим принести дивиденды заинтересованным акторам. Поэтому очень важно конструировать позитивные установки и имиджевую привлекательность стран - участниц ЕАЭС, что в перспективе сможет обеспечить поддержку как внутри проекта, так и вне его границ, то есть на международной арене.

Основным способом формирования привлекательности образа, рассчитанным на перспективу, как свидетельствует мировая практика, выступают несиловые методы воздействия - инструменты «мягкой силы», способствующие достижению стратегических задач как на официальном (посредством органов государственной власти), так и неофициальном направлениях (через неформальные каналы). Применение «мягкой силы» ориентировано на латентное, глубинное влияние, по сути, на завладение одной из сторон личности посредством генерации скрытых программ, вовлечение человека «в новый мир воображения». В целях «захвата» информационного пространства зачастую используется деконструкция прежних и агрессивное насаждение «новых», нередко чуждых смыслов и культурных кодов, трансформация системы ценностных ориентиров, что может обернуться утратой национальной самобытности в рамках идентификационно-культурной матрицы социума и активизировать механизмы самоуничтожения культуры.

В данном контексте системообразующим элементом и антиэнтропийным механизмом как человечества, так и отдельных сообществ, определяющим не только настоящее социально-политической системы, но и активно продуцирующим будущее, может стать апелляция к ценностям национальной (традиционной) культуры. Подобное обращение может выступить ключевой «точкой опоры», поскольку культура обладает долго-временным и значимым потенциалом, то есть «в знаково-символических формах сохраняет, приумножает и транслирует весь совокупный человеческий опыт, созданный в различных сферах деятельности». Как указывает М.Маклюен в работе «Понимание медиа. Внешние расширения человека»: «Русским достаточно адаптировать свои традиции восточной иконы и построения образа к новым электрическим средствам коммуникации, чтобы быть агрессивно эффективными в современном мире информации». Иными словами, требуется целенаправленная апелляция к символическому капиталу культуры (обращение к культурным и цивилизационным смыслам), подкрепленному ИКТ. В этой связи возрастает роль культурной политики, проводимой государством, в частности формирования ее эффективной модели, соответствующей реалиям современности.

Конечно, «мягкая сила» выступает своеобразным «комплексным инструментарием решения внешнеполитических задач с опорой на возможности гражданского общества, информационно-коммуникационные, гуманитарные и другие методы, альтернативные классической дипломатии, и технологии», направленные на формирование притягательности государства или интеграционного проекта. Немаловажная роль при этом процессе отводится публичной дипломатии (как инструменту продвижения «мягкой силы»), в том числе и такой ее форме, как «Публичная дипломатия Веб 2.0», или «цифровая дипломатия», которая подразумевает широкое применение ИКТ для осуществления дипломатических задач.

В цифровой дипломатии принимают участие как государственные ведомства (внешнеполитические, правительственные органы), так и неправительственные организации, а также частные лица (с помощью социальных сетей, блогов и т. д.) в целях донесения официальной позиции до зарубежной аудитории, формирования позитивного образа страны или интеграционного объединения на международной арене, реализации внешнеполитической повестки дня. Однако номинальное присутствие в глобальной сети Интернет не приводит к реальным результатам. Российская цифровая дипломатия последние годы активизировала свою работу. Так, наряду с официальными страницами в «Facebook» и «Twitter», управляемыми Департаментом информации и печати МИД России, более сотни аккаунтов в разных социальных сетях ведут зарубежные представительства России.

Следует отметить, что российская цифровая дипломатия нацелена на популяризацию русской литературы и искусства, культуры и языка, эффективную трансляцию российской позиции глобальной аудитории в видении современных международных проблем. Тем не менее не стоит забывать, что в «умелых руках» цифровая дипломатия может выступить своеобразным инструментом манипулирования общественным сознанием и спровоцировать эффект бумеранга, чем принесет дивиденды тем, кто в нее инвестирует и обладает способностью привлекать и мобилизовать сети субъектов к совместной работе.

Согласно данным рейтинга «мягкой силы» государств мира «The Soft Power 30» (опубликован в июне 2016 г. международной консалтинговой компанией «Portland»), Россия находится на 27-м месте из 30. Данный рейтинг является комбинированным и рассчитан на основе ряда базовых критериев, а именно: распространенности цифровых технологий, культуры, образования, делового климата, стандартов государственного управления, отношений с другими странами и данных исследований общественного мнения граждан других государств.

Обратимся к рейтингу, приведенному на сайте агентства финансово-экономических новостей «Bloomberg». Согласно докладу «The Travel & Tourism Competitiveness Report 2015», опубликованному Всемирным экономическим форумом в рамках глобальной конкурентоспособности, Российская Федерация заняла 45-е место в общем рейтинге, Казахстан - 85-е, Армения - 89-е, Киргизия - 116-е, данные по Белоруссии не отражены. Рейтинг рассчитан на 141 страну.

Таким образом, Россия за последнее десятилетие улучшила свои позиции в данном направлении. Однако данные рейтинга свидетельствуют, что цифровая дипломатия в ЕАЭС - как особая форма публичной дипломатии и инструмент «мягкой силы» среди стран ЕАЭС - получила относительно высокое распространение в России и Казахстане, однако другие страны ЕАЭС находятся на более удаленных позициях. То есть евразийский тренд цифровой дипломатии находится в процессе становления.

Стоит отметить, что интеграционные процессы в рамках ЕАЭС проходят на разных уровнях и с различной скоростью. В 2014 году произошло вхождение Крыма в состав России, что актуализировало включение данного региона в процесс евразийской интеграции. В данных условиях для Крыма первоочередной задачей стала полноценная, всесторонняя интеграция в Российскую Федерацию. И в первую очередь она связана с вопросами технологического характера, прежде всего с преодолением «цифрового разрыва» с другими регионами страны и внедрением госпрограммы «Информационное общество (2011-2020)». Работа ведется по множеству направлений: создание электронного правительства, развитие новых технологий связи и многое другое. Так, в Республике Крым 15 февраля 2016 года было принято постановление Совета министров Республики Крым №43 «Об утверждении Государственной программы РК «Информационное общество» на 2016-2018 годы». Аналогичное постановление было принято и властями Севастополя.

В контексте преодоления цифрового разрыва и в целях утверждения международной легитимации Крыма в 2015 году для реализации на полуострове был заявлен проект «Цифровая долина к 2020 году», в котором предполагалось участие ЕАЭС, БРИКС и других объединений. Согласно данному проекту, планировалось, что впервые в мире произойдет создание виртуальной среды, где основой станет использование облачных технологий, посредством которых смогут предоставляться услуги административного обслуживания компаний, осуществляться доступ к коллективному использованию лицензий и программного обеспечения, а также виртуальным площадкам для привлечения средств и ресурсов. Однако «Цифровая долина» остается на стадии проектирования, хотя в январе 2016 года состоялся его перезапуск в более широком формате (рассчитан до 2030 г.).

Донбасс как Flash point на «евразийской шахматной доске»:

между американской геополитикой и

интеграцией в Русский мир

Дмитрий Муза, начальник научного отдела Донецкого педагогического института, профессор (Донецкая Народная Республика): Два «майдана» (2004-2013/2014), инспирированный и управляемый извне государственный переворот, реактивный «уход» Крыма из-под юрисдикции Киева, реактивные «русские весны» в Харькове, Донецке, Луганске, Одессе, Запорожье… едва ли идут в сравнение с Приднестровским, Нагорно-Карабахским, Абхазским и Южно-Осетинским конфликтами и шлейфами их последствий - ни по накалу, ни интриге, ни форме развертывания, ни вовлеченности заинтересованных внешних сил, ни инструментарию урегулирования («нормандский формат» плюс Минский процесс), ни по возможной «архитектуре будущего». Именно Донбасс, а не Крым стал своеобразным камнем преткновения для новой, наступательной «доктрины сдерживания» США с их желанием тотального администрирования украинского проекта. На территории Донбасса идет не антитеррористическая операция, не гражданская война, а именно новый тип - гибридная война, с привлечением сил и ресурсов разнокачественных акторов, нацеленных на форматирование новой эпохи через локальный формат.

Остановимся на эволюции американских геополитических идей вплоть до сегодняшнего дня. Еще в хантингтоновском полицивилизационном анализе 1990-х годов Украина артикулирована как «расколотое государство» с двумя различными культурами, следовательно, с бинарно-противоречивой исторической судьбой. Более того, по ее территории исторически и актуально (что подтверждает электоральная география выборов президента в 1994 г., на что ссылался С.Хантингтон, но и последующие выборы, вплоть до 2010 г.) проходит «линия разлома» между западной и православной цивилизациями. При этом Хантингтон дал набросок структуры православной (евразийской цивилизации): ее ядро образует Россия, «внутреннее кольцо» - Беларусь, Молдова, Казахстан и Армения, две промежуточные страны с «сильным чувством национальной идентичности» - Грузия и Украина и «внешнее кольцо» - Болгария, Сербия, Румыния, Греция, Кипр и ряд мусульманских республик бывшего СССР. Но в контексте рассматриваемой проблемы важно подчеркнуть, что именно Украина и Грузия методично стремятся покинуть структуру нашей цивилизации, позиционируя себя как «органическую» часть Запада.

В свою очередь, в рамках рассматриваемой темы полезно вспомнить о геополитической концепции Бжезинского. Достаточным основанием для игр на «евразийской шахматной доске» является беспрецедентный вызов американской глобальной системы остальному миру, маскируемый под продвижение демократии и заботу о правах человека. Тем не менее он нацелен на «клонирование» социально-политических систем Запада и их тотальное администрирование. Но сегодня Бжезинский продолжает настаивать на абсурдности восстановления Россией ее имперского статуса либо создания коалиции евразийских государств (в формате Россия, Китай, Иран). Напротив, России предлагается все тот же дрейф в сторону ЕС, но на этот раз, следуя примеру Украины, в том числе логике ее второго Майдана («на самом деле Украина не должна стесняться сказать своему младшему брату, России, что последней стоит научиться у нее политической культуре»). В случае же если Россия будет упорствовать на своем в разрешении украинского кризиса, то американский ястреб обещает ей, что США «превратят Украину во второй Вьетнам для русских»(!).

Иное видение в отношении геостратегии США на постсоветском пространстве, и в частности на Украине и в Донбассе, дает руководитель старейшей американской think tank «Stratfor» Дж.Фридман. Начало его рефлексии можно найти в работах «Следующие 100 лет» (2009 г.) и «Следующие 10 лет» (2010 г.). По его мнению, по-прежнему актуален «русский геополитический вопрос», суть которого заключается в том, что даже в «урезанном» виде Россия рано или поздно поставит перед собой и другими фундаментальные вопросы: «Где находятся ее границы и каковы ее отношения с соседями?» Однако для обеспечения своей национальной безопасности России, полагает Дж.Фридман, необходимо господство на Украине и в Беларуси. Напротив, «если эти страны попадут в руки врага (например, вступят в НАТО), Россия окажется в смертельной опасности». Спрашивается, почему? Ответ Фридмана весьма релевантен: «С точки зрения России расширение НАТО за счет Украины угрожает российским интересам точно так же, как пришествие Варшавского договора в Мексику угрожало бы интересам США».

В следующей работе Дж.Фридман привел ряд интересных наблюдений. Первое из них - это активное присутствие на Украине американских и европейских НКО с целью сотрудничества «с демократическими группами в деле построения демократии». И в этом пункте, полагает Фридман, США и Россия «глубоко разошлись», в итоге страна была разделена на «пророссийскую и антироссийскую фракции», что чревато дальнейшими конфронтациями между ними. В качестве оправдания присутствия на территории суверенного государства западных НКО и соответствующих сверхцели «продвижения демократии» финансовых потоков американский аналитик приводит аргумент к «доктрине сдерживания», при этом умалчивая, что теперь радиус сдерживания «привязан» ко всему постсоветскому пространству, включая страны Балтии, Украину и Грузию. Последние образуют вожделенную для США «стратегическую глубину» на постсоветском пространстве.

Мне кажется, необходимо ставить вопрос о парадигмальном сдвиге в американской геополитике. Речь идет об изменении характера «геополитической инженерии», а именно: в переориентации «охвата» твердых государственных тел средствами «hard» и «soft power» - на «поджигание» их из «точек возгорания». В этой связи уместно сослаться на недавнюю аналитику и прогностику американских военных экспертов Дж. Ф.Даннингема и О.Бэя, которые показали, что сегодня мир на самом деле представляет собой мозаику из горячих точек планеты, как то: Юго-Восточная и Южная Азия, Средний и Ближний Восток, Африка, Европа, Южная Америка и Мексика. Нашлось в ней место и России, которая - несмотря на все свои внутренние слабости и привходящие риски - сможет восстановить собственную экономическую стабильность, демократию и даже проведет небольшие «по размаху военные действия в ближнем зарубежье»(!). При этом авторы, что якобы является «нормой» такого рода дискурса, скромно умалчивают о роли США в их развязывании и поддержании. В том числе и главным образом на Украине…

А в этой «очевидной точке возгорания» сегодня «важнейший конфликт уже разгорелся»(!). В геополитических терминах: Украина как пограничная зона - суть «основное поле сражения» между «полуостровом» и «материком». Но введение этой дихотомии для «континента Евразии» (П.Н.Савицкий), чревато большими неожиданностями. Тем более что Украина и Донбасс не значились в глобальной конфликтогенной структуре, точнее - в «большом полумесяце нестабильности», протянувшемся от стран Южнее Сахары в Африке, через Северную Африку на Ближний Восток, Балканы, Кавказ, через Центральную Азию вплоть до некоторых частей Юго-Восточной Азии. Равно как они ранее не попадали в поле зрения европейских конфликтологов, уделивших значительное внимание периферийным по отношению к ЕС регионам - Кипру, Сербии и Черногории, Молдове и Приднестровью, Грузии и Абхазии.

Любопытно, как Фридман прочерчивает формулу: «Европейский полуостров ограничен с юга Средиземным и Черным морями, с севера - Балтийским и Северным. В самой восточной точке Балтийского моря расположен Санкт-Петербург. В самой восточной точке Черного моря - город Ростов. Мысленно проведя линию от Петербурга до Ростова, вы увидите, где проходит условная граница Европейского полуострова и материковой части Европы: все, что слева от нее, - полуостров, справа - материк Евразия». От себя добавлю: на этой линии, если к ней присмотреться под интересующим нас углом зрения, как раз и находятся ДНР и ЛНР(!).

В свою очередь, ныне существующий и, несмотря на все усилия «нормандской четверки», слабо поддающийся институционализации конфликт на территории Донбасса целесообразно преломить через историю этого региона, которая с очевидностью предстает как органическая часть имперской и советской историй. В особенности необходимо вспомнить о двух волнах модернизации, по сути, конституировавших эту крупную промышленную агломерацию. Но главное - сформировать представление об устойчивой тенденции интеграции Донбасса в Русский мир, поскольку он, как и Крым, был «Россией вне России».

Вот лишь некоторые сюжеты из истории Донбасса. Во-первых, это забытый теперь региональный референдум, прошедший 27 марта 1994 года в Донецкой и Луганской областях. Он был нацелен на восстановление социально-экономических связей с Россией и СНГ плюс на закрепление нормы функционирования русского языка как регионального. Он, что немаловажно, соответствовал закону Украины «О всеукраинском и местных референдумах», но был проигнорирован украинской властью(!). Во-вторых, именно русский Донбасс составлял электоральную базу президентов Кучмы и Януковича, заигрывавших с идеями тесной интеграции с Россией в своих предвыборных кампаниях, а также придания русскому языку особого статуса. В-третьих, немалые ожидания были связаны с послемайданным съездом в Северодонецке (ноябрь 2004 г.), выразившим коллективную волю по осуществлению реальной федерализации, в том числе экономически-хозяйственной автономизации Донецкой и Луганской областей. В-четвертых, важно подчеркнуть значение недавнего проекта «Еврорегион «Донбасс» (2010-2014 гг.), в который были вовлечены Ростовская и Воронежская области - со стороны России, Донецкая и Луганская - со стороны Украины. Вовлечены с целью теснейшей кооперации, хотя и не без европейских инвестиций и кураторства. И наконец, что вполне естественно для молодой Донецкой Народной Республики, прямо задекларировавшей свою преемственность от Донецко-Криворожской советской республики, в том числе этот проект связан со становлением этого феномена.

Сегодня, спустя два с половиной года с момента начала «русской весны» в Донбассе, у каждой из сторон военного конфликта свое видение будущего Донбасса, впрочем как и у США, как главного его режиссера, при том что Минский формат должен их скоординировать по целому ряду пунктов. Тем не менее будущее ЛДНР осмысливается через три траектории: 1) федерализм; 2) самостоятельное государство (ДНР+ЛНР=Новороссия), либо государства (ДНР и ЛНР); 3) воссоединение с Россией. Естественно, что приоритетным для элит и народа Донбасса являются второй и третий пути, о чем они неоднократно заявляли в ходе своего волеизъявления (с 1 мая 2014 по 2 октября 2016 г.).

Актуальность и перспективы воссоединения

расчлененного русского народа-государствообразователя

Виктор Аксючиц, публицист, религиозный и политический деятель (Россия): Русский вопрос в настоящее время - главный в России, он наиболее актуален и в мире. Но на данной конференции он практически не звучит. Вместо этого для многих доминирующей представляется идеология евразийства. Повторяется ошибка отцов-основателей евразийства: «Россия - это евразийская цивилизация». Вместе с тем субъектами исторического действия и создателями цивилизаций являются не территория или континенты, а народы. Абсурдно, например, утверждать, что цивилизации инков, ацтеков и современная испаноязычная, не имеющие никакой исторической преемственности, являются единой южноамериканской цивилизацией. В измерении идентификации в России и СССР евразийством не пахло. И сейчас мы - русские, и в мире нас считают не евразийцами, а русскими. Другое дело, что вовне наиболее актуальны разнообразные формы евразийской интеграции.

Русский государствообразующий народ отстроил огромное государство, великую культуру, уникальную русскую православную цивилизацию, не истребив, не поработив, не перекрестив ни одного народа. Русский народ - суперэтнос, многонациональный, многоэтнический народ. Русское этническое большинство состоит из множества народностей, основные же народности - великороссы, малороссы, белорусы. Вокруг русского этнического стержня единятся многие народы и этносы, которые идентифицируют себя русскими, поэтому в России до революции и ныне русский - тот, кто думает по-русски, говорит по-русски, считает себя русским вне зависимости от этнической принадлежности: русский башкир, русский белорус…

Нация - это сверхэтническая общность. Российская нация объединяет вокруг русского народа этносы и граждан, не идентифицирующих себя русскими. Русский народ является стержнем российской нации, конституирующим вокруг себя исторический, культурный, политический союз народов России. Российская нация - это духовно-политический собор народов России, основой которого является русский народ. Без русского национального возрождения не состоится российская нация и не сохранится Российское государство.

В Крыму и Новороссии началась русская патриотическая революция. Перед угрозой национальной идентичности обострились русская историческая память и национальное сознание. Это духовный плацдарм России, на котором формируются новые формы возрождения России. Крымская революция и восстание в Новороссии пробудили патриотический подъем по всей России. Власть на это только реагирует: «Мы вынуждены были среагировать и защитить людей» (Президент Путин). Тогда как перед обществом и властью стоят неотложные задачи русского национального возрождения. Этот огромный интегрирующий и мобилизующий ресурс во многом не востребован властью и правящими слоями. Он является условием возрождения России и всех ее народов и слоев, не угрожает другим этносам. Поэтому жизненный интерес всех народов и элит в России - русское национальное возрождение. Органично обращаться в России не «россияне», а «русские люди», «граждане России».

Научное сообщество призвано осознать задачи русского национального возрождения, которые могут стать основанием для консенсуса элит и программой действия для политиков.

1. Расчлененный народ по всем законам духа и природы стремится восстановить свое органичное единство. К этому призывают не только разорванная экономика, разъединенные семьи, не только лавина неразрешимых проблем, но прежде всего душа нации. Эта тонкая материя (выражающаяся в инстинкте национального единства, национальном самосознании и воле) невидимыми токами действует в нашей жизни. Необходимо добиваться того, чтобы власть признала статус расчлененного русского народа, признала дальнейшие попытки развала преступлением против великого народа и великой культуры, признала объективную реальность - территории дореволюционной России или бывшего СССР, населенные русским большинством, неизменно тяготеют к восстановлению государственного единства, ибо государство есть форма самосохранения русского народа. Задача российской власти - создать условия для исторического волеизъявления народа, разорванного на части.

Политики должны учитывать современные сложные реалии, но в свете стратегической цели - национального воссоединения. Это откроет долгий, многотрудный, но реальный путь: поддержка десятков миллионов соотечественников, лишенных родины, переселение русских из территорий, окончательно ушедших из России, экономическое и культурное сближение, размывание таможенных и иных барьеров, соединение интересов безопасности и обороны, конфедеративные союзы, а когда-то и референдумы на спорных территориях для воссоединения территорий с русским большинством... Ко всему этому следует относиться не как к обременительной помощи чужим, а как программе национального самоспасения. Мы призваны всячески поддерживать Русский мир - везде, где «русский дух и Русью пахнет», где в мире живут русские люди, где существует русская культура.

2. Внутренние задачи. Избыточен особый законодательный статус «титульной нации». Необходимо отвергнуть химеры наподобие «русской республики» или «принципа национально-пропорционального представительства». Никогда русский народ в своем государственном строительстве не руководствовался этническими «принципами». Необходимо публично обличать русофобскую тенденцию в антинационально ориентированных образованных слоях и в СМИ. Необходимо остановить антинациональные (антирусские) реформы в экономике (деградация территорий с русским большинством), культуре, науке, образовании. Русская история, русская литература и язык, пробуждающие историческую память и национальное самосознание, в последние годы уменьшались в преподавании. Сочинение по русской литературе возвращено в школу по личному указанию президента. В этом смысле всяческой поддержки заслуживает позиция нового министра образования. Вместе с тем инициаторы ЕГЭ и русофобской политики в образовании до сих пор находятся во властных кабинетах. Необходимо создавать вокруг них атмосферу общественного остракизма.

3. Основой евразийской интеграции является Россия, стержнем же Российского государства - не евразийский панмонголизм и пантюркизм, а русское национальное возрождение. В этих благотворных процессах востребован опыт уникальной русской православной цивилизации.

4. Россия явочным порядком предлагает концепцию нового мироустройства. Президент и министр иностранных дел России рекомендуют вместо агрессивного насаждения «однополярности» признание примата международного права, отказ от права силы, защиту и равенство интересов различных государств, многообразие цивилизаций и культур… Но единство многообразия - это дефиниция, то есть краткое определение соборности. Это трансляция (осознанная или нет) архетипа русской православной соборности. Таким образом, Россия предлагает новую форму мировой цивилизации - соборное человечество.

Донбасс: переориентация на постсоветском

пространстве

Элизео Бертолази, антрополог Университета Милано-Бикокк, научный сотрудник Института высших геополитических исследований и смежных наук (IsAG) (Италия): На постсоветском пространстве после распада СССР возник ряд конфликтов: Чечня, Приднестровье, Нагорный Карабах, Абхазия и Южная Осетия. В отношении войны в Донбассе имеет смысл использовать термин «переориентация», потому что, на мой взгляд, нынешняя война в Донбассе имеет особенности, что отличает ее от предыдущих конфликтов. Война в Чечне велась в границах Российской Федерации. Что касается других конфликтов, вероятно, можно сделать сравнение с Приднестровьем. Тем не менее я бы сказал, что война в Донбассе имеет свои особенности как с точки зрения идентичности, так и с геополитической точки зрения. Как культурный антрополог, хочу взглянуть на эту проблему с точки зрения идентичности.

После распада СССР война в Донбассе - это первая война для русских, против их самобытности, против их ценностей. Я упомянул о Приднестровье. Там велась война в основном для сохранения советской идентичности и советской системы: вместе воевали - русские, украинцы, молдаване, живущие в том регионе. Донбасс, однако, является регионом, этнически более равномерным. Регион, который мы знаем, по целому ряду исторических причин имеет в своем составе высокий процент этнических русских. Народ Донбасса с приходом к власти самых радикальных фракций украинских националистов четко понял, что у него будет своя судьба: потеря российской идентичности и полная украинизация. С этой точки зрения процесс определил ассимиляцию.

Народ Донбасса затем геройски поднялся, ему пришлось взять в руки оружие, чтобы защитить не только свою землю, но и свою идентичность. Ту русскую идентичность, которая так глубоко ощущается в Донбассе. В одной из школ Донецка был вывешен лозунг, написанный учащимися, который может прекрасно выразить концепцию этой войны: «Мой город стоит на крови за то, что не встал на колени». Это означает, что жить в состоянии подчинения невозможно с точки зрения идентичности. Слишком много крови уже пролито. Нет пути назад. Конечно, люди устали от войны, убежден, не только в Донбассе, но и на остальной территории Украины. Тем не менее кажется надуманным предположить, что все может вернуться назад и быть как раньше.

Украина до Майдана, на мой взгляд, относится к прошлому, которое было убито Майданом. Исход войны до сих пор неизвестен, но это уже вопрос истории. Украинцы утверждают, что территория республики находится в оккупации русских террористов, от ига которых Донбасс, якобы, хочет как можно скорее вернуться в состав Украины. Это абсолютная ложь! Это смешно. Русские не уйдут, потому что они живут в этом регионе в течение нескольких поколений. Куда они могут пойти? Это их родина, их земля.

Понятно, что Донбасс в той части, которая обрела независимость от Киева, станет центром притяжения для других регионов Украины. Центр притяжения не обязательно территориальный, но скорее духовный. Две республики, Луганск и Донецк, в настоящее время являются реальностью. Вот последний пример: 2 октября прошлого года в народных республиках Донецка и Луганска были проведены праймериз-выборы. Я приехал в Донецк в качестве международного наблюдателя по приглашению руководства ДНР. Всем известно, что выборы местного и административного характера все равно подают мощный сигнал мировому сообществу: новая республика может самостоятельно организовывать проведение предвыборных мероприятий в полном соответствии с предусмотренными стандартами безопасности и прозрачности.

Прекрасно помню, как в первые месяцы войны был разговор о «русской весне». Солдаты на фронте хранили фотографии царя Николая II, икону Христа Спасителя, портреты Сталина, разнообразную советскую символику... На первый взгляд кажется, что это просто путаница символов разных эпох. Но если найти общий знаменатель, то появляется идея величия России: не только огромная империя русских царей, но страна, возглавляемая Верховным главнокомандующим И.Сталиным, под руководством которого СССР освободился от нацистской агрессии.

«Русская весна» вначале воплощалась в идею «Новороссии», которая представляла создание Российского государства на русской земле, уже принадлежавшей царской империи, Новороссии, начиная с Донецка и Луганска, с возможной освободительной войны, к которой должна была присоединиться территория от Харькова до Одессы. Вместо того чтобы реализовывать этот военный вариант «русской весны», сейчас, ориентируясь на долгосрочный процесс, мы видим, как Украина попадает в точку коллапса, раздавленная тяжестью кризиса и его внутренними противоречиями.

Украина находится на грани краха не только экономического, но и политического. Мы видим, что власть в значительной степени в руках самых радикальных националистических группировок. Правда о кризисе на Украине и ее войне - это правда, которую многие, особенно на Западе, отказываются признать, - правда о том, что фракция, которая пришла к власти в Украине путем переворота в феврале 2014 года, структурно неспособна к ведению переговоров и компромиссу с теми, кого она считает самыми заклятыми врагами, - с русскими Донбасса.

На самом деле любая уступка Киева по отношению к населению двух республик подорвала бы весь идеологический аппарат, который обосновывает и обеспечивает существование украинской власти. Вероятнее всего, Украина будет продолжать свое разрушительное действие. В то же время две независимые республики принесут больше порядка и стабильности. Конечно, не без проблем. Трудности роста являются естественными. Мы говорим о проекте для роста и независимости, который начинается с нуля и развивается гигантскими шагами.

Стабильность Украины может проходить только через мирный процесс. По этой причине с неизбежным продолжением кризиса обе республики могли бы стать объединяющим началом не только для этнических русских, но и для всей юго-восточной части населения Украины. Той Украины, которая в ближайшее время почувствует необходимость нормальных человеческих условий жизни: мира, процветания, правительства, социальных услуг, нормальных отношений, осмелюсь сказать, даже братских взаимоотношений с соседней Россией.

О концепции создания в Ялте Музея истории

Объединенных Наций

Евгений Наумов, ученый секретарь Научного совета РАН по комплексным проблемам евразийской экономической интеграции, модернизации, конкурентоспособности и устойчивому развитию; Александр Савойский, ученый секретарь Отделения цивилизационных исследований Международной академии глобальных исследований; Олег Шевченко, доцент Крымского федерального университета им. В.И.Вернадского (Россия): В феврале 1945 года на Южном берегу Крыма, в Большой Ялте, прошла конференция руководителей трех стран - СССР, США и Великобритании. Делегации, прибывшие на конференцию, были весьма и весьма представительными: руководители всех трех государств, маршалы, адмиралы, генералы, министры иностранных дел… Имена участников конференции вызывают отклик и яркие эмоциональные всплески по сей день - И.Сталин, У.Черчилль, Ф.Рузвельт, В.Молотов, А.Иден, А.Антонов, Н.Кузнецов, Г.Гопкинс…

Конференция стала необходимостью, когда ответ на вопрос: удастся ли идеологическим противникам найти компромиссы в политике, экономике, военном деле после разгрома Германии? - из сферы фантазий перешел в плоскость конкретных, практических дел. Яростные словесные баталии по поводу Польши, Германии, Югославии… ООН несли окрас опасений, что мирное сосуществование двух гигантских общественно-политических центров (СССР и Запада) невозможно.

Именно факт возможности диалога, компромисса, джентльменских соглашений и четких юридических формулировок стал основанием для увековечивания результатов конференции в политической памяти дипломатов той эпохи.

Крымская (Ялтинская) конференция глав антигитлеровской коалиции 1945 года - событие знаменательное и знаковое для мировой истории. В ожесточенных дипломатических поединках между советской, американской и британской делегациями отливался новый формат мира - мира, который принципиально отличался от классических образцов прошлого. В непростых дискуссиях, при массированном использовании «личной дипломатии», средств психологического влияния, механизмов военно-политической разведки, дипломатических интриг возникала идея создания глобальной, охватывающей всю планету системы безопасности, впоследствии обретшей черты Организации Объединенных Наций. Этот аспект прекрасно осознают как в отечественном ментальном пространстве, так и дальнем зарубежье.

Именно в Крыму И.Сталин, Ф.Рузвельт и У.Черчилль перекроили политические границы в Европе и Азии. Существенные изменения приобрели границы таких государств, как Япония, Китай, СССР, Польша, Германия, Франция. В силу изменения пограничных линий миллионы людей осуществляли миграции, причем как добровольные, так и насильственные. Принципы последних в общих чертах были установлены также в рамках ялтинских встреч. Ялта-45 стала стартовой площадкой для признания Китая великой державой, для международного признания в качестве субъектов международного права целого ряда территорий (доминионов Британской империи, Украины, Беларуси).

В небольшой комнатке Ливадийского дворца (парадной приемной императора Российской империи Николая IІ) И.Сталин и Ф.Рузвельт за неполные полтора часа решили судьбу Японии, в том числе потерю Японской империей Курильских островов и Юга Сахалина. Ялтинская конференция оказалась настолько ярким событием, что ей стали посвящать почтовые марки, конверты, открытки, причем открытки не только в Советском Союзе, но и в Британской империи и США.

Все это богатство событий, имен, эпох увековечено, пожалуй, лишь в небольшой экспозиции, занимающей несколько залов первого этажа Ливадийского дворца-музея.

В феврале 2016 года Всероссийская научно-практическая конференция «ЯЛТА-45/16. Феномен международной дипломатии в истории военных конфликтов» приняла резолюцию о необходимости открытия в Ялте Музея истории Объединенных Наций. Резолюцию и рабочие проекты по созданию музея поддержало правительство Республики Крым, благосклонно отнеслись коллеги из ряда российских университетов и Российской академии наук, а также коллеги из Белоруссии, Армении, Казахстана, Греции и других стран.

Структура музея видится следующим образом:

Целью создания Международного центра культурного и гуманитарного сотрудничества «Музей истории Объединенных Наций» является популяризация роли и значения Крымского полуострова в системе международных отношений и в истории мировой дипломатии разных эпох Крыма - от античности до наших дней. Цель предполагается осуществить при помощи музейных экспозиций (физических и виртуальных), электронной библиотеки и архивов, публичного лектория, возможностей проведения научно-практических конференций, симпозиумов и т. д., а также организаций выставок, фестивалей, туристических маршрутов и иных мероприятий, направленных на популяризацию народной дипломатии, исторической науки, духовных, нравственных и культурных традиций народов Крыма.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

1) создание материально-технической базы центра и музея на территории Большой Ялты для обеспечения экспозиционного представления, проведения экскурсионных мероприятий, организации конференций и семинаров, в том числе с участием иностранных специалистов и туристов;

2) развитие нормативного обеспечения работы музея;

3) использование виртуального представления экспозиций музея в сети Интернет;

4) формирование виртуальной библиотеки музея и обеспечение функционирования электронного архива документов.

Концепция создания Музея истории Объединенных Наций была разработана по инициативе Научного совета РАН по комплексным проблемам евразийской экономической интеграции, модернизации, конкурентоспособности и устойчивому развитию (председатель Научного совета - академик РАН С.Ю.Глазьев, ученый секретарь Научного совета - академик РАЕН, профессор Е.А.Наумов). В разработке положений концепции принимали также участие академик Международной академии глобальных исследований, заместитель председателя Совета министров Республики Крым, постоянный представитель Республики Крым при Президенте Российской Федерации Г.Л.Мурадов; кандидат политических наук, членкор РАЕН, ученый секретарь Отделения цивилизационных исследований Международной академии глобальных исследований А.Г.Савойский и кандидат философских наук, членкор Академии военно-исторических наук, доцент Крымского федерального университета им. В.И.Вернадского О.К.Шевченко.

Мы благодарны за то, что концепция создания Музея истории Объединенных Наций была обсуждена и поддержана участниками Международной конференции «Особенности современных интеграционных процессов на постсоветском пространстве», которая проходила в Ялте 17-21 октября 2016 года. Организатор международной конференции - журнал «Международная жизнь» при поддержке МИД РФ.

В рамках реализации концепции Международного центра культурного и гуманитарного сотрудничества «Музей истории Объединенных Наций» предполагается создать на территории Крыма с участием исторических музеев в Ялте, Бахчисарае, Севастополе, Феодосии, Симферополе современный музейный комплекс, посвященный истории Объединенных Наций. Для демонстрации партнерства цивилизаций, существовавших на территории Крыма, проверенная веками классика, представленная в выставочно-экспозиционных собраниях исторических музеев, будет сочетаться с присутствием музейных экспозиций в Интернете, включая электронную библиотеку материалов, посвященных истории создания и функционирования ООН. В своей широкой просветительской и научно-организаторской деятельности создаваемый музейный комплекс сможет генерировать информацию по истории цивилизаций, существовавших на территории Крыма с древних времен, а также отслеживать текущие изменения, происходящие в структуре действующей ООН, регулярно выпускать дайджесты зарубежных книг и статей, посвященных его профилю. Принципами организации деятельности музея являются открытость, доступность, демократичность.

В соответствии с концепцией, предложенной Научным советом РАН по комплексным проблемам евразийской экономической интеграции, модернизации, конкурентоспособности и устойчивому развитию, а также принимая во внимание рекомендации Департамента международных организаций МИД России, с учетом непростой политической ситуации вокруг Крыма, создание Международного центра культурного и гуманитарного сотрудничества «Музей истории Объединенных Наций» предполагается осуществить в форме некоммерческого партнерства, открытого для совместной деятельности как учредителей, так и будущих участников. Состав учредителей центра в настоящее время обсуждается.

Армен Оганесян: Уважаемые коллеги, хочу отметить, что конференция в этом году была не похожа на другие, она была более насыщена докладами, градус обсуждения порой был более высок, чем ранее, и, надеюсь, очень продуктивна.

Мы обсудили здесь действительно важные проблемы, связанные с работой СНГ в течение всех 25 лет его существования и взаимодействием государств внутри сообщества. Но наше обсуждение неслучайно все время выходило за рамки обозначенных тем, приобретая глобальное звучание. Это, конечно, говорит о том, что интеграционные процессы на постсоветском пространстве нельзя рассматривать лишь как региональные, а они являются составной, неотъемлемой частью мировой политики.

Здесь прозвучали доклады, которые подняли, наверное, все самые основные проблемы, имеющиеся сегодня в Крыму: от признания, национальных и этнических вопросов, проблем обеспечения острова энергоресурсами и водой до создания Музея истории Объединенных Наций.

Россия очень много делает для развития Крыма на государственном и правительственном уровнях. Но нужен, и это мы тоже сегодня обсуждали, солидарный подход российского бизнеса. Это не касается только банковской системы, и Сбербанка в частности. Поверьте, потенциал наших предпринимателей достаточно высок. Конечно же, существуют опасения перед санкциями, но они должны иметь, условно говоря, какую-то красную линию. Крым - это часть России, и мы не должны поддаваться всем этим страшилкам, речь ведь идет не только о патриотизме, невмешательстве во внутренние дела нашего государства, беспрецедентном политическом, экономическом, информационном давлении. Речь идет прежде всего о благополучии и спокойствии людей, которые здесь живут, о стабильном экономическом, социальном развитии региона, а вместе с ним и всей страны. Потому необходим разумный баланс и ответственный подход российского бизнес-сообщества к решению этой проблемы.

В завершение разрешите поблагодарить Министерство иностранных дел России за возможность проводить наши ялтинские конференции и за участие в них сотрудников МИД, дипломатов, которые профессионально ведут обсуждаемые здесь темы.

Большое спасибо правительству Крыма за поддержку в организации и проведении нашего мероприятия и, конечно же, за высокую оценку нашего проекта в целом, которая здесь прозвучала.

Большое спасибо всем участникам конференции Ялта-2016. Именно благодаря вам эти два дня прошли в насыщенных, глубоких и полезных докладах и обсуждениях.

Россия. СНГ > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067895


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067893 Владимир Малявин

Евразия: снятие печатей

Владимир Малявин – востоковед, философ, культуролог, писатель, переводчик, путешественник, знаток восточных практик личного совершенствования и общественный деятель. Российский китаевед, доктор исторических наук, профессор Института изучения Европы Тамканского университета на Тайване (ранее – Институт России Тамканского университета). В России В.В. Малявин является руководителем научной программы Института развивающихся рынков МШУ Сколково.

Преподавал в ИСАА при МГУ, работал в РАН.

Резюме Жители Евразии не нуждаются во внешних формах и способах сплочения общества. Они безупречно едины как раз в своей разделенности. Так считает востоковед Владимир Малявин, который в интервью нашему журналу размышляет о Востоке и Западе.

– Для начала – «разминочный» вопрос: «Запад есть Запад, Восток есть Восток, и им не сойтись никогда…». Насколько этот образ актуален?

– Ничего себе разминка! Это вопрос на все времена. Без оппозиций невозможно мыслить. Для начала их надо осознать. Но их можно и нужно преодолевать. Тем более что, на мой взгляд, какого-то онтологического противоречия между Востоком и Западом не существует.

– И в чем выражается этот разрыв?

– В характере человеческой самоидентификации. Есть то, что делает европейца европейцем, – идея формального тождества, что обуславливает привязанность к историческому бытию и рождает трагическое мироощущение. В реальной жизни Запад и Восток могут существовать параллельно, без войн. Ибо ни тот, ни другой не требуют той безусловной искренности, которая есть в русском человеке, чуждом обоим мирам.

– Россия и Китай – какие черты народа, государственного устройства, культуры, традиции нас сближают, какие – разъединяют? 

– Не будем мелочиться, тем более что отбор и оценка «черт» жизни пугающе произвольны, стереотипны и легко поддаются манипуляциям. Я предлагаю вести разговор в категориях «метацивилизационных» укладов. В основе последних лежат определенные познавательные матрицы: для Запада – формальная идентичность, а для Восточной Азии – идея превращения, само-отличия, сингулярности, что делает главным вопросом восточной мысли общение, совместность вещей, не знание единства, а реальное пребывание в нем.

– То есть Запад делает Западом его идентичность и желание ее отстаивать?

– Фридрих Шлегель двести лет тому назад сказал, что только Европа – обособленный мир. Европейцы выстроили себе крепость, которую они не отдадут, даже несмотря на то что сегодняшняя западная мысль принимает посылки, очень близкие восточным традициям. Поиск единства в различиях сближает Евросоюз – даже помимо его желания – с нарождающимся евразийским содружеством, ведь ритуал на Востоке имеет такую же природу: утверждение единства через различие.

Современные общества одержимы поисками своей идентичности. Вероятно, потому, что торжество капитализма с небывалой силой утверждает анонимность, безличность всего, что причастно круговороту капитала. По той же причине образы идентичности невозможно найти в настоящем. Их приходится искать в недосягаемом прошлом. Ностальгия по культурным корням – фирменный знак модерна. «Чудо, которым была Индия»; «Россия, которую мы потеряли»; «возвышенная древность»… Оттого же обостренное национальное самосознание, как правило, приводит к результатам неожиданным для банального национализма: оно заставляет заново «открывать» свою страну.

– Можно ли, упрощая, сказать, что Евросоюз – это «Поднебесная без Мандата Неба»?

– Наверное, можно, так как постмодернистская идея «разделенного» или «грядущего» сообщества допускает бесконечное многообразие форм общественной жизни[1]. Существенное отличие в том, что европейцы по привычке пытаются придать неограниченному разнообразию вид закона. Мне эта процедура кажется внутренне противоречивой. Отсюда все их проблемы, источника которых они сами не понимают.

Евразийский мир представляет собой самый смелый и сильный вызов европейскому мировоззрению. Но, пожалуй, самое интересное состоит в том, что евразийская идея в известном смысле не отрицает европейское наследие, а, скорее, дополняет его и даже, можно сказать, придает ему подлинную основательность… Чтобы развязать восточноазиатский узел мировой политики, нужно обойти уровень нации-государства одновременно сверху и снизу, т. е. ввести в региональную политическую систему факторы как глобального, так и локального значения, а кроме того, обосновать их взаимную связь. Слово «глобальность» недаром так часто переиначивают в «глокальность»…

Из книги В. Малявина «Евразия и всемирность. 
Новый взгляд на природу Евразии» (М., «РИПОЛ классик», 2015).

– На каком уровне возможен действенный диалог культур – на уровне гуру, на уровне государственных деятелей, экспертов, простых людей?

– Политики такого диалога не хотят. Простые люди не умеют его вести. Правда, у русских и китайцев есть опыт общения en masse. Но в нем самое ценное – даже не факты общественного сознания, а коллективное бессознательное. Эксперты не годятся – у них слишком узкий кругозор. В конечном счете нужны люди, сделавшие усилие понять, что такое понимание, и понимающие, по крайней мере, что сознание способно себя обманывать.

– Вы говорите о мудрецах, о гуру. Но кто будет их слушать? Кто воспримет их мысли, если эксперты ограниченны, а простые люди вообще не умеют вести диалог?

– Когда учителя есть, найдется кому их слушать. А те, кого вы назвали мудрецами, – это люди, которые на своей шкуре испытали и муки, и радости «восточно-западных ордалий». В своем роде раненые хирурги.

– То есть нужны те, кто воспитан в обеих традициях.

– Да, именно так: те, кто имеет длительный опыт бытования в разных традициях и притом умеет методически размышлять над увиденным и прочитанным. Таких людей надо готовить специально и профессионально, с неба они не свалятся.

– Университет, расписание, семинары, экзамены, пары?

– Можно и так, но не хочется об этом в таких унылых понятиях. Главное – пережить, испытать культуру на практике. Важнейшая особенность традиций Востока – примат ортопрактики, правильного действия над ортодоксией, правильным мнением. Нужно погрузить людей в образ жизни и мыслей «изучаемых» народов, погрузить, конечно, под руководством наставника. Они должны с кем-то обсуждать увиденное, услышанное. Это что-то вроде психоделических сеансов – без галлюциногенных грибов, правда. Без занятий духовными практиками и боевыми искусствами Китая я ничего бы не понял. С тоской смотрю на наших академиков – что они могут понять, придумывая себе Восток из книг?

– А есть вообще какой-то орган, которым понимают Восток?

– Наше тело! В союзе с умом, конечно. Надо иметь терпение и долго ползать на брюхе по Востоку, чтобы его понять. Должен быть собственный опыт прохождения Пути. Как можно рассуждать о тех, кто прошел Путь, если ты сам по нему шагу не сделал? И надо cтряхнуть наваждение созданной Европой хитрой диалектической машинки, которая учит «критическому взгляду» только для того, чтобы все было как прежде.

– А азиаты понимают европейцев?

– Думаю, очень плохо. Но у них и нет внутреннего задания понимать. Им достаточно формального исполнения ритуала, который хранит секрет сердечного общения между людьми. Ритуал на Востоке, разделяя людей, соединяет их в безмолвной сообщительности, и притом дает власть тому, кто уступчивее (чувствительнее, утонченнее) других. Сообщительность[2] бессознательна. Как только она становится понятной, коммуникация пропадает. Остается обмен информацией в стратегических целях, т.е. ради того, чтобы прижать ближнего своего к стене.

– Какую роль во взаимном понимании Востока и Запада играют традиции?

– Без традиций нельзя. Они задают условия культурного взаимопонимания. Но нужно идти от них к метакультурной реальности, к спонтанной встрече сердец, которая есть одновременно человечность и человечество в человеке. Правда, народ повсюду, не только у нас, ленив и нелюбопытен.

– Может быть, так получается потому, что на пути к «метакультурной реальности» у людей – даже, может быть, желающих к ней прийти – возникают опасения утратить свои традиции, свою привычную опору, не приобретя ничего взамен?

– Есть такие опасения, конечно. Но это как раз залог успеха. Желая что-то постичь, мы должны вернуться к «истоку всего», к первобытному хаосу и его ужасу. Надо выработать в человеке смелость пережить ужас. В конце концов, когда смотришь на этот Китай, порой цепенеешь от ужаса – насколько эта бездна велика и глубока. Но только так и можно стать «раненым хирургом», опаленным Востоком.

У нас же (и на Западе, и в России) полагают, приехав в тот же Китай, что могут попросту проецировать свой опыт на Восток. Вот приезжает, допустим, бизнесмен и исходит из того, что добудет там свой очередной миллион тем же способом, каким он его заработал у себя дома. Ибо другого решения у него нет, других мыслей нет. И начинаются мытарства – он выясняет, что его «проверенный» способ не работает, у него ничего не получается, а китайцам на его миллионы наплевать.

История прекрасно показывает, что проецировать свой опыт (неважно в каком масштабе) на Китай – бессмысленно. Мы думали, что китайцы – такие же коммунисты, как мы. Выяснилось, что нет. Американцы думали, что устроят китайцам капитализм, и те станут капиталистами, такими же, как американцы. Китайцы стали капиталистами, но совсем другими. Все это у нас на глазах происходит – надо только не лениться подмечать такие вещи и делать выводы.

– Можно ли масштабировать прохождение Пути, о котором шла речь, до общества, государства, нации?

– Можно и нужно. Государство – это люди, которые его представляют. Единственное условие – обучение таких людей должно быть практическим, реальным, жестким, должно вестись на моральной основе. Точнее, это должен быть этос, предваряющий мораль, ибо та, приобретая формальность, часто становится лицемерной. А нужно умение открыться, оставить себя. Это не так просто, но без этого Восток мы не поймем.

– Вы говорите о преодолении стереотипов. Но традиции и стереотипы – разные вещи…

– Традиция есть способ передачи истины, о которой мы можем только свидетельствовать. У традиции нет идентичности. Традиция – как бы это ни показалось странным (и это было известно, кстати, европейским герменевтикам – тому же Хайдеггеру) – есть способ передачи истины, которая не может быть доступной субъективному знанию. Вроде передачи невидимого жука в коробке. Вам дают коробку и говорят: «Внутри – жук». И вы всю жизнь живете с этой коробкой, передаете ее другому и повторяете: «Там – жук». Он соглашается и передает его дальше. Вокруг этого выстраивается жизнь многих поколений.

Что такое тот жук? Не что иное, как актуальная данность нашего существования, то, что есть «здесь и сейчас». Люди Востока знают, что переживаемое нами сейчас запечатано навек. Они – наивные люди – верят в то, что жук в коробке есть. А европеец не верит. Европа потому и претендует на роль всемирного образца, что смогла выработать – единственная из всех мировых цивилизаций – последовательно критическое, в сущности, надкультурное самосознание… Россия же, то ли зависшая между Западом и Востоком, то ли обнимающая, вмещающая в себя весь мир, критического самосознания не выработала. У нас вместо критики печалование, насмешка, гласность, брань, бунт и гражданская война.

– Культурные ценности – это нечто застывшее, зафиксированное или они меняются?

– На этот вопрос я бы ответил в духе Евангелия и Конфуция: не человек для культуры, а культура для человека.

– Как «конвертировать» культурные ценности в материальные воплощения?

– А здесь подойдет наставление св. Серафима Саровского: «Спасись сам, и вокруг тебя спасутся тысячи». По-китайски это звучит так: «Когда сердце искренно, будет духовная сила». Правда, искренность жители Азии понимают совсем не так, как русские. Для них она означает не откровенность самовыражения, а выверенное отношение к душевным порывам, в котором сходятся личное и общее.

Ритуал в Азии есть нечто гораздо большее, чем простая – и часто лицемерная – любезность. Он преображает индивидуальность в сверхвременной тип, суля в этом качестве бессмертие (таков смысл восточного понятия культуры как преображения). Даже театральные представления игрались в Азии не для зрителей, а для богов с их трансцендентным взглядом.

– Российский «поворот на Восток» сопровождается (или даже подстегивается) представлением о том, что мы, русские – природные консерваторы, поэтому на Востоке, где все дышит традиционализмом, нас лучше поймут. При этом консерваторами мы себя считаем (или называем), скорее, в западной парадигме – и продолжаем метаться между своими представлениями о Востоке (неполными, фрагментарными, изначально рационалистически-западными) и все же западной по своей сути системой мышления, оценок, ожиданий… Поймут ли на Востоке эти метания? Да и есть ли вообще тут предмет для обсуждения – на уровне ценностей, концепций, подходов?

– Розанов хорошо сказал по поводу «Истории» Карамзина: в ней Россия созидала, выстраивала себя, смотрясь в зеркало консервативного идеала. Об общности России и Китая на консервативной платформе писал Эспер Ухтомский. Последний ее приверженец – барон Роман Унгерн. Вот еще одна тема русско-китайских отношений, оставшаяся непродуманной. Тема важная: историю на самом деле движут силы, которые кажутся бессильными, непрактичными… Ну а Россию в мире никто не понимает, включая самих русских. Но я верю, что Россия как асистемный элемент нарождающейся глобальной системы еще скажет свое слово.

– Но желание, чтобы нас, Россию, понимали, с нами считались – по крайней мере на уровне мировой политики – едва ли не главный аспект «поворота на Восток»… Не может ли это реализоваться совершенно неожиданным способом – нас поймут, но совершенно не так, как нам хочется?

– В самой попытке непременно понять нет ничего дурного – как, впрочем, и хорошего. Но дело в том, что русские и китайцы могут понимать друг друга без понимания. Русский всегда готов увидеть родного в инородце. Китаец – совершенно нормальный член русского общества. Какой-нибудь китаец Коля в русском дворе – это совершенно нормально. Дело в том, что и китаец, и русский способны к непосредственному общению, отказываясь в чем-то от своей идентичности (разница в том, что у русского это основано на жертвенности, а у китайца это часть стратегии). Эта русская сверхкоммуникабельность и сделала Россию великой, позволив ей прирасти Сибирью, Дальним Востоком и чуть ли не Аляской. В русском есть эта открытость, готовность сбросить оковы цивилизации. Да он и не верит в них особо – ну, дикий человек. И в этом нет ничего плохого.

– А есть ли вообще китайская нация, как она формировалась, можно ли использовать этот опыт в России?

– В Китае всегда была империя и поэтому нет национального государства европейского типа. Как и в России. Империя стоит на тайне и лишена идентичности. Имперское начало потому и обнаружило такую незаурядную живучесть уже после исторической смерти империй, что оно воплощает особую метацивилизационную антропологическую матрицу, которая соответствует одной из двух исходных и в своем роде универсальных, метаисторических опций человеческого самопознания. Сущность этой матрицы – обращенность не к содержанию опыта, а к его пределу, т. е. чистому событию или сообщительности, предшествующей сообщениям (и следовательно, всяким суждениям).

Это не мистика, а антропологическая реальность, ибо, повторю, идеальная коммуникация бессознательна. Евразийская метацивилизация основана на принципе синергии, событийности событий. Оттого и политика в Евразии не предполагает блоков, ей подходит древнее китайское правило: «быть вместе без союзов». Синергийность несет в себе большой потенциал для глобального мироустройства.

– Что именно может дать Китай миру и придется ли миру для того, чтобы это взять, учить китайский?

– Истина превращения (есть и такая) учит коммуникабельности и прекрасно подходит информационной цивилизации. Китайский язык учить не обязательно, а вот понимать странные на европейский взгляд китайские принципы «держаться в тени», «в пустоте нет пустоты», «быть собой, всему соответствуя» и т.п., все равно придется. Европейцы часто считают такие формулы уловками. Идея «быть вместе, но не быть в союзе» европейскому дипломату и политику непонятна. А китайцу или даже японцу это понятно вполне, ибо они приучены к «сокровенной сообщительности». При всех раздорах между китайцами и тайваньцами пара миллионов тайваньцев постоянно живут на материке, где имеют свои заводы, магазины, школы, клубы, больницы и проч. Можно представить, чтобы в Россию на таких условиях вернулась Белая армия?

– Это все-таки локальный опыт, частные случаи. Способен ли Китай предложить что-то глобальное?

– Речь о том, что мы выходим на уровень предсуществования, который делает возможным разнообразие внутри неоформленной целостности. По-китайски это называется «центрированностью в согласии», «хаотическим всеединством», «великой совместностью» и т.д. Это все о традиции, которая всегда сокровенна, ибо не может быть объективированно выражена. И это метакультура, так как культура все-таки имеет определенную форму. Вот подлинный фундамент евразийского мира.

Речь идет не об истории, а о логической возможности. Поэтому она не имеет этнокультурных меток и может проявиться где-то в Европе. Философия Ницше – такой странный выплеск восточной философии, отчасти и немецкие романтики. Так же, как ничто не мешает азиатам брать европейские идеи. Некоторые говорят, что азиаты гонятся за Западом – да, гонятся кое за чем, но при этом не становятся европейцами.

– Как можно понять эти стратагемы, вычленяя их из контекста сначала китайской, а потом евразийской культуры, традиции? Как через внешнее (формулировки) постичь их суть?

– Для начала надо решиться понять. Понимать – это не значит просто после обеда, покуривая в кресле сигару, полистать какие-то странички. Понимание – это страшный опыт ожога. Требуются экзистенциальные переживания и очень сильные. Русскому это легче сделать, поскольку он находится вне культуры, вне Запада и Востока. Он ничему не верит (почти как европеец), но очень искренен (почти как азиат). Поэтому и стремится и на Восток, и на Запад, поэтому и берется за все что угодно. В отличие от европейца, который стремится отстоять свою «европейскость» и никогда не признается, что не прав.

– Но выживают ли какие-то другие культуры в китайском окружении? Насколько справедливы идеи о том, что Китай – яростный ассимилятор, который просто за поколение поглощает другие народы? 

– В чисто этническом плане рассказы о великих ассимиляторских способностях Китая – европейский стереотип и миф. Китай за две тысячи лет не смог ассимилировать народы, проживающие на его юго-западных рубежах, и не только там. Да ассимиляция и не требуется Китаю, ведь Восточная Азия – и вся Евразия – стоит на принципе единства в разнообразии. Этот принцип подлинно всемирен. А вот ритуальность как организующий принцип культуры, притом связывающий имперский и доимперский типы организации, – великая сила, способная объединить Евразию в границах империи Чингисхана. Конфуцию принадлежит фраза: «Если ритуал утерян, ищите его среди дикарей». Запад архаику отталкивает.

Само название «Срединное государство» как бы предопределило отсутствие у Китая четких географических границ. Ведь середина, а точнее центр, одновременно везде и нигде, и притом остается невидимой, всегда пребывает внутри. А на практике Китай – геополитическая матрешка, состоящая из нескольких как бы вложенных друг в друга миров. Есть глубинный континентальный Китай. Есть прибрежный Китай с его «особыми экономическими зонами» и анклавами фактически иностранного управления. Есть частично независимые Гонконг и Макао. Есть полностью независимый Тайвань, уже готовый порвать исторические связи с материком. Есть общины китайских эмигрантов в странах ЮВА. Наконец, есть всемирная сеть «китайских кварталов» и массы китайских иммигрантов в Америке, Европе, Австралии.

Все эти Китаи очень непохожи друг на друга, причем китайская диаспора даже утрирует многие черты традиционной китайской цивилизации: маргиналам свойственно желание быть правее Папы Римского. Да и понятие «внутреннего» Китая нисколько не передает действительного многообразия его локальных миров и выбранных ими, притом вполне сознательно, разных стратегий развития. В то же время неурегулированные территориальные споры почти по всему периметру восточной и южной границы Китая напоминают о принципиальной неопределенности географического местоположения Срединного государства. Очень может быть, что китайские власти и не заинтересованы в их полном устранении.

Сопредельным с Китаем странам свойственно раздвоение идентичности, и чем теснее эти страны связаны с Китаем, тем острее и глубже эта раздвоенность. Корейцы и сегодня убеждены, что истоки китайской цивилизации надо искать в их стране, и одновременно резко противопоставляют себя реальному укладу жизни в Китае.

– Разговоры о Евразии и «общей судьбе» ее народов – предметный дискурс или не более чем интеллектуальная спекуляция? Разве может быть реальная «общая судьба» у столь разных народов, этносов, культур?

– Давайте не путать Евразию с составляющими ее народами. Это так же неверно, как считать организм суммой его органов. Евразийская общность – реальность иного порядка, нежели национальная политика, государственный суверенитет или даже хозяйственно-культурный тип… В условиях Евразии всякое движение, претендующее на утверждение формального единства, разделяет и все слабости такой претензии в масштабах евразийского мира. Одним словом, страны Евразии не могут быть ни вместе, ни врозь.

Вопрос надо ставит иначе: есть ли общее будущее у евразийских народов? Такой взгляд вполне может быть предметным. Я предвижу сосуществование двух глобальных систем: евро-американской и евро-азиатской. Скорее всего, они будут существовать параллельно, в некоем симбиозе, «разъединяющем синтезе».

Евразия есть скорее мир в мире, все в себя вмещающий и в пределе скрывающийся в самом себе: актуальность отсутствующего, не-сущее, все в себе несущее. Соответственно, о Евразии нельзя говорить в выработанных Европой понятиях соответствия мысли и бытия, национальной идентичности, исторических формаций, общественности и ее институтов и т. п.

– Будет ли в этом симбиозе место России?

– Россия – свое огромное пространство со своей диалектикой. И мы теряемся в этом большом пространстве, которое оборачивается медвежьим углом, то есть своей противоположностью. Вот так и разворачивается вся русская жизнь – простор и пустыня физическая и п?стынь, скрытая в лесу.

Россия – огромная метацивилизационная сила. Асистемный элемент двух мировых систем. Любая система стоит на системе, антисистеме и асистеме. Это всеобщий закон материи, в том числе и духовной. Когда эти две мировые системы – евро-американская и евро-азиатская – выкристаллизуются, сложатся окончательно, тогда и придет черед России разбираться с этой ситуацией. Россия не будет ни Западом, ни Востоком в этом смысле. Куда ей податься? Пока для начала заняться собой – прибрать в квартире, подмести пол… Русского человека затуркали. Его и «западники», и «восточники» дергают в разные стороны – ты, мол, дурак, ничего не знаешь – а он и сам, прищурив глаз, соглашается: да, мол, я – Иван-дурак. Что у него за душой? Доброта и искренность… В цивилизационные форматы это не упаковывается. А вот в метацивилизационные – вполне.

– Должно ли в Евразии произойти некое наднациональное, надгосударственное, трансграничное слияние наций и народов? Им не нужно будет государство в том виде, в котором оно сейчас существует?

– Я думаю, это будет желательно, но во избежание кривотолков стоит признать существующие границы, как в Европе. Как моральный акт «жизненной совместности». А дальше надо потихоньку работать над их устранением. Я много ездил по Востоку: Монголия, Тибет, Китай, Синьцзян – ну как их разделить? И соединить их в формальное целое тоже нельзя. Они могут очень друг с другом враждовать, но это не мешает их метакоммуникации. Русский мир, кстати, таков же.

История взаимоотношений Китая и Тибета – история общности на фоне розни, синергия. А синергия не требует союзов. Это основа основ восточноазиатской политики – «быть вместе, не имея союзов».

Есть и такая точка зрения – превратить всю Восточную Азию в коалицию, коагуляцию самостоятельных регионов. Такая концепция Поднебесной сама по себе – общеазиатский ресурс, потенциал. Но пока что нереализуемый, ведь Поднебесная горизонтальна, а сегодня без вертикали не обойтись. Антропологическая реальность Восточной Азии основана на вертикали, на иерархии: учитель – ученик, отец – сын, мать – дитя и так далее. Полностью убрать ее, «сплющить» нельзя, она всегда остается, даже в скрытом виде. Это естественная, глубокая антропологическая вертикаль, не насажденная какими-то диктаторами. И без нее не будет традиции.

Жители Евразии не нуждаются во внешних формах и способах сплочения общества. Они безупречно едины как раз в своей разделенности…
Политика в Евразии перехлестывает собственные рамки, не укладывается в прокрустово ложе идеологических схем, выстраивается сообразно невидимой оси, соединяющей два непрозрачных, всегда отсутствующих друг для друга полюса: «небесной» выси имперской власти и «земной» толщи повседневности. Пространство взаимной соотнесенности этих полюсов превосходит область публичной политики и должно быть названо скорее метаполитикой: стратегическим по сути искусством скрытого воздействия – одним словом, искусством «утонченных соответствий».

– «Новый Шелковый путь» – это пример такого структурного «метакоммуникационного» проекта? Как осмыслить его значение?

– Проект нового Шелкового пути – пробный шар в духе китайской стратегии. Китай обеспечивает себе стратегическую инициативу через «следование моменту». Чтобы двигаться дальше, ему нужно увидеть реакцию стран евразийского ареала. Ну а нам нужно, не поддаваясь предрассудкам, спокойно и последовательно продумывать основы будущего евразийского содружества. Это содружество не может быть плодом сиюминутных выгод. Оно появится только благодаря твердому политическому курсу, опирающемуся на знание природы евразийской общности. Но решимости выработать такой курс пока в России не видно. Политика России реактивна без стратегии.

– Откуда возьмется такое знание, если оно у нас в лучшем случае еще в зародыше? Надо его как-то получить, освоить, проникнуться им и только после этого вырабатывать твердый политический курс.

– Проблема евразийского взгляда на современную Россию состоит именно в неспособности его сторонников подняться над злобой дня и сиюминутными интересами. Нынешние официальные доклады и дискуссии о перспективах Евразийского союза убеждают в том, что наши властные и околовластные мужи попросту не представляют себе, о чем идет речь, и по разным, но всегда частным и случайным причинам ничего не хотят делать для сближения России с ее азиатскими соседями. Да и не интересна им Евразия по большому счету – они в Европу ездят с удовольствием, а в Китай или Казахстан – как на каторгу.

Разговоры вертятся вокруг трюизмов географии, таможенных пошлин, валютных расчетов, в лучшем случае культурных стереотипов и мертворожденного «диалога религий». Столичные интеллектуалы, называющие себя евразийцами, Азию знают плохо и, в сущности, остаются интеллигентами европейской выделки.

Ни один политический курс не может строиться через нагромождение трюизмов. Нужно иметь стратегию развития. Что такое Евразия и для чего она должна создаваться? Мне кажется, сейчас это совершенно неясно. Сейчас это стихийный порыв, как у тех же первых евразийцев. Как говорил о них Кизеветтер, «евразийство – это настроение, которое захотело стать философией». Евразия – это еще пустая рамка без портрета.

– Что конкретно стоило бы сделать?

– Стоило бы, пожалуй, для начала создать какой-то профилирующий научно-практический центр, набрать туда человек 10. Существующие структуры бесплодны именно из-за отсутствия целостного подхода. Нет государственной воли, которая постаралась бы все эти разрозненные структуры собрать воедино и получить максимум результата. Пока же вместо этой воли – столкновение амбиций, поиск личных выгод и преференций.

Все эти академии, институты, центры выполняют экспертно-служебные услуги; оправдывают, допустим, ту же таможенную политику. Вот когда появится цель – она, кстати, совершенно необязательно сразу будет абсолютно правильной и четкой, она вполне может быть, так сказать, открытой – вот тогда с ней можно будет выйти к Китаю. Ведь Китай ждет от нас каких-то предложений, а мы пока только надуваем щеки: мол, без России Шелкового пути не будет. Ну, не будет. Будет что-нибудь другое.

У нас есть политика развития Дальнего Востока, но мы не можем развивать Дальний Восток, не имея рамочной стратегии для всей Евразии. У нас нет даже курсов для бизнесменов китайских и русских, где бы желающим вести бизнес привили бы азы культуры делового общения – что надо и чего не надо делать в Китае. А потом удивляются, что это у нас с Китаем все получается не лучше, а как всегда.

Беседовал Александр Соловьев


[1] Поднебесная (Тянься). Название всего цивилизованного мира наподобие греческой ойкумены. Во многих отношениях это понятие дополняет термин «Срединное государство», а порой совпадает с ним. К настоящему времени понятие Поднебесной стало важнейшей категорией геополитической стратегии Китая, обозначая, в сущности, пространство его национальных интересов, хотя бы в потенции. – Прим. В.М.      

[2] В китайской традиции бытие определяется как «сокровенная сообщительность» (сюань тун) или «свободное странствие», «игра» (ю). Речь идет о свободном со-общении в мировой «всеобщности», которая выражается то ли в игре ритуала, то ли в ритуале игры. – Прим. В.М.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067893 Владимир Малявин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067889 Сергей Караганов

2016 – победа консервативного реализма

Россия выиграла сражение, потому что решила его выиграть

Сергей Караганов — ученый-международник, почетный председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике, председатель редакционного совета журнала "Россия в глобальной политике". Декан Факультета мировой политики и экономики НИУ ВШЭ.

Резюме Российскую внешнюю политику направляют консервативные реалисты, противодействуя реакционерам, тянущим назад в двухполярную конфронтацию, и либеральным радикалам, которые хотели обогнать историю и навязать народам казавшиеся прогрессивными (и им выгодные) порядки.

Зимой 2014 г., за два месяца до событий в Крыму, когда было уже ясно, что нараставшее шесть лет противостояние с Западом неизбежно обострится, я в очередной раз перечитал «Войну и мир». Поразила фраза, которую раньше пропускал: «Сражение выигрывает тот, кто твердо решил его выиграть». Тогда понял, что Россия решится и выиграет. Три с лишним года спустя перелом произошел. Опасностей много, все еще слаба экономическая база, слишком медленно разворачиваются реформы, борьба с коррупцией, смена элит. Но во внешней политике Россия выстояла и пока побеждает практически по всем направлениям, качественно укрепляя международные позиции. Помогли воля, объединение большинства народа и элиты, способность к стратегическому предвидению и умелая дипломатия.

Повезло. У партнеров, решивших, «наказав» Россию, повернуть вспять свое отступление, поехала почва под ногами. Но везет обычно сильным и умным. И консервативным реалистам, которые и направляют российскую политику, успешно противодействующую реакционерам, тянущим назад в двухполярную конфронтацию, и либеральным радикалам, которые хотели обогнать историю и навязать народам казавшиеся прогрессивными (и им выгодные) порядки. И геополитически, и идеологически Россия встала "на правильную сторону истории".

Конец двух эпох

2016 год завершил сразу две эпохи – двухблоковую холодную войну, которую пытались пока без успеха возродить, и «однополярный момент» – гегемонию Запада – после нее. Если считалось, что холодную войну проиграла Россия (русские так не думали, они считали, что сами свергли коммунизм, да никогда и не признают поражения), то «однополярный мир» в 2000-е гг. проиграл Запад, который попытался расширить сферу влияния и контроля и не справился. Последние 7–8 лет он стремился взять реванш, в первую очередь нанеся поражение моральному лидеру поднявшихся «новых» – России. Но снова не преуспел.

Многие из изменений объективны – подъем Азии, Китая и других «новых» в условиях, когда «старые» уже не могли из-за ядерного фактора остановить силой этот процесс. Во многом объективен и долговременный, и почти всеобъемлющий кризис Евросоюза. Человечество на новой и глобальной основе возвращается к миру национальных государств.

Россия выигрывает от этих изменений. Но во многом их и катализировала. Не хочется сглазить, однако 2016-й был не только годом мирового перелома, но и годом внешнеполитических побед России.

Появляются условия для формирования более справедливого и сбалансированного мирового порядка. Во многом ситуация схожа с 1812–1814 гг., когда стойкость русских, сила их оружия, дальновидность и великодушие Александра I стали одним из ключевых факторов создания в 1815 г. на Венском конгрессе «концерта наций» – международной системы, почти на столетие обеспечившей относительный мир и возможности для развития большинства европейских государств.

Ситуация снова стала благоприятствовать России. Стабилизировались на приемлемом уровне нефтяные цены. Отступают одна за другой силы, сделавшие ставку на ее поражение, открыто заявлявшие о стремлении «разорвать» ее экономику, «сменить режим» или заставить изменить политику санкциями, «изоляцией» или «стратегическим терпением». В Соединенных Штатах потерпела поражение глобалистская идеологизированная элита, стремившаяся к реваншистскому восстановлению короткой американской гегемонии, которую она сама и разрушила безумной и некомпетентной политикой «распространения демократии». Она привела к политическим поражениям в Афганистане, Ираке, Ливии, дестабилизации всего Большого Ближнего Востока, обрушению морально-психологических позиций США. В одной за другой европейских странах проигрывают европейские ответвления этой элиты, забывшие ради химеры глобальной победы «демократизма» и «новых европейских ценностей» собственные страны и интересы большинства их граждан. Эти элиты допустили то, что появился риск краха одного из лучших политических изобретений человечества – Европейского союза. Свой провал они отчаянно пытались остановить чуть ли не последней «скрепой» – единой политикой санкций. Но долго удержать ее не удастся. А общества, видимо, побеспокоятся о смене этих элит – пока на право-консервативные, а в дальнейшем, возможно, и на левые, но также относительно патриотические.

Российские победы во многом – результат сознательных усилий. Во второй половине 2000-х гг. грузинский конфликт и решение открыть дорогу Украине и Грузии для членства в НАТО, нарастающая дестабилизация Ближнего Востока, попытка Запада укрепить свои пошатнувшиеся позиции опасно повысили вероятности новой масштабной войны. Одновременно выяснилось, что шанс «договориться по-хорошему» для России недостижим, была начата эффективная военная реформа. Когда пришло время для прямого политического противодействия, мало у кого из партнеров появилось желание повышать ставки. К 2016 г. стало очевидно, что экспансии западных союзов на территории, жизненно важные для безопасности России, положен конец. Злонамеренно или бездумно брошенной в котел конфронтации Украине отказывают уже и в большинстве символических знаков «европейского выбора».

Почти двадцать пять лет наша страна балансировала на грани «Веймарского синдрома», чувства уязвленности и несправедливости, вызванного политикой Запада. В отличие от Германии 1930-х гг., в него не свалилась, зато напряглась, дала политический бой, выстояла и становится победителем. Многообещающая метаморфоза случилась и с другой частью сознания российской правящей элиты и большинства населения. На протяжении последних 300 лет геостратегически и культурно они ощущали себя и свою страну периферией Европы. С 2011–2012 гг. резко активизировался поворот России к растущим экономическим и политическим рынкам Азии. На него наложилось обострение политического и идейного противостояния с постмодернистской Европой, во многом по сути забывшей свои ценностные корни, к которым стремилась и Россия. Пришло, наконец, понимание того, что ЕС вошел в длительный и пока безысходный всеобъемлющий кризис. Увидев все это, Россия ментально превратилась из провинции Европы в центр поднимающейся Евразии, в консервативную, но устремленную в будущее атлантико-тихоокеанскую державу, в глобального игрока, но, надеюсь, без глобальных обязательств.

Поворот на Восток

Относительный консерватизм российской внешней политики не помешал Москве начать запоздавший, но решительный поворот на Восток. Четыре века Россия смотрела на свои азиатские владения как на бремя, которое нужно защищать и развивать, или как на тыл в противостоянии с Западом. Теперь Сибирь становится двигателем развития, а Азия – наиболее перспективным направлением внешней политики. Продолжает увеличиваться доля азиатских стран во внешней торговле. Можно с уверенностью предвидеть, что лет через пять будет достигнут искомый баланс, уменьшающий чрезмерную зависимость от европейского рынка, не только политически, как показали санкции, но и экономически невыгодную. За ресурсы Россия получала относительно дорогие европейские товары вместо азиатских, часто гораздо более эффективных по соотношению цена-качество.

На прошедшем в 2016 г. саммите Россия–АСЕАН была заложена основа для резкого расширения торговли с этой группой быстрорастущих стран. Увеличивается товарооборот с Индией. Достигнута договоренность о строительстве газопровода в эту страну. Наконец, активизировался проект прямого железнодорожного сообщения через Азербайджан в Иран, к Индии и Персидскому заливу.

Начались переговоры между Комиссией Евразийского экономического союза и Китаем о конкретизации «сопряжения» Шелкового пути и ЕАЭС, по формированию между ЕАЭС и Китаем непреференциальной зоны свободной торговли (ЗСТ). Соглашение о ЗСТ подписано с Вьетнамом. Желание создать такие зоны с ЕАЭС выразили еще почти 40 государств.

Существенным успехом 2016 г. стала серия договоренностей между Японией и Россией об экономическом сотрудничестве на Дальнем Востоке и Курильских островах. Соглашения выгодны двум странам не только экономически, но и геополитически. Япония де-факто вышла из и так уже трещавшего по швам западного фронта противостояния с Россией. Сотрудничество обеих стран – еще один элемент, предотвращающий угрозу доминирования Китая, опасного и для него, так как неизбежно вело бы к стремлению выстроить баланс против Поднебесной. Тесное дружеское взаимодействие России с КНР вкупе с развитием ее сотрудничества со странами-соседями создает условия для конструктивного и выгодного погружения в сеть институтов и отношений.

В 2016 г. идея движения к континентальному партнерству Большой Евразии – пространства развития, сотрудничества, безопасности от Токио (или Шанхая) до Лиссабона обрела официальный статус. Она заявлена президентом России, а позже подтверждена как официальная цель лидерами России и КНР.

Перелом тренда

Особенно удачной – пока – оказалась сирийская операция. Все ее цели достигаются. Предотвращен казавшийся почти неминуемым захват террористическими группировками разного толка контроля над всей страной и ее береговой линией, который превратил бы Сирию в Чечню образца 1990-х гг. в квадрате. Перебито немало террористов, особенно выходцев из стран бывшего СССР. Остановлена череда «смен режимов», проводившихся Западом в последние два десятилетия, и навязано возвращение к уважению обычных норм международного права и общежития, которые Западом систематически нарушались. Смещено внимание с безысходной на ближайшие годы ситуации вокруг Украины. Созданы условия для конструктивного взаимодействия с США.

Продемонстрированы новые возможности российских вооруженных сил. Укрепляется такая их важнейшая функция, как сдерживание, в том числе стратегическое, потенциальных противников. Особенно эффективными с этой точки зрения были пуски высокоточных крылатых ракет с кораблей «река-море» из Каспия, новых типов ракет воздушного базирования.

Попутно после провалившихся попыток запустить мирный процесс с западными странами он начался с участием важнейших региональных держав –

Ирана и Турции. До того удалось урегулировать кризис в отношениях с Анкарой. Турецкое руководство извинилось за сбитый российский самолет. А Россия еще раз доказала, что она – серьезная страна, и это особенно выигрышно на фоне метаний Соединенных Штатов, уступок и заламывания рук европейцами. Хотя любой успех в столь нестабильной обстановке с большим количеством игроков неустойчив. Пока удалось избежать безнадежного и глубокого втягивания в конфликт, о чем открыто мечтали недоброжелатели.

Насколько я понимаю, сохранение Башара Асада у власти навечно в перечень задач российской политики не входит. Вне зависимости от того, как закончится сирийская гражданская война, а она может длиться бесконечно, победив вместе с силами законного правительства в Алеппо, Россия утвердила за собой статус ключевой региональной для Ближнего Востока и глобальной державы. Восстановлен и мировой баланс, нарушение которого после временного ухода СССР с мировой арены превратило НАТО, раньше оборонительный союз, в агрессора в Югославии, Ираке, Ливии. При всех опасностях мир становится устойчивее.

А Россия, остановив ведущую к большой войне неовеймарскую экспансию западных союзов, практику «смены режимов», восстанавливает свою традиционную и важную для всего мира роль одного из главных, если не основного, поставщика безопасности. Но самое важное, что началось в 2014-м и произошло к 2016 г. – изменение психологического состояния общества и элиты.

Наиболее острым направлением атаки или контратаки Запада была и частично остается сфера информации и идеологии. В области СМИ он до сих пор удерживает ключевые позиции, в идейной сфере, как считалось, его позиции незыблемы: образ жизни относительно свободных и, главное, богатых западных обществ считался весьма привлекательным. С 2013 г. пропаганда против России стала тотальной: хороших или просто корректных новостей о ней практически не транслировалось. Неправды было столько, что вся западная информационная кампания стала казаться лживой. А когда под конец скверно проигрывавшая администрация Обамы стала обвинять Россию чуть ли не в подрыве государственного строя Соединенных Штатов, это вызвало уже очевидную неловкость даже у союзников.

Пропагандистские силы были, очевидно, неравны, но и здесь наметился перелом. Россия начала наверстывать и в информационной сфере, несмотря на подавляющее численное преимущество СМИ оппонентов. Главную роль в переломе сыграла твердая и спокойная политика. Российские лидеры в отличие от западных коллег до ругани и личных оскорблений не опускались. Россия предложила жизнеспособные и привлекательные для большинства народов и стран принципы: защита национального суверенитета, свобода культурного и политического выбора, укоренившиеся в многотысячелетней истории человечества нормальные, а не постмодернистские ценности общественной и личной жизни.

У России с этим набором ценностей и с готовностью их защищать появилась немалая привлекательность – «мягкая сила». Помогла мощная консервативная реакция против постмодернизма, ультралиберализма и глобализации на самом Западе и во всем мире. Оторвавшиеся от обществ западные элиты называли эту реакцию популизмом, иногда даже, уже совсем несуразно, фашизмом. Но волну не остановили, а, похоже, даже стимулировали. Повсеместно растет государственный национализм. Постмодернистские западные ценности отвергнуты и в поднимающейся Азии. Россия встала, в отличие от СССР, на «правильную сторону истории».

Запад из наступления перешел в оборону. Кампания о всемогущих «российских хакерах» показала его внутреннюю, ранее скрывавшуюся, слабость. Одна за другой и в США, и особенно в Европе принимаются программы уже не пропаганды, а контрпропаганды. Цель – не расшатать сплотившуюся под давлением Россию, население которой под шквалом почти стопроцентно недобросовестной пропаганды выработало иммунитет к ней, и даже не нанести ущерб российским международным позициям, а защитить собственные рушащиеся институты и ценности, все шире ставящиеся под вопрос.

Что делать дальше

Мы живем и будем жить в трудном, высококонкурентном, опасном и все менее предсказуемом мире. Принципиально важен запуск экономического роста и развития, чтобы не отстать от начавшейся технологической революции. Экономическая слабость провоцирует внешнее давление. Собственно во внешнеполитической сфере стратегический курс на ближайшие годы достаточно очевиден, во всяком случае, для меня и в той мере, в какой возможно планирование в мире головокружительных перемен.

Необходимо продолжение модернизации вооруженных сил, но с сокращением расходов на нее, о чем, собственно, уже заявил Владимир Путин. Достигнутые успехи, уверен, послали внятный сигнал всем, что Россия не только готова, но и способна жестко защищать свои интересы. Требует качественного развития и укрепления экономическая дипломатия. Пошел процесс делиберализации и политизации мировой экономики. Конкуренты постоянно обвиняют Россию в массированном применении экономического оружия. К сожалению, в значительной степени облыжно. У нас еще нет адекватной геоэкономической стратегии, увязанной с внешней политикой и внутренней экономической ситуацией. Российская политика помощи другим странам вызывает оторопь своей устарелостью и неэффективностью.

Слабость или отсутствие внешнеэкономической стратегии в прошлом привели к более чем десятилетнему опозданию «поворота на Восток», к провалу украинской политики, где у нас были значительные экономические возможности по принуждению или вовлечению в сотрудничество. Нет и органа, ответственного за выработку и проведение геоэкономической стратегии. Та, что есть, зачастую зиждется на идеологии из прошлого, от которой отказываются партнеры и конкуренты.

Есть опасность увлечься или слишком глубоко влезть в бездонное и бескрайнее болото ближневосточных конфликтов. Решительный выигрыш здесь невозможен, проигрыш в случае втягивания – почти неизбежен, тем более что силы и люди, еще недавно открыто надеявшиеся и старавшиеся устроить там «новый Афганистан», никуда не делись.

О конструктивной повестке. На заложенном фундаменте надо продолжать с ускорением активизировать поворот на Восток. Теперь уже и с Японией, вовлекая Южную Корею, страны АСЕАН. Остро необходим специальный комплекс мер по развитию наших все еще слабых экономических отношений с Индией, Ираном. И, разумеется, необходимо беречь и развивать крупнейшее достижение последних лет – де-факто стратегический союз с Китаем, особенно учитывая неизбежность попыток «растащить» нас, которые будет предпринимать новая американская администрация.

Если мы еще не готовы, в первую очередь из-за недостаточного институционального и экспертного потенциала, примкнуть к многосторонним торговым переговорам в Евразии в рамках Всеобъемлющего регионального экономического партнерства (ВРЭП), ведомого Китаем и АСЕАН, этот потенциал надо наращивать. Но одновременно давно пора резко активизировать работу по развитию и институционализации Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Она – потенциально центральный институт формирующегося геоэкономического и геополитического партнерства Большой Евразии – одной из двух несущих основ будущего мира.

Другой будет общность, которая складывается вокруг Соединенных Штатов. Конкуренция с ними не уйдет. Может быть и острой. Но приход новой администрации, которая хочет сконцентрироваться на подъеме самой Америки, создает окно возможностей для нормализации отношений, выстраивания их на основе интересов и балансов. Тем более что Россия на гребне успехов обладает позицией силы, позволяющей торговаться с выгодой.

Очевидно, что России и США было бы полезно объединить усилия, чтобы сломать хребет ближневосточному исламскому терроризму. Корни кризиса глубоки, и лишь историческое развитие может его разрешить. Но если ИГИЛ (запрещено в России) и ему подобных не сломить, не показать, что победить они не могут, Ближний Восток и мир обречены на новые волны экстремистского идеологического терроризма. Рациональной была бы ведомая двумя странами политика поддержки существующих государств и режимов. Любое ослабление государственности, особенно в столь уязвимом регионе – доказанное зло.

Стоит попытаться договориться с американцами и о прекращении ремилитаризации Европы, которая и так становится все более хрупкой из-за углубляющегося кризиса Евросоюза, а он может привести к относительной дестабилизации субконтинента. «Стабильная конфронтация» по типу прошлой холодной войны, о которой мечтали многие в США и в Европе, когда развязывали кризис, в нынешних европейских обстоятельствах стабильной быть не может.

Пора снимать остроту военно-стратегического противостояния. Не через контрпродуктивные или устаревшие разоруженческие переговоры по типу тех, которые велись в годы поздней холодной войны или «перезагрузки».

Стоит, наверное, оставить позади бессмысленные, если не реакционные мечтания о ядерном разоружении, понять, что ядерное сдерживание, несмотря на все его опасности, спасло мир от катастрофы в прошлом и спасает сейчас в эпоху быстрых и опасных изменений, появления новых вызовов, в частности киберугроз. Если преодоление ядерного сдерживания невозможно, а то и самоубийственно, лучше нацелиться на консервативную и рациональную его оптимизацию через широкий постоянный диалог всех ядерных держав под предводительством России и США. Даже не доверяя друг другу, можно договариваться о совместных правилах и сотрудничестве, направленных на предотвращение катастрофы.

Став полноценной, нацеленной в будущее тихоокеанско-атлантической державой, усилив таким образом свои стратегические позиции, России стоит задуматься и о «ремонте» на основе нового баланса отношений с Европой, испорченных жадностью и бездумием части соседей. Большие договоренности с ЕС предвидеть трудно. Брюссель в растущей степени недееспособен. Но разговоры вести стоит – для облегчения создания нового партнерства Большой Евразии, которое должно включать и Европу. Целесообразно без промедления начать развивать отношения с ведущими странами, способствуя дальнейшей изоляции или самоизоляции государств, которые придерживаются антироссийского курса. Важное направление – создание многосторонних консорциумов с участием российских, европейских, азиатских компаний, в том числе для проектов в Сибири и на Дальнем Востоке. Полезно и участие российских компаний в множащихся китайских проектах в Европе.

Не стоит реанимировать провалившиеся переговорные форматы, к которым тянут партнеры в том числе чтобы не дать вырваться из считающегося им выгодным тупика. Политический диалог Россия–НАТО – ошибка, граничащая с умиротворением и легитимацией агрессора. Его стоит спустить на военный уровень – на предотвращение инцидентов. ОБСЕ – на координацию борьбы с терроризмом, киберугрозами, незаконной миграцией, защиты внешних границ, предотвращение и урегулирование кризисов – украинского и весьма похоже – будущих, внутриевропейских. Цель политики на европейском направлении – развитие важных для России культурно-цивилизационных, человеческих, экономических связей, вовлечение западных соседей в пространство сотрудничества развития и безопасности Большой Евразии.

Украинская ситуация пока безысходна. Продолжая настаивать на выполнении Минских договоренностей, строя обходные транспортные магистрали, стоит сделать ставку на опережающее предоставление высокой степени автономии Донбассу в границах Украины, через шаг – вести дело к формированию нейтральной, независимой, дружественной России Украины или украин, если Киев не сможет удержать контроль над всей территорией нынешней страны. Единственный способ выживания соседнего государства – его превращение из субъекта соперничества в мост и буфер.

Но нужен и орган глобального управления для абсолютно нового мира. Совет Безопасности ООН незаменим. Однако он несет в себе инерцию ушедших времен. Другие институты пока только слабеют. Рано или поздно – лучше раньше – другого, похоже, не дано – мир вернется к концепции «концерта наций». Сначала, если и когда получится – «большая тройка» Россия–Китай–США. Затем к ней должны примкнуть Индия, Япония, возможно, Бразилия и какие-то из ведущих европейских стран.

Возвращаюсь к исторической параллели из начала статьи. Кризисы и даже вражда неизбежны. Но похоже, что проигранные Аустерлиц, (дважды) Смоленск, с огромным трудом выигранные Бородино, Сталинград и Курск позади. Если так, то лучше не идти на Париж, как в 1814-м, или на Берлин, как в 1945-м. А прямо в Вену 1815 года, заканчивая миром и новым консервативным, но устремленным в будущее «концертом наций», строя структуру управления для нового мира. Без такого «возвращения к истокам» хаос будет только нарастать.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067889 Сергей Караганов


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067888 Андрей Безруков

Спасти и сохранить

Россия как экспортер безопасности

Андрей Безруков – специалист по стратегическому планированию, доцент МГИМО(У) МИД России

Резюме В России сформировалась определенная психология, готовность и умение действовать «от противного», постоянно «отбиваться». Однако мир меняется, и чтобы преуспеть, нужны уверенность в себе и способность предлагать остальным позитивную программу.

Следующие десять-двадцать лет мир будет нестабильным и опасным местом. Запрос на безопасность, продукты и услуги в этой сфере станет расти. Россия обретает уникальный шанс применить свои способности по созданию высокотехнологичной структуры глобальной безопасности и одновременно заложить новые основы евразийского сотрудничества. Речь не просто о технократической модели развития, а о новой философии российского присутствия на международной арене. Она опиралась бы на исторически присущие стране особенности политической психологии (обостренное внимание к теме безопасности и суверенитета) и превращала бы традиционный отечественный консервативно-охранительный посыл в предмет эффективного позиционирования в мире.

Конкуренция моделей, раздел мира и нестабильность

Начинается период смены экономической и политической парадигмы, сопряженный с волатильностью и неопределенностью. Меняется баланс сил, ускоряется процесс передела сфер влияния, а слабеющая система международных институтов не справляется с ростом напряженности.

Мир, возникший после Второй мировой войны, уходит. Его основной характеристикой было господство экономики массового производства, а в нормативном плане – постепенно расширявшегося пространства унификации, которая в идеале предусматривала один доминирующий экономический и политический центр, соответственно один стандарт мышления. Процесс зародился на Западе еще в 1950-е гг., но кульминации достиг в эпоху неолиберальной глобализации, восторжествовавшей после распада СССР. Этот подход был по-своему рациональным ответом на хаос войны, автаркию ресурсных окраин и ядерный клинч биполярного времени.

Глобализация конца ХХ – начала XXI века вызвала переток инвестиций и компетенций из развитых стран туда, где они давали наибольший прирост стоимости, тем самым неизбежно порождая будущих конкурентов. Китай, Индия, Бразилия стали значимыми экономическими величинами, а скоро на мировой арене в качестве суверенных игроков появится еще десяток крупных держав. В то же время, как констатирует исследование, вышедшее под руководством Майкла Портера в Гарвардской школе бизнеса (сентябрь 2016 г.), Соединенные Штаты, лидер развитого западного мира, последние двадцать лет теряют конкурентоспособность ввиду накопившихся структурных проблем.

В ближайшие годы мы увидим первые проявления нового глобального социально-технологического устройства, которое изменит правила игры на ключевых рынках, а значит экономическое, политическое и военное соотношение сил. По оценкам, будет сокращаться участие человека в физическом производстве вещей, а вместе с этим и значимость дешевой рабочей силы. Массовый переход к производству, основанному на роботизации, искусственном интеллекте, генной инженерии и аддитивных технологиях, вызовет свертывание глобальных производственных цепочек и возвращение производства в богатые страны-потребители, которые к тому же станут энергонезависимыми. Там сформируется человеческий капитал высокого уровня, финансовые центры, научно-технологическая и индустриальная база для экономики нового типа. Примат платежеспособного спроса подтолкнет регионализацию, «огораживание» с целью ограничить допуск конкурентов к «своим» клиентам, что мы уже видим в политике США, формирующих эксклюзивные зоны для собственных корпораций и пытающихся переписать правила мировой торговли. Приход Дональда Трампа, похоже, поставил крест на планах Барака Обамы по созданию финансово-экономических мегаблоков (ТТП и ТТИП), но идея сворачивания универсальной глобализации не утратила актуальности. Напротив, возможно, она будет реализована еще радикальнее в духе более классического протекционизма и опоры на двусторонние зоны свободной торговли вместо больших трансрегиональных проектов.

Мы можем стать свидетелями противостояния группы стран во главе с Соединенными Штатами, контролирующих доступ к глобальным финансам, передовым технологиям и талантам, с одной стороны, и государств индустриальной экономики, в том числе держав БРИКС, доступ которых на развитые рынки будет всячески ограничиваться – с другой.

В условиях кризиса экономической модели, нестабильности и конфронтации увеличивается риск внезапного слома ключевых компонентов глобальной финансово-экономической системы или злоупотребления ими в конкурентной борьбе. Запад монополизировал продукты и услуги, обеспечивающие функционирование мировой экономики – от эмиссии резервных валют и оценки кредитоспособности стран и компаний до управления глобальной логистикой. Отсутствие конкуренции повышает риск тотального коллапса. Возникает спрос на резервную незападную инфраструктуру, которая позволила бы вести диалог и конкуренцию на равных.

Глобальный экономический передел приведет не только к соперничеству между лидерами гонки, но и к силовому противодействию аутсайдеров. В условиях отсутствия правил игры возникнут возможности для конфликтов, включая вооруженные, что чревато дестабилизацией целых регионов.

В течение переходного периода глобальная экономика вряд ли сможет поддерживать стабильный рост. Последствиями станут бюджетные дефициты, социальная напряженность, политические кризисы, чехарда правительств и альянсов. Нестабильность только усугубит проблемы миграции, в основе которых – обострение структурной безработицы и рост населения в бедных странах. Под вопросом окажется доминирующая модель капитализма акционеров и позиции глобальной финансовой элиты. Без достаточной покупательной способности населения компании больше не производят роста, но акционеры ждут увеличения доходов. Надувающиеся финансовые пузыри ставят под угрозу всю мировую экономику.

Имущественное расслоение в США достигло уровня 1914 г., когда 1% населения контролировал до 90% национального богатства. Феномен демократа-социалиста Берни Сандерса свидетельствует о том, что проблемы неравенства уже всерьез давят на политику. Для сохранения социальной стабильности потребуется возвращение к более сбалансированному распределению богатства и, соответственно, повышение контролирующей роли государств. Как ни парадоксально, именно это может происходить в Соединенных Штатах во время президентства Дональда Трампа, хотя он позиционирует себя как классический консерватор и сторонник «небольшого государства», а также не похож на приверженца социальных гарантий. Однако его идеи по масштабным вливаниям в обновление американской инфраструктуры и в целом протекционистский подход обещают ренессанс государственного влияния по другим мотивам.

В политическом плане следующие десять лет и для Европы, и для США будут периодом внутреннего переосмысления и политических реформ. На смену поколению холодной войны, воспитанному на принципах атлантизма и центристского консенсуса, придут новые правые и левые. Однако до того, как западные элиты определятся с долгосрочным курсом, вакуум заполнят временщики и популисты-демагоги – только они могут оказаться у власти в такое время. Их ответ на вал внутренних проблем будет стандартным – смесь великодержавных лозунгов, прагматического изоляционизма и попыток решения проблем по старому рецепту «разделяй и властвуй». Весьма вероятно, что во внешней политике они будут играть на конфронтации с растущими геополитическими конкурентами. Не исключены авантюры со стороны Запада, чтобы преодолеть внутренний кризис за счет раздувания конфликтов в остальном мире и запуска высокотехнологичной военной индустрии – как не раз бывало.

Китаю предстоит период замедления роста и привыкания к новой глобальной роли. После тридцатилетнего спринта пауза необходима хотя бы для того, чтобы элиты не потеряли связь с реальностью. Однако что бы ни произошло в течение следующего десятилетия, увеличивающийся вес КНР будет создавать проблемы независимо от ее желания – как для ближних, так и для дальних соседей.

Новые игроки и новые конфликты

Другие крупные державы незападного мира, каждая из которых пройдет через собственный внутренний кризис, вряд ли предложат миру новую модель международных отношений. Они попытаются прежде всего взять все от возможностей, предоставленных отсутствием правил и ослаблением конкурентов. Каждый играет за себя, выстраивая экономические связи и политические альянсы в зависимости от конъюнктуры.

Радикальный ислам не победит, но оставит Ближний Восток и Северную Африку перепаханными внутренними и межгосударственными конфликтами, которые выплеснутся далеко за пределы региона. По Центральной Азии он ударит на фоне ухода стареющих лидеров, которые оставляют страны с этническими и социальными конфликтами. Ближнему Востоку вслед за крахом авторитарных светских режимов грозит кризис монархий, которые больше не смогут откупаться от своих народов. Как военная сила радикальный ислам к концу этого периода, скорее всего, выдохнется. Однако почва для экстремизма не иссякнет – наоборот, ввиду усугубляющегося имущественного расслоения социальные конфликты только обострятся и перетекут в политическую сферу – с новыми идеями и с новыми лидерами.

В развивающихся странах безработица спровоцирует гражданские войны и массовую миграцию. По прогнозам американского Национального совета по разведке, обострение внутренней и внешней напряженности, особенно на юге Азии и в Африке, обусловлено экологическими и климатическими проблемами, связанными с неконтролируемой урбанизацией и потерей сельскохозяйственных земель за счет изменения климата, эрозии и чрезмерной эксплуатации. В связи с усложнением инфраструктуры, особенно в менее развитых странах, неизбежен рост числа техногенных и транспортных катастроф. Террористы поставят целью использовать загрязняющие производства и объекты современной инфраструктуры для нанесения максимального ущерба. Вряд ли мы избежим и серьезных эпидемий, таких как вспышки Эболы и SARS.

Нигде не будет столько проблем, как в Евразии. Здесь сталкиваются интересы США, Японии, Ирана, Саудовской Аравии и трех крупнейших стран БРИКС – Китая, Индии и России. Евразия и в самом деле, как писал Збигнев Бжезинский, является главным континентом мира и по населению, и по будущим масштабам экономики (учитывая уже начавшиеся политико-экономические процессы, под Евразией следует понимать не только классический «хартленд», но и связанные с ним регионы Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии). Она же представляет наибольший потенциальный рынок и максимальные возможности роста. Через 10–15 лет страны региона накопят значительные финансовые ресурсы, здесь будут находиться по крайней мере четыре финансовых центра мирового значения – в Китае, Индии, Сингапуре и в Арабских Эмиратах.

Всемирный экономический форум в исследовании глобальных рисков 2016 г. ставит на первое место угрозы межстрановых конфликтов и неконтролируемой миграции. В Евразии происходит быстрая эмансипация крупных игроков, которые раньше оставались на второй линии мировой политики, а теперь выходят на первые роли. На юге континента возникает сложное взаимодействие новых альянсов, которое можно назвать «динамикой Двух Крестов». Малый Крест – нарождающееся на фоне снижения активности США в регионе противостояние за контроль над ресурсами Персидского залива Ирана и Индии, с одной стороны, и Саудовской Аравии и Пакистана – с другой.

Большой Крест – стратегическая связка Китая и Эфиопии в конкуренции с Индией и странами Персидского залива, где китайский путь в Африку сталкивается с индийскими и арабскими интересами и планами. Это конкуренция за Восточную Африку, бассейн Индийского океана. Подавляющее большинство стран региона или уже ведут боевые действия, или активно готовятся к войне. Вооруженные столкновения могут вызвать масштабный энергетический кризис и гигантские миграционные волны. К примеру, кризис в Саудовской Аравии воспламенит пространство от Египта до Пакистана и от Ирана до Эфиопии.

В отсутствие эффективных механизмов согласования интересов конкуренция между Индией и Китаем – крупнейшими странами Азии и ядерными державами – скорее всего, выльется в борьбу за влияние в пограничных регионах: Индокитае, Восточной Африке, Центральной Азии.

Рост неравенства и внутренней напряженности

Предполагаемое замедление темпов роста мировой экономики гарантирует продолжение относительного, а во многих местах и абсолютного падения доходов среднего класса, который являлся опорой демократических институтов. Эммануэль Тодд, Фрэнсис Фукуяма и другие уже говорят о закате демократии. В любом случае, на фоне кризиса западной модели социальных отношений и выхолащивания демократических институтов в остальном мире – от Турции до Китая – укрепляются авторитарные режимы, более приспособленные к управлению в ситуациях кризиса и неопределенности. Идеологически перестройка мира опять идет под лозунгом поиска социальной справедливости, порождая силы, взрывного роста которых никто не ожидал.

На социальный имущественный конфликт накладывается растущее противоречие между государством, которое, особенно во время финансовых дефицитов, хочет повысить степень контроля, и индивидуумами, защищающими свои права. Рост репрессивного аппарата, тотальная электронная слежка, полный контроль перемещений, доходов и расходов, попытки под предлогом борьбы с коррупцией запретить наличные деньги так или иначе начнут вызывать сначала спорадическое (как Мэннинг или Сноуден), а со временем и организованное политическое сопротивление. Даже понимая реальность террористической угрозы, люди не готовы жить под полным контролем Большого Брата.

В большинстве азиатских и африканских государств присутствуют ростки этнических и религиозных конфликтов, есть база для национализма и сепаратизма. Персидский залив, Афганистан, Индокитай уже сегодня представляют собой точки трений между исламской, индийской и китайской цивилизациями, где сплетены в клубок религиозные, экономические, геополитические интересы.

Средний класс, возникший в Азии в период глобализации, будет требовать прав реального участия в принятии решений, чистых городов и «чистых» правительств. На сцену выйдут новые акторы, представляющие гораздо более широкий спектр правых и левых течений, в том числе радикальных, с ярко выраженной националистической и религиозной компонентами. Под давлением этих сил отношения между странами региона, зачастую являющимися историческими соперниками, окажутся много сложнее и конфликтнее.

Как утверждают Мануэл Кастелс и Джей Огилви, взаимосвязанный мир все более зависит от «потоков» – информации, людей, денег, природных ресурсов – крови и нервов экономики. Контроль над потоками становится важнее контроля над территориями. Собственниками глобальной инфраструктуры, через которую проходят жизненно важные для планеты потоки, еще с колониальных времен являлись западные страны, а в последние 70 лет – Соединенные Штаты, практически монополизировавшие «экспорт услуг поддержания порядка» мировой торговли и коммуникаций. Подавляющее большинство морских торговых путей, оптоволоконных кабелей, спутниковых коммуникаций, трафика в Интернете, финансовых транзакций и активов находятся под контролем Вашингтона, зависят от воли США и гарантируются их военной мощью. Без гарантий доступности и сохранности ценность любых активов и надежность транзакций ставятся под вопрос. Однако могут ли Соединенные Штаты быть честными гарантами безопасности и доступности глобальных систем для стран, конкурирующих с ними, если они не готовы к честной игре даже в такой относительно маловажной области, как олимпийский спорт?

«Брекзит» показал, что западный, и прежде всего англосаксонский, мир готов «обособляться» и консолидироваться, вступая во все более открытую конкуренцию с новыми полюсами силы. Возникла противоречивая ситуация: США как центр силы не могут продолжать обслуживать растущих конкурентов. Хотя бы потому, что затраты на поддержание порядка в зоне, где американцы более не доминируют, экономически невозможно «монетизировать» – оплатой за безопасность обычно является отказ от политической и финансовой самостоятельности. И в Пекине, и в Вашингтоне это понимают, уже делаются шаги к «огораживанию» своих зон влияния. Период затишья перед бурей кончается.

Чтобы сохранить доминирование, Запад всегда пытался и будет пытаться предотвратить формирование альтернативных, неподконтрольных его элитам технологических и финансовых кластеров. Незападный мир, понимая, что он может попасть в еще большую зависимость от иностранных денег и технологий, должен будет сделать выбор – принять такую зависимость либо начать серьезно инвестировать в свой суверенитет, в собственные возможности производить и распределять информацию, руководить энергетическими, транспортными и финансовыми потоками, эмитировать резервные валюты, регулировать споры и оценивать кредитоспособность. Возникнет потребность создания альтернативной, параллельной, независимой глобальной инфраструктуры, которая позволила бы незападному миру на равных вести конкуренцию – финансовую, информационную, логистическую. Нельзя допустить, чтобы системы, от которых зависит нормальное функционирование мировой экономики, использовались как орудие давления и нечестной конкуренции.

Россия: новая парадигма – новая роль

А что же ждет в недалеком будущем Россию? Европейское направление было ключевым для нашей страны в течение всей ее истории. Последние 300 лет она была ведущим игроком в европейских конфликтах. На юге и востоке серьезных конкурентов у России не было. Однако Европа перестала быть доминирующим регионом. Глобализация подстегнула развитие южных и восточных соседей России – Китая, Индии, Турции, Ирана, Саудовской Аравии, Южной Кореи и других, имеющих свои интересы и сферы влияния, которые неизбежно будут пересекаться и конфликтовать с российскими. Россия зажата между центрами силы с запада и востока. Она достаточно самостоятельна и своеобразна, чтобы согласиться на подчиненное положение, но и слишком малонаселена, чтобы конкурировать в одиночку. России необходимо искать новое место в мире в условиях очевидного дефицита собственной «критической массы».

Для полноценного развития отечественной экономике нужен гораздо более емкий рынок, чем сейчас. Точно так же как экономика Канады не имеет перспектив без американских рынков, нет смысла ожидать конкурентоспособности российских предприятий в отрыве от рынков на юге и востоке континента. России необходим четырехмиллиардный рынок от Турции до Японии, а Большой Евразии нужны российские ресурсы, земля и компетенции. Отсюда вытекает императив обеспечения инфраструктурных связей России с соседями не только с Запада на Восток, но и с Севера на Юг – дорог, трубопроводов, информационных кабелей и электрических сетей, связывающих ее с Турцией, Ираном, Пакистаном, Индией, Китаем, странами АСЕАН. Россия больше не восток Европы, она – север Большой Евразии.

Однако по мере того как зона главных геополитических конфликтов сдвигается от наших западных границ на юг и восток, процветание России становится невозможно без обеспечения безопасности и стабильности в Евразии, и прежде всего в центре континента, на пересечении путей с востока на запад и с севера на юг. У Китая с его инициативой Шелкового пути та же задача. И хотя обе страны исходят из собственных интересов, их долгосрочные планы по созданию зоны гармонии и спокойствия в Евразии совпадают.

Кто станет «гарантом порядка» в динамичном и взрывоопасном регионе и поставщиком «суверенитетообразующих» технологий и услуг? Китаю трудно в этой роли – слишком велико недоверие соседей. Функция поддержания порядка может лечь на коллективный орган – ШОС, где Россия с ее дипломатическим и военным опытом, равной удаленностью от своих главных партнеров станет ключевым игроком.

Существуют факторы, которые в определенный период обеспечивают странам конкурентные преимущества. В XXI веке именно Россия будет обладать потенциалом для привлечения талантов и инвестиций, поскольку способна создать безопасное пространство в полном опасностей мире. Чтобы обеспечить собственное развитие и раскрыть потенциал «тихой гавани» в море мировых проблем, Россия должна поставить перед собой задачу стать самой безопасной страной в мире. Для этого недостаточно способности уничтожить любого потенциального агрессора, иметь максимально защищенные в мире серверы либо лучшую систему мониторинга продуктов питания. Россия должна обеспечить кредит доверия своим логистическим, информационным и финансовым системам, и прежде всего со стороны собственных граждан.

Россия вышла из холодной войны с геостратегическим потенциалом, намного превышающим потенциал стран со сходной экономикой. Ее информационные, дипломатические, военные, коммуникационные и – во многих сферах – технологические возможности превосходят те, на которые она могла бы рассчитывать, исходя из своего уровня развития. Главное – у России есть то, что в будущем мире окажется в дефиците: природные ресурсы, защищенные транзитные пути между Европой и Азией, пахотные земли, чистая вода и воздух. Россия полностью суверенна и надежно защищена, что позволяет ей на равных участвовать в решении мировых вопросов. Ее право вето в ООН подкреплено ядерным статусом. Она обладает независимыми системами геонавигации и кибербезопасности, глобальными службами разведки, отлаженными схемами реагирования в чрезвычайных ситуациях, собственными производствами вооружения и элементов критической инфраструктуры. Недавно опубликованный долгосрочный прогноз Национального совета по разведке США выделяет именно «системы критической инфраструктуры» как основные цели в будущих войнах.

Сирийский опыт доказал, что Россия способна оправдывать кредит доверия союзников. Более того, в стране сложились традиции и компетенции, связанные с отстаиванием своей и чужой безопасности, невзирая на издержки и потери.

Для России как отдельно взятой державы поддержание такого потенциала может показаться экономически нецелесообразным. Однако если предположить, что этот потенциал будет обеспечивать суверенитет и независимость большей части незападного мира, в том числе Евразии, то возникает иная картина. Произойдет оптимизация компетенций членов ШОС – России, Китая, Индии и других – на континентальном уровне. Россия дополнит возможности партнеров в сферах экономической и геостратегической безопасности, устранив их зависимость от морских коммуникаций и заморских энергетических и прочих ресурсов. Россия вместе с КНР станет менее привязана к западной финансовой системе. Китай умеет дешево и эффективно вести строительство и обеспечивать массовое производство – как раз то, чему мы никак не можем научиться.

Ни одна из крупнейших держав не-Запада, многие из которых переживают собственные внутренние кризисы, сама по себе не в состоянии предложить миру готовые системы будущей критической инфраструктуры или найти ресурсы для инвестиций во все ключевые технологии одновременно. ШОС способна стать базой для объединения научных и финансовых возможностей стран-членов. Они могут создать логистические и коммуникационные системы, новые технологические альянсы, финансовые институты, системы сбора и оценки стратегической информации, новые глобальные медиа, стандарты и арбитражи, независимые от политического давления Запада.

Готовый рынок для независимых глобальных систем и институтов уже существует – только страны ШОС и их потенциальные партнеры сегодня составляют более половины мировой экономики. Более того, процесс создания альтернатив уже идет – вспомним Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, Банк развития БРИКС, китайскую платежную систему UnionPay, открытую операционную систему для «Интернета вещей» Tizen, ГЛОНАСС, рейтинговое агентство Dagong. Неразвитость институтов и технологий в странах незападного мира, в первую очередь тех, которые можно отнести к «системообразующим», открывает перед Россией огромный рынок для экспорта таких услуг, прежде всего – в Большой Евразии.

Россия сможет стать поставщиком высокотехнологичных систем, обеспечивающих информационную и инфраструктурную независимость и безопасность. В этот блок входят защита территорий стран Евразии и обеспечение миротворческих и спасательных функций, гарантии трансконтинентальных транзитных путей, идущих через нашу суверенную территорию, создание систем связи и мониторинга нового поколения. Удаленность, климат и дешевые энергоресурсы делают Сибирь идеальным местом для хранения глобальных данных на защищенных серверах. Российская индустрия информационной инфраструктуры и безопасности больше не нуждается в рекламе. Наша страна является одним из немногих мест, где есть возможность развивать органическое сельское хозяйство. Россия лидирует в космических коммуникациях, транспортной авиации и многих других областях. Такая специализация соответствует стратегическим императивам экономического развития, в частности необходимости обеспечить научный и технологический рывок, перестроить промышленную базу, в том числе путем использования компетенций ОПК, закрепиться на глобальных рынках высокотехнологичных несырьевых технологий и услуг. В ближайшие годы эти рынки вырастут до триллионов долларов.

И это не только и не столько суверенные рынки государственных контрактов. Наиболее объемными станут рынки персональных услуг и решений, связанных с зарождающимся «Интернетом вещей», технологиями «умного дома», обеспечением безопасности личных финансов и коммуникаций, а также каналов и данных всей будущей индустрии здоровья – рынки, где уже сейчас существует платежеспособный спрос. То же можно сказать и о рынках безопасности и управления городами и корпорациями – поддержания порядка, наблюдения, кибербезопасности, хранения активов и данных, контроля качества воды, воздуха и пищевых продуктов, управления энергетическими и транспортными системами. Защита инфраструктуры, реагирование на чрезвычайные ситуации – катастрофы, войны, теракты, глобальная логистика, сохранение биофондов планеты потребуют навыков, в которых Россия преуспела. В ходе конфликтов и экологических кризисов может быть особенно востребован опыт МЧС, в том числе по подготовке специалистов других стран и поставкам уникального спасательного, транспортного и авиационного оборудования.

Даже если предположить, что западные рынки будут полностью закрыты для российских корпораций, а Китай предложит свои технологии, доступ лишь к одной четверти мирового рынка откроет возможности для роста крупных отечественных компаний-лидеров. Отсутствие глобальных стандартов дает возможность раннего захвата лидирующих позиций и создания кооперационных альянсов с партнерами по БРИКС.

* * *

Упор на рынки высокотехнологичной глобальной инфраструктуры и безопасности не только укрепляет российский суверенитет и обороноспособность, но и развивает человеческий потенциал, накопленный в информационных, оборонных, энергетических и инфраструктурных компаниях, закладывает основу для развития высокотехнологичного экспорта на годы вперед. Такая стратегия вытекает из возрастающего глобального спроса на безопасность. Для нашего оборонно-промышленного комплекса планируемая диверсификация открывает огромные экспортные рынки и широкие перспективы кооперации со странами БРИКС. Таким образом, российский ОПК имеет возможность не только сохранить традиционных клиентов, но и значительно расширить портфель заказов. Силовые отрасли и ведомства, которые видятся некоторым как «обуза для российской экономики», превращаются в драйверов развития, в «профит-центры». То, что ОПК и армия относятся к «президентской вертикали», позволит эффективно увязать их экспортный бизнес с внешней политикой.

Ценность такого подхода еще и в том, что он позволяет изменить взгляд России на мир. С конца 1980-х гг. наша страна постоянно находилась в состоянии либо усугубляющегося внутреннего кризиса, либо необходимости реагировать на внешние обстоятельства, создаваемые другими, либо, чаще всего, и того и другого одновременно. Это сформировало определенную психологию, готовность и умение действовать «от противного», постоянно «отбиваться». Сейчас, однако, мир стремительно меняется, и чтобы преуспеть в нем, стране нужны уверенность в себе и способность предлагать остальным позитивную программу действий. Образ России как державы, которая успешно решает проблемы – свои и чужие, – позволит выйти на качественно иной виток развития.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067888 Андрей Безруков


Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067886

Между империей и нацией

Почему России не надо делать этот выбор

Резюме Оппозиция «империя – нация», где «империя» – символ всего плохого, а «нация» – всего хорошего, сохраняется в дискуссиях по вопросам государственного устройства и межнациональной гармонии и чрезвычайно затрудняет трезвый взгляд на вещи.

За четверть века после распада Советского Союза его правопреемник Россия прошла трудный путь, избавляясь от иллюзий и постоянно находясь в поиске ответов на сложные вопросы, неизбежно возникающие в процессе становления нового общества и нового государства. Страна пыталась вернуться к собственным корням, а также осмыслить стремительно и хаотично меняющийся мир вокруг. Этот поиск еще далек от достижения значимых долгосрочных результатов, тем более что как раз сейчас перемены вступают в новый, неожиданный для многих этап. Однако некоторые предварительные итоги можно подвести.

Происходящие в последние годы резкие и глубокие перемены в мировом развитии и порождаемые ими социальные, экономические и политические вызовы способствовали самоидентификации значительной части российского политического класса и общества по принципу «от противного», а именно – от понимания того, кем и чем они не являются и не хотят быть. Неудачный опыт европейской политики последних лет подводит эту часть россиян к выводу о невозможности для России стать частью какого-либо интеграционного проекта на условиях подчинения («Большая Европа» в понимании ЕС/НАТО), к неприятию ими идеи общеевропейских ценностей как противоречащей ее пониманию суверенитета, самобытности и государственной устойчивости. Отдельным важным опытом можно считать провал идеи мультикультурализма, признанный политическими элитами Европы, хотя еще несколько лет назад эту модель предлагали всем, в том числе России, в качестве образцовой.

Однако негативной самоидентификации явно недостаточно, российской идентичности необходима позитивная основа – как в государственном строительстве, так и во внешней политике. Совет по внешней и оборонной политике совместно с журналом «Россия в глобальной политике» и факультетом мировой экономики и мировой политики НИУ «Высшая школа экономики» провели в конце 2016 г. несколько экспертных мероприятий, посвященных теме «Империя в эпоху “после империй” и нация в постнациональном мире». Участники дискуссий попытались именно с таких позиций взглянуть на диалог и взаимообогащение культур народов России в процессе формирования новой национально-культурной и политической идентичности.

Они исходили из того, что только наличие прочной идейной опоры может стать гарантией успешного развития страны в мире, который сам по себе находится на этапе слома привычных моделей и смены циклов развития. Консерватизм в российском общественно-политическом устройстве должен дополняться стройной консервативной концепцией во внешней политике. Увязка внешнего и внутреннего аспектов, которая была необходима всегда, сегодня приобретает особую важность в силу транснационального характера глобальной среды, стирания границ между решением национальных и международных задач государства.

Организаторы поставили перед экспертами ряд взаимосвязанных вопросов, раскрывающих основные аспекты заявленной темы, а именно:

Может ли Россия стать «нацией-государством» (nation-state) в классическом понимании? И насколько оправданно стремление «узаконить» российскую нацию?

Возможна ли современная версия «имперской» политики?

Способна ли Россия на «умный» империализм? Нужен ли он?

Что требуется для того, чтобы стать «интегратором»

в XXI веке?

Эксперты (список – в конце текста) отмечали как одну из изначальных трудностей в поиске ответов на поставленные вопросы отсутствие профессионального и общественного консенсуса по вопросу о статусе, целях и роли России в мире, ее границах. Есть серьезные силы, считающие, что границы должны быть расширены; есть люди, которые считают, что кое-где их стоит сузить (достаточно вспомнить националистические лозунги в духе «хватит кормить Кавказ»).

Сохраняющаяся в дискуссиях по этим проблемам оппозиция «империя – нация», где «империя» – символ всего плохого, а «нация» (nation-state) – всего хорошего, чрезвычайно затрудняет трезвый взгляд на вещи, и от этой конструкции следует скорее освободиться. Противопоставление империи и национальных государств на самом деле ложное. История XVIII, XIX и даже первой половины XX века была временем не борьбы империи и национальных государств, а периодом, когда империи постепенно приспосабливались к тому новому идеологическому принципу, который появился в Европе, – принципу национализма.

Россия находится на развалинах двух империй, в первую очередь советской, и мы имеем дело с ее наследием, то есть с институционализацией и территориализацией этничности. В результате в составе Российской Федерации представлена 21 автономная республика, организованная по этническому принципу, в каждой из них титульные группы считают себя – неважно, обоснованно или нет – нациями и владельцами этой территории. В таких условиях построение классического национального государства невозможно.

Эти республики не получится «отменить». Nation-state предполагает, что есть только одна политическая нация как хозяин государства, а также меньшинства, которые признают себя таковыми, а не отдельными нациями. Но поскольку у нас много таких мобилизованных политических групп, приходится строить какую-то другую систему. Существуют зарубежные экспертные разработки, предлагающие систему state-nation, которая описывается в большей степени как парламентская, чем президентская; это входит в конфликт с современной российской политической традицией.

Что же есть сегодня Россия: нация или империя? Не империя, потому что это пройденный этап. Не нация, потому что в современных российских реалиях невозможно построить государство-нацию. Проблема в отсутствии политического участия. Гражданская нация обязательно сопровождается демократией. Если нет демократии, нет и разговора о гражданской нации. Россия даже не федерация в полном смысле этого слова, потому что такая форма устройства требует региональных политических акторов, обладающих высокой степенью автономии. Их у нас пока тоже нет, как нет оснований ожидать, что скоро появятся.

Между нацией и империей есть понятие «цивилизация». Страна-цивилизация, как говорит патриарх Кирилл, – единственное понятие, в котором учтена и национальная идентичность, то есть преобладание русского культурного элемента, и, с другой стороны, толерантность по отношению к представителям других культур. И нет жесткой связки с экспансией.

В столь чувствительной области общественно-политической жизни любая попытка ненужной регламентации, например, предложение принять закон о российской нации – создает больше проблем, чем решает. Против не только региональные этнические группы. Она вызывает протест русских националистов, опасающихся, что «россиянство», «российскость» – это второе издание «советскости», что опять у русских отнимают государство, территорию, субъектность. Всякие резкие движения в области межнациональных отношений способны спровоцировать острую полемику, за которой нередко следуют действия деструктивного характера.

Правда, в ходе дискуссий звучало и несогласие с утверждением о том, что появление в России нации-государства (nation-state) объективно невозможно. Как примеры полиэтничных национальных государств (гражданских наций) указывались Бельгия, Великобритания, Индия, Канада, Швейцария. У каждой из них есть свои проблемы, у кого больше (например, у Бельгии, Великобритании, Индии), у других – меньше (Канада и Швейцария). Индия – пример достаточно успешной полиэтничной многоязыковой поликонфессиональной гражданской нации, крупнейшего в мире (по численности населения) демократического федеративного государства. Есть унитарные нации-государства, оказавшиеся на грани распада, как Бельгия и Великобритания.

В начале 1990-х гг. федерализм был нащупан командой президента Бориса Ельцина как выход из ловушки, когда Россия, с одной стороны, оставалась квазиимперией, удерживающей единство страны преимущественно экономической или военно-полицейской силой; с другой стороны, Россия не являлась моноэтничным государством и в ней не сформировалась гражданская нация. Лишь в половине из полутора десятков национальных республик России титульная национальность заявлена большинством населения (Ингушетия, Кабардино-Балкария, Калмыкия, Северная Осетия, Татарстан, Тыва, Чечня, Чувашия). Поэтому федерализм является оптимальным решением для России, поскольку гарантирует субъектность малых наций и позволяет найти правильный баланс между интересами центра и субъектов Федерации. Без надежных гарантий развитых федеративных отношений скрытый региональный национализм (например, в Республике Алтай, Тыве, Якутии; целый ряд узлов на Северном Кавказе) грозит взрывом в кризисной ситуации – при ослаблении федерального центра либо значительном ухудшении экономической ситуации, либо резком обострении региональных межэтнических противоречий. Необходимо тщательно изучать опыт федераций и постепенно двигаться к гражданской нации – многосоставной, многонациональной, федеративной, с авторитетными и ответственными региональными и местными элитами.

Высказывалось мнение, что российским политикам следует думать в национальных, а не в имперских терминах. Если мы думаем в терминах имперских, то по имперской логике у нас образуются две задачи: 1) вернуть всех своих бывших подданных, и 2) не отпускать никого из своих нынешних подданных. Логика национальная противоположна: мы создаем общероссийскую нацию. «Общероссийская» означает, что никто не собирается оспаривать стремление кого-то из соотечественников по гражданству тоже считать себя нациями. Но проживание в едином государстве выгодно, потому что позволяет более эффективно решать задачи развития.

Участники дискуссий обратили внимание на терминологическую усложненность проблемы. Очевидно, что авторы инициативы закона о российской нации трактуют нацию как понятие политическое, политическую общность, как гражданскую нацию, а не понятие этнографическое, этническую общность. Нация как политическая общность сложилась относительно недавно, с появлением первых национальных государств. Когда же говорят «русская нация», «татарская нация», «тувинская нация», то «нация» употребляют как этнический термин. Такой смысл был вложен в первые годы Советской власти, и на протяжении почти семи десятилетий это значение поддерживалось в общественном сознании всей советской национальной политикой.

Сегодня, считают эксперты, весьма затруднительно объяснить татарам, тувинцам, чеченцам или якутам, что они не нация, а этнос. Прежде всего потому, что у нации есть субъектность владения территорией. Разъяснять гражданам России, что русские как этнос ничем не отличаются в правах от башкирского, татарского, чеченского или якутского этноса, а все вместе мы – российская нация, можно только в спокойных условиях устойчивого развития, социальной и экономической стабильности. Сегодня на фоне бурлящего вокруг мира и тлеющих очагов национализма внутри России такая разъяснительная работа представляется не только затруднительной, но и рискованной.

В качестве исторического экскурса по обсуждаемой проблеме один из экспертов напомнил, что ответственность за доставшееся от большевиков интеллектуальное и политическое наследие в национальной политике несет не только Сталин, но и Ленин. Сталин предлагал сделать автономные республики в составе Российской Федерации, включая все те, которые впоследствии стали союзными. И не давать им никакого права выхода. В переписке со Сталиным по этому поводу накануне создания Советского Союза Ленин успокаивал, дескать, партия едина, и все будет в порядке. Сталин ему писал в ответ: молодые коммунисты по всем республикам склонны воспринимать Конституцию всерьез, и поэтому если принять проект, который вы сейчас предлагаете, через несколько лет будут проблемы. Вскоре Ленина не стало, а Сталин решал возникающие проблемы теми способами, которыми он умел их решать.

Аркадий Вольский вспоминал, как Андропов, уже будучи генеральным секретарем, вызвал его и сказал: «Возьми одного или двоих, но немного, и сделай проект отмены национально-территориального деления Советского Союза». Вольский и академик Велихов готовили предложения о введении укрупненного административного деления СССР. Андропов ни один из предложенных вариантов не одобрил. Это был последний момент, когда такую реформу можно было сделать командно-административными методами.

Восприятие понятия «российская нация» осложняет вкладываемая в него в качестве духовной скрепы религиозная, а именно православная идентичность. Эксперты отмечали, что сегодня православие РПЦ МП в общественной жизни и на государственном уровне фактически претендует на роль государственной идеологии. Это будет вызывать отторжение в широком поясе условно мусульманских республик, республик с мусульманским титульным населением и немусульманских, включая Алтай, буддистских и прочих. Духовные скрепы должны соотноситься с понятием «здоровый консерватизм», подходить большинству людей, но в то же время и этническим, религиозным меньшинствам. В национально-культурной политике требуется здоровая консервативная позиция: «не навреди!».

В дискуссии было предложено четыре принципа консервативной политики. Первый – отторжение идеи революционных перемен. Это консенсусная позиция, уже все говорят, что революции не нужны. Второй – примат национальной идентичности. Нужно представление о том, почему нынешнее государственное образование в виде Российской Федерации вытекает из тысячелетней истории России. Два принципа, по которым гораздо менее вероятно сформировать консенсус, – антиимпериализм (стабильность границ Российской Федерации), который, очевидно, отвергнут «патриоты», и антиглобализм, с чем, надо думать, не согласятся «либералы». Антиглобализм важен, потому что вызов национальной идентичности идет из общего представления о глобализации как о функциональном распределении среди народов и стран определенных функций: одни занимаются нефтью, другие производят интеллектуальные открытия, в каких-то странах будет дешевая рабочая сила. Весь мир восстал против этого: и Америка восстала в 2016 г., и европейские страны, и по-своему Россия. Россия не хочет быть просто функциональной частью, потому что сейчас она вписывается в этот мир на очень невыгодных условиях.

Если переходить к теме изменения природы процессов глобализации, то обсуждение неизбежно выводит на вопрос о том, чем будет заниматься Россия: сдерживать внешние влияния по периметру или проецировать что-то вовне? Способна ли Россия сегодня и в будущем проецировать безопасность и стабильность на прилегающих территориях? А это, как правило, является функцией империи.

При обсуждении проблемы консерватизма участники дискуссий подчеркивали необходимость определиться, какой консерватизм нам нужен: Ивана IV (Грозного), Николая I и Николая II с их внешнеполитическими авантюрами, дважды подводившими Россию к роковой черте и, в конце концов, погубившими ее, или спасительный внешнеполитический консерватизм канцлера Горчакова, который как раз избегал авантюр и оставил нам бессмертное «Россия сосредотачивается», и именно на своих собственных делах.

Другой эксперт приветствовал процесс освобождения здорового консерватизма от идеологизации, которая ему всегда сопутствовала. Две характеристики идеологизации: это охранительная мифологизация, когда всех записывают в консерваторы-охранители, а вторая – империалистическая идеологизация, дескать, раз ты консерватор, значит, ты должен представлять немедленную угрозу жесткой экспансии. Горчаков, например, которого сейчас превращают чуть ли не в икону консерватизма, был членом либеральной реформаторской команды императора Александра II по разгребанию завалов, доставшихся от прежних авантюр.

Участники дискуссий отмечали недоосмысленность, недоусвоенность некоторых базовых концептуальных аспектов обсуждаемых проблем, о чем свидетельствует, в частности, противопоставление империи и нации. Мы привыкли апеллировать к таким понятиям, как «французская нация», «немецкая нация», «британская нация», но не задумываемся о том, что на самом деле эти нации были построены империями в ядре империи. Французская революция была как раз в империи, и она сразу перетекла в имперский проект, панъевропейский проект Наполеона. Это все империи прежде всего, и XIX, и первая половина ХХ века – время не национальных государств и национализма, а империй и национализма. Поэтому империя и нация вполне совместимы.

Россия – империя без четких границ. Если удастся обеспечить не расползание, не деградацию, не сегментацию всех наших окраин и тех, кто с нами работает, а сплотить их, то и экономика заработает. У любой империи есть этапы экспансии и консолидации, Россия сейчас, вероятно, на этапе консолидации.

России приходится играть роль империи. Взгляд на Кавказ говорит о том, что мы вынуждены действовать там как империя. Может быть, нам это не нравится, но мы вынуждены действовать как империя, причем как внутри страны, так и вовне. В Российской империи русские не были главным этносом. Империя правила в соответствии с тем многоцветием, которое было. Своего рода мультикультурализм всегда присущ империи. На Кавказе, например, успешно применялся такой метод, как военно-народное управление, когда народам предоставлялось право управляться согласно собственным адатам и так далее, но при этом они должны помнить, что над ними император. То, что происходит в Чеченской Республике, – пример повторения, по сути, метода военно-народного управления.

В качестве практически-политических рекомендаций эксперты обращали внимание на то, что оптимальным для России миропорядком в настоящий момент представляется новый «концерт держав», подобный сформированному при активном участии России 200 лет назад. Из имперского дискурса одну позицию следует принять, вторую отвергнуть.

Принять следует имперское ощущение одиночества: империя воплощает принцип, который она не делит ни с кем другим, который как раз-таки делает ее чем-то исключительным. Сегодня, когда миропорядок претерпевает трансформацию, конституировать себя через взаимное признание – ненадежная стратегия для государств. По этому принципу Россия будет обречена на то, чтобы основывать свою идентичность скорее на архетипах цивилизационного одиночества. В данный момент ощущение стратегического одиночества (имперское чувство) представляется неизбежным, так как не существует системы, встроившись в которую, можно было бы обеспечить себе гарантии существования. А нации продвигаются в истории как части системы.

Чего не следует перенимать из опыта Российской империи и Советского Союза – ощущения глобальной ответственности за судьбу мира. Наша зона беспокойства должна находиться в пределах наших границ и радиуса нашего влияния.

Эксперты выражали озабоченность звучащими в дискурсе о российской нации мотивами русского ирредентизма, то есть разделенной нации, которую нужно собирать, поскольку непонятно, как это сделать, не дестабилизируя колоссальный кусок геополитического пространства, не стимулируя радикальные течения в русском национализме. Ирредентизм как государственная идеология сам по себе в определенных условиях не является чем-то очень опасным. Пример – немецкий ирредентизм, который настаивал на том, что два германских государства должны объединиться тогда-то таким-то образом. В этом смысле мы в России теоретически можем говорить, что таким же образом хотели бы воссоединения России и Белоруссии как двух государственных организмов через референдум, демократическими способами и т.д.

Но во всех остальных случаях русский ирредентизм заявляет претензии на часть территории соседних государств. Например, северный Казахстан, Южная и Восточная Украина, какие-то части Прибалтики. Ясно, что, если ставить под сомнение границы существующего государства, то это casus belli. Поэтому России следует прежде всего сосредоточить усилия – законодательные, экономические и т.д. – на том, что делали немцы в отношении соотечественников, оказавшихся за пределами Германии. То есть создать реально действующие программы, которые позволяли бы переселяться, интегрироваться, получать поддержку. Мы бы очень много выиграли, если бы был принят закон, позволяющий гражданам России отчислять определенный процент своих налогов в фонд адаптации соотечественников при переселении. В большинстве развитых стран налогоплательщик имеет право направить небольшой процент своих налогов на цели, которые считает нужными. Трудно представить себе лучший инструмент упрочения национальной солидарности. В этом смысле идея о предоставлении гражданства преимущественно русским должна быть дополнена идеей, что и представителям других групп, кто считает Россию родиной.

«Крымский момент» следует заявить лишь как исключение, к которому нас вынудили обстоятельства, но ни в коем случае не норма внешнеполитического поведения России. Не сказав этого, не получится нормализовать отношения с соседями, а так или иначе это придется делать.

В ходе дискуссий также обозначен ряд важных проблем, настоятельно требующих обсуждения и осмысления и с концептуальной точки зрения, и в интересах практической политики. К этим проблемам организаторы и участники планируют обратиться в ходе следующих проводимых Советом и журналом мероприятий.

В экспертных заседаниях участвовали Анатолий Григорьевич Вишневский, директор Института демографии НИУ ВШЭ; Алексей Алексеевич Кара-Мурза, главный научный сотрудник, руководитель сектора философии российской истории, председатель секции социальной и политической философии Ученого совета Института философии РАН; Александр Вячеславович Лосев, генеральный директор АО «УК “Спутник – Управление капиталом”»; Алексей Всеволодович Малашенко, член Научного совета Московского Центра Карнеги; Борис Вадимович Межуев, главный редактор POLITanalitika.ru; Алексей Ильич Миллер, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге; Михаил Витальевич Ремизов, президент Института национальной стратегии, председатель президиума Экспертного совета Военно-промышленной комиссии при правительстве РФ, член Военно-промышленной комиссии при правительстве РФ; Владимир Александрович Рыжков, председатель Общероссийского общественного движения «Выбор России»; профессор факультета мировой экономики и мировой политики, кафедра международных экономических организаций и европейской интеграции, НИУ ВШЭ; Дамир Зинюрович Хайретдинов, ректор Московского Исламского института; Ахмет Аминович Ярлыкапов, старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности, МГИМО МИД РФ. Вел заседания Федор Александрович Лукьянов, главный редактор журнала «Россия в глобальной политике»; председатель президиума СВОП; профессор-исследователь факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067886


США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067882 Эндрю Басевич

Закончить бесконечную войну

Прагматичная военная стратегия

Эндрю Басевич – профессор истории и международных отношений Бостонского университета, автор книги America’s War for the Greater Middle East: A Military History.

Резюме В ноябре лозунг «Америка прежде всего» вновь оказался в центре американской политики. В зависимости от того, как официальные лица интерпретируют эти настроения, американцы и весь мир в целом будут либо приветствовать его возвращение, либо сожалеть.

В годы холодной войны Соединенные Штаты предпочитали рационально использовать свою военную мощь. Идея заключалась в том, чтобы не воевать, а защищать, сдерживать и вовлекать; холодный мир всегда оставался предпочтительнее ядерного катаклизма. Когда американские политики отступали от этого принципа, попытавшись объединить Корейский полуостров в 1950 г. или направив войска во Вьетнам в 1960-х, результаты оказывались плачевными.

Рациональное использование мощи не означает нерешительность. Для придания убедительности своей стратегии сдерживания США разместили значительные силы в Западной Европе и Северо-Восточной Азии. Союзникам, которые не могли защитить себя сами, американские гарнизоны придавали уверенность, создавали благоприятные условия для восстановления и развития. Со временем уязвимые регионы превратились в стабильные и процветающие.

Однако в начале 1990-х гг. официальная точка зрения касательно целесообразности применения силы кардинально изменилась. Проект «Руководства по оборонному планированию» (Defense Planning Guidance), подготовленный в 1991 г. командой Пола Вулфовица, тогдашнего заместителя министра обороны по стратегической политике, намекал на новые настроения. Самого по себе избегания войны было уже недостаточно. Документ описывал международный порядок, «сформировавшийся благодаря победе Соединенных Штатов» над коммунизмом, и итоги только что завершившейся войны с Ираком, определял возможности «формирования будущих условий безопасности, благоприятных для США».

Формирование будущего – вот дело, достойное супердержавы, взявшей на себя выполнение исторической миссии. Подобные ожидания были обусловлены экзальтированной оценкой американской военной мощи. В начале 1990-х гг. концепции вроде «защищать и сдерживать» выглядели малодушными, если не сказать трусливыми. В одном армейском полевом уставе того периода говорилось, что войска Соединенных Штатов способны добиться «быстрой и полной победы на поле боя или вне его в любой точке мира и при любых условиях». Если раньше военная сила считалась крайним средством, то теперь она должна была служить универсальным инструментом.

Редко благие намерения приводят к бедам бÓльшим, чем случилось в этот раз. В соответствии с императивом формирования будущего военная активность заняла первые строчки повестки дня. Вместо того чтобы придерживаться принципиальной стратегии, американские администрации шли на поводу приспособленчества, множа списки неотложных проблем, с которыми США были призваны разобраться. В большинстве случаев выбранное решение предполагало угрозу или реальное применение силы.

Возникла практика беспорядочных вторжений. После 11 сентября вера в эффективность американской военной мощи достигла апофеоза. Руководствуясь «программой свободы» как идеологическим прикрытием, президент Джордж Буш-младший выбрал превентивную войну, первоначально направленную против «оси зла». Американская военная политика стала абсолютно хаотичной. И остается такой до сих пор: войска США практически постоянно вовлечены в боевые действия. Конфликты вспыхивают, развиваются, угасают и в конце концов приходят к неоднозначному завершению, только чтобы разгореться вновь или проявиться в другой точке. Они практически не заканчиваются. Как будто на автопилоте Пентагон берет на себя новые обязательства и наращивает глобальное присутствие, не задумываясь, что в некоторых районах американские войска уже не нужны, а в других их размещение может навредить.

В годы холодной войны мир всегда казался отдаленной перспективой. Но даже тогда американские президенты от Гарри Трумэна до Рональда Рейгана называли мир конечной целью политики Соединенных Штатов. Сегодня сам термин «мир» исчез из политического дискурса. Война стала нормой.

Следующий президент США получит в наследство массу серьезных вызовов национальной безопасности: от провокаций России, китайского бряцания оружием и злонамеренного поведения Северной Кореи до хаоса в исламском мире. Американцы ждут, как Вашингтон ответит на каждый из этих вызовов, а также на непредвиденные проблемы. В значительной степени эффективность реагирования будет зависеть от того, смогут ли люди, принимающие решения, провести различия между тем, что американские военные могут делать, чего не могут, что им не нужно и не следует делать.

Чтобы продемонстрировать возвращение здравого смысла в американскую политику, следующая администрация должна обнародовать новую доктрину национальной безопасности. И сделать это быстро, желательно в первые 100 дней, когда власть президента наименее ограниченна, а необходимость разрешать каждодневные кризисы не мешает действовать на опережение.

Центральной темой доктрины должен стать прагматизм, а трезвый анализ недавних просчетов ляжет в основу будущей политики. Прежде чем двигаться вперед, нужно подвести итоги. В Афганистане, Ираке и других операциях американские войска понесли серьезные потери. Пентагон потратил колоссальные суммы. Что касается заявленных целей – наведение порядка, продвижение демократии, защита прав человека, обуздание терроризма – Соединенным Штатам особенно нечем похвастаться.

Ценность доктрины

С тех пор как президент Джордж Вашингтон предупредил в своем прощальном послании об опасностях втягивания в международные дела, доктрины были сквозной темой американского государственного управления. В некоторых случаях они давали ориентиры будущих действий, формулируя намерения и определяя приоритеты. Так было с доктриной Трумэна 1947 г., в которой провозглашалась обязанность США помогать странам, уязвимым для распространения коммунизма, или доктриной Джимми Картера 1980 г., в которой Персидский залив был назван жизненно важным для интересов национальной безопасности Соединенных Штатов. Он причислялся к регионам, за которые Вашингтон считал нужным бороться, что предполагало милитаризацию американской политики на Ближнем Востоке. К этой же категории относится доктрина Буша 2002 г., в которой говорилось, что США больше не будут «ждать, когда угрозы полностью материализуются», чтобы нанести удар.

В других случаях доктрины были нацелены на обуздание пагубных тенденций. В 1969 г., негласно признавая пределы свободы действий президента, обусловленные последствиями войны во Вьетнаме, Ричард Никсон советовал азиатским союзникам умерить ожидания по поводу помощи Соединенных Штатов. Вашингтон готов предоставлять оружие и военных советников, но не будет направлять войска. В 1984 г. министр обороны в администрации Рейгана Каспар Уайнбергер сформулировал жесткие критерии для военного вмешательства за границей. Доктрины Никсона и Уайнбергера были призваны не допустить дальнейшего втягивания Америки в бесполезные войны, в которых невозможно победить.

Сегодня стране нужна доктрина национальной безопасности, сочетающая обе функции. Как минимум она должна строиться на любимом выражении президента Обамы «не делайте глупостей». Кроме того, необходимо установить критерии применения силы и определить степень ответственности США и их союзников.

Разумеется, критерии не будут универсальными. Этого не стоит даже ожидать. Десять заповедей и Нагорная проповедь не описывают все возможные ситуации, тем не менее по-прежнему остаются ориентирами, определяющими поведение людей. Отсутствие четких ориентиров располагает к совершению глупостей, что подтверждает неправильное применение американской военной силы в последние годы.

Новая доктрина национальной безопасности должна включать в себя три фундаментальных принципа: применение силы только как последнее средство, полномасштабное привлечение внимания и энергии американцев в случае необходимости войны и убеждение союзников, которые способны самостоятельно обеспечить свою безопасность, именно так и поступать.

Война как последнее средство

В 1983 г. Рейган убеждал американцев и весь мир: «Оборонная политика США основывается на простом принципе: Соединенные Штаты не начинают военные действия. Мы никогда не будем агрессором». Но слова расходились с поступками. Один из примеров – американское вмешательство на стороне Саддама Хусейна в ирано-иракскую войну, начатую Багдадом. Тем не менее Рейган был прав: надо прилагать все усилия, чтобы не начинать военные действия. Следующему президенту стоит вернуться к этой позиции, официально отказавшись от доктрины Буша и осудив практику превентивных войн. Ему нужно вновь сделать оборону и сдерживание главными задачами американских войск.

В пользу этой позиции можно привести мощные правовые и моральные доводы. Тем не менее главное обоснование применения силы как последнего средства – и даже в этом случае исключительно в оборонительных целях – заключается вовсе не в поддержании верховенства закона или каких-то моральных норм. Этот аргумент скорее эмпирический. Если сравнивать затраты и полученную выгоду, превентивная война просто неоправданна.

После окончания холодной войны возникли иллюзии возможности использования насилия для формирования мирового порядка. Казалось, природа войны изменилась, и это якобы обеспечивает Соединенным Штатам некое военное превосходство. Проверка этих идей в Афганистане и Ираке показала их ошибочность. Даже в эпоху больших данных, беспилотников и высокоточного оружия природа войны остается прежней. Современные военные менеджеры, получающие изображение поля боя в режиме реального времени в своей штаб-квартире в сотнях или тысячах миль от места боевых действий, вряд ли информированы лучше, чем генералы Первой мировой, которые смотрели на карты западного фронта и считали, что владеют ситуацией. Война остается такой же, как была – ареной возможностей, которые нельзя предугадать или контролировать. Всегда случаются неожиданности.

Помимо прерогатив, сила означает необходимость делать выбор. Как самая мощная мировая держава Соединенные Штаты должны выбирать войну только после того, как будут исчерпаны все альтернативы, и только если затронуты жизненно важные интересы. Речь не идет о том, чтобы определить фиксированную иерархию интересов и провести черту: за все, что выше, стоит воевать, а за то, что ниже, – нет. Это проигрышная стратегия. Нужно восстановить уклон в сторону сдержанности как антидот против безрассудных, непродуманных интервенций, которые дорого обошлись США и погрузили в хаос Ирак и Ливию. Больше никаких «готовься, целься, пли». Оружие должно быть смазано и заряжено, но в кобуре.

Разделить бремя

Когда государство идет на войну, то же самое должна делать нация. После окончания холодной войны в Соединенных Штатах доминировала другая практика, отражавшая ожидания, что супердержава может вести заокеанские кампании, в то время как жизнь дома течет как обычно. Во время войн в Афганистане и Ираке – самых длинных в истории США – большинство американцев следовало призыву Буша после 11 сентября «наслаждаться жизнью так, как мы хотим». Подразумевающийся в этом призыве принцип «мы делаем покупки, пока они воюют» подорвал эффективность американских вооруженных сил и спровоцировал политическую безответственность.

Следующая администрация получит в наследство серьезно испорченные отношения между гражданскими и военными – эта тенденция тянется со времен Вьетнамской войны. Почти полвека назад разочарование заставило американцев забыть традиционный принцип всеобщей воинской обязанности, который до этого лежал в основе военной системы. Избавившись от воинского призыва, американцы устранились от участия в войнах, которые стали делом регулярных войск – «постоянной армии», как предостерегали отцы-основатели.

Пока США ограничивались небольшими контингентами, как при вторжении в Гренаду и бомбардировках Югославии, или краткосрочными кампаниями, как война в Заливе 1990–1991 гг., система работала нормально. Однако в период длительных войн недостатки стали очевидны. Когда операции в Афганистане и Ираке превратились в затягивающие болота, Соединенным Штатам потребовалось больше солдат, чем предполагалось. Источников, которые в прошлом позволяли набирать огромные армии – в XIX веке толпы добровольцев собирались под флаг страны, в XX веке действовал призыв, – больше не существовало. Хотя сегодня более чем достаточно молодых мужчин и женщин, которые могут служить в армии, немногие выбирают эту стезю. Военные аппетиты Вашингтона превышают желание молодых американцев воевать (и, возможно, умереть) за свою страну.

Чтобы компенсировать нехватку военных, государство идет на крайние меры. Менее 0,5% американцев, которые все же несут военную службу, постоянно отправляют в боевые командировки. Правительства других стран уговаривают принять участие в операциях хотя бы символически. Для выполнения задач, которыми раньше занимались солдаты, теперь нанимают контрактников. Результаты не соответствуют признанным стандартам успеха или даже справедливости. Если победа предполагает достижение заявленных политических целей, то американские войска проигрывают. Если справедливость в демократическом обществе означает равное распределение потерь, то существующая в США военная система несправедлива.

В то же время население, отстранившееся от военных, понимает, что не может высказывать свое мнение по поводу применения вооруженных сил. Пока чиновники и командующие без конца экспериментируют с вариантами трансляции военной мощи, чтобы добиться желаемого результата – используется «шок и трепет», борьба с повстанцами, борьба с терроризмом, точечные убийства и т.д., – граждане неожиданно осознают, что им отведена роль сторонних наблюдателей.

Исправить такие неполноценные отношения будет непросто. Первый шаг – обязать население платить за войны, которые государство ведет от их имени. Когда американские войска затевают боевые действия на иностранной территории, должны быть увеличены налоги, чтобы покончить с бесчестной практикой перекладывания долгов, накопленных нынешней элитой национальной безопасности, на будущие поколения. Если следующий президент решит, что определение исхода гражданской войны в Сирии или сохранение территориальной целостности Украины требуют крупномасштабного военного участия США, американцы должны коллективно покрыть затраты.

Второй шаг вытекает из первого: возложить на американцев ответственность за ведение войн, которые превышают возможности регулярной армии. Как это сделать? Личный состав регулярных войск должен пополняться за счет волонтеров, но поддерживать их должны резервисты в соответствии с расовым, половым, этническим, региональным и, прежде всего, классовым составом американского общества.

Конечно, единственный способ создать силы резервистов, отражающие состав населения, – это наделить государство правом призывать на обязательную службу. Важно, чтобы предоставление такого права было политически приемлемым. Необходимо четко определить полномочия государства и обеспечить равенство при воинском призыве: никаких исключений для состоятельных людей.

Такая двухуровневая формула – регулярная армия из волонтеров-профессионалов, поддерживаемая резервистами на базе призыва, – потребует перераспределения ответственности. Мелкие операции по поддержанию порядка и краткосрочные карательные кампании останутся прерогативой регулярной армии. Для более масштабных или длительных операций потребуется мобилизация резервистов, что позволит населению почувствовать свою вовлеченность в конфликт. Таким образом, война Вашингтона станет войной народа. Конечно, в истории трудно найти примеры, когда небольшая война такой или остается, или краткосрочная кампания идет по графику. На войне все дороги опасны. Осознание этого факта может заставить американцев призывного возраста (и их семьи) задуматься о том, как правительство использует регулярную армию.

Финансирование войн по принципу оплаты текущих счетов и создание армии резервистов на основе призыва потребует соответствующих изменений в законодательстве. Вряд ли нынешний Конгресс обладает политической смелостью, необходимой для их принятия. Тем не менее важно огласить основополагающие принципы. Именно это должна сделать следующая администрация, инициировав давно назревший пересмотр военной системы.

Отпустить союзников

Прежде всего новая военная доктрина США должна положить конец халяве. Обязательства Америки по защите других должны распространяться только на друзей и союзников, которые не могут защитить себя сами. Дело не только в затратах, хотя непонятно, почему американские налогоплательщики и солдаты должны взваливать на свои плечи груз, который способны нести другие. Скорее речь идет о долгосрочных стратегических целях.

Глобальное лидерство не самоцель, это лишь средство достижения цели. Задача не в том, чтобы аккумулировать зависимых клиентов или оправдать существование огромного аппарата национальной безопасности. Задача (по крайней мере так должно быть) – создать сообщество государств-единомышленников, готовых и способных действовать самостоятельно. Рано или поздно каждый родитель понимает, что пришло время отпустить ребенка в самостоятельное плавание. Этот урок применим и в государственном управлении.

Рассмотрим пример Европы. Именно там «халява» наиболее выражена и наименее оправданна. Сразу после Второй мировой войны измученные демократии Западной Европы действительно нуждались в американской защите. Но сегодня ситуация изменилась. Опасности, из-за которых XX век стал таким тяжелым испытанием для европейцев, исчезли. А с оставшимися вполне можно справиться. Конечно, с хорошими новостями приходят и новые сложности. Главная из них – проблема обеспечения безопасности огромного периметра, включающего теперь почти три десятка формально объединенных, но по-прежнему суверенных национальных государств. На практике угрозы исходят с двух сторон. С юга потоки отчаявшихся беженцев прибывают на берега Европы. На востоке затаила обиды Россия. Соединенные Штаты обоснованно воздержались от ответственности за миграционный кризис. Точно также им не стоит брать на себя ответственность за решение для Европы российской проблемы.

Конечно, когда дело касается России, европейцы с радостью вспоминают о разделении труда, существовавшем с начала холодной войны, когда бремя ответственности практически полностью лежало на США. Но сегодняшнюю Россию вряд ли можно сравнить с Советским Союзом. Скорее бандит, чем диктатор, Владимир Путин – это не новое воплощение Иосифа Сталина. Кремлевский реестр государств-клиентов начинается и фактически заканчивается Сирией Башара Асада, а ее вряд ли можно считать прибыльным активом. Когда Обама после аннексии Крыма пренебрежительно назвал Россию «региональной державой», оценка вызвала негодование потому, что он попал в точку. Кроме арсеналов фактически бесполезного ядерного оружия, Россия значительно отстает от Европы по основным показателям силы. Ее население равно трети населения ЕС. Ее экономика, зависимая от сырьевого экспорта, равна одной девятой части европейской экономики.

Европа – даже после того как британцы проголосовали за выход из Евросоюза – вполне способна самостоятельно защитить свой восточный фланг, если захочет. Следующей администрации нужно подтолкнуть европейцев к такому решению – не одномоментно отозвав американские гарантии безопасности, а поэтапно передавая ответственность. Процесс может происходить следующим образом: для начала отказаться от практики, когда верховным главнокомандующим силами союзников в Европе всегда является американец; следующий командующий силами НАТО должен быть европейцем. Затем нужно выработать график закрытия крупных штаб-квартир сил США в таких городах, как Франкфурт и Штутгарт. После этого нужно определить дату прекращения членства Соединенных Штатов в НАТО и вывода последних американских войск из Европы.

Когда же Вашингтон должен перерезать трансатлантическую пуповину? Нужно дать европейскому обществу время, чтобы приспособиться к новой ответственности, парламентам европейских стран – чтобы выделить необходимые ресурсы и армиям – чтобы провести реорганизацию. 2025 год кажется вполне подходящей датой. В этом году будет отмечаться 80-я годовщина победы во Второй мировой войне – прекрасный повод объявить о завершении миссии. Но чтобы запустить процесс, следующая администрация должна дать европейцам четкий сигнал с первого дня: готовьте ваши армии, мы отправляемся домой.

Уход из Европы должен стать началом пересмотра глобального присутствия Пентагона – сегодня американские войска размещены почти в 150 странах. Новой администрации следует проанализировать господствующие идеи по поводу предполагаемых преимуществ дислоцирования американских войск по всему земному шару. Затраты и выгоды, а не привычка, догма или (что еще хуже) внутренняя политика должны определять, куда направлять американские войска и что они будут там делать. Если размещение войск США способствует стабильности – считается, что так происходит в Восточной Азии, – следующая администрация должна подтвердить такое присутствие. Если же американские войска излишни или их усилия не дают результатов, миссии необходимо сократить, реорганизовать, а то и вообще завершить.

Назовем это естественным следствием правила Обамы о «глупостях». Если то, что вы делаете, не нужно (например, Южное командование сил США готово к «проведению совместных полномасштабных военных операций» на всей территории Южной Америки), положите этому конец. Если усилия, как бесконечная война против терроризма, не дают желаемых результатов, подумайте об альтернативах. Это не изоляционизм. Это здравый смысл.

Каковы основные последствия перехода к более скромному военному присутствию в мире и сдерживанию интервенционизма Вашингтона? Азиатско-Тихоокеанский регион будет притягивать все большее внимание США с военной точки зрения, этот тренд заставит сухопутные силы в их нынешней конфигурации доказывать свое право на существование. Американская регулярная армия уже сокращается, и эта тенденция сохранится. Когда войска Соединенных Штатов покинут Европу, а провал усилий по стабилизации обстановки на Ближнем Востоке станет совершенно очевидным, сами собой появятся возможности сократить расходы Пентагона. Здесь здравый смысл также диктует поэтапный подход. Сегодня США тратят на вооруженные силы больше, чем идущие за ними семь стран с наиболее щедро финансируемыми армиями вместе взятые. Для начала можно урезать бюджет Пентагона до уровня следующих шести стран, что позволит высвободить около 40 млрд долларов в год. Перспективы распределения этой приличной суммы должны заинтересовать и либералов, и консерваторов.

Но даже после такого сокращения, вынуждающего Пентагон обходиться полутриллионом долларов в год, Соединенные Штаты по-прежнему будут обладать самыми мощными вооруженными силами на планете. Соперничество за сохранение лучших в мире военно-морских и военно-воздушных сил будет способствовать инновациям. Придется распрощаться с авианосными ударными группами и пилотируемыми самолетами. Им на смену придет новое поколение вооружений, которые будут более точными, более смертоносными, лучше сохраняющими боеспособность и более подходящими для стратегии обороны и сдерживания.

Время меняться

В ноябре лозунг «Америка прежде всего» вновь оказался в центре американской политики. Когда-то считалось, что этот девиз полностью дискредитирован событиями Второй мировой войны, но сегодня он возвращается: Дональд Трамп использует его, чтобы продемонстрировать свое отношение к международным делам. В зависимости от того, как официальные лица интерпретируют эти настроения, американцы и весь мир в целом будут либо приветствовать возвращение этого лозунга, либо сожалеть.

Следующей администрации необходимо провести критическую оценку военных разочарований последнего времени. Формулирование новой доктрины национальной безопасности станет важным шагом в выполнении священного долга, но это будет лишь предварительный этап: чтобы увидеть результаты реализации доктрины, понадобятся годы.

А пока сторонники статус-кво будут готовить мощный контрудар. Радикальные интервенционисты будут настаивать, что противники воспримут сдержанность как слабость. Рефлекторно противящиеся любым инициативам, предполагающим сокращение расходов Пентагона, бенефициары ВПК призовут удвоить усилия, чтобы достичь перманентного военного доминирования. Армейские командиры, со своей стороны, будут заняты защитой своей территории и своей доли бюджета.

Все они будут утверждать, что для обеспечения безопасности нужно делать больше и прилагать максимальные усилия, оставив нетронутыми побуждения, которые исказили политику США после холодной войны. Вероятнее всего, если продолжать в том же духе, ситуация усугубится, а американцы и весь мир заплатят за это огромную цену.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 5, 2016 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 30 января 2017 > № 2067882 Эндрю Басевич


США > Внешэкономсвязи, политика > fondsk.ru, 30 января 2017 > № 2067133

Так ли непредсказуем Трамп?

Елена ПОНОМАРЁВА

С приходом Д. Трампа в Белый дом европейские лидеры первыми заговорили о «новой исторической эре» (А. Меркель), о «завершении прежнего мира XX века» (Ф.-В. Штайнмайер). Алармизм, сквозящий в этих высказываниях, подогревается рассуждениями о неопределённости и непредсказуемости нового американского президента. На мой взгляд, однако, суждения по поводу его «непредсказуемости» стоило бы несколько умерить. Хотя бы потому, что если субъект политики «непредсказуем» и всё вокруг становится вдруг неопределённым, то можно вообразить, что и планирование невозможно, что остаётся только ждать от Трампа тех или иных шагов, чтобы потом на них реагировать. В пределе такое умонастроение оборачивается отказом от выработки собственной национальной стратегии.

Е.М. Примаков в своей книге «Годы в большой политике» хорошо иллюстрирует недопустимость отсутствия ясно очерченных и открыто заявленных национальных интересов. Он приводит показательный диалог, который состоялся между бывшим президентом США Р. Никсоном и тогдашним министром иностранных дел РФ А. Козыревым. Никсон спросил Козырева о том, каковы интересы новой России. «Одна из проблем Советского Союза состояла в том, что мы слишком как бы заклинились на национальных интересах, – ответил на это Козырев. – И теперь мы больше думаем об общечеловеческих ценностях. Но если у вас есть какие-то идеи и вы можете нам подсказать, как определить наши национальные интересы, то я буду вам очень благодарен». И американцы подсказали. Так подсказали, что в 90-е годы Россия скатилась в разряд третьесортных развивающихся стран, потеряв всех своих союзников и даже должников. Сегодня, когда Россия в таких «подсказках» не нуждается, ей подобает иметь чёткие представления о своём месте в мире и там, где речь идёт о текущих событиях, и там, где речь заходит об отдалённом будущем.

Разговор Козырева с Никсоном вспомнился не случайно. Дело в том, что Д. Трамп бережно хранит личное письмо от 37-го президента США, в котором тот поделился с ним одним пророчеством своей супруги. В письме есть такие строки: «Дорогой Дональд, я не видел саму передачу, но миссис Никсон сказала, что на «Шоу Донахью» Вы были бесподобны. Как понимаете, она эксперт в политике и предсказала, что если Вы будете баллотироваться, то обязательно станете победителем!» Эти строки были написаны в 1987 году. Трамп обещал повесить этот отрывок из письма Никсона на самом видном месте в Белом доме.

Двух этих, без сомнения, выдающихся американских политиков связывает особое отношение к своей стране. Для Никсона, как сегодня для Трампа, национальные интересы заключаются в создании условий развития и процветания Америки граждан, а не Америки – кластера транснациональных корпораций. Никсона по праву называют последним национальным президентом США – после его ухода все высокопоставленные американские лидеры, включая Обаму, были ставленниками «глобальной элиты». Недаром лозунг «Сделаем Америку снова великой» стал холодным политтехнологическим душем для банкстеров. Другое дело, как он будет воплощаться в жизнь.

Если о «непредсказуемости» Трампа и можно говорить, то только в сравнении с прежней политикой Белого дома, от продолжения которой новая администрация отказывается. В своё время импичмент Никсону ознаменовал ползучий переворот, в результате которого к власти в США пришли ставленники космополитического финансового капитала. В последнюю четверть века интересы американских банкстеров вылились в масштабный погром промышленности и среднего класса у себя на родине. Таким положением вещей не могла быть довольна масса американцев, связанных с реальной экономикой. Здесь интересы определённых групп промышленников совпали с интересами части среднего класса и квалифицированных рабочих. Приход Трампа в Белый дом есть результат победы промышленно-рабочего пула, что серьёзным образом меняет правила игры, работавшие почти сорок лет. И в этом смысле его победу можно считать революционной.

В то же время идеализировать риторику и «умиротворяющие» высказывания Трампа не стоит по целому ряду причин.

Во-первых, какими бы незаурядными личными качествами ни обладал президент, политическая система США устроена так, что он нуждается в поддержке её крупных сегментов. И Трамп – не одиночка, он человек системы или, если сказать точнее, определённой её части. Стать президентом Соединённых Штатов мог только «коллективный Трамп». Богатство и связи - непременный атрибут большой политики, а если таковые используются для обретения верховной власти, то верховная власть в свою очередь будет использоваться для удовлетворения интересов всех тех, кто способствовал восхождению новой политической звезды.

Во-вторых, продвигая «своего» кандидата в президенты, заинтересованные группы уже имеют стратегию, план действий, результаты аудита ресурсов и возможностей. Более того, господство, влияние – это, прежде всего, идеи, под которые дают деньги и активизируют иные ресурсы. У команды Трампа такие идеи есть. Они продуманы и выверены – в этом проявился «бизнес-подход» нового президента США к политике. И, что не менее важно, Дональд Трамп – убеждённый человек, он уверен в своей правоте в отличие от Б.Обамы, Х. Клинтон и прочих наёмных менеджеров «глобальной элиты».

В-третьих, законы развития общества, классовой борьбы и социальной солидарности никто не отменял. Будучи самым богатым президентом, Трамп не будет предаваться альтруизму и раздавать деньги на улице. Его задача - оптимизировать экономические и политические институты, чем он уже занимается. Мировоззренческие установки, высказанные им в инаугурационной речи, приобретают ясные очертания.

«Каждое решение о торговле, о налогах, об иммиграции, по иностранным делам будет сделано в пользу американских рабочих и американских семей… Защита приведёт к процветанию и силе… Мы будем следовать двум простым правилам: покупайте американское и нанимайте американцев». В ряду последних новостей, свидетельствующих о готовности подтверждать эти слова делами, - решение о введении налога на мексиканскую нефть. Оно выглядит как защита собственных производителей нефти и нацеленность на «революцию» в сфере добычи шельфового газа и нефти. И пусть это противоречит правилам «свободной торговли» – для Трампа и тех, кто привёл его к власти, эти правила ровным счётом ничего не значат. Главное - оздоровить экономику США, повысить национальный промышленный потенциал.

Сочетая национализм и протекционизм, заявляя о приоритете решения внутренних проблем, апеллируя к рабочим и «голубым воротничкам», к Америке «ржавого пояса», Трамп опирается не только на авторитет Никсона, но и седьмого президента США Эндрю Джексона (кстати, основателя Демократической партии). Идеология и политика Джексона в корне отличаются от вильсонианских принципов, близких хозяевам ФРС (не случайно самую крупную американскую банкноту в 100 тыс. долл. украшает портрет 28-го президента: Вудро Вильсон по праву считается основоположником либерального проекта мироустройства).

Будучи последователем Джексона, Трамп в основу своей политики закладывает не глобальное лидерство, а национальные интересы, и здесь есть важный пункт, который совсем не обязательно будет соотноситься с интересами России, а, скорее всего, будет вступать с ними в противоречие. «Мы будем добиваться дружбы и добрососедства с народами мира, - говорил Трамп во время инаугурации, – но понимая, что это право всех народов – на первое место ставить свои интересы. Мы не стремимся навязывать наш образ жизни кому-либо, мы скорее стремимся позволить ему сиять как пример для всех». Стоит вдуматься в эти слова.

В-четвёртых. Авторитетный американский аналитик Эдвард Люттвак убеждён, что появление политика, подобного Трампу, было на 90% неизбежно – как реакция на предшествующее.

Действительно, многое из «предшествующего» привело к катастрофическим мирополитическим изменениям. В мусульманском мире на смену светским режимам пришли силы антимодерна. Выбранная демократами стратегия «управляемого хаоса» способствовала не только разрушению светских государств, но и рождению антисистемных сил, когда агрессия и деструкция, архаизация и варварство, проникшие в Европу вместе с сотнями тысяч беженцев, уже не имеют границ. Политикой глобального экспансионизма Обама загнал Евросоюз в ловушку, способствовал его ослаблению и разбалансировке. Раскол американской элиты и поддержка Трампа в значительной мере связаны с нежеланием повторить такой европейский опыт. Отсюда и жёсткая антииммиграционная риторика, и стремление новой администрации уничтожить «Исламское государство». Это с одной стороны.

С другой стороны, «коллективный Трамп» прекрасно понимает, что экспансионизм - это не только плоды в виде военных баз, вассального менталитета лидеров других стран, дешёвые товары и торжество доллара на всех континентах. Экспансионизм – это и тяжёлое бремя, грозящее надрывом сил. Для того чтобы совершить рывок и «сиять как пример для всех», нужна передышка. Нужно сосредоточить силы, перегруппировать их, оптимизировать ресурсы. Вся история США - это чередование двух тенденций: период экспансии, расширения (времена демократов Вильсона, Рузвельта, Трумэна, Кеннеди) сменяется периодом «сжатия», сосредоточения (времена республиканцев, за исключением Буша-младшего).

Трамп как реакция на «предшествующее» - это, прежде всего, передышка, сосредоточение Америки на своих внутренних проблемах, это период переваривания «съеденного». Америка Трампа может быть понята как Америка, готовящаяся к новому прыжку, новым высотам. Отсюда и его сосредоточенность на внутренних проблемах. Однако эта сосредоточенность – временная. Не стоит представлять Трампа изоляционистом. Он будет проводить внешнюю политику усиления США. Способы такого усиления могут быть самими разными. Например, ослабление Евросоюза и Китая. Например, отказ от активной политики на украинском направлении. Уже для администрации Обамы Украина превратилась в старый чемодан без ручки, который и нести неудобно, и бросить жалко. Ведь «бросить» в политике – это ещё и «потерять лицо». Трампу же потеря лица не грозит – он может легко разменять Украину на другие варианты.

Для России приход Трампа - это, прежде всего, открывающееся окно возможностей. Пока США будут переваривать крутой бульон глобализации, доведенный Обамой до кипения, Россия может решить ряд своих задач. Главное, чтобы было чёткое их понимание.

Резюмируем. Россию не ждут лёгкие времена. Готовится очень хитрая и многоходовая игра. Трамп – трудный переговорщик, жёсткий бизнесмен. Он привык всегда добиваться поставленной цели. В любом случае впереди новые испытания. Как отметила официальный представитель МИД России М. Захарова, Москва готова к полноценному диалогу с администрацией Д. Трампа. «Сейчас мы ждем формирования команды, формулирования ее внешнеполитических подходов, концепций, тезисов и начала ее функционирования. Понимаем, что Вашингтон сейчас переживает непростые дни. Это уже не просто непростые дни, а непростые месяцы. Но мы исходим из того, что в ближайшее время должны быть сделаны ключевые назначения, и ведомства заработают, и мы поймем стратегию США на международной арене». Ключевым в этих словах является потребность в понимании новой стратегии США. Если такое понимание сложится, «непредсказуемости» не будет.

США > Внешэкономсвязи, политика > fondsk.ru, 30 января 2017 > № 2067133


США > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 30 января 2017 > № 2065377

Внутри заголовков и новостей

Президент Эквадора совершает прощальный тур по странам Европы. Через несколько недель в Эквадоре пройдут президентские выборы, в которых Рафаэль Корреа не участвует.

Президент Эквадора на прошедшей неделе выступил с лекцией «Экономика развития: эквадорский опыт» в университете Генуи в Италии. Во время своего выступления он коснулся причин прихода к власти в США президента Дональда Трампа. Корреа заявил, что тот смог победить из-за «жертв глобализации», трудящихся, пострадавших от системы, оставшихся без работы, так как американские компании ушли в другие страны с более дешевой рабочей силой, добавив, что «протекционизм — не плохое слово», сообщает «Эквадор сегодня».

Ранее министр иностранных дел Эквадора Гильяуме Лонг отметил, что «сейчас мы противостоим тяжелой ситуации в связи с жесткой позицией США в отношении мигрантов».

Мировые СМИ неверно интерпретировали иммиграционную политику нового президента США Дональда Трампа. В связи с этим глава государства решил пояснить свой указ от 27 января, пишет Russia Today.

В заявлении Трампа говорится, что его указ — это не запрет для мусульман, как передают СМИ. И это не религиозный вопрос. Это вопрос терроризма и попытка сделать США безопаснее. При этом Дональд Трамп также обратил внимание на то, что более чем в 40 различных странах подобный указ не затрагивает мусульман.

В пятницу, 27 января, Трампом был подписан указ, согласно которому прием беженцев в США был приостановлен на 120 дней. Указ также на неопределенный срок запрещает размешать в стране беженцев из Сирии. Правила въезда в США тоже были ужесточены в связи с этим указом. Для граждан Ирака, Ирана, Судана, Йемена, Сирии, Ливии и Сомали сроком на 90 дней был полностью запрещен въезд в Соединенные Штаты.

Из-за этого указа в ряде американских городов начались акции протеста. Примечательно, что экс-кандидат на пост президента США о Демократической партии Хиллари Клинтон поддержала демонстрации против нового указа Трампа. По словам Клинтон, она стоит на стороне народа, а протесты защищают американские ценности и конституцию.

Сенаторы Джон Маккейн и Линдси Грэм, раскритиковавшие указ президента США Дональда Трампа по поводу ужесточения миграционной политики страны, должны сосредоточиться на борьбе с «Исламским государством» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), а не пытаться развязать третью мировую войну. Так Трамп прокомментировал совместное заявление сенаторов об указе президента. Об этом глава США написал в своем Twitter.

По словам Дональда Трампа, заявление экс-кандидатов в президенты США Джона Маккейна и Линдси Грэма неверны. Более того, их аргументы по поводу того, что касается иммиграции, «прискорбно неубедительны».

Есть много важных проблем, на решение которых Маккейн и Грэм могли бы бросить свои силы. Так, американский лидер подчеркнул, что сенаторам нужно больше обратить внимание и сосредоточить свою энергию на ИГ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), нелегальной иммиграции и безопасности на границах вместо того, чтобы постоянно пытаться начать третью мировую войну.

Министр по вопросам иммиграции Канады Ахмед Хуссейн заявил, что страна готова помочь мигрантам, которых не пускают в США в связи с указом президента Соединённых Штатов Дональда Трампа. Оказавшимся в Канаде беженцам будет предоставлено временное убежище, сообщает Reuters.

Хуссейн пояснил, что действие нового указа не сильно отразилось на ситуации в Канаде. При этом в Оттаве не собираются расторгать договорённость с Вашингтоном о въезде через третьи страны.

Читайте подробнее: Канада готова дать временное убежище беженцам в связи с указом Трампа

Власти Индонезии, наиболее густонаселенной мусульманской страны, заявили, что запрет президента США Дональда Трампа на въезд мигрантам из семи мусульманских стран в США может навредить глобальной борьбе с терроризмом, 30 января сообщает Associated Press.

Представитель министерства иностранных дел Индонезии Арманатха Насир заявил, что проводить подобную политику — это суверенное право США, но Индонезия тем не менее высказывает свою озабоченность в этом вопросе.

«Было бы неверно ассоциировать радикализм и терроризм с той или иной религией», — заявил Насир.

В Великобритании более полумиллиона человек подписали петицию, размещенную на сайте парламента страны, с требованием не допустить государственного визита нового президента США Дональда Трампа.

К настоящему времени число подписавших превысило 550 тыс. человек. Она уже набрала необходимое для рассмотрения парламентом количество подписей (нужно набрать 100 тыс.).

Ранее лидер Лейбористской партии Великобритании Джереми Корбин обратился к своим подписчикам в соцсети Facebook с просьбой подписать эту петицию. Под документом каждую минуту появляются тысячи подписей.

В тексте петиции говорится, что «хорошо задокументированные женоненавистнические и вульгарные» высказывания президента США «лишают его права быть принятым Ее Величеством королевой (Елизаветой II) или принцем Уэльским».

Требующие недопущения государственного визита Трампа в Великобританию также недовольны указом президента США «О защите страны от въезда иностранных террористов», согласно которому в США запрещен въезд на 90 дней всем гражданам семи стран (Ирана, Ирака, Йемена, Ливии, Сирии, Сомали и Судана), а также приостанавливает прием любых беженцев на 120 дней.

Нет ничего беспрецедентного в том, что Белый дом считает СМИ своим врагом — «партией оппозиции», как их назвал советник президента США Дональда Трампа Стивен Бэннон. Однако крайне важно, чтобы американские СМИ не становились такой партией, пишет Фред Хайятт в статье The Washington Post.

Автор отмечает, что после утомительной и часто вызывающей тревогу первой недели нахождения Трампа у власти многие стали говорить журналистам, что вести дела в прежнем ключе больше невозможно. По мнению комментаторов, СМИ «приносят ложку на потасовку с ножами».

Они указывают, что журналистам необходимо перестать освещать сообщения в Twitter президента, вместо этого им нужно начать называть ни на чем не основанные утверждения администрации ложью. Если советники Белого дома демонстрируют нечестность, у них нужно перестать брать интервью. Если такие порталы и каналы, как Breitbart и Fox, продвигают пропаганду Трампа, другим следует встать на противоположную сторону.

По мнению автора, такой подход неверен, и ответом на лживость и необъективности журнализма не может быть еще большая лживость и необъективность в журнализме, что только подорвет репутацию СМИ и возможность разумного обсуждения в обществе. Реакцией на оскорбления администрации не может стать трансформация СМИ в то, в чем их обвиняют. Нет, ответом СМИ США должен быть профессионализм и выполнение своей работы в соответствии с наивысшими стандартами.

Включение главного советника президента США Дональда Трампа Стива Бэннона в состав Совета национальной безопасности имеет большое влияние на процесс принятия решений, заявили в Белом доме. Об этом сообщает Associated Press.

Бэннон служил на ВМФ, прежде чем поступил в Гарвардскую школу бизнеса. Работал в Goldman Sachs. «Он бывший офицер ВМФ. Он разбирается в вопросах геополитики значительно лучше остальных», — заявил пресс-секретарь Белого дома Шон Спайсер.

Не все разделяют оптимизм по поводу включения Бэннона в Совет национальной безопасности. Так, сенатор Джон Маккейн охарактеризовал его назначение как «радикальный отход от всех прежних Советов по национальной безопасности за всю историю США».

Маккейн добавил, что включение Бэннона в Совет означает ослабление роли председателя Объединенного комитета начальника штабов.

Итогом телефонного разговора, который состоялся между президентом США Дональдом Трампом и исполняющим обязанности главы Южной Кореи Хван Гёан стала договоренность об усилении мер по сдерживанию КНДР. Об этом со ссылкой на пресс-службу Белого дома сообщает агентство Reuters.

Лидеры стран подтвердили важность «американо-южнокорейского альянса». На этом фоне глава США напомнил о том, что Соединенные Штаты приняли на себя «непоколебимое обязательство» защищать Южную Корею. Эти меры подразумевают и обеспечение «расширенного сдерживания».

«Президент Трамп подтвердил нашу твердую приверженность защите Южной Кореи, в том числе путем обеспечения расширенного сдерживания (КДНР), включающего полный диапазон военных возможностей», — говорится в сообщении.

Сторонники президента США Дональда Трампа призвали его противников успокоиться и дать шанс новому главе государства, сообщает Reuters.

В Сент-Луисе, штат Миссури, местная жительница 72-летняя Джо Энн Тиэкен назвала дискуссию вокруг президента «чересчур подогретой». «Просто дайте ему шанс», — отметила Тиэкен.

В свою очередь, пенсионерка из штата Алабама Луиза Ингрэм подчеркнула, что она не против запрета Трампа на въезд мигрантов. «Я не против иммигрантов, но я хочу быть уверена, что нашей стране ничего не угрожает», — заявила Ингрэм.

Лига арабских государств назвала «необоснованными» меры президента США Дональда Трампа по ограничению въезда в страну граждан ряда мусульманских стран и призвала к их пересмотру, сообщает Reuters.

Указ «О защите страны от въезда иностранных террористов» вызвал обеспокоенность в Лиге арабских государств. По словам генерального секретаря организации Ахмеда Абу аль-Гайта, решения Трампа наносят удар по «по единству семей и по связям между народами США и арабских стран в целом».

Если в последние несколько десятилетий в мире шли «позитивные процессы», то действия Трампа им противоречат. Решение о приостановке приема беженцев из Сирии и еще шести мусульманских стран не оправданно и его нужно пересмотреть, заявили в организации.

В Белом доме состоялся первый официальный кинопоказ после вступления в должность президента США Дональда Трампа. Для демонстрации была выбрана анимационная лента «В поисках Дори», сообщает The Hollywood Reporter.

Главный персонаж мультфильма — рыбка Дори, которая страдает провалами в памяти, однако не теряет надежды избавиться от своего недуга и найти своих родных. Ленту посмотрел сам президент, его родные и друзья.

Отмечается, что мероприятие прошло на фоне протестов в Соединенных Штатах и других странах мира, вызванных указом Трампа об ограничении въезда в страну для граждан семи государств. В мультфильме рыбку Дори озвучила актриса и телеведущая Эллен Дедженерес, которая также выступила с критикой этого указа Трампа.

НАТО выступает против применения пыток: такая практика противоречила бы международному законодательству. Об этом сообщил генеральный секретарь альянса Йенс Столтенберг в интервью телекомпании ВВС.

«Пытки противоречат международному законодательству, все миссии и операции НАТО проводятся в соответствии с международным законом, поэтому НАТО выступает против пыток», — сказал Столтенберг. Он подчеркнул, что лично он также против пыток.

Как отмечает Столтенберг, президент США Дональд Трамп оговаривал, что решение о применении пыток не может быть принято без консультации с американским министром обороны и главой ЦРУ. «Они же высказались против пыток», — уточнил Столтенберг.

Газета Bild сравнила две официальные фотографии Белого дома. Одна из них была сделана во время телефонного разговора президента США Дональда Трампа с президентом РФ Владимиром Путиным, а вторая — с канцлером ФРГ Ангелой Меркель.

По мнению журналистов, Трамп интересуется «самой влиятельной женщиной мира» меньше, чем российским лидером. На фотографии момента разговора с Путиным рядом с Трампом стоят вице-президент Майк Пенс, пресс-секретарь Белого дома Шон Спайсер, глава аппарата Белого дома Райнс Прибус, главный советник Стивен Брэннон и советник по национальной безопасности Майкл Флинн. Причем они внимательно следят за происходящим.

На фотографии, где Трамп разговаривает с Меркель, видно, что рядом с ним почти никого нет из его команды — только Прибус, Брэннон, Флинн, причем они были заняты какими-то другими делами.

«Иногда фотографии рассказывают куда больше, чем слова», — заключил журналист Симон Шютц. Он напомнил, что с Путиным президент США говорил час, а с Меркель — 45 минут.

В Великобритании количество подписавших петицию с требованием не допустить государственного визита нового президента США Дональда Трампа превысило 1 млн человек, свидетельствуют данные на официальном сайте парламента.

По состоянию на 15:20 мск ее подписали более 1 млн 175 тыс. человек. В тексте документа говорится о недопущении официального визита Трампа, он может приехать в Великобританию как глава правительства США.

По мнению авторов петиции, Трамп не имеет права быть принятым Ее Величеством королевой (Елизаветой II) или принцем Уэльским из-за «хорошо задокументированных женоненавистнических и вульгарных» высказываний.

Авиакомпания Air France из-за указа президента США Дональда Трампа о запрете гражданам ряда стран на въезд в США отказала в перевозке 21 пассажиру, сообщает пресс-служба компании.

Уведомление о вступлении в силу новых ограничений на въезд на территорию США авиаперевозчик получил от правительства страны 28 января 2017 года. «Как и все авиакомпании, Air France вынуждена соблюдать требования относительно въезда на территорию стран, которые она обслуживает», — уточнили в авиакомпании.

Таким образом, улететь в США рейсами Air France не смог 21 пассажир. В авиакомпании заверили, что все пассажиры, которые не смогли улететь, получат поддержку, а те, кого могут коснуться ограничения, будут заблаговременно оповещены.

«Незамедлительно были созданы механизмы для заблаговременного оповещения пассажиров, которых касается запрет, и содействия тем, кто хочет вернуться в начальный пункт своей поездки. Ни один из них не был оставлен без помощи», — говорится в сообщении Air France. Национальность пассажиров, которым отказано в перевозке, не уточняется.

С приходом к власти в США Дональда Трампа ситуация в мире начала меняться, считает грузинский эксперт Гия Хухашвили, который заявил об этом в интервью грузинскому изданию «Квирис палитра» («Палитра недели»).

«Если взглянуть на ситуацию в целом, факт, что мир меняется. Либерально-глобалистские проекты выявили свои слабости. Трамп нашел путь к рядовым американцам и победил в неравной борьбе с элитами. Короче говоря, по исторической закономерности началось изменение мира», — констатирует Гия Хухашвили.

Он предполагает, что мир ожидает большое противостояние, так как в руках элит сконцентрированы большие финансы, политические ресурсы и СМИ, и не исключает, что процесс распада, который охватит мир, может оказаться очень опасным и для мира в целом и для Грузии в частности.

«Это драматичная борьба, которая может оказаться очень опасной для мира, так как, когда колосс падает, многие могут оказаться под его обломками. Если мы рассмотрим все это через призму Грузии, этот год будет для нас годом больших изменений … Нашему правительству предстоит серьезно поработать, чтобы мы не оказались в центре этой мировой круговерти», — предупредил эксперт.

Индонезийская авиакомпания Garuda Indonesia по-прежнему планирует запустить авиасообщение между Джакартой, столицей страны, и Лос-Анджелесом, несмотря на ужесточение миграционной политики США в отношении ряда мусульманских стран, сообщает 30 января Reuters.

«Наши планы не изменились. Авиасообщение (с США — прим. ИА REGNUM ) должно начаться в июне или июле», — заявил представитель Garuda Indonesia Бенни С. Бутарбутар.

Парламент Ирака проголосовал за ответные меры на изменения в иммиграционной политике США, временно запретивших въезд в страну для граждан Ирака и еще шести мусульманских стран, сообщает телеканал Al Sumaria.

Депутаты иракского парламента проголосовали за соблюдение принципа взаимности и за принятие ответных шагов. Кроме того, иракский парламент призвал ООН и Лигу арабских государств соответствующим образом отреагировать на действия Вашингтона.

Стоимость последнего контракта на приобретение унифицированных ударных истребителей F-35 удалось сократить на $600 млн, заявил президент США Дональд Трамп, сообщает 30 января Reuters.

Трамп сказал, что он ценит реакцию компании Lockheed Martin в ответ на его замечания о высокой стоимости истребителей F-35. Президент США добавил, что компания в данный момент проводит огромную работу по пересмотру программы F-35.

Как ранее сообщалось, министр обороны США Джеймс Маттис распорядился проанализировать программу F-35 и рассмотреть альтернативные возможности.

С одной стороны, военные специалисты США должны рассмотреть возможности снижения стоимости F-35. С другой стороны, также необходимо определить, сможет ли истребитель F/A-18E/F, прошедший модернизацию, заменить дорогостоящий F-35.

Читайте подробнее: Трамп: Последний контракт с Lockheed Martin обошелся на $600 млн дешевле

Посольство США в России изменило правила выдачи виз российским гражданам, сообщает пресс-служба посольства.

Главное отличие новых правил заключается в том, что теперь при повторном обращении за американской визой нужно будет проходить собеседование в консульском учреждении США, если после окончания срока действия предыдущей визы прошло более года.

Ранее при повторном получении визы в течении 48 месяцев можно было не посещать диппреставительство США, а переслать паспорт через почтовую компанию Pony Express.

Новые правила касаются всех, кроме дипломатических работников, несовершеннолетних или престарелых, а также ряда официальных лиц. Напомним, 27 января президент США Дональд Трамп подписал указ, предписывающий госдепартаменту отменить правила, позволявшие гражданам некоторых стран в ряде ситуаций не проходить перед получением визы собеседование в консульских учреждениях США. Кроме того, американскому министерству внутренней безопасности приказано ускорить создание биометрической системы наблюдения за перемещениями всех людей на территории США.

США > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 30 января 2017 > № 2065377


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 30 января 2017 > № 2065297

Если спросить члена Конгресса США, что он думает о «вмешательстве России в выборы президента», законодатель с готовностью назовет поступок Москвы «почти объявлением полномасштабной войны». Для членов Республиканской и Демократической партий «взлом Россией Национального комитета Демократической партии США» является целенаправленным нападением на демократию, которое нельзя терпеть.

Неприемлемыми являются действия России, которая «взломала переписку одной из политических партий США и опубликовала выборочно материалы, чтобы склонить чашу весов на выборах в суверенном государстве» в нужную ей сторону. Несмотря на то, что это «очевидное нарушение суверенитета», «поведение Москвы» нужно рассматривать с определенной исторической перспективы, поскольку на протяжении многих десятилетий Вашингтон был тем местом, где шла организация государственных переворотов, предпринимались попытки насильственного свержения власти по всему миру и осуществлялось вмешательство в избирательный процесс в других странах, пишет Дэниэл Депетрис в статье для The National Interest.

Так, автор напоминает о вмешательстве США в дела Гватемалы в 1952—1954 годах, когда президенты Гарри Трумэн и Дуайт Эйзенхауэр поручили ЦРУ провести секретную операцию против Хакобо Арбенса — демократически избранного президента страны, который избирался на платформе сокращения имущественного расслоения между землевладельцами и крестьянами. Администрации Трумэна и Эйзенхауэра считали его угрозой доминированию США в Западном полушарии, а также вызовом доктрине Монро. В то же самое время антикоммунистические настроения в Вашингтоне были настолько сильными, что лидер любой иностранной державы, который хоть отдаленно создавал впечатление подверженности влиянию Советского Союза, считался частью коммунистического проекта.

Впоследствии — отчасти из-за материальной поддержки его противников со стороны США — Арбенс был вынужден подать в отставку и бежать из страны. Так, администрация Эйзенхауэра одобрила бюджет в $2,7 млн на подрыв его правительства. В рамках плана ЦРУ был составлен список лиц в Гватемале, которых следовало убрать с политической арены как посредством физической ликвидации, так и через отправку их в ссылку. Через полвека тогдашний президент страны попросил у сына Арбенса прощения за отстранение его отца от власти, после которого в стране начался период насилия, унесшего жизни более ста тысяч человек.

Вмешались США и во внутренние дела Чили, президент страны Сальвадор Альенде в 1970-х годах был врагом США номер один в Латинской Америке. Граждане страны видели в нем человека, способного дать ход экономическим реформам, однако в администрации Никсона считали его возможностью для Советского Союза получить плацдарм в регионе, где Москва могла бы принести большой вред США.

Согласно собственному анализу ЦРУ, ведомство попыталось предотвратить избрание Альенде в 1970 году с помощью поставок оружия его противникам. Когда же этот план сорвался и Альенде получил большинство на выборах, ЦРУ получило информацию о готовящемся государственном перевороте со стороны чилийских военных. Вашингтон не стал вмешиваться в этот процесс — шаг, который был воспринят военным командованием Чили как согласие на переворот.

Из документов, рассекреченных и представленных общественности, видно, насколько крупной угрозой для администрации Никсона был Альенде. Так, в ходе встречи в Белом доме он дал понять своим советникам, что правительство Альенде является угрозой национальной безопасности США, возможным союзником Советского Союза. Это правительство президент-республиканец посчитал нужным сдерживать с помощью урона экономике страны. Альенде впоследствии был вынужден застрелиться, когда он был окружен военными Чили. После смерти Альенде к власти пришел Аугусто Пиночет, диктаторский режим которого продлился 17 лет.

Еще одним примером вмешательства США во внутреннюю политику стал Иран. Так, вероятно, ни один спланированный ЦРУ государственный переворот не оказал столь же значительного и длительного воздействия, как совместная операция США и Великобритании против премьер-министра Ирана Мохаммеда Мосаддыка, который пытался национализировать нефтяную промышленность страны. Соединенное Королевство, которому принадлежал контроль над ресурсами страны, обратилось к США о разработке плана свержения Мосаддыка. Лондон стремился заменить его на более сговорчивую фигуру, которая смогла бы заключить более выгодные соглашения с Западам о доходах от нефти. Так же, как Великобритания беспокоилась о потере нефти, Вашингтон все больше убеждался, что Тегеран поворачивается в сторону Москвы. В результате директор ЦРУ дал добро на финансирование свержения Мосаддыка.

План ЦРУ сработал, из-за того что направленная против премьер-министра пропаганда стала просачиваться в иранскую прессу, и того, что значительный сегмент вооруженных сил страны был готов к действиям. Впоследствии Мосаддык был свержен, а на его место вернулся шах Мохаммед Реза Пехлеви. Осуществленные в эти временные рамки действия оказали большее влияние на американо-иранские отношения, чем мог себе представить Эйзенхауэр. Так, аятолла Али Хаменеи по-прежнему напоминает о падении Мосаддыка, тогда как сторонники жесткой линии в исламской республике продолжают использовать этот период в качестве примера того, почему Вашингтону нельзя доверять.

Наконец, ни одно обсуждение попыток США организовать перевороты не будет полным без упоминания Кубы. Во время холодной войны не было большей страшилки для США в Латинской Америке, чем Фидель Кастро, который выгнал с острова поддерживаемую США диктатуру и правил островом на протяжении шести десятилетий.

По данным организации Church Committee investigation, ЦРУ пыталось ликвидировать Кастро по меньшей мере восемь раз. Некоторые из предложенных планов были настолько фантастическими, что законодатели не могли поверить, что такое может рассматриваться на самом деле. Предлагались варианты устранение Кастро с помощью мощных винтовок, таблеток и ручек с ядом, бактериальных порошков и других средств, которые сложно себе представить.

И это были только попытки его физического устранения. ЦРУ также организовало две крупномасштабные тайные операции — в Заливе свиней в 1961 году и операцию «Мангуст» в 1962-м, целью которых было свержение Кастро и замена его власти поддерживаемым США правительством. Нет необходимости говорить, что все эти операции оказались провальными.

Это только четыре случая, когда США пытались повлиять на политический процесс в другой стране. Необходимо также отметить, что уже в этом столетии Вашингтон провел две миссии по смене режима — в 2003-м в Ираке и в Ливии в 2011 году. Также, скорее всего, рассматривался вариант осуществления третьей — в Иране.

Таким образом, Вашингтон является по-прежнему местом, где смена режима считается вполне нормальным политическим шагом. Поэтому когда в следующий раз Россию обвинят в нарушении суверенитета или вмешательстве в политическую систему США, следует помнить, что в прошлом действия Вашингтона не всегда соответствовали его словам.

Александр Белов

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 30 января 2017 > № 2065297


Ватикан > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > regnum.ru, 30 января 2017 > № 2065143

Темами публикаций СМИ Ватикана, католических епархий и организаций на неделе 23−29 января стали: папа Франциск выступил за «хорошие новости»; в Ватикане могут собраться для разговора все патриархи Ближнего Востока; глава Халдейской церкви Луис Рафаэль Сако замечает в Ираке «положительные сигналы»; делегация Святого престола посетила Алеппо; в Стамбуле прошли первые прямые переговоры представителей Константинопольского патриархата с представителями Киевского и другое.

Папа Римский Франциск дал свою оценку мировым масс-медиа, передает Radio Vaticana (Ватикан). Понтифик сослался на древний образ: человеческий разум — это жернова, которые приводит в движение вода и которые нельзя остановить. Но тот, кто несет ответственность за мельничный камень, может решить — молоть ему пшеницу или плевелы. «Разум человека постоянно работает, его нельзя остановить; но это мы решаем, какой материал ему поставлять», — сказал Франциск в послании, обращенном к журналистам во Всемирный день средств массовой коммуникации. «Думаю, нам нужно разорвать порочный круг тревоги и спирали страха, что является результатом привычки сосредоточения внимания на «плохих новостях», — отметил папа, пояснив, что речь не идет об исключении новостей о страданиях. Наоборот. Нужно попытаться преодолеть чувство недовольства, безразличия и апатии, которое порождает мысли, что зло невозможно остановить. Нужна логика «хороших новостей». Что может быть отправной точкой для прочтения реальности? Для христиан такими «точками», позволяющими расшифровать действительность, является исключительно Благая Весть, Евангелие Иисуса Христа. В этом свете каждая новая драма, которая происходит в истории, становится местом для возможной «хорошей новости», поскольку Христос есть в первую очередь надежда.

Папа Франциск встретился в Ватикане с делегатами Международной смешанной комиссии по богословскому диалогу между Католической церковью и Восточными православными церквями. Он заметил, что многие из присутствующих принадлежат к Церквям, которые ежедневно становятся свидетелями «жестокого насилия и преступлений со стороны фундаменталистского экстремизма». Такие трагические ситуации легко укореняются в условиях нищеты, неравенства и социальной изоляции, чему «способствует нестабильность, порожденная корыстными интересами, часто внешними, а также недавние конфликты, оставившие после себя жалкие условия жизни, культурные и духовные пустыни, в которых можно легко манипулировать и провоцировать ненависть. Каждый день ваши Церкви близки к страданиям; они призваны сеять гармонию и терпеливо возрождать надежду, утешая людей миром, исходящим от Господа, миром, который мы вместе должны нести израненному и расколотому миру». Папа вознес молитву о страдающих Церквях, дабы прекратились конфликты и Господь утешил народы в беде, особенно детей, больных и стариков. Понтифик выразил свою близость епископам, священникам, монашествующим и мирянам, которые были похищены, взяты в заложники или в рабство. Современные мученики, отметил Франциск, дают мужественное свидетельство о Христе. Они открывают нам «само сердце нашей веры, которая состоит не только из общего послания мира и примирения: это Сам Иисус, распятый и воскресший. Именно Он является нашим миром и примирением», и все мы, христиане, призваны «нести мужественное свидетельство повсюду, со смиренной Христовой любовью, которая примиряет людей всех времен». Жизнь мучеников и их кровь взывает нас к единству, добавил папа, «так чего же мы ждем?».

Есть предложение к папе Франциску созвать для разговора всех патриархов Ближнего Востока, рассказал в интервью Vatican insider (Турин, Италия) патриарх Ассирийской Церкви Востока Мар Гиваргис III. Он также прокомментировал текущую ситуацию в Ираке. Патриарх считает, что центральное правительство и власти Иракского Курдистана должны объединиться, чтобы освободить страну от террористов, а соседние страны Ирак и Сирия — выполнить свою часть работы. Сейчас все вместе в борьбе с ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), отмечает Мар Гиваргис III, если не будет вмешательства извне, то появляется шанс, что Багдад и Эрбиль смогут договориться и по вопросу послевоенного восстановления и устройства страны. Говоря о провинции Ниневия, патриарх констатировал, что сейчас она находится под юрисдикцией центрального правительства. Между тем многие христианские политики неоднократно обращались в Багдад с предложением создать в провинции христианскую автономию. Как подчеркивает Мар Гиваргис III, мы не должны забывать о том, что население Ниневии имеет право определять свое собственное будущее. В этом контексте он поддерживает тех западных политиков и общественные организации, например, в США, которые видят провинцию Ниневия христианской автономией. «Это всегда была наша земля, земля наших мучеников», — говорит патриарх Ассирийской Церкви Востока.

Делегация Халдейской католической церкви во главе с патриархом Луисом Рафаэлем Сако посетила провинцию Ниневия, освобожденную от боевиков ИГИЛ, передает Agenzia Fides (Ватикан). В городе Телль-Каеф в церкви Святого Сердца халдейский патриарх возглавил собрание и вознес молитвы о мире во всем регионе и скорейшем возвращении беженцев в свои дома. Сако сообщил о выделении средств в общей сложности на сумму в 500 миллионов иракских динаров (более 380 тысяч евро) на программы восстановления домов и церквей, поврежденных или разрушенных в годы оккупации джихадистами. Патриарх обратился к «великодушию» приходов и халдейских общин, разбросанных по всему миру, призвав их взять на себя ответственность за финансовую поддержку проектов, долженствующих вдохнуть новую жизнь в освобожденные поселения Ниневии. Согласно данным патриархии Халдейской католической церкви, наиболее разрушенным городом сегодня в регионе является Батнай, другие города, как Телскуф и тот же Телль-Каеф, пострадали меньше.

Патриарх Сако замечает в Ираке «положительные сигналы», рассказывает La Croix (Париж, Франция). Глава Халдейской католической церкви считает, что его замечания начинают постепенно восприниматься рядом светских и религиозных институций. Сако выступает за то, чтобы приравнять «разжигание ненависти» к терроризму. Под «разжиганием ненависти» он понимает «любое агрессивное выступление или подстрекательство к бунту», независимо от того, кто его сделал. Такие вещи, говорит Сако, нельзя рассматривать «как своего рода выражение свободы слова». По мнению патриарха, христиане и мусульмане должны вместе признать за собой ответственность и пересмотреть собственные вероучения с точки зрения очищения от токсинов «ненависти и отчуждения». Но есть и позитивные моменты. Например, проявленное со стороны шиитских богословов понимание тех мусульман, которые разделяют празднование Рождества с христианами, противодействие суннитских богословов «речам ненависти с проклятиями в адрес христиан» и предпринимаемые министерством по делам религий Иракского Курдистана меры по запрету «любых выступлений против других религий». Как подчеркнул Сако, «пришло время инвестировать поражение ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) в создание гражданского и демократического государства, основанного на полном гражданстве для всех, независимо от религии или этнического происхождения. Так обстоит дело во всех развитых странах мира и даже некоторые исламские страны идут путем отделения религии от политики».

Апостольский нунций в Сирии кардинал Марио Дзенари и статс-секретарь Конгрегации интегрального развития человека Джанпьетро Дал Тоско посетили освобожденный город Алеппо, информирует AsiaNews (Рим, Италия). Как рассказал изданию апостольский викарий для католиков латинского обряда Алеппо епископ Жорж Абу Хазен, это был первый официальный визит представителей Святого престола после окончания военных действий. В заявлении Конгрегации интегрального развития человека говорится, что делегация встретилась с «христианскими общинами и их пастырями», которые «выразили благодарность папе за постоянную заботу о любимой Сирии». Были посещены также «католические благотворительные учреждения и ряд лагерей беженцев». Монсеньор Дал Тоско и кардинал Дзенари, рассказал викарий, «были очень тронуты тем, что они увидели. Для нас же эта встреча стала еще одним свидетельством надежды и радости». Визит апостольского нунция и высокопоставленного чиновника Ватикана привлек внимание и религиозных и светских руководителей города, мусульманских лидеров, которые вышли поприветствовать христианских гостей. «Мы посетили муфтия Алеппо, который не смог придти на общую встречу по причине болезни. Он высоко оценил наш жест», — добавил монсеньор Хазен. Хотя сегодня в городе не ведутся боевые действия, ситуация в Алеппо остается сложной — нет электричества и отопления, действия боевиков привели к ограничению подачи воды. В это же время в Астане проходят мирные переговоры между правительством и оппозицией при посредничестве России, Турции и Ирана. Их цель — поддержать режим перемирия и распространить его на всю страну, за исключением джихадистов. «Мы надеемся на переговоры в Астане, — заключает апостольский викарий Алеппо. — Конечно же, есть место и для скептицизма, но сегодня надежда сильнее, чем в прошлом. Обе стороны за одним столом, мы надеемся, что они смогут договориться о прекращении огня».

Непризнанная в православном мире Украинская православная церковь Киевского патриархата, по-видимому, становится приемлемой для Константинопольского патриархата, передает KATHPRESS (Вена, Австрия). В середине января в Стамбуле состоялись первые прямые переговоры представителей Константинопольского патриархата с представителями Киевского. И, похоже, инициатива исходила от Фанара. Информация о переговорах сохранялась в тайне, пока о них не стало известно немецкому католическому информационному агентству KNA. Только после этого факт встречи был официальной подтвержден. Известно, что от имени константинопольского патриарха Варфоломея выступали митрополит Галльский Эммануил (Адамакис), архидиакон Максимос Вегенопулос и митрополит Смирнский и экзарх всея Азии Варфоломей (Самарас), которые вступили в контакт с первоначально безымянными эмиссарами киевского патриарха Филарета. Сам Варфоломей избегал личной встречи с украинской церковной делегацией, но получал отчеты о ходе переговоров от митрополита Эммануэля и архидиакона Максимоса. Позже из Киева поступила информация, что в Константинополе от УПЦ КП работали митрополит Переяслав-Хмельницкий и Белоцерковский и патриарший наместник с правами епархиального архиерея Епифаний (Думенко), митрополит Львовский и Сокальский Димитрий (Рудюк), архиепископ Черниговский и Нежинский и глава Информационного управления Киевской патриархии Евстратий (Зоря) и председатель Издательского управления протоиерей Александр Трофимлюк. До сих пор Фанар старался избегать серьезных консультаций с отлученным Москвой патриархом Филаретом. Однако, согласно поступающим сообщениям с Украины, ряд богатых и влиятельных предпринимателей интенсивно работают в поддержку признания Варфоломеем патриарха Филарета.

Папу Франциска и президента Трампа разделяет много, но есть и то, где они могут найти общий язык — это Россия, констатирует Crux (Денвер, США). Как хорошо известно, Трамп попал под обстрел в ходе предвыборной кампании за его якобы «уютные» отношения с президентом Владимиром Путиным. Позже избранный президент выдвинул топ-менеджера Exxon Рекса Тиллерсона на пост государственного секретаря, несмотря на то, что Тиллерсон испытывает гордость за свои «очень близкие отношения» с Путиным и имеет обширные деловые отношения с Россией. Это пугает многих американцев. По-своему, папа Франциск попал под огонь критики за то же самое. Понтифик заработал значительный политический капитал в Кремле. Франциск помог предотвратить западное наступление на президента Башара Асада, и в целом Ватикан солидарен с диагнозом Москвы, которая называет попытки сместить сирийского лидера ошибкой. Франциск также порадовал Москву, описав конфликт в восточной Украины как «братоубийственный», позиционировав его как «внутреннее дело», а не как «российскую агрессию». Папа знает, что Русская православная церковь является «800-фунтовой гориллой» в этом мире. И папа пошел на встречу в Гаване в феврале 2016 года с патриархом Московским. Как и Трамп, Франциск тоже сталкивается с внутренней критикой своей политики в отношении России. Многие католики обвиняют его и Ватикан в чрезмерном «экуменизме», настаивая, что он должен бросить вызов РПЦ на Украине, так как Московская патриархия испытывает враждебность по отношению к греко-католикам. Но и у Трампа, и у Франциска есть весомые аргументы. В многополюсном мире экономические и военные ресурсы России делают ее важным центром власти, взаимодействие перебивает изоляцию. На Ближнем Востоке, например, Москва является необходимым партнером в долгосрочной борьбе с исламистским экстремизмом. В любом случае, когда речь идет о России, президент и папа оказываются более или менее в одной лодке, хотя и по разным причинам. Возможно, если они начнут грести вместе, то найдут и другие берега, к которым смогут пристать.

В обзоре использованы материалы — официальных СМИ Ватикана Radio Vaticana и L'Osservatore Romano; миссионерского информационного агентства Ватикана, подразделения Конгрегации евангелизации народов Agenzia Fides; информационного агентства Папского института заграничных миссий AsiaNews; издания Федерации итальянских католических еженедельников L'Agenzia Servizio Informazione Religiosa; портала итальянского издательского дома «Стражи Святой земли» Terrasanta.net; ватиканской редакции итальянской газеты La Stampa Vatican insider; североамериканской католической газеты National Catholic Reporter; североамериканского католического информационного агентства Catholic News Agency; североамериканской католической газеты National Catholic Register; североамериканского католического портала Crux; портала католической газеты Англии и Уэльса Catholic Herald; австрийского католического информационного агентства Kath.net; австрийского информационного католического агентства KATHPRESS; французской католической газеты La Croix; польского католического информационного агентства Katolicka Agencja Informacyjna; польской ежедневной католической газеты Nasz dziennik; журнала польской Ассоциации христианской культуры Polonia Christiana; информационного сайта портала Milites Christi Imperatoris Католицький Оглядач.

Станислав Стремидловский

Ватикан > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > regnum.ru, 30 января 2017 > № 2065143


Сирия. Иран. Израиль. Ближний Восток > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 30 января 2017 > № 2065142

За почти шесть лет сирийского конфликта многим его участникам пришлось понести большие потери, но есть и те, кто смог получить преимущества в ходе этой гражданской войны. Так, ни одна группировка не добилась столько же, сколько ливанская шиитская группировка «Хезболла», которая превратилась в значительную силу на Ближнем Востоке, пишут Колин П. Кларк и Чад С. Серена в статье для The National Interest.

Эта вооруженная группировка, которая следует делу Иранской революции, может похвастаться богатым опытом ведения боевых действий и контролем ключевых постов в ливанском парламенте. Возглавляемая Хасаном Насраллой группировка на протяжении долгого времени поддерживает отношения с Ираном и Сирией. Более того, САР была тем каналом, через который Тегеран передавал «Хезболее» оружие, а также местом, где проживал ряд наиболее влиятельных её лидеров.

Если в начале конфликта члены «Хезболла» выполняли роль советников и тех, кто занимается подготовкой сирийского ополчения, то впоследствии она стала участвовать непосредственно в боях, как например, в апреле 2013 в городе Эль-Касайр в провинции Хомс, а также в конце декабря 2016 года в Алеппо.

Группировка неслучайно направила своих членов в Сирию. Так, бойцы «Хезболлы» получили крайне важный опыт боев в условиях плотной городской застройки, а также знакомство с принципами ведения боевых действий с противником, значительно отличающимся от прежнего врага группировки — Сил обороны Израиля.

В Сирии группировка отточила свои навыки ведения войны против различных негосударственных сил, в том числе террористической группировки «Исламское государство» (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Наибольшим стимулом для вступления в конфликт в Сирии стало противодействие все большему влиянию суннитских радикальных группировок по всему региону, а также растущая их популярность в самом Ливане. Так, лидер организации заявил, что целью группировки теперь является борьба с ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ).

Группировке также пойдет на пользу то, что помимо Сирии и Ирана, она сотрудничает с Россией. Так, по данным официальных лиц США, члены группировки сотрудничали не только с военнослужащими иранского Корпуса стражей исламской революции, но и с подразделениями специального назначения России. В рамках боевых действий в Сирии «Хезболла» повысила свой потенциал взаимодействия с другими организациями, отточила свою тактику и расширила свою способность командования в условиях боя. Все эти успехи могут быть применены и в Ливане.

Несмотря на приобретения, группировка понесла и потери. За четыре года боев в Сирии она потеряла больше, чем за 18 лет оккупации Южного Ливана Израилем, то есть около двух тысяч погибшими и приблизительно шесть тысяч ранеными.

Окажутся ли приобретения соразмерны потерям, будет зависеть от двух факторов. Во-первых, насколько группировка выросла в качестве воюющей силы, и сможет ли она сохранить полученный опыт, не будучи вовлеченной в активные боевые действия. Поскольку «Хезболла» имеет прибежище в Ливане, она сможет восстановить свои силы со временем, подготовив новобранцев в рамках полученного в Сирии опыта. При этом она сохранит связи с организациями, с которыми сотрудничала на войне в САР. Во-вторых, сможет ли она обратить свои боевые победы в политические успехи в Ливане.

Таким образом, хотя большая часть участников сирийского конфликта оказались среди проигравших, «Хезболла», хоть и не без потерь, но добилась значительных преимуществ как в Ливане, так и по всему региону.

Максим Исаев

Сирия. Иран. Израиль. Ближний Восток > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 30 января 2017 > № 2065142


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 30 января 2017 > № 2055881

Кремль рассчитывает, что президент России Владимир Путин уже в скором времени встретится с новым президентом США Дональдом Трампом. Личная встреча может состояться еще до саммита G20, намеченного на июль, сообщил пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков в понедельник, 30 января.

По его словам, во время телефонного разговора 28 января российский и американский президенты договорились поручить своим командам согласовать время и место их встречи. В Кремле увидели готовность Трампа решать сложные проблемы в диалоге с Москвой, добавил Песков.

Первый телефонный разговор Трампа с Путиным после вступления на пост американского президента длился "около часа" и был посвящен темам, представляющим интерес для "взаимного сотрудничества" Москвы и Вашингтона, в частности проблемам, связанным с "Исламским государством" и войной в Сирии, сообщил Белый дом. В Вашингтоне выразили надежду, что после состоявшегося разговора стороны "смогут быстро приступить к борьбе с терроризмом" и решению "других важных вопросов, представляющих взаимный интерес". Пресс-служба американского президента не упомянула о возможности встречи двух лидеров.

Как говорится в сообщении пресс-службы Кремля, президенты обсудили положение дел на Ближнем Востоке, в том числе координацию действий США и РФ в Сирии. Кроме того, были затронуты основные аспекты кризиса на Украине. "Подчеркивалась важность восстановления взаимовыгодных торгово-экономических связей между деловыми кругами двух стран", - указано в пресс-релизе Кремля.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 30 января 2017 > № 2055881


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 января 2017 > № 2055658

Сближение России и США вызывает резонанс во всем мире

Трамп пытается отменить антироссийские санкции.

Эйдзи Фурукава (Eiji Furukawa), «Нихон кэйдзай», Япония

В ходе телефонных переговоров 28 января президент США Дональд Трамп и президент России Владимир Путин выразили намерение укреплять российско-американские отношения. Они обсудили антитеррористические меры и сокращение ядерных вооружений, а также подтвердили желание восстановить двусторонние торговые и экономические отношения. По всей видимости, США поставили перед собой задачу отменить санкции, введенные из-за российской агрессии в отношении Украины. Эта ситуация не только вызывает резонанс во всем мире, но может даже пошатнуть мировой порядок.

В ходе переговоров лидеры России и США обсудили такие проблемы, как борьба с «Исламским государством» (запрещенная в России организация — прим. ред.), ближневосточный вопрос, стратегическая стабильность, ядерная программа КНДР и так далее. Трамп и Путин договорились стремиться к улучшению отношений.

Этому мешают антироссийские санкции. Можно сказать, что обсуждение областей, в которых не обойтись без российско-американского сотрудничества, является доказательством того, что Трамп раздумывает над отменой санкций.

Трамп неоднократно заявлял о примирении с Россией еще во время предвыборной кампании. Став президентом, Трамп старается выполнять все свои предвыборные обещания. Среди экспертов превалирует мнение, что он готов добиться отмены санкций.

Велика вероятность, что сотрудничество России и США в таких сферах, как борьба с терроризмом и ядерное сокращение, будет способствовать стабилизации ситуации в мире. Президент Путин аннексировал Крым и осуществил военное вмешательство в восточную часть Украины, нарушив границы другого государства. Отказ от антироссийских санкций, которые были введены группой G7 в ответ на нарушение Россией международного права, приведет к крушению структуры «большой семерки», которая поддерживала мировой порядок.

Великобритания, Германия и Франция стоят на своем: пока Россия не будет соблюдать соглашение о перемирии в Донбассе, экономические санкции отменены не будут. Это и есть проявление опасений в отношении Трампа, который игнорирует ценности демократии и свободы.

Создается впечатление, что Трамп пытается сформировать общественное мнение в мире для того, чтобы отменить санкции против России. По результатам прошедшего обсуждения можно предположить следующий сценарий: сначала добиться того, чтобы мир признал необходимость российско-американского сотрудничества для войны с терроризмом, а затем двигаться в направлении отмены антироссийских санкций.

Администрация Путина предпринимает аналогичные меры: ускоряет шаги по мирному урегулированию в Сирии и призывает к совместной борьбе с терроризмом.

Сближение России и США серьезно изменит геополитику. Что касается Азии, то Трамп давит на Китай в области торговой и валютной проблем, а также намекает на то, что ему необходимо пересмотреть политику «единого Китая», в соответствии с которой КНР и Тайвань должны стать одной страной.

Находящаяся под санкциями Россия ранее сближалась с Китаем на антиамериканской почве. Сближение России и США дестабилизирует отношения между тремя сверхдержавами и пошатнет ситуацию на Корейском полуострове.

Появились подозрения, что причина пророссийских заявлений Трампа заключается в том, что Россия располагает некоторыми компрометирующими сведениями о его личности. Сенатор Джон Маккейн (John McCain) и другие республиканцы, настроенные негативно в отношении РФ, недовольны пророссийской политикой Трампа. Они выступают против отмены санкций.

В случае если Трамп, и без того пользующийся минимальной поддержкой за всю историю США, добьется отмены санкций, это может привести к еще большему ослаблению политического фундамента.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 января 2017 > № 2055658


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 января 2017 > № 2055655

Поклон господину Путину?

Эксперты — о том, почему Дональд Трамп отказался комментировать вопрос об отмене санкций против России на пресс-конференции с Терезой Мэй

Мыкола Сирук, День, Украина

На пресс-конференции с британским премьером Терезой Мэй в пятницу президент США Дональд Трамп отказался комментировать вопрос отмены санкций против России, введенных из-за аннексии Крыма и конфликт на Донбассе. Он лишь отметил, что хочет «хороших отношений» с Россией и Владимиром Путиным. Кстати, как отметил канал CNN, эта пресс-конференция продолжалась 19 минут и была самой короткой по сравнению со всеми пресс-конференциями предыдущего главы Белого дома. И зрительская аудитория составляла 7 миллионов зрителей по сравнению с 17 миллионами зрителей, смотревшими первую пресс-конференцией Барака Обамы в 2009 году.

В свою очередь, госпожа Мэй заявила, что санкции, введенные против России из-за Украины, должны оставаться в силе до реализации Минских договоренностей.

Кстати, накануне британский премьер выступила с речью перед лидерами республиканской партии. И она призвала косвенно и президента республиканца осторожно относиться к отношениям с Россией. Она, в частности заявила: «Когда речь идет о России, то часто имеет смысл обратиться к примеру президента Рейгана, который — в ходе переговоров с его визави Михаилом Горбачевым — использовал поговорку «доверяй, но проверяй». С президентом Путиным, мой совет — «сотрудничай, но остерегайся».

При этом британский премьер подчеркнула: «Мы должны взаимодействовать с Россией с позиции силы. И мы должны строить отношения, системы и процессы, которые делают сотрудничество более вероятным, чем конфликт — и, в частности, после незаконной аннексии Крыма, дать уверенность соседним с Россией странам, что их безопасность не ставится под сомнение. Мы не должны ставить под угрозу свободу, которую президент Рейган и Тэтчер принесли в Восточную Европу, приняв требование президента Путина о том, что теперь это его сфера влияния».

Поэтому пока не ясно, прислушался ли Трамп к своему стратегическому союзнику — Великобритании и сделал ли надлежащие выводы. Но его слова на пресс-конференции, что «я не знаю этого джентльмена» — Путина, но надеюсь иметь хорошие отношения с ним, настораживают, так же как его комментарий о том, что с ЕС очень сложно иметь дело, а гораздо легче с отдельными странами. Тем самым он продемонстрировал, что не поддерживает сильный ЕС, что совпадает со взглядами Путина.

Добавляют тревоги слова советника Трампа Келлиэнн Конуэй, которая в пятницу сказала Fox News, что снятие санцкий «изучается». «Предполагаю, что они обсудят — в интересах своих стран — как сотрудничать по вопросам, где можно найти общую почву, и как эти две нации могли бы, возможно, бороться с радикальным исламским терроризмом», — также сказала она CBS News.

В четверг журналист американского издания Politico Сьюзан Гласс заявила, что в администрации Трампа есть «проект указа, который смягчит санкции против России». «Слышала, что в администрации Трампа есть проект указа, который смягчит санкции против России. Будет ли он подписан раньше, чем Тиллерсон станет госсекретарем?» — написала в Twitter журналист Сьюзан Гласс.

Однако в Кремле заявили, что не могут оценить достоверность этих сообщений.

«Ничего об этом неизвестно, и, насколько я понимаю, информация обезличена, и не знаю, насколько она соответствует действительности», — так журналистам прокомментировал этот вопрос пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков.

В минувшее воскресенье стало известно, что американские сенаторы готовят законопроект, который помешал бы Трампу снять санкции против России. Среди инициаторов проекта есть как демократы, так и республиканцы.

Влиятельный сенатор-республиканец Джон Маккейн в пятницу выразил надежду, что Дональд Трамп положит конец спекуляциям о возможном снятии санкций с России.

«Запланированный телефонный разговор президента Дональда Трампа и Владимира Путина — среди распространенных спекуляций о том, что Белый дом рассматривает снятие санкций с России…. Я надеюсь, что президент Трамп положит конец этим спекуляциям и отклонит такой опрометчивый курс», — сказано на официальной странице господина Маккейна в Facebook,

«Если же он этого не сделает, я со своими коллегами буду работать над тем, чтобы кодифицировать санкции против России в закон», — добавил господин Маккейн.

«Важно не позволить Белому дому использовать Брэкзит как способ преследования плохо задуманной вендетты против ЕС»

Эдвард Лукас, старший вице-президент Центра анализа европейской политики:

— Все, что может госпожа Мэй донести до Трампа о важности союзников и опасности, которую несет Россия, можно только приветствовать. Но важно не позволить Белому дому использовать Брэкзит как способ преследования плохо задуманной вендетты против Европейского Союза.

«Преждевременная уступка по отмене санкций против РФ была бы весьма спорной»

Джон Хербст, председатель Евразийского центра Дину Патричи в Американском Совете, экс-посол США в Украине, Вашингтон:

— В ряде случаев в качестве кандидата в президенты и новоизбранного президента Дональд Трамп размышлял об ослаблении санкций в отношении России. Он предлагал различные возможные оправдания для этого — за помощь в борьбе с ISIS и благодарность за достижения соглашения о сокращении ядерных вооружений — он словно пытается найти правильную формулу для оправдания того, что он хотел бы сделать. Но такая преждевременная уступка по отмене санкций против РФ была бы весьма спорной. Двухпартийное большинство в Конгрессе и собственная команда высокопоставленных чиновников по национальной безопасности президента и наши союзники по НАТО признали бы это признаком слабости, которая могла бы позволить Путину избежать наказания за его агрессивную войну против Украины. На этом фоне заявление Келлиэнн Конуэй в пятницу о том, что администрация Трампа рассматривает смягчение санкций выглядит как: 1) пробная пуля и 2) поклон господину Путину, чтобы гарантировать господину Трампу приятный телефонный разговор с российским лидером в субботу. Комментарии премьер-министра Мэй являются публичным свидетельством дискомфорта, который испытывают наши союзники, в то время как новая администрация обсуждает тактический ход, чтобы отказаться как от принципов, так и от американских интересов в сильной и стабильной Европе. Резкая критика сенатора Маккейна является признаком проблем, которые такой необдуманный шаг создаст в Конгрессе для администрации.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 января 2017 > № 2055655


Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 января 2017 > № 2055654 Тьерри де Монбриаль

Франция не должна стыдиться защиты своих интересов

Арно де Ла Гранж (Arnaud de La Grange), Le Figaro, Франция

Основатель Французского института международных отношений Тьерри де Монбриаль отворачивается от дипломатии «ценностей» и выступает за возврат к понятию национального интереса. Только так Франция сможет отстоять свою идентичность и место в мире.

Le Figaro: Есть ли еще у Франции внешняя политика?

Тьерри де Монбриаль (Thierry de Montbrial): Прежде всего, следует вспомнить об основополагающей задаче внешней политики. Речь идет о сохранении политического единства в среднесрочной и долгосрочной перспективе. Понятия сохранения, безопасности и идентичности тесно связаны между собой. Обеспечить безопасность значит сохранить идентичность. От этого вопроса никуда не деться, хотя его и задвигали в сторону многие годы. Об этом свидетельствует все еще очень робкое обсуждение мультикультурализма. Хорошо это или плохо? В любом случае, сегодня это воспринимается болезненно, что необходимо учитывать. Неблагополучное положение дел во Франции является одним из объяснений трудностей с формированием внешней политики.

— Вы выступаете за возврат к «национальному интересу».

— Да, это очень важно. Понятие национального интереса является операционным отражением защиты идентичности и целостности. Этот интерес сейчас переживает упадок, и его не следует приравнивать к ценностям, как было в течение десяти последних лет. Типичным тому примером служит вмешательство в Мали. Это было правильное решение, которое отвечало национальным интересам Франции, потому что дестабилизация Сахеля и Северной Африки была бы чревата серьезными угрозами для нас. Тем не менее Франсуа Олланд говорил, что вмешательство объяснялось не интересами, а ценностями и принципами. Это звучит удивительно, даже шокирует. Складывается впечатление, что нам стыдно защищать национальные интересы. Все страны мира говорят о них совершенно спокойно, а Франция — единственная, кто не решается произнести это слово?

— Не ведет ли такое понятие к некоему уходу в себя?

— Национальный интерес не стоит рассматривать в слишком узком смысле. Великая страна должна воздействовать на формирование своего окружения. И это подводит нас к понятиям управления, альянсов и действий в рамках Европейского Союза и ООН.

— От США до Китая, большинство держав не испытывают никаких сложностей с определением «национальных» или «жизненно важных» интересов. Откуда такие трудности во Франции?

— После революции во Франции сформировалась определенная идеология. Франция — родина прав человека. Тут мы конкурируем с США. Мы — две единственные в мире нации, которые могут претендовать на такую роль. Сфера прав человека делает честь Франции, но мы упорно ставим ее на первое место, хотя имеющиеся у нас в распоряжении ресурсы все больше сокращаются. США же сидят сразу на двух стульях. Они говорят о правах человека, но в то же время отстаивают собственные интересы — как в обороне, так и торговле. Мы так не умеем.

— То есть, вы выступаете за «реалистическую» школу внешней политики?

— Думаю, нужно уметь видеть разницу между главными темами в плане идей, вроде отношений между исламом и демократией, и операционными вопросами. Проблема в том, что у нас стали путать внешнюю политику с риторикой о ценностях.

— Нужно перечитать Макиавелли?

— Есть 36 способов прочтения Макиавелли… Я не пытаюсь противопоставить реализм и идеализм. С учетом множества сочетаний можно потеряться в расчетах. Нужен некий прожектор, идеал. В противном случае мы делаем что-то непонятное. Утверждения о том, что цель оправдывает средства, неприемлемы. Нужна некая этическая и нравственная направляющая, компас для действий. При этом в краткосрочной и среднесрочной перспективе следует быть большим реалистом, пусть и не циником. Нужно видеть вещи такими, какие они есть. Четко представлять себе последствия своих шагов. Этика ответственности тоже необходима.

— Можете ли вы привести примеры вооруженных вмешательств, в которых не были проанализированы все последствия?

— Да, разумеется. В Ливии, например, принцип ответственности не был соблюден. И сегодня мы видим, к какой катастрофе все привело. Необходимо придерживаться принципа предосторожности. Почему о нем говорят в сфере медицины и питания, но не в международной политике? Кстати, мне кажется, что в Сирии ошибка Барака Обамы была вовсе не в отказе от вмешательства. Это только обострило бы хаос, поскольку мы не оценили бы все последствия перед тем, как пустить в бой людей и деньги. Ошибка Обамы была в том, что он говорил о «красных линиях», но не стал добиваться их соблюдения. Нарушенное слово подрывает доверие.

— Хотя международная политика не укладывается в 140 знаков, она все больше подчиняется ускорению ритма, заданному СМИ…

— Да, она все чаще сводится к нашей реакции на внешние удары. Но это не может быть настоящей внешней политикой. Она должна быть ориентирована на долгосрочную перспективу. Временной фактор имеет огромное значение. Есть ли у китайцев свое собственное видение? Да. А у США? Тоже. А в чем заключается наше? В том, чтобы быть миссионерами, учениками Святого Павла? Придавать смысл этой миссии?

— Смысл — это одно, средства — другое. Может быть, нам остро не хватает и того, и друго?

— Масштабная внешняя политика невозможна без соответствующих экономических средств. Если Франция неспособна провести запланированные еще годы назад реформы, ее рассуждения о ценностях будут все больше приобретать оттенок бессилия. Такова суть нынешней драмы. Политика ведется разглагольствованиями о добре и зле. Все сводится к стремлению найти укрытие за риторикой ценностей.

— Следует ли мириться с авторитарными режимами во имя стабильности?

— Если рассматривать Ближний Восток, реализм указывает, что приоритет заключается в восстановлении определенного порядка. Это недостаточно с точки зрения ценностей, но предпочтительно обостряющемуся и расширяющемуся хаосу. Разумеется, для нас были бы лучше умеренные демократии в Сирии и Ливии. Только вот в ближайшем будущем новый порядок не будет таким. Пока укрыться от дилеммы хаос/сильный режим не получится. Работать следует тонко. Мы вынуждены взаимодействовать с режимами, которые нам не по душе, однако мы должны сделать все, чтобы не содействовать их автократическим наклонностям. Токвиль продемонстрировал, что авторитарные режимы уязвимее всего, когда пытаются провести реформы. Но если они отказываются от них, то разваливаются.

— Как подойти к российскому вопросу, который вновь вышел на первый план и даже стал одной из тем во внутренней политике?

— Ситуация — крайне неприятная, причем для всех. Этот вопрос полностью перешел в разряд страстей. Сейчас можно быть только «за» или «против», что является опасным упрощением. Нужно успокоить страсти и попытаться восстановить мирные отношения, чтобы вместе работать над представляющими общий интерес вопросами. Сегодня было разрушено все, в том числе и то, что было построено еще при СССР. Мы вышли на катастрофический уровень недоверия и пропаганды. И россиянам, и европейцам нужен хотя бы минимальный порядок. И разве мы не нуждаемся в сотрудничестве для борьбы с исламским терроризмом?

— Как до такого дошло?

— Все дело в том, что мы спутали геополитику с внешней политикой. Нельзя путать термины, потому что это ведет к смешению понятий. Геополитика представляет собой привязанную к некой территории идеологию. Слова Бжезинского о значимости Украины для контроля над Евразией — это геополитика. А произошедшее на Украине со стремлением расширить на нее НАТО стало следствием этой идеологии. В России же все было воспринято как смертельная угроза.

— Как бы то ни было, идея российской угрозы сейчас снова в ходу.

— Здесь, опять-таки нужно рассмотреть ситуацию спокойно. ВВП России далеко отстает от итальянского. Поэтому империалистическую российскую угрозу не стоит воспринимать буквально. Нужно вернуться к реальным масштабам. Россия активна, но это страна с ослабленной демографией и хрупкой экономикой.

— Европа все еще является «архимедовым рычагом» для Франции, как говорил генерал де Голль?

— Сегодня Европа в опасности. Немцы стараются этого не показывать, но они в ужасе от положения дел во Франции. Если мы продолжим ставить заплатки без нужных экономических реформ, еврозона развалится. Это может занять пять или десять лет, но все равно произойдет. И станет настоящим началом конца для Европейского Союза. Распад Европы в свою очередь означает возврат на десятилетия в прошлое в геополитическом плане. 10-20 лет спустя в Европу может вернуться война.

— Что же делать?

— Прежде всего основным европейским государствам следует договориться о реальности этой угрозы. Далее нужно сосредоточиться на самых важных моментах. То есть, на вопросах экономики и безопасности. Нужно выработать четкую позицию по основополагающим вопросам, но не держаться за догмы в том, что касается институтов. Пусть Еврокомиссия сосредоточится на главном и перестанет распылять силы по вторичным направлениям. Опираться следует на Францию и Германию. Приход к власти Трампа напомнил нам об основополагающем принципе де Голля: нельзя доверять другим странам собственную безопасность в долгосрочной перспективе. Это означает необходимость сохранить мощные оборонные ресурсы.

— Подъем религии — вызов для внешней политики?

— Когда речь заходит о религии, следует различать четыре уровня оценки вопроса. Антропологический носит основополагающий характер и отражает личное отношение человека к духовному. Этнологический говорит об идентичности нации через призму религии. Социологический касается влияния культурного наследия. Политический — это манипуляции с религией. Если мы различаем эти уровни, то можем избежать ловушки ненужных ссор. Интересовать нас должен лишь политический уровень.

— Почему религия так сильно проникла в политику?

— В странах, которые социологически относятся к мусульманскому миру и раньше входили в сферу европейских колоний, все испробованные политические системы в итоге завершились провалом. Причем не важно, были ли они марксистскими или авторитарными. Среди идеологических принципов осталась только религия. Религия добилась успеха в политике, потому что все остальное потерпело неудачу.

— Как приход к власти Дональда Трампа изменит международную политику?

— У Трампа — шокирующие и обескураживающие манеры, но он говорит не только глупости. Пейзаж очистится от оставшихся со Второй мировой войны привычных связей. С этим покончено. Только вот реальность интересов никуда не делась. Трамп осознает ряд факторов взаимозависимости, поймет, что все заинтересованы в стабильности, что слабая и хаотичная Европа не отвечает интересам Америки. Только подарков делать он тоже не станет. Он рассуждает исходя из видимых результатов в краткосрочной и среднесрочной перспективе, без анализа более отдаленного будущего. У него нет колебаний и идеологических страстей, а его видение довольно узко. Но я не верю в катастрофу, конец всех торговых соглашений и альянсов. Наверное, все придет к какому-то промежуточному состоянию, но я не вижу Трампа во главе распада мира.

Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 января 2017 > № 2055654 Тьерри де Монбриаль


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 января 2017 > № 2055648

Царь снова в Кремле

Эшреф Ялынкылычлы, Yeni Safak, Турция

Бывший сотрудник КГБ, который самые горячие годы холодной войны провел в Восточной Германии и на собственном опыте пережил падение Берлинской стены, а ныне президент России Владимир Путин вместе с новым правящим окружением из Санкт-Петербурга привел Москву в XXI век.

Анализируя российскую историю, можно увидеть, что в ней часто встречаются харизматические и авторитарные лидеры, под руководством которых в степях Евразии происходило рождение России как крупной державы. Одному из таких лидеров постсоветской России, политическая культура которой была максимально зависима от прошлого, удалось снова поднять российское государство на ноги. Это бывший сотрудник КГБ, президент Владимир Владимирович Путин, который с начала 2000 года задает курс в российской политике. Путин, который родился в городе, представляющем западное лицо России, под названием в то время Ленинград, а в наши дни — Санкт-Петербург, по окончании юридического факультета в 1975 году вступил в ряды разведбюрократии, где он очень хотел сделать карьеру, и продолжал работать там 16 лет.

После распада Советского Союза Путин работал заместителем мэра Санкт-Петербурга, а затем был назначен на руководящую должность аппарата Кремля. Щепетильная борьба Путина со взятками и коррупцией за годы работы в Кремле снискала одобрение бывшего президента России Бориса Ельцина, и Путин, имевший большой опыт работы в КГБ, был назначен директором Федеральной службы безопасности (ФСБ) России. В ФСБ Путин проработал около года, а в августе 1999 года по назначению Ельцина сменил Сергея Степашина на посту премьер-министра. В декабре этого же года, после того, как Ельцин подал в отставку по собственному желанию из-за проблем со здоровьем и представил Путина в качестве своего преемника, Путин стал президентом Российской Федерации (РФ). Путин, одержавший победу на состоявшихся через четыре месяца президентских выборах как председатель партии «Единая Россия», вместе со своим близким коллегой Дмитрием Медведевым создал успешный правящий дуэт, и в стране восстановилась сильная центральная власть.

Конец засилья олигархов

Приход Путина к власти пришелся на переходный период в постсоветской России, которая с крахом советской империи, не спасенной инициативами «гласности» и «перестройки», а затем либеральными реформами шоковой терапии в 1990-х годах в экономическом отношении опустилась на колени перед Западом. В этот период возникли разбогатевшие экономические элиты в результате процесса, в ходе которого российское государство пыталось перейти от централизованной плановой экономики к капитализму свободного рынка и так называемого засилья олигархов в российской экономике. Эти круги, привыкшие управлять Ельциным и кремлевским окружением, полагали, что смогут взять в оборот и Путина, но, недооценив скромного сотрудника КГБ, они были вынуждены склонить голову перед властью Кремля во главе с Путиным.

Россия при Путине добилась значительного экономического роста, при обеспечении контроля над теневой экономикой повысились налоговые доходы, и отношение госдолга к бюджету стало постепенно снижаться. В путинский период российская экономика, которая с экспортом углеводородного топлива, нефти и природного газа вернулась к жизни, выросла почти в десять раз, и параллельно с этим увеличилась покупательная способность российского населения, а также доход на душу населения.

Переход к конституционной автократии в путинской России

Когда Владимир Путин приносил присягу как президент РФ 7 мая 2000 года, никто не ожидал, что царствовать в российской политике он будет долгие годы. Хотя изначально приход Путина в Кремль воспринимался как проект спецслужб российского государства в государстве, Путин по прошествии времени предстал лидером, который завоевывает расположение российского народа и постепенно набирает силу. Так был расчищен путь к реформам по централизации в стране, а президентский срок, который по конституции мог составлять не более двух четырехлетних сроков, был изменен на два срока по шесть лет. Конституция РФ 1993 года была пересмотрена, в 2008 году Путин передал президентское кресло Медведеву, затем в 2012 году снова был избран и получил возможность занимать президентское кресло еще два срока.

Более того, при реорганизации Государственной Думы и ограничении некоторых ее полномочий в пользу президента в результате ряда изменений, а также после того, как губернаторов стал напрямую назначать Кремль, российская политическая система, по конституции называемая полупрезидентской, на практике оказалась полностью подчинена президенту. При большой поддержке российского народа Путин и российское руководство не воздерживались от того, чтобы использовать эту силу прежде всего для подчинения, а, если потребуется, и подавления оппозиции и СМИ в стране.

С избранием Путина президентом происходило изобретение новой традиции в России, и как на государственном, так и общественном уровне вместо коммунизма был заявлен национализм. В этом направлении Путин, реабилитировав Русскую православную церковь, которой пренебрегали в советское время, возложил на нее важную миссию возрождения духовных ценностей российского народа и ликвидации пропасти между государством и обществом.

Путин часто подчеркивал, что главные проблемы современной России — демографический спад, ослабление института семьи и отрешенность молодежи от духовности. С этой точки зрения крайне важное значение для Путина имеет примирение русских с прошлым, возвращение к традиционным кодам православия и славянства. А все это подразумевает новую великорусскую идентичность, которую, по сути, и желает построить Путин, а также мечту о великой России, которую эта идентичность поведет вперед.

Путин-евразиец: возвращение к империи

Одна из сфер, в которых Путин выглядит наиболее успешным, — это производство внешней политики и, в частности, восстановления силы России на постсоветском пространстве в рамках концепции евразийства. Как только Путин пришел к власти, он тут же стал претворять на практике доктрину ближнего зарубежья, объявленную в 1993 году. Москва, развивая тесные отношения со столицами постсоветских республик, снова вернула себе роль авангардной силы в регионе благодаря таким созданным за последние 25 лет политическим, экономическим, военным и культурным образованиям, как Содружество независимых государств, Организация Договора о коллективной безопасности, Шанхайская организация сотрудничества, Евразийский экономический союз.

Российский лидер, усвоив уроки катастрофы подводной лодки «Курск», произошедшей в 2000 году, когда он только пришел к власти, начал модернизацию армии, и, исходя из того понимания, что вооруженные силы — незаменимый приоритет для сильной России, усовершенствовал военные технологии и повысил боеспособность армии. Путин, который вступил в геополитическую конкуренцию с Западом в Восточной Европе и на Кавказе для предотвращения расширения альянса НАТО на постсоветском пространстве, увеличил российское военное присутствие в этих регионах. Вслед за военной операцией Москвы в Грузии в августе 2008 года и свержением пророссийского правительства на Украине эта геополитическая конкуренция вылилась в присоединение Крыма к России и ее вмешательству на Украину в пользу российских сепаратистов на востоке страны.

В результате двух этих военных интервенций путинская администрация подавила прозападные цветные революции, продолжавшиеся в регионе с начала 2000 годов, и дала западным странам сигнал, что Россия во имя защиты своих интересов не воздержится при необходимости от использования военных альтернатив. Эти ходы, в результате которых поддержка путинской администрации внутри страны превысила 80%, за пределами России были встречены с явным недовольством и склонили западные страны к введению ряда санкций против России в финансовой, энергетической сферах, в области безопасности. Хотя эти санкции осложнили экономическое положение России, путинское руководство пока ни разу не отступило от геополитических и геоэкономических интересов России.

В то время как отношения с Западом развивались в путинский период со скрипом, Россия в это время под влиянием евразийской ориентации в максимально возможной степени совершенствовала свои отношения с такими региональными державами, как Китай, Турция, Иран. Москва, построившая выгодные экономические и торговые отношения партнерства с этими странами, расширила свою политику ближнего соседства на юг и восток, и в прошлом конкуренция, политическая напряженность с этими государствами уступили место сотрудничеству.

Путин и Россия: из 2016-го в 2017-й

В результате обвала цен на нефть 2016-й стал для России годом, когда ее экономика ухудшилась, а с продлением западных санкций кризис еще более углубился. Путин, выступая на традиционном совещании по итогам года, отметил, что бюджет, рассчитанный в прошлом году, исходя из прогноза — 60 долларов за баррель, был скорректирован, на 2017 год была заложена стоимость нефти — 40 долларов за баррель, и больше на этот счет не будет заблуждений.

С другой стороны, в 2016 году самой актуальной для России и мира политической темой, вне всякого сомнения, стала Сирия. Москва, которая с самого начала оказывала политическую поддержку дамасскому режиму, с конца позапрошлого года перевела эту поддержку в военную плоскость и приняла решение о вмешательстве в Сирию с воздуха. Эта инициатива Москвы вдохнула жизнь в практически выбившийся из сил режим, и к концу прошлого года силы Асада отняли у сил оппозиции город Алеппо, когда-то второй крупнейший город страны.

То, что в качестве альтернативы переговорам в Женеве Россия, Турция и Иран перенесли мирные переговоры по Сирии в столицу Казахстана, Астану, а до этих переговоров Москва и Анкара договорились по вопросу перемирия в Сирии и выступили его гарантами, повысили надежды на то, что в 2017 году гуманитарной драме и гражданской войне, не прекращающейся более пяти лет, возможно, удастся положить конец. Вместе с тем, если эта проблема не будет урегулирована, также высока вероятность того, что отношения России с Турцией снова ухудшатся, и как в самой России, так и в международном общественном мнении роль России в Сирии может быть еще более оспорена; а такая ситуация может осложнить положение путинской администрации. В то же время конструктивные заявления, которые в отношении России делал Трамп в ходе своей предвыборной кампании, а также то, что новый американский президент одобрил это решение Путина в Twitter, — обнадеживающие события с точки зрения двух этих стран.

В целом можно сказать, что в 2017 году Путина и Россию ждет более предсказуемый год, чем тот, что остался позади. Конструктивная роль, которую Россия будет играть в региональных вопросах, может еще более усилить позиции Путина как внутри страны, так и за ее пределами. Если учесть, что европейские страны будут сосредоточены прежде всего на процессе выхода Великобритании из ЕС, выборах во Франции и Германии, а также беженцах, миграции, ксенофобии и финансово-экономических кризисах, то 2017-й может стать годом, когда Россия будет еще более свободно действовать в политическом, экономическом и военном отношениях.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 января 2017 > № 2055648


Сербия. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 января 2017 > № 2055644

Зачем ЕС санкции Сербии против России

Милан Миялковский (Проф. Д-р Милан Мијалковски), Видовдан, Сербия

Граждане Республики Сербии и весь правдолюбивый мир запомнит 2016 год, в том числе, как время успешного противостояния нашего Отечества систематическим лицемерным попыткам Европейского Союза заставить Сербию ввести санкции против Российской Федерации. В этой связи напомню, что сейчас страны ЕС находятся в конфликте с Россией из-за Украины. На самом же деле они нехотя, из-за сильнейшего давления со стороны Соединенных Штатов Америки, были вынуждены ввести санкционный режим против России. Под давлением уходящей американской администрации (Обамы), прибегнув к абсурдным обвинениям о том, что Москва якобы отказывается от сотрудничества, оговоренного в минских соглашениях по Украине, и вопреки несогласию таких стран, как Италия, Венгрия, Греция, Кипр и Австрия, 19 декабря 2016 года ЕС все же подлил санкции против РФ до 31 июля 2017 года.

Лидеры ЕС, бесцеремонно игнорируя общеизвестный факт о том, что силу имеют только те санкции против некой страны, которые утверждает Совет безопасности ООН, действуя по принципу «если вы не с нами, то вы против нас» и методом «холодно-горячо» и тем самым сознательно ставя под угрозу международную безопасность, неоднократно «рекомендовали» нашей стране (кандидату на вступление в ЕС) ввести санкции против Российской Федерации, чтобы тем самым Сербия ускорила свое движение по пресловутому «альтернативному европейскому пути». Факты, известные общественности в связи со сказанным, свидетельствуют о том, что на подлое «уламывание» Сербии ввести анироссийские санкции Европейский Союз подтолкнули США. Правда, во время турне по Балканам в июле 2016 года помощник американского Госсекретаря по делам Европы и Евразии Виктория Нуланд заявила, что США понимают: Сербию и Россию связывают «традиционно крепкие исторические, религиозные, культурные и другие связи», и США не видят никакого противоречия в том, что Сербия может поддерживать хорошие отношения, как с Россией, так и с Америкой. При этом Нуланд добавила, что Вашингтону «никогда бы и в голову не пришло требовать от своего партнера принимать ту или иную сторону».

Вскоре после этого, вопреки мягким заявлениям Виктории, три официальных представителя ЕС заняли намного более требовательную и конкретную позицию по отношению к нашей стране. Например, Натали Точи, советник высокопоставленного функционера ЕС и глава группы авторов новой внешнеполитической стратегии безопасности ЕС заявила: якобы Сербии не стоит надеяться на то, что она сможет балансировать между Западом и Востоком. Точи была по-настоящему категорична: «Мы будем ожидать от Сербии, что она приспособится к позиции ЕС на пути к членству в Европейском Союзе». Глава делегации ЕС в Сербии Майкл Девенпорт сказал, что рано или поздно Сербии придется ввести санкции против России (он не упомянул, что ЕС рано или поздно распадется, поскольку его родная страна, Великобритания, выйдя из ЕС, подсказала такой вариант). В интервью белградскому изданию НИН Девенпорт заявил: «ЕС ожидает, что к моменту вступления любая страна-кандидат полностью согласовала свою внешнюю политику с Евросоюзом. Сербия должна определить свои стратегические приоритеты, а на их базе — свою внешнюю политику в будущем». Уполномоченный по Сербии в Европейском парламенте Дэвид Мекалистер, выступая на конференции «Глобальная стратегия внешней политики ЕС и Западных Балкан» (14. 07. 2016), заявил, что Сербия не может закрывать глаза на агрессивность России, даже учитывая ее традиционно крепкие связи с РФ. Он порекомендовал Сербии постепенно пойти по стопам ЕС, то есть, в частности, ввести санкции против РФ.

Проявив недостаточную осторожность или намеренную англосаксонскую надменность, Мекалистер раскрыл, почему ЕС, собственно, добивается от Сербии введения санкций против России. На уже упомянутой конференции этот евродепутат сказал, что под нормализацией отношений между Белградом и Приштиной (на урегулировании перед вхождением Сербии настаивает ЕС) не подразумевается официальное признание независимости Косово. ЕС ожидает, что взаимоотношения Сербии и Косово нормализуются шаг за шагом, и в итоге эта нормализация будет означать, что обе стороны смогут пользоваться «всеми своими правами». Мекалистер имел в виду полную и неизменную решимость граждан Сербии и их демократически избранных представителей отстаивать свои жизненно важные ценности, в особенности территориальную целостность (только Национальный парламент Республики Сербии уполномочен решать вопрос о возможном изменении государственных границ нашей родины). И этим заявлением Мекалистер подтвердил, что ЕС полон решимости продолжать попытки нарушить территориальную целостность нашей страны. В этой связи очень важно определить роль санкций, которые по требованию ЕС Сербии следует ввести против России.

Несомненно, суть подвоха ЕС, уготовленного Сербии, отражает английское выражение «стрелять себе в ногу». Брюссельская администрация рассчитывает, что если обманом (или по принуждению, или по доброй воле) добьется от Сербии введения санкций против России, то последней, по всей видимости, придется пересмотреть ряд соглашений с Сербией. Таким образом, ЕС нацелен на вариант, при котором, совершив столь необдуманный шаг, Сербия лишится поддержки России, а с ней, вероятно, и Китая, в Совете безопасности ООН, где принимаются решения о признании новых государств ООН. Во-первых, это открыло бы путь перед самопровозглашенным вторым албанским государством на территории Сербии («Косово») к полноправному членству в ООН, а во-вторых, создало бы условия для продолжительной дестабилизации Балкан.

И только политическое руководство и граждане Сербии считают, что отказ от присоединения к санкциям против России и ее народа полностью согласуется с национальными интересами Сербии и ее народа. Поэтому исключен вариант, при котором Сербия, введя санкции против РФ, будет рисковать своим настоящим и будущим ради так называемого европейского пути (вступления в ЕС), который становится все длиннее и длиннее (в 2014 году Европейская комиссия наложила пятилетний мораторий на прием новых членов ЕС, и поступают сообщения, что Сербия сможет стать частью ЕС только в 2027 году). Особенно если учесть, что судьба Евросоюза, скорее, туманна, чем ясна (например, в апреле 2017 года состоятся президентские выборы во Франции и велика вероятность, что победит Марин Ле Пен, которая намекает на французский Брексит).

Помимо упомянутых ключевых факторов, которые не позволяют Сербии ввести санкции против России, существует и множество других убедительных аргументов. Прежде всего, вопрос о введении санкций против некой страны для Сербии является принципиальным. Это не вопрос сиюминутной политической целесообразности. У нашей страны есть собственный недавний и очень негативный опыт: когда-то против самой Сербии безосновательно ввели всеобъемлющие санкции больше чем на десять лет. Вообще их инициаторы и реализаторы представляли определенные силы (англосаксонских гегемонов), которые пытались достичь своих геополитических целей на Балканах в ущерб сербскому народу. И поэтому парадоксально, что сегодня они же пытаются склонить политическое руководство и граждан Сербии к участию в их, казалось бы, только экономической, а на самом деле всеобъемлющей агрессии против России. Поскольку Сербия продолжает прилагать усилия, двигаясь по тернистому «европейскому пути» к ЕС, они систематически «бомбардируют» ее неоспоримыми аргументами о ее провальной, а значит, опасной внешней политике в свете региональной и европейской безопасности, предпринимая попытки добиться признания законности лжегосударства «Косово». На самом деле Сербия продолжит серьезно вредить своей территориальной целостности, поскольку никогда не признает произвольного создания джихадистского государства на 13% своей территории как центра громогласно аннонсируемого балканского халифата. Одновременно Сербия сохранит хорошие отношения с Россией, которая соблюдает принципы Устава ООН и, отказавшись признать лжегосударство «Косово», уважает территориальную целостность Республики Сербии.

В конце концов, если новый американский президент материализует свои предвыборные внешнеполитические обещания о том, что США нормализуют отношения с Россией и одновременно включатся в борьбу с так называемым «Исламским государством» (запрещенным в России, — прим. ред.), в планах которого так называемый балканский халифат занимает большое место, нынешние санкции против РФ, без сомнений, будут отменены, а шансы Республики Сербии восстановить суверенитет на всей своей территории оптимально повысятся. Этому благоприятствуют геополитические события, и будем надеяться, что они позитивно повлияют на стабилизацию Балкан. А их стабильность является предпосылкой для стабильной и процветающей Европы.

Сербия. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 января 2017 > № 2055644


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 января 2017 > № 2055611

Трамп приступает к размораживанию отношений с Путиным

Лора Мандевилль (Laure Mandeville), Le Figaro, Франция

В субботу, Дональд Трамп позвонил Владимиру Путину из Овального кабинета. Первый официальный контакт под пристальным вниманием наблюдателей и дипломатов всех стран, учитывая исключительную важность, которую американо-российские отношения могут приобрести в ближайшие месяцы. Президенты провели беседу в позитивном ключе, который длилась почти час и рассматривается в качестве первого шага для «улучшения отношений, которые нуждаются в ремонте», — заявили в Белом доме.

Что же именно они сказали друг другу в тот момент, когда Дональд Трамп, великий возмутитель спокойствия, начинает свой президентский срок? Может быть Путин, который сделал антиамериканизм ключевым в своей легитимности и националистической мобилизации российского общества вокруг него, пришел к выводу, что может воспользоваться преимуществом потрясения международного сообщества от манер, используемых новым президентом США?

Владеет ли он компрометирующей информацией на Трампа, чего многие в Вашингтоне продолжают опасаться, несмотря на то, что знаменитый доклад бывшего британского разведчика Кристофера Стила, утечка которого произошла через BuzzFeed, не содержит каких-либо доказательств заявленных слухов? Нужно ли считать загадочную смерть бывшего генерала КГБ Олега Еровинкина, который работал, по-видимому, на Стила и был найден мертвым в багажнике своего Lexus в Москве, как знак того, что отчет мог содержать некоторые неоспоримые доказательства? Какие головокружительные вопросы…

Во всяком случае, еще никогда новый президент США не высказывал так много лестных слов как Дональд Трамп в адрес российского лидера в самом начале своего президентства. Хотя и Джордж Буш и Барак Обама пытались наладить отношения, но безуспешно. На протяжении всей своей предвыборной кампании, миллиардер хвалил «с особой настойчивостью» способности и ум хозяина Кремля, — считает бывший посол Джон Хербст (John Herbst), сегодня отвечающий за российское досье в Атлантическом совете НАТО.

Трамп выступил с ожесточенной критикой в адрес НАТО и Европейского Союза, призвал к совместной борьбе с Россией против исламистского терроризма и пообещал не давать «уроки демократии». Он также говорил о возможности отмены санкций против Москвы, если стороны договорятся по основным вопросам. Тем самым, он шокировал всю Европу, которая боится попрания принципов международного права в случае, если Трамп предаст забвению аннексию Крыма и вторжение в Украину… Тот факт, что русские организовали взлом сервера Демократической партии, что ослабило позиции Хиллари Клинтон, также ставит Трампа в уникальное положение, но все-таки это не Москва подтолкнула нью-йоркского бизнесмена прийти во власть, как подчеркивала эксперт по России из The Atlantic Фийона Хилл (Fiona Hill) еще в декабре.

Между россиянином и американцем поразительное сходство: их свойство «альфа-самца» заставляет обращаться к национализму, а инстинкт власти, вдохновленный Гоббсом, — презирать крупные международные организации. «Задолго до того, как Трамп пообещал снова сделать Америку великой, Путин пообещал вернуть России ее величие», — отмечает журналист Ури Фридман (Uri Friedman) из журнала The Atlantic.

«Помимо всех общих черт, этих двоих также объединяет умение лавировать, маневрировать среди приступов гнева обедневшего народа, возмущенного против элиты своей страны. Оба ценят фактор внезапности. Им также присущ феноменальный инстинкт психологии противника и талант к манипуляции общественным мнением. Оба озабочены опросами и о том, что о них думают. Трамп — по причине явно завышенного «ego», а Путин, как всякий глава авторитарного режима, — из-за боязни малейших признаков народного возмущения, отмечает американский эксперт по России Фиона Хилл.

Может ли сходство между этими двумя политиками привести к сближению? «Это пари Трампа, который мечтает о сделке, чтобы покончить с «Исламским государством» (террористическая организация запрещена в РФ — прим.ред.), — отмечает посол Хербст. «Если Трамп намерен снять санкции по Крыму и Украине просто в обмен на участие России в массированной бомбардировке боевиков ИГ, то это будет катастрофа», — считает он, будучи уверенным, что надо сохранить санкции и лучше уж соглашаться оставить Асада у власти в обмен на совместные боевые действия.

Джон Хербст задается, однако, вопросом, как долго будут совпадать американские и российские интересы, учитывая дестабилизацию, возглавляемую Россией по всей Европе с целью ослабления НАТО и Евросоюза. «Мало кто в Вашингтоне осознает это, но если Трамп увидит, что происходит в реальности и что американские дипломаты подвергаются преследованиям, тон может измениться», — говорил Хербст ранее. Вряд ли, новый лидер США позволит, например, Путину запугивать его флот истребителями, как это происходит сегодня в Балтийском море. «Сближение может оказаться коротким, если Трамп почувствует, что русские мешают ему добиваться своих целей», — сказал Хербст.

Фиона Хилл придерживается такого же мнения. «Что произойдет, если европейцы согласятся платить больше за Атлантический альянс, а Путин будет продолжать свою подрывную политику», — она спрашивает. Что произойдет, если Трамп попытается усилить давление на Иран, и Россия будет противиться этому? «Путин пока не знает, из какого металла сделан Трамп, это неизведанная территория», — сказала Фиона Хилл. По мнению российского ультранационалиста Александра Дугина, руководящая идея Кремля — «действовать с оглядкой», чтобы потворствовать «ego» нового хозяина Америки.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 января 2017 > № 2055611


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 января 2017 > № 2055608

«России нужны сильные США в качестве партнера»

Микаэль Виниарски (Michael Winiarski), Dagens Nyheter, Швеция

Все ожидают беседы Дональда Трампа с его российским коллегой Владимиром Путиным. От новоизбранного президента США в Москве многого ждут в области улучшения весьма печальных российско-американских отношений. Но Россия ведет себя очень осторожно. Корреспондент Dagens Nyheter поговорил с видным российским дипломатом о том, что Трамп может значить для России и мира.

Когда Дональд Трамп неожиданно победил Хиллари Клинтон на выборах в ноябре, говорят, реакцией российского руководства стало радостное удивление, сообщалось даже, что в Кремле по этому поводу открывали шампанское.

«Я не пил шампанское и не видел, чтобы кто-то еще пил по этому поводу», — говорит Константин Косачев, председатель российского Комитета Совфеда по международным делам.

Косачев ранее работал в российском посольстве в Стокгольме и часто высказывается относительно позиции России по различным внешнеполитическим вопросам.

В интервью для DN он пытается снизить уровень ожиданий, что российско-американские отношения резко изменятся в лучшую сторону. Когда в США избирается новый президент, надежды обычно всегда велики, замечает он.

«Они были не меньше и тогда, когда восемь лет назад выборы выиграл Барак Обама, и очень похожая ситуация была при избрании Джорджа Буша еще восемью годами ранее, ведь с Биллом Клинтоном все шло не очень хорошо».

Но довольно скоро надежды обращались в разочарование.

Косачев подчеркивает, что Россия хочет нормализовать отношения с США, «потому что мы понимаем, что друг без друга едва ли можем что-то предпринимать в современном мире».

«Мы пытались наладить отношения, но по факту нам это не удалось. Возможно, на сегодняшний день надежд на это больше, так как мы очень хорошо осознаем, что с госпожой Клинтон в русско-американских отношениях точно ничего бы не изменилось. Хуже вряд ли бы стало, но и никакого шанса на улучшение не было бы».

Косачев считает, что Трамп, напротив, — это «чистый лист», и каждый, кто хоть что-то понимает во внешней политике, видит, что Трамп — фигура непредсказуемая. Поэтому риск ухудшения отношений равен надежде на улучшение. Но при Трампе такой шанс по крайней мере есть, чего не было бы при Клинтон.

«Так что известные ожидания существуют, но я считаю, что шампанское и аплодисменты здесь неуместны».

Косачеву понравилась первая речь Трампа в качестве президента, и она несколько усилила его оптимизм. Главным ее мотивом было то, что Трамп признает право других стран на защиту своих национальных интересов.

«К сожалению, прошлые администрации США считали, что единственные национальные интересы, которые имеют право на существование, — это американские. Однако я не думаю, что Трамп будет меньше отстаивать американские интересы, скорее даже больше, он ведь выиграл выборы под лозунгом "Make America Great Again". Но он также готов признать право других на свои национальные интересы. Это шаг в правильном направлении. Мы не знаем, удастся ли нам найти общий язык. Однако есть надежда, что США под руководством Трампа перестанут реализовывать американские национальные интересы за счет интересов других стран».

DN: Хорошо, что США ретируются из Азии и, возможно, из Европы, ведь России не нужны сильные США?

Константин Косачев: Нам нужны сильные США в качестве партнера, но не в качестве конкурента. Долго время США пытались построить монополярный мир, и теперь нас обвиняют в том, что мы хотим эту роль перенять. Но мы в принципе отвергаем ту модель, в которой одно государство — будь то США, Россия или Китай — становится единственным лидером. Мы хотим, чтобы в мире было много сильных, равных игроков, пусть даже разница в силе и сохранится, и США останутся сильнейшими.

Обама однажды сказал, что Россия — региональная сила.

—  У Обамы были две мысли о России: во-первых, что санкции разрушили нашу экономику, а во-вторых, что мы — региональная держава, не способная на глобальное влияние. Сейчас роль России в американской предвыборной кампании преувеличивается — а мы не вмешивались никоим образом. Реальную же роль России в мировой политике, наоборот, преуменьшают, что становится очевидным, если посмотреть на события на Украине, в Сирии и другие.

— Планируется встреча между Трампом и Путиным, хотя на это может потребоваться время. Какие вопросы, по вашему мнению, важнее всего обсудить?

—  Трамп сам называл борьбу против радикального экстремизма и «Исламского государства» (запрещена в России — прим. пер.) важным и актуальным вопросом. Это стало бы хорошим началом новых русско-американских отношений. Сотрудничество очень помогло бы положить конец ИГИЛ и другим террористическим группировкам. Еще один вопрос — создание системы коллективной безопасности, не такой, как сейчас, разделенной на НАТО и остальных. В-третьих, проведение разоружения, ядерного и обычного. И в-четвертых, нужно, конечно, наладить экономическое сотрудничество, что мне кажется не менее важным для нормализации отношений, чем военные вопросы.

Что касается последнего пункта, то в таком случае должны быть отменены санкции.

«Да, сложно сотрудничать, когда у одной стороны действуют санкции против другой», — говорит Косачев.

Он считает, что у санкций было две цели: первая — принудить Россию изменить свою политику в отношении Украины, ведь это украинский конфликт и ситуация с Крымом послужили причиной санкций со стороны США и ЕС. Вторая цель, по мнению Косачева, была лишить российского президента поддержки общественности и обратить народ против власти.

—  Очевидно, что ни первое, ни второе не удалось. Мы не изменили политику по Украине, а поддержка населением руководства страны и его политики только усилилась. Конечно, санкции подразумевают экономические потери, но это актуально для обеих сторон. Таким образом, санкции лишились всякого смысла. Мы не собираемся пускаться в переговоры о санкциях как условии достижения соглашений по другим вопросам.

— Действительно ли после Крыма возник новый режим безопасности, подразумевающий, что границы государств больше не неприкосновенны?

—  Тот, кто это утверждает, не знает историю Европы после окончания холодной войны, или притворяется, что не знает. Границы европейских стран изменялись с применением военной силы в Югославии и Косово. Тогда разбомбили столицу европейского государства, которое не входило в НАТО, что стало грубым нарушением международного права и соглашений ООН. Для Европы это была катастрофа, которая запустила сразу несколько других процессов.

Совершенно не верно рассматривать события на Украине как причину проблем в Европе. Скорее они являются следствием сохранившегося разделения Европы. Я хочу напомнить, что когда мы шли к окончанию холодной войны в 1990 году, два десятка стран подписали Парижскую хартию, основным принципом которой стало закрепление раздела Европы. Там в одном и том же месте упоминаются ООН, ОБСЕ и ЕС. Но НАТО не упоминается нигде в этом документе. Советский Союз все подписал, так как мы по-настоящему верили, что холодная война закончена не потому, что кто-то выиграл, а кто-то проиграл, а потому, что мы вместе решили прекратить ее, все вместе теперь будем жить по-другому. К сожалению, наши западные партнеры чувствовали себя победителями и не хотели менять свое поведение. Они делали ставку на то, чтобы сохранить и усилить НАТО, а ЕС снабдить функцией обеспечения политической безопасности. В результате разделение Европы сохранилось, а затем и Украину разорвали на части, поставив украинцев перед выбором: быть либо с ЕС, либо с Россией.

По словам Косачева, исходящая от России угроза тоже якобы использовалась тремя странами Балтии для ускорения процесса вступления в НАТО.

—  Чтобы ускорить процесс, они спровоцировали реакцию России, что было представлено как российская угроза. И это удалось, они быстро вступили в НАТО и в ЕС. Саакашвили в Грузии пытался проделать что-то подобное, чтобы присоединиться к НАТО.

— Вы считаете, что нечто подобное происходит сейчас со Швецией?

—  Должен сказать, я не понимаю шведскую политику по отношению к России. Есть исторические причины, по которым Швеция — одна из немногих стран, где существует отдельное понятие «ужаса перед русскими». Таким образом, Швеция попала в ловушку этого неверного представления о восточном соседе. Посмотрите на Финляндию, у которой гораздо больше поводов бояться соседней страны, чем у Швеции. Но у них совсем другое отношение к России.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 января 2017 > № 2055608


США. Япония. Германия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 января 2017 > № 2055604

Опасный дипломатический марафон Трампа

Президент США позвонил Синдзо Абэ, Ангеле Меркель, Владимиру Путину и Франсуа Олланду.

Флоран Пармантье (Florent Parmentier), Гийом Лаган (Guillaume Lagane), Atlantico, Франция

Президент США позвонил Синдзо Абэ, Ангеле Меркель, Владимиру Путину и Франсуа Олланду.

Atlantico: Президент Трамп провел настоящий дипломатический телефонный марафон. Синдзо Абэ, Ангела Меркель, Франсуа Олланд, Владимир Путин… Все это на фоне напряженности с Мексикой и визита Терезы Мэй. Нет ли дипломатических рисков в рассмотрении стольких вопросов за один день? Его предшественники долго готовились к каждой беседе, чтобы избежать неожиданностей. В этом Дональд Трамп тоже нарушает сложившиеся правила игры. Но разумно ли это? И может ли оно задеть его собеседников?

Флоран Пармантье (Florent Parmentier): Звонки иностранным коллегам — давняя и активная дипломатическая традиция. Это нужно, чтобы показать знакомство с президентской работой, а также установить прямой контакт с главами иностранных государств. Еще одна устоявшаяся дипломатическая практика заключается в том, что первая поездка главы государства перекликается со сложившимися альянсами: президент Франции неслучайно наносит первый визит в Берлин. Тот факт, что Тереза Мэй стала первым иностранным лидером в гостях у Трампа тоже отнюдь не случаен, учитывая, что Брексит открывает Великобритании новое поле для маневра. Его собеседником на первой встрече с иностранным лидером за границей вполне может стать Владимир Путин. Из некоторых источников следует, что это может произойти на международном саммите в Финляндии.

Не стоит придавать слишком большого значения телефонным разговорам, которые являются частью публичной дипломатии. Главное тут — установить прямой контакт с другими главами государств. Кроме того, хотя команды работают через известные и открытые каналы, вместе с этим они передают сигналы и менее заметными параллельными путями. Так, например, российская и американская пресса любят подчеркивать активное присутствие в Москве американских советников в последнее время. То есть, телефонный разговор на фоне более неприметной дипломатии вряд ли может создать какие-то серьезные неудобства для президента.

Кроме того, нет ничего ненормального в том, что президент утверждает собственный дипломатический стиль, который может расходиться с традициями и привычками предшественников. Собеседников могут задеть лишь малое уделенное им время и неудачные замечания, но уж точно не то, что за день было сделано несколько звонков.

Гийом Лаган (Guillaume Lagane): Целая череда разговоров подчеркивает оригинальность Дональда Трампа, который следует подходу бизнесмена в стиле его книги «Искусство заключать сделки». В данном случае речь идет об умножении числа контактов с мировыми лидерами. Такой дипломатический ход отражает его естество, его инстинктивную сторону. Он не любит сидеть за папками, но талантлив и может быстро учиться.

В то же время его появление на дипломатической арене не оказалось беспроблемным. Особенно на фоне нашумевшего постановления о миграции, которое перекликается с политикой квот 1920-х годов. Трамп все больше наводит на мысль о президентах тех лет Кулидже и Гардинге, которые утверждали, что для Америки главное — бизнес. Ограниченный и изоляционистский подход.

— Самым ожидаемым был звонок Владимиру Путину. По его итогам появился лишь пресс-релиз российской стороны: «В ходе беседы с обеих сторон был продемонстрирован настрой на активную совместную работу по стабилизации и развитию российско-американского взаимодействия на конструктивной, равноправной и взаимовыгодной основе». Кроме того, «президенты высказались за налаживание реальной координации российских и американских действий с целью разгрома ИГИЛ и других террористических группировок». Вокруг чего может выстраиваться потепление отношений России и США?

Флоран Пармантье: Самым ожидаемым, действительно, был звонок Владимиру Путину, причем по ряду причин. Как отмечает российский эксперт Дмитрий Тренин, с американской стороны растет консенсус по вопросу о том, что Дональд Трамп стал легитимным президентом из-за вмешательства России в предвыборную кампанию и ход голосования. Российские власти явно отдавали предпочтение Трампу, а не Клинтон. Но сейчас, когда переходный период окончен, нет уверенности, что сотрудничество зайдет так далеко, как хотелось бы, и в заявленном направлении.

Нам неизвестны детали беседы за исключением упомянутых в пресс-релизе сведений, но, по всей видимости, с обеих сторон существует стремление к сотрудничеству. Несколько задач входят в число приоритетов сразу двух стран. Есть желание улучшить двусторонние отношения, потому что они скатились до небывало низкой отметки за последние 25 лет. В такой перспективе укрепляет позиции мысль о возможном снятии санкций. Оно может быть частичным, то есть коснуться декабрьских решений Обамы, или же более полным, вплоть до мер вокруг участи Крыма.

Второй важнейший вопрос касается борьбы с терроризмом, особенно на фоне решения президента Трампа запретить въезд в США уроженцам семи стран.

Вопрос борьбы с «Исламским государством» (запрещенная в России террористическая организация — прим.ред.) тоже относится к числу приоритетов Вашингтона и Москвы. Как бы то ни было, президенту Трампу придется дальше иметь дело с внутренним противодействием. В частности его символизирует сенатор Маккейн, который против сотрудничества с Россией Владимира Путина из-за солидарности с Украиной, значимости союзников по НАТО и сирийского вопроса. Так и иначе могли обсуждаться и другие темы вроде Украины, Ближнего Востока и ядерного разоружения. Наконец, президент Трамп хочет сделать так, чтобы Россия сблизилась с США и отдалилась от Китая, усиление которого вызывает у него недоверие. Российско-американское сближение нужно рассматривать и в такой перспективе.

Гийом Лаган: Как и все президенты после Буша-младшего, Дональд Трамп начинает мандат с идеи об улучшении отношений между США и Россией. Все помнят слова Буша о том, как он заглянул в глаза Путину и увидел там душу. Обама говорил о «перезагрузке». Трамп тоже ставит отношения с Россией в центр своей внешней политики.

Мы не знаем, о чем там могла идти речь, но нельзя не признать, что у них вполне могли найтись точки соприкосновения с президентом России. Трамп, судя по всему, готов позволить Москве самой решать политические вопросы в своей зоне влияния, в том числе в Сирии. С российской стороны же наблюдается большая умеренность по этой тематике, о чем свидетельствует саммит в Астане 23 января. Россия впервые поддержала требования сирийской оппозиции по отношению к Асаду и Ирану.

Как бы то ни было, быстрого потепления отношений ждать не следует. Кроме того, новый министр обороны Джеймс Мэттис (James Mattis) и госсекретарь Рекс Тиллерсон (Rex Tillerson) не скрывают опасений по поводу России…

— Могут ли с России снять экономические санкции по инициативе Трампа, о чем недавно с тревогой говорил Маккейн? Какими тут могут быть риски, и не вызовет ли это еще большего недовольства Ангелы Меркель?

Гийом Лаган: Вопрос санкций Владимир Путин наверняка поднимал уже в первой беседе. Они висят тяжелым грузом на российской экономике, и поэтому их снятие становится первоочередной задачей для президента. Во время кампании Трамп выступал за снятие санкций, теперь он говорит, что на это потребуется больше времени. Как бы то ни было, вопрос их сохранения будет поставлен уже в ближайшие недели, что вызывает немалое беспокойство в Европе, особенно в Восточной. Страны вроде Польши (традиционный союзник США) и Прибалтики встревожены такой перспективой. Точно так же снятие санкций без урегулирования украинского конфликта стало бы серьезной причиной для беспокойства в правительстве Ангелы Меркель.

США. Япония. Германия. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 января 2017 > № 2055604


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 30 января 2017 > № 2055434

Трамп приступает к разморозке отношений с Путиным

Лора Мандевиль | Le Figaro

В субботу состоялся первый телефонный разговор между американским и российским президентами, который представляется начальным позитивным этапом в отношениях Вашингтона и Москвы, пишет журналистка Le Figaro Лора Мандевиль.

"Но что именно они сказали друг другу и как оценили друг друга, в то время как великий возмутитель порядка Дональд Трамп начинает свое президентство? Сделал ли вывод Путин, который сотворил из антиамериканизма главную движущую силу своей легитимности и национальной мобилизации российского общества, какую пользу он сможет извлечь из землетрясения, колеблющего международную систему из-за импульсов нового американского президента? Имеет ли он компромат на Трампа, чего многие в Вашингтоне продолжают опасаться, пусть даже пресловутый "доклад", составленный бывшим британским агентом Кристофером Стилом и опубликованный BuzzFeed, не содержит ни малейшего доказательства приведенных в нем слухов? Следует ли усматривать в загадочной смерти экс-генерала КГБ Олега Еровинкина, возможно источника Стила, найденного мертвым в своем "лексусе" в Москве, знак того, что вышеуказанный доклад мог содержать отдельные достоверные элементы? Огромные вопросы", - рассуждает автор статьи.

"В течение всей предвыборной кампании миллиардер расхваливал мастерство и ум хозяина Кремля "с особой настойчивостью", напоминает бывший посол США Джон Хербст, сегодня отвечающий за российское досье в Атлантическом совете НАТО. Трамп без умолку критиковал НАТО и Евросоюз, призывая бороться с исламистским терроризмом совместно с Россией и уверяя, что не надо "поучать демократии", - говорится в статье.

"Между россиянином и американцем поразительное сходство: их свойство "альфа самца" заставляет обращаться к национализму, а инстинкт власти, вдохновленный Гоббсом, - презирать крупные международные организации, - пишет Мандевиль. "Задолго до того, как Трамп пообещал снова сделать Америку великой, Путин пообещал вернуть России ее величие", отмечает журналист Ури Фридман из журнала The Atlantic.

"Помимо всех общих черт, этих двоих также объединяет умение лавировать, маневрировать среди приступов гнева обедневшего народа, возмущенного элитой своей страны. Оба ценят фактор внезапности. Им также присущ феноменальный инстинкт к ощущению психологии противника и талант к манипуляции общественным мнением, - говорится в статье. - Оба поглощены навязчивой идеей опросов о том, что о них думают. Трамп - по причине явно завышенного "эго", а Путин, как всякий глава авторитарного режима, - из-за боязни малейших признаков народного возмущения, отмечает американский эксперт по России Фиона Хилл.

"Но приведет ли к примирению сходство между этими двумя "политическими животными"? - пишет Мандевиль. "На это сделал ставку Трамп, который мечтает о "сделке", чтобы справиться с "Исламским государством" (запрещено в РФ. - Прим. ред.), - отмечает Хёрбст. "Если Трамп готов отменить санкции в Крыму и на Украине просто в обмен на российское участие в массированных бомбежках "Исламского государства", это будет катастрофа", - считает эксперт, убежденный в том, что надо сохранить санкции и лучше уж соглашаться оставить Асада у власти в обмен на совместные боевые действия, передает журналистка.

"Симпатии могут внезапно измениться, если Трамп почувствует, что русские мешают ему достигать своих целей, это человек непостоянный", - указывает Хербст.

"Такого же мнения придерживается эксперт Фиона Хилл. Что произойдет, если европейцы согласятся платить больше за участие в НАТО, а Путин продолжит свою подрывную работу? - спрашивает она. Что произойдет, если Трамп попытается оказать большее давление на Иран, а Россия этому воспротивится? "Путин еще не знает, из какого металла сделан Трамп, это неизведанная территория", - говорит Хилл.

По мнению российского ультранационалиста Александра Дугина, руководящая идея Кремля - "действовать с оглядкой", чтобы потворствовать "эго" нового хозяина Америки, передает журналистка.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 30 января 2017 > № 2055434


Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Внешэкономсвязи, политика > stroi.mos.ru, 30 января 2017 > № 2055040

Каменный храм в честь княгини Ольги в Останкино возведут до конца года

Пятикупольную церковь с шатровым завершением и звонницей построят на северо-востоке столицы до конца года, сообщил депутат Госдумы РФ, куратор программы по строительству православных храмов в Москве Владимир Ресин.

По его словам, церковь в честь княгини Ольги возводится по индивидуальному проекту, в лучших традициях русского зодчества.

«Строители уже приступили к кладке кирпичных стен. Кроме того, ведутся отделочные работы в нижнем храме», - сказал В. Ресин.

Он отметил, что два года назад вблизи Останкинской телебашни на ул. Новомосковская, д. 4 появилась небольшая деревянная часовня. Сейчас полным ходом сооружается капитальный объект.

«Все храмы в рамках программы возводятся одинаково - ставится временная часовня, создается и сплачивается приход, который во главе с настоятелем становится главной движущей силой строительства», - подчеркнул В. Ресин.

Всего на территории Северо-Восточного округа выбрано 18 участков для возведения церквей. Четыре храмовых комплекса уже готовы, строятся еще три.

Напомним, программа строительства православных храмов развернута во всех административных округах столицы, кроме Центрального. Ее цель - обеспечить густонаселенные районы города храмами в шаговой доступности от жилых домов.

Программа реализуется на пожертвования граждан и организаций. Для сбора средств создан благотворительный Фонд поддержки строительства храмов города Москвы, сопредседателями которого являются мэр Москвы Сергей Собянин и Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

По поручению мэра столицы программу курирует советник мэра, советник по строительству Патриарха Московского и всея Руси, депутат Госдумы РФ Владимир Ресин - он является председателем рабочей группы фонда.

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Внешэкономсвязи, политика > stroi.mos.ru, 30 января 2017 > № 2055040


Турция > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta-pravda.ru, 29 января 2017 > № 2068267

Халифат на крови

Автор: Сергей КОЖЕМЯКИН.

Конституционная реформа в Турции вышла на финишную прямую. В случае принятия поправок президент Эрдоган получит неограниченные полномочия. Но вы-строенную им политическую систему это вряд ли спасёт от краха: слишком тяжёл груз авантюр, втянувших страну в обстановку террора и репрессий.

Прощание с кемализмом

Процесс изменения Конституции Турции напоминает многосерийный фильм, начало которого подзабыли даже самые стойкие поклонники. С момента прихода к власти в 2002 году Партия справедливости и развития (ПСР) во главе с Реджепом Тайипом Эрдоганом взяла курс на радикальную корректировку Основного Закона. Политическая жизнь страны с тех пор вращается вокруг стремления власти переписать Конституцию под собственные нужды и попыток оппозиции помешать этому процессу.

Ожесточённость борьбы объясняется тем, что речь идёт о выборе вектора развития государства. Заложенная Ататюрком идеология Турецкой Республики (кемализм) базируется на секуляризме, вестернизации и парламентаризме, в то время как ПСР по своим идейным основам близка к движению «Братья-мусульмане». Последнее строится на использовании различных политических и общественных инструментов для постепенного распространения ислама. Конечная же цель — всемирный халифат и жизнь исключительно на основе норм Корана.

В Турции эта идеология соединилась с неоосманизмом, который апеллирует всё к той же мечте о халифате. Особенностью Османской империи являлось соединение правителем светской и духовной власти. Султан одновременно провозглашался халифом — главой всех мусульман-суннитов. Результатом смешения этих воззрений стало формирование агрессивной идеологии современной Турции. Она включает форсированную исламизацию, внешнеполитическую экспансию и сосредоточение власти в руках президента, отождествление которого с халифом происходит всё чаще.

Радикальный разрыв с кемалистскими традициями не мог произойти одномоментно. Но за полтора десятилетия ПСР удалось достичь многого. В результате референдумов 2007 и 2010 годов были снижены полномочия парламента и армии, традиционно подавлявшей попытки исламистского реванша. Нынешняя реформа нацелена на принципиальное переформатирование политической системы. Чтобы принять поправки силами парламента, «партии власти» необходимо 367 голосов. Сейчас в её распоряжении 317 мест. Поэтому избран другой путь — вынесение проекта Конституции на референдум. Для этого достаточно согласия 330 депутатов. В поддержку ПСР выступила ультраправая Партия националистического движения, лидеру которой — Девлету Бахчели — обещана должность вице-президента. 30 декабря изменения поддержала парламентская комиссия по Конституции, а в первых числах года началось постатейное обсуждение проекта. Помешать вынесению документа на референдум оппозиция не смогла. Как ожидается, голосование состоится в марте или апреле.

Что же предлагается одобрить гражданам Турции? Первое и самое главное — превращение страны в суперпрезидентскую республику, где другие ветви власти довольствуются чисто декоративной ролью. Должность премьер-министра подлежит ликвидации. Во главе исполнительной власти будут стоять сам президент и два вице-президента. Парламент отстраняется от формирования правительства. Это становится исключительной прерогативой главы государства, который к тому же сможет самостоятельно издавать законы и декреты, налагать вето на решения депутатов, объявлять чрезвычайное положение, выносить на референдум конституционные изменения и т.д. Президенту передаётся контроль над Генеральным штабом и Национальной разведывательной организацией, прежде осуществлявшийся Высшим военным советом — коллегиальным органом под председательством премьер-министра. Остатков независимости лишается судебная система. Высший совет судей и прокуроров будет возглавлять министр юстиции, а половина его членов — назначаться главой государства. Президенту разрешается сохранять свою партийную принадлежность, хотя прежде он был обязан выходить из партии и «стоять над схваткой».

Как обычно, власти пытаются оправдать реформы интересами народа. В этом отношении настоящим подарком ПСР и Эрдогану стала попытка переворота 15 июля. Саму возможность путча они объясняют наличием в стране двух центров власти: парламента и президента. Теперь этот «недостаток» предлагается искоренить. Как заявляет Эрдоган, он готов взять всю ответственность за положение в Турции на себя и обещает обеспечить подданным мир и процветание.

Оппозиция указывает на своекорыстные интересы руководства. По словам лидера Народно-республиканской партии Кемаля Кылычдароглу, в случае победы президент превратится в диктатора. «Эрдоган пришёл к власти не потому, что хочет управлять государством, а потому, что сам хочет быть государством», — предостерёг он.

Дирижируемая истерия

Предугадать исход референдума трудно. Социологические центры дают разные прогнозы. Ясно, однако, что Турция раскололась примерно пополам. Это хорошо понимают в Анкаре, а потому власти пытаются изо всех сил перетянуть на свою сторону колеблющихся. Инструменты используются стандартные: подавление инакомыслия, насаждение атмосферы страха, а также религиозного и националистического угара.

Преследование несогласных существовало в стране и раньше, но нынешний виток репрессий является беспрецедентным с момента государственного переворота 1980 года. Толчком послужили июльские события. Составить их ясную картину невозможно. Монополию на трактовку так называемого путча присвоило себе государство, пресекая попытки объективного анализа. Созданной после 15 июля парламентской комиссии даже не разрешают встретиться с арестованными генералами. По словам депутатов, власть под всякими предлогами мешает их работе, в результате чего «некоторые моменты до сих пор покрыты мраком».

Организатором переворота объявлено движение «Хизмет», основанное исламским богословом Фетхуллахом Гюленом. По уверениям чиновников, его сторонники проникли во все сферы общественной и политической жизни Турции, включая армию и полицию. Отрицать влияние «Хизмета» сложно, ведь сама ПСР вплоть до недавнего времени опиралась на сторонников Гюлена. Вместе с тем очевидно, что рисуемый ныне образ «тотального заговора» имеет мало общего с истинными возможностями движения. Под предлогом причастности к «Хизмету» развёрнута охота на всех подозреваемых в недостаточной лояльности. Число арестованных за минувшие полгода превысило 40 тысяч человек, уволены или временно отстранены от обязанностей 125 тысяч госслужащих: работники судов, прокуратуры, полиции, учителя, учёные и даже врачи. Масштабные «чистки» не затихают. Например, декретом от 6 января дополнительно уволены 6 тысяч человек.

В эти же дни ещё на три месяца был продлён режим чрезвычайного положения, дающий властям возможность внесудебного преследования несогласных. Среди них — журналисты оппозиционных СМИ. В стране закрыты десятки газет, телеканалов и радиостанций, сотни их сотрудников взяты под стражу. Чтобы подвергнуться заключению, достаточно просто написать критический комментарий в Интернете. С июля прошлого года задержаны свыше 1,6 тысячи пользователей социальных сетей, в отношении ещё 10 тысяч проводится расследование. Не менее ярко демонстрируют обстановку в стране повальные задержания владельцев автомобилей, на номерных знаках которых присутствуют буквы «F» и «G». Таким образом автолюбителей проверяют на предмет симпатий к Фетхуллаху Гюлену.

Другим объектом демонизации стали курды. После выборов в июне 2015 года, принёсших ПСР неудачу, а прокурдской Партии демократии народов (ПДН) — успех, Анкара пошла на провоцирование затихшего конфликта. Перемирие с Рабочей партией Курдистана было разорвано, а юго-восточные районы страны превратились в арену ожесточённого гражданского противостояния. Разжигание националистической истерии принесло свои плоды: ПСР восстановила утраченные позиции и получила дополнительный козырь для ужесточения внутренней политики.

От использования этих циничных инструментов власти не отказываются. Вину за большинство терактов возлагают на курдов, хотя очевиден исламистский след нападений. Курдские движения подвергаются репрессиям. В ноябре были арестованы сопредседатели ПДН Селахаттин Демирташ и Фиген Юксекдаг и ещё полтора десятка депутатов от партии. «Они должны предстать перед судом как террористы», — игнорируя принцип презумпции невиновности, призвал Эрдоган.

Исламисты и смерть Андрея Карлова

Разворачивая кампанию подавления, турецкие власти опираются не только на правоохранительные органы. ПСР прибегает к услугам радикальных исламистов, фактически включив их в систему власти. Религиозность стала главным критерием приёма на госслужбу, не исключая силовые структуры. Военным советником президента назначен бригадный генерал Аднан Танрыверди, ранее уволенный из рядов вооружённых сил за приверженность исламистским взглядам. Именно на него возложена задача перестройки турецкой армии. В каком направлении — догадаться не сложно. Как сообщается, Танрыверди формирует секретную гвардию из числа сирийских боевиков для выполнения самых «грязных» операций. Благо, соответствующий опыт у него есть: генерал возглавляет первую в истории страны частную военную компанию SADAT.

Тревожные сигналы уже поступают. В декабре по стране прокатилась серия погромов офисов ПДН. Здания поджигали, а активистов избивали под крики «Аллах акбар!», причём происходило это при невмешательстве полиции. Под этим углом зрения следует рассматривать и убийство российского посла Андрея Карлова. Официальная версия Анкары о том, что за покушением стоят «Хизмет» и западные державы, не выдерживает критики. Убийца — сотрудник специального подразделения полиции Мевлют Мерт Алтынташ — успешно пережил все волны «антигюленовских» чисток. Более того, он пользовался особым доверием начальства, как минимум трижды сопровождая президента в официальных поездках.

Это неудивительно, учитывая расположение власти к приверженцам исламизма. В том же, что Алтынташ являлся фанатично религиозным человеком, сомнений нет. Выкрикивая лозунги об отмщении за Алеппо, он демонстрировал главный ваххабитский жест — поднятый вверх указательный палец. В его сбивчивой речи несколько раз прозвучало слово «байат», являющееся клятвой верности халифу. Данная традиция распространена как среди боевиков «Исламского государства», так и «Братьев-мусульман». Наконец, при обыске в доме Алтынташа была обнаружена антироссийская фетва (религиозный документ) саудовского богослова Мухаммада аль-Усаймина.

Для обвинения властей в причастности к убийству этих фактов недостаточно. Но то, что сам Алтынташ и его поступок являются продуктами религиозно-националистической истерии, инициированной руководством Турции, не вызывает сомнений. Об этом же говорится в заявлении Компартии Турции: «Вы открываете двери для разгула террора, вы восклицаете: «В Алеппо идёт геноцид!», вы не позволяете назначать в полицию нерелигиозных людей и после этого пафосно заявляете об «иностранных державах»!» В Компартии добавили, что в смерти посла виновны все, кто способствовал исламизации Турции.

Но внешние силы всё же могли быть причастны к преступлению. Прежде чем затронуть этот вопрос, следует указать на ошибку тех, кто считает Анкару верным союзником Москвы. Турция ведёт изворотливую внешнюю политику, пытаясь играть на противоречиях государств. Гневные выпады в адрес США не сопровождаются шагами по выходу из НАТО, а заявления отдельных чиновников о возможном выводе американского контингента с базы Инджирлик уже опровергнуты турецким МИД. Точно так же реверансы в сторону России происходят на фоне раздуваемого в Турции психоза о «преступлениях в Алеппо» и выделения украинским вооружённым силам 15 миллионов долларов.

Истинными союзниками Анкары можно сегодня назвать только две страны: Саудовскую Аравию и Катар. Последний связывают с Турцией не только крепнущие политико-экономические отношения, но и идеологическая близость. Катар является основным покровителем и спонсором «Братьев-мусульман». Здесь обосновался духовный лидер движения Юсуф аль-Кардави, ещё в 2014 году заявивший, что Турция должна стать центром нового халифата, а Эрдоган, соответственно, новым халифом. «Вы должны встать на его сторону, присягнуть ему на верность (тот самый «байат»! — С.К.) и сказать ему: «Ступай вперёд», — призвал аль-Кардави своих соратников.

И ещё одна любопытная деталь: 18 декабря, накануне роковых выстрелов, в Турции с официальным визитом побывал эмир Катара Тамим Аль Тани. В ходе его переговоров с Эрдоганом был подписан ряд важных соглашений. Среди них — контракт на поставку катарского сжиженного природного газа. Таким образом, убийство Андрея Карлова могло стать кровавым предупреждением Москве не переходить Катару дорогу в Сирии (где Доха поддерживает наиболее радикальные группировки исламистов), а также в поставках газа.

Главный же вывод заключается в том, что Турция стремительно приближается к катастрофе. Используя радикальный исламизм и попав в зависимость от арабских монархий, власти загнали себя в тупик. Развёрнутые авантюры чреваты самыми серьёзными последствиями для их создателей.

Турция > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta-pravda.ru, 29 января 2017 > № 2068267


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 января 2017 > № 2061000

Белый дом позитивно оценил телефонные переговоры Трампа и Путина

Дональд Трамп переговорил с Владимиром Путиным впервые после своего вступления в должность президента США

Русская служба «Голоса Америки», США

Владимир Путин в субботу стал третьим по счету мировым лидером, с которым президент США Дональд Трамп провел телефонные переговоры.

В официальном сообщении Белого дома указывается, что президент России Владимир Путин позвонил президенту Дональду Трампу, чтобы поздравить его с вступлением в должность. Телефонный разговор длился около часа. Два лидера обсудили вопросы многостороннего сотрудничества в борьбе с «Исламским государством» (запрещенным в РФ, ред.), а также сотрудничества в целях обеспечения мира и стабильности в различных регионах, включая Сирию. Этот телефонный разговор, говорится в сообщении, «стал символическим стартом в деле улучшения отношений между Соединенными Штатами и Россией, которые нуждаются в восстановлении».

Белый дом отмечает, что президенты Трамп и Путин надеются, что после этого разговора обе стороны смогут действовать вместе быстро и энергично против терроризма и других вызовов, которые представляют общую угрозу.

В сообщениях, опубликованных информационными агентствами со ссылкой на представителей Кремля, сообщается, что главы двух государств собираются попробовать восстановить отношения между США и Россией, и наладить сотрудничество в Сирии.

Как особо подчеркнуто на официальном сайте Кремля, «беседа прошла в позитивном и деловом ключе».

После победы на выборах в ноябре прошлого года президент Путин поздравил Дональда Трампа, но состоявшиеся в субботу телефонные переговоры стали первым контактом двух лидеров после официальной церемонии инаугурации.

В пятницу, выступая в Белом доме на совместной пресс-конференции с британским премьер-министром Мэй, Дональд Трамп отказался отвечать на вопрос о возможной отмене антироссийских санкций, сообщив лишь, что обсуждать этот вопрос «слишком рано».

Тема санкций не упоминается

Как сообщает агентство Reuters, в официальных сообщениях тема санкций против Кремля действительно не упоминается. Российские представители сообщили лишь, что президентами «были обсуждены актуальные международные проблемы, включая борьбу с терроризмом, положение дел на Ближнем Востоке, арабо-израильский конфликт, сферу стратегической стабильности и нераспространения, ситуацию вокруг иранской ядерной программы и Корейского полуострова».

Отдельными темами стали возможное сотрудничество двух стран в борьбе с боевиками «Исламского государства» в Сирии, и ситуация в Украине.

В заявлении, распространненом Кремлем, уточняется, что президенты договорились «дать поручение проработать возможные сроки и место проведения» встречи на высшем уровне, и «условились поддерживать регулярные личные контакты».

Вашингтон подтвердил союзнические обязательства по отношению к Токио

В субботу президент США Дональд Трамп провел целую серию телефонных переговоров с мировыми лидерами. Первым в этом списке стал премьер-министр Японии Синдзо Абэ.

Разговор с главой японского кабинета министров прошел через несколько дней после того, как новый глава Белого дома подписал распоряжение о начале процедуры выхода США из Транс-Тихоокеанского партнерства — крупнейшего соглашения о свободе торговли, в котором, кроме Соединенных Штатов и Японии, участвуют еще 10 государств региона.

Синдзо Абэ, как и экс-президент США Барак Обама, активно выступал в поддержку этого соглашения, участники которого обеспечивают 40 % мирового объема внешней торговли.

Администрация президента Трампа заявила в субботу, что США и Япония будут стремиться к новому соглашению о двухсторонней торговле, которое заменило бы многостороннее соглашение о Транс-Тихоокеанском партнерстве. Было также заявлено, что новая администрация будет реализовывать серьезные инвестиционные американо-японские проекты, и что США сохранят «железную приверженность» своим обязательствам по обеспечению безопасности Японии.

Следующим собеседником американского президента стала канцлер Германии Ангела Меркель. В прошлом году она обратилась к гражданам ФРГ, попросив их проявить сострадание к беженцам из Сирии. Наплыв иммигрантов тогда вызвал негативную реакцию в обществе. В минувшую пятницу президент Трамп подписал исполнительное распоряжение, временно запрещающее сирийским беженцам въезд в США.

На субботу были также запланированы телефонные переговоры президента США с президентом Франции Франсуа Олландом и премьер-министром Австралии Малькольмом Торнбуллом.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 января 2017 > № 2061000


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 29 января 2017 > № 2056069

В Белом доме позитивно оценивают состоявшийся в субботу телефонный разговор президентов США и РФ Дональда Трампа и Владимира Путина, передает РИА Новости.

«Этот положительный звонок (Путина) стал важным шагом в улучшении отношений между Соединенными Штатами и Россией, которые нуждаются в восстановлении», — говорится в сообщении пресс-службы Белого дома.

«И президент Трамп и президент Путин надеются, что после сегодняшнего звонка обе стороны смогут быстро приступить к борьбе с терроризмом и другим важным вопросам, представляющим взаимный интерес», — отметили в пресс-службе.

«Разговор длился около часа и касался тем от взаимного сотрудничества в борьбе с ИГ («Исламское государство», запрещено в РФ) до усилий в совместной работе по достижению мира во всем мире, включая Сирию», — сказали в ней.р

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 29 января 2017 > № 2056069


ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика > dxb.ru, 29 января 2017 > № 2054700

Шейха Шейха бинт Саид бин Мактум Аль Мактум скончалась в Дубае.

У правителя Дубая умерла теща

Дубай, ОАЭ. Ее Высочество шейха Шейха бинт Саид бен Мактум Аль Мактум, член королевской семьи эмирата Дубай, скончалась в эмирате в субботу, 28 января.

О ее кончине сообщили в социальных сетях ее дети – в частности, Его Высочество шейх Хашер бен Мактум бен Джума Аль Мактум, и внуки – Ее Высочество шейха Латифа бинт Мухаммед бен Рашид Аль Мактум и Его Высочество шейх Хамдан бен Мухаммед беин Рашид Аль Мактум, наследный принц Дубая. Новость также быстро разошлась в социальных сетях, пользователи которых высказали многочисленные соболезнования.

Его Высочество шейх Мухаммед бен Рашид Аль Мактум, вице-президент, премьер-министр ОАЭ и правитель Дубая, руководил похоронной церемонией (покойная была матерью старшей жены шейха Мухаммеда): вечерняя молитва прошла в мечети Забиль, после чего состоялось захоронение на кладбище в районе Умм Хурейр. На похоронах присутствовали члены правящих династий всех эмиратов.

ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика > dxb.ru, 29 января 2017 > № 2054700


Великобритания. Турция > Внешэкономсвязи, политика > bbc.com, 29 января 2017 > № 2053503

Премьер-министр Великобритании Тереза Мэй заявила после встречи с президентом Реджепом Тайипом Эрдоганом, что Британия активизирует свои торговые отношения с Турцией.

Президент Эрдоган заявил, что Турция планирует увеличить торговый оборот с Великобританией с 15,6 млрд до 20 млрд долларов в год.

После переговоров двух лидеров было объявлено о заключении сделки размером в 100 млн фунтов стерлингов (около 125 млн долларов), суть которой в том, что Британия поможет Турции в разработке военных реактивных истребителей.

Тереза Мэй сказала, что Британия и Турция создадут совместную рабочую группу для подготовки почвы по развитию торговых отношений Британии после ее выхода из ЕС.

Во время своего первого визита в Турцию в качестве премьер-министра Мэй не могла обойти стороной и вопрос о защите прав человека.

После неудавшегося переворота в июле прошлого года в стране было объявлено чрезвычайное положение.

По приказу президента Эрдогана сотни людей были арестованы, тысячи журналистов и преподавателей потеряли работу по подозрению в лояльности к исламскому проповеднику Фетхулле Гюлену, которого Эрдоган считает причастным к перевороту.

Сам Гюлен, проживающий в США, отрицает подобные обвинения в свой адрес.

"Я горжусь тем, что Великобритания поддержала вас 15 июля прошлого года, когда вы защищали демократию", - сказала Тереза Мэй.

"Сейчас важно, чтобы Турция продолжила курс на поддержание демократии, признавая верховенство закона и выполняя все обязательства, связанные с правами человека", - подчеркнула она.

Во время встречи Мэй и Эрдоган также обсудили ситуацию в Сирии, проблему воссоединения Кипра, а также вопросы авиационной безопасности.

Великобритания. Турция > Внешэкономсвязи, политика > bbc.com, 29 января 2017 > № 2053503


США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 28 января 2017 > № 2068995

Трамп сделал звонок другу

Завершился телефонный разговор Путина и Трампа

Валентин Логинов

Вечером в субботу, 28 января, состоялся первый после инаугурации американского президента телефонный разговор между Владимиром Путиным и Дональдом Трампом. В ходе беседы лидеры обсудили проблемы терроризма, Сирию, Украину и другие вопросы, а после Трамп попросил передать россиянам пожелания процветания и добавил, что американцы относятся к России с симпатией.

Разговор между российским и американским президентами стал третьим из пяти запланированных на субботу звонков Дональда Трампа. До беседы с Путиным Трамп успел переговорить с премьер-министром Японии Синдзо Абэ и канцлером Германии Ангелой Меркель. С американской стороны помимо самого Трампа в беседе принимал участие вице-президент США Майк Пенс.

В ходе беседы «обстоятельно обсуждены» международные проблемы — борьба с терроризмом, развитие ситуации на Ближнем Востоке, арабо-израильский конфликт, а также сфера стратегической стабильности и нераспространения ядерного оружия, ситуация вокруг иранской ядерной программы и Корейского полуострова, сообщается на сайте президента России.

Кроме того, Трамп и Путин обсудили основные аспекты украинского кризиса. В сообщении уточняется, что президенты двух стран договорились наладить партнерское сотрудничество по этим и другим направлениям.

Лидеры двух стран приоритетной задачей назвали объединение усилий в борьбе с главной угрозой – международным терроризмом.

«Президенты высказались за налаживание реальной координации российских и американских действий с целью разгрома ИГ («Исламское государство», террористическая организация, запрещенная в России. — «Газета.Ru») и других террористических группировок в Сирии», — сообщается на сайте Кремля.

Также Дональд Трамп попросил передать пожелания счастья и процветания российскому народу, отметив, что народ США с симпатией относится к России и ее гражданам.

После 50-минутного разговора с российским президентом Трамп также должен был связаться с президентом Франции Франсуа Олландом и премьер-министром Австралии Малкольмом Тернбуллом.

Формально этот телефонный разговор между Путиным и Трампом стал вторым — в ноябре российский президент поздравил с победой своего американского коллегу, однако тогда лидеры двух стран не обсуждали перспективы сотрудничества. «Он позвонил мне, когда я одержал победу. Но, как я понимаю, мы вскоре побеседуем», — говорил Трамп в интервью телеканалу Fox, добавив, что никаких подробных обсуждений двусторонних отношений не было.

Тогда же он сказал: «Мы должны наладить отношения с Россией, как и с другими. Возможно, у нас это не получится, но мы будем пробовать».

Ведущий эксперт центра Gulf State Analytics в Вашингтоне Теодор Карасик отмечает, что «США и Россия, по всей видимости, работают над большими сделками в отношении Украины и Сирии. Очевидно также, что Трамп очерчивает контуры любой сделки. Вероятно, будет несколько корзин инициатив в сотрудничестве в борьбе с исламским фундаментализмом, однако это будет разделение труда. Подобная сделка заставит Киев понервничать, а Дамаск сделает более счастливым». По мнению Карасика, это может принять разные формы, в том числе сотрудничество США с определенными арабскими партнерами.

В официальном сообщении Кремля не указывается, обсуждали ли Путин и Трамп вопросы, связанные с санкциями, наложенными на Россию со стороны США, хотя ранее американский телеканал Fox сообщал, что этот аспект, возможно, будет затронут.

«Я не смогу выполнить все обещания»

Накануне СМИ стали активно обсуждать информацию, что Трамп якобы подготовил указ о снятии всех санкций с России. Например, в аналитическом центре The Atlantic Council «Газете.Ru» подтвердили, что в Вашингтоне действительно циркулируют слухи о разработке соответствующего указа президента США.

Вместе с тем советник Трампа Келлиэн Конуэй косвенно подтвердила, что в ходе субботнего телефонного разговора между Трампом и Путиным тема снятия с России санкций может быть затронута.

«Все это находится на рассмотрении и соотносится с общим запросом на улучшение взаимоотношений с иностранными лидерами», — заявила она и уточнила, что главной целью улучшения контактов с Москвой является объединение усилий в борьбе с международным терроризмом.

Сам Трамп 27 января после встречи с премьер-министром Великобритании Терезой Мэй, которая состоялась в Вашингтоне, заявил, что говорить о полном снятии санкций с России в настоящий момент преждевременно.

«Я не знаю этого джентльмена (Путина. — «Газета.Ru»). Я надеюсь, у нас будут фантастические отношения. Это возможно, но также возможно, что таковыми они не будут. Посмотрим, что будет дальше. Множество раз было такое, что мне казалось, что мы с кем-то поладим, а потом эти люди мне не нравились. И было наоборот», — заявил он.

При этом категорически против снятия санкций с России выступил лидер республиканцев в сенате Митч Макконнелл.

«Я против снятия каких бы то ни было ограничений с России. Эти санкции были наложены за их действия в Крыму и на востоке Украины. А теперь мы также знаем, что они вмешивались в наши выборы. Если какая-либо страна в мире не заслужила снятия санкций, так это Россия», — заявил он в интервью порталу Politico.

Трампу вряд ли удастся снять санкции с России в обход мнения большинства в конгрессе, поскольку слабая поддержка, на которую американский президент может рассчитывать здесь, может обернуться и против самого Трампа, что фактически не позволит ему работать.

«Конечно, Трамп может росчерком пера снять санкции, но все-таки есть Республиканская партия, с которой он должен считаться, если хочет иметь нормальное работающее правительство. Плюс есть же еще демократы.

И партийный консенсус — санкции должны быть усилены. Для США это инструмент влияния в отношениях с Россией», — считает научный сотрудник Центра североамериканских исследований ИМЭМО РАН Сергей Кислицын.

Трамп и сам понимает, что без поддержки конгрессменов он не сможет нормально выполнять функции президента. В частности, несколько дней назад он заявил, что не сможет сдержать все данные перед выборами обещания.

«Я сдержу столько обещаний, сколько смогу. Политика — вещь трудная. Иногда обещаешь что-то и по каким-то причинам не можешь сделать это, поскольку на другой стороне есть оппозиция, которая делает это невозможным», — сказал американский президент.

Поэтому говорить, что Трамп может в скором времени снять санкции, было бы неправильным. Особенно учитывая, что 10 января американские сенаторы представили в конгрессе законопроект о «всеобъемлющих» санкциях против должностных лиц РФ и иностранных компаний. Если конгрессменам удастся придать указам статус законов, то санкции США против России станут постоянно действующими, а для их отмены придется пройти сложную юридическую процедуру.

В настоящее время отмена санкций ничем не оправдана и станет беспрецедентным случаем, уверен Сергей Кислицын.

«Это нелогично — в том числе по отношению к Трампу. Он же сам говорил, что санкции должны стать разменной монетой», — добавляет эксперт.

Борьба с наследием Обамы

Несмотря на то что Трампу приходится работать в условиях, когда не все его инициативы поддерживаются конгрессом, американский президент за первую неделю пребывания у власти успел приступить к выполнению части своих обещаний.

В первый же день на посту он издал президентский указ, отменяющий реформу здравоохранения, которую Барак Обама причислял к главным своим достижениям на посту президента.

При этом The Washington Post тогда же написала, что часть положений Obamacare были приняты конгрессом, а потому имеют статус закона. Поэтому неясно, какие именно положения закона о здравоохранении должны игнорироваться, а какие — остаются в силе.

Кроме этого, в социальном блоке обещаний американского президента была борьба с нелегальной миграцией. Трамп подписал ряд указов, ограничивающих прием беженцев из стран Ближнего Востока, из-за чего граждан некоторых государств перестали пускать даже на рейсы, направляющиеся в американские города. В частности, 28 января стало известно, что в аэропорту Каира запретили посадку на борт, вылетающий в Нью-Йорк, пяти гражданам Ирака, а также одному гражданину Йемена.

Ранее стало известно о том, что Трамп подписал указ, согласно которому на 90 дней будет ограничен въезд в США для граждан ряда государств с преимущественно мусульманским населением. Под запрет попали Сирия, Ирак, Иран, Судан, Ливия, Сомали и Йемен. Кроме того, на 120 дней США полностью останавливают действие программы приема беженцев.

Против соответствующего решения уже выступили в ООН, которая уже обратилась к администрации Трампа с призывом не прекращать действия программы.

«Нужды беженцев и мигрантов во всем мире еще никогда не были масштабнее, чем сейчас. Программа переселения людей, ищущих спасение от войны и преследования, имеет жизненно важное значение», — цитирует агентство Reuters текст обращения ООН.

Тем не менее эксперты полагают, что соответствующие решения Трампа являются продолжением его политики по борьбе с международным терроризмом.

«Трамп считает исламский радикализм одной из основных угроз безопасности США. Запрет на выдачу виз и права въезда — это фактически попытка некоторой защиты американских граждан от возможных террористических атак», — рассказал в беседе с «Газетой.Ru» президент Института стратегических оценок Александр Коновалов.

Другим шагом Трампа в борьбе с нелегальной миграцией стало заявление о начале строительства стены на границе с Мексикой, из-за чего у американского президента обострились отношения с мексиканским коллегой Энрике Пенья Ньето, который осудил соответствующее решение американского лидера и заявил, что его страна не собирается оплачивать реализацию этого проекта. В результате встреча лидеров двух стран была отменена.

«Ньето находится в безвыходном положении: он хочет наладить диалог с администрацией Трампа, чтобы смягчить возможный ущерб экономике Мексики и гордости страны. Тем не менее весьма вероятно, что Пенья Ньето будет подвергаться определенному унижению со стороны Трампа, что скажется на его положении в самой Мексике», — рассказал в беседе с «Газетой.Ru» ведущий эксперт по Латинской Америке Института Катона в Вашингтоне Хуан Карлос Идальго.

Также Трамп за неделю успел, насколько это возможно, наладить отношения с Израилем, которые переживали кризис в годы правления Барака Обамы.

Дональд Трамп, по сообщениям СМИ, даже заморозил транш на сумму $221 млн Палестине, который одобрил Обама в последние дни управления Белым домом.

Ранее на вопросы журналистов об испорченных отношениях с Израилем Трамп сухо ответил, что «они уже восстановлены». «У нас хорошие отношения. С Израилем обращались очень плохо», — добавил он, при этом отказавшись комментировать вероятность переноса американского посольства в этой стране в Иерусалим, столичный статус которого не признается большинством стран мира.

Кроме того, практически сразу после инаугурации Трамп активно приступил к выполнению обещаний экономического блока. В частности, он немедленно начал процедуру выхода из Транстихоокеанского партнерства и заявил о намерении в ближайшее время пересмотреть условия Североамериканского соглашения о свободной торговле (NAFTA). Президент США не исключил выход страны из соглашения в случае, если Канада и Мексика откажутся изменить его условия.

США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 28 января 2017 > № 2068995


Иран. Армения > Внешэкономсвязи, политика > ru.journal-neo.org, 28 января 2017 > № 2057702

Сотрудничество между Арменией и Ираном сулит выгоды для ЕАЭС

Дмитрий Бокарев

21 декабря 2016 г. Республику Армения посетил президент Исламской Республики Иран Хасан Роухани. Во время своего однодневного визита он встретился с президентом РА Сержем Саргсяном и первым министром Кареном Карапетяном, а также с другими высокопоставленными армянскими политиками. Не исключено, что этот визит принесет пользу как ирано-армянским отношениям, так и отношениям Ирана с Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС), в который входит Армения, а также Белоруссия, Казахстан, Киргизия и Россия.

Иран и Армения общаются на протяжении многих веков. В наше время РА и ИРИ являются надежными политическими партнерами. Теперь обе страны ставят перед собой цель укрепить экономическое взаимодействие, которое заметно ослабело после долгого периода международных санкций, наложенных на Иран в связи с его ядерной программой. Сейчас, когда большая часть санкций снята, Иран и его былые партнеры стремительно восстанавливают отношения. Именно торгово-экономическое сотрудничество стало основной темой переговоров иранского и армянского лидеров. В связи с этим были также затронуты вопросы транспорта.

Обсуждался проект международного коридора «Персидский залив – Черное море». Как известно, Армения уже участвует в проекте международного транспортного коридора «Север–Юг». Основной маршрут МТК «Север–Юг» пролегает из Ирана в Европу через Азербайджан и Россию, однако есть и армянское направление, призванное связать железнодорожными путями Иран с Черным морем через Грузию. Этот маршрут позволит Ирану доставлять свою продукцию в Европу с максимальной скоростью и минимальными расходами, а также в целом повысит интенсивность торговли в регионе.

Кроме того, президенты Ирана и Армении затронули тему экономической интеграции ИРИ и ЕАЭС. По мнению Хасана Роухани, то, что Армения является членом ЕАЭС, придает ирано-армянскому сотрудничеству большие перспективы. В этом плане Иран и Армения представляют друг для друга особый интерес: Иран намерен через Армению расширить свои экономические связи на весь ЕАЭС и выйти к Черному морю. Армения же, как единственный член ЕАЭС, граничащий с ИРИ, желает взять на себя роль посредника со всеми вытекающими бонусами.

Заманчивее всего для Армении перспектива создания зоны свободной торговли между ЕАЭС и Ираном. Поскольку богатый нефтью и газом Иран – одна из самых экономически развитых стран Ближнего Востока, создание ЗСТ между ним и ЕАЭС превратит Армению в одного из ключевых членов Союза и позволит ей существенно заработать на транзитных перевозках.

Усиление торговли между ЕАЭС и Ираном потребует создания соответствующей инфраструктуры. Это также выгодно для Армении: ведь она уже давно желает наладить интенсивное транспортное сообщение с ИРИ. Проект железной дороги Армения—Иран был одобрен правительством РА еще в 2014 г., однако так и не был осуществлен из-за нехватки денег. На сложные горные работы Армении требуется около $3,5 млрд. Если же будет создана ЗСТ между Ираном и ЕАЭС, в строительство этой дороги вложат средства все государства, участвующие в Союзе.

В конце встречи Хасан Роухани и Серж Саргсян заявили прессе, что отношения между Ираном и Арменией остаются теплыми, дружественными и продолжат расширяться в будущем. Они вновь высказали намерение развивать региональную инфраструктуру с целью увеличения товарооборота и укрепления сотрудничества в области промышленности и энергетики. Оба президента заявили о желании продолжать участвовать в развитии МТК «Север–Юг». Также главы Ирана и Армении сообщили, что особое значение придают продолжающимся переговорам между ИРИ и ЕАЭС о создании зоны свободной торговли.

Идея ирано-евразийской ЗСТ продвигается Арменией, как одной из самых заинтересованных сторон, уже довольно давно. Еще в 2015 г. она обратилась в Евразийскую экономическую комиссию с предложением обсудить этот проект. Было заявлено, что Ереван готов стать посредником в переговорах между ЕАЭС и ИРИ. В марте 2016 г. Ваче Габриелян, заместитель первого министра РА, заявил о создании рабочей группы, которая проанализирует все возможные последствия создания такой ЗСТ для каждой страны Союза, в очередной раз подчеркнув, что обсуждение началось по инициативе армянской стороны. В октябре 2016 г. в Минске состоялась встреча Евразийского межправительственного совета, на которой первый министр РА Карен Карапетян выступил с заявлением, в котором сообщил, что ЗСТ с Ираном принесет выгоду всем государствам ЕАЭС.

В целом Россия, Белоруссия, Казахстан и Киргизия поддерживают армянскую инициативу. Однако создание ЗСТ требует длительного времени, во время которого все государства должны будут согласовать свои интересы. Поэтому, чтобы начать получать прибыль от сотрудничества с Ираном, не дожидаясь решения по ЗСТ, Армения решила создать армяно-иранскую свободную экономическую зону в городе Мегри на ирано-армянской границе, в которой будут работать совместные предприятия Ирана и стран ЕАЭС. Продукция этих предприятий будет освобождена от таможенных пошлин при поставках на рынки как ЕАЭС, так и Европы, которая предоставляет Армении ряд тарифных преференций по системе GSP+.

Следует отметить, что в текущей ситуации у Республики Армения есть шанс стать посредником не только между Ираном и ЕАЭС, но также между Ираном и Евросоюзом. Иран очень привлекателен для Европы как торговый партнер. Однако ряд отличий иранского законодательства и банковской системы от европейских осложняют сотрудничество. Армения рассчитывает, что, когда между ней и Ираном будет свободная торговля, и заработает железнодорожное сообщение между Персидским заливом и Черным морем, торговать с ИРИ Европа будет через нее.

Такое развитие событий отразится не только на региональной, но и на мировой экономике. Ведь если к тому времени состоится интеграция экономик Ирана и Евразийского союза, укрепление торговых отношений Ирана с Европой приведет и к укреплению связей между Европой и ЕАЭС. Это может привести к таким последствиям, как ослабление в Евросоюзе влияния США. Следует напомнить, что сейчас Америка стремится навязать Европе Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнерство, которое многим европейским экспертам кажется крайне невыгодным. Не исключено, что со временем для Евросоюза станет более привлекательным сотрудничество с ЕАЭС.

Иран. Армения > Внешэкономсвязи, политика > ru.journal-neo.org, 28 января 2017 > № 2057702


Россия. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 28 января 2017 > № 2057677

Илья Мильштейн: «Херсонес» осажденный

«Богу, — говорит протоиерей Сергий Халюта, — нужно вернуть Богово, а кесарю вернуть кесарево», и это звучит очень веско. Это звучит как цитата. В переводе с новозаветного на язык имущественных отношений это означает, что над заповедником «Херсонес Таврический» опять нависла угроза дружественного поглощения церковью. Местная епархия вновь мечтает прибрать к рукам знаменитый музей, ссылаясь на Господа и взывая к кесарю, место которого в данной ситуации занимает известно кто. Епархия готовит документы.

Полтора года назад, в июле 2015-го, могло показаться, что проблема решена и угроза миновала. Тогда указанный Халюта при явной поддержке вице-адмирала губернатора Меняйло и тайном покровительстве Минкульта эдак по-хозяйски запросто зашел в музей в качестве директора-назначенца, что обернулось для него последствиями фатальными. Коллектив «Херсонеса Таврического» взбунтовался, и в ходе долгой, заснятой на видео полемики с губернатором и протоиереем высказал все, что думает о кадровых озарениях руководства.

Можно сказать, это была образцовая дискуссия. Мастер-класс на тему «Что такое произвол и как с ним бороться». Дело в том, что, протестуя, негодуя и отчаиваясь, музейщики нашли единственно верный способ противостояния всемогущему с виду начальству. Методом тыка они подобрали чудодейственные слова, как бы сотворив молитву, перед силой которой не устояли, рассыпались, сгинули и сам Меняйло, и начавший уже обживать директорское кресло Халюта.

Заклинания, изгонявшие непрошеных гостей, произносились равно по вдохновению и по бумажке, которая содержала открытое письмо, адресованное всем людям доброй воли. В рамках дискуссии пришельцам сообщалось, что музей является античным, отчасти дохристианским памятником мирового уровня под эгидой ЮНЕСКО. Что церковь, согласно Основному закону, отделена у нас от государства. Что Халюта не нужен, поскольку в научной среде лавров покуда не снискал. Что губернатор, продавливая протоиерея на должность, поступает неразумно, и инцидент может кончиться катастрофой: музейщики уволятся. Открытое же письмо разило наповал одной-единственной фразой.

«Херсонес-Корсунь — это колыбель и святыня русского православия, и этот факт никто не оспаривает», — прозвучало под сводами музея, и сказанные слова означали, что именно работники музея суть истинные патриоты, оберегающие приплывшую в родную гавань святыню от варваров и невежд. Когда же выяснилось, что губернатор и этим сакральным речам не внемлет, и вообще никого не желает слушать, то сказано было и другое: напишем кесарю. То есть Путину. Путин прочтет и справедливость восстановит.

Акция, сопровождавшаяся столь внушительными заклятьями, увенчалась успехом. Немалую роль в том сыграло, вероятно, и то обстоятельство, что за «Херсонес» вступились такие известные люди, как директор Эрмитажа Михаил Пиотровский и советник российского президента по культуре Владимир Толстой. А также Алексей Чалый, легендарный человек в свитере, «народный мэр» Севастополя, у которого были свои счеты с Меняйло. Но проблему наверняка решили не они, а тот, кому возносились мольбы. Он их услышал и велел прекратить распрю, навлекающую позор на кесаря и причиняющую радость его врагам, и стало тихо.

В итоге Халюта отказался от предложенного поста. Мединский отмолчался. РПЦ открестилась от скандала. Вице-адмирал смирился с поражением. А год спустя его и вовсе перевели в Сибирь, подальше от милой земли, хотя и с повышением. Меняйло стал полпредом. Правда, в ноябре прошлого года жестоковыйный церковный Левиафан предпринял еще одну попытку аннексировать музей, направив соответствующее заявление в Роскомимущество. Однако там ответили отказом.

Теперь завершившийся вроде сюжет вновь обретает динамику, ибо Халюта цитирует Евангелие, то есть настроен весьма серьезно. И все вроде повторяется как встарь: «Херсонес» протестует, Союз музеев, возглавляемый Пиотровским, «категорически против», и наступает время говорить волшебные слова про колыбель и святыню и жаловаться кесарю, но тут мы стоим перед тайной. Мы не знаем, сработает ли методика священнодействия на сей раз. Потому как ситуация за полтора года заметно изменилась, и уже непонятно, как отреагируют в Кремле на вопли крымчан. Кого, взвесив на федеральных весах, признают легким.

С Исаакиевским собором тоже ведь сперва было хорошо, а потом стало плохо. Ровно тогда же, что и в Крыму, в июле 2015 года петербургская епархия озаботилась вопросом присоединения собора к своим владениям, но городские власти ответили отказом, и даже министр культуры был против. Однако прошло время, и вот недели две назад богобоязненный Полтавченко объявил о передаче Исаакия РПЦ, и он едва ли так поступил, не спросясь кесаря. Если же наши догадки верны, то в государственных рескриптах просматривается некая тенденция. Устанавливающая новые правила во взаимоотношениях государства и как бы отделенной от него церкви.

Владимиру Владимировичу отчего-то захотелось еще теснее сплотиться с подведомственными ему православными иерархами, и есть основания предполагать, что на грядущих президентских выборах церковный агитпроп будет задействован на полную катушку. Кесарю воздадут Богово, что станет логичным продолжением политического курса, оформленного в начале третьего срока Владимира Путина. Курса на мракобесие.

И тут уж не помогут жалкие молитвы, вознесенные к престолу того, без которого нет России. И неважно, что в Крыму опять случится скандал. В конце концов Корсунь уже не так сакральна, как в эпоху аншлюса и чуть позже, когда прямое вторжение церковников на заповедную музейную территорию вызывало некоторое недовольство даже во властных структурах. Корсунь мы уже проехали, и молитвы, и клятвы верности, принесенные во имя кесаря, понемногу утрачивают силу. В столкновении с политикой и торговцами в храме они призрачным дымом расточаются в небесах.

Впрочем, окончательно вопрос еще не утрясен, что отражается в осторожных комментариях врио губернатора Севастополя Дмитрия Овсянникова. Он призывает конфликтующие стороны к диалогу, своего мнения не высказывая, поскольку указаний сверху еще не получил. Негромкому такому, конструктивному диалогу, как легко догадаться, без привлечения прессы. Еще легче догадаться, чем кончится эта бесшумная полемика. А единственный шанс несогласных в «Херсонесе Таврическом» заключается все-таки в том, чтобы как можно громче кричать о своей беде. Они и не молчат, и взывают к высшей власти, слабо надеясь на то, что корыстолюбивых оппонентов вразумит Господь.

Россия. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 28 января 2017 > № 2057677


Таджикистан > Внешэкономсвязи, политика > news.tj, 28 января 2017 > № 2055767

Народной демократии не случилось. Причины провала - в нас

Абдугани МАМАДАЗИМОВ, политолог

Почему не получилось распространить демократию «снизу» и как ее внедряют «сверху», рассказал известный таджикский политолог Абдугани Мамадазимов.

Дальнейшие преобразования и трансформации в стране будут зависеть от политической воли и готовности к ним государственной власти. Этот вид демократических преобразований мы условно называем «шелковой демократией», которая требует лишь одного - лояльности к властям.

2015 год является поворотным пунктом в демократизации таджикского общества, так как четвертьвековое усилие институтов гражданского общества по внедрению и укоренению ценностей гражданской политической культуры «снизу» не принесло значимых достижений, и начался новый этап, который можно условно называть демократизацией «сверху», или образно «шелковой демократией». Прежде чем дать характеристику данного феномена (процесс демократизации под условным названием «шелковая демократия»), хотел бы подробно остановиться на объективных причинах провала демократизации «снизу».

На взгляд автора, наличествует как минимум две главных причины провала.

Закоренелые традиции

Во-первых, устойчивость исторического типа политической культуры.

Несмотря на первоначальный порыв и бескорыстные устремления к переходу от авторитарных ценностей («пролетарская (советская) диктатура») к идеалам народовластия (яркий пример: первые и единственные честные выборы), когда харизматические лидеры, включая Эмомали Рахмона, появились на политической арене страны, мы не смогли полностью освободиться от традиционного типа политической культуры. Его можно охарактеризовать как «подданническо-партиципаторный» тип политической культуры.

Традиционный таджикский народ, столетиями воспитывавшийся на идеях «справедливый шах» и «правитель - тень бога на земле», не мог освободиться от них и перейти к современным идеям и ценностям, таким как «общественный договор» и «государство на службе у народа (а не наоборот)».

Политические институты государства также, в свою очередь, не стали прилагать усилий для привития и воспитания гражданской культуры у своих граждан, а после установления мира и национального согласия стали пропагандировать среди таджикского общества идеи лояльности власти.

Договор об общественном согласии, подписанный весной 1996 года между президентом страны, руководителями обеих палат парламента с одной стороны и руководителями активных общественных объединений с другой, выступил основой для создания Общественного совета - уникальной структуры государственно-общественного партнерства. Позднее по мере укрепления государственных институтов Общественный совет стал восприниматься как «Общественный совет при президенте»; другими словами, нарушился первоначальный принцип государственно-общественного партнерства, когда обе стороны воспринимались равноправными, без доминирования какой-либо из них. С этим положением смирились также руководители всех общественных организаций, входящих в эту структуру.

Политический ислам

Во-вторых, доминирование в гражданском обществе политического ислама.

Самой главной причиной провала, на наш взгляд, стало доминирование в гражданском обществе политической партии исламского характера.

На начальном этапе суверенного развития советский (светский) дискурс и коммунистические лозунги были заменены исламской риторикой. Бескомпромиссное противостояние политического ислама с существующей властной структурой, которая, в свою очередь, из-за своей атеистической сущности и неповоротливости не могла идти к диалогу, ввергло молодую республику в состояние гражданского противостояния.

Из-за нежелания властных структур идти на компромисс с демократическими, светски ориентированными политическими силами они были вынуждены вступать во временную коалицию с представителями политического ислама (ПИВТ). В итоге была создана Объединенная таджикская оппозиция (ОТО), которая кроме политической партии исламского характера (ПИВТ), также включала и представителей демократического движения (ДПТ) и общественное движение представителей национальной интеллигенции («Растохез»).

Включение сторонников демократических сил в оппозиционную по отношению к власти структуру давало сторонникам политического ислама ряд преимуществ:

- наличие светских демократических сил в оппозиционной политической структуре несколько затушевало главную цель политического ислама - создать исламистское государство;

- выбор сторонниками демократического движения представителей политического ислама в противовес коммунистическому истеблишменту, сохранившему власть в своих руках, давал возможность ПИВТ позиционировать себя как «поборников прав и свобод граждан»;

- ПИВТ получила ценный опыт и практику опоры на представителей демократического движения и институтов гражданского общества в борьбе за власть.

После подписания Общего соглашения об установлении мира и национального согласия в светском Таджикистане сложилось парадоксальное положение. С одной стороны, характер национальной государственности был законодательно закреплен как светский. Однако одновременно в рамках правового поля функционировала мощная политическая партия религиозного (исламского) характера.

Ряд представителей данной партии в качестве народных депутатов занимались законотворческой деятельностью. Власть не только не предприняла попытку изолировать эту партию от партий светского характера и институтов гражданского общества, ПИВТ, как и ДПТ, стала членом Общественного совета. Другими словами, ПИВТ не только не отказалась от практики кооперации со светскими институтами гражданского общества, а наоборот, стала широко использовать ее:

- привлекала множество ведущих авторов страны для публикации своих статьей в печатных органах своей партии;

- привлекала интеллектуалов, общественных деятелей и руководителей институтов гражданского общества для участия в общественно-политических и культурных мероприятиях партии;

- выдвигала представителей гражданского общества в качестве своих кандидатов в депутаты в различные выборные органы (районного, городского, областного и национального уровней);

- совместно с политическими партиями светского характера стала выдвигать альтернативных кандидатов в президенты страны и т.д.

Перед выбором

С весны 2010 года (после парламентских выборов), когда ПИВТ стала жестко оспаривать результаты выборов, ситуация стала резко меняться. Партия объявила о своем выходе из состава Общественного совета, при этом сохраняя своих представителей в национальном парламенте. Это был первый сигнал о том, что в борьбе за власть политическая партия религиозного характера может спокойно пожертвовать своими партнерскими связами со сторонниками светского характера национальной государственности.

Несмотря на уход ПИВТ из Общественного совета, за два десятилетия функционирования ей удалась создать имидж политической силы, доминирующей среди институтов гражданского общества, по следующим причинам:

- из-за социальной пассивности политических партий светского характера (кроме правящей НДПТ), которые традиционно уступали по инициативности ПИВТ;

- традиционное таджикское общество, возрождаемое в основном на исламских ценностях, готовило большое число рекрутов для политической партии исламского характера.

К концу 2014 года, когда на таджикско-афганской границе появились первые вооруженные группировки террористической организации «Исламское государство», общественное сознание Таджикистана стало будоражить. Многие стали задаваться вопросом: как поведут себя сторонники политического ислама, когда террористы-игиловцы прорвут нашу границу, - будут сражаться с нами бок о бок или ударят «в спину»?

Предыдущий горький опыт военно-политической борьбы сторонников политического ислама со сторонниками конституционного строя с опорой на тыловое обеспечение в Афганистане не давал таджикскому народу утешительного ответа. Политическая партия, порвавшая свои связи с ведущими институтами гражданского общества (с Общественным советом), вероятнее всего, может склониться к совместной борьбе (совместно с внешними силами) за установления исламского государства.

При таком положении дел государство взяло на себя инициативу и стало внедрять ценности «шелковой демократии».

«Шелковая демократия» - продвижение демократических преобразований сверху, когда власть по мере своей готовности инициирует и проводит те или иные реформы народовластия не целиком, а в той или иной сфере жизнедеятельности людей, более восприимчивых к новшествам, при этом сохраняя баланс между ценностями «суверенитет нации» и «права человека».

Существовавший обычай дарственного обмена шелком не только олицетворял взаимное уважение сторон, вовлеченных в этот процесс, но и, что главное, «принимающая сторона», принимая «дар», одновременно демонстрировала свою лояльность к той политике, которой придерживается «дарующая сторона».

«Шелковая демократия»

На наш взгляд, существуют следующие объективные причины внедрения «шелковой демократии» в стране:

- во-первых, доминирование политической партии исламского характера в светском гражданском обществе всегда выступало в качестве «дамоклова меча» над светским характером национальной государственности, что, в конечном итоге, угрожало суверенитету таджикской нации;

- во-вторых, вытеснение политического ислама из общественно-политической жизни таджикского народа, воспитанного в русле «подданническо-партиципаторного» исторического типа политической культуры, актуализировало взятие властью стратегической инициативы в свои руки;

- в-третьих, отсутствие исторического опыта и практики истинного народовластия также создает дополнительные проблемы для проведения полномасштабных демократических преобразований и, как показывает наша недавняя история, может привести к непредсказуемым последствиям;

- в-четвертых, стремление таджикского народа к нахождению своего достойного места среди сообщества наций актуализирует вопрос изучения современных мировых процессов и трендов, где, несомненно, доминируют демократические преобразования. Поэтому и мы должны принять и следовать общемировым правилам политической игры в построении гражданского общества.

Есть четыре перспективных направления «шелковой демократии» в Таджикистане: поддержка демократических преобразований в местных сообществах; поддержка независимых СМИ и общественных организаций; поддержка политических партий и обеспечение самостоятельной судебной власти.

Расскажем подробнее.

Нужна реформа выборной системы

Первое. Индийский опыт демонстрирует, что за полстолетия вполне возможно провести масштабную демократизацию в традиционном обществе, насчитывающем более миллиарда человек. Как в Индии, так и у нас существуют элементы народовластия на местном, локальном уровне. Махалля при правильной организации местного самоуправления может достичь существенных успехов, так как у таджика с рождения привито чувство большой любви к малой родине.

Решение повседневных проблем социально-экономического характера местного сообщества выдвигает на первый план неординарно мыслящих, социально активных граждан. Поэтому выборы в депутаты джамоатов и поселковых городков необходимо вывести из полномочия и управления местных органов исполнительной власти городов и районов и передать их под совместный контроль Центральной комиссии по выборам и референдумам (ЦКВР) и Конституционного суда.

Организация и проведение честных и свободных выборов на уровне джамоатов (органов местного самоуправления), которые проводятся не вкупе с другими выборами, а отдельно, может инициировать реально народные движения за их мобилизацию для решения насущных проблем местного сообщества.

Эти общенациональные мероприятия для превращения махалли и джамоатов в реально функционирующие институты гражданского общества при поддержке центральных властей создаст твердую основу для дальнейшей демократизации общества.

По мере укрепления практики и традиции свободных и честных выборов на местном уровне далее можно переходить на следующий (городско-районный) уровень.

Партнерство нужно поддерживать…

За 25 лет суверенного развития таджикские СМИ и общественные организации достигли определенных успехов. Благодаря усилиям независимых СМИ, таджикское общество имеет альтернативную возможность получения правдивой информации.

Государственной власти, которая взяла инициативу продолжения демократических преобразований, необходимо не свертывать, а, наоборот, стимулировать дальнейшее развитие независимых СМИ. Сегодня они выступают реальной общенациональной площадкой, где обсуждаются все основные общественно-политические и экономические проблемы таджикского общества. Они не только создают общественное мнение, но также предлагают пути и механизмы их решения.

Общественные объединения за суверенные годы своего функционирования превратились в надежных партнеров власти в решении многих общественно-политических и экономико-экологических проблем общества. Власть в годы гражданского противостояния и постконфликтного восстановления в основном была занята устранением последствий войны, именно тогда общественные организации стали оказывать свою помощь.

В настоящее время, когда власть и национальная экономика несколько укрепились, необходимо продолжить практику государственно-общественного партнерства. Власть не должна рассматривать общественные организации как конкурентов в деле получения проектов от зарубежных партнеров. Наоборот, сама должна выделять гранты и проекты для различных сфер жизнедеятельности людей.

В этом деле имеется опробованная практика Комитета по делам женщин и семьи, который ежегодно выделяет гранты для общественных женских организаций, реализующих востребованные проекты для нужд женщин республики.

Третий момент - поддержка политических партий.

В настоящее время все семь политических партий, являющихся приверженцами светского характера государственной власти, еще не координируют свой потенциал и возможности для укрепления данного характера национальной государственности. В таджикском обществе еще не потеряла свою актуальность борьба против религиозного фанатизма и экстремизма, проявления сектантских форм чуждых идеологий (салафизма, ваххабизма и др.). Несомненно, все политические партии страны имеют свой устав и программу, которые могут резко отличаться друг от друга (например: отношение к собственности у КПТ и ПЭРТ и т.д.). Однако все политические партии являются сторонниками светского характера национальной государственности, что актуализирует вопрос консолидации усилий для укрепления светских устоев национальной государственности.

Поэтому государственной власти совместно с НДПТ необходимо запустить общенациональный проект по организации и проведению политических дискуссионных клубов с участием всех руководителей и активистов партий, которые бы на местах (в городах и районах) разъясняли сущность светской идеологии и светского образа жизни в условиях доминирования религиозного традиционного общества.

…а судебную власть - укреплять

В Таджикистане в годы суверенного развития прилагались большие усилия для обеспечения самостоятельности судебной власти и ее дальнейшего укрепления. Организовывались курсы подготовки и переподготовки судей, увеличился срок их деятельности, вносились изменения и дополнения в УПК, ГПК, ХПК и другие нормативно-правовые акты по расширению полномочий судей и т.д.

Несмотря на эти изменения, в обществе сохраняется относительно низкий уровень доверия к судебной инстанции, главным образом из-за коррупции последней.

Кроме этого, судей продолжает назначать президент страны, что не обеспечивает равноправия ветвей государственной власти.

Традиционное таджикское общество всегда ищет справедливость у судебной инстанции, поэтому обеспечение ее независимости от исполнительной власти, а также устранение коррупционных проявлений в этой инстанции, в свою очередь, гарантирует необратимость демократических преобразований и построения гражданского общества в суверенном Таджикистане.

Таджикистан > Внешэкономсвязи, политика > news.tj, 28 января 2017 > № 2055767


Сербия. Босния и Герцеговина > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 28 января 2017 > № 2053893

Визит президента Сербии Томислава Николича в Сараево, планировавшийся в феврале, оказался под вопросом из-за возможности повторного иска Сараево к Белграду "за геноцид" и будущих выборов в Сербии, заявил член президиума (коллективного главы государства) от хорватов Боснии и Герцеговины (БиГ) Драган Чович.

Ранее член президиума БиГ от бошняков (славян-мусульман) Бакир Изетбегович в очередной раз сообщил о возможности возобновления судебного иска Боснии и Герцеговины к Сербии в Международном суде в Гааге по обвинению в геноциде в ходе вооруженного конфликта 1992-1995 годов. Аналогичные заявления он делал несколько раз в течение 2016 года. В этот раз Изетбегович назвал аккредитованного представителя Сараево в суде – Сакиба Софтича, который, в случае возобновления процесса, будет выступать от имени государства-истца. Однако, по словам бошняцкого члена президиума БиГ, окончательное решение еще не принято.

"Официально президент Томислав Николич приглашен в БиГ в феврале… После анонсированного возобновления иска в Международном суде против Сербии, данный визит оказался под вопросом. Ситуация в БиГ и регионе сейчас сложная, появляется много новых обстоятельств, и могу сказать, она сознательно усложняется", — цитирует Човича хорватское издание Vecernji list.

Член президиума БиГ добавил, что планируемые в апреле президентские выборы в Сербии делают визит Николича в Сараево оправданным только в случае, если он вновь выдвинет свою кандидатуру на пост главы государства.

Последнее посещение Николичем БиГ, а именно Республики Сербской, состоялось 9 января. Тогда президент Сербии и патриарх Сербский Ириней приняли участие в масштабном праздновании 25-летия Республики Сербской в составе Боснии и Герцеговины (БиГ) в Баня-Луке, несмотря на запрет праздника конституционным судом БиГ.

Сербия. Босния и Герцеговина > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 28 января 2017 > № 2053893


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 28 января 2017 > № 2053880

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл обязательно посетит с пастырским визитом Украину, в Московском патриархате очень ждут этой поездки, заявил в субботу председатель синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Московского патриархата Владимир Легойда.

"Я не сомневаюсь, что предстоятель Русской православной церкви сможет посетить Киев, я верю и жду этого момента", — сказал Легойда в эфире программы "Пресс-конференция" на телеканале "Россия 24".

Он напомнил, что ранее патриарх уже многократно посещал Украину, и отметил, что все члены Русской православной церкви "тяжело переживают" сложившуюся ситуацию в этой стране.

"Но в том, что визит состоится, – я в этом не сомневаюсь", — добавил Легойда.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 28 января 2017 > № 2053880


Германия. Франция. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 28 января 2017 > № 2053778

Берлин и Париж едины во мнении, что отмена санкций против РФ должна быть связана с прогрессом в миротворческом процессе на востоке Украины, заявил в Париже в субботу, 28 января, новый министр иностранных дел ФРГ Зигмар Габриэль (Sigmar Gabriel) во время своего первого зарубежного визита.

"Мы в Германии и Франции имеем четкую позицию по санкциям. Мы хотим обеспечить выполнение минских договоренностей… Это единственная возможность, чтобы снять санкции", - указал он на пресс-конференции после встречи с главой французского МИДа Жан-Марком Эйро.

Единая позиция

Одновременно Габриэль и Эйро сообщили, что намерены тесно сотрудничать в деле укрепления ЕС и по возможности выступать с единой позицией по всем внешнеполитическим темам. "Пока Германия и Франция смотрят в одном направлении, Европа будет продвигаться вперед", - подчеркнул Эйро.

По его словам, Берлин и Париж несут ответственность за защиту проекта единой Европы. В настоящее время перед ними стоит целый ряд трудных задач, включая борьбу против "Исламского государства" и миротворческий процесс на Украине, указал далее французский министр. Сильная Европа - в интересах также Вашингтона, отметил он.

Новые рабочие группы

Габриэль и Эйро намерены создать рабочую группу по решению проблем, в частности, связанных с Украиной и Россией. Кроме того, команды экспертов обеих стран начнут консультации о будущем трансатлантических отношений, сообщили министры. Их диалог длился на полчаса больше, чем планировалось, отмечает агентство AFP. Эйро особо подчеркнул, что визит Габриэля в Париж состоялся спустя менее суток после его назначения на должность главы внешнеполитического ведомства ФРГ.

Зигмар Габриэль, ранее занимавший посте министра экономики Германии, возглавил МИД ФРГ 27 января, сменив Франка-Вальтера Штайнмайера (Frank-Walter Steinmeier). Перестановки в правительстве Германии связаны с истечением срока полномочий президента страны Йоахима Гаука (Joachim Gauk). Штайнмайер на выборах президента ФРГ 12 февраля выступит кандидатом на пост главы государства от правящей "большой коалиции".

Германия. Франция. Украина. РФ > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 28 января 2017 > № 2053778


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter