Всего новостей: 2321891, выбрано 19787 за 0.059 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Иран. Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 8 ноября 2017 > № 2384467

Иран экспортировал в Казахстан более 185 000 тонн товаров за полгода

В течение первых шести месяцев текущего 1396 иранского финансового года (начался 21 марта 2017) Иран экспортировал в Казахстан более 185 000 тонн товаров на сумму 64,93 млн. долларов США.

Эти данные, предоставленные Таможенной администрацией Исламской Республики Иран, показывают, что экспорт Ирана в Казахстан вырос по весу и стоимости на 53,23 % и 1,61 %, соответственно, по сравнению с соответствующим периодом прошлого года, сообщает Financial Tribune.

Импорт Ирана из Казахстана за тот же период значительно снизился по сравнению с аналогичным периодом прошлого года на 82,61 % и 76,78 % по весу и стоимости, соответственно, по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, когда импорт составлял 46 769 тонн на сумму 10,86 млн. долларов США.

Иран. Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 8 ноября 2017 > № 2384467


Франция > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > rfi.fr, 8 ноября 2017 > № 2384114

Марин Ле Пен лишили депутатской неприкосновенности из-за твита про ИГ

По запросу суда Бюро Национального собрания Франции частично лишило главу крайне правой партии «Национальный фронт» Марин Ле Пен депутатской неприкосновенности. Об этом в среду, 8 ноября, сообщает агентство AFP.

Бюро, высший коллегиальный орган Национального собрания Франции, приняло решение о том, что Марин Ле Пен должна предстать перед судом. Глава Нацфронта обвиняется судом Нантерра в «распространении шокирующих изображений». Речь идет о твите с тремя фотографиями казненных пленников «Исламского государства», который Ле Пен опубликовала в декабре 2015 года с подписью «Вот это — ИГИЛ!».

Позднее Ле Пен удалила одну из фотографий по просьбе семьи одного из убитых, журналиста Джеймса Фоули.

Предварительное следствие по этому делу было начато еще в 2015 году. В марте 2017 года Ле Пен лишили депутатской неприкосновенности Европарламента. В июне она избралась в парламент Франции, но сейчас Бюро Нацсобрания также решило, что депутатскую неприкосновенность с Ле Пен нужно снять.

За размещение тех же фотографий судят и однопартийца Ле Пен Жильбера Коллара. Он также был лишен неприкосновенности в сентябре. Согласно уголовному кодексу, Ле Пен и Коллару может грозить до трех лет тюрьмы и до 75 тысяч евро штрафа.

Однако решение Бюро распространяется только на этот процесс, уточняет LCI, и не коснется дела о фиктивной занятости ассистентов депутатов Европарламента от «Национального фронта».

Франция > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > rfi.fr, 8 ноября 2017 > № 2384114


Ирландия. США > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > russianireland.com, 8 ноября 2017 > № 2383381

КТО СТУЧИТСЯ В ДВЕРЬ КО МНЕ, ИЛИ "РЕЛИГИОЗНЫЕ" ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ПОИСКАХ АБСОЛЮТНОЙ ИСТИНЫ. ЧАСТЬ 2

Наш постоянный корреспондент Сабина Салем в прошлом номере №21(585) начала рассказывать о том, как чуть не попала в лапы Свидетелей Иеговы в Ирландии. Продолжение во второй части ее «Литературного биеннале»

Мегацеркви

Расслоение христианского вероисповедования в мире колоссально и феноменально. В Соединённых штатах Америки сегодня только ленивый не строит церковь и не проповедует религию по своему усмотрению и желанию. Опора на Библию при этом всё ещё сохраняет свою актуальность, хотя тоже давно уже не панацея. Появляющиеся повсеместно частные религиозныe организации и приходы в сложившейся структуре мегацеркви объединяют десятки тысяч прихожан и довольствуются гигантскими доходами. Их число за последние полстолетия выросло с 16 до 1.300. Службы в них трансформировались в экзотические шоу и нередко сопровождаются концертами звезд эстрады.

Модернизация религии не стоит на месте. Сегодня телевангелизм постепенно вытесняет архаичные формы вероисповедования, исключая личное присутствие на службах и предоставляя возможность выполнения христианского долга на дому: радио и телевидение донесёт до всех пасторcкие проповеди, обещая своим последователям материальное, финансовое, физическое и духовное благополучие. Кстати, здесь же в Америке в Нью-Йорке расположено главное управление Свидетелей Иеговы. Ведущий состав опытных старейшин осуществляет надзор над всемирным собранием. На фоне сложившихся фактов только cслужители Иеговы настаивают на беспрекословном следовании Библии и придерживаютcя всех её постулатов; в этом и заключается их первичная сущность и религиозная подлинность. И всё же, почему ярое желание следовать истинному писанию преследовалось представителями других церковнослужителей и на сегодня запрещено во многих странах и, в частности, в России?

Специфика конфессии.

Проблема досконального изучения Библии была начата Чарльзом Тейзом Расселлом в США в конце 70-х годов XIX века.Charles Taze Russell

Он вырос в семье протестантов шотландско-ирландского происхождения и проявлял особое внимание к религии. Именно проявленный им элемент интеллекта и зародил сомнения, весьма характерные всем мыслящим homo sapiens. Достаточно радостный элемент! Слепое следование масс установленным канонам всегда вызывало у меня непонимание и внутренний протест.

Чарльз Рассел отрицал традиционное учение церкви о вечных мучениях осуждённых грешников в аду, не найдя тому библейского подтверждения. И тогда он высказал величайшую, на мой взгляд, мысль, которая практически трансформировала общеустановленную концепцию o божественной субстанции: «Если Бог властью своей создал человека, греховность которого он предвидел, но обрёк его, тем не менее, на вечные мучения, то такой Бог не мог быть мудрым, справедливым или любящим. Принципы его квалифицировались бы ниже человеческих». Представляю, что было бы с мыслителями более ранних времён, посмей они высказать нечто идентичное!

И всё же попытки были и неоднократные, но все они жестоко прерывались и подавлялись ведущей Церковью, представляющей, по их утверждению, единую Божью власть.

O sancta simplicitas!

«Каждый христианин должен искать правду, рискуя благополучием, спокойствием и даже собственной жизнью», - проповедовал Ян Гус. Он бросил вызов церкви, нарушающей истинные божьи заповеди. «Oни - слепые вожди слепых; а если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму», - предупреждал он покорных последователей церкви словами из святого писания oт Матвея /Мф. 15:12/. К началу 15 века проповеди Яна Гуса были запрещены, а книги сожжены, как, впрочем, и сам поборник истины. Через некоторое время на костре был сожжён его сподвижник - Иероним Пражский.

Веком ранее Джон Уиклиф протестовал против злоупотреблений Римской курии в Англии и осуждал алчность духовенства. Он неоднократно напоминал им об отсутствии у Иисуса Христа и его апостолов какого-либо имущества и светской власти. В 1377 году он был привлечён Лондонским епископом к суду прелатов за антипапские высказывания.

Против спекулятивной деятельности церкви в целях наживы выступал Мартин Лютер. В своих трудах он подверг сомнениям праведность и непогрешимость католического директоратa. Будучи предан анафеме, Лютер публично сжёг папскую буллу об отлучении его от церкви и провозгласил борьбу с религиозным деспотизмом и засильем.

Любопытно, что основные протесты против ложных учений и традиций церкви выражали лица, переводившие и изучающие тем самым Библию; Ян Гус переводил святую книгу на чешский, Лютер - на немецкий, Джон Уиклиф - на английский. То есть именно непосредственное чтение и позволяло определить явные и существенные расхождения между священным писанием и методами её проповедования церковью. Посему и Чарльз Расселл, скрупулёзно изучающий тексты Библии, требовал следования истинному писанию, а не надуманным канонам. Разница между сутью и реалиями шокировала его. Тогда Рассел решил оставить свой торговый бизнес и полностью посвятил себя религиозной просвещенческой деятельности.

Духовное посвящение.

Многократное обдумывание различий в христианских вероучениях привело Чарльза Рассела к мысли об ошибочной трактовке Священного Писания в связи с неверным переводом или элементарным незнанием текстов. Он создал группу “Исследователей Библии”, которые и образовали впоследствии движение Свидетелей Иеговы. Именно подобный экспериментальный, изыскательный подход к толкованию веры и религии и привлёк моё внимание к этой организации. Вскоре, после довольно длительного общения, я уже не сопротивлялась посещению массовых мероприятий по настоянию моих новых друзей и даже "вошла во вкус". Выступления ораторов на собраниях и конгрессах "Свидетелей" резко отличались от простых канонизированных служений в католических и православных церквях. Они скорее напоминали лекции институтов светского образования. Историческое развитие общества и научные достижения объясняются божьим провидением и подтверждаются текстами священного писания. Последователям Иеговы предоставляется специальная программа библейских наставлений, освещённая в богословских книгaх и трудах Рассела. Деятельность «праотца» организации высоко ценится, изучается последователями Иеговы и воистину поражает масштабностью активности. В 1879 году Чарльз Рассел основал журнал «Сионская сторожевая башня и вестник присутствия Христа». В 1886 году oн опубликовал первый том «Исследования Писаний». В течение последующих тридцати лет было издано ещё пять томов из этой серии, активно используемыx Свидетелями Иеговы.

Жизнь Свидетелей довольно насыщена. Помимо крупных собраний они посещают методические школы при районных конгрегациях с целью укрепления собственной веры, расширения диапазона знаний о Библии и подготовки к миссионерской деятельности. Именно проповедническая активность и отличает их от других организаций. Ведь главное - донести благую весть о воцарении Царства Иеговы до всех мирян. Именно с этой целью путешествовал и сам Чарльз Рассел. В 1910 году он посетил Россию и Палестину, где укрепил веру правоверных иудеев в возвращение на историческую родину. В 1911 году Рассел посетил Японию, Китай, Корею и Индию. Он посвятил своё имущество и денежные средства делу проповедования, а после смерти завещал все сбережения издательству «Сторожевой Башни».

На фоне крупных деяний моя скромная персона привлекала «братьев и сестёр» возможностью «лингвистического» расширения проповеднической миссии. Знание русского, азербайджанского, турецкого и украинского (отчасти) языков раскрывало новые просторы для привлечения всё большего числа "агнцев божьих" к истинной вере. Их дальновидные планы были подкреплены прикреплением ко мне опытных возвещателей, посещающих меня еженедельно.

Теперь стук в нашу дверь не прекращался.

Продолжение следует.

Сабина Салим

Ирландия. США > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > russianireland.com, 8 ноября 2017 > № 2383381


Мавритания. Россия > Рыба. Внешэкономсвязи, политика > fishnews.ru, 8 ноября 2017 > № 2381127

Российским инвесторам в Мавритании поможет «рыбный» опыт.

Россия и Мавритания планируют использовать успешный опыт взаимодействия в области рыболовства в других сферах экономических отношений, отметил глава МИД Сергей Лавров.

В Москве министр иностранных дел Сергей Лавров провел переговоры с коллегой из Исламской Республики Мавритания Иссельку Ахмедом Изид Бихом. Как сообщили Fishnews в пресс-службе МИД России, повышенное внимание участники встречи уделили возможностям расширения экономического сотрудничества, основным направлением которого традиционно является морское рыболовство. Мавританская сторона заинтересована в подключении российских компаний к реализации крупных инвестпроектов на территории республики. Для этого признано целесообразным поощрять прямые контакты по линии деловых кругов.

«У нас хороший опыт взаимодействия в сфере рыболовства. Наши рыболовецкие суда уже 30 лет работают в исключительной экономической зоне Мавритании, действует межправительственная комиссия по рыболовству, - отметил на итоговой пресс-конференции Сергей Лавров. - Хотели бы использовать этот опыт и в других сферах экономических отношений с тем, чтобы их диверсифицировать. Предпосылки для этого есть. Решено содействовать с обеих сторон расширению прямых контактов между нашими деловыми кругами, добиваться реализации конкретных проектов с участием российского бизнеса в этой стране».

Мавритания. Россия > Рыба. Внешэкономсвязи, политика > fishnews.ru, 8 ноября 2017 > № 2381127


Иран. Азербайджан. Сирия. ЕАЭС. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 8 ноября 2017 > № 2380726 Ахад Газаи

Иранский дипломат: «Давление США усилит военно-техническое сотрудничество Тегерана и Москвы»

На прошлой неделе в Тегеране состоялся саммит с участием глав Ирана, России и Азербайджана. Россия и Иран успешно сотрудничают в урегулировании конфликта в Сирии, а также ищут пути для увеличения двустороннего товарооборота. Экс-посол Ирана в Азербайджане Ахад Газаи считает, что для закрепления успеха странам следует отказываться от доллара и переходить на расчеты в национальных валютах, а в перспективе – создать собственную валюту вместе с Китаем и другими государствами. Дипломат поделился с «Евразия.Эксперт» подробностями сотрудничества Ирана и ЕАЭС в связи с созданием между ними зоны свободной торговли, а также рассказал, в какой ситуации Иран будет готов купить российские ЗРК С-400.

- Господин Газаи, на прошлой неделе в Тегеране прошел саммит с участием глав России, Ирана и Азербайджана. Какие у вас впечатления об этом событии?

- Я очень положительно оцениваю трехстороннюю встречу президентов Владимира Путина, Ильхама Алиева и Хасана Рухани. Стороны обсудили вопросы в сфере безопасности, борьбы с преступностью и терроризмом, а также проблемы экономического характера.

Во-первых, эта встреча даст возможность раскрыть потенциал трех сторон для более тесного экономического сотрудничества. Во-вторых, Россию и Иран связывают не только торгово-экономические связи. Они активно взаимодействуют в вопросе безопасности и координируют свои усилия для укрепления мира и стабильности в Сирии.

Это очень важный момент, поскольку вы сами прекрасно знаете, что благодаря России и Ирану ситуация в Сирии развивается очень позитивно. На встрече в Тегеране российский и иранский лидеры выразили желание продолжить активное сотрудничество в деле борьбы с терроризмом в Сирии.

Я уверен, что на фоне усиливающегося давления США на Москву и Тегеран сотрудничество обеих стран в экономической сфере и вопросе безопасности усилится еще больше.

- К одной из ключевых тем, обсуждавшихся в рамках саммита, можно отнести развитие международного транспортного коридора «Север-Юг». Насколько важен этот маршрут?

- Этот коридор призван соединить индийский порт Мумбаи с российским городом Санкт-Петербургом. Он пройдет по западному побережью Каспийского моря через территорию Ирана и Азербайджана. В прошлом году из Индии были реализованы поставки через Иран в Россию. В этом году первый пробный проезд успешно прошел азербайджано-иранскую границу. То есть коридор «Север-Юг» продемонстрировал возможности эффективной реализации.

Основным преимуществом коридора «Север-Юг» перед другими маршрутами является сокращение в несколько раз времени перевозок по сравнению с морским путем.

Важное значение для развития данного маршрута в перспективе будет иметь сдача в эксплуатацию новой железнодорожной линии Решт – Астара (Иран) – Астара (Азербайджан), которая является недостающим звеном железнодорожного сообщения по западной ветви «Север-Юг».

Надеюсь, что окончательный запуск этого маршрута послужит началом нового века торгово-экономических отношений между всеми странами, задействованными в этом масштабном проекте.

Я считаю, что России, Ирану и Азербайджану после полного запуска этого маршрута следует усилить сотрудничество в области безопасности транспортного коридора, поскольку могут быть силы, не желающие реализации этого проекта.

Этот проект принесет большие дивиденды всем странам-участницам проекта, послужит дополнительным импульсом для реализации дальнейших масштабных проектов в регионе.

- США пытаются усилить давление на Россию и Иран. В ходе тегеранской встречи иранский лидер предложил отказаться от доллара и перейти на взаимные расчеты в национальных валютах. На ваш взгляд, может ли быть реализовано это предложение?

- Да, конечно. Я считаю, что давно нужно было перейти на взаиморасчеты в национальных валютах. Или можно было бы создать свою единую валюту региона как евро.

Практика показала, что торговля в долларах служит преимущественно интересам США. Во-первых, это работает во благо их экономики, а, во-вторых, доллар – это экономическое «оружие» американцев, которым они пользуются против стран, когда им заблагорассудится.

Я считаю, что если Россия, Иран, Азербайджан, Китай и восточные страны объединятся и создадут свою единую валюту, то это пойдет им только на пользу.

Или же можно создать международную виртуальную валюту. Все, это, конечно, потребует немалого времени – вышеуказанным странам придется в таком случае уже полностью отказаться от доллара.

Я считаю, что Россия, Иран, Китай и другие страны должны ускорить свои действия в этом направлении. Вот, например, Турция и Иран уже завершают работу по переходу на взаиморасчеты в национальных валютах, и в скором времени торговля между обеими странами будет осуществляться по новой системе.

- Вы отметили, что Россия и Иран тесно сотрудничают по сирийскому вопросу. Недавно США разработали новую стратегию по Ирану, которая нацелена на ослабление военного присутствия Тегерана в регионе. Каким вам видится российско-иранское военное сотрудничество в свете давления США на Иран?

- Ближний Восток является рассадником терроризма. К сожалению, угроза терроризма сегодня продолжает усиливаться, несмотря на то, что ИГИЛ* теряет свои позиции в Сирии и Ираке. Большая часть территории Сирии до сегодняшнего дня контролировалась боевиками ИГИЛ и других террористических организаций.

Но сегодня чаша весов склоняется в пользу России и Ирана – благодаря совместным усилиям Тегерана и Москвы более 90% сирийской территории очищены от ИГИЛ.

Нерегиональные игроки, например США, пытались сменить правящий режим в Сирии руками определенных сил, но не достигли своей цели. Конечно, наши страны находятся в Сирии по просьбе Асада и продолжат борьбу с терроризмом в этом регионе.

Поэтому я считаю, что на фоне происходящих в Сирии и на Ближнем Востоке процессов военно-техническое сотрудничество Тегерана и Москвы будет только усиливаться.

- Турция собирается приобрести российский зенитный комплекс С-400. Иран тоже проявляет к нему интерес. Что вы можете сказать об этом?

- Если Иран почувствует сильную угрозу своей территориальной целостности, то может приобрести не только С-400, но и другие виды оружия.

Иран сам определят курс своей внешней и внутренней политики, никакая страна не может вмешиваться во внутренние дела страны.

- Ранее Россия пользовалась иранской авиабазой Хамадан, но потом российские самолеты покинули этот аэродром. Могут ли они вернуться?

- Сложно сказать, вернется ли Россия на аэродром Хамадан. Но я знаю одно: если Ирану понадобится сдать аэродром во временное пользование России, он пойдет на это исключительно в рамках своих интересов. То есть это не будет по желанию России или США. Иран всегда придерживался и придерживается своего независимого курса и не идет ни на какие уступки даже под давлением других стран.

- Как в Иране оценивают перспективы сотрудничества с Евразийским экономическим союзом?

- ЕАЭС – молодое и перспективное объединение. Я выступаю за тесное сотрудничество Ирана с Евразийским экономическим союзом. Насколько мне известно, переговоры ЕАЭС и Ирана по созданию зоны свободной торговли находятся на завершающей стадии, но есть определенные разногласия, и сейчас в этом направлении ведутся работы. Нужно довести это дело до конца. Я думаю, что переговоры в этом направлении пройдут успешно, и в будущем Иран даже может вступить в ЕАЭС.

Что касается товарооборота между Россией и Ираном, он пока небольшой. Экономические отношения немного оживились, когда были сняты санкции в отношении Ирана после достижения в 2015 г. договоренностей по иранской ядерной программе.

В 2016 г. объем российско-иранского товарооборота возрос по сравнению с 2015 г. на 70-80% и составил более $2 млрд.

В первом квартале 2017 г. товарооборот России с Ираном составил около $400 млн, уменьшившись примерно на 2% по сравнению с аналогичным периодом 2016 г. У России и Ирана есть большой потенциал, мы его еще не полностью использовали. И сейчас наши страны ищут пути увеличения товарооборота.

Беседовал Сеймур Мамедов

ИГИГ (ИГ, Исламское государство) – запрещенная в России террористическая организация – прим. «Е.Э»

Источник – Евразия.Эксперт

Иран. Азербайджан. Сирия. ЕАЭС. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 8 ноября 2017 > № 2380726 Ахад Газаи


Россия. ПФО > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 ноября 2017 > № 2380378

Первый в России региональный центр по изучению Торы открылся в Казани в среду с участием президента Татарстана Рустама Минниханова и главного раввина России Берл Лазара, сообщает пресс-служба главы республики.

"Самое главное, что вы создали центр для того, чтобы ваша молодежь и взрослые могли передавать традиции, знания, обычаи. Это очень важно. И то, как вы бережно относитесь к этому богатству, должно стать примером и для других национальностей, других религий, которые проживают в нашем регионе", — цитирует пресс-служба слова Минниханова.

Президент Татарстана заметил, что сам принцип создания дома учения при религиозном центре — это опыт, который можно и нужно перенять. "У нас столько мечетей, столько церквей… Такие места нужны, чтобы не только молиться. Необходимо создать систему передачи знаний, подготовки людей, которые могли бы нести эти знания", — уверен он.

Берл Лазар поблагодарил руководство Татарстана за большую поддержку, оказываемую местной еврейской общине. По его словам, до недавнего времени в России был только один центр изучения Торы — в Москве. "Подход руководства республики к нуждам и желаниям различных общин, помощь и поддержка, которую регион оказывает всем народам, живущим на территории республики, очень мудрые и правильные", — отметил главный раввин России.

Президент Федерации еврейских общин России Александр Борода подчеркнул, что духовное развитие — это то, в чем нуждается молодежь разных национальностей и разных конфессий. "Безусловно, благодаря этому центру люди будут не только больше понимать основные постулаты Торы и трактовки Талмуда, но и впитывать морально-нравственные ценности, которые крайне необходимы сегодня", — сказал он.

Россия. ПФО > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 ноября 2017 > № 2380378


Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 8 ноября 2017 > № 2380375

Chatham House: В чем суть произошедшего в Саудовской Аравии?

Были ли аресты частью действительной борьбы с коррупцией или нынешние власти просто стремятся укрепить свои позиции

Новая антикоррупционная чистка в Саудовской Аравии нацелена не только на укрепление позиций наследного принца Мухаммада ибн Салмана Аль Сауда, но и на усиление контроля за ведущими ведомствами страны. Осуществив ряд арестов высокопоставленных лиц государства, наследник престола продемонстрировал стремление к переменам в королевстве, пишет Джейн Киннинмонт в статье для Chatham House.

Череда арестов высокопоставленных принцев, бывших министров и наиболее богатых бизнесменов страны произошла на фоне интенсификации региональной напряженности: в тот же самый день, находясь с официальным визитом в Эр-Рияде, в отставку подал премьер-министр Ливана Саад Харири, тогда как запущенная повстанцами-хуситами баллистическая ракета смогла проникнуть глубже обычного на территорию Саудовской Аравии. Таким образом, перед Мухаммадом ибн Салманом стоит большое число политических рисков на различных направлениях, однако вполне возможно, что благодаря осуществленным им арестам сократится риск того, что тот или иной член королевской семьи в обозримом будущем бросит ему вызов.

Произошедшие 5 ноября аресты являются лишь частью тех мер, с помощью которых наследный принц стремится изменить принципы управления Саудовской Аравией. В СМИ страны произошедшее представляется как столь необходимая борьба с коррупцией, тогда как на Западе утверждают, что были проведены политические чистки. Вероятнее всего, можно говорить и о том, и о другом. Так, в королевстве наблюдается довольно сильное недовольство со стороны общественности относительно коррупции, патронажа и кумовства. Продемонстрировав, что и влиятельные, и богатые могут быть привлечены к ответственности за коррупцию, наследный принц делает шаг в сторону решения проблемы, беспокоящей общественность, что в целом прибавит ему популярности.

В то же самое время в ходе арестов с политической сцены убран бывший наследный принц, усилен контроль Мухаммада ибн Салмана над военными. На этом фоне возникли также вопросы относительно будущего влиятельных медийных организаций. В целом же антикоррупционные меры носят часто политически избирательный характер в странах, в которых институты и принцип главенства права слабы и подвержены влиянию облеченных властью лиц.

С момента, когда отец нынешнего наследного принца занял трон в 2015 году, Мухаммад ибн Салман стал реализовывать ряд параллельных проектов — реформа экономики, либерализация социальной жизни, принятие новой конфронтационной политики и смена тех принципов, по которым осуществлялась интерпретация ислама в королевстве, а также реструктуризации традиционной модели правительства, состоящего из представителей монархии вместе со священнослужителями, для централизации власти в своих руках. Он не боялся своими действиями вызвать отчуждение со стороны традиционных своих сторонников, делая ставку на новых последователей, которые хотят видеть изменения в стране.

Проведение этих арестов служит всем этим целям. В экономическом плане Мухаммад ибн Салман сокращает финансирование правительства и привлекает иностранных инвесторов. Решение проблемы коррупции может быть воспринято как способ урезания расходов и сигнал иностранным инвесторам, что ведение бизнеса с королевством больше не будет носить столь рискованного характера.

Арест богатейшего человека в королевстве, принца аль-Валид бин Талала и ряда принцев и министров преподносится как сигнал о том, что никто не выше закона. Более того, борьба с коррупцией выглядит более убедительно, если она начинается сверху. Тем не менее систематическая борьба с коррупцией также требует развития институтов и принципа главенства права. Перед тем как были объявлены аресты, Мухаммад ибн Салман стал главой новой антикоррупционной комиссии, тогда как во многих странах эту должность занял бы судья или бюрократ, нежели политический лидер.

Все это указывает на еще одну составляющую произошедшего: на стремление к централизации власти в руках наследного принца. Устранение Митеба ибн Абдуллы, главы национальной гвардии Саудовской Аравии, и увольнение главнокомандующего ВМФ дает Мухаммаду ибн Салману более широкий контроль над силами безопасности. Он уже гарантировал себе контроль над МВД, сместив бывшего наследного принца Мухаммад ибн Наиф Аль Сауда, занимавшего пост главы этого ведомства. Митеб — сын бывшего короля страны Абдуллы — сам считался возможным претендентом на трон Саудовской Аравии, теперь он и его брат находятся под арестом.

Среди арестованных бизнесменов большое число тех, кто близок к сыновьям Султана — еще одного бывшего наследного принца, а также главы трех крупных медийных организаций. Они включают в себя Салеха Камеля, председателя компании Okaz Organization for Press and Publication, а также основателя ART и холдинга Dallal Al Baraka Валита аль-Ибрагима и главу телевизионной сети MBC и принца Валида, которому принадлежит Rotana Media.

Затем перед Мухаммадом ибн Салманом стоит задача переоформить социальный договор на постнефтяную эру, а также отыскать новые пути легитимации своего руководства посредством успешного развития, национализма и все более авторитарного подхода. С помощью его крайне заметой антикоррупционной позиции он, отчасти, стремится заручиться поддержкой более молодого поколения граждан королевства, а не полагаться по-прежнему на традиционных сторонников среди представителей знати, духовенства и деловой среды. Мухаммад ибн Салман понимает, что когда население королевства переживает сложную налогово-бюджетную ситуацию, граждане страны хотят, чтобы королевская семья также сократила расходы.

Более того, он, кажется, делает ставку на то, что широкие группы молодых жителей страны хотят видеть радикальные перемены в том, как управляется страна. Наследный принц, по всей видимости, хочет добиться поддержки своего курса на перемены, движимые сверху вниз им самим, а не снизу верх, будь то протесты, активисты или более радикальные претенденты на власть. Аресты этих высокопоставленных фигур, в том числе сыновей прежде высокопочитаемого короля, произошли всего лишь через несколько недель после того, как Мухаммад ибн Салман заявил, что модель интерпретации ислама за последние 30 лет была «ненормальной» и не отвечала духу Саудовской Аравии. И теперь за арестами стоит ожидать появления большого числа информационных сообщений о коррупции на высоком уровне среди принцев Саудовской Аравии.

Все это станет частью разрыва с прошлым, попыткой осуществить переход к новой модели правительства при сохранении правления аль-Саудов. Такая попытка представляет собой авторитарно-популистский подход, который обладает чертами направленного против истеблишмента, несмотря на то, что предпринимается человеком, занимающим одно из ключевых мест в правящей семье королевства.

В целом наступление на высокопоставленных принцев, скорее всего, приведет к укреплению общественной поддержки Мухаммад ибн Салмана и его авторитарных наклонностей. По-прежнему останутся вопросы о разногласиях внутри семьи, однако велика вероятность того, что принцы Саудовской Аравии будут слишком озабочены устойчивостью своих позиций, чтобы мобилизоваться против нынешнего руководства страны. США, со своей стороны, показали незначительный интерес в отношении произошедшего. 4 ноября президент США Дональд Трамп провел переговоры с королем Саудовской Аравии, высоко оценив позицию Эр-Рияда в плане борьбы с экстремизмом, и призвал его разместить акций государственной нефтяной компании Aramco на биржах в Нью-Йорке.

Максим Исаев

Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 8 ноября 2017 > № 2380375


Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > oilru.com, 8 ноября 2017 > № 2379857

Саудиты хотят собрать $800 млрд с арестованной элиты.

Правительство Саудовской Аравии стремится конфисковать денежные средства и другие активы на сумму до $800 млрд в рамках борьбы с предполагаемой коррупцией среди элиты королевства.

В прошедшие выходные были арестованы более 60 принцев, членов королевской семьи и официальных лиц, и среди них есть несколько видных бизнесменов.

Центральный банк страны, валютное управление Саудовской Аравии, сообщил, что все счета этих людей были заморожены и что этот шаг был вызван требованием властей.

Точное количество арестованных остается неизвестным, но среди них есть аль-Валид бин Талал, один из богатейших людей в мире. Только состояние бин Талала оценивается в $18 млрд. Также был арестован бывший министр финансов королевства Ибрагим аль-Ассаф.

Всего за несколько часов до арестов король Салман ибн Абдул-Азиза создал антикоррупционный комитет, который возглавил принц Мухаммед бин Салман, сын короля Салмана. Сам король заявил, что закон должен "покарать каждого, кто имел доступ к деньгам общества", но не защитил их или похитил.

Формально бин Талала обвиняют в отмывании денег, вымогательстве и коррупции, а аль-Ассафа – в растрате большого объема средств при расширении Великой мечети Мекки.

Некоторые наблюдатели ранее отмечали, что задержание аль-Валида бин Талала может быть связано с его отказом выделить деньги из своего состояния на поддержку экономики Саудовской Аравии. Грубо говоря, это сообщение богатой элите страны: платите или будете наказаны.

И это предположение, судя по всему, оказалось правдой.

Принц перешел в режим полной консолидации власти в своих руках и заявил, что борьба с коррупцией на самом высоком уровне необходима для того, чтобы провести модернизацию экономики и снизить ее зависимость от нефтяного экспорта.

Для этого, как известно, нужны деньги, а подобные репрессии – отличный способ пополнить казну. Согласно оценкам Эр-Рияда задержанные коррупционеры теперь могут расстаться с активами на $800 млрд.

The Wall Street Journal пишет со ссылкой на свои источники, что власти Саудовской Аравии хотят получить от задержанных 2-3 трлн риалов. Дальнейшая судьба этих людей не очень ясна, но, вероятно, если они отдадут деньги, более жестокого наказания не будет.

При этом большая часть средств находится за рубежом, поэтому процесс изъятия будет сложным. И для Эр-Рияда важно, чтобы арестованные члены семьи отдали деньги добровольно.

Но даже небольшая часть этих денег должна помочь экономике королевства, которое с 2014 г. только теряет средства. Из-за низких цен Саудовская Аравия вынуждена была выйти на долговой рынок, а Резервный фонд сократился с $730 млрд до $487 млрд по состоянию на август 2017 г.

Эр-Рияд пилит сук, на котором сидит?

Зачистка элиты Саудовской Аравии, в ходе которой не удалось ограничиться арестами, напугала потенциальных инвесторов, ориентирующихся на амбициозную модернизацию королевства, направленную на то, чтобы построить новый город, диверсифицировать экономику и продать часть государственной нефтяной компании Saudi Aramco.

Продажа около 5% Aramco в следующем году является центральным элементом Vision 2030, амбициозного плана реформ принца Мухаммеда по диверсификации экономики Саудовской Аравии и снижению зависимости от нефти.

В рамках IPO планируется привлечь до $100 млрд, но этого явно недостаточно для обеспечения финансового благополучия. Кроме того, наследный принц продолжает говорить об амбициозных планах, таких как строительство города за $500 млрд.

Но теперь инвестиции будет привлекать еще сложнее. С одной стороны, Эр-Рияду нужно было успешное IPO, хотя Китай, например, готов выкупить 5% или даже больше напрямую. С одной стороны, эту идею поддерживал бин Талал, тогда как принц Мухаммед хотел провести полноценное размещение, чтобы показать открытость и прозрачность саудовских активов.

Теперь же IPO вообще под вопросом, пишет газета The Washington Post. Инвесторы серьезно обеспокоены антикоррупционной компанией, так как эксперты подозревают не борьбу с коррупцией, а устранение политических соперников.

При этом арестованный аль-Ассаф, например, входил в правление Saudi Aramco, а сам принц Мухаммед возглавляет Совет по экономическим вопросам и развитию, который также курирует деятельность нефтяной компании.

Поэтому пока о проведении IPO можно не говорить: оно вряд ли будет очень успешным. Инвесторы должны успокоиться, иначе они будут слишком осторожными.

Но $100 млрд в рамках IPO уже не кажутся большой суммой, учитывая те $800 млрд, которые Эр-Рияд хочет получить с арестованных чиновников и членов королевской семьи.

Кроме того, учитывая все факторы, прямая продажа будет более выгодной. Многие эксперты из Саудовской Аравии подчеркивают, что Saudi Aramco платила и платит огромные деньги королевской семье и это явно не вызовет одобрения международных инвесторов, поэтому изначально все зависело от того, как компания раскроет отчетность.

В королевстве пока даже не знают, где именно будет проходить IPO, и, видимо, этот вопрос теперь будет отложен на более длительный срок.

Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > oilru.com, 8 ноября 2017 > № 2379857


Саудовская Аравия. США. Россия. ОПЕК > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilru.com, 8 ноября 2017 > № 2379856

Прогноз: саудовские принцы поддержат нефть.

Цены на нефть, взлетевшие выше $64 за баррель на новостях об арестах представителей королевской семьи в Саудовской Аравии, очевидно, скорректируются в последующие дни. Но и далее их поддержат ожидания встречи ОПЕК в Вене вкупе с наблюдаемыми признаками баланса на рынке.

Принцы и коррупция

Резко взлетевшие в понедельник (в России оказавшийся выходным днем) - на фоне последних сообщений из Саудовской Аравии - цены на нефть по марке Brent превысили уровень $64 за баррель и во вторник удерживались выше взятой планки. К 11:20 мск фьючерсы фиксировались на отметке $64,37 за баррель, тогда как в прошлый понедельник утром регистрировались на уровне $60,67 за баррель.

В воскресенье Высший комитет по борьбе с коррупцией Саудовской Аравии объявил о задержании почти четырех десятков влиятельных лиц. В их числе оказались члены королевской семьи (например, принц Аль-Валид бин Талал, которому принадлежит инвесткомпания Kingdom Holding), а также бывшие министры и военные. В тот же день в авиакатастрофе на юге страны разбился вертолет вместе с принцем Мансуром бен Мукрином и другими высокопоставленными чиновниками на борту.

Многие эксперты трактовали произошедшее как укрепление позиций 32-летнего наследного принца Мухаммеда бин Салмана, утвержденного в этом качестве минувшим летом. При этом другие аналитики предпочли увязать отмеченный ценовой взлет в первую очередь с результатом действия российско-саудовских договоренностей в рамках ОПЕК+.

С точки зрения конъюнктуры, заметила главный аналитик "Промсвязьбанка" Екатерина Крылова, ситуация на рынке нефти складывается весьма оптимистичной.

То, что происходит сейчас в Саудовской Аравии (где наследный принц укрепляет свои позиции), идет в плюс нефти, поскольку подразумевает более жесткую дисциплину и вероятность продления соглашения по ограничению нефтедобычи на весь 2018 г. При этом число буровых в США сократилось на 8 штук за неделю, что также поддерживает рынок. К тому же фундаментально спрос сейчас превышает предложение, и запасы ОЭСР разгружаются. "На этом фоне мы видим повышательные риски по нефти и возможное обновление пиков 2015 г. ($68 за баррель). Краткосрочно наша цель – $65 за баррель", - сообщила Крылова.

Как уведомила нефтегазовая сервисная компания Baker Hughes, за неделю до 3 ноября общее количество установок в стране сократилось на 11 штук до 898 единиц, а количество нефтяных установок уменьшилось на 8 штук до 729. Также, по информации Минэнерго США, за неделю, завершившуюся 27 октября, коммерческие запасы нефти в Штатах сократились на 2,4 млн баррелей до 454,9 млн. Аналитики ожидали снижения на 1,756 млн баррелей. Одновременно запасы бензина в стране уменьшились на 4 млн баррелей до 212,8 млн, а запасы дистиллятов - на 0,3 млн до 128,9 млн баррелей.

И на текущей неделе, полагает Екатерина Крылова, в ожидающейся статистике по запасам от API и Минэнерго США также возможно снижение по всем статьям. Тем более что, по оценке американского Минэнерго, спрос на рынке уже превышает предложение: в среднем с начала года избыток спроса составляет полмиллиона баррелей в день на фоне его стабильного роста в Азии и Соединенных Штатах и действия соглашения ОПЕК+. В этих условиях также возрастает влияние конъюнктурных моментов, связанных как с обсуждением вопроса о продлении пакта ОПЕК+ на встрече в Вене 30 ноября, так и с дальнейшим развитием событий в Саудовской Аравии, резюмировала главный аналитик "Промсвязьбанка".

Ситуация в Саудовской Аравии остается непростой, отметил старший научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН Борис Долгов. Как он уточнил, после недавних сообщений о попытке покушения на наследного принца Мухаммеда бин Салмана последние известия из Эр-Рияда о произведенных арестах, в том числе представителей королевской семьи, которые могли считаться соперниками за влияние в стране, конечно, представляются знаковыми.

Но при этом меры, предпринятые неправительственным комитетом по борьбе с коррупцией, который возглавляет наследный принц, также были направлены на преодоление коррупционных проявлений среди представителей саудовского руководства, в условиях ослабления контроля со стороны 81-летнего короля Салмана ибн Абдул-Азиза аль-Сауда.

Следует отметить, продолжил Долгов, что к внутренней также добавляется внешняя нестабильность. В условиях продолжающегося конфликта в Йемене отряды тамошних мятежников-хуситов уже вторгались на территорию Саудовской Аравии в районах, населенных в основном шиитами. Причем данный дестабилизирующий фактор, очевидно, сохранится и в дальнейшем, приводя к обострению общей обстановки в регионе, заключил старший научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН.

Прибыли и кооперация

Тогда как конфликт вокруг Иракского Курдистана, где в конце сентября прошел референдум о независимости, пока отходит на второй план, при том, что и тамошние нефтяные поставки нефти частично восстановились, указали аналитики. Хотя любое возрастание напряженности, затрагивающее соответствующие поставки (по Курдистану это 0,6 млн баррелей в сутки), окажет позитивное влияние на нефтяной рынок.

Тогда как финансовый аналитик компании "Алор Брокер" Кирилл Яковенко полагает, что до конца текущего месяца общая ситуация на рынке прежде всего будет определяться надеждами и ожиданиями, обусловленными встречей ОПЕК в Вене. Скорее всего, решение по продлению сделки будет перенесено на следующий год. Причем вероятность того, что крупные нефтедобывающие страны продлят ограничения по добыче, уже учтена в котировках, оговорил аналитик.

После активных предварительных консультаций и заявлений, допустил в свою очередь гендиректор по развитию розничного бизнеса ИК "Велес Капитал" Алексей Бушуев, само заседание ОПЕК может пройти гладко и тихо. При этом не исключено, что страны-участницы ОПЕК из числа арабских государств, которые ранее "отфрендили" Катар, в данном случае выступят с ним единым фронтом.

Возможны сопутствующие сюрпризы и в виде публичной демонстрации силы в других конфликтных зонах (например, в Сирии), а также провокативного поведения представителей интересов США (не путать с представителями самих Соединенных Штатов), подчеркнул Бушуев.

К слову, комментируя вероятный отклик американской стороны на прозвучавший в октябре призыв генсека ОПЕК Мохаммеда Баркиндо (о том, чтобы поддержать пакт по ограничению нефтедобычи и взять на себя общую ответственность), аналитик напомнил, что позиция сланцевиков не является консолидированной.

И возможны ситуации, когда даже увеличение инвестиций в отрасль, в случае повышения общей неопределенности, не предотвратит падения цен. Причем называются разные ценовые параметры, при которых разработка сланцевых месторождений становится интересной: одним из них как раз является уровень $60 за баррель, рассказал гендиректор по развитию розничного бизнеса ИК "Велес Капитал".

Американские нефтяники, ответил Кирилл Яковенко, будут отстаивать только собственные интересы и вряд ли откажутся от быстрой прибыли ради общего спокойствия.

Пока участие американских сланцевиков в пакте ОПЕК+ не представляется возможным, так как потенциал для восстановления их добычи еще довольно велик, констатировали в "Промсвязьбанке". Хотя в целом выхода "на потолок" по добыче нефти в США (в объеме 9,6-9,8 млн баррелей в сутки) там ожидают уже в следующем году.

Принципы и революция

Между тем, активно обсуждающиеся итоги и уроки Великой октябрьской революции (ВОР), 100-летие которой отмечается сегодня, в перспективе также способны повлиять на настроения на рынках.

По общему признанию, определившая разворот человечества к достижению такого миропорядка, при котором материальное и духовное процветание должно обеспечиваться не только для горстки избранных, но для большинства, ВОР задала вектор глобального развития. Но не определила путь.

Впрочем, с учетом опыта потрясений, последовавших за октябрем 1917 г., а затем и за августом 1991 г., уже можно констатировать, что определяющим условием всякого масштабного начинания следует признать обязательное при этом обеспечение сохранности (и процветания) народа и страны, одновременно выступающих в роли объектов и субъектов затеянных преобразований.

Простенький этот рецепт, однако, и сегодня не учитывается, к примеру, сторонниками популярной среди московских интеллектуалов теории о том, что Россия – чрезвычайно, ненормально, большая страна, а потому ее нужно было бы разделить на некоторое количество меньших государств, дабы, наконец, обустроить в них нормальную жизнь.

Хотя, вследствие реализации подобной идеи, не только оказались бы вновь перечеркнуто выше упомянутые обязательные ценности, но и сами интеллектуалы лишились бы доступа, в частности, к той же нефти. Ведь при таком повороте расположенные в отдаленных регионах ее месторождения оказались бы в других государствах. И тогда нам пришлось бы рассуждать здесь о нефтяных ценах совершенно иного порядка.

Наталья Приходко

Саудовская Аравия. США. Россия. ОПЕК > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilru.com, 8 ноября 2017 > № 2379856


Сирия. Израиль. США. СЗФО > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. Миграция, виза, туризм > newizv.ru, 7 ноября 2017 > № 2386959

"Жить стало лучше". Итоги соцопроса, проведенного в Сирии российскими специалистами

Российские политологи изучили настроения сирийцев.

Политолог и руководитель экспертной группы, старший научный сотрудник факультета политологии СПбГУ Мария Пушкина подчеркивает, что главная цель опроса заключалась в том, чтобы понять, каково истинное положение дел в стране, что думают сами сирийцы о ситуации в арабской республике. Необходимо наконец разобраться — где ложь, а где правда в том, что пишут о сирийском конфликте в СМИ.

«Провести исследование и сформировать большой массив данных было нелегко, но у нас всё же получилось собрать информацию во всех 14 провинциях республики, даже в тех районах, где ведутся интенсивные военные действия. В целом более обширное исследование подтвердило результаты предварительного опроса. Подавляющее большинство респондентов — свыше 92% — оценивают ситуацию, как кризисную. Её причина — в заговоре ряда стран, являющихся внешними участниками конфликта, а также в некоторых внутренних проблемах Сирии, из-за которых государство заметно ослабло, в частности, например, в высоком уровне коррупции. Нередко люди боялись честно отвечать на вопросы, опасаясь, что их искренние ответы могут навредить им и их семьям, однако когда сирийцы понимали, в чем состоит цель нашей работы, они часто благодарили за то, что хоть кто-то интересуется настоящим мнением сирийского народа, а не играет с их страной, словно с марионеткой».

Исследование показало, что сирийцы неоднозначно оценивают работу властей на местах и в регионах: 34% — отрицательно, и чуть меньше, а именно 26,5%, напротив, положительно. Инфраструктура многих районов страны разрушена, помимо этого — безработица, постоянные перебои в поставках воды, газа и электроэнергии. Несомненно, люди хотели бы жить в сильной стране, где успешно функционировали бы государственные институты.

Но при этом, что характерно, отмечает Мария Пушкина, несмотря на войну и тяжелую гуманитарную ситуацию, большая часть опрошенного населения отрицательно ответила на вопрос — «Покинули бы вы Сирию при возможности?». При этом, люди хотят бежать от войны, и миграционный потенциал Сирии в целом весьма высокий.

«О готовности уехать говорили в основном жители окраин страны, а также тех регионов, которые сейчас в большей степени охвачены боевыми действиями. Можно также отметить, что чем более радикально настроен респондент, чем более он религиозен, тем чаще шла речь о переезде в Европу, в Канаду — в те страны, в которых, по их словам, уважалась бы их личность. В целом миграционный потенциал оказался ниже, чем ожидалось изначально: большинство респондентов ответили, что не покинули бы Сирию даже при возможности, а у 14% эта возможность даже была, но они сознательно не воспользовались ею».

Если работу местных и региональных властей люди оценивают неоднозначно, то о президенте САР Башаре Асаде больше 60% опрошенных высказались положительно. В ходе исследования выяснилось, что многие сирийцы уважают своего лидера, прежде всего, «за мужество, которое он проявил, оставшись в сложное время со своим народом» (типичное высказывание респондента). Кроме того, большинство положительно отметило работу правящей партии БААС, при этом не забыв и другие парламентские партии Сирии.

«Наиболее частое объяснение положительной оценки деятельности Башара Асада состоит в том, что президент не покинул Сирию, как это сделали главы ряда других арабских стран, и проявил храбрость, настояв на сохранении целостности республики и борьбе с террористами. Причем люди понимают, что совсем не все в управлении государством организовано правильно, но все же уважают своего лидера. Среди опрошенных были и те, кто признались, что раньше больше склонялись к оппозиционным взглядам, но все же позитивно высказались о президенте САР, отмечая его мужество и стремление быть со своим народом. Не обошлось, конечно, и без радикальных оценок, как например — «безбожник» или «главная причина хаоса в стране», но подобных высказываний было совсем немного. Примечательно, что правящая в САР партия БААС, в свою очередь, также не просто собрала больше положительных оценок (больше 52%), нежели отрицательных, но и опередила другие действующие фракции по числу условных голосов».

Что касается внешней ситуации, то среди всех государств, участвующих в вооруженном конфликте на территории Сирии, Россия чаще остальных называлась респондентами дружественной страной, поскольку это именно та страна, которая внесла наибольший вклад в борьбу со всеобщим врагом — «Исламским государством». Положительное отношение к РФ выразило подавляющее большинство опрошенных — 74%. И напротив, главными врагами республики жители САР считают Израиль и Соединенные Штаты, которые набрали соответственно 96% и 88% отрицательных оценок. Эти внешние игроки, наоборот, воспринимаются как сообщники террористов.

«Если говорить о восприятии других стран, то Россия является однозначным другом для большинства респондентов, в то время как США и Израиль — однозначными врагами. Мы настоятельно рекомендуем выносить эти данные на международные конференции с целью стимулирования дискуссии вокруг вопроса внутренних настроений населения в САР».

По данным опроса, почти все кто высказался в пользу Башара Асада и России как дружественной страны также заявили, что не допускают расчленения страны на части и отделения от Сирии Курдистана. Причем процент несогласных с этим перевалил за 80, это означает, что многие респонденты, не поддерживающие нынешнего президента, тем не менее, настаивают на сохранении целостности и единства страны. При этом большинство опрошенных сирийцев считают, что жизнь их страны должна формироваться на принципах светского государства, часть из них, кроме того, отмечают необходимость учитывать также религиозную составляющую.

Таким образом, данное исследование отображает усталость жителей Сирии от войны и их стремление жить в сильной стране с отлаженными механизмами функционирования государственных институтов. При этом, несмотря на заявления многих западных политиков о «бесчеловечности» Башара Асада, большинство сирийцев, осознавая характер внутренних проблем САР, все же оценивают его работу положительно и отдают предпочтение правящей партии «БААС». Что касается оценки главных внешних сил, действующих в Сирии, то Россия воспринимается народом республики как безусловный друг, а США, наоборот, как один из злейших врагов.

Сирия. Израиль. США. СЗФО > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. Миграция, виза, туризм > newizv.ru, 7 ноября 2017 > № 2386959


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 ноября 2017 > № 2384438

«Религия Путина». Как «царь» укрепил авторитет церкви и использовал ее в своих интересах?

Mosnad.com, Йемен

Когда знаменитый российский космонавт Юрий Гагарин впервые в истории человечества полетел в космос в начале 1960-х годов, Виктор Краснов из Ставрополя (юг России) еще был маленьким мальчиком. Прославление первого в истории космонавта, который полетел в космос, превращалось в некое подобие религии, в то время как дети молодого поколения Советской России произносили известную поговорку, приписываемую Гагарину: «Я летал в космос, а Бога там не видел». Одна из основополагающих пропагандистских идей советского коммунизма — «атеизм», и вышеупомянутое высказывание одно из тех, что ложно приписываются Гагарину советской пропагандой. Краснов, вероятно, даже в своих худших ночных кошмарах не представлял день, когда его будут судить в России из-за высказываний в Интернете, в которых он назвал Библию «сборником еврейских историй и легенд, которые являются не чем иным, как бессмыслицей», по крайней мере, с его точки зрения.

В марте прошлого года в дом Краснова ворвалась полиция с намерением его арестовать, после чего федеральный судья назначил ему психиатрическую экспертизу, чтобы гарантировать его участие в судебном разбирательстве за «оскорбление чувств верующих». Это, пожалуй, самое странное в истории России с советской эпохи. Краснов и другие не ожидали серьезного подхода российского правительства к реализации этого закона, даже после того, как о нем было официально объявлено в середине 2013 года.

Президент России Владимир Путин одобрил спорный законопроект об «оскорблении религиозных чувств верующих», который предусматривает лишение свободы на срок до одного года, если «оскорбление» было нанесено за пределами мест отправления культа и лишение свободы на срок до трех лет, если в одном из этих мест. Дело Краснова в то время не вызывало серьезного общественного резонанса, но Москва, видимо, решила двигаться дальше. В августе того же года 22-летний видеоблогер Руслан Соколовский из Екатеринбурга, в свою очередь, не воспринял серьезно телевизионные угрозы. В результате он был помещен под домашний арест на 11 месяцев до июля 2017 года, когда его приговорили к двум годам и трем месяцам лишения свободы. Он подал апелляцию в Свердловский областной суд о смягчении наказания, но в октябре она была отклонена.

Мир находился в эпицентре виртуальной революции, вызванной знаменитой игрой Pokemon Go, в то время как российское телевидение транслировало предупреждение о том, что любой, кто будет собирать виртуальных существ в местах отправления культа, будет наказан в соответствии с законом об оскорблении чувств верующих. В видеоролике, который набрал более 1,5 миллиона просмотров, Соколовский отправился на охоту за красочными мультяшными существами в городской храм и занимался их поимкой рядом с алтарем, в то время когда священник готовился к молитве. Он сопровождал свои действия циничными комментариями: «Я охотился на всех покемонов, но не поймал самого редкого из них — покемона Иисуса. Эй, этот покемон не существует на самом деле».

Эти и многие подобные случаи представляют собой удивительное изменение в новейшей истории России. В течение первых двух десятилетий советской власти было убито более 200 тысяч священнослужителей, миллионы христиан подвергались преследованиям за свою веру, а религиозная дискриминация продолжалась вплоть до развала Советского союза в начале 90-х годов прошлого века. Однако подобного не было в досоветской России, в частности в царской России, где Церковь активно участвовала в социально-политической жизни. Сегодня Москва, похоже, возвращается к своему относительно старому прошлому, в некотором роде минуя свои более близкие советские корни. Странно, что этот шаг назад сделан Владимиром Путиным, который до недавнего времени был одним из самых выдающихся российских разведчиков, названного сегодня в Москве «царем». И кажется, что все сговорились игнорировать противоречия, связанные с тем, что данный титул был дан сильному человеку, который сегодня отвечает за правила игры в Кремле.

Новый «Царь»

В царское время глава страны рассматривался как избранный Богом лидер для руководства русским народом, которому было поручено защищать ценности, основанные главным образом на принципах русского православия. С окончанием эпохи религиозных преследований в результате краха Советского Союза в начале 1990-х годов Русская православная церковь (РПЦ) начала работать над восстановлением своей религиозной роли. Первоначально, работа РПЦ была направлена на привлечение верующих и распространение влияния в религиозной сфере в России, которую наводнили западные миссионеры, в том числе евангелисты и католики, которые использовали «духовную пустоту» и крах Советского Союза. РПЦ боялась, что потеряла возможность восстановить свое духовное влияние и превратилась в одну из многочисленных религиозных организаций в новой России.

Эти страхи побудили РПЦ искать защиты у государства, и в 1997 году она добилась того, что правительство приняло закон, ограничивающий свободу религиозной практики «чужих» религий, тем самым провозглашая РПЦ религиозным лидером в стране. Статус Церкви был значительно усилен с возвращением Путина к власти в 2012 году. Закон о борьбе с терроризмом, принятый в середине 2016 года, усиливает церковную власть, запрещая любую миссионерскую деятельность вне официальных учреждений. Ранее, в первые дни президентства Путина, Государственная Дума приняла закон, который возвратил все имущество Церкви, конфискованное в советское время, превратив ее в одного из самых крупных землевладельцев в России. Путин также поручил государственным энергетическим компаниям пожертвовать средства для восстановления тысяч церквей, разрушенных при советской власти. Около 25 тысяч церквей были восстановлены с начала 1990-х годов и многие храмы были построены при Путине. Кроме того, РПЦ повысила свою роль в общественной жизни и религиозном образовании в школах, а также ей было предоставлено право на рассмотрение любого законопроекта, представленного в Государственной Думе.

Путина нельзя считать религиозным человеком, но он никогда не был коммунистом-атеистом в буквальном смысле слова. Он считает, что то, что Россия действительно потеряла в результате краха Советского Союза — это власть, а не коммунизм. Для него православное христианство — это другая сторона марксизма-ленинизма, где они оба находятся на службе у государства. Эта функция в конечном счете связана с установлением контроля за культурой и воспитанием уникальной национальной идентичности. В конце концов, для него неважно, является ли Россия царской или советской, религиозной или атеистической, важно, чтобы она всегда была сильной, единой и находилась под контролем.

Сегодня россияне ничем не отличаются от своего президента во взглядах на христианство, хотя подавляющее большинство самих россиян, по некоторым оценкам около 90%, являются православными христианами, а около трети из них считают себя одновременно и атеистами, что делает взгляд на христианство доминирующим фактором в восприятии национальной принадлежности.

Путин и Церковь разделяют взгляды на православное христианство как на средство укрепления своего влияния: в качестве символа в случае Церкви и в политической сфере в случае Путина. Поэтому они также разделяют враждебность по отношению к любым формам неофициальной и официальным религиозной проповеди, которая представляет угрозу для гегемонии Церкви в социальной сфере. Они же представляют собой завуалированную угрозу для политической власти государства путем распространения различных идеологий, которые могут способствовать возникновению политической напряженности.

Это особенности новой договоренности Путина: Россия многое потеряла в результате краха Советского Союза, и самой главной потерей была идеология, которая объединяла граждан внутри страны и пропагандировалась за рубеж. Новое путинское решение сочетает в себе русский национализм и православное христианство под патронажем как государства, так и Церкви. С одной стороны, Церковь восстанавливает свою роль в качестве символа, утраченного во время Советского Союза, а с другой стороны, решение Путина обеспечивает сильную, единую идеологию, которая находится под контролем, что кажется разумной и выгодной сделкой для обеих сторон.

Новая договоренность обеспечила прочное идеологическое оправдание Путину, подавляя оппозиционные и другие религиозные группы с отличными политическими взглядами и помогла укрепить его шаткое влияние на народную оппозицию, которая сопровождала его второй приход к власти в 2012 году. Однако новая миссионерская работа Путина была направлена не только на россиян внутри страны, но и стала эффективным средством в его грандиозном плане по восстановлению господства и влияния России в ее бывшей региональной сфере влияния. Сегодня там доминирует Запад, особенно Европа, которая всегда была противником Путина. Есть те, кто считают, что Путин должен заплатить цену за свое «высокомерие» тем, кто считает себя факелоносцами либерализма и просвещения. Если Европа считает, что ее религиозные войны закончились в 1648 году, то нынешняя конфронтация с Россией показывает, что это, безусловно, не так.

«Святой Владимир»

«Европа дает нам много денег, но и требует слишком многого. Она требует от нас, чтобы мы пренебрегли нашей жизнью и дистанцироваться от Бога, и это определённо неприемлемо»

(Епископ Русской православной церкви — Молдова, которая является европейской страной и одной из бывших советских республик)

Сейчас мы вспомним конец 2014 года, когда напряженность между Европой и Россией усиливается в результате присоединения Крыма к России с помощью военной силы, но ситуация в Ницце, на юге Франции на побережье Средиземного моря, сильно отличается от ситуации в Париже. Местные правые лидеры в Ницце, относящиеся с симпатией к Путину, публично похвалили его «смелый» шаг в присоединении полуострова, собравшись вместе с послом России и православными священниками на торжестве в одном из самых роскошных отелей во французском городе. Это событие сочетало в себе необычайную атмосферу единения между западно-парижским и восточно-русским духом во время празднования возвращения собора Ниццы под юрисдикцию Московского патриархата, после нескольких лет «перетягивания каната».

На протяжении многих лет Французская православная ассоциация была лояльна Вселенскому патриарху из Константинополя (Стамбула), исторического религиозного противника Московского патриархата, и являлась одной из крупнейших организаций, предоставляющих приют религиозным противникам Путина. После долгого судебного разбирательства Москва окончательно восстановила свои права на Свято-Николаевский собор, она назначила на служение в соборе собственных священников, проигнорировав возражения местных прихожан этого собора и сразу же начала реализацию различных проектов, которые послужат для сплочения верующих, чтобы растопить холодные отношения Франции с Россией. Однако сегодня влияние священников Путина во Франции похоже не ограничиваются одной только Ниццей.

В самом сердце Парижа на берегах Сены сегодня возвышается золотой купол нового православного собора, окруженного правительственными зданиями и иностранными посольствами. Москва получила это место после нескольких лет кремлевских манипуляций и ожесточенной конкуренции с другими странами во главе с Канадой и Саудовской Аравией в 2008 году. Москва поспешно выделила огромную сумму в 100 миллионов евро для создания «духовно-культурного центра» в самом сердце Парижа. Он представляет собой огромный комплекс, состоящий из четырех отдельных зданий, которые включают в себя церковь, школу, конференц-зал и культурный центр посольства России. Российский духовно-культурный центр демонстрирует религиозную и культурную силу России в самом центре цитадели просвещения и западного секуляризма. Этот комплекс настолько связан с президентом России, что бывший министр культуры Франции Фредерик Миттеран цинично предложил назвать его «Центром Святого Владимира» или «Святым Владимиром».

«Святой» Путин описывает свое противостояние с Западом как «духовную и культурную войну», а не только политическую или военную. В этом противостоянии российский президент представляет свою страну как «культурную модель цивилизации, которая может привлечь тех, кто пострадал от размывания традиционных ценностей во всем мире». Вслед за мировым финансовым кризисом Европу охватили народные волнения, но Путин, похоже, чувствовал, что начнется большое восстание, которое распространится на весь старый континент, и что на этот раз это будет не просто финансовый кризис. В важном документе, подготовленный Центром стратегических коммуникаций в 2013 году, было отмечено, что большие слои западных масс сегодня презирают те ценности, которые преобладают на Западе, такие как феминизм, движения за права людей с нетрадиционной ориентацией и в более общем плане — либеральное направление, к которому современные западные элиты подталкивают общество. Благодаря общественным массам, которые поддерживают традиционные ценности и выступают за культурное восстание, президент России получил возможность предстать в том свете, который точно определили его советники: настало время для России и, в частности, Путина стать «новым лидером консервативного мира».

Путин ждал недолго, его риторика быстро резко изменилась с 2013 года. Это можно заметить в различных высказываниях президента: «Сколько европейских стран отклонились от своих корней, в том числе и христианских ценностей, лежащих в основе западной цивилизации? Они отрицают моральные принципы и все традиционные тождества на национальном, культурном, религиозном и даже сексуальном уровне». Он подчеркивает, что Запад быстро движется «назад и вниз, к хаотической тьме, возвращается к первобытному состоянию».

Москва использовала все свои инструменты давления: от своих отношений с РПЦ до СМИ, финансируемых Кремлем, таких как «Россия сегодня» и «Спутник». Они необходимы для демонстрации нового образа России в качестве покровителя религиозного консервативного мира путем распространения антигомосексуальных воззрений и даже принятия закона, запрещающего пропаганду гомосексуализма в России в 2013 году, а также путем противодействия любым попыткам воздействия европейских ценностей на российские семьи, общество и нацию. РПЦ помогает России стать единственным союзником для всех тех, кто ищет «более безопасный и менее либеральный мир, далекий от стремительной глобализации, мультикультурализма и революции в правах женщин и гомосексуалистов». Одновременно с этим, СМИ работают над тем, чтобы голос Путина был услышан консервативными и националистическими группами за рубежом, сообщая им, что Президент России стоит плечом к плечу с ними в борьбе с активистами, пропагандирующими гомосексуализм, и силами «морального разложения», как они их называют. С другой стороны, продолжается пропаганда против либеральных ценностей в Европе, заклейменная российскими СМИ как «Гейропа» или «гомосексуальная Европа» из-за извращения европейских ценностей.

Доктрина Герасимова

Новый подход России, похоже, принес свои плоды быстрее, чем думал Путин. Благодаря тесному союзу между РПЦ и Кремлем, религия оказалась очень эффективной на постсоветском пространстве, особенно в таких странах, как Молдавия, где высшие церковные священнослужители, преданные Москве, организовали кампанию по предотвращению интеграции их страны с Западом. Вместе с ними священники из Черногории прилагают все усилия, чтобы заблокировать вступление своей страны в НАТО. Проходят дни и месяцы, Молдавия остается союзником России, а Черногория все еще далека от вступления в НАТО.

Похоже, что амбиции Путина вышли за рамки влияния на советской территории, чтобы отомстить всей Европе. Он видел «горькое событие», когда советский флаг над Кремлем был заменен на российский. И хотя Европа и Америка ответственны за это, сегодня Россия не достаточно сильна, чтобы нанести им ответный удар. В наши дни Европа не является ни сильной, ни единой, в то время как Соединенные Штаты, также, находятся в пучине своих многочисленных внутренних проблем. Поэтому стратегия исходит из идей начальника штаба России и заместителя министра обороны Валерия Герасимова.

Сегодня Кремль находится в мире политических, экономических и военных сил и союзов, которые в настоящее время выходят за рамки возможностей Москвы. Но, согласно статье «Ценность науки в предвидении» Герасимова, опубликованной в популярной общественно-политической газете Le Courrier«, которая интересуется российской военной стратегией, сегодня Россия не должна соответствовать военной мощи Европы и США, чтобы иметь возможность достичь своих геополитических целей.

«Арабская весна» стала ярким примером, пользуясь которым Герасимов построил свои выводы, которые сегодня известны в политических кругах как «Доктрина Герасимова». В сегодняшнем мире в одночасье спокойное и стабильное государство может стать ареной международной конфронтации, которая перевернет страну вверх дном и превратит в кучу щебня. Этот тип конфликта может стать средством для достижения политических целей, даже для сил, которые не имеют ничего общество с сутью самого конфликта. Подобные конфликты не требуют значительных военных инвестиций, поскольку должны сочетать интеллектуальную, технологическую, экономическую, дипломатическую и информационную мощь, а также использовать нейтральные активы, например, такие как миротворцы, которые не должны составлять более 1/5 военной силы, что известно как «соотношение Герасимова 1:4». Это то, что Россия сделала в Украине, а затем в Сирии и, возможно, в настоящее время в Ливии, и, несмотря на все сказанное о целях России в отношении вмешательства в эти конфликты, видна ее основная цель: все направлено на Европу.

Пока Россия забавляла мир своими действиями в Восточной Европе, вмешательство европейских стран в сирийский конфликт вызвало самый большой приток беженцев на старый континент. Сегодня Россия хочет контролировать беженцев, закрепившись в Ливии — африканской стране, которая владеет ключами от двери в Средиземном море, через которую перетекают потоки беженцев. Во время внутренних европейских конфликтов из-за вопросов безопасности и национальной идентичности, вызванных экономическими кризисами, потоками беженцев и терроризмом, «лидер консерваторов» перешел к следующему этапу своего плана и переставляет свои пешки в самое сердце Европы.

«Сироты» Путина

Несмотря на то, что сегодня в мире Европа и Соединенные Штаты являются одной из сторон политического ландшафта, картина выглядит немного по-другому, если мы решим выйти за пределы политической плоскости для более глубокого социального анализа. В европейском подсознании долгое время живет скептическое восприятие США, потому как сами европейцы не испытывают большого удовольствия от мира, в котором руководство переместилось на другой берег Атлантики. Таким образом, Европа на протяжении всей своей истории испытывала подозрения в отношении русских и американцев, которые сегодня пытаются оказывать влияние на течения, которые лежат на крайней правой политической стороне. Россия с самого начала осознавала эти факты и построила свои планы таким образом, чтобы связать эти течения с глобальной сетью, подобной старой глобальной коммунистической сети — Коминтерну.

Сначала Россия сосредоточилась на Франции. Москва контролировала двух из трех наиболее известных кандидатов в Елисейский дворец на последних президентских выборах во Франции. Первым является Марин Ле Пен, ярый критик иммиграции и глобализации, и ее партия «Национальный фронт» в 2014 году получила кредит от российского банка на сумму 9 миллионов евро, в свою очередь партия делала заявления о том, что Россия — единственный союзник Европы. Вторым кандидатом является правоцентрист Франсуа Фийон, который не постеснялся заявлять о своей дружбе с российским президентом, что до такой степени возмутило всех, что соперник Фийона Ален Жюппе, сказал, что впервые в истории французских выборов «президент России выбирает своего кандидата».

Кроме традиционного антиамериканизма, существует множество причин, объясняющих дружеское отношения к Путину во Франции. Возможно, одной из наиболее заметных является преобладание «пессимизма» из-за того, что французская культура подвергается болезням общества и предсказаний о ее предстоящем падении. Эта тенденция уже давно согласуется с позицией французской консервативной верхушки.

Сегодня Франция больше всего озабочена мыслью о «массовом перемещении». Она испытывает страх перед превращением Франции в мусульманскую страну и так называемой «демографической угрозой» в свете низкой рождаемости среди коренного французского населения. Французские правые утверждают, что в стране размываются французские революционные традиции и культурное наследие, не пытаясь спасти себя. Французский журналист и один из ведущих идеологов страны Эрик Земмур называет это «французским самоубийством».

Однако феномен Путина и России в Европе не останавливается только на границах Франции, но распространяется на всю остальную Европу с востока на запад, начиная с премьер-министра Венгрии Виктора Орбана, крестного отца Путина в Европе, и венгерской ультраправой националистической партии «Йоббик», которую обвиняют в получении российских денег. Этот феномен достиг «Партии свободы» в соседней Австрии, и продвинулся вплоть до самой Германии, к сердцу Европейского союза, где крайняя немецкая национальная партия и ее лидер Удо Фойгта, никоим образом не скрывают свое отношение к Путину, обвиняя канцлера Германии Ангелу Меркель в «предательстве» за открытие границ страны для иммигрантов с Ближнего Востока. И заканчивается этот феномен Великобританией, в которой в главных ролях выступает основатель британской «Партии независимости Соединенного Королевства» и популистский лидер Найджел Фарадж, который лично находится в дружеских отношениях с Путиным. Он стал известен своей фразой: «Не надо тыкать в русского медведя палкой, потому что если вы это сделаете, то неизбежно ждите ответа».

Москва приветствует крайние правые группы в Европе, несмотря на то, что во всем мире твердо убеждены, что, независимо от идеологии, традиционные элиты должны быть уничтожены из-за поддержки глобализации и транснациональных институтов, таких как НАТО и Европейский союз. В 2015 году, попытка объединить крайние правые группы, а иногда и смешанные группы, поставила Россию в авангарде растущего движения против либеральных элит. Близкая к Кремлю российская партия «Родина» организовала встречу праворадикалов из Европы и других стран в небольшом конференц-зале в отеле Holiday Inn в Санкт-Петербурге. Лидер партии Федор Бирюков заявил, что это первый раз, когда активисты «новой глобальной революции» собрались вместе, чтобы протестовать против «однополых браков, политкорректности, радикальных исламистов и финансистов Нью-Йорка». Хотя Бирюков подтвердил, что Кремль не поддерживал его инициативу, но и не выступал против нее.

Европейский феномен возвращения к правым убеждениям привлек внимание многих исследователей, среди которых были Пиппа Норрис из Школы управления им. Дж.Ф. Кеннеди Гарвардского университета и Рональд Инглхарт из Мичиганского университета. Они провели статистические социальные исследования и обнаружили, что правых популистов в основном поддерживают белые избиратели в возрасте, которые возмущены тенденцией размывания традиционных ценностей. Сегодня они чувствуют себя чуждыми ценностям, сложившимся в их стране, в связи с чем, их вера в демократию ослабела и усилилось желание найти «сильного человека» или «АЛЬФУ», который может спасти их от катастрофы. Примечательно, что этот могущественный человек, казалось бы, присутствует сегодня по ту сторону Атлантики, где находится первый лидер свободного мира — США. Вашингтон избрал другого президента, который не скрывает свою любовь к «Святому Владимиру».

Страдания Рональда Рейгана

Более трех десятилетий назад, в марте 1983 года, президент США Рональд Рейган выступил с речью в незнакомом для его предшественников месте. Приход Рейгана к власти в то время произошел благодаря голосами религиозных консерваторов и последователей Евангелической церкви, которые впервые объединились в голосовании за всю историю американских выборов. 3,5 миллиона голосов сторонников Национальной ассоциации евангелистов смогли помочь Рейгану проложить путь в Белый дом, поэтому сама Ассоциация была лучшим местом для Рейгана для того, чтобы объявить свою священную войну.

Рейган нуждался в моральной поддержке для борьбы с Россией во время холодной войны, и скандировал фразу «Вперед, солдат Христа!», которая повторялась после его знаменитой речи перед Национальной ассоциацией евангелистов — это все, что было ему нужно в то время. Кроме того, Рейган заявил, что коммунистическая Россия представляет собой «Империю зла в современном мире», что положило начало холодной войне. Рейган даже в своих самых страшных ночных кошмарах не представлял себе, что через три десятилетия, с приходом нового республиканского президента в Белый дом, Россия превратится в страну, которую хвалят бывшие сторонники консерваторов, для которых Россия уже не является атеистической коммунистической страной, которая не представляет опасность для американских консервативных ценностей, а стала желаемой моделью для их восстановления.

Евангелисты, которые когда-то поддерживали войну Рейгана против Москвы, превратились в хор, который поет дифирамбы российскому президенту в самом сердце Соединенных Штатов во главе которого стоит Брайн Фишер, официальный представитель американской Ассоциации евангелистов, который заявил, что закон, криминализирующий гомосексуализм в России, является «той политикой, которую мы поддерживаем». Американский центр закона и правосудия, который является крупной евангелической правовой организацией, поддерживает некоторые антигейские меры Путина. Основатель Центра Брайан Браун отправился в Россию, чтобы выразить свое отношение к антигейскому закону, называя Путина «Львом христианства». А Франклин Грэм, сын известного сторонника Рейгана преподобного Билли Грэма, похвалил Путина в 2014 году в своей статье, одновременно резко критикуя Обаму, называя его «сторонником атеизма».

В отличие от Европы, где миграция и исламофобия являются основными столпами пророссийской правой системы, семейные ценности и гомосексуализм играют важную роль на другой стороне Атлантики. В Соединенных Штатах Россия поддерживает таинственную американскую организацию под названием «Всемирным Конгресс Семей», которая играет важную социальную роль в Америке с момента своего основания в 1997 году, но ее деятельность значительно возросла с 2014 года.

Организация со штаб-квартирой в Рокфорде, штат Иллинойс, утверждает, что ее цель — «помочь обеспечить основы общества» и защитить «традиционную семью, основанную на браке между мужчиной и женщиной». Одним из символов Конгресса является нынешний глава организации Брайан Браун, о котором мы уже говорили. Он является одним из самых выдающихся крайне правых деятелей в Америке. В феврале прошлого года Браун приезжал в Москву во время одного из раундов трансатлантических встреч между Россией и американскими правыми религиозными деятелями.

Связи между организацией и Москвой существовали еще до этого последнего визита. Фактически, «Всемирный Конгресс Семей» является совместным американо-российским продуктом. Это детище социологов из МГУ Анатолия Антонова и Виктора Медкова, а также Алана Карлсона, нынешнего Почетного Председателя Организации. Оба российских ученых искали способ предотвратить демографическую зиму, которая появилась на горизонте благодаря прогрессивному законодательству с его контролем над рождаемостью и защитой прав гомосексуалистов, когда они натолкнулись на идеи Карлсона. В квартире, принадлежащей одному из российских православных религиозных деятелей, была составлена схема организации, которая должна была вернуть славу традиционным ценностям христианского мира.

Во время второго президентского срока Обамы Москва приняла закон о криминализации гомосексуализма. Несмотря на большие масштабы осуждения закона, начиная от самых отдаленных европейских стран и до США, американские правые религиозные деятели решительно поддержали Кремль. В разгар конфликта между США и Россией в 2014 году из-за Украины, «Конгресс Семей» объявил о планах провести свою ежегодную конференцию в Москве, тем самым вынудив США внести в американский санкционный список двух крупнейших сторонников Конгресса в Москве: депутата Елену Мизулину и экс-президента ОАО «РЖД» Владимира Якунина.

Только через год Конгресс провел свое ежегодную конференцию в Солт-Лейк-Сити. Несколько месяцев спустя суд США принял решение легализовать гомосексуальные браки на всей территории Соединенных Штатов, а игра Москвы в Америке, похоже, не имела такого же политического успеха, как в Европе. Но, судьба скрывала внезапный подъем правого американского духа из-за разочарований белого американского человека и прежде чем мир очнулся от шока, Дональд Трамп ступил в Белый дом.

В настоящее время Путин не пользуется таким уважением среди крайне правых американцев в Соединенных Штатах, каким он пользуется среди крайне правых в Европе. Бывший главный советник Трампа и сторонних крайне правых идей Стив Бэннон хорошо осведомлен о имперских амбициях Путина и его склонности к клептократии, но этот скептицизм не подорвал его симпатии к проекту Путина. Бэннон разделяет взгляды Путина на мир, который трагическим образом утопает во множестве религиозных и капиталистических кризисов и призывает американцев постоянно бороться за защиту своих убеждений против «зарождающегося нового варварства, которое полностью уничтожит все, что мы унаследовали за прошедшие века».

Гибридная война

Нельзя игнорировать споры о роли России в создании климата для произрастания крайне правой альтернативы Белого дома, начиная с разговоров о проникновении российских хакеров в базы данных американской Демократической партии, утечки документов в СМИ и заканчивая слухами, распространяемых российскими СМИ против Хиллари Клинтон, которые привели к победе Трампа на выборах в США, что до сих пор вызывает серьезные споры среди общественности и американской администрации. Невозможно стопроцентно утверждать, что именно Россия привела Трампа в Белый дом, но было бы также абсурдно игнорировать долгую историю попыток России манипулировать западным общественным мнением, которая никогда не ограничивались поддержкой течений и людей, близких к Москве.

New York Magazine опубликовал статью, в которой рассказывается, что когда прошла половина первого срока президентства Рейгана, глава советской разведывательной службы (КГБ) Юрий Андропов приказал начать принимать «активные меры» для того, чтобы Рейган не был переизбран на еще один срок, потому как он характеризовал Москву как угрозу высшего уровня для самого существования США. Был развернут лозунг «Рейган — это война!» и агенты Москвы начали искажать его образ, выставляя его в роли «коррумпированного прислужника военно-промышленного комплекса». В результате, действия Москвы потерпели сокрушительное фиаско: Рейган добился самых значительных успехов в истории президентских выборов в США, победив в 49 из 50 штатов.

Рейган не был единственной целью. Россия активно использовала слухи против Вашингтона во время холодной войны. В 1980-х Москва сообщила, что правительство США замешано в убийстве Мартина Лютера Кинга, а также распространила слухи о том, что американская разведка создала вирус СПИДа в Форт-Детрике, штат Мэриленд. В 1996 году Россия добавила в свой арсенал «электронную войну», после того как успешно осуществила первое целенаправленное проникновение в военную сеть США, похитив десятки тысяч документов, в том числе чертежи военной техники, карты военных объектов и расположения военных формирований. В 2008 году россияне совершили свое самое большое «электронное достижение», когда им удалось проникнуть в секретную американскую сеть, которая даже не была подключена к Интернету. Российские шпионы распространили вирусные диски в торговых палатках возле штаб-квартиры НАТО в Кабуле, сделав ставку на возможную человеческую ошибку, благодаря которой сотрудник штаб-квартиры купит этот диск и поставит на безопасный компьютер.

В Европе президент Эстонии Тоомас Хендрик Ильвес был мишенью российских кибератак в 2007 году, когда Эстония была вовлечена в конфликт с Россией из-за ее планов перенести памятник советскому солдату в память о Второй мировой войне из центра Таллина. Москва предупредила, что перемещение памятника будет иметь серьезные последствия для эстонцев. В Грузии в время войны в 2008 году российские хакеры взломали 54 сайта, принадлежащие правительству, средствам массовой информации и банкам, похитив военную информацию и парализовав Интернет в стране. И не смотря на то, что грузинские офицеры были не в состоянии связаться со своими силами, граждане Грузии не знали, что на самом деле происходит.

Во время выборов во Франции, «Главное управление внешней безопасности», которое является основным разведывательным органом Франции, было обеспокоено тем, что российские хакеры работали над тем, чтобы помочь Марин Ле Пен добраться до Елисейского дворца. В это же время российские СМИ начали серьезную кампанию против левого кандидата Эммануэля Макрона, называя его «инструментом американских банков с гомосексуальными наклонностями», но кампания потерпела сокрушительное фиаско. Марин Ле Пен не смогла победить Макрона, что было очень похоже на сценарий с Рейганом. В Германии глава немецкой разведки Бруно Кал выразил озабоченность в связи с тем, что российские хакеры пытаются сформировать политический ландшафт Германии против канцлера Ангелы Меркель.

Труд «Царя»

Мы не можем воспринимать религиозные стремления Путина, деятельность его медиа-империи и киберпреступность как отдельные вещи. В конце концов, ничто из этого не выходит за рамки всеобъемлющего плана Путина. Сегодня он доволен тем, чего добился за последние три года. Его достижения не только превосходят его собственные возможности и возможности его страны, но, возможно, даже превышают его мечты.

Инаугурацию Дональда Трампа в качестве президента США российская газета «Московский комсомолец» отмечает по-своему. Газета вспомнила штурм сторонниками Ленина Зимнего дворца зимой 1917 года, когда они взяли под арест министров капитализма и свергли действующую политическую систему. Хотя никто в Вашингтоне не планировал штурмовать Конгресс или Белый дом, 20 января высокопоставленные лица старого режима были «повешены». «Либеральное чувство Запада ничем не отличается от чувств русской буржуазии сто лет назад», — отмечает газета.

Русские любят пропаганду и, конечно, Путин извлекает выгоду из паники, охватывающей либеральный Запад, который сегодня боится подорвать основы своего режима. Он также использует десятки статей, появляющиеся в престижных западных газетах, которые предупреждают о его планах по уничтожению западного мира. Но, Путин считает, что если что-то и может разрушить западный мир сегодня, то это — самоуничтожение.

Проникновение российских хакеров в аппарат Демократической партии не было причиной того, что Трамп пришел к власти. Одних московских миллионов не хватило, чтобы привести Ле Пен в Елисейский дворец. Недовольство последствиями глобализации, разделение, вызванное системой либеральных ценностей, страх Запада потерять контроль над своими странами из-за полчища иммигрантов и экономический упадок средних классов являются гораздо более важными факторами, и все, что Путин делает еще больше настолько подрывает уверенность к этой и без того шаткой системе, что теперь один человек способен уничтожить ее, даже не выстрелив.

Для Путина все, что он делает, является воссозданием заранее проверенного плана. Когда Бисмарк в XIX веке увидел, что протесты могут бросить вызов его правлению, он обратил внимание всех на гомосексуалистов и лесбиянок. Путин никогда не интересовался сексуальной жизнью россиян, как и европейцев, но сегодня ему, возможно, приятно наблюдать за этой западной путаницей в ценностях из-за политики. Что касается Рональда Рейгана, то сегодня хорошо видно, что его мировоззрение не приветствуется в мире. Он должен был лучше следить за деталями своего мира, который сегодня разрушает себя в ходе, в лучшем случае, виртуальной войны.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 ноября 2017 > № 2384438


Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 ноября 2017 > № 2384435

Рост российского влияния на Ближнем Востоке

Хитоки Накагава (Hitoki Nakagawa), Асахи симбун, Япония

Россия принимает все большее участие в делах на Ближнем Востоке. В ходе мирных переговоров по Сирии, которые она инициировала совместно с Ираном и Турцией, было принято решение обсудить проведение Конгресса сирийского национального диалога между администрацией Асада и оппозицией. Цель России, которая укрепляет свое влияние на Ближнем Востоке за счет вмешательства в гражданскую войну, состоит в том, чтобы подорвать гегемонию США.

Мирные переговоры по Сирии проходили 30 и 31 октября в Астане. В совместное заявление было включено предложение России провести Конгресс сирийского национального диалога. В нем должны принять участие администрация Асада и оппозиционные силы, которые обсудят принятие новой Конституции. По некоторым данным, предполагается провести Конгресс 18 ноября в Сочи по соображениям безопасности.

31 октября МИД России опубликовал на своем сайте информацию о 33 группах, которые были приглашены на Конгресс сирийского национального диалога. Туда входят курдские силы, которые получают американскую военную помощь и стоят во главе операции по уничтожению «Исламского государства» (запрещена в РФ — прим. ред.). Курдам не разрешено принимать участие в мирном урегулировании по Сирии под эгидой ООН.

Что касается Конгресса сирийского национального диалога, то в октябре его предложил провести президент Путин. Предполагается, что в нем примут участие все народности и религиозные группы. «Это станет важным шагом на пути к нормализации политической ситуации в Сирии и последующему принятию новой Конституции», — подчеркнул российский лидер.

Эксперты полагают, что цель состоит в том, чтобы создать прецедент, подготовив соответствующую систему для того, чтобы сирийский народ смог независимо выработать новую Конституцию, и подчеркнуть правомерность администрации Асада, опирающейся на Россию.

Между тем оппозицию все больше беспокоит то, что Россия станет инициатором мирного урегулирования. В связи с этим она не настроена принимать участие в Конгрессе сирийского национального диалога. Пресс-секретарь Национальной коалиции сирийских революционных и оппозиционных сил, которая пользуется поддержкой Запада, в социальной сети так прокомментировал текущую ситуацию: «Россия стоит на стороне администрации Асада. Она не занимает нейтральную позицию».

Россия начала наносить авиаудары в Сирии в сентябре 2015 года. Первоначально главной целью было «Исламское государство», однако затем атакам стали подвергаться и другие организации. Администрация Асада решила все свои проблемы и теперь играет решающую роль в гражданской войне. На данный момент ситуация такова, что без России будет сложно осуществить мирный процесс в Сирии.

Воспользовавшись сирийским кризисом, Россия пытается восстановить свое влияние на Ближнем Востоке, которое снизилось после распада СССР. В октябре Россию впервые посетил Король Саудовской Аравии Салман ибн Абдул-Азиз Аль Сауд, который придерживался проамериканского курса. Он провел переговоры с президентом Путиным. Глава России в октябре провел телефонные переговоры с президентом Турции Эрдоганом и израильским премьером Беньямином Нетаньяху, что говорит об активизации российской дипломатии на Ближнем Востоке.

Также Москва ведет переговоры с Саудовской Аравией, Турцией и Катаром о продаже ракет и других вооружений. Цель в том, чтобы США лишились своего влияния на Ближнем Востоке.

1 ноября президент Путин посетил Иран, где провел переговоры с президентом Ирана Хасаном Рухани. Президент Трамп не намерен признавать ядерное соглашение, которое Иран заключил с западными странами в 2015 году. Европейские страны недовольны этим. По мнению экспертов, Путин подчеркнет неправомерность требований США, что приведет к еще большему отдалению от них европейских стран.

Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 ноября 2017 > № 2384435


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 ноября 2017 > № 2384425

Мост из Европы в Азию: Казахстан — новая дипломатическая сила?

Ведран Обучина (Vedran Obućina), Advance, Хорватия

По мере того как развивается китайский проект «Один пояс, один путь», новые государства приобретают все большее мировое значение. Взоры многих сейчас устремлены на Казахстан, который переживает модернизацию и благодаря своим экономическим и дипломатическим успехам превращается в регионального игрока. Сегодня Казахстан также находится на перекрестке политических и деловых интересов России, Китая, Ирана и Соединенных Штатов Америки. Страна под руководством Нурсултана Назарбаева играет важную роль в ООН, организации Исламского сотрудничества и Организации экономического сотрудничества и развития(ОЭСР).

Государство, которое расположено на огромных территориях между Россией и Китаем, занимает в связи с этим ключевую геостратегическую позицию. Его экономическое положение все улучшается, поскольку иностранные инвестиции и структурные реформы меняют страну, и Астана больше не зависит от чужой помощи. Несмотря на то, что Казахстан располагает большими минеральными и энергетическими богатствами, в его программе развития до 2025 года основная ставка делается на развитие человеческого капитала. Казахстан стремится развивать образование, диверсифицировать экономику, строить современную инфраструктуру, ориентированную на бизнес, расширять пропускную способность автомобильных дорог и транспортных коридоров, а также развивать евразийский финансовый центр в Астане.

Однако Казахстан сталкивается и с некоторыми трудностями. Суды низшей инстанции нередко не понимают или неправильно толкуют законы. Иностранные неправительственные организации и международные организации напоминают о необходимости установления в стране верховенства закона. Казахстан находится в нижней части Индекса восприятия коррупции, составляемого Transparency International, и занимает 131 место из 176. Поэтому Астане придется предпринимать жесточайшие меры для борьбы с коррупцией, тем самым увеличивая свои шансы на получение иностранных инвестиций. Руководство Казахстана понимает эти вызовы. В 2015 году президент Назарбаев предпринял сотни конкретных шагов для реализации пяти институциональных реформ, касающихся верховенства права, контроля над коррупцией, улучшения качества государственных услуг, обеспечения экономического роста и укрепления национального единства. Этот план заключается в реструктурировании государственных компаний, переходе к несырьевой экономике, привлечении иностранных инвестиций и создании транспортной инфраструктуры, которой завидовал бы весь мир. В этом Казахстану помогает Организация экономического сотрудничества и развития, заседание которой впервые прошло в Астане с 23 по 25 октября и продвинуло вперед процесс реструктуризации благодаря партнерской программе.

Назарбаев объявил о третьей модернизации Казахстана в феврале и апреле этого года. Предполагается, что казахский язык будет переведен с кириллицы на латиницу (к 2025 году процесс должен быть полностью завершен). Это задумано как шаг к облегчению глобальной интеграции. С помощью сотен конкретных шагов руководство страны хочет снизить коррупцию в стране. Также, согласно плану, Астана превратится в главный финансовый центр Союза Независимых Государств и Нового шелкового пути. Астана станет особой зоной с отдельной судебной системой, базирующейся на английском обычном праве. Эта зона будет предназначена для предоставления услуг рынкам капитала и исламским финансистам и должна стать одним из 20 лидирующих финансовых центров мира. Примером для Астаны служит Международный финансовый центр Дубая (DIFC) и его международная деятельность, основанная на высоких этических и правовых стандартах.

Конечно, вопрос нефтедобычи власти страны не отодвигают на второй план. Помимо расширения добычи на месторождении Тенгиз, Казахстан снова начал добычу на месторождении Кашаган. Сейчас Казахстан требует пересмотра национальных квот в рамках картеля ОПЕК, а также за его пределами. Внутренний договор ОПЕК действует до декабря 2017 года, а после этого срока в договоренности могут быть внесены изменения, в особенности из-за саудовской программы Vision 2030, представленной наследным принцем Мухаммадом бин Салманом. Астана рассчитывает на рост цен до 70 — 80 долларов за баррель, и Казахстану это многое дало бы. Его энергетический сектор процветает. За 25-летний срок казахстанской независимости Европейский банк реконструкции и развития выделил этому государству 200 миллионов евро на проекты в области солнечной и ветряной энергетики. Компания Vitol, крупнейший мировой независимый продавец энергоносителей, увеличила сумму сделки по авансированию поставок нефти до 5 миллиардов долларов. Вместе с тем Назабраев требует скорейшего и масштабного перехода к цифровой экономике СНГ.

В этой экономической картине ясно просматривается и четкая дипломатическая составляющая. В начале июня этого года в Казахстане побывали российский президент Владимир Путин и его китайский коллега Си Цзиньпин, а также индийский премьер Нарендра Моди вместе с десятками других мировых лидеров. Все они собрались на саммите Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). В это же время в Астане открылась международная выставка ЭКСПО-2017, в которой участвовало более сотни стран и миллиона посетителей. Продолжительные мирные переговоры тоже делают Казахстан новым центром мировой геополитики. Вскоре Казахстан заступит на пост председателя Совета безопасности ООН, и сейчас дружбы Назарбаева ищут лидеры многих стран, в том числе Соединенных Штатов. Американцы особенно заинтересованы в выстраивании хороших деловых и политических отношений с Астаной. Три сотни совместных казахстанско-американских предприятий и сотня американских фирм, работающих на рынке Казахстана, подтверждают стремление к развитию конкретных политических взаимоотношений.

Казахстанское руководство пользуется своим географическим положением как определяющим принципом внешней политики и политическим символом независимого Казахстана. Назарбаев не раз открыто заявлял, что его страна является евразийской, находится между Востоком и Западом, и это делает из нее мост между Европой и Азией. Подобная идея лежит в основе мультилатеральной дипломатии Астаны, которая призвана поддерживать добрососедские и доверительные отношения Казахстана с соседями на всем евразийском пространстве. В то же время Назарбаев хочет защитить казахстанский суверенитет от традиционной российской гегемонии, поэтому диверсифицирует политические и экономические связи, ориентируясь на разные крупные центры власти: Китай, Соединенные Штаты и Европейский Союз.

Новую дипломатическую силу из Казахстана делает не одно только его географическое положение, но и богатые природные ресурсы, этнический состав населения и форма правления. Поскольку у Казахстана нет прямого выхода в открытое море и ощутима нехватка коммуникационного ресурса, Назарбаев с самого начала вынужден развивать сотрудничество с Россией и Китаем, которые открывают Казахстану выход в мир. В экономике, где 70% экспорта приходится на нефть, обеспечивающую 40% бюджетных поступлений, диверсификация просто необходима. Когда в декабре 1991 года Назарбаев пришел к власти, его советская политическая элита была незаконна с национальной точки зрения. Он оставался сторонником реформированного Советского Союза даже после провала путча против Горбачева летом 1991 года, потому что понимал: в его новом большом государстве проживает много граждан неказахского происхождения. Большое русское меньшинство живет на севере страны, и вот уже много лет из-за этого сохраняется угроза русского ирредентизма. Кроме того, остаются нерешенными некоторые территориальные споры на границе с Китаем протяженностью 1533 километра.

Свою роль играет авторитарная природа Назарбаева, которая всегда оказывала влияние на внешнюю политику страны. Большая часть международных организаций утверждает, что Казахстан не свободная страна, что она переживает трансформацию и гиперцентрализована, что в ее основе — тесные отношения президента, ее создателя, с ближайшими соратниками, тогда как остальные институты подверглись маргинализации. Также сам президентский круг — пример системы в духе неопатримониализма, в которой, правда, еще не до конца воцарилась семейственность, поскольку роль там все же играют рациональные экономические и административные интересы. Поэтому и выборы в Казахстане в целом не так важны, хотя являются свободными (по крайней мере в законодательные органы). Некоторые обозреватели считают, что элита пользуется внешней политикой для легитимации собственной власти, поскольку внутренняя политика не сумела покорить сердца и разум граждан. Вместо этого Казахстан формирует имидж государственной элиты, которая несет международную ответственность и пользуется поддержкой у себя дома. Внешняя политика намного более заметна, в целом менее затратна, чем внутренние программы, и имеет больший символический вес. Вместе с тем формируется казахстанская степная идентичность: казахи — мирный, открытый и либеральный в экономическом плане народ, который располагает региональными и мультилатеральными институтами.

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 ноября 2017 > № 2384425


Иран. Ливан > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 7 ноября 2017 > № 2384424

Премьер-министр Ливана ушел в отставку после неудачи с давлением на Иран

Из информированного источника выяснилось, что главный помощник иранского лидера по международным делам Али Акбар Велаяти отказался от санкционированных Саудовской Аравией требований премьер-министра Ливана Саада аль-Харири, что послужило причиной отставки последнего.

"Ушедший в отставку премьер-министр Ливана, который отправился в Саудовскую Аравию до встречи с Велаяти, вернулся в Бейрут для этой встречи, а затем сразу же отправился в Эр-Рияд после того, как услышал позицию Тегерана, и объявил о своей отставке там через арабские СМИ", - сообщил источник, близкий к Велаяти, сообщает Fars News.

"Во время встречи, Харири огласил требования Саудовской Аравии Велаяти, призвав Иран прекратить поддержку угнетенного йеменского народа и улучшить отношения с Советом сотрудничества арабских стран Персидского залива (PGCC)", - добавил источник.

В ответ, рассказал источник, Велаяти призвал саудовцев прекратить бомбардировки невинных йеменцев и снять с них осаду, чтобы проложить путь к политическим переговорам.

"Неправильное требование Харири и Саудовской Аравии заключалось в том, что Исламская Республика Иран защищает праведную сторону в деле Йемена, но когда они разочаровались, они немедленно отозвали Саада Харири в Эр-Рияд, чтобы он объявил о своей отставке за пределами Ливана", - сообщил источник.

Ранее, в субботу, старший советник министра иностранных дел Ирана Хоссейн Шейхолеслам подчеркнул, что Трамп и наследный принц Саудовской Аравии Мохаммад бин Салман уговорили аль-Харири объявить о своей отставке в другой стране.

"Отставка Аль-Харири была проведена в координации с Трампом и Мухаммедом бин Салманом, чтобы разжечь напряженность в Ливане и в регионе", - сказал Шейхолеслам.

Аль-Харири был назначен премьер-министром Ливана в конце 2016 года и возглавил кабинет национального единства из 30 человек. Ожидается, что отставка Аль-Харири резко поднимет напряженность в этой стране.

В своем выступлении он утверждал, что опасался за свою жизнь и что атмосфера в стране подобна той, которая существовала до того, как его отец, покойный премьер-министр Рафик аль-Харири, был убит в 2005 году.

Иран. Ливан > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 7 ноября 2017 > № 2384424


Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 ноября 2017 > № 2384404

Роухани: Россия — друг, добрый сосед и стратегический партнер Ирана

Khorasan, Иран

IRNA: Президент Ирана охарактеризовал Россию как «друга, доброго соседа, а также стратегического партнера» Исламской Республики Иран, при этом подчеркнув: «Расширять и укреплять наши связи и сотрудничество с Российской Федерацией — это воля Исламской Республики».

Ходжат оль-ислам аль-муслимин (с араб. букв. перев. «доказательство ислама для мусульман», один из высших санов, принятый в иерархии шиитского духовенства, — прим. перев.), доктор Хасан Роухани, встречаясь в минувшую среду с прибывшим в Тегеран для участия в трехсторонней встрече лидеров Ирана, России и Азербайджана президентом Российской Федерации Владимиром Путиным, заявил следующее: «Трехсторонние связи Тегерана, Москвы и Баку на региональном уровне, а также укрепление взаимодействия этих трех государств по разным направлениям также имеют для Ирана особое значение».

«Между двумя государствами подписано много перспективных соглашений и договоренностей в разных областях — в сфере энергетики, транспортных перевозок и транзита, мирных атомных технологий — и нам всем необходимо предпринимать шаги для того, чтобы все эти соглашения начали реально работать, и наше сотрудничество таким образом укреплялось бы день ото дня» — отметил Роухани.

Как полагает Роухани, очень важно добиваться повышения взаимодействия между Россией и Ираном в торгово-экономической сфере. По данному поводу президент отметил следующее: «Тегеран особенно приветствует ту роль, которую фактически выполняют инвесторы и российская сторона по взаимодействию и сотрудничеству в различных проектах, направленных на развитие инфраструктуры — особенно в плане возведения новых промышленных и энергетических объектов, строительства новых железнодорожных линий, создание которых необходимо для функционирования транспортного коридора Север-Юг».

Президент Исламской Республики также остановился на ситуации с ядерной сделкой и подчеркнул, что данное соглашение подписано многими сторонами и государствами, соответственно, его выполнение и твердая приверженность его положениям и статьям необходима для стабильного развития и поддержания мира как в регионе, так и в международных отношениях в целом. При этом он заявил следующее: «Роль России в плане сохранения ядерного соглашения и всестороннего, со стороны всех участников переговорного процесса, соблюдения по нему своих обязательств очень важна и действенна».

Как полагает Роухани, российско-иранское взаимодействие сыграло очень важную роль в противостоянии терроризму и экстремизму на территории Сирии. Он подчеркнул, что «российско-иранское сотрудничество оказалось очень эффективным в плане противостояния терроризму во всем регионе, и нынешнее взаимодействие сторон уже на завершающей стадии этого противостояния также не менее важно».

Указывая на значение астанинских переговоров и многостороннее взаимодействие в регионе по сирийскому кризису, президент Ирана охарактеризовал российско-иранское сотрудничество как очень важное, часто — решающее, поскольку оно реально способствует урегулированию кризисов и региональных проблем. «Как полагает Исламская Республика Иран, дестабилизация в регионе идет во вред для всех находящихся здесь стран, и потому следует поддерживать все усилия, направленные на стабилизацию и укрепление безопасности. Как сегодня очевидно уже для всех, в контексте этого сотрудничества, необходимо задействовать прежде всего мирные, политические механизмы, безопасные для всех сторон» — отметил президент Ирана.

Как отметили в ходе переговоров главы Исламской Республики Иран и Российской Федерации, взаимодействие и сотрудничество Москвы и Тегерана, как на двустороннем, так и на региональном и международном уровнях, развивается стабильно и постоянно укрепляется, но вместе с тем, обе стороны подчеркнули важность динамизма и укрепления контактов и систематического проведения консультаций по разным областям.

Агентство (МАГАТЭ, — прим. перев.) — единственный авторитет, который способен подтвердить приверженность Ирана договоренностям по ядерной сделке / МАГАТЭ не имеет отношения к оборонительным и ракетным программам Ирана.

В ходе данной встречи президент России Владимир Путин также выразил признательность иранской стороне за приглашение посетить Тегеран и за оказанное содействие данным трехсторонним переговорам лидеров Ирана, России и Азербайджана, при этом заявив: «Иран считается очень надежным, стратегически важным для России партнером, и мы оба имеем заинтересованность в развитии и укреплении двусторонних связей».

Кроме того, президент России, указав на необходимость укрепления связей и повышения взаимодействия между Ираном, Россией и Азербайджаном, в особенности в сферах коммуникаций, транспорта и транзита, реализации программы по транспортному коридору Север-Юг, подчеркнул: «Трехсторонние переговоры лидеров Ирана, России и Азербайджана очень важны и могут привести к продвижению сотрудничества по данному направлению».

Российский лидер также отметил растущее взаимодействие Тегерана и Москвы в различных областях, как-то в области энергетики, двусторонней торговли, мирных ядерных технологий, железнодорожного транспорта и автомобильных перевозок. Путин при этом подчеркнул, что «российские компании очень заинтересованы в самом активном участии, при реализации проектов, направленных на развитие Ирана, при этом Россия не видит никаких ограничений в укреплении сотрудничества с Ираном по самым разным направлениям, более того, она всячески приветствует развитие этих отношений».

Он также отметил: «Согласно статистическим данным, торговый баланс между двумя странами, в особенности за 2016 год, продемонстрировал значительный прирост, и необходимо, чтобы эта тенденция продолжалась с прежней интенсивностью».

Президент России расценил ядреную сделку с Ираном как чрезвычайно полезное многостороннее соглашение, которое служит делу мира и стабильности, при этом подчеркнув, что «проявленное отдельными сторонами уклонение от выполнения своих обязательств категорически неприемлемо, но мы также убеждены, что одностороннее нарушение ядерного соглашения никогда не будет принято ни под каким видом. При этом хотим подчеркнуть, что ядерная сделка ни имеет никакого отношения ни к проблеме обороноспособности Ирана, ни к его ракетной проблеме» — продолжил президент Путин.

Владимир Путин при этом подчеркнул, что единственной авторитетной инстанцией, которая может подтвердить приверженность Ирана ядерному соглашению, следует считать только Международное агентство по атомной энергии.

Говоря же о процессе борьбы с терроризмом, ведущемся в Сирии, президент России указал на особую роль в этом России, Ирана и Турции, отметив, что сотрудничество этих стран должно продолжаться в рамках договоренностей по Астане.

Как подчеркнуло в своем сообщении информагентство IRNA, Хасан Роухани, Владимир Путин и Ильхам Алиев в эту среду провели уже вторую трехстороннюю встречу, в которой принимающей стороной выступил Тегеран.

Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 ноября 2017 > № 2384404


Франция > Внешэкономсвязи, политика > rfi.fr, 7 ноября 2017 > № 2384117

Протоиерей Иоанн Гейт: «Эмиграция спасла религиозное возрождение»

Священник и юрист Иоанн Гейт был назначен настоятелем Николаевского собора в Ницце в сентябре 2003 года. Конфликт между православной культовой ассоциацией Ниццы ACOR и российскими властями разгорелся в 2006. Протоиерей Иоанн Гейт стал последним настоятелем собора под экзархатом Константинополя. В интервью русской редакции RFI он рассказывает о детстве, которое было неразрывно связано с Николаевским собором, о бабушке и дедушке, научивших его русскому языку, о своем пути священника и о том, как русская православная эмиграция во Франции выбрала путь открытости.

По-французски меня зовут Жан Гейт. Я француз по отцу и русский по матери. Маму звали Нина Владимировна Булгакова, она была дочь полковника генштаба Владимира Ивановича Булгакова. Я родился 28 августа 1945 года, в день Успения, в Ницце. Шесть лет жил в Париже, работал в юридическом научно-исследовательском институте, который еще в те времена специализировался на советских институтах, а с 1976 года преподавал на юридическом факультете в Экс-ан-Провансе.

Отец мой был стопроцентный француз и добрейший человек, моложе моей мамы, которая до него была замужем и овдовела в 30 лет. Он сделал хорошую карьеру в туристическом обществе Ниццы, начав с самых низов. У матери, конечно, совершенно другая судьба. Она родилась в 1915 году в Москве, и сразу после революции ее семье пришлось бежать. Путь был обычный, через Константинополь. В остальном могу только сказать, что они, наверное, какое-то время жили в Венгрии, потому что мама рассказывала, что в возрасте шести лет говорила по-венгерски. Как у всех эмигрантов, которые много страдали, конкретные даты не всегда понятны и истории запутанны. Но в 1923 году они приехали в Ниццу.

Из Москвы в Ниццу

Дедушка родился в Тифлисе в 1883 году. Его отец развелся, оставил детей, и дедушка маленьким мальчиком оказался в кадетском корпусе. Это определило всю его дальнейшую жизнь. Он очень хорошо учился, у него было много военных дипломов, и в 1905 году он уже участвовал в Русско-Японской войне, был ранен и неоднократно награжден. Бабушка у меня балтийка или немка, ее девичья фамилия Грин. Она прекрасно говорила на четырех языках — русском, английском, французском, немецком, — у нее было домашнее образование, которое дало феноменальный результат.

Во время революции у полковника генерального штаба никакой надежды выжить не было. Когда за ним пришли, няня открыла дверь, они вошли и увидели, что на постели лежит моя бабушка. Няня сказала: «Тиф!» И они сразу убежали, а бабушка выжила, и за дедушкой тоже больше не приходили. Он отослала семью на юг, а сам ушел к Деникину, который в 1919 году послал его в Париж с дипломатической миссией. Его фамилия появляется в книге Солженицына «Август 1914». Когда мама это увидела, она заплакала. О нем также писал Николай Николаевич Рутченко (Рутыч), эмигрант времен Второй мировой войны. Они разговаривали с дедушкой часами.

Ницца, детство

В Ницце тогда был русский лицей, так много было русских детей. Мама там училась, и поэтому не получила французский диплом, а только русский. Это усложнило ее устройство на работу. Потом она преподавала русский язык в лицее, организовывала спектакли, была членом прихода и преподавателем русского языка почти во всех лицеях Ниццы. До нее была Наталья Аркадьевна Томилова, затем русский преподавала только моя мать, а потом учителей стало больше. Позднее оказалось, что моя жена, француженка, была ее ученицей, но в детстве мы этого не знали. Кажется, что это случайность, но именно благодаря тому, что жена говорила по-русски, мы и смогли познакомиться и пожениться.

Бабушка благодаря знанию языков смогла получить работу переводчицей в больших магазинах, как Galléries Lafayette. Я пошел в школу, совсем не зная французского языка, и она мне помогала по французскому, а позднее и по английскому и немецкому. Дело в том, что в моем поколении тоже еще было около тридцати детей, которые ходили в русскую детскую школу при приходе. Я сначала пошел в детский сад, а потом в школу, и мы говорили только по-русски. И еще дома я говорил с дедушкой и бабушкой. Мама и папа много работали, а папа себя принес в жертву и не общался со мной до семи лет. Так что я жил в русском мире. Когда в шесть лет я пришел во французскую школу, мама предупредила учителя, что я не говорю.

Дедушка и бабушка были моими первыми родителями. Я все мое время проводил с ними, они жили с нами, и с ними я выучился говорить по-русски. Если бы материально у них была возможность жить отдельно, то такого результата бы не было. Дедушка ко мне относился как отец, они были еще относительно молоды, это дедушка научил меня русскому языку, а в четыре года — русской азбуке. Когда я пошел в школу, то попытался и дома заговорить по-французски. Подошел к маме, она отвечает «не понимаю». К бабушке — «не понимаю». А к дедушке я уже прямо по-русски обратился.

Русская школа была приходская, но в детском саду религиозного воспитания не было. В лицее школа была так называемая «четверговая», потому что по четвергам мы во французскую школу не ходили. И там мы изучали русский язык, историю и закон Божий. Моя мать преподавала русский язык, и я русскую грамматику знаю благодаря ей и этой школе, оттуда же и первые мои знания о русской истории.

Церковь

Я с самого начала был религиозным мальчиком. Я священник уже 35 лет. Моя судьба и темперамент привели меня в церковь. Мать водила меня в церковь с раннего детства, и как рассказывали взрослые, я там хорошо стоял уже в три года. Этого я, конечно, не помню, но когда меня уже не водили взрослые, я и сам ходил в церковь без труда. Мне это нравилось. Служба мне нравилась. А кроме того, там был наш первый дружеский кружок. Нас было примерно 30 человек одного поколения. Например, с женой Патриса Кастийона мы выросли вместе. Нам было по 14–15 лет, мы играли в волейбол, все это было по-домашнему. За собором были заросли деревьев, в которых мы прятались и играли. Это была наша социальная и культурная среда. Когда я пошел в лицей, православные праздники оставались для меня основными, и мне было разрешено пропускать французскую школу и на Рождество, и на Пасху, и на все большие праздники. К Рождеству готовили большие спектакли, у меня сохранились фотографии, там участвовали по сто пятьдесят человек.

Как я стал священником — это личный вопрос, на который не отвечают. Но тот факт, что в восемь лет мать представила меня священнику, и я стал прислуживать в алтаре, о чем-то говорит. В десять лет меня представили епископу Сильвестру (Харунсу)*, он был из второй эмиграции, по происхождению латыш. Он стал моим духовником, для меня это был исключительный молитвенный человек, я при нем стоял с 10 до 16 лет, а это самый важный возраст, когда все складывается, и это, конечно, сыграло в моей жизни огромную роль. Это был мой личный выбор, родители меня никогда не заставляли.

В семинарии я не учился, а в Париже один год ходил в богословский институт. И хотя я в литургической и богословской области относительный самоучка, но я много читал и общался с очень крупными личностями, знаменитыми профессорами и богословами. Например, Оливье Клеман**, который принял православие, очень много мне передал.

По сей день я настоятель церкви в Марселе, но параллельно меня назначили настоятелем собора в Ницце, в перспективе того, что нас ожидало (окончание арендного договора в 2008 году положило начало трехлетней судебной тяжбе, по итогам которой Российская Федерация была признана единственным собственником здания Николаевского собора — RFI). Ведь я родился в Ницце, знал всю обстановку, и к тому же я юрист.

Николаевский собор в Ницце

Я был назначен настоятелем в сентябре 2003 года. А конфликт вокруг собора разразился в феврале 2006. Мы до этого знали, что в 2008 году истекает аренда на 99 лет, но не подозревали, что начнутся разговоры о другом владельце. Началось все очень резко и неожиданно, и это, конечно, было умышленно. За два с половиной года до истечения аренды к нам пришел судебный исполнитель и сказал, что намерен сделать инвентарь собора. Тогда с благословения владыки я принял решение закрыть врата и не пускать его. Это было, конечно, рискованно. Судебный исполнитель пришел в полдень, и все немедленно дошло до префекта департамента, а мы сразу подали в суд, который принимает быстрые, но временные решения (Le référé), и который мы выиграли. Тогда Россия подала в суд со своей стороны, тяжба длилась еще три года: местная инстанция, апелляция в Экс-ан-Провансе, кассационный суд в Париже и даже Европейский суд по правам человека. Все эти суды мы проиграли.

По этому поводу можно задать много вопросов. Николай II подписал аренду. Но в качестве кого? В качестве главы государства или частного лица? До него Александр II купил этот участок, потому что там скончался его сын. Вопрос тот же: в государственном или частном порядке? С юридической точки зрения, если честно, можно ответить и так, и так. Потому что в России юридическая система была такова, что государь — владелец «всея Руси». А вместе с тем есть письма, из которых явствует, что участок он купил как частное лицо. Это первое. Второе — это 1917 год. Как мы знаем, Ленин отказался от всех обязательств, а значит, и от аренды. Но Франция потом решила иначе, и СССР оказался наследником.

Мы полагали, что на этой почте мы выиграем. Но — и российская сторона в этом признается, и французы признаются — на самом высоком уровне было оказано политическое воздействие России на Францию. Это почти официальное знание, так что я могу об этом сказать. Ну и у нас есть тому совершенно определенные доказательства. Россия обеспечила себе выигрыш и в апелляционном суде, и даже в кассационном, что более удивительно. Для теперешней России и для Владимира Владимировича Путина очень важно восстановление имперской и национальной России, а также ситуация, в которой все имущество должно вернуться в Россию. Так что собор был отдан.

Православное кладбище Кокад тоже находится в сложной ситуации, хотя юридически наше положение получше, чем в случае собора. Дело переносится уже два-три года, и переносит его российская сторона. Все неопределенно.

Россия от 1968 года до перестройки

Я вырос в Ницце, и первый раз я поехал в Россию в конце августа 1968 года. Мой отец стал к тому времени директором туристического общества Ниццы, и ему поручили организовать съезд по эфирным маслам в Тбилиси. Когда я прилетел в Москву, мне казалось, что я жил здесь всегда. Просто как будто у себя дома, даже странно. И я позволял себе некоторые шалости. Разыгрывал из себя русского мальчика и требовал, чтобы меня пустили в закрытые магазины «Березка», а французский паспорт вынимал только под конец, дразнил охранников. И вот мы ехали на этот съезд сразу после вторжения российских войск в Чехословакию. И надо сказать, что многие страны не поехали на этот съезд. А Франция — я бы сказал «конечно», — поехала. Из Ниццы нас было около 80 человек, а в Тбилиси — 700, так что не только французы.

Потом началась перестройка. Я уже был специалистом по советским институтам и преподавал. Моя специальность — советолог. Могу, например, говорить о Марксе и о сочинениях Ленина. В январе 1987 года мне случайно попался отчет ЦК, где была речь Горбачева в 30 страниц. Мой взгляд упал на фразу «не может быть демократии вне и над законом». Я юрист и знаю, как юридически построена советская система и логика. Эта фраза уже была подрывом советской системы, она с ней несовместима. Горбачев готовился к тому, чтобы разрушить политическую систему СССР, и никто меня не разубедит в том, что он отменил коммунистическую систему в России и во всей Европе.

Во время священства я продолжал работать. Во Франции существует действительное разделение церкви и государства. Католический или иной священник не имел права преподавать в школе, а в университете было можно. Я выяснил, что в 1982 году во Франции было 50 профессоров — католических и, кстати, православных священников. Кроме того, в эмиграции просто не было средств. Первые священники в крупных приходах получали жалование от доходов (церковных), например, в храме на улице Дарю в Париже или в той же Ницце. Но остальным нужно было выживать. Апостол Павел говорил, что епископ должен сам содержать свою семью. Судьба наша здесь такова, что почти все работают. С интеллектуальной точки зрения это ничему не препятствовало.

Русское православие

Русское православие с самого начала было более открытым, чем греческое. Например, допускалось ходить в католическую церковь, если поблизости нет своей. И с католической стороны, кстати, тоже это допускалось. Потом отношения стали портиться, в основном по политическим причинам: Польша, нашествие лже-Дмитрия и прочее. А в XIX веке, конечно, стал силен национализм. Но в православной интеллигенции отношение всегда было открытое, эта среда была готова к экуменизму. И я даже не говорю о Соловьеве, который стал католиком. Возрождение начиналось еще в России, а не в эмиграции. Эмиграция потом спасла это возрождение и дала ему осуществиться, но началось оно именно в России, в конце 19 века.

Парижская школа и Богословский институт со всеми его великими именами, все это — богословское возрождение. Поместный собор Православной российской церкви (1917–1918), юбилей которого тоже в этом году, готовился к тому, чтобы утвердить это назревавшее возрождение. А мы здесь оказались наследниками этого собора. Наши предки дали ему жизнь, и, в частности, во Франции.

А что сейчас происходит, я вам скажу, как русский, как я это ощущаю, без какой-либо ненависти, но свободно. Я думаю, что у России всегда был комплекс окружения и нападения: татары, шведы, поляки и т. д. Это многое объясняет в ее внешней политике. Но с религиозной точки зрения Россия развила утверждение, что православная вера — единственная правильная, а русские — еще более православные, чем другие. Москва — третий Рим, и четвертому не быть. Не забывайте: фразу часто не заканчивают, четвертому не быть! Это же конец мира, эсхатология. И теперешние руководители на этом играют, потому что ситуация в стране трудная и нехорошая. Русский народ единодушен, единодушие — русская черта, отсюда и вече, и православная соборность, и до известной степени идеи коммунизма с этим связаны. Русские — коллективный народ, а не индивидуалистический, как французы. Мы здесь все равно в диаспоре, мы православные в неправославной среде. Тут выбор: либо гетто, либо быть открытыми, что мы и стараемся делать.

Франция > Внешэкономсвязи, политика > rfi.fr, 7 ноября 2017 > № 2384117


Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rfi.fr, 7 ноября 2017 > № 2384108

Алексей Оболенский: «Собор — не имущество, а наша ответственность»

Вице-председатель православной культовой ассоциации ACOR в Ницце Алексей Оболенский стал одним из самых активных защитников сохранения Николаевского собора под экзархатом Константинопольского патриархата. В интервью русской редакции RFI он рассказывает о своих предках, провансальском детстве, жизни в Москве и знакомстве с диссидентами, а также о противостоянии ACOR с российскими властями, которое продолжается уже более десяти лет.

Меня зовут Алексей Львович Оболенский. Родился я на юге Франции в 1945 году. Учился в университете в Экс-ан-Провансе, затем стажировался три года в МГУ, а позднее преподавал русский язык и русскую литературу в лицее в Ницце и в университете. К тому же, я художник, скульптор и всю жизнь пел. Сначала в ансамбле, «Русском ниццском квартете», исполняющем русские церковные песнопения, а затем просто в хоре нашего храма. Сейчас я на пенсии и являюсь старостой храма святителя Николая и святой мученицы Александры, но до этого был старостой нашего собора святителя Николая, который, как вы знаете, отошел к Московской патриархии.

Мои родители были эмигрантами. Они с трудом получили высшее образование — это образование было прервано революцией. Мой отец покинул Советский Союз в 1924 году, последним из семьи. У деда было восемь душ детей. Все они выжили и сумели перебраться на Запад.

Отец учился в Праге, где он окончил среднюю школу, а затем записался в университет. Но он заболел туберкулезом, и ему пришлось приехать лечиться во Францию, к отцу. Потом он уже больше не учился, а записался на ускоренные курсы агрономов в университете Монпелье, которые были организованы специально для русских беженцев. Он работал на винограднике — был практически чернорабочим.

Всем своим детям, моим братьям и мне, он все же сумел дать высшее образование. Но поколение родителей — это потерянное поколение.

Дед

Владимир Андреевич Оболенский, мой дед, был видным общественным деятелем, членом кадетской партии, сподвижником Набокова и Милюкова, членом Временного правительства в Крыму. Он был эвакуирован с войсками Врангеля в последнюю минуту, перед самым приходом большевиков. Старшую дочь и двух старших сыновей он смог взять с собой, потому что им грозила прямая опасность: они участвовали в добровольческой армии. А жену и пятерых остальных пришлось оставить, но это было решено на семейном совете. Дед не хотел уезжать — его заставили уехать. Все понимали, что ему грозит расстрел.

До этого он занимался статистикой и земствами. Был юристом. Придерживался очень умеренных взглядов. Прошел, как многие молодые люди в России, через марксизм, но очень быстро опомнился. Был избран депутатом Крыма, где у отца его жены (Владимира Карловича Винберга) было большое имение, винодельное имение Саяни. Мой прадед был очень известным виноделом. Кстати, и прадед, и дед, оба были депутатами первой Думы, но мой дед подписал «Выборгское воззвание», и после этого его депутатская карьера была закончена.

Из-за своих довольно ярко выраженных политических взглядов он постоянно должен был менять место пребывания, и все его многочисленные дети родились в разных городах России. Мой отец родился в Симферополе, кто-то родился в Ярославле, кто-то в Пскове. Когда он жил в Пскове, там оказался Владимир Ильич Ленин. Он искал помещение для типографии. Владимир Андреевич пригласил его к себе. Первые номера «Искры» были набраны в его квартире. У него был широчайший круг знакомств. Потом он, кстати, очень отрицательно относился к личности Владимира Ильича. Но в тот момент, когда все это случилось, он считал своим долгом помочь. Без всякого расчета.

Когда он был вынужден уехать, всю семью — жену, старших детей и деда — арестовали в Крыму по доносу. Дело было серьезным. Им грозила расправа. Но друзья — никто даже не знает, кто — из разных партий, которые хорошо его знали, ходатайствовали, чтобы его дело было вывезено из Крыма в Москву. Понимая, что в Москве его будет легче защитить. И Троцким была принята резолюция прекратить дело.

Дед написал интересные воспоминания, которые были изданы Солженицыным. В эмиграции он служил в Земгоре. Жил не очень богато. Печатался в эмигрантской прессе. Скончался в Бюсси (православный монастырь в Бюсси-ан-От в Бургундии. — RFI), куда он переехал в последние годы жизни к своей дочери, матери Бландине.

Прованс

Мое детство было провансальским. Моего отца еще в Крыму, в Симферополе, под чужой фамилией пристроили работать в больницу. Интересная работа для 16-летнего мальчика — вывозить трупы. Там была эпидемия тифа. Но одновременно больница была местом, где никто его не искал. Он был рослым и сильным, и все опасались, что его заберут в армию. В этом смысле больница была надежным местом (чтобы не попасть в армию), но там он заболел тифом. Выжил, но впоследствии заболел туберкулезом. Обнаружилось это в Праге. Из Праги мой дед выписал его в Париж, где его начали лечить. Некоторое время он провел в санатории. В санатории ему было сказано, что нужно менять климат. И он отправился на юг. Отсюда — наше детство в Провансе.

В Саяни, крымском имении моего прадеда около Алушты, был организован совхоз. Имение, естественно, отобрали, но назначили прадеда председателем совхоза. Вся его семья работала в этом совхозе. Мой отец мальчиком участвовал в работе совхоза. Поэтому, когда он проходил агрономические курсы в Монпелье, у него уже был опыт винодела. Многие из тех, кто записался на эти курсы, были россиянами из северных краев, которые никакого понятия не имели о винограде и виноделии, а он уже все это знал.

Оказавшись на юге Франции, он стал работать для виноградарей. Это был его заработок. А мы росли там, среди крестьян, в местечке Борм-ле-Мимоза. Тогда никакого туризма там не было, а была маленькая русская колония. Очень интересная. Там обосновались Милюков, Винавер, Билибин, Саша Черный. Представители русской эмиграции за гроши приобрели маленькие участки (а грошей у них было мало). Там купили дома Метальников и Мечников. У них были какие-то средства, потому что они как известные ученые получили звания уже во Франции и имели какое-то жалование. Все они оказались в этом маленьком уголке Прованса, Ля Фавьер. Я в этом месте родился и вырос. Отличное было детство.

Церковь

Потеряв все, люди стали искать место, где они могут найти что-то общее. В Париже было проще. Там были разные общества — литературные, исторические, всякие. В провинции кроме храма не было ничего. В Ницце были всякие кружки, но, все же, местом, где люди могли встретиться, поговорить и поругаться, была церковь. Поэтому многие из тех, кто в России в церковь не ходил, стал это делать во Франции. Не потому, что на них сошел святой дух, а просто потому, что они нашли в этом месте успокоение.

В нашем архиве сохранились бесчисленные записочки жителей Ниццы и близлежащих городков, которые обращались к церкви за материальной помощью. Просили пять франков на проезд в Тулон, чтобы получить там какие-то бумаги. Или десять франков на покупку теплой обуви, потому что «хожу босая». Самое забавное, что подписано это было такими громкими именами.

В моем детстве церковь не играла никакой роли, просто потому что мы жили очень далеко от всего и у моих родителей не было средств на дальние поездки. Меня крестили на дому. Я был очень любопытным и охотно ходил, когда это было возможно, на уроки закона божьего к католическому священнику. Это случалось не очень часто.

Детьми нас посылали в Швейцарию в семью пастора в Невшатель, и я с восторгом ходил слушать воскресные службы. Пастор был большой педагог. У него было три дочери. И мы, два мальчика, приезжали к ним гостить. Он собирал нас всех пятерых и рассказывал о священном писании. То есть рос я не без церковной культуры, но не обязательно в православии. Надо сказать, что моя прабабушка со стороны отца и бабушка со стороны матери были протестантками немецкого происхождения. Сугубо православного воспитания я не получил. А Ницца, это уже потом.

Она появилась, когда я получил первое назначение преподавателем в Ниццу. Сначала в лицей, а потом в университет. Тут родились наши дети, и встал вопрос, крестить или не крестить? Да, крестить. Крестили. Дальше — воспитание (в православии) или нет? Воспитание. Познакомились с местным священником. У него были дети возраста наших детей. И постепенно мы в это дело вошли.

СССР и диссиденты

В 1967 году я приехал в Москву преподавать французский язык, на стажировку. У моей матери был брат. Он жил в Беркли, где преподавал в химию, и был большой чудак. Узнав, что я еду в Россию, он прислал письмо, в которое вложил всякие ключики. Много-много-много ключей. Ключи эти были от разных ящиков и сундуков, которые он попросил моих родителей сохранить до поры до времени и которые пылились у нас в гараже долгие годы. В письме он писал: «Открой такой-то ящик, там теплая одежда». Я открыл эти сундуки и обнаружил роскошную шубу (которая потом оказалась мне совсем ни к чему, но тем менее она была прекрасна) и сапоги на меху. Полное вооружение. Я взял все это и отправился в Москву.

К концу октября выпал первый снег. Я нарядился, надел все теплое и пошел по городу как пугало. Все это выглядело очень фольклорно. Прошелся по Москве, понял, на что я сам похож, быстренько вернулся в МГУ, где у меня была комната, и после в эту одежонку уже не одевался.

Я учился в Экс-ан-Провансе на русском отделении, где нам, естественно, много рассказывали (об СССР), но потом я сам преподавал и понимал, что мне преподавали совсем не то, что надо преподавать. Русская культура — это прекрасно; русские писатели — замечательно, но все это было по верхушкам волн. А так, чтобы углубиться, осознать и понять, этого не было. Но все это я получал дома от отца и матери. Они много читали и много рассказывали, так что я многое знал, но вместе с тем я был очень далек от проблем советского общества.

Родители дали мне несколько адресов. Так я попал в семью Григория Сергеевича Подъяпольского. Он был другом Копелева, Сахарова, Плюща, Ходоровича. То есть понимаете? В 20 лет из благословенного Прованса вы вдруг попадаете в эту гущу. Они не стали сразу меня пичкать, а отвезли в прекрасные места, в Переславль-Залесский, где я рисовал и наслаждался.

В доме Подъяпольских каждую неделю устраивали «среду». В среду был открытый стол и приходили люди. Самый близкий круг. И тут я обнаружил допросы, аресты, слежку, прослушивание телефонов. Все это было обычной жизнью. Для них. Для меня — абсолютно нет.

У меня началась двойная жизнь. Жизнь с научным руководителем (я писал диплом), жизнь в студенческом общежитии, жизнь в советском поверхностном обществе. И одновременно абсолютно другая жизнь в гуще диссидентского движения.

Когда смотришь со стороны, диссиденты — это несколько монолитно. На самом деле они были очень разные. Каждый со своей, пройденной жизнью, совершенно не похожие друг на друга. Например, каждый раз мы встречали там (в доме Подъяпольских) Юру Айхенвальда. Он был внуком Юлия Айхенвальда (высланного из СССР на философском пароходе русского философа и литературного критика — RFI), но сыном красного комиссара. Удивительные скачки из поколения в поколение. Они с женой преподавали русскую литературу в школе, и их уволили за свободомыслие. Они написали самиздатовский рассказ «Как нас увольняли». Мне поручили вывезти его во Францию.

Они устраивали поэтические вечера. Подъяпольский был поэт. Есенин-Вольпин — поэт. Приходили другие, читали свои стихи. Там я открыл Шаламова, которого читали по листочкам. Сидели большим кругом за столом, человек двадцать, и передавали листочек за листочком. Так я научился быстро читать.

Все это надо соотнести с тем, что мне двадцать лет, я из благословенного Прованса, совершенно неискушенный, и вдруг меня хватают, тащат железной рукой в туалет и что-то нашептывают, потому что телефон прослушивается, хотя он все равно под подушкой. Я думаю, что они не преувеличивали. Так и было.

Год я прожил в Москве один, потом приехал с женой и ребенком. Через некоторое время за нами стали ходить, следить. Я быстро научился избавляться от хвоста. Но мы жили очень спокойно и привилегированно, потому что были французами. Никогда, по-моему, Россия не была так спокойна для иностранцев, как тогда. С одной стороны, следили, а с другой стороны, не трогали.

Мы не боялись. И, кроме того, мы могли слиться с населением. Одевались скромно. Ничего выдающегося у нас не было. Иногда путешествовали без разрешения.

Был такой случай интересный. У меня был дядя. Жил он в Вологде. Николай Евгеньевич. Он отсидел 25 лет. Инженер. Арестовали весь завод. Известная советская история. Выжил, был в ссылке. Из ссылки его вернули и реабилитировали, но никогда так и не пустили жить в Ленинград, откуда он был родом. Я поехал к нему без разрешения. Сел в поезд. Жесткий вагон. Никто не проверял. Приехал туда, прожил три дня, кто-то донес. Кто-то все же почувствовал, что-то не то. Пришли гебисты. И один из них, обращаясь ко мне, говорит: «А что бы вы сказали, если бы мы приехали во Францию и стали разъезжать?». Я ответил: «Я бы вам сказал, пожалуйста, езжайте, куда хотите». Они потребовали, чтобы я немедленно покинул Вологду. Мой дядя совершенно не расстроился и сказал: «Только имейте в виду, покупать билет он не будет». Заминка. В конце концов, назначили мне час встречи в аэропорту и погрузили в самолет. Без билета. И я летел на самолете, который возвращался с дальнего севера. В нем, после нескольких месяцев сухого закона, работяги праздновали возврат в цивилизацию. Это было нечто. Заблевали весь самолет.

Когда мы уезжали домой, во Францию, нас шмонали очень серьезно. Залезли даже в пеленки к ребенку, который, к счастью (я тогда злорадствовал), накакал. Они в этом рылись, нисколько не стесняясь.

Они хотели, чтобы мы чувствовали себя зайцами, которые должны обязательно опасаться охотника, но когда вырос в совсем других обстоятельствах, то так быстро почувствовать себя зайцем трудно.

Процесс

Я стал старостой собора в Ницце в 2004 году. И был им до 2010-го, шесть лет. Мы знали, что существует арендный договор, который заканчивается в 2008 году. Но ведь договор был подписан царем (Николаем II) и представителями русской Ниццы. Как общины этой русской Ниццы уже не было. Была создана ассоциация по французским законам. Естественно, ни царя, ни наследников тоже не было. Все советское время в России никто этим не интересовался. Поэтому у нас было полное основание верить, что нам просто его продлят.

Мы не рассматривали церковь как имущество общины. Просто нам, в силу исторических обстоятельств, это было передано на хранение. Потомки разных волн эмиграции ассимилируются и входят в местное общество. Если бы в России были более разумными людьми, они бы поняли, что надо подождать еще лет десять-пятнадцать и все самой собой перейдет к ним. Не как имущество. Но вы возьмете и будете дальше нести ответственность (за собор), просто потому что здесь уже никого не будет. Нет, им надо было сразу все.

Естественно, противоположная сторона направо и налево рассказывала, что здесь на церкви люди богатеют. Но я как староста и казначей могу вам сказать, что это ложь. Поддерживать собор стоило очень больших денег. Мы не могли сделать капитальный ремонт. Когда они получили собор в распоряжение, то заявили, что положат на ремонт храма 20 миллионов долларов. Во-первых, у нас никто такими деньгами располагать не мог. Во-вторых, как нам сказал архитектор, «на эти деньги я вам построю два таких собора». Куда делись эти двадцать миллионов долларов, никто не знает.

У нас этих долларов не было, и мы делали ремонт по кускам. Когда у нас собор отобрали, мы только закончили ремонт куполов. Это стоило 800 тысяч евро. Нам помогло государство, помогли городские инстанции.

Никакой баснословной прибыли у нас не было. Надо было платить служащим, платить за их страховки. Поскольку в свободное от богослужений время собор принимал туристов, то это была большая организация. Было восемь человек служащих. Они чередовались, открывали (церковь), работали гидами. Был сторож на кладбище. Сегодня всего этого нет.

Судебный процесс начался в 2007 году и длился три года, пока мы не исчерпали все инстанции. Они (российская сторона) действуют так: протягивают руку, а сзади ножом в спину. Посол (России во Франции) на встрече на каких-то верхах обмолвился, что «мы могли бы продлить им аренду». Но никакого предложения об аренде мы не получили. Потом они все время пытались к нам взывать: процесс, мол, это как-то не по-церковному. А отбирать у людей имущество — это по-церковному?

Жизнь без собора

Когда нам пришлось покинуть собор, так случилось, что мы как раз начинали здесь (в церкви св. Николая и св. мученицы Александры на улице Лоншан в Ницце, куда ассоциация ACOR перешла после перехода собора к Корсунской епархии. — RFI) ремонт, и поэтому не могли сразу сюда перебраться. Одна французская католическая школа одолжила нам помещение, где мы полтора года совершали богослужения. Это был интересный и важный промежуточный период. Там были роскошь, золото, величие России. Вдруг простое школьное помещение, без иконостаса, без всего. И те, кто пошел за нами туда, были уже проверенные люди. Они просто шли молиться.

Потом мы вернулись сюда. Отремонтировали домик в саду, который был предназначен для устройства музея, но под угрозой того, что сюда придут и взломают замки, все пришлось убрать.

С того дня, как я оттуда ушел, я больше туда никогда не возвращался. Я знал этот собор от верхушки купола до крипты и до подвалов, все это было мне очень близко, а с ними я встречаться не желаю. Это мое личное отношение.

Борьба за кладбище

В феврале 2016 года священник (новый настоятель Николаевского собора отец Андрей Елисеев. — RFI) и сопровождавший его человек пришли, собственноручно взломали замок на кладбище и повесили свои замки. Потом они повесили табличку: «Имущество российского государства». Мы это все, конечно, убрали. Я повесил плакат на французском языке: «Здесь вам не Крым и не Донбасс, здесь свободная Франция. Пожалуйста, оставьте наших покойников в покое». Кстати, именно это очень помогло. Потому что люди это увидели, это попало в СМИ.

С тех пор нам приходится делить с ними ключи. У них есть ключ от кладбища, и у нас есть ключ. Но у них нет никаких данных о том, кто там похоронен, кто имеет право быть там похороненным. Поэтому, когда префектура обращается к ним, когда кто-то умирает, чтобы получить разрешение на захоронение, поскольку это частное кладбище, что они могут ответить? Ничего. Тогда власти обращаются к нам. У меня есть все списки. Я могу сказать, кто и где похоронен, все ли предусмотрено и все ли в порядке. Вы представляете, как это на нервы действует и как это тяжело?

Кладбище было основано в 1867 году, когда русским понадобилось место для захоронений. Сегодня это примерно 900 могил, 6000 похороненных в них человек. Кладбище частное. Муниципалитет нам не помогает. Мы сами должны, например, обрезать деревья. Это постоянная работа. Я лично каждую пятницу полдня провожу там.

Сейчас мы пытаемся судиться с российским государством (за кладбище). Но это государство не стремится, чтобы суд состоялся. Уже три года нас заставляют ждать ответа. Они не отвечают на наш вызов. Но обхаживают нашего архиепископа, владыку Иоанна, пытаются от него добиться, чтобы он повлиял на нас и мы согласились отдать — просто отдать, отказаться от трех участков около собора. И за это они нам дадут аренду на нашу собственность здесь. А вы где-то видели, чтобы российская сторона соблюдала свои договоренности?

Сегодня каждый наш шаг под угрозой. В июне 2016 года на задней части часовни (на кладбище) упал кусок карниза. Мы поставили забор, чтобы туда никто не ходил. Друзья Российской Федерации, узнав об этом, тут же написали донос, что вот видите, они не могут следить за порядком, надо закрыть кладбище. И что вы думаете? Мэрия, не спросив нас, издала декрет, в котором говорилось, что кладбище в большой опасности, посетителям туда ходить нельзя. Нам пришлось ходить по разным инстанциям, доказывать. Мы доказали, они убрали этот декрет. Но мы все время чувствуем себя в осаде.

Николаевский собор в Ницце, построенный в память о скончавшемся на юге Франции цесаревиче Николае, сыне царя Александра II, был освящен 4 (17) декабря 1912 года. В 1909 году храм сроком на 99 лет был передан в аренду приходской общине. С 1923 года собором и прилегающей землей распоряжалась созданная в соответствии с французским законодательством Русская православная культовая ассоциация Ниццы (ACOR — l’association cultuelle orthodoxe russe de Nice). 1 января 2008 года срок аренды истек. В феврале 2006 года началась судебная тяжба между ACOR и Российской Федерацией, заявившей свои права на собор. По итогам долголетнего разбирательства собор отошел Корсунской епархии Московского патриархата. ACOR использует для богослужений небольшую церковь св. Александры и св. Николая, построенную еще до собора. Судебное разбирательство продолжается в отношении православного кладбища Кокад, расположенного на окраине Ниццы.

Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rfi.fr, 7 ноября 2017 > № 2384108


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 7 ноября 2017 > № 2381017

Трижды губительный итог русской революции 1917 года

Стефан Куртуа | Ouest-France

Каково наследие русской революции 1917 года? На страницах газеты Ouest-France свое мнение высказывает французский историк Стефан Куртуа, автор книги "Ленин, изобретатель тоталитаризма".

Итог российской революции 1917 года губителен как минимум с трех точек зрения, считает историк.

"Для России эта революция стала катастрофой. Спровоцировав страшную гражданскую войну, Ленин начиная с 1922 года привел к экономической разрухе страну, которая была мировым лидером по производству зерна и нефти, а также мощной промышленной державой. Он возглавил свою партию-государство и во имя радикальной марксистской идеологии запретил частную собственность и частную торговлю, разорил имущие классы. Он истребил или вынудил бежать значительную часть интеллектуальной, научной, технической и предпринимательской элит. Он ограбил крестьянство - вызвав множество бунтов - и решительно обуздал рабочий класс", - пишет Куртуа.

Ленин "создал гигантское количество чиновников, набранных по принципу верности режиму, а не благодаря своей компетенции", продолжает историк. "А главное, он разогнал Учредительное собрание - вплоть до 1991 года первый и последний орган, избранный в России всеобщим голосованием", - говорится в статье.

"Сразу же после этого он создал всемогущую политическую полицию и Красную армию, уполномоченные истреблять всех, кто выступал против его режима. Он включил в повестку дня террор", - пишет автор.

"Второе губительное наследие касается Европы. Своими нескончаемыми выпадами против Веймарской республики и немецкой социал-демократии Ленин и Сталин в значительной степени облегчили приход к власти Гитлера в 1933 году; а агрессивные советско-нацистские пакт и договор от 23 и 28 сентября 1939 года дали сигнал к началу Второй мировой со всеми ее трагическими последствиями: геноцид евреев и цыган, миллионы погибших в боях и под бомбежками, и прочее, и прочее. Дороже всех заплатила Россия: 27 млн погибших. А после 1945 года Центральную и Восточную Европу ждало "освобождение" силами Красной армии и советизация, с которой удалось покончить лишь в 1989 году", - пишет Куртуа.

"Третье наследие затрагивает весь мир, - считает историк. - По сути, Ленин изобрел новый тип диктатуры - тоталитаризм, который претендует на контроль не только над политической властью, но и над всем обществом, вплоть до отдельного индивида и его образа мыслей. И СССР, посредством сети компартий, распространил этот тоталитаризм в Европе и Азии - со всеми ужасами Мао в Китае и Пол Пота в Камбодже - не говоря уж о Кубе и отдельных африканских режимах".

"Падение Берлинской стены в 1989 году, затем развал СССР в 1991-м стали следствием полного провала ленинской авантюры. Однако с тех пор тоталитаризм перекочевал от умирающего коммунизма к торжествующему исламскому радикализму", - заключает Куртуа.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 7 ноября 2017 > № 2381017


Казахстан. Таджикистан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 7 ноября 2017 > № 2380744 Мурат Телибеков

Как вытравить дух косности, мракобесия и воспитать в Казахстане современных имамов?

Таджикистан нашел рецепт прививки от религиозного радикализма. На официальном уровне принято решение изгнать из мечетей священнослужителей, получивших образование за рубежом, и заменить их кадрами, выпестованными в собственных пенатах. Насколько такая радикальная мера адекватна и эффективна, приемлема ли она для тиражирования в других странах? Об этом наш разговор с руководителем Союза мусульман Казахстана (СМК) Муратом Телибековым.

Опасны не иностранные дипломы, а искаженное мировоззрение

- Недавно Комитет по делам религии, регулированию народных традиций, торжеств и обрядов Таджикистана выступил с инициативой заменить имам-хатибов мечетей, получивших религиозное образование за рубежом, на представителей духовенства, выучившихся на родине. Неужели имамы с иностранными дипломами настолько опасны? Есть ли какая-то статистика, своеобразная хроника их прегрешений?

- Наши братья-таджики предлагают весьма примитивные меры в борьбе с религиозным экстремизмом. Судя по всему, они не желают утруждать себя интеллектуальными усилиями. Запретить, посадить в тюрьму, выпороть – эти средневековые методы начинают превалировать в стране. Если следовать такой логике, то необходимо отстранить от работы всех инженеров, врачей, экономистов, прошедших обучение за рубежом. Нельзя перенимать подобные методы! Опасны не иностранные дипломы, а искаженное мировоззрение. Можно вернуться из-за границы современным, трезвомыслящим человеком, а можно превратиться в сумасшедшего фанатика. Все зависит от того, в чьи руки попадет молодой человек.

К сожалению, в поисках религиозного образования «за бугор» часто едут неокрепшие души, которые легко заразить сумасбродными идеями. В этом отношении я согласен с позицией нашего Министерства по делам религий - необходимо установить возрастной ценз, строго контролировать выезд молодежи в зарубежные духовные университеты. Кстати, ценность нынешней концепции модернизации сознания заключается в том, что она пытается разрушить ложные стереотипы, искаженные понятия, укоренившиеся в обществе, и привести их в соответствие с общечеловеческими ценностями. Это касается, прежде всего, религии. Здесь много косного, устаревшего, глупого, смешного. Ислам непрерывно эволюционирует, он развивается вместе с обществом. В этом секрет его неугасающей притягательности.

- Но на примере Таджикистана мы видим, что у официального духовенства, государственных органов нет действенных механизмов контроля, кроме как указать на дверь всем тем, кто может выступить в качестве потенциального рассадника вредоносных идей…

- Это свидетельствует, прежде всего, о слабости государственной власти в Таджикистане, бессилии идеологического аппарата. По большому счету, налицо признак политического кризиса в стране. С религиозным экстремизмом надо бороться, однако не таким варварским способом.

Приведу небольшой пример. Недавно пришлось присутствовать на судебном процессе в Алматы по делу молодого человека, которого обвиняют в размещении религиозных песен в Интернете. Мне было жалко судью и прокурора, которые пытались строить обвинение, не имея на руках серьезных фактов. Я смотрел на их лица и понимал, что в глубине души они испытывают угрызения совести и тем не менее вынуждены продолжать эту нелепую игру. Порой у меня возникало ощущение, что идет выполнение своеобразного плана по отлову преступников. Допустим, в месяц надо поймать пятерых экстремистов и четырех разжигателей межнациональной розни. Умри, но найди! Любым способом! Поймите, господа: нельзя так дискредитировать судебную систему и правоохранительные органы, выставляя их в нелепой, карикатурной форме.

Религия – это солнце, которое может не только согреть, но и обжечь

- А какова у нас, в Казахстане, ситуация со служителями культа, обучавшимися за рубежом? Или в условиях острой нехватки квалифицированных религиозных кадров, когда более 60 процентов мулл и имамов прошли лишь краткосрочные курсы подготовки, вопрос о «специалистах с иностранными дипломами» просто неуместен?

- «Нехватка кадров», о которой постоянно говорят наши чиновники от религии, – надуманная проблема. Она высосана из пальца. Речь о квалифицированных кадрах может идти в медицине, экономике, математике. А религия не является наукой. Религия – это свод нравственных законов, объясняющих, что такое хорошо и что такое плохо. Все это изложено в Коране. Книга переведена на все языки мира. Каждый человек может взять ее в руки, прочесть и стать «квалифицированным специалистом» в области ислама. Кстати, в самом Коране нет ни слова о том, что Священная книга мусульман является своеобразным кроссвордом, ребусом, для разгадки которого нужны посвященные люди и многолетнее обучение в религиозных школах. Мнение, будто в стране не хватает подготовленных имамов, подобно утверждению о том, что у нас существует дефицит специалистов, способных научить людей мыть руки и пользоваться туалетной бумагой. Кому выгодны подобные спекуляции?

Посетите любую мечеть Казахстана – вы не услышите, чтобы кто-то из прихожан выразил недовольство уровнем знаний имама. Нарекания вызывает другое - этика священнослужителя, его моральный облик. Для многих людей религия – это всего лишь выполнение обрядов: чтение молитвы, проведение погребального ритуала. И все! Остальное – это моральные заповеди, которые внушают людям с детства: не убий, не укради, не обмани, помоги ближнему. Вы считаете, что для этого надо заканчивать университеты?!

Несколько слов об учебных заведениях. В Казахстане вот уже 20 лет существует университет «Нур Мубарак», ежегодно выпускающий десятки специалистов в области ислама. Куда деваются эти выпускники? Почему они не могут восполнить дефицит кадров? Или уровень их подготовки настолько низкий, что грош им цена? В таком случае надо либо закрыть университет, либо разогнать его персонал и набрать новых людей.

- Давайте вернемся к зарубежному религиозному образованию. Казахстанцы в основном обучаются в Египте, Турции и Малайзии. Насколько полученные там знания безопасны для здоровья казахстанской паствы?

- Факты свидетельствуют о том, что за годы независимости мы так и не смогли создать собственную религиозную школу, которая отвечала бы запросам молодежи. Почему люди не доверяют отечественным имамам и предпочитают обращаться к зарубежным учителям? Тут есть, конечно, и объективная причина. Священная земля Саудовской Аравии манит людей со всего мира. Чарующая атмосфера родины ислама производит неизгладимое впечатление. Что касается Египта и Турции, то они в прошлом были центрами халифата, и это тоже не проходит бесследно.

Но человек должен быть внутренне готов к подобному паломничеству. В странах, где ислам стал государственной религией, очень много различных школ и направлений. Это нормальное явление. И чтобы правильно ориентироваться в этом океане, нужны начальные знания; человек должен знать, в каком направлении он хочет плыть и зачем. В противном случае он превратится в щепку, которую швыряет от одного берега к другому. Религия – это солнце, которое может не только согреть, но и обжечь.

- Известно, что дважды в год представители нашего муфтията выезжают в эти страны и, как они говорят, «неформально беседуют» с казахстанскими студентами на предмет их приверженности радикальным идеям. Можно ли считать полноценной такую «прививку от салафизма»?

- Подобная практика вызывает у меня улыбку. Воображение рисует живописную картину. Тайная вечеря. В комнату студента университета «Аль Азхар» тайком пробирается сотрудник муфтията и начинает задушевную беседу:

- Что говорят твои учителя, брат мой?

-Ну, всякое… - неуверенно отвечает студент.

-Ты им не верь. Там много шарлатанов, шпионов и аферистов. Слушай меня. Я укажу тебе верный путь!….

А теперь давайте посчитаем. Молодой человек находится в «объятиях» «Аль Азхара» 24 часа в сутки, 12 месяцев в году. Что могут противопоставить этому сотрудники ДУМКа за два визита в год? Конечно же, польза от такого общения есть, но насколько она велика?

- Пару лет назад заместитель председателя Духовного управления мусульман РФ говорил о том, что нельзя демонизировать и маргинализировать выпускников иностранных вузов. Мол, зачем самим себе создавать проблему, плодя протестно настроенную молодежь, которая будет сидеть по квартирам и ждать своего «часа Х»? Может, в таком случае проще вообще отказаться от религиозного обучения за рубежом?

- Отчасти зампред ДУМ РФ прав. Представьте себе ситуацию. Имам верой и правдой служил отечеству на протяжении десятилетий. И вдруг его увольняют по той лишь причине, что у него диплом каирского университета. Из уважаемого человека он в мгновение ока превратился в изгоя. Это абсурд! Я не исключаю того, что такой имам, в конце концов, может перейти в лагерь непримиримых противников государства. Нужно ли это нам? Запретить людям получать религиозное образование за рубежом невозможно. Необходимо решить эту проблему иным путем.

Дипломы и мораль

- Священнослужители-самоучки, на ваш взгляд, менее опасны, чем те, кто получил образование за рубежом?

- Думаю, что при назначении священнослужителя на первом плане должны быть, прежде всего, его человеческие качества, репутация, мировоззрение. В этом заключается специфика религии. Имам может иметь три диплома об окончании престижных университетов, но, если при этом он ведет аморальный образ жизни, то грош ему цена. Такой духовный лидер приносит больше вреда, чем пользы.

Кстати, согласно исламской доктрине, Всевышний Аллах дарует знание кому пожелает, невзирая на богатства и знатное происхождение. Пророк Мухаммад до конца своей жизни оставался неграмотным человеком, не умеющим читать и писать. Однако это не помешало ему стать основателем великой религии.

- Два года назад по поручению главного муфтия Казахстана была принята Концепция развития религиозного образования ДУМК до 2020-го. В ней прописана программа «500 просвещённых имамов современности», которая направлена на повышение квалификации священнослужителей и укрепление их авторитета. Можно ли подвести промежуточные итоги?

- Хорошая идея. Однако я не стал бы привязывать ее к конкретным цифрам. 500 или 600 имамов – не суть важно. Главное, что нам нужны современные священнослужители, которые могут успешно конкурировать с зарубежными миссионерами.

Если говорить о промежуточных итогах, то пока выделю лишь один штрих. Новый глава ДУМК Ержан Меямеров, в отличие от своих предшественников, производит впечатление человека высокой культуры. Подкупают его скромность, демократичность. Нет в нем чванства, высокомерия. А для верующих очень важен личный пример верховного муфтия.

Cреди наших имамов много талантливых людей. Но вся беда в том, что мы никак не можем избавиться от некоторых предубеждений. Самое порочное из них звучит так: «Не может быть более выдающейся личности среди духовенства, чем первое лицо в муфтияте». А теперь задайте себе вопрос: почему в Казахстане до сих пор нет выдающихся мусульманских миссионеров, прекрасных ораторов?! Неужели мы, казахи, настолько глупая и бездарная нация?! Не верю. Если программа «500 просвещённых имамов современности» поможет решить эту проблему, то честь и хвала ей.

- В продолжение этой темы: как вы оцениваете качество подготовки служителей культа внутри страны? Вы уже упомянули университет «Нур Мубарак». И такого мнения придерживаетесь не вы один. В чем корень зла?

- Нельзя сказать, что университет абсолютно бесполезен. В меру своих возможностей он пытается решать поставленные перед ним задачи. Но здесь необходима серьезная модернизация. Будь моя воля, я начал бы с руководства. Более двадцати лет университетом руководит Шамшиддин Керим. Возможно, он неплохой парень и хороший специалист, но ротация необходима. Нельзя допускать, чтобы человек так долго находился на одной должности. Застой начинается, прежде всего, в умах людей.

Во-вторых, университет необходимо сделать более открытым. Снос металлической изгороди вокруг «Нур Мубарака» стал для меня символом обновления. Вот если бы это была инициатива администрации самого вуза, а не акимата! Но увы!

Кстати, посмотрите на Вознесенский собор в центре Алматы. Какая прекрасная картина предстает взору! Играют дети, отдыхают женщины и старики, воркуют голуби… Почему бы центральную мечеть и «Нур Мубарак» не превратить в такие же культурные центры? Необходимо вытаскивать наши мечети из затхлого омута и наполнять их птицами, цветами, свежим воздухом. А сейчас они больше похожи на неприступные крепости и мрачные монастыри.

В-третьих, я неоднократно предлагал министру Ермекбаеву открыть теологические факультеты в светских вузах. К примеру, «Нур Мубарак» находится рядом с КазНУ им. Аль-Фараби. Будь моя воля, я бы включил исламский университет в состав КазНУ и наделил его статусом факультета. Будущие имамы должны обитать в самом центре мирской жизни. Они должны вместе со своими сверстниками, обучающимися на других факультетах, посещать лекции по экономике, философии, эстетике. Только так можно вытравить из религиозного университета дух косности, ханжества, мракобесия и воспитать современных религиозных деятелей.

Автор: Юлия Кисткина

Казахстан. Таджикистан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 7 ноября 2017 > № 2380744 Мурат Телибеков


Саудовская Аравия. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilru.com, 7 ноября 2017 > № 2379859

"Игра престолов" по-арабски: новая война и король?

Саудовская Аравия заявила о себе как о жертве внешнего шиитского заговора после разрушительных выходных. Но это было ожидаемо.

Ракетный удар из Йемена, гибель двух принцев и других высокопоставленных чиновников всего за 24 часа и агрессивное преследование инакомыслия в королевской семье, в результате которого около десятка принцев были помещены под домашний арест, – все это очень похоже на масштабную зачистку.

Al Jazeera отмечает, что в этой саудовской версии "Игры престолов" 32-летний Мухаммед бин Салман показывает, что он готов поставить весь регион в опасное положение ради того, чтобы носить королевское платье.

Мухаммед бин Салман

21 июня король Саудовской Аравии Салман назначил своего 31-летнего сына кронпринцем. Кронпринц Мухаммед бин Салман заменил на этом посту своего двоюродного брата, который на 26 лет его старше. Мухаммед бин Салман – первый ребенок третьей жены саудовского короля. Мухаммед бин Салман – один из тринадцати детей короля. Он рос, не привлекая особого внимания к себе.

Принц получил степень бакалавра в области права в Университете короля Сауда. После этого он стал помощником своего отца и занимал несколько важных государственных должностей. В 2011 г. после смерти наследного принца Найефа пост заместителя наследного принца и министра обороны в ноябре 2011 г. занял принц Салман. Он назначил принца Мухаммеда своим личным советником. В последние пять лет принц Мухаммед стал известен как человек, который решил сделать Саудовскую Аравию менее зависимой от нефти как основного источника благосостояния. Мухаммед бин Салман занимает пост министра обороны, а также курирует экономический блок в правительстве королевства.

Он также был сторонником вторжения Саудовской Аравии в Йемен, что привело к масштабным разрушениям и многочисленным жертвам среди гражданского населения, а также росту бедности и голода в стране. Принц Мухаммед установил тесные отношения с президентом США Дональдом Трампом, который также имеет принципиальную позицию по Ирану. И в то же время ему удалось наладить хорошие отношения с президентом России Владимиром Путиным, без которых вероятность достижения соглашения о сокращении добычи нефти была бы минимальной.

Первые признаки грядущей бури в Саудовской Аравии появились еще несколько месяцев назад, так как принц Мухаммед начал активно концентрировать власть в своих руках. В сентябре власти Саудовской Аравии задержали более 30 человек, примерно половина из них - священнослужители. Кампания вышла за рамки многих ограничений правительства, которые устанавливались в рамках целенаправленного и интенсивного наблюдения за сообщениями в соцсетях. Неизвестно, были ли предъявлены какие-либо обвинения.

Некоторые принцы с того момента находились под домашним арестом, поскольку им запретили выезжать за границу. Запрет касается в том числе и брата короля Салмана. Сам король Салман временами кажется едва ли способным действовать или выступать на публичных или правительственных мероприятиях и нуждается в помощи. Принц Мухаммед стал фактическим правителем. The Wall Street Journal со ссылкой на свои источники сообщала, что идут приготовления к досрочной отставке короля.

Сейчас кажется, что Мухаммед подошел вплотную к тому, чтобы стать королем, а устранение диссидентов сейчас ему необходимо, чтобы никто не мог помешать ему в этом стремлении.

Аресты в Саудовской Аравии

В ночь на воскресенье в Саудовской Аравии были арестованы 11 принцев, 4 действующих министра и десятки бывших министров. Точное количество арестованных остается неизвестным, как и их имена, но почти нет сомнений, что среди них есть аль-Валид бин Талал, один из богатейших людей в мире.

Также пока не ясна суть обвинений, но речь, видимо, идет о коррупции, так как всего за несколько часов до арестов король Салман ибн Абдул-Азиза создал антикоррупционный комитет, который возглавил принц Мухаммед. Сам король заявил, что закон должен "покарать каждого, кто имел доступ к деньгам общества", но не защитил их или похитил.

Задержание бин Талала озадачивает сильнее всего, так как у него в целом схожие намерения с бин Салманом: они оба хотят превратить Саудовскую Аравию в "светское" общество, оба отвергают идею демократии и либерализма, и оба одинаково желают отвязать богатство и суверенитет королевства от США.

Некоторые наблюдатели отмечают, что задержание аль-Валида бин Талала может быть связано с его отказом выделить деньги из своего состояния на поддержку экономики Саудовской Аравии.

Грубо говоря, это сообщение богатой элите страны: платите или будете наказаны.

Саудовская Аравия уже давно обвиняет Иран в том, что он специально провоцирует напряженность в регионе, но заявление министра Саудовской Аравии о том, что Ливан "объявил войну" против королевства, действительно является историческим новшеством.

Но, пожалуй, самая большая проблема заключается в том, что такое заявление свидетельствует о возможном серьезном кризисе не только в самой Саудовской Аравии, но и во всем регионе, так как распространяться он может быстро.

Американский экономист Нассим Талеб, верно спрогнозировавший экономический кризис 2008 г., референдум по вопросу Brexit, президентские выборы в США и ряд других событий, отмечает, что заявление Эр-Рияда больше похоже на полную глупость: "Либо СМИ глупы, либо правители Саудовской Аравии глупы, либо и те и другие. Ливан официально не объявлял войну, и у них нет общей границы".

Министр по делам Саудовской Аравии Тамер аль-Сабхан рассказал телеканалу Al-Arabiya, что акты "агрессии" "Хезболлы" считаются "актами декларации войны против Саудовской Аравии Ливаном и Ливанской партией дьявола".

Это заявление последовало за атакой йеменских повстанцев-хуситов в субботу, которые запустили ракеты по цели в Саудовской Аравии. Дальность полета ракеты составляет 750 км, но ее удалось сбить. Хотя обломки упали в районе столичного аэропорта, жертв и разрушений удалось избежать.

Война в Йемене стоила экономике Саудовской Аравии сотен миллионов долларов, она была начата наследным принцем Мухаммедом Бин Салманом, чтобы восстановить законное правительство и поставить Иран под контроль, но не увенчалась успехом. С другой стороны, тысячи жертв невинного населения и миллионы беженцев помогли Тегерану стать защитником угнетенных на Ближнем Востоке.

Поэтому подобная ситуация могла подтолкнуть молодого принца к еще более безрассудной и разрушительной кампании.

Заявление о том, что Ливан объявил войну Саудовской Аравии, явно абсурдно, но оно обусловлено сильным и глубоко укоренившимся страхом, поскольку "Хезболла" уже перешла в стадию квазигосударства, которое завоевало уважение ливанцев и арабов по всему региону.

Этот страх перед "Хезбаллой" и ее все более широкое признание и легитимность в ливанских государственных учреждениях, которые также в последнее время усиливают израильскую риторику и воинственность, сыграли на руку Саудовской Аравии.

С другой стороны, страхи Саудовской Аравии и Израиля обоснованы, так как Иран действительно стал играть слишком серьезную роль в Ливане, в том числе через "Хезболлу", шиитские общины и Корпус стражей исламской революции, и если раньше это влияние было только военным, то сейчас оно стало политическим и даже социальным. Уход премьер-министра Ливана Саада Харири только подчеркивает это.

И его отсылка к имени покойного отца указывает на то, что Харири угрожает убийство. С другой стороны, мало кто сомневался, что сам Харири финансировался казначеями Саудовской Аравии, поэтому ситуация значительно более сложная, чем кажется на первый взгляд.

Отставку Харири необходимо увязывать с арестом нескольких принцев и богатых саудитов, а также высокопоставленных чиновников. Некоторые из арестованных являются сыновьями покойного короля Абдуллы. Один из них был главой саудовской Национальной гвардии.

Поэтому аресты в Саудовской Аравии, отставка премьер-министра Харири и попытка удара из Йемена по Эр-Рияду будут иметь широкие последствия не только в Саудовской Аравии, но и в регионе и за его пределами.

И в тот момент, когда Израиль начал масштабные военные учения, а принц Мухаммед продолжает путь к полной консолидации власти, все отчетливее становятся понятны планы Тель-Авива и Эр-Рияда.

Не секрет, что война в Сирии и сопутствующие проблемы заставили старых врагов встать на прагматичный путь негласного сотрудничества, поскольку оба, похоже, поставили своей целью разрушение "шиитского полумесяца".

Поэтому мало кто был шокирован, когда израильские СМИ сообщили в начале сентября, что бин Салман, возможно, совершил тайный визит в Израиль, несмотря на то что королевство не признает еврейское государство и обе стороны не имеют дипломатических отношений.

Таким образом, Ливан вновь оказался в перекрестии еще одной войны между Израилем и "Хезболлой", но в этом случае еще одной стороной конфликта может стать Саудовская Аравия. При этом заявления и действия Эр-Рияда, безусловно, ставят регион еще на шаг ближе к войне, которая становится все более реальной.

Судя по всему, сирийская война заметно укрепила "Хезболлу", силы которой воевали на стороне войск Башара Асада, а не ослабила ее, и это вызывает опасения в некоторых странах.

Поэтому Израиль и Саудовская Аравия используют сейчас возможность, для того чтобы максимально комфортно начать войну и получить поддержку от союзников, в первую очередь речь от США. И если принять во внимание последний твит Трампа, одобрение Вашингтона уже получено.

Он написал, что уверен в действиях короля Саудовской Аравии Салмана и наследного принца Мухаммеда: они знают, что делают.

Но катализатором всего является именно принц Мухаммед. Его действия уже почти уничтожили Совет сотрудничества стран Персидского залива, Йемен больше не может упоминаться как функционирующее государство, Египет - тикающая бомба замедленного действия, и теперь Ливан может стать очередной горячей точкой.

Есть о чем беспокоиться, так как события последних дней могут принести миру не только нового короля, но и новую войну, которая добавит напряженности на Ближнем Востоке.

Саудовская Аравия. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilru.com, 7 ноября 2017 > № 2379859


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > regnum.ru, 7 ноября 2017 > № 2378876

Кто и почему пытается дискредитировать Великий Октябрь

Революция и пигмеи

Празднование столетнего юбилея Великого Октября, от которого, ничтоже сумняшеся, отказался официоз, наглядно показало, что ничего нового «на революцию» у антикоммунистов не накопано. Нечего копать! Поэтому использованы в основном были старые сюжеты, давно известные и опровергнутые. Интеллектуальная немощь и нравственная нечистоплотность в приведенных примерах правят бал на все сто — не лет, а процентов.

Особняком в этом списке тем не менее стоят четыре темы, которые сейчас, по факту их централизованного вброса в общественный дискурс, требуют ответа по итогам их обсуждения.

Первое. Прямые параллели времен столетней давности с современностью. Своим вниманием к Октябрьской теме в околовластных кругах это подтвердили; об этом же говорит и анализ расстановки классовых сил. Правящий буржуазный класс, на который опирается власть, раскололся по ряду вопросов. Прежде всего, по теме санкций, которые «достали» многих его представителей. Большая часть этого класса перешла к власти в оппозицию. Меньшая сохраняет ей верность, но ищет пространство маневра, о чем говорит тиражированиеразличныхсценариев выборной кампании 2018 года. В этой ситуации власть оказывается перед той же проблемой, с которой столкнулся в 1905 году Николай II. А именно: царю нужно было перенести свою опору с феодального помещичьего класса на буржуазный, и быстрый роспуск I Государственной думы зафиксировал неспособность к этому самодержавия. Революционный кризис был погашен, но не преодолен, причины его никуда не исчезли. Поэтому все вернулось и повторилось в 1917 году в гораздо более острой форме и с большими последствиями. Страну пришлось спасать, и справиться с этим по силам оказалось только большевикам во главе с Лениным (во главе с Троцким, как это планировалось некоторыми концептуальными центрами, спасти страну не смогли бы и они).

Сегодня власть также стоит перед проблемой переноса точки своей опоры с расколовшегося буржуазного класса на трудящиеся классы, и путем к этому является не «примирение овец с волками» (логика кота Леопольда здесь не проходит), а выдвижение и реализация социалистической программы, подкрепленной серьезной кадровой ротацией. Причем из-за пределов «круга избранных». Власть упорно делает вид, что этой проблемы не видит, хотя ее признание и соответствующие действия — наиболее верный способ избежать ужесточения кризиса и следующего за ним революционного взрыва. Вместо этого опять педалируется тема «среднего класса», которого на самом деле в природе нет — это абстракция. Признак класса — отношение к средствам производства, а не доходы, которые могут получаться разными способами.

Второе. Не выдерживает ни научной, ни политической критики выдумка о единой «русской революции 1917 года», в которой Февраль объединяют с Октябрем. И не будем делать вид, будто нам непонятно, откуда «растут ноги» этого, с позволения сказать, изыска его авторов, уровень интеллектуализма которых обнаруживает явное сходство с героями Козьмы Пруткова. С этой идеей, как с писаной торбой, давно носится министр культуры Владимир Мединский, тот самый, что позировал при открытии «памятной доски» душителю блокадного Ленинграда, фашистскому генералу Маннергейму. Тот самый, что чуть не лишился недавно докторской степени ввиду множества вопросов к его диссертации, и можно только догадываться, какие именно «рычаги» были задействованы, чтобы этого не случилось. А в окружении Мединского эту мифологему, помнится, протаскивал проф. Мягков из МГИМО. Некоторое время назад он даже отстаивал правоту большевиков в одной из передач цикла «Суд времени», но затем, видимо, решил, что принципиальность ученого вступает в антагонистическое противоречие с законами рыночной экономики.

На самом деле Февраль и Октябрь — это две совершенно разные революции. Февраль — это предательство русской политической, военной и бизнес элитой своего царя, результатом которого стало включение России по сути в колониальную систему внешнего управления.

Октябрь вырвал страну из этих пут, обратил процесс разрушения и деградации страны вспять. Поэтому это другая революция. Не продолжение Февраля, а противоположность Февралю. Объединить их можно только, если очень захочется (или задача стоит) замазать величие Октября февральской низостью, подлостью и предательством. Опустить Октябрь с высот алых звезд на башнях Московского Кремля до плинтуса станции Дно, где торжествующие представители буржуазии лишали власти монарха за то, что тот продемонстрировал неспособность опереться на буржуазный класс, став «конституционным» выразителем их интересов.

Третье: спекуляции на тему участия России в Первой мировой войне, продвигаемые через призму «верности союзническому долгу».

Во-первых, это общеизвестно, что война велась за интересы капитала, а кровь за них проливали трудящиеся. И отнюдь не Ленину, а Бисмарку принадлежит большевистский в своей сути афоризм о том, что «если бы солдаты знали, за что воюют, они бы разбежались». Не составляет тайны и то, что главной целью войны были отнюдь не экономические интересы, о которых рассказывают сказки думские «аналитики», начитавшиеся литературы по экономическому детерминизму. Война велась за глобальную стратегическую цель. А именно: уничтожить империи, подобрать выпадающий у них из рук династический принцип и осторожненько так, «не расплескав», перенести его из государственной сферы в крупный бизнес, сделав главным субъектом власти не государство, а капитализм, которому и вручить концептуальную власть вместе с судьбой народов и планеты. Причем глобальную власть. В полной мере эта коллизия была осознана только после распада СССР, когда сценарий, путь которому преградила Великая Октябрьская социалистическая революция, стал семимильными шагами претворяться в жизнь уже на наших глазах. Найдите и перечитайте работу Герберта Уэллса «Новый мировой порядок» (1940 г.), а также его публичную лекцию, прочитанную в Канберре «Яд, именуемый историей» (1939 г.), и все вопросы отпадут сами собой.

Во-вторых, Первая и Вторая мировые войны начинались одинаково: немцы, обходя укрепления на германо-французской границе через территорию Бельгии, прорывали фронт союзников и шли на Париж. В 1914 году взять французскую столицу им помешали две русские армии — генералов Самсонова и Ренненкампфа, которые вторглись в Восточную Пруссию. За авантюру спасения так называемых «союзников» Россия заплатила кровью миллионов своих сыновей и дочерей и разрушением империи и страны.

В 1940 году Сталин выжидал, и немцы Париж заняли. Мы вступили в войну только тогда, когда нападение было совершено на нашу страну. Именно потому, что мы встали на защиту СВОЕГО дома, война стала народной, ВЕЛИКОЙ и ОТЕЧЕСТВЕННОЙ. И окончилась триумфальной победой.

А теперь представим себе, что Сталин рванул бы в Восточную Пруссию, как Николай II? Чем бы все закончилось? Или наоборот. Если бы Николаю II хватило сталинского ума и выдержки дождаться нападения немцев на Россию, не пришли бы русские войска в Берлин раньше союзников, как в мае 1945 года?

История сослагательного наклонения не имеет, но есть такое научное направление — альтернативная история, которая эти сюжеты рассматривает. И приходит к интересным выводам, которые очень пригодятся нам всем в настоящем и будущем.

И четвертое: судьба ленинского Мавзолея. Руки прочь от него, господа Кадыров, Поклонская и прочие примкнувшие к ним «Ксюши»! Хотя бы потому, что вы или позабыли, или вообще не в курсе происхождения темы. Еще в 2013 году группа так называемых «дворян» обратилась к Владимиру Путину, другим высоким должностным лицам, а также к патриарху Кириллу и (!) лидерам белоленточной оппозиции с исполненным подлостью предложением «обменять» западные инвестиции именно на вынос Ленина и ликвидацию некрополя у Кремлевской стены. То есть за надругательство над отечественной историей. Поскольку за «дворянской эмиграцией», как мы, будучи взрослыми людьми, понимаем, не могут не стоять западные спецслужбы и прежде всего ЦРУ, постольку это именно их ультиматум, а не подставных «ряженых».

Я допускаю, что этого может не знать Рамзан Кадыров, но вот Поклонская, которая под видом поклонения Николаю II уже присягнула самозванцам из так называемого Дома Романовых, не знать этого не может. И возникает вопрос: не является ли ее монархическая истерика отражением неких «интересов» в определенных украинских правящих кругах? Тем более что именно туда эту идею в свое время забросил некто Белковский, идеи которого вполне себе разделяет духовный «папа» крымских «квазимонархистов» Константин Малофеев. Имеет автор право на такую аналитическую гипотезу?

С праздником Великого Октября вас, дорогие соотечественники! Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить! Имя и дело его бессмертно и прославлено в веках! А пигмеи — они приходят и уходят. Остаются — народы, со своей великой историей или без нее, если позволяют пигмеям ее оболгать. Но, потеряв историю, они быстро перестают быть народами. Может быть, именно этого пигмеи и добиваются?

Владимир Павленко

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > regnum.ru, 7 ноября 2017 > № 2378876


Польша > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 7 ноября 2017 > № 2378861

Польша регионов: «Власти ведут к хаосу, и тогда приходят диктаторы»

Обзор польской региональной прессы. 31 октября — 6 ноября 2017 года

11 ноября 2018 года исполнится сто лет с тех пор, как Польша обрела независимость, пишет Dziennik Bałtycki (Гданьск и Трехградье). Местные власти Поморского воеводства заявили, что они будут праздновать этот юбилей особым образом, торжества начинаются уже сейчас. 2 ноября был дан старт мероприятиям. Их открыли президент Гданьска Павел Адамович с маршалом воеводства Мечиславом Струком. Вместе с членами Почетного комитета они подписали декларацию о сотрудничестве. «Мы делаем это по своей инициативе, снизу, без каких-либо инструкций сверху, — подчеркнул Адамович. — Вместе с маршалом мы пригласили людей, которые являются авторитетами для жителей Гданьска и Поморья. Вплоть до 11 ноября 2018 года мы будем говорить о Польше, о независимости, о прошлом и настоящем. Мы хотим поговорить не только о путях, которые вели к независимости, не только о Юзефе Пилсудском, Романе Дмовском, Винценты Витосе. Но также и о сложном межвоенном периоде, о том, кто мы есть и чем мы отличаемся». По его словам, будут не только «сентиментальные воспоминания», президенту хочется, чтобы «польскость и наш патриотизм в XXI веке были очень современными и повернулись лицом к будущему». Большинство праздничных мероприятий будет проходить в Гданьске. Вместе с тем, отметил Струк, «мы также призвали присоединиться и местные власти со всего Поморья. В рамках нашего проекта мы напомним, что каждый город имеет своего героя того времени». В школах пройдут специальные занятия, молодежи предложат литературу, обещаны спортивные и культурные акции, состоятся научные конференции и конкурсы. Со вторника, 7 ноября, каждый месяц в городской ратуше будут проходить дебаты под лозунгом «Польша! Польша! Но какая?». Первым приглашенным гостем станет главный редактор Gazeta Wyborcza Адам Михник. Бизнесменам Адамович предлагает принять участие в специальном проекте — строительстве мачт под юбилей, где «мы можем повесить великий польский флаг, а во время важных городских торжеств — флаг Гданьска».

Gazeta Krakowska (Краков) тем временем решила выяснить у профессора Анджея Хвальбы, какой же польский город был первым, кто поддержал 99 лет назад независимость Польши. Есть мнение, что им является Тарнув, ныне входящий в Малопольское воеводство. Однако если принимать за критерий учреждение местного самоуправления, признавшего над собой власть Польского государства, то им был не Тарнув и не Краков, а Цешин, где 19 октября 1918 года Национальный совет Тешинского княжества сообщил о присоединении к Польскому государству, которого, в сущности, еще не было. А вот Тарнув, прежде всего, но и Краков, выигрывают по критерию, где первыми начали разоружение оккупационных войск. При этом, подчеркивает профессор, в зоне компетенции австрийцев разоружение проходило бескровно. В отличие от Варшавы, где стояли немцы и где дело дошло до стрельбы. Хвальба отмечает, что в случае Кракова и Тарнува «мы имеем дело с коллективным героем». Но, конечно, нужно помнить о Польской ликвидационной комиссии, которая была создана 28 января 1918 года. Первую скрипку в ней в случае Тарнува играл Винценты Витос. Издание поинтересовалось у профессора, как он относится к инициативе министра обороны Антония Мачеревича и министра культуры Петра Глинского установить в каждом муниципалитете колонны в честь восстановления независимости. «Отвечу так, — сказал Хвальба. — Я сторонник «памятников поступков», чем этих бронзовых истуканов. Нужен памятник, который бы объединил людей молодых, среднего возраста и пожилых. Памятник привязанности к Республике, делания чего-то общего и значимого для нашего государства. Таким памятником было бы для меня строительство связей между разделенными политиками, национальное согласие».

Известный польский юрист Ежи Стемпень (глава Конституционного трибунала в 2006—2008 годах) считает, что Польша движется в «очень опасном направлении», пишет Echo Dnia (Кельце). Стемпень выступил в своем родном Сандомире, где в ходе организованных Гражданским форумом Сандомира дебатов «Что с нашей демократией?» сказал: «По-моему, в Польше происходит революция. Мы, несомненно, имеем дело с государственным переворотом… Я считаю, что власти пытаются ввести страну в состояние революционного брожения, чтобы позже добиться полного изменения социальной структуры. На мой взгляд, это невозможно, но они хотят это сделать. Мы в ходе этого процесса. Революции всегда приводят к хаосу. Уставшие от него люди начинают требовать сильной власти, и тогда приходят диктаторы». Комментируя предложение президента Польши Анджея Дуды о проведении в 2018 году референдума об изменении Конституции, экс-председатель Конституционного трибунала назвал его «консультативным и не решающим». Он считает, что «объявление референдума является частью определенной игры в правящем лагере». Стемпень отметил, что Дуда, предлагающий референдум, сам не следует Конституции. Например, президент не наложил вето на закон о системе судов общей юрисдикции, который «разрушает судебную систему». Дуда хотел только «неконституционных изменений», хотел отобрать полномочия у министра юстиции. Существующий парламент, по мнению юриста, только претендует на то, чтобы быть полномочным, а «Конституция написана на бумаге, но она не работает». В такой ситуации граждане должны проявлять бдительность, следить за властью, организовываться, не бояться показывать свое отношение к процессу, запущенному правящей партией «Право и Справедливость» (PiS) осенью 2015 года. По завершении дебатов его участники почтили минутой молчания память Петра Щенсного, который совершил акт самосожжения перед Дворцом культуры и науки в Варшаве в знак протеста против сложившейся ситуации в Польше, нарушения закона и ограничения гражданских свобод нынешней властью.

А в Ополе по приглашению местного отделении Комитета защиты демократии выступил профессор Анджей Жеплиньский, возглавлявший Конституционный трибунал в 2010—2016 годах и удаленный со своего поста по инициативе PiS. Как передает Nowa Trybuna Opolska (Ополе), его лекция, перед которой он попросил почтить память Петра Щенсного, в основном касалась Конституции 3 мая 1791 года. «С тех пор у нас сложилось особое отношение к Конституции, — заметил Жеплиньский. — Рождество 1795 года было ужасным. По Висле проходила граница между Россией и Пруссией, враждебных государств к Польше. Наша страна перестала существовать на карте Европы. Конституция 3 мая являлась одной из основ, которая поддерживала веру в то, что Польша возродит себя как государство с верховенством закона, и поляков ничто не остановит в этом». Экс-глава Конституционного трибунала в контексте Конституции 3 мая прокомментировал нынешнюю ситуацию в Польше. По его словам, президент и премьер-министр торжественно клянутся соблюдать Основной Закон. Однако недавно Конституцию Польши назвали «переходной», а затем «посткоммунистической». Говоря о власти, профессор Жеплиньский подчеркнул: «В настоящий момент они считают себя суверенами, Конституция их не касается».

После того как французы потребовали убрать крест с памятника папе Римскому Иоанну Павлу II, установленному в бретонском городе Плоэрмель, в ряде польских регионов появилось желание забрать монумент к себе. Как информирует Gazeta Olsztyńska (Ольштын), одним из тех, кто хочет защитить памятник, является ольштынский предприниматель Альфред Прусик, который предлагает перенос статуи на территорию его домовладения в Ла-Пренессе? (коммуна во Франции, находится в Бретани). Super Nowości (Жешув) получили письмо от Юзефа Кардыща, старосты подкарпатского города Кольбушова — побратима Плоэрмеля. Староста поведал, что районный исполком просит вернуть памятник в Кольбушову (правда, это решение должны поддержать еще районные советники). По словам Кардыща, установить статую можно хотя бы на территории районной больницы, покровителем которого является святой Иоанн Павел II. Впрочем, староста надеется, что здравый смысл все же восторжествует и памятник останется в Плоэрмеле. В свою очередь Radio Szczecin (Щецин) извещает, что Мариуш Венцлавек, салезианский священник из парафии святого Иоанна Боско, готов принять монумент и установить его на террасе строящегося костела в Щецине.

Тем временем в Малопольше решается судьба памятника партизанам Второй мировой войны, воевавшим с нацистами, сообщает Dziennik Polski (Краков). Монумент стоял в городе Кальвария-Зебжидовска, пока против него не выступил директор Краковского филиала Института национальной памяти Польши Филипп Мущал, который потребовал снести как «сомнительную эстетическую ценность», к тому же подпадающую под требования закона от 22 июня 2016 года, запрещающего «пропаганду коммунизма или других тоталитарных режимов». По словам Мущала, барельеф, говорящий о борьбе с нацистскими оккупантами, «на самом деле был формой продвижения коммунистических властей Польской Народной Республики как якобы старающихся об увековечивании исторических традиций региона». Городские власти должны до конца года убрать памятник. По словам представителя канцелярии мэрии Томаша Балуща, местные власти обратились к малопольскому воеводе Петру Чвику с просьбой подтвердить решение о сносе и компенсировать расходы на демонтаж из государственного бюджета. Между тем жители Кальварии-Зебжидовской, которые уже смирились с этим, не могут понять, почему обелиск, построенный ради памяти о погибших, должен отправиться на свалку. Поэтому монумент решено отправить в Руда-Сленска, где находится под открытым небом Музей ПНР и где уже размещены памятники Ленину, Революционному действию, польско-советской дружбе и в честь погибших сотрудников минобороны и спецслужб.

Со спорными заявлениями выступает портал немецкого меньшинства в Польше Wochenblatt (Ополе). Издание утверждает, что после Второй мировой войны немецкие граждане были вывезены за границу на принудительные работы. Только в Советском Союзе таких людей было более «миллиона», и «сотни тысяч» из них умерли от «голода, холода и истощения». Теперь «пострадавшие» борются за признание. Одним из активистов является председатель гамбургского отделения Союза Изгнанных Виллибальд Пеш, родом из Ополя. Созданный им Комитет подневольных немецких работников с мая 1999 года зарегистрировал 320 тысяч «жертв», для которых он намеревался в последующие годы не только требовать финансовой компенсации, но и задокументировать их судьбу по окончании Второй мировой войны. Однако большинство из них не смогут получить компенсацию, предусмотренную решением бундестага Германии от 27 ноября 2015 года, поскольку они не живы на настоящий момент. И хотя Пеш возмущен «абсурдностью» этой нормы, он рад, что «пострадавшим» будет впервые выплачена компенсация. Что радует также Маргарет Циглер-Рашдорф, представителя земли Гессен по делам изгнанных и поздних переселенцев, поскольку, по ее словам, заговорили и о так называемые «волчатах», которым ранее не уделялось никакого внимания. «Волчата» — это сироты или потерявшиеся дети, которые были предоставлены собственной судьбе и блуждали по северным территориям Восточной Пруссии и Литвы, борясь за выживание, а нередко их отлавливали и заставляли трудиться, например, в сельском хозяйстве. Финансовую компенсацию, отмечает издание, могут получить не только граждане ФРГ, но и любой немец. По словам представителей немецкого меньшинства в Польше, для подтверждения факта выполнения принудительных работ можно использовать как официальные документы, так и показания свидетелей или собственные признания.

В свою очередь ИА REGNUM хотело бы напомнить, что в 1944—1945 годах десятки тысяч взрослого немецкого населения в Восточной Европе были интернированы Красной армией и высланы в СССР, одновременно и позже сотни тысяч и миллионы немцев всех возрастов были изгнаны местными властями из Польши, Чехословакии, Венгрии, Румынии в Германию. Все эти решения принимались во исполнение солидарного решения глав антигитлеровской коалиции США, Великобритании и СССР, однако жестокая практика этнических чисток в Чехословакии, Польше и других странах целиком определялась местными властями.

Почти каждый четвертый работник, занятый в предпринимательской сфере Западно-Поморского воеводства, является украинцем, констатирует Głos Szczeciński (Щецин). При этом как оно на самом деле — неизвестно, говорит директор воеводского Управления труда Анджей Пшевода, поскольку официальные данные не учитывают украинцев, работающих «в черную», или тех, кто уехал на работу в Германию и в другие страны Шенгенской зоны. В любом случае за январь — июль в Западно-Поморском регионе зарегистрировано более 42 700 заявок работодателей на трудоустройство граждан Украины (в Щецине — 17 000 заявок). «Между тем все больше и больше украинцев не хотят заниматься в Польше простой и низкооплачиваемой работой, — отмечает эксперт Камил Желиньский. — Они хотят работать в офисе. И все чаще, если не находят подходящей вакансии в Польше, ищут в других странах ЕС, где получат больше за ту же работу». Однако у Пшеводы отток украинцев в Шенгенскую зону вызывает меньше опасений, поскольку, по его словам, они «приезжают в Польшу не только для того, чтобы подзаработать и вернуться на Украину, но из-за конфликта в своей стране, ищут тихое место, а Польша ближе к их культуре, чем страны на нашей западной границе». Желиньский со своей стороны предполагает, что польским предпринимателям пора искать трудовую силу в таких странах, как Непал и Индия. Тем более что ходят слухи, будто немцы уже рассматривают, как открыть для украинцев рынок труда.

Познаньские власти раздумывают над тем, чтобы в автоматах по продаже билетов и на сайте управления городского транспорта (ZTM) появился бы украинский язык, информирует Głos Wielkopolski (Познань). С такой инициативой выступил советник Томаш Вежбицкий. Он отметил, что украинцы массово прибывают в Познань и им будет легче найти основную информацию на своем родном языке в автоматах или на сайте ZTM. Стоит отметить, что в настоящее время автоматы предлагают четыре языковые версии — кроме польского, на английском, немецком и французском. Ответственный за общественный транспорт вице-президент Познани Мачей Вударский ответил на запрос советника. Он сообщил, что мэрия попросила Польский монетный двор оценить затраты на внедрение украиноязычной версии для билетных автоматов и сказать, сколько времени потребуется на это, после чего можно будет создать украиноязычный вариант сайта управления городского транспорта.

Станислав Стремидловский

Польша > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 7 ноября 2017 > № 2378861


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > regnum.ru, 7 ноября 2017 > № 2378850

100 лет без революции. Контрреволюция совершилась. Когда будет новый 17 год

Великая Октябрьская cоциалистическая революция — не монумент на кладбище, а путевой камень на еще не оконченном пути. Советский Союз рухнул, и Россия вкусила все «прелести» капитализма. А значит — у 1917-го остались не отвеченные вопросы

Прошло уже 25 лет после перестройки, а Россия все еще находится в плену у мифов. Утверждение это само по себе не несет особой ценности: XXI век — поле информационной войны в условиях избытка информации и недостатка хорошего образования (то есть про объект А вы много всего слышали, но, скорее всего, мало знакомы с первоисточниками и А как таковым). Кое-кто считает, что оперировать теперь можно исключительно мифами — истинное знание велико и сложно, а потому больше недоступно «темным массам» народа.

На мой взгляд, важнее другое: мы находимся в плену у мифов методологически. Например, социалисты всеми силами разоблачают поклепы на революцию. Они отвечают на вопрос, чем революция не была: сионистским заговором, английским шпионажем, работой царской охранки, террором всесильных большевиков… И забывают о главном — чем же она все-таки была. А, следовательно, и как применить ее опыт сейчас.

7 ноября 1917 года является не просто датой, в которую мы празднуем былую победу «наших» над «не нашими», наподобие дней воинской славы, или достижением предков, которым мы теперь можем только гордиться. Конечно, Великий Октябрь решал проблемы тех лет и той России — однако, во-первых, с Россией 2017 года отличий у нее не так много, как хотелось бы. А во-вторых, русская революция стала одним из поворотных пунктов традиции народной борьбы с угнетателями, проходящей через века — и приобретающей все большую актуальность сейчас, когда мировая обстановка так накаляется, а капитализм перестал трястись над благосостоянием даже западного населения. Традиции, «наработавшей» множество вопросов, ответили на которые именно в России.

Народные восстания в истории, конечно, зачастую возникали спонтанно, отдельно от «всего остального мира», и логика их была довольно примитивной — но весьма характерной для рядовых граждан даже в наши дни. Так, крестьянские восстания часто руководствовались принципом «царь хороший — бояре плохие»: люди верили, что центральная власть желает им добра (потому ли, что она от Бога, или потому, что ее «всенародно избрали» под благостные обещания), а все зло идет от властей на местах, «ослушавшихся» указаний сверху, корыстных и аморальных.

Парадокс этой концепции виден по тому, что судьями по местным делам изначально были местные же власти: в России, например, крестьяне вынуждены были нести жалобы на свою жизнь своим же помещикам. Этот же ход регулярно проделывается и сейчас: жалобы и прошения, адресуемые в министерства, правительства, администрации президента — запросто могут быть перенаправлены местному чиновнику, являющемуся предметом жалоб (мол, вопрос должен разбираться на этом уровне).

Однако во всех народах и цивилизациях жили и свои революционные традиции. Например, на востоке в Средние века ходила пословица: «Братство — значит равенство». Она восходила к речам Маздака — персидского жреца V—VI вв., проповедовавшего передел имущества и всеобщее равенство. Правящий тогда шах использовал его для успокоения народа и борьбы с группами тогдашней жреческо-аристократической элиты — с большим успехом. Когда же Маздак «заигрался», сам шах заманил его со всеми народными лидерами в ловушку — и казнил, объявив «еретиком».

На этом «спотыкались» и министры-социалисты XIX—XX вв., и современная «оппозиция», надеющаяся договориться с одной частью элиты против другой: тебе позволяют охотиться за отдельными личностями, но стоит посягнуть на систему или элиту как таковую — и против тебя выступают и бывшие покровители, и бывшие противники.

В исламе народные движения были плотно связаны с шиизмом. Его идеи походили на те, что вели народные же «хилиастические» движения в христианстве: ожидание пришествия божественного спасителя, Мессии, который установит царство справедливости, оно же — рай на Земле. Исламская революционная традиция знала и различные города-коммуны (даже рабовладельческий «коммунизм», при котором равенство граждан обеспечивалось рабами), и целые государства — общины. Но ко времени известного Омара Хайяма (XI век) она превратилась из народной в элитарную.

Так, движение исмаилитов (часть которых потом станет ассасинами) уже очень походило по своей структуре на фашистскую партию. У исмаилитского учения существовало несколько уровней посвящения (и, соответственно, уровней закрытой управленческой структуры), причем каждый вышестоящий уровень считал нижестоящий «лохами», обманутыми куклами в его стремлении к господству. Мессия же, похоже, был реальным человеком, метящим на место нового царя.

В общем, исмаилиты стали пешкой в борьбе элит за господство. От идеи самоорганизации для правления над самим собой народ уводился к идее замены «плохого» царя (и элиты) на «хорошую». Лидер одного крыла исмаилитов, Хасан ибн Саббах, прибегал и к идее народно-освободительной борьбы, упрощая и переводя ее на рельсы простого расизма.

Фашисты и нацисты ХХ—XXI вв. будут так же щедро обещать социальные блага, но только при новой, четко выстроенной вертикали. Вертикали с закрытыми структурами (Черным орденом СС и т. п.), тайным сговором с крупным капиталом и старой аристократией. Сама их система будет основана на разделении рода человеческого на «господ от природы» и вечных рабов-недолюдей, не имеющих право пойти против властей. Естественно, что идея самоорганизации народа будет для них неприемлема.

Либералы в наши дни плотно оседлали идею замены «плохих» элит на «хорошие» (из «компетентных специалистов» и т. п.). Про самоорганизацию (не выходящую за пределы единичных походов на митинг и организации пикетов) они стараются не упоминать, равно как и про необходимость изменения самой системы власти, экономики, государства.

Современная Латинская Америка до сих пор живет историей борьбы с испанским игом. Но частью ее является и борьба с местными господами, восстания негров, индейцев (расы тогда плотно связывались с социальным положением), иного простого люда. «Освободитель» Симон Боливар творил чудеса, сделав упор не на национально-освободительную борьбу как таковую, а на социальные требования низших слоев общества. Он занялся военной организацией простого народа — и его войска громили лучше подготовленных и вооруженных испанцев. Однако Боливар полностью упустил политическую организацию «низов»: когда война закончилась, оказалось, что к власти пришли местные капиталисты и остатки былой аристократии, которые отменили почти все социальные обещания, вырезали или подкупили немногочисленных народных лидеров, а самого Боливара отправили в изгнание.

Так современные «сепаратисты», сбросив гнет капиталистов из центра большой страны, попадают в руки местного, не менее свирепого капитала. Левые силы надеются, что отделенная от Испании Каталония окажется свободной от наследия франкистов — но местным балом заправляют правые политики, связанные с наднациональным финансовым капиталом.

Высшая точка европейской революционной традиции (начавшаяся чуть ли не с Прометея или восстания Спартака), Великая Французская революция, делалась уже с опорой на политическую самоорганизацию масс, парижские секции, дополненную вооруженным ополчением из регионов. Против нее ополчились не только все местные имущие классы (в том числе и первоначально поддерживавшие революцию, вроде жирондистов, в войну переметнувшихся на сторону других государств), но и весь окружающий мир — казалось бы, находящийся в состоянии беспрерывной войны (на которой в то время безуспешно пытался сыграть другой революционер — кумир Боливара Франсиско Миранда).

Оседлавшие низовую волну левые якобинцы поначалу поломали все схемы «компромисса» между дорвавшимися до власти буржуазией и аристократической элитой. Однако якобинский лидер, Робеспьер, верил в идею всенародного единства (в отличие, например, от погибшего «друга народа» Марата или социалистически настроенных «бешеных») и пытался примириться с правыми — естественно, что за счет левых. Его фиаско было карикатурным: физически уничтожив левое крыло и подавив народную самоорганизацию, он явился на заседание своего якобинского клуба с докладом о коррупции — и был единогласным решением арестован. Недобитые остатки секций и левых пытались освободить Робеспьера, затем вошли в «заговор равных» Гракха Бабефа. Пиком этой серии «реваншей» стала уже Парижская коммуна, слишком много внимания уделившая политической организации и забывшая про оборону от внешнего врага и подавление остатков «высшего общества» в своих границах.

Так в очередной раз проявились старые истины: классовые интересы высших слоев важнее, чем личные и клановые «разборки». Они стоят даже выше национальных конфликтов: против Французской революции объединились самые непримиримые страны-противники, поскольку сама идея народного государства угрожала всем одинаково. Высшие слои всегда обладают более развитым сознанием своих именно классовых интересов, чем подавляемые (и обманываемые) ими простые люди. Недостаточно перехватить политическую власть в государстве — необходимо вытеснять все остатки предыдущей системы новой, основанной на народной организации, не ведясь на слова представителей старых господ.

Особое место во всем этом здании революционной традиции занимает Карл Маркс. Он попытался ответить на все поставленные историей самых разных народных восстаний вопросы, сформулировать революционную теорию, которая бы позволила простым людям победить, не повторяя старых ошибок. Маркс использовал классовую теорию, разработанную идеологами именно правящего буржуазного класса — и обосновывающую, почему главным врагов всех господ являются представители «низов», а не другие господа. На опыте коммуны он выдвинул на первое место необходимость самоорганизации народа и перестройки государства под эту самоорганизацию — чтобы революцию не смогли оседлать те или иные новые элиты (перекочевавшие из дореволюционной эпохи или вышедшие из самого восстания). Маркс разбирал все обманы и уловки, которыми уводят людей от осознания этих раскладов и т. п.

Однако это была лишь теория. Применить ее на практике выпало уже Владимиру Ленину. В отличие от других социалистов, которым те или иные пункты Маркса казались неоправданно радикальными, мешавшими работать, «примиряться» и т. д. — то есть наступать на те же грабли, что и предыдущие поколения «друзей народа», большевики сделали ставку на действенность выработанных историческим опытом принципов. И не прогадали.

Мир двигался к исчерпанию. В то, что «можно что-то изменить» никому не верилось: слишком сильны были господствующие классы, слишком сильно проваливались восстания. Для России переломным моментом стала революция 1905 года, окончившаяся новой, свирепой волной реакции (в свою очередь вызвавшей, правда, широкую народную террористическую войну против царского режима). Казалось, революционная интеллигенция вымерла: среди интеллектуалов царили буквально суицидальные настроения, кто-то спасался в высокой философии и поэзии, кто-то пытался эмигрировать, кто-то — источал проклятия в адрес «надувшего» их народа.

Первая мировая война стала последним гвоздем в крышку гроба всех, кто решил поддаться «патриотическому» порыву и поддержать ее ведение. Простые люди погибали ради цели, становившейся им все менее и менее понятной. Социалисты, не рискнувшие порвать с элитами, стоящими за войну, лишились народной поддержки.

Февраль 1917-го, подготовленный снизу большевиками, сверху — буржуазией и обуржуазившейся царской элитой, духовно — исчерпанием старой системы господства, вылившейся в пожирающий мир империализм, — приковал к себе взгляды всего мира. Однако наступила череда всех проблем, которые почти обнуляли достижения всех предыдущих народных революций. Власть узурпировала крупная буржуазия в союзе с аристократией, ей подыгрывали «социалисты», поющие про «примирение» и выступавшие против народной самоорганизации (Советов, фабрично-заводских комитетов, армейских комитетов, профсоюзов и т. д. и т. п.). Взошла звезда Александра Керенского — нового народного (в основном — солдатского) «царька», которому суждено будет стать диктатором и возглавить контрреволюцию. И далее «по списку».

Большевики же «уперлись рогом»: призывали к недоверию правительству, переходу власти в руки Советов, невозможности примирения, готовились к сговору воюющих иностранных держав между собой против российской революции (особенно после октября). Опирались на интересы низших классов, даже в международной политике: иначе бы Советская Россия не пережила бы ни германское наступление (остановленное, конечно, не бумажкой Брестского мира, а выигранным авторитетом и временем для агитации; затем войска с восточного фронта, которые нельзя было даже перекинуть на другой фронт из-за антивоенных настроений, составили костяк компартии Германии), ни последующую интервенцию.

Радикальная позиция обеспечила большевикам народную поддержку в условиях, когда вся остальная политика переставала пользоваться доверием народа. Самоорганизация (Советы и пр.) вытащила на своих плечах революцию и последовавшие за ней непростые годы.

К сожалению, и здесь не обошлось без «грабель». Под давлением тяжелейших внешних условий, когда на первое место выдвинулись проблемы ведения хозяйства, а не «изысков» политического управления, с одной стороны, под воздействием успехов революции, утвердивших веру народа в большевиков, — с другой, проблема расширения самоорганизации отошла на второй план. Напротив, принятие всех решений было делегировано партии — ведь она-то точно не подведет. А с необразованным большинством, при всех проблемах коммуникации в начале ХХ века, планирования и т. д. и т. п. — принятие неотложных решений явно затруднялось.

Со временем часть самоорганизации взяла самоотвод и осталась только на бумаге, часть — была подавлена партией. Символом этого является бухаринская («сталинская») конституция 1936 года: народу обещалось много социальных благ (на которые уже была способна оправившаяся советская экономика), но власть советов по сути отменялась, заменяясь демократическими выборами от территорий (как в буржуазных странах — похоже, это было сознательным шагом, чтобы не пугать потенциальных союзников «левой» конституцией). Например, формально прописанный отзыв депутатов был уже невозможен: вы никогда не соберете население с района, хотя на рабочих Советах это происходило регулярно.

Партия оторвалась от народа. В ней прошла борьба во власть, «вычистившая» идейных революционеров. Заменены они были отчасти «старыми», еще царскими кадрами, отчасти — новыми, но уже не большевистскими (тот же Хрущев стоял на позициях, более близких к эсерам; во власть встроились нэпманы и другие категории населения). Политическая власть срослась с хозяйственной, с госаппаратом, и превратилась в полноценную новую элиту, осознающую себя как элиту. Был отменен партмаксимум и другие меры, не позволявшие ей «обуржуазиться» (еще в 1929—1932 года) и т. п. Началось налаживание связей с Западом, позднее ставших чисто экономическими.

В итоге номенклатура решила, что ей пора официально стать буржуазной элитой. Она сама, а не какие-нибудь агенты ЦРУ, воспитывала «оппозицию», начала Перестройку, провела приватизацию, взяла курс на Запад, занялась прямым разграблением страны и т. д. Не случайно, что до сих пор на постсоветском пространстве у власти находится так много выходцев из советской верхушки. В общем, произошло то, что и должно было произойти по теории Маркса и по предсказаниям Ленина.

Теперь мир вернулся «на круги своя». Класс господ мировой капиталистической системы больше не сдерживает своего порыва угнетать. Во всех частях света идут империалистические войны, «оранжевые» революции и т. д. Остатки социалистической системы дожимаются всем миром: посмотрите хотя бы на экономическую блокаду Кубы, хотя она уже сильно отошла от социализма. Люди по всему миру перестают верить в демократию: они понимают, что политика «верхов» — это совсем не про них.

Мир подходит к новому исчерпанию. Сделает ли кто-то правильные выводы из уроков СССР, Великого Октября и всей предыдущей истории? Будет ли следующий шаг сделан, станет ли он решающим, или же господствующий класс (также многому научившийся) закроет перед народом последнюю дверь и устроит ему новый фашизм? 7 ноября — время этих вопросов, а не спокойных размышлений о делах минувших.

Дмитрий Буянов

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > regnum.ru, 7 ноября 2017 > № 2378850


США. Иран. Саудовская Аравия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 7 ноября 2017 > № 2378831

Постпред США при ООН Никки Хейли заявила, что Иран нарушил резолюции Совета Безопасности, комментируя пуск ракеты хуситами из Йемена в сторону территории Саудовской Аравии.

В постпредстве США при ООН отметили, что ракета была иранской: "оружие такого типа не присутствовало в Йемене до конфликта".

"Предоставляя оружие такого типа бойцам-хуситам в Йемене, иранские Стражи Исламской революции нарушают сразу две резолюции Совета Безопасности. Мы приветствуем раскрытие любой информации, которая поможет привлечь Иран к ответственности за поддержку насилия и терроризма в регионе и мире. США привержены тому, чтобы сдерживать дестабилизирующие действия Ирана", — говорится в распространённом заявлении Хейли.

Йеменские повстанцы-хуситы в минувшую субботу запустили ракету дальностью полета 750 километров по цели в Саудовской Аравии. Силы саудовской ПВО сбили ракету, ее обломки упали в районе столичного аэропорта, жертв и разрушений удалось избежать.

США. Иран. Саудовская Аравия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 7 ноября 2017 > № 2378831


Саудовская Аравия. Иран. Йемен. ООН > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > newizv.ru, 6 ноября 2017 > № 2387073

Саудовская Аравия заявила о готовности к войне с Ираном

Таков ответ на ракетную атаку со стороны Йемена.

Власти Саудовской Аравии заявили, что считают пуск баллистической ракеты по столице королевства — Эр-Рияду с территории Йемена — актом агрессии со стороны Исламской Республики Иран. Более того, саудиты в будущем могут рассматривать подобное, как акт войны.

Как сообщает ИА «Regnum», в заявлении военных подчеркивается, что Саудовская Аравия имеет законное право королевства защищать свою территорию и свой народ согласно статье 51 Устава ООН.

Саудиты оставляют за собой право ответить Ирану «в подходящее время подходящим образом». Кроме того, саудовские военные напомнили, что поставки вооружений йеменским повстанцам являются нарушением резолюции 2216 Совета Безопасности Организации Объединенных Наций и призвала Всемирную организацию, а также международное сообщество «принять меры» в отношении Ирана.

Военно-политический конфликт в Йемене продолжается с 2014 года. Повстанцы-хуситы из шиитского движения «Ансар Алла» и лояльная экс-президенту Али Абдалле Салеху часть армии ведут борьбу против президента Абд Раббу Мансура Хади, верных ему военных и арабской коалиции во главе с саудитами, которая поддерживает Хади.

Награду в $30 млн получит тот, чья информация поможет задержать лидера йеменских мятежников Абдель Малека аль-Хуси. Вознаграждение готовы выплатить власти Саудовской Аравии, В королевстве составлен список, включающий 40 активных деятелей шиитского движения «Ансар Аллах». Речь идет в основном о лидерах хуситов и полевых командирах шиитских вооруженных отрядов. Денежное вознаграждение от $5 млн до $30 млн предусмотрено за сведения, с помощью которых будет обезврежен какой-либо из фигурантов списка.

Все наземные, воздушные и морские порты Йемена закрываются в связи с ракетной атакой на Эр-Рияд. Соответствующее заявление сделало командование возглавляемой Саудовской Аравией аравийской коалиции. Порты Йемена прекратят действовать временно. Такие меры вводятся с учётом необходимости обеспечения въезда и выезда гуманитарных конвоев. Решение коалиции обусловлено тем, что текущие процедуры пограничного контроля не предотвратили поставку хуситам баллистической ракеты.

Ранее президент США Дональд Трамп обвинил Исламскую Республику Иран в ракетной атаке из Йемена по столице Саудовской Аравии городу Эр-Рияду. При этом он отметил, что ракета была сбита американскими системами ПВО, которые США поставляют в Саудовскую Аравию.

Саудовская Аравия. Иран. Йемен. ООН > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > newizv.ru, 6 ноября 2017 > № 2387073


Россия. ЦФО. СКФО > Внешэкономсвязи, политика > newizv.ru, 6 ноября 2017 > № 2387021

В рейтинге влияния глав регионов Собянин вновь выигрывает у Кадырова

Агентство политических и экономических коммуникаций (АПЭК) представило аналитический доклад "Рейтинг влияния глав субъектов РФ. Российские регионы и региональная политика в октябре 2017 г."

Дмитрий Орлов, генеральный директор Агентства политических и экономических коммуникаций, кандидат исторических наук

В октябре 2017 года серьёзно усилились позиции вновь назначенных врио глав регионов, а также ряда губернаторов, оставшихся в должности вопреки прогнозам об их скорой отставке. Традиционным фактором ослабления позиций губернаторов осенью остается срыв начала отопительного сезона по ряду территорий.

Лидерами рейтинга губернаторов с очень сильным влиянием по-прежнему остаются мэр Москвы Сергей Собянин (1-е место) и глава Чечни Рамзан Кадыров (2-е). Позиции главы столицы укрепились после его заявления о готовности участвовать в выборах мэра, что можно интерпретировать как свидетельство отказа Собянина от премьерских амбиций. Это может снизить напряжённость отношений между ним и рядом представителей федеральной элиты. При этом очевидной поддержки намерения выдвигаться на пост мэра от президента Собянин пока так и не получил (во всяком случае, публичного заявления не последовало, не было и организованных утечек в СМИ).

В группе губернаторов с очень сильным влиянием укрепляются позиции главы Санкт-Петербурга Георгия Полтавченко (перемещается с 4-го на 3-е место). Заявление пресс-секретаря президента на вопрос об отставке этого губернатора («кадровые слухи – это русская народная забава») сделало в значительной мере бессмысленными предположения о его скорой замене.

Укрепили позиции сразу несколько республиканских руководителей с очень сильным влиянием. Выросло влияние главы Татарстана Рустама Минниханова (переместился с 9 на 7 место). Сообщения о выплате 6,6 млрд рублей дивидендов от «Башнефти» в республиканский бюджет в ближайшем будущем и усилия по продвижению региона как одной из ключевых площадок страны по проведению международных мероприятий укрепляют позиции главы Башкирии Рустэма Хамитова (поднимается в рейтинге с 10-го на 9-е место). Повышается и влияние главы Мордовии Владимира Волкова (перемещается с 19-го на 15-е место).

Самый серьёзный рост среди новых врио губернаторов демонстрирует врио губернатора Самарской области Дмитрий Азаров, переместившийся в группу глав с очень сильным влиянием (с 41-го на 14-е место). Замена мэры Самары, формирование областного правительства, шаги по укреплению сотрудничества с представителями социальной сферы (региональная конференция по социальному партнерству) предопределяют серьёзное укрепление позиций врио губернатора, с назначением которого связывают изживание целого ряда внутриэлитных конфликтов, определявших региональную политическую повестку при его предшественнике.

В группу губернаторов с очень сильным влиянием попадает врио главы Дагестана Владимир Васильев (20-е место). Сказывается как стратегически важный характер возглавляемого им региона, так и серьёзная поддержка Москвы. Приход Владимира Васильева в регион связывают с серьёзными планами федерального Центра в отношении республики (как экономического, так и антикоррупционного характера). Наконец, в самом регионе благожелательно воспринято позиционирование врио главы республики. Новое назначение Владимира Васильева, бывшего традиционным лоббистом интересов Тверской области, приводит к ослаблению позиций губернатора последней Игоря Рудени (с 23-го на 34-е место).

В верхнюю часть группы губернаторов с сильным влиянием сразу попадает врио главы Красноярского края Александр Усс (25-е место). Очевидны сильное стартовые позиции Усса – и до данного назначения он был одним из наиболее влиятельных игроков российской региональной политики. Заявления, которые позитивно восприняты жителями (критика платных парковок в краевом центре), а также продвижение на пост главы Красноярска Сергея Еремина можно интерпретировать как выигрышное начало работы Усса в новой должности.

Серьёзный рост среди новых врио губернаторов демонстрирует врио губернатора Нижегородской области Глеб Никитин (перемещается с 51-го на 31-е место). Отставка прежнего главы администрации областного центра Сергея Белова расширяет возможности для проведения собственной кадровой политики со стороны врио губернатора. Тем не менее фактором риска для Глеба Никитина остаются региональные внутриэлитные конфликты.

Начав работу без серьёзных конфликтов, предложив ряд перспективных проектов для региона и публично опровергнув вероятность объединения округа с Архангельской областью, серьезно укрепляет позиции врио главы Ненецкого АО Александр Цыбульский (поднимается с 68-го на 35-е место). На фоне опровержения слухов об объединении этих регионов теряет позиции архангельский губернатор Игорь Орлов (с 53-го на 67-е место). Кроме того, негативный фон вокруг Орлова усиливает обещание представителей управления Генпрокуратуры по СЗФО проверить обращение местного депутата Геннадия Науменко.

На позиции целого ряда новых региональных руководителей влияет характер социально-экономических проблем территорий, куда они были назначены. Так, опытный политик Александр Бурков занимает в нашем рейтинге 41-е место, возглавив электорально и экономическую значимую, но отягощенную системными проблемами Омскую область. Приморским краем, которому можно дать схожую характеристику, начинает руководить врио губернатора Андрей Тарасенко, занявший 47 место.

Ограниченные экономические возможности Ивановской области позволяют врио ее главы Станиславу Воскресенскому пока занять лишь 68-е место в рейтинге. Врио главы Орловской области Андрей Клычков начинает свою губернаторскую карьеру в группе со средним влиянием (60-е место), но многие наблюдатели пока сомневаются в его лоббистских возможностях и ожидают внутриэлитных конфликтов в регионе после его назначения. Проблемы во взаимоотношениях с региональной элитой врио главы Новосибирской области Андрей Травникова, первого губернатора-«варяга» в истории региона, сказались на его стартовых позициях в рейтинге (76-е место). Непростой регион, несмотря на серьезные усилия по его развитию при Андрее Турчаке, достался и врио главы Псковской области Михаилу Ведерникову (74-е место).

Укрепляют позиции в рейтинге губернаторы, проблемы которых в регионах очевидны и отставка которых в сентябре-октябре 2017 года прогнозировалась рядом экспертов, но так и не произошла. В этой группе: глава Калмыкии Алексей Орлов (перемещается с 83-го на 75-е место), руководитель Северной Осетии Вячеслав Битаров (с 79-го на 73-е место), глава Мурманской области Марина Ковтун (с 82-го на 71-е место), владимирский губернатор Светлана Орлова (с 63-го на 56-е место), губернатор Ханты-Мансийского округа Наталья Комарова (с 42-го на 36-е место).

В группе губернаторов с очень сильным влиянием заметно ослабевают позиции главы Республики Крым Сергея Аксенова (перемещается с 16-го на 19-е место). Возможно, жёсткие заявления этого губернатора по местным проблемам и прошедшие на этом фоне отставки крымских чиновников не только демонстрируют его активность и решимость, но и подчеркивают давние управленческие проблемы в регионе.

Выбывает из группы глав с очень сильным влиянием сахалинский губернатор Олег Кожемяко (перемещается с 13-го на 21-е место). В первую очередь это можно связать с предложением внести изменения в бюджетное законодательство о перераспределении налога на прибыль по соглашению о разделе продукции по проекту «Сахалин-2», из-за чего бюджет региона может потерять 68,4 млрд руб. в предстоящие три года.

После масштабного публичного скандала с комментарием по поводу отмены социальных выплат («по кочану») падает рейтинг главы Калининградской области Антон Алиханов (перемещается с 21-го на 27-е место). Для нескольких его коллег, подтвердивших свои полномочия на сентябрьских выборах, потеря позиций не связана с подобными скандалами. Для вновь избранных губернаторов рост рейтинга летом – в начале осени был лишь ситуативным следствием естественного усиления в ходе избирательной кампании. К таким губернаторам можно отнести главу Удмуртии Александра Бречалова (перемещается с 18-го на 22-е место, выбывает из группы глав с очень сильным влиянием), руководителя Марий Эл Александра Евстифеева (с 43-го на 49-е место), губернатора Кировской области Игоря Васильева (с 27-го на 33-е место), его рязанского коллегу Николая Любимова (с 35-го на 39-е место), глав Адыгеи Марата Кумпилова (с 47-го на 51-е место) и Бурятии Алексея Цыденова (с 57-го на 59-е место). Кроме того, на потерю позиций главой Ярославской области Дмитрием Мироновым (с 36-го на 43-е место) мог повлиять сандал в его регионе с издевательствами над воспитанниками школы-интерната, а главой Севастополя Дмитрием Овсянниковым (с 46-го на 50-е место) – новые акции протеста в городе. Обсуждение предвыборных скандалов в Саратовской области, на фоне которых в октябре произошла отставка главы облизбиркома Павла Точилкина, дополнительно ослабляют позиции губернатора Валерия Радаева (перемещается с 32-го на 42-е место).

Заметно теряет позиции глава Костромской области Сергей Ситников (падение с 60-го на 70-е место). Возможно, на это повлиял срыв начала отопительного сезона на социальных объектах в ряде районов области, а также многочисленные аварии на теплосетях в самой Костроме.

Продолжают терять позиции ряд сибирских и дальневосточных губернаторов. Серьёзные претензии Счетной палаты к реализации проектов в рамках туристического кластера «Северная мозаика» повлияли на потерю позиций главой Якутии Егором Борисовым (перемещается с 25-го на 35-е место). Смог в Хабаровске и обвинения в адрес региональных властей со стороны общественности по поводу неэффективной траты средств на тушение лесных пожаров предопределяют ослабление позиций главы региона Вячеслава Шпорта (с 48-го на 55-е место).

После анонсирования непопулярной инициативы о включении северных надбавок в структуру МРОТ снижается рейтинг автора идеи, губернатора Магаданской области Владимира Печеного (с 64-го на 69 место). Теряет позиции и губернатор Чукотки Роман Копин (перемещается с 56-го на 63-е место).

Резкое падение влияния главы Амурской области (с 72-го на 82-е место) связано с целой серией негативных поводов: заявлением аудиторов Счетной палаты РФ о том, что ни один из 13 объектов регионального туристического кластера не введен в строй; упоминанием Минтрудом РФ области в числе семи регионов-лидеров по объему долгов по зарплатам; сообщением о срыве графиков поставки угля в регион и несвоевременным началом отопительного сезона.

На последнее место в рейтинге опускается глава Забайкалья Наталья Жданова (с 74-го на 85-е место). Жалоба Ждановой в ходе слушаний в Совете Федерации на изменение налогового законодательства без учета мнения регионов на фоне серьезных проблем в крае (в том числе факта хищения подрядчиком более 6 млн руб., полученных по программе переселения граждан из аварийного жилья, и вопросов прокуратуры к выполнению самой этой программы) интерпретируется наблюдателями как попытка региональных властей переключить недовольство жителей на федеральный Центр.

Федеральная политика в отношении регионов

Основным событием в региональной политике федерального Центра в октябре 2017 года оставалась масштабная кадровая ротация губернаторского корпуса. Для Кремля вовсе не было самоцелью следование определенному тренду в кадровой политике (например, на обязательное назначение «молодых технократов»). Назначения определялись кругом стратегических задач, которые Кремль настроен решать в федеральном масштабе – но к каждому региону находя отдельный подход в соответствии с местной спецификой.

Эти ротации показали, что Центр в своей кадровой политике куда меньше связан старыми политическими традициями и необходимостью учитывать мнение региональных элит, чем раньше (один из ярких примеров – назначение Владимира Васильева в Дагестан). Это значит, что федеральные власти куда жестче контролируют ситуацию на местах. Вполне вероятен серьезный аудит финансовой ситуации со стороны врио губернаторов, в ряде случаев – новые антикоррупционные процессы с высокопоставленными фигурантами местного уровня. Но и спрос с новых губернаторов будет строже, так как Центр показал, что может заменять их заметно легче, чем еще несколько лет назад.

«Единая Россия» в октябре большое внимание уделила стратегии централизованной работы с регионами. Одно из основных направлений – формирование каналов вертикальной мобильности для перспективных кадров из регионов. Исполняющий полномочия секретаря Генсовета партии Андрей Турчак назвал несколько таких инициатив, способных активизировать работу социальных лифтов – ставка только на открытую модель праймериз, кооптация в состав федеральных руководящих органов «Единой России» представителей первичного звена, усиление молодежной составляющей при кадровой ротации в партии и организация обучения для активных молодых людей – как в Москве, так и на местах.

Можно ожидать, что в ноябре 2017 года по мере подготовке к съезду «Единой России» партия чаще будет выступать в роли политического ньюсмейкера как на федеральном, так и на региональном уровне. В ближайший месяц нельзя исключать новых инициатив по изменениям политических практик партии и новых подтверждений ее институциональной роли в региональной политике.

Отношения в элитах и региональные внутриэлитные конфликты

Одной из основных тем для внутриэлитной напряженности в регионах в октябре 2017 года стал вопрос о назначении руководства областных и краевых центров - главным образом, в субъектах РФ, где сменились губернаторы. Новые главы регионов, как правило, выбирали одну из трех стратегий при решении этой проблемы.

Первая – компромиссный вариант с учетом интересов старых элит. Насколько можно судить, такой сценарий реализуется во Владивостоке и Самаре. В обоих случаях прежние руководители администраций региональных столиц (и.о. главы администрации Владивостока Константин Межонов и мэр Самары Олег Фурсов) переходят в органы власти субъекта РФ (на пост вице-губернатора и министра областного правительства соответственно). На их место назначаются люди, уже работавшие в том же составе городской администрации (Алексей Литвинов и Владимир Василенко соответственно).

Вторая – региональные власти настаивают на собственном кадровом решении, не доводя ситуацию до публичного скандала. Яркий пример – вопрос о мэре Красноярска. Экс-глава города Эдхам Акбулатов, утверждение которого на новый срок считалось наиболее вероятным при Викторе Толоконском, в итоге отказался от продолжения борьбы, и город возглавил министр транспорта в краевом правительстве Сергей Еремин.

Третья – жесткое продвижение региональными властями собственного кадрового решения на фоне публичного недовольства части влиятельных фигур. Такая ситуация наблюдалась в Нижнем Новгороде. После назначения на пост врио главы Нижегородской области Глеба Никитина последовала отставка прежнего главы администрации города Сергея Белова. Кроме того, новый глава региона добился переформатирования системы власти в столице региона, где отныне полномочия глава города и главы городской администрации должны совмещаться. Последнее нововведение вызвало публичное недовольство вице-спикера областного заксобрания Олега Сорокина.

Все три сценария врио губернаторов реализовали в наиболее благоприятный даже для рискованных кадровых решений период – первые недели после назначения на новую должность. В это время врио главы региона, как правило, пользуется наибольшей поддержкой Центра, а представители элит чаще занимают выжидательную позицию, не спеша консолидироваться против нового руководителя.

Нового роста внутриэлитной напряженности в регионах с вновь назначенными врио губернаторов можно ожидать в декабре 2017 года, когда определятся элитные группы, интересы которых были нарушены при формировании новой системы власти в данных регионах. Президентская гонка может снизить интенсивность информационных атак против врио губернаторов, но вряд ли исключит их полностью.

Протестные настроения

В ноябре – первой половине декабря 2017 года можно ожидать интенсификации локальных протестных акций социального характера. Представители локальных протестных групп будут рассчитывать, что в преддверии официальной президентской кампании региональные и местные власти будут охотнее идти им на уступки, чтобы не создавать повода для недовольства Центра.

В октябре достаточно распространенными были акции протеста, прямо или косвенно связанные с экологическими проблемами. Отметим сход в селе Костенково Кемеровской области против перевода земель сельхозназначения под нужды недропользования и акции протеста против мусоросжигательных заводов в Казани и столичном районе Некрасовка.

Другой достаточно распространенной проблемой остаются разногласия между региональными и местными властями с одной стороны и представителями малого и среднего бизнеса - с другой. Примером является митинг предпринимателей против политики властей, прошедший 12 октября в Иркутске. Протестующие выступили против сноса торговых павильонов.

Наконец, продолжаются акции протеста обманутых дольщиков, хотя их массовость и интенсивность в октябре снизились.

Интерес к проблеме утилизации мусора, неоднократно проявленный на федеральном уровне, может повысить внимание федеральных СМИ к акциям протеста по этой тематике в ноябре. Кроме того, в ноябре-начале декабря довольно часто активизируются акции протеста инициативных групп против действий строительных компаний, а также непопулярных мер городских властей.

Методика исследования АПЭК

Экспертный опрос, на результатах которого основан рейтинг наиболее влиятельных губернаторов в России, проводится методом закрытого анкетирования. В октябре 2017 года в нем приняло участие 26 экспертов: политологи, политтехнологи, медиаэксперты, журналисты.

Как бы Вы оценили по шкале от 1 до 10 влияние на федеральном уровне (в Администрации президента РФ, Правительстве РФ, Федеральном собрании РФ, партийной и бизнес-элите) следующих глав регионов?

Сначала каждый из экспертов оценивает влияние каждого из кандидатов, представленных в анкете, а затем определяются средние арифметические значения экспертных оценок (средние баллы).

Итоговый рейтинг представляет собой консолидированную оценку влияния всех глав регионов России лидерами российского экспертного сообщества. Персоналии, вошедшие в рейтинг по результатам опроса, распределяются по разделам «очень сильное влияние» (1-20), «сильное влияние» (21-50), «среднее влияние» (51-85).

Список экспертов

Абрамов Владимир (Балтийский федеральный университет им. И. Канта), Арьков Виталий (Агентство политических и экономических коммуникаций, Волгоградская область), Будуев Николай (Агентство политических и экономических коммуникаций, Республика Бурятия), Гавычева Александра (портал "Региональные комментарии"), Гереев Руслан (Центр исламских исследований СКФО), Жарихин Владимир (Институт стран СНГ), Журавлев Дмитрий (Институт региональных проблем), Забродин Евгений (Агентство политических и экономических коммуникаций, Ямало-Ненецкий автономный округ), Зуев Сергей (Агентство политических и экономических коммуникаций, Псковская область), Иванов Виталий (Фонд развития гражданского общества), Коваленко Артём (журнал «Эксперт-Урал»), Калачев Константин (Политическая экспертная группа), Колеров Модест (ИА REGNUM), Лавров Андрей (Агентство политических и экономических коммуникаций, Челябинская область), Львов Степан (ВЦИОМ), Матвейчев Олег (Высшая школа экономики), Минчева Мария (консалтинговое агентство "Город"), Михайличенко Дмитрий (Агентство политических и экономических коммуникаций, Республика Башкортостан), Михеев Сергей (политолог), Мухаметов Руслан (Агентство политических и экономических коммуникаций, Свердловская область), Нейжмаков Михаил (Агентство политических и экономических коммуникаций), Орлов Дмитрий (Агентство политических и экономических коммуникаций), Туровский Ростислав (Центр политических технологий), Ханас Петр (Дальневосточный консалтинговый центр), Фидря Ефим (Агентство политических и экономических коммуникаций, Калининградская область), Цыганов Анатолий (Агентство политических и экономических коммуникаций, Республика Карелия), Шешукова Галина (Агентство политических и экономических коммуникаций, Оренбургская область).

Россия. ЦФО. СКФО > Внешэкономсвязи, политика > newizv.ru, 6 ноября 2017 > № 2387021


Иран > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 6 ноября 2017 > № 2377646

«Ни Запад, ни Восток!»: Исламская революция в Иране

38 лет назад революция завершилась провозглашением аятоллы Хомейни верховным правителем Ирана

Спустя два дня после захвата американского посольства в Тегеране, 6 ноября 1979 года аятолла Рухолла Хомейни официально получил от Временного правительства Ирана всю власть в свои руки. Так завершились революционные процессы в Иране, сделав Хомейни до его смерти единственным источником принятия решений.

Считается, что Исламская революция в Иране и началась с подавления антиправительственной демонстрации в Куме зимой 1978 года. Тогда, по разным данным, были расстреляны то ли двое, то ли 70 человек. Светской державой правил шах Мохаммед Реза Пехлеви, поддерживаемый США, и последний факт раздражал иранцев, кажется, еще больше, чем какие-то конкретные действия монарха и хорошо оплачиваемый им крайне жестокий репрессивный аппарат. Пехлеви был совершенно непопулярен, и его попытки вести страну к «прогрессу» и невнятная экономическая политика серьезно били по простым иранцам, благосостояние которых напрямую зависело от мировых цен на нефть.

Разумеется, именно нефть и стала причиной «засилья» американцев в Иране. Нефть и попытка США заместить собой британское влияние в регионе.

В 1950-х британские и американские спецслужбы провернули операцию «Аякс», свергнув демократически избранного премьер-министра Ирана Мохаммеда Мосаддыка. Тот последовательно боролся с Англо-иранской нефтяной компанией (АИНК) и выступал за национализацию нефтегазового сектора. Это западных партнеров Ирана устроить не могло.

Некоторые иранские богословы и ранее проявляли себя в антианглийских выступлениях в 1920-х, часть шиитского духовенства была сторонниками Национального фронта (НФ), депутаты которого в 1950-х боролись против АИНК. Поддержка в стенах меджлиса ведущих религиозных авторитетов политики НФ в нефтяном вопросе поспособствовала мощной политизации общества, подпитав массовое движение против Великобритании. 26 января 1951 года тысячи тегеранцев по призыву аятоллы Кашани собрались на митинг в мечети «Шах», где приняли резолюцию, требующую национализации нефтяной промышленности. Была издана даже специальная фетва, в которой верующих иранцев призывали поддержать это движение.

Такими антибританскими настроениями поспешили воспользоваться США, вытеснили Соединенное Королевство с иранского рынка и укрепили свои геополитические позиции — все благодаря госперевороту 1953 года. Считается, что провалу дипмиссии в Тегеран Аверелла Гарримана, личного представителя президента США Гарри Трумэна, пытавшегося надавить на премьер-министра Мосаддыка, помог аятолла Кашани. Он напомнил иранскому политику о судьбе предыдущего премьера, генерала Хаджа Размара: того в 1951 году застрелили боевики исламской организации «Федаины ислама» спустя несколько дней, как он произнес в парламенте речь против национализации нефтегазового сектора.

Религиозные деятели Ирана оказывали серьезное влияние на политику государства, но и бескомпромиссность шиитского руководства, и параллельная агентурная работа ЦРУ и британских спецслужб привели к перевороту и наступлению «американской эры» в Иране на ближайшие 25 лет.

После успеха «Аякса» к власти правительства Ирана пришел генерал Фазулла Захеди, приближенный к шаху. США тут же выделили 45 млн долларов «безвозмездной помощи» новому иранскому правительству. Все это обеспечило американским монополиям серьезную долю в добыче иранской нефти, и Соединенные Штаты принялись оказывать систематическую поддержку возрождавшемуся шахскому режиму — финансовую, военную, техническую, политическую. Членов же левых организаций и других антимонархистов ждали жестокие репрессии. Но вот духовенства подобные меры не коснулись вплоть до 1963 года, когда многие из богословов выступили против так называемой «Белой революции», проводимой шахом. Эти реформы лишали законодателей какого-либо контроля над чиновниками, а духовенство ставилось в полную зависимость от последних. Тогда и обратил на себя внимание аятолла Хомейни.

В середине марта 1963 года, накануне иранского Нового года, Хомейни призвал сограждан отказаться от веселья, а лучше выйти на улицу с политическими лозунгами. Хомейни называл шаха «доверенным лицом Израиля», побуждал народ «восстать и сбросить тиранию», а любовь к шаху считал «потворством грабежу народа». Постепенно ислам как религиозная и политическая сила выступил противником монархического правления и американского лобби в Иране.

Исследователи называют шаха Пехлеви, какими бы ни были его внутренние устремления по модернизации страны, некомпетентным, самонадеянным и малоэффективным. Иранский народ нищал, росла безработица, сельские жители массово двинулись в города. Только за пять лет расходы на импорт продовольствия в Иран выросли с 32 млн до 2 млрд долларов, к 1978 году он уже достигал 2,5 млрд долларов. Назревал социальный взрыв. Как только произошло падение цен на нефть, Иран оказался на грани катастрофы.

Аятолла Хомейни уже открыто обвинял шаха в измене интересам ислама в угоду политике сионистов и правительства США. Его неоднократно арестовывали. Над тысячами участников антишахских выступлений в одном Тегеране устраивали расправы, десятки аятолл попадали в тюрьмы. Все это подвело страну к новой странице своей истории — антимонархической революции 1978—1979 годов, которая передала власть в руки другого человека, на этот раз — с твердыми религиозными убеждениями.

Хомейни, находясь в изгнании, призывал народ вернуться в лоно ислама и построить государство на принципах единобожия. Более того, он с точки зрения фикха обосновывал нелегитимность шахской власти, что давало иранским мусульманам повод для борьбы.

В сентябре шах ввел в стране военное положение, что запрещало любые демонстрации. Несмотря на это, люди вышли на массовую акцию протеста в Тегеране, при ее разгоне погибли 87 человек. Это запустило цепную реакцию, началась всеобщая забастовка работников нефтяной промышленности. В октябре практически все нефтедобывающие предприятия и нефтеналивные порты остановились.

В начале ноября 1978 года во Франции лидер Национального фронта Карим Санджаби и аятолла Хомейни заявили, что «иранский кризис может быть разрешен лишь при условии упразднения власти династии Пехлеви». К этому моменту экономика Ирана уже была окончательно подорвана массовыми стачками. 2 декабря в Тегеране два миллиона человек вышли на улицы и потребовали сместить шаха. 16 января 1979 года Мохаммед Реза Пехлеви бежал из Ирана вместе с императрицей по настоянию премьер-министра Шапура Бахтияра.

Аятолла Хомейни, рассуждая об исламском государстве и призывая создать исламскую республику, никогда не говорил ничего конкретного о том, как он видит ее структуру. Но среди леворадикально настроенного духовенства были яркие личности, которые выступали за революцию, но против теократии.

Так, аятолла Талегани писал в «Эттелаат» 6 февраля, что руководители исламского движения признают себя сторонниками народных масс, а их цель — создание исламского строя, основанного на демократии и свободе, не будет ни эксплуатации, ни капитализма, при исламском строе не может быть и наследственной монархии. И, если после победы других революций, во главе которых были коммунисты и националисты, приходили к власти политические партии и «устанавливалась диктатура», то иранские религиозные лидеры «никакой претензии на власть не имеют и властителями не станут».

Как только страна избавилась от монарха, предводитель революции Хомейни, чье имя в Иране знал, наверное, каждый, объявил, что созывает собственное правительство. Премьер-министром он назначил инженера Мехди Базаргана. Начался переходный период двоевластия и борьбы с правительством Бахтияра.

Хомейни заявлял, что в случае, если «узурпаторское правительство Бахтияра» мирно уйдет в отставку, все проблемы смогут быть урегулированы. «Народ единодушно требует исламской республики», — провозгласил аятолла. «Мы хотим такого правительства, создания справедливого строя. Идея его в том, что нужно, чтобы я ел сухую корку, если в моей стране голодает хоть один человек, голодает или ведет жалкую жизнь. Вот такое справедливое устройство мы хотим создать», — добавил он.

Шахский режим он характеризовал как незаконный и наказывал слушаться правительства Базаргана, так как оно «освящено шариатом». Уже на следующий день после этого заявления, 6 февраля, на улицах Тегерана появились лозунги: «Базарган, Базарган, благословенно твое правительство!», «Базарган, Базарган — исполнитель воли Корана!», «Слава Хомейни, привет Базаргану!».

Исследователи сходятся, что Хомейни хотел, чтобы передача власти осуществилась мирным путем, но у народных масс были другие настроения. Когда 9 февраля в аэропорту «Мехрабад» между шахскими гвардейцами и «хомейнистами» завязался бой, он быстро перекинулся на улицы, захватив весь город. Сторонники Хомейни взяли под контроль полицейские участки, военные части и начали раздавать оружие населению. Генштаб к 11 февраля объявил о своем нейтралитете. Несмотря на это, революционные выступления в разных городах продолжались практически до конца месяца.

После референдума о создании Исламской Республики, который состоялся в конце марта, правительству под руководством Базаргана осталось проработать всего несколько месяцев, за которые была разработана новая конституция. За это время Базарган несколько раз подавал в отставку, несогласный с жестокостью преследований противников революции, которых, как при любом гражданском расколе, в Иране нашлось немало. Он выступал против произвола исламских революционных трибуналов и закрытых судов, против казни бывшего главы правительства Амира Ховейды и даже против нового названия страны, предпочитая формулировку «Исламская Демократическая Республика Иран». Но места для «демократической» республики не нашлось. Уже 6 ноября аятолле Хомейни была передана власть от Временного правительства. Это случилось спустя двое суток после разгрома американского посольства.

Очевидцы вспоминают, что на стенах здания было начертано: «Мы не хотим ни Запада, ни Востока! Да здравствует исламская революция!»

Отставку Базаргана, наконец, приняли. Хомейни был провозглашен конституцией 1979 года пожизненным «рахбаром» — высшим руководителем страны. Он стал единственным центром принятия важнейших решений до самой своей смерти в 1989 году. Вопреки заявлениям аятоллы Талегани о невозможности единоличного правления в исламе, рахбар в Иране контролирует деятельность всех ветвей власти.

Карина Саввина

Иран > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 6 ноября 2017 > № 2377646


Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 6 ноября 2017 > № 2377642

Принц-наследник вводит в Саудовской Аравии самодержавие и чистит элиты

Обзор католической прессы

Темами публикаций СМИ Ватикана, католических епархий и организаций на неделе 30 октября — 5 ноября стали: ватиканская детская больница «Бамбино Джезу» сотрудничает с Китаем и Россией; Эр-Рияд запускает ядерную программу; хочет ли Пучдемон интернационализировать каталонский конфликт; Нетаньяху идет на создание Великого Иерусалима; риторика Трампа меняется, политика нет; польское культурное наследие на Украине расхищается и другое.

Чтобы Царство Божье могло расти, нужно иметь мужество посеять горчичное зерно и положить в муку закваску; между тем нередко предпочтение отдается «пастырству выживания». Такова ключевая мысль проповеди папы Римского Франциска, сообщает Radio Vaticana (Ватикан). Комментируя евангельский фрагмент, в котором Иисус сравнивает Царство Божье с горчичным зерном и закваской, понтифик отметил, что, несмотря на малость, оба эти элемента имеют внутри себя возрастающую силу. Подобным образом — изнутри — исходит сила Царства Божьего. Святой Дух, пребывающий внутри нас, приводит к грандиозным делам, к освобождению, к великой славе. Поэтому Иисус заявляет, что в семечке горчицы, в этом маленьком зернышке пребывает сила, которая высвобождает невообразимый рост. Но поскольку закваску нужно смешать с мукой, а горчичное зерно посеять в землю (ибо в противном случае их внутренняя сила останется не у дел), Царство Божье также нуждается в наших конкретных шагах и смелых действиях. Это Царство «растет изнутри, и вовсе не ради прозелитизма», подчеркнул Франциск, «оно растет изнутри силой Святого Духа. Всегда у Церкви была смелость брать и сеять, принимать и смешивать, но также и страх. Нередко мы видим, как отдается предпочтение пастырству выживания, а это не позволяет Царству Божьему расти. Тогда говорят, что лучше оставаться прежними, маленькими, когда все на своих местах… и Царство Божье перестает расти. Для роста Божьего Царства необходимо смело бросить зерно, смешать закваску».

Ватиканская детская больница «Бамбино Джезу» сотрудничает с Китаем и Россией. Ее директор Мариелла Энок находится в эти дни в Китае в связи с подписанием договора о сотрудничестве с областной детской больницей Хэбея, расположенной в Шицзячжуане. Договор предусматривает, среди прочего, обучение китайских врачей методам предупреждения сердечно-сосудистых заболеваний у детей. Как пояснила Энок, идея сотрудничества в области детской кардиохирургии и генетических заболеваний принадлежала китайской больнице, врачи из которой неоднократно приезжали повышать квалификацию в «Бамбино Джезу». Несмотря на наличие соответствующих технологий, часто им не хватает знаний в некоторых областях медицины. В настоящее время ватиканская клиника плодотворно сотрудничает с российскими врачами: подписано соглашение о сотрудничестве в области образования, кроме того, как рассказала Энок, в рамках этого проекта в Московской области впервые под эгидой государства и Русской православной церкви будет открыт детский нейрореабилитационный центр. Церемония пройдет в январе. Также «Бамбино Джезу» поддерживает контакты с Грузией и Сирией, содействуя образованию местных молодых врачей, оставшихся на родине после массовой эмиграции. Энок отметила, что в Китае, так же как и в России, можно наблюдать постепенные перемены в отношении к детям-инвалидам, на которых прежде не обращали внимания.

В ходе беспрецедентной операции саудовский наследный принц Мохаммед бен Салман в субботу, 4 ноября, арестовал нескольких видных принцев, министров и других высокопоставленных персон, передает La Croix (Париж, Франция). Принц-наследник устанавливает самодержавную власть прежде чем занять трон. «Мохаммед бен Салман мечтает о себе как о просвещенном самовластном владыке. Пока он самовластный, будущее покажет, просвещенный ли он», — говорит Стефан Лакруа, политолог из Института политических исследований в Париже (Sciences-Po). Аресты начались практически сразу после создания королевским указом специальной комиссии, возглавлять которую поручено Мухаммеду бен Салману. Как пишут саудовские ежедневники, «король взял меч реформы, чтобы поразить коррупцию». Однако исследователь французского Институт международных и стратегических отношений Бели Набли считает, что объяснения следует искать в другом месте. По его мнению, эта «беспрецедентная волна арестов направлена на нейтрализацию всех сил, которые могут сейчас или в потенции бросить вызов абсолютизму Мухаммеда бин Салмана перед его вступлением на трон». Как отмечает Лакруа, чистка, скорее всего, не закончилась. Принц-наследник уже два года проводит операцию по реконфигурации власти, чтобы навязать свое собственное правление, уничтожить всех феодалов и сделать Саудовскую Аравию автократией. Политолог из Sciences-Po отмечает, что саудовской монархии была свойственна коллегиальность, пока ситуацию не изменила смерть короля Абдуллы в 2015 году. До сих пор королю приходилось соблюдать баланс между своими братьями, могущественной экономической элитой и различными влиятельными социальными группами. Однако для Мухаммеда бен Салмана, продолжает Лакруа, такая система создает политическую инерцию. Рост королевского абсолютизма, усиление активности в регионе (блокада Катара и война в Йемене) сочетаются с началом общественной и экономической открытости. «Это парадоксальное уравнение, авторитарная власть плюс экономическая открытость встречается в нескольких странах Персидского залива и других частях мира, например, в Китае», — говорит Набли. В этой связи примером для Эр-Рияда являются Объединенные Арабские Эмираты.

Саудовская Аравия планирует добывать уран внутри страны в рамках своей ядерной энергетической программы, чтобы уменьшить зависимость от нефти, информирует AsiaNews (Рим, Италия). Эр-Рияд хочет выйти на «самодостаточность» в производстве атомного топлива гражданского назначения в контексте того, что делает его главный соперник в регионе — Иран. Добыча собственного урана имеет смысл и с экономической точки зрения, считает глава правительственного агентства Хашим бин Абдулла Ямани. С контрактами на строительство первых двух ядерных реакторов должны определиться к концу 2018 года. Источники сообщают, что Саудовская Аравия обращается к производителям из Южной Кореи, Китая, Франции, России, Японии и США.

Пребывание Карлеса Пучдемона в Брюсселе является «двусмысленным» сценарием, который трудно расшифровать, считает L'Agenzia Servizio Informazione Religiosa (Рим, Италия). Прибытие свергнутого президента Каталонии в Бельгии вызвало новые опасения у общественного мнения. Что он тут делает? Обращается ли за поддержкой в институты ЕС в свете его заявлений о независимости? Неопределенность, характеризующая его шаги, удивительны. С одной стороны, он поручил свою защиту бельгийскому адвокату Полю Бекарту и продолжает отстаивать требования о независимости. С другой стороны, Пучдемон сказал, что принимает назначенные Мадридом на 21 декабря внеочередные выборы в Каталонии. Многие люди, которые не учитывают историю Каталонии и ее отношения с остальной Испанией, задаются вопросом, как мы дошли до этой удивительной стадии, которая выглядит сценарием для фильма с аспектами так называемой пост-правды с использованием средств массовой информации. Как известно, свергнутое каталонское правительство прибегло к услугам американской компании, чтобы распространять информацию о процессе обретения «независимости». Возможно, интернационализация конфликта с выездом Пучдемона в Брюссель является главой этого сценария.

Нетаньяху выступает за Великий Иерусалим, но не сейчас, отмечает Terrasanta.net (Милан, Италия). 29 октября израильское правительство должно было рассмотреть спорный законопроект, направленный на укрепление еврейского большинства в Иерусалиме. В нем планируется пересмотреть административные границы города, чтобы заменить районы с арабским населением на районы с еврейским населением. Премьер-министр Биньямин Нетаньяху попросил отложить обсуждение законопроекта, как говорят, ввиду настойчивой просьбы США, которые считают это новым препятствием на пути мирных усилий на Ближнем Востоке. Как заявил представитель правящей коалиции в Кнессете Давид Битан, американцы рассматривают законопроект в качестве акта аннексии. Анонимный израильский чиновник сообщил, что инициативу по пересмотру границ Иерусалима лоббируют Нетаньяху и министр разведки и атомной энергии Исраэль Кац, но продвижение ее нуждается в «дальнейших дипломатических действиях в Белом доме». Палестинцы воспринимают действия Израиля как «конец решения о двух государствах». В свою очередь Святой престол, замечает издание, недавно подтвердил свою поддержку концепции «двух независимых государств, будучи убежденным в том, что это единственный вариант, позволяющий мирное сосуществование Израиля и Палестины».

Во внешних отношениях Трамп меняет риторику, но его политика в основном неизменна, заключает National Catholic Reporter (Канзас-Сити, США). Наиболее заметным и потенциально опасным вопросом внешней политики, возникнувшим в первый год президентства Дональда Трампа, стала эскалация риторики в связи с ракетной и ядерной программами Северной Кореи. Чарльз Купчан, эксперт Совета по внешней политике и бывший советник президента Обамы, назвал словесную конфронтацию между президентом и Ким Чен Ыном «риторическим поединком между двумя лидерами, которые проявляют незрелость, когда дело доходит до дипломатии». Эндрю Басевич, почетный профессор международных отношений и истории в Бостонском университете, считает, что «жестокий язык» Трампа усугубит ситуацию. Другие не согласны. Майкл Деш, директор Международного центра безопасности Университета Нотр-Дам, сказал: «Я думаю, мы сможем жить с ядерной Северной Кореей». Трамп также усилил риторику в отношении Ближнего Востока. Он резко критиковал Совместный всеобъемлющий план действий, соглашение между «шестеркой» и Тегераном по ядерной программе Ирана. Согласно закону, принятому Конгрессом, президент должен подтверждать соблюдение Тегераном сделки. Между тем Трамп объявил 13 октября, что он отказывается сделать это. Басевич называет решение президента «позерством» и перекладыванием ответственности на Конгресс», которому сейчас приходится решать, возобновить санкции против Ирана или нет. Трамп также объявил, что отправит тысячи солдат в Афганистан и сосредоточится на «убийстве террористов» вместо «национального строительства». Купчан скептически относится к тому, что в американском подходе к Афганистану многое изменится, поскольку «трудно бороться с терроризмом без государственного строительства». Администрация Трампа заявила о своих заслугах в недавнем успехе США и союзников в войне с ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ). «Истина в том, что кампания, которая отбросила назад джихадистов, была инициирована при президенте Обаме», — сказал Басевич. Хотя «Трамп и его генералы усилили военные действия в рамках этой кампании и в этом смысле могут разумно претендовать на определенную степень заслуг».

Член Европейского парламента от Северо-Западной Англии Стивен Вульф анализирует европейское законодательство, пишет Catholic Herald (Лондон, Великобритания). Его тревожат новые законопроекты, которые определяют действия в защиту жизни как «насилие в отношении женщин». Депутат отмечает, что «в прошлом месяце в Европарламенте мои коллеги-депутаты подавляющим большинством голосов проголосовали за промежуточный отчет Комитета по гражданским свободам и правосудию. Доклад, в котором основное внимание уделяется защите женщин от насилия в семье, служит основой для рекомендованных Европейским парламентом рекомендаций Европейской комиссии относительно соответствующих законопроектов. Представленный отчет может показаться безобидным. Но посмотрите внимательно. На странице 10 говорится, что Евросоюз «настоятельно подтверждает, что отказ в предоставлении услуг в области сексуального и репродуктивного здоровья и прав, включая безопасный и законный аборт, является одной из форм насилия в отношении женщин и девочек». ЕС может определить, что условием для двусторонних торговых сделок со странами, не входящими в ЕС, должна быть поддержка такими государствами-партнерами стандартов по целому ряду социальных вопросов, включая аборты. А несоблюдение стандартов может привести либо к созданию неблагоприятных условий в торговле, либо даже к отказу в доступе к единому рынку в целом. Это может означать, что государственная политика экономии средств, предполагающая сокращение финансирования абортов, может считаться насилием в отношении женщин. Что имеет серьезные и потенциально далеко идущие последствия для нашей свободы, подчеркивает британский парламентарий.

«Украина — это «житница» Европы, которая может засевать Западную Европу слову Христова Евангелия», — заявил, пребывая в Лондоне, глава Украинской греко-католической церкви архиепископ Святослав Шевчук. Об этом рассказывает Католицький Оглядач (Львов, Украина). По его словам, нужно молиться, чтобы украинский народ был «доброй нивой», на которую упало Слово Божие и принесло добрый плод. Люди должны заботиться о том, чтобы ставить его на первое место в своей жизни. «Веками Украина называлась житницей Европы. Не только потому, что у нас была хорошая и плодородная земля. Не только потому, что много зерна прибывало в Европу с наших украинских земель. Однако сегодня эта житница засевает Европу еще и другим зерном. Из-за тяжелых обстоятельств, через боль, терпение и слезы Украины, экономические вызовы, из-за которых наши люди должны искать лучшей доли в странах Европы, Господь видит каждого из нас как семя. Семя, что должно засеять западноевропейскую землю, в которой кто-то украл Божье Слово. Мы должны засеять эту землю словом Христова Евангелия», — подчеркнул глава УГКЦ.

Польское культурное наследие на территории бывшей Речи Посполитой по-прежнему разрушается и разграбляется, сообщает Polonia Christiana (Краков, Польша). В последнее время обороты набирает скандал с потерей 621 экспонатов из Львовской галереи искусств, среди которых картины Яна Матейко и Артура Гротгера. 24 апреля сего года львовский портал Zahid.net сообщил о пропаже 224 старинных книг. Информацию предоставил директор галереи Тарас Возняк. Уже тогда было ясно, что пропавшие рукописи и старопечатные книги составляют значительную часть коллекции, которая должна находиться на складах львовского учреждения. 21 октября, накануне визита вице-премьера и министра культуры Польши Петра Глинского об исчезновении экспонатов из филиала Львовской галереи искусств, замка в Олеске, напомнило «Радио Свобода». Речь идет о 621 экспонатах, среди которых скульптуры, керамика, картины, книги и мебель. 27 октября портал Galinfo.com.ua предположил, что некоторые экспонаты из фондов могли быть заменены на подделки. Следователей и экспертов ждет много работы. Тем труднее, что часть экспонатов были одолжены на нужды министерства иностранных дел Украины и униатской церкви святого Юра во Львове. Издание критикует министерство культуры Польши за недостаточные действия по защите экспонатов, свидетельствующих об истории Польши и значении польской культуры для развития территорий, относящихся ныне к современной Украине.

Выставочный проект «Святые неразделенной Церкви» представляет те страницы истории Церкви, которые практически неизвестны большинству православных христиан в России. В проекте содружества «Артос» история Церкви в Западной Европе до 1054 года будет представлена через образы святых, просиявших в различных землях. Gaudete (Санкт-Петербург, Россия) побеседовал с Сергеем Чапниным, куратором и автором идеи этого проекта. По его словам, «Святые неразделенной Церкви» — это серия выставок, лекций и конференций, посвященных истории Церкви первого тысячелетия с очень неожиданной для многих православных в России локализацией. Речь будет идти только о Западной Европе до 1054 года, о тех святых, которые остаются общими для православных и для католиков. Центром проекта станет выставка современных икон, написанных специально для экспозиции. И это более 120 произведений в традиционных техниках темперы, энкаустики, мозаики, некоторые работы выполнены в более редких техниках — резной и керамической икон, а также акварельной миниатюры. Большинство авторов — православные, но откликнулись и католические иконописцы из Италии, Латвии и Литвы. На протяжении всей своей жизни каждый христианин ищет ответ на пронзительно трудный вопрос о том, что значит быть христианином в современном мире. Поиск ответа не так уж сильно зависит конфессии, юрисдикции или каких-либо других обстоятельств жизни. В поиске ответа нередко обращаемся к богатому и разнообразному опыту святых разных стран и эпох. Приветствуя проект, кардинал Поль Пупар отметил, что он «призван привлечь внимание к тому, как разнообразны харизмы святости, что излучали свет евангельского послания в первом тысячелетии, и какое богатое совместное наследие заключено в христианских общинах Востока и Запада». Первая выставка откроется в Минске в залах Национального художественного музея Белоруссии 20 декабря и продлится два месяца. Затем есть планы показать ее в Екатеринбурге, Перми, Москве и Санкт-Петербурге, а в 2019 — 2020 годах — в ряде стран Западной Европы. Небольшой предпоказ состоится и в Москве. Он пройдет 13 — 15 ноября в культурном центре «Покровские ворота».

В обзоре использованы материалы — официальных СМИ Ватикана Radio Vaticana и L'Osservatore Romano; миссионерского информационного агентства Ватикана, подразделения Конгрегации евангелизации народов Agenzia Fides; информационного агентства Папского института заграничных миссий AsiaNews; издания Федерации итальянских католических еженедельников L'Agenzia Servizio Informazione Religiosa; портала итальянского издательского дома «Стражи Святой земли» Terrasanta.net; ватиканской редакции итальянской газеты La Stampa Vatican insider; североамериканской католической газеты National Catholic Reporter; североамериканского католического информационного агентства Catholic News Agency; североамериканской католической газеты National Catholic Register; североамериканского католического портала Crux; портала католической газеты Англии и Уэльса Catholic Herald; австрийского католического информационного агентства Kath.net; австрийского информационного католического агентства KATHPRESS; французской католической газеты La Croix;польского католического информационного агентства Katolicka Agencja Informacyjna; польской ежедневной католической газеты Nasz dziennik; журнала польской Ассоциации христианской культуры Polonia Christiana; информационного сайта портала Milites Christi Imperatoris Католицький Оглядач; российского католического портала Gaudete; российской католической газеты Сибирская католическая газета.

Станислав Стремидловский

Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 6 ноября 2017 > № 2377642


Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 6 ноября 2017 > № 2377641

Лимонов о дворцовом перевороте. В Саудовской Аравии

Этот король в шлёпанцах и его сын

Он сидел у нас в Москве перед президентом России в белых шлёпанцах.

Босые старые ноги в шлёпанцах без задников, в халате, на голове скатерть, на ней обруч, выглядел как будто он из бани.

Арабский крупный нос крючковат. Их король Салман, 81 год.

Теперь, через где-то дней десять после приезда, понятно, зачем он приезжал в Москву. Интересовался: как мы отнесёмся к предстоящей «перестройке» в Саудовской Аравии.

Покупка за жалких по саудовским масштабам три миллиарда долларов С-400, это только подарок, своего рода «извинение за беспокойство». Сделать приятное русскому президенту.

Нет, не за С-400 он приезжал, но пытался договориться, увериться, что российские самолёты с авиабазы Хмеймим не вмешаются в династическую распрю, которая последовала почти тотчас после его визита в Москву?

Хотел сгладить впечатление от антироссийских высказываний своего сына Моххамеда бен Салмана? (А тот ещё в конце июня говорил в наш адрес злые глупости, например: «Я больше не буду мягко относиться к Путину, мы можем уничтожить российские силы в Сирии за 3 дня…»)

По всей вероятности, король с нами договорился.

В Саудовской Аравии, следует это признать, между тем происходят эпохальные события.

Неслыханные на протяжении столетий.

До сих пор их династическая система правления была подобна древнерусской: власть передавалась от брата к брату среди сыновей Абдул-аль-Азиза, от старшего к младшему. После того как не останется ни одного из них, королевская власть переходит к старшему из следующего поколения. Женская линия не учитывается.

В семействе Саудов насчитывается от пяти до семи тысяч принцев. Все они, за исключением нескольких, никогда не будут царствовать, они все как принц Чарльз, мамка которого Елизавета, пожалуй, переживёт его, лысого Чарльза.

Так вот, король, приезжавший в Москву в шлёпанцах, решил эту традицию прекратить. Он намеревается передать власть не своему брату, а своему сыну, одному из двенадцати его сыновей. Сына зовут Мохаммед бен Салман. Ему 32 года. Борода, усы, чёрно-смоляные, скатерть в красно-белую клеточку на голове, сверху придавлена обручем. Молодой Мохаммед такой ястреб во внешней политике и сторонник реформ во внутренней.

Так, он выступает за конфронтацию с Ираном. Он инициатор (неудачной) войны с проиранскими хуситами в Йемене. Инициатор конфликта с Катаром.

Одновременно, пусть и ястреб, принц Мохаммед бен Салман выступает за то, чтобы оставить Асада у власти в Сирии, и вообще, оставить Сирию в покое.

А во внутренней политике это он распорядился разрешить женщинам сесть за руль автомобилей и посещать стадионы. Кроме этого, он сторонник отказа саудовской монархии от ортодоксального и реакционного варианта ислама, известного под названием ваххабизма.

Но ваххабизм сросся с саудовской династией, — скажет просвещённый читатель. И будет прав.

Вообще говоря, Мохаммед бен Салман человек молодой и эмоциональный. Он уже, что называется, «завалил» войну в Йемене, фактически проиграл. Хуситов победить саудовцам не удаётся.

Папа Салман уже некоторое время назад назвал своего сына наследным принцем, в то время как до того наследным принцем числился Мохамед бен Найеф. Для того чтобы его свалить, вспомнили что бен Найеф имеет родственные связи с катарским семейством ат-Тани. Поэтому следящим за арабской политикой рекомендую обратить внимание на недавнюю, казалось бы иррациональную, распрю Саудовской Аравии с Катаром, фактически эта атака на Катар служила внутренним целям короля Салмана и его сына, а не была обусловлена целями внешней политики.

Отстранив Найефа (Мохаммед бен Салман стал наследным принцем, а до этого он был вице-наследным принцем), 4 ноября Салман и его сын брутально арестовали ОДИННАДЦАТЬ саудовских принцев, четырёх действующих министров и десятки бывших министров (как правило, это тоже принцы).

Среди арестованных: родной племянник короля Салмана — принц аль Валид бен Талиль, весящий 17 миллиардов долларов. Инвестор в США, ему принадлежит часть капиталов Твиттера, он владеет Kingdom Holding Company, и так далее и тому подобное. Принцу аль Валиду 62 года.

Официально принцы арестованы по обвинениям в коррупции, а неофициально это дворцовый переворот. Когда одна часть элиты во главе с королём выступила против той части элиты, которая мешала бы осуществлению их планов.

Совсем случайно, по-видимому, король Салман и его сын Мохаммед выступили против принцев, симпатизирующих Соединённым Штатам Америки. А может и неслучайно.

И случайно король Салман прилетал в Москву.

Хотя нам понятно, что не случайно.

Прошу обратить внимание и на то, что совсем недавно к нам прилетал и властитель Катара из рода ат-Тани. А в мае Москву уже посещал сам Мохаммед бен Салман, в пользу которого произошёл дворцовый переворот в эти дни, и встречался с президентом Путиным. Как правильно было замечено в популярном российском фильме «Восток — дело тонкое». Ещё какое тонкое!

4 же ноября, то есть немедленно, хуситы из Йемена запустили баллистическую ракету в сторону столицы Саудов — Эр-Рияда. Это был протестный жест Ирана на самом деле против дворцового переворота в Саудовской Аравии. Ведь это Иран контрабандой поставлял хуситам баллистические ракеты с радиусом действия до 900 километров.

Ракета была выпущена в сторону аэропорта Эр-Рияда. Силы ПВО Саудовской Аравии перехватили ракету, саудовцы назвали запуск ракеты актом агрессии. Хотя это всего лишь был иранский сигнал саудовцам, что происходящее в Аравии им не нравится.

Перефразируя знаменитое «С кем вы мастера культуры?», я советую российским мастерам политики вспомнить другую крылатую фразу нашего народа «Старый друг лучше новых двух», и рекомендую лучше дружить с Ираном, а то эти короли в шлёпанцах с их эмоциональными сыновьями не выглядят достаточно надёжными. А всем мил не будешь.

Эдуард Лимонов

Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 6 ноября 2017 > № 2377641


Россия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 6 ноября 2017 > № 2377617

Масштабы вывода российских войск из Сирии после победы над запрещенной террористической организацией "Исламское государство*" будут зависеть от складывающейся обстановки, но обе базы, скорее всего, останутся, заявил РИА Новости заместитель министра иностранных дел Олег Сыромолотов.

"Я думаю, что базы у нас останутся. В каком виде — я не могу сказать, я не министр обороны, за этим к нему лучше обращаться", — сказал собеседник агентства.

В марте 2016 года президент Владимир Путин принял решение о выводе большей части российской группировки ВКС в связи с успешным выполнением задач. При этом Россия не отказалась от обязательств по поставке сирийскому правительству вооружения и военной техники и обучению военных специалистов, по-прежнему работают авиабаза "Хмеймим" и пункт материально-технического обеспечения ВМФ в Тартусе. Кроме того, в Сирии действует российский центр по примирению.

Сыромолотов отметил, что если у ИГ* осталось порядка 10% от завоеванной ранее территории, то запрещенная "Джебхат ан-Нусра*" продолжает действовать, и с ней ведется борьба. Кроме того, отдельные бандформирования в Сирии перемещаются между группировками, действуя иногда индивидуально.

"У нас очень часто (в бой) вступают неожиданные игроки, которых на поле не было, а потом они появились, и ситуация кардинальным образом меняется", — отметил Сыромолотов, приведя в пример результаты курдских выборов, которые могут повлиять на то, какую они в дальнейшем займут сторону.

"Поэтому (что-то) гарантировать и назначать сроки сейчас просто не имеет реальных перспектив", — добавил он.

*Запрещенные в России террористические организации

Россия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 6 ноября 2017 > № 2377617


США. Иран > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 6 ноября 2017 > № 2377462

Президент США Дональд Трамп принял решение на год продлить режим односторонних американских санкций в отношении Ирана, введенных в 1979 году, отмечается в сообщении Белого дома.

В комментарии отмечается, что отношения США и Ирана "не нормализовались", и в связи с этим американский лидер принял решение "продлить режим чрезвычайного положения, объявленный исполнительным указом 12170 по отношению к Ирану".

4 ноября 1979 года радикально настроенные студенты-исламисты, называвшие себя "учениками Хомейни" (лидер Исламской революции), под предлогом того, что дипломатическая миссия является "гнездом шпионажа и заговоров против Ирана", взяли штурмом здание посольства США, разоружили охрану и захватили в плен по разным оценкам от 66 до 90 человек.

Захват заложников привел к разрыву дипломатических отношений между США и Ираном, которые не восстановлены по сей день.

США. Иран > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 6 ноября 2017 > № 2377462


Азербайджан. Иран. Россия. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 6 ноября 2017 > № 2377373

Иран-Россия-Азербайджан: прагматичное сближение

1 ноября президент России Владимир Путин совершил визит в Тегеран, где он провел встречу в трехстороннем формате с Хасаном Рухани и Ильхамом Алиевым, а также отдельные переговоры с ними и с духовным лидером (рахбаром) Ирана Али Хаменеи. Российско-азербайджано-иранский саммит становится регулярным мероприятием. В 2016 г. он прошел в Баку, а следующие переговоры президентов состоятся в Москве. Можно ли рассматривать этот формат как заявку на формирование некоего альянса? Или речь идет о прагматизации отношений трех евразийских государств? Что само по себе не так уж и мало, учитывая перегруженность Кавказско-Каспийского региона этнополитическими конфликтами и социально-экономическими противоречиями.

Как правило, при рассмотрении положения дел на Большом Кавказе в фокусе внимания оказываются противоречия между Россией и Западом, евроатлантическим и евразийским интеграционным векторами.

Между тем в регионе свои интересы отстаивают и другие игроки, чьи устремления не тождественны ни российским, ни американским подходам. Среди них следует особо отметить Иран.

Хотя внешнеполитические приоритеты Исламской республики сосредоточены на Ближнем Востоке, без Тегерана невозможно представить себе урегулирование конфликтов в Сирии, Йемене, Ираке, а без разрешения ирано-израильских и ирано-саудовских противоречий – долгосрочную стабилизацию этого турбулентного региона. Закавказье представляет для Ирана значительный интерес. Исламская республика имеет общую сухопутную границу с Арменией и Азербайджаном, а также с районами, непосредственно примыкающими к зоне нагорно-карабахского конфликта. Будучи одной из пяти прикаспийских стран, Иран крайне заинтересован в бесконфликтном определении окончательного статуса Каспия.

В определенной степени на кавказском направлении Иран продолжает свою ближневосточную политику, сфокусированную на соперничестве с США и Израилем.

Он крайне болезненно воспринимает проникновение внешних игроков в этот регион. Неоднократно острые проблемы во взаимоотношениях Ирана и Азербайджана возникали как следствие азербайджано-израильского военно-технического сотрудничества и взаимодействия Баку с НАТО, а также активного проникновения западных энергетических компаний на Каспий. Тегеран настаивает на том, что острые конфликты в Закавказье могут быть разрешены только с участием трех государств региона (Грузия, Армения, Азербайджан) и их трех евразийских соседей, исторически связанных с судьбами региона (Иран, Россия, Турция). Исламская республика последовательно продвигает формат «три плюс три» как идеальную платформу для урегулирования имеющихся противоречий и недопущения новых конфронтаций.

В то же время было бы неверно рассматривать кавказское направление иранской внешней политики как простое приложение к ближневосточной повестке дня.

Прежде всего следует отметить, что, в отличие и от Москвы, и от Вашингтона с Брюсселем, Тегеран в намного большей степени обращен не только к актуальной повестке дня, но и к кавказской истории.

По словам профессора Сейеда Джавада Мири, разрыв между Ираном и Кавказом «очень пагубно сказался на всех сторонах. И мы видим продолжающиеся трагедии с того времени и до наших дней». Это нестабильность в Грузии, проблемы Южной Осетии и Абхазии, война и конфликт между армянами и азербайджанцами, неразрешенная проблема Каспия.

Не будет преувеличением назвать важнейшим кавказским приоритетом Тегерана урегулирование нагорно-карабахского конфликта.

С одной стороны, иранская позиция близка российской. И Тегеран, и Москва выступают за переговоры, политическое урегулирование и недопустимость силовой разморозки статус-кво. С другой стороны, Россия разделяет консенсус с двумя другими сопредседателями Минской группы ОБСЕ (США и Францией) относительно «базовых принципов» разрешения конфликта (также известных как «обновленные мадридские принципы»), один из которых предполагает размещение международных миротворцев. Но этот шаг неприемлем для иранской стороны, поскольку рассматривается как укрепление нерегиональных игроков в Закавказье.

По-разному Иран и Москва воспринимают и ситуацию вокруг Абхазии и Южной Осетии. С точки зрения Тегерана, территориальная целостность новых независимых государств Закавказья – основа для стабилизации региона.

При этом Иран не считает, что данный результат достижим через силовое подавление республик, отколовшихся от «материнских образований». В целом же, по словам иранского эксперта Кайхана Барзегара, в региональных кризисах, где жестко сталкиваются интересы Запада и России, Исламская республика стремится держать «активный нейтралитет», не делая окончательного выбора между российским и американским «доминированием».

Сдержанный и осторожный подход Ирана к проблемам региональной безопасности подталкивает страны Закавказья искать дружбы с Тегераном. За последние три года азербайджанский и иранский президенты провели девять встреч. Налицо запрос на улучшение двусторонних отношений, которые в течение предыдущих периодов (особенно во время пребывания на посту президента Ирана экстравагантного Махмуда Ахмадинежада) прошли через серьезные испытания. И хотя интенсивность ирано-армянских контактов на высшем уровне за тот же период была меньшей, Хасан Рухани в ходе своих встреч с Сержем Саргсяном выражал заинтересованность в заключении соглашения с ЕАЭС, ведущего к образованию зоны свободной торговли.

Армения видит себя в качестве связующего звена между Ираном и Евразийском экономическим союзом, не говоря уже об очевидном интересе к развитию армяно-иранских транспортных коммуникаций.

На фоне открытия нового железнодорожного проекта Баку – Ахалкалаки – Тбилиси – Карс, идущего в обход Армении, эта задача более чем актуальна. Несмотря на декларируемую приверженность евроатлантической интеграции, свой интерес к развитию взаимовыгодных отношений с Ираном демонстрирует и Грузия. Яркий пример тому – прошлогоднее решение грузинского правительства о возобновлении соглашения об отмене виз для иранцев.

Таким образом, Исламская республика – не просто важный и активный, но и самостоятельный игрок в Закавказье, позиция которого имеет свои отличия и от подходов России, и от интересов Азербайджана. В этой связи видеть в трехстороннем российско-азербайджано-иранском формате некий стратегический альянс – и по сути, и по форме неверно.

В таких регионах, как Закавказье, сегодня на первый план выходят не всеобъемлющие коалиции и блоки, а ситуативное и селективное взаимодействие.

В него будут вовлекаться не только участники ноябрьской встречи в Тегеране, но и Турция, и Запад (например, в процессе карабахского урегулирования), и другие страны региона. Не исключено, что и поверх имеющихся расхождений, если говорить о Грузии и России. И если такое прагматическое взаимодействие войдет в практику, то региональная безопасность хотя и не станет совершенной, но будет более устойчивой, чем сегодня.

Сергей Маркедонов, доцент кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики Российского государственного гуманитарного университета

Источник – Евразия.Эксперт

Азербайджан. Иран. Россия. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 6 ноября 2017 > № 2377373


Афганистан. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 6 ноября 2017 > № 2377250 Азиз Арианфар

Новая стратегия американцев толкнет Иран в сторону России, Китая и ЕАЭС – эксперт

Президент США Дональд Трамп, в прошлом месяце объявивший новую стратегию Америки по Афганистану, теперь решил вплотную заняться одним из ключевых государств Евразийского регионе - Ираном. Вашингтон грозится выйти из ядерного соглашения с Тегераном и возобновить санкции, которые были смягчены в обмен на приостановку иранской ядерной программы. По мнению экс-дипломата, директора Центра исследований Афганистана в Германии Азиза Арианфара, если США усилят давление на Иран, Тегеран переориентируется на торговлю с Россией и Китаем. Причем страны будут производить расчеты в национальных валютах, что только усилит мировую тенденцию дедолларизации.

- Господин Арианфар, в чем суть новой стратегии США по Ирану?

- Стратегия CША в отношении Ирана была разработана несколько десятков лет назад. Менялась только тактика, и сегодня американцы решили сменить тактику в очередной раз. Это своего рода борьба за влияние в области геополитики, геоэкономики и геостратегии.

Цель – вытеснить из региона крупных соперников – Россию и Китай – и установить в регионе марионеточные режимы, продавать им оружие и соответствующие технологии, завладеть природными ресурсами и пользоваться ими в своих интересах.

Американцы немного скорректировали старую стратегию: предложено изменить условия ядерного соглашения с Ираном и ввести санкции в отношении иранского военно-политического формирования – Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Понятно, что США будут блокировать все финансовые источники КСИР, штрафовать фирмы, которые с ними сотрудничают.

- Почему США решили наказать именно КСИР?

- Дело в том, что КСИР имеет огромное влияние в иранской экономике и держит под контролем многие ее области, поэтому американцы и выбрали их своей целью. Данная тактика США может ухудшить экономическую ситуацию в Иране и вызвать волну народного возмущения правящим режимом.

Но мне кажется, что Россия и Китай будут компенсировать ущерб от последствий новой стратегии США. К тому же, до объявления американской стратегии в ходе последнего визита турецкого лидера в Иран стороны договорились довести объем товарооборота до $30 млрд, что вполне возможно. Иран увеличит поставки нефти и газа в Турцию, а Анкара, в свою очередь, – поставки товаров повседневного спроса и иной продукции.

Нельзя забывать, что европейские страны тоже выступают против американской стратегии. Некоторые государства – Италия и Греция, где все еще чувствуется экономический кризис, – заинтересованы в капиталовложениях в Иран. Сегодня Германия и Франция тоже проявляют интерес к сотрудничеству с Ираном, в частности в области инвестиций, но боятся вызвать недовольство США. В Иране находятся огромные месторождения газа, нефти и других полезных ископаемых.

США обеспокоены возможностью постепенного увеличения сферы влияния России и Китая в Иране. Они видят, что Турция и Индия тоже стремятся распространить свое влияние в стране. Принимая во внимание эти факторы, в Вашингтоне опасаются, что если они сейчас не войдут в Иран, то через 10 лет будет поздно.

- Как скажется новая стратегия США на иранских позициях на Ближнем Востоке?

- Начнем с Сирии. Там первую скрипку играет Россия, а не Иран. Без России Иран не сможет удерживать свои позиции в Сирии. Россия, Иран и Китай сейчас во многом действуют как единый кулак на территории Сирии, поэтому влияние Ирана в этой стране существенно не снизится.

В Ливане шииты в основном ориентированы в сторону Ирана, и я не думаю, что в этой стране может произойти снижение иранского влияния. Напротив, влияние Ирана только растет.

Половину населения Йемена составляют хуситы, которые практически считаются шиитами и ориентированы на Иран. Они уже 2 года воюют с саудитами, и Эр-Рияд в этой войне находится в проигрыше. Поэтому я считаю, что иранское влияние в Йемене не уменьшится.

Правительство Ирака заинтересовано в сотрудничестве с Ираном. Шииты в этой стране представляют 65% населения, а сунниты – 30%. Сейчас иракское правительство настроено воевать с курдами за Киркук, где сосредоточено большие запасы углеводородного сырья. И Ирак сегодня рассчитывает на поддержку Ирана в войне против курдов. В идеологическом и политическом плане влияние Ирана в этих странах сильное, а в экономическом плане – напротив, слабое.

- На ваш взгляд, новая стратегия американцев ударит по торгово-экономическим отношениям Тегерана со странами Европы и ЕАЭС?

- Если американцы будут сильнее давить на иранцев, то они будут ориентироваться в сторону России, Китая, стран постсоветского пространства, в том числе и ЦА. Это значит, что объем торговли Ирана с этими странами будет только расти.

Поскольку Иран и Россия находятся под давлением США, так же, как и Турция, тоже косвенно находящаяся под давлением, этот тандем будет только развиваться. Будут изыскиваться новые способы торговли, например, бартерная торговля, чтобы минимизировать последствия санкций и дистанцироваться от доллара. Все эти страны будут стремиться к тому, чтобы увеличить взаиморасчеты в национальных валютах.

Если говорить о возможных последствиях новой стратегии Трампа по Ирану для торгово-экономических отношений со странами Европы и ЕАЭС, то при росте давления на Иран торговля Тегерана с западными странами, даже с некоторыми азиатскими странами – Японией, Южной Кореей, Индией – будет ограничена. Торговля же с Россией, со странами ЕАЭС и СНГ будет расти.

А что касается прямых сделок с частными фирмами, в этом вопросе будут определенные сложности. Ведь частные фирмы торгуют в основном в долларах. И каждая частная фирма заинтересована в получении долларов в обмен на свой товар. Если говорить о сделках с государственными предприятиями и структурами, то торговля будет увеличиваться. Стороны на государственном уровне обязательно найдут пути выхода из сложившейся ситуации, чтобы ограничить влияние доллара в своих странах. Одним словом, объем торговли с частными фирмами будет падать, а с государственными компаниями – расти.

Мне кажется, торговля с Ираном на уровне государственных компаний пойдет им на пользу. Я приведу пример. Иран, как вы знаете, производит различную продукцию, которая востребована на мировом рынке, например, шафран, который добавляют в чай. Иранцы продают его в основном в Испанию. Она же, в свою очередь, продает этот продукт в разные страны мира и на этом зарабатывает сотни миллионов, то есть значительно больше иранцев. Страны ЕАЭС, например, могут закупать этот шафран у Ирана и продавать его другим государствам.

Что касается инвестирования в экономику Ирана, после новой стратегии американцев объем западных инвестиций в эту страну сократится. Конечно, Запад от этого не выиграет, так как те проекты, от которых он отказывается, заберут себе другие игроки.

Приведу реальный пример – ранее Иран хотел построить скоростное железнодорожное сообщение между Тегераном и Машадом на €9 млрд. Строительство железной дороги взяла на себя немецкая компания, но после американских санкций немцы отказались от проекта. Как только они ушли, их место сразу же заняли китайцы, заключив контракт с Ираном на реализацию того самого проекта. Немцы до сих пор критикуют американцев по этому поводу. Китай даже берется за те проекты, от которых отказываются сами американцы. Сегодня мы также наблюдаем тенденцию вливания турецких и индийских инвестиций в иранскую экономику.

- В современном мире наблюдается тенденция отказа от доллара. Насколько перспективной выглядит идея создания единой валюты в обход доллара на Востоке?

- Этот вопрос обсуждаетcя несколько лет. В будущем будет не одна мировая валюта, а несколько. Ранее на международном рынке фигурировала только одна валюта – доллар, потом появился евро. Сейчас страны Латинской Америки стремятся создать свою единую валюту. А что касается создания единой валюты в рамках ШОС, куда может войти и Турция – все страны-члены и даже те, кто не входит в эту организацию, тоже думают о создании единой валюты. Конечно, это займет время, ведь у России, Китая и других стран различные экономические системы и интересы.

В Европе смогли создать единую валюту, поскольку это позволила общая инфраструктура, общая экономическая система, общие интересы и культурно-цивилизационные ценности. Странам ШОС сложно будет создать единую валюту, но создание эквивалентной валюты вполне реально, и когда-то эти страны придут к этому.

Говоря о странах ЕАЭС, мне кажется, будет создан и уже формируется определенный механизм взаиморасчета в национальных валютах. Рано или поздно страны полностью перейдут к этой системе.

В будущем Россия, Турция, Иран и Китай продолжат политику дедолларизации, и постепенно объем торговли в долларах будет падать. Превосходство доллара сохранится как минимум 10 лет. И через 10 лет появятся другие валюты, которые составят конкуренцию доллару.

Беседовал Сеймур Мамедов

Источник – Евразия.Эксперт

Афганистан. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 6 ноября 2017 > № 2377250 Азиз Арианфар


Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392184 Юрий Слезкин

«Ничего неизбежного не бывает»

Юрий Слёзкин – историк-славист, профессор исторического факультета Калифорнийского университета в Беркли, директор Программы евразийских и восточноевропейских исследований, автор книги The House of Government: A Saga of the Russian Revolution.

Резюме Французская культурная жизнь XIX и ХХ века строилась на том, что революция продолжается – заканчивается, но не вполне, и снова начинается. Это справедливо – и даже в большей степени – в отношении Русской революции.

Беседуем с Юрием Слёзкиным о том, почему события 1917 г. – не лучший материал для построения национальной идеи; о случайном и обусловленном в русской революции; о том, что делает революцию великой и почему она никак не закончится; а также об особенностях великой революции, происходящей на Западе прямо сейчас.

– Русской революции 100 лет. Дата круглая и звучная. Повод для серьезного, вдумчивого анализа событий 1917 года. Однако складывается ощущение, что на нее обратили внимание разве что маркетологи, выпустившие «под дату» несколько большее, чем обычно, количество массовой литературы. Похоже, что какого-то интеллектуального взрыва юбилей не вызвал?

– У меня такое же ощущение. Есть некоторый, вполне ожидаемый, всплеск общественно-академической деятельности – семинары, конференции. Но риторика вокруг столетия в целом довольно невнятная. И мне кажется, это неудивительно. Роль революции в концепции нынешнего российского государства и общества неочевидна. Выигравшей стороны нет, миф не оформился. Не очень понятно, что делать с годовщиной. А еще – и это главное – основные политические силы и интеллектуальные течения в нынешней России напрямую не связаны с тем, что произошло в 1917 г. и в последующие несколько лет. Нет очевидной идеологической преемственности. По степени общественного интереса тема революции значительно уступает теме сталинизма и сталинского террора. Здесь конфликт прост и ясен: одним важно отождествить сталинизм с террором, другим – с сильным государством и Великой Отечественной войной. А революция – слишком обширная, слишком многогранная тема. Не всегда понятно, о чем идет речь. Можно ограничиться 1917 г. (так легче отмечать годовщину), но это нестандартный взгляд, особенно за пределами России, где книги по истории революции заканчиваются 1920-м, 1938-м, 1953-м или 1991 годом. В дискуссии о сталинизме проще не только очертить полярные точки зрения, но и привязать их к сегодняшним интересам и требованиям. В отношении того, что произошло в 1917 г. и позже, это сделать труднее. Тех, кто безусловно отождествляет себя с большевиками и их победой, относительно немного. То же касается энтузиастов белого движения. Уроки, которые мы готовы извлечь из революции, в нынешней ситуации не слишком актуальны ни для государственной политики, ни для более или менее четко очерченных общественных сил.

– Была ли революция 1917 г. неизбежной, обусловленной историческим процессом, или же это был, по сути, заговор – или цепочка заговоров?

– Ничего неизбежного не бывает. Какие-то вещи задним числом кажутся более предсказуемыми, чем другие. Отчасти поэтому революцию так трудно «инструментализировать» – она состоит из такого количества вопросов и возможных ответов, что из их комбинаций можно выстроить множество стройных, но несовместимых хронологий. То, что принято называть Гражданской войной – это несколько войн, конфликтов, восстаний и революций. Какие-то из этих событий представляются сейчас более закономерными, другие – менее. Конец самодержавия кажется если не неизбежным, то чрезвычайно вероятным, вопросом времени. А приход к власти большевиков – цепью случайностей… Дело в хронологической глубине, в длине причинно-следственной нити. Кто в марте 1917 года мог всерьез говорить о победе большевиков? А в августе она представляется уже логически обусловленной, менее удивительной.

– Мы можем протянуть эту нить глубже в прошлое и поискать ту «точку невозврата», пройдя которую, Россия была обречена на революцию. И тут разброс мнений велик – от убеждения в том, что никакой такой точки не было, была цепочка случайных заговоров вкупе с национальным предательством, до довольно стройных теорий о том, что она стала неизбежной где-то с середины правления Александра III. С момента, когда утвердилась ультраконсервативная система правления, оказавшаяся столь негибкой, что не дала возможности верно и быстро отреагировать на накапливавшиеся проблемы.

– И та и другая точка зрения, мне кажется, имеют право на существование. Но однозначно на эти вопросы ответить невозможно. То есть можно, но неинтересно. Была и негибкость государства, и радикализация – казалось бы, неуклонная – интеллектуальной элиты, и рост национализма на окраинах. Но, скажем, не убили бы Столыпина… Да мало ли что могло быть? История – не только то, что произошло по причинам более или менее очевидным. История –

это и все то, что могло произойти, но не произошло (по причинам более или менее очевидным). Историческое повествование – всегда сочетание первого и второго, в разных пропорциях.

– Есть и такая точка зрения: революция – западнический проект, глубоко нам чуждый, что, в конечном счете, и стало глубинной причиной крушения Советского Союза. Дескать, весь этот комплекс идей так толком и не прижился на российской почве…

– Я не принадлежу к числу сторонников этой идеи. Даже если считать марксизм порождением западной культуры, большевизм был, безусловно, адаптацией марксизма на российской почве, переосмыслением марксистской эсхатологии применительно к российской действительности. В большевизме были рационалистические элементы, связанные с культом промышленной, городской, технократической, узнаваемо западной цивилизации. Но мало кто из историков будет оспаривать утверждение, что большевизм связан с традицией русского радикализма и включает в себя элементы народничества, которое тоже было реакцией на кажущуюся или реальную пропасть, отделявшую российскую жизнь от западноевропейской. Я бы не включал большевиков целиком ни в западную, ни в российскую традицию. Большевики – одна из многочисленных «милленаристских», апокалиптических сект, распространенных в России и – в еще большей степени – за ее пределами.

– Некоторые утверждают, что, желая того или нет, большевики и советское государство воспроизводили, адаптируя, конечно, под свою идеологическую модель, многие черты Российской империи. Это и жесткая бюрократическая структура, и система персоналистского подчинения, и способность мобилизовать нацию на решение глобальных («милленаристских», как вы говорите) задач. Насколько советское государство можно считать преемником Российской империи?

– В значительной степени, конечно. Почти та же территории, похожая национальная мифология, аналогичная роль государства, и, начиная с 30-х годов и особенно во время войны, вполне сознательные попытки привязать советское государство и общество к российской имперской традиции. Тут можно говорить и о формальных признаках вроде многонациональности, многоконфессиональности, централизации и бюрократизации, и об отношении граждан к государству как страшной внешней силе и одновременно как чему-то невероятно нужному, существенному и связанному с русской идентичностью. Но к этому важно добавить и, если угодно, культурную мифологию – те атрибуты, которые были внесены в школьную программу, официальную риторику и городскую повседневность во второй половине 30-х годов. И в первую очередь – роль русского литературного канона, на котором выросло несколько поколений. Постепенно сложилась целая система тем, сюжетов, метафор, образов, так или иначе привязывавших Советский Союз к Российской империи. Это чрезвычайно важная связь. С годами она не только не подвергалась сомнению, но лишь усиливалась.

– Получается, что Советский Союз был вынужден сохранять и развивать традицию для того, чтобы существовать и развиваться?

– Не знаю, верно ли так ставить вопрос… То, что это произошло и то, что это важно, не означает, что кто-то вынужден был это делать. Не было ни соответствующего декрета, ни волевого решения, ни напора каких-то сил. Конечно, можно сказать, что любая революция в России будет русской, и что какие-то аспекты русской жизни рано или поздно воскреснут или восторжествуют. Какие и когда – я не знаю. Когда смотришь на сегодняшнюю Россию, складывается впечатление, что какие-то традиции – взгляды на авторитет, легитимность, власть, свободу, государство – оказались чрезвычайно сильны и живучи. Но ведь большевики могли попробовать переустроить государство гораздо более радикально. По какой причине они этого не сделали – вопрос для историков.

– Раз уж мы заговорили о дне сегодняшнем, самое время вспомнить о госпоже Поклонской, современных православных ригористах и радикалах, в СМИ уже замелькали слова «православный халифат»… Это – логичный результат поиска идеологической основы существующего государственного порядка? В какой-то момент государство обращается к религиям вообще и к православию в частности в поисках идеологической опоры, что, в свою очередь, вызывает активизацию сначала небольших и выглядящих маргинальными групп, которые – в силу того как раз, что они маргинальны и немногочисленны – очень активны, напористы, целеустремлены в продвижении своей повестки. Похоже, этого никто не ожидал…

– Отчасти это зависит, как мне кажется, от отношения власти к этой традиции, к этой повестке и к этим активистам. Понятно, что православие исторически тесно связано с российским государством и русской жизнью. Это важно и нужно, и понятно, каким кругам это может быть близко. Другой вопрос – обязательно ли это, и в какой степени. Обязательно ли государству в поисках легитимации возвращаться к православной церкви? По-моему, нет. Православие – не единственно возможный вариант, и подчеркнутое внимание к нему кажется мне опасным, потому что в России живут не только православные. У русской национальной мифологии много истоков и компонентов.

– К какой же традиции тогда лучше взывать?

– Тот культурный канон XIX века, о котором мы уже говорили, к православию имеет весьма опосредованное отношение. Более того, он предусматривает не просто секуляризацию картины мира и маргинализацию православия в жизни российской культурной элиты; он сакрализирует саму Россию, ее людей и ландшафт. Это прекрасно отражается в истории русской литературы, архитектуры, живописи и музыки XIX и ХХ веков. Православие – не самый важный элемент этой традиции. Что касается ХХ века, то мне кажется, что в качестве «скрепы» ничто не может сравниться с культом Великой Отечественной войны. Во многих национальных мифологиях существуют легенды о Гоге и Магоге – нашествии страшной, черной силы и ее окончательном разгроме. Чаще всего эти рассказы остаются пророчествами или метафорами. В России это действительно произошло. Для национального мифа ничего лучше не придумаешь.

– В чем особенная сила этого мифа?

– Он гораздо сильней привязывает большинство населения к государству и друг к другу. В рамках этого мифа практически нет проигравших (по крайней мере, внутри нынешней России). Он привязывает инструментальные государственные инициативы к семейной памяти, к личному опыту. В этом смысле «Бессмертный полк», например, – блестящая идея, движение в том же направлении, но снизу вверх. В этом, кстати говоря, мне видится одна из главных слабостей большевизма – полная неспособность, в отличие от того же христианства, ислама и иных движений такого же масштаба, привязать свою всемирно-историческую хронологию к жизни семьи и обрядам инициации. Одной из главных причин, по которой большевизм остался верой одного поколения, было то, что он не вошел – в отличие от Великой Отечественной войны – в наши дома, не стал частью сакрального календаря.

– В рамках революционной мифологизации бытоустроения семейная жизнь действительно считалась буржуазной, мещанской – по крайней мере, поначалу.

– Все радикальные попытки изменить человеческую жизнь, все так называемые великие революции, ставившие целью переустроить мир и раз и навсегда разрушить Вавилон, обрушивались на семью (и рушились при столкновении с нею). Потому что семья – неиссякаемый источник коррупции, дискриминации и неравенства. Сразу после революции большевики осмысленно и предсказуемо ополчились на семью как на вещь непрозрачную, буржуазную и мещанскую. Вопрос не в этом. Вопрос в том, почему они так и не смогли примирить семью со своей идеологией. Иисус из Назарета, обращаясь к своим ученикам, говорит: «Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником» (Лк. 14:26). Секта, которую он возглавлял, как почти все такого рода секты, состояла из одних мужчин. Однако с течением времени традиция, которая выросла из этой секты, превратилась в бюрократический институт и сделала семью основополагающим элементом духовной, религиозной жизни. Брак стал одним из центральных таинств христианской церкви. Большевики так и не поняли, как это сделать. Когда они начали всерьез думать о том, как привязать рождение детей, брак и смерть близких (то есть то, что нам на самом деле важнее всего в жизни) к своей картине мира и своему пророчеству, было уже поздно. Вера в коммунизм иссякла.

– Под великими революциями вы имели в виду скорее западные? Ведь если брать как пример Синьхайскую революцию 1911 г. в Китае, она не пыталась подвергать сомнению традиционные семейные ценности – в Китае это вообще немыслимо. При этом она была вполне великой.

– Обычно, говоря о великих революциях, имеют в виду Французскую и вслед за ней русскую, но я в качестве основного критерия предпочел бы степень радикальности желаемых перемен. Слово «революция» часто используется как метафора: революции бывают цветные, промышленные, сексуальные и так далее. Но если под революцией понимать попытку перестроить человеческую жизнь настолько радикально, чтобы в результате появилась новая цивилизация, новая эпоха в истории человечества, то картина меняется. Такого рода революцией можно назвать и английскую XVII века, и иранскую ХХ-го. Когда речь идет о «религиях», «реформациях», «революциях» – трудно определить, где кончается одно и начинается другое. Ранняя история ислама – первые победы Пророка и эпоха невероятного расширения его учения и государства – тоже революция: ведь появляется новая политическая единица, которая несет в себе идею полного переустройства мира накануне его конца. Русская революция была, безусловно, революцией именно такого рода. И китайскую революцию я не лишал бы этого титула, и ту же камбоджийскую, и Тайпинское восстание в ХIХ веке. Провозглашенные ими цели не сводились к изменению политического строя, а включали в себя представления о разрушении старого мира «до основания».

– Входят ли в этот ряд ползучие изменения в современном бытовании людей на Западе, в Европе, в США? Размывание института семьи, усиление роли сексуальных меньшинств и тому подобные процессы, которые сейчас в России с особым сладострастием называют «диктатом меньшинств»?

– Это очень хороший вопрос. Если мы под революцией понимаем попытку изменить человеческую жизнь в самой ее основе, и если мы согласимся в том, что этой основой исторически является институт семьи (как особым образом оформленный и укорененный в истории институт дисциплинирования и организации полового воспроизводства), то происходящее сейчас на Западе безусловно является попыткой революционных преобразований. Речь идет о природе семьи, ее предназначении и легитимности, о разделении человечества на два пола. Что может быть более драматичным и революционным?

Другой основополагающий институт человеческой жизни, связанный с семьей – это племя и выросшие из него понятия «народа» и «нации». В рамках глобализации все чаще подвергается сомнению или полностью отвергается идея национального государства и, соответственно, институт гражданства. А без понятия гражданства непонятно, что такое демократия – то есть из кого состоит самоуправляющийся демос. Исчезает raison d’être большинства государств, находящихся в центре сегодняшнего мироустройства. И это вещи, безусловно, революционные. На поверхности ничего особенного вроде бы не происходит – элиты у власти, государство на месте… Ничего похожего на Реформацию или Великую Октябрьскую социалистическую революцию. А почва ускользает из-под ног.

– Насколько это по-настоящему мощный, заметный процесс?

– В высшей степени. Каким словом можно назвать состояние умов в эпоху романтизма или Просвещения? Мы тоже живем в такую эпоху – просто у нее еще нет названия. Это не только политическая идеология, это и стилистика, и эстетика, и набор духовных запретов. Вокруг нас растет новое представление о том, как устроен человек и как строятся человеческие общества. Речь идет о вещах необыкновенно существенных.

– То есть о тех, что имеют потенцию изменить мироустройство?

– Да, эта новая система постулатов и верований постепенно пришла к власти на Западе. И она разделяется большей частью интеллектуальной элиты и значительной частью элиты политической и экономической в союзе с определенными гражданскими силами. Ее утверждение у власти вызвало ответную реакцию. Избрание Трампа и нынешние его мучения «на троне» – это то ли последний всплеск активности части старого мира, которая пытается защитить свои интересы и традиционные установления, то ли начало длительного и мучительного конфликта. Посмотрим.

– А как развивается ситуация с переосмыслением итогов Гражданской войны в США?

– Это вполне в русле того, о чем мы сейчас говорили. Мы окружены бесконечным количеством символов, которые, если бы мы посмотрели на них попристальней, были бы нам несимпатичны (по причинам идеологическим и эстетическим). Обычно они – часть пейзажа, которую никто не замечает. Но один из признаков революции – иконоборчество, когда стертые символы становятся осмысленными и потому неприемлемыми. Снос памятников – одна из самых ярких иллюстраций того, что это не просто перетягивание политического одеяла разными силами, а нечто гораздо более важное – пусть и не «великая революция». Просто так памятники не ломают.

– Ну и что в такой ситуации делать исследователю – лезть в гущу событий, чтобы в поле перехватывать эти эманации революции, или, запершись в башне из слоновой кости, анализировать события, отстранившись от них?

– Это зависит от темперамента исследователя (смеется) и его специальности. Кто-то идет в народ и пытается осмыслить происходящее или изменить мир, а кто-то занимается полезным делом, сидя в башне. Недавно я закончил книгу об истории русской революции через историю людей из «дома на набережной» (The House о Government: A Saga of the Russian Revolution). И если она окажется интересна читателям, это будет означать, что я не ошибся, и что русская революция, большевизм, коммунизм – остались частью нашей жизни.

А если так, то революция еще не кончилась. И то, что мы не знаем, что с ней делать, говорит не о том, что она никому не нужна, а о том, что она еще продолжается. Французская культурная жизнь XIX и ХХ века строилась на том, что революция продолжается – заканчивается, но не вполне, и снова начинается. Это справедливо – и даже в большей степени – в отношении русской революции. Не просто потому, что мы с вами из России и это – наша жизнь и жизнь наших родителей и их родителей. Но и потому, что она была еще более мессианской, еще более «милленаристской», еще более радикальной. И более «победоносной». Русские якобинцы пришли к власти, построили новое государство и оставались у власти до естественной смерти последнего коммуниста. А мы разбираемся, что делать с развалинами. И этот вопрос каждый для себя решает сам.

Беседовал Александр Соловьев

Франция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392184 Юрий Слезкин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392183 Йохан Гальтунг

«Мы все равно найдем альтернативу капитализму»

Йохан Гальтунг – норвежский математик и социолог, специалист в области анализа и урегулирования конфликтов, основатель и руководитель движения «Transcend – сеть за мир, развитие и окружающую среду».

Резюме Суть Русской революции – попытка сообща, скоординированными усилиями избавиться от этого чудовища – капитализма, что и делает ее одним из ключевых моментов в мировой истории, и обуславливает необходимость ее изучать.

Йохан Гальтунг – живой классик неомарксизма, норвежский социолог и математик, в 1980 г. предсказавший падение Берлинской стены (и вслед за ней – Советского Союза), а в 2009-м – падение «империи США» в 2020 г., размышляет об уроках русской революции, судьбах левой идеи, перспективах «революции супермаркетов» Трампа и актуальности Big Data для управления государством и обществом.

– 2017 год – юбилей Русской революции. Требует ли происходящее сегодня (и дает ли возможность) переосмыслить эту революцию? Или наоборот – без ее переосмысления мы не можем полностью понять, что сегодня происходит в мире?

– По сути, это вопрос о диалектике восприятия истории – что первично: текущие реалии, которые заставляют обращаться к урокам прошлого, или размышления о прошлом, которые позволяют оценивать современность? Я думаю, что верны обе посылки. Суть русской революции – попытка сообща, скоординированными усилиями избавиться от этого чудовища – капитализма, что и делает ее одним из ключевых моментов в мировой истории и обуславливает необходимость ее изучения. Сегодня мы видим, что капитализм невероятно продуктивен – он способен произвести как великое разнообразие продуктов, меняющих нашу жизнь, так и величайшее неравенство. Как и предсказывал Маркс, капитализм вызывает обнищание низов. Что Маркс не смог предсказать – так это реакцию остального мира на русскую революцию, на чем мы и должны сосредоточиться.

Важнейшим событием в мировой истории русскую революцию делает даже не то, насколько успешной она была с точки зрения реализации ее программы – что-то удалось, а что-то – нет. Ее главный успех в том, что она стала прямым экзистенциальным вызовом капитализму. Мы не смогли решить эту проблему и сегодня, хотя прошло уже 100 лет, но этот вызов все еще присутствует. Раньше или позже мы найдем капитализму альтернативу.

При этом русская революция как способ переустройства мира оказалась слишком, видимо, радикальным вызовом для некоторых государств, которые решили остановиться на компромиссе, определив его как «государство всеобщего благоденствия (welfare state)», или как «социальную демократию», или – как в Германии – «социальный/общественный капитализм». Иными словами, русская революция оказала огромное влияние на мир – но совершенно необязательно в том смысле, который в нее вкладывали ее творцы.

– Можем ли мы считать, что выучили все уроки русской революции? Есть что-то, чего мы еще не знаем или не понимаем до конца?

– В слово «революция» заложено два смысла. Первый – переворот существующего порядка с ног на голову: «кто был ничем, тот станет всем» – и, соответственно, наоборот: вчерашние властители должны были обратиться в ничто. Естественно, властителям такое понравиться не могло. Второй смысл, вторая идея – покорение, завоевание государства как системы, как организации. Надо осознать всю мощь существовавшего тогда запроса на кардинальные перемены.

Реализовав идею «покорения государства» (то, насколько легко большевики взяли власть, говорит о том, в каком состоянии государство находилось), русская революция создала новую систему власти, подходящую под построение желаемой экономической структуры – государственной экономики, которую иногда называют «государственным капитализмом».

Стоит напомнить в этой связи, что экономическая программа меньшевиков придавала особое значение созданию кооперативов. В рамках такой программы самые угнетенные низы общества получили бы наибольшие преимущества. Фундаментальные социальные изменения до сих пор необходимы во многих частях мира, но в дилемме «большевики-меньшевики» я бы выбрал меньшевиков.

– Итак, русская революция «покорила государство». Но не получилось ли, что в конце концов свободный рынок «покорил революцию»? Майки с Че Геварой, матрешки с Лениным, голливудские блокбастеры вроде «Матрицы» или «V – значит вендетта»… Рынок коммерциализировал революцию?

– Вы совершенно правы. Все это – попытки избавиться от страха перед словом «революция». Сделать идею невинной, безопасной. Так что это действительно осознанные, целенаправленные попытки «покорить революцию». Отсюда же, кстати, и желание исключить само слово «революция» из дискурса, заменив его, допустим, обсуждением того, что необходимо для «фундаментальных социальных перемен».

Даже левые, как и весь остальной мир, по-прежнему боятся слова «революция». Они слишком зациклены на тех драмах, что сопровождали Французскую и русскую революции. Им стоило бы повнимательнее присмотреться к опыту китайской революции – у нас сейчас, к сожалению, на это нет времени – но этот опыт не освоен, не понят западными левыми в должной мере. И не стоит преувеличивать роль коммунистической партии. В революционном движении, в феномене революции задействовано очень много факторов, но Запад в целом по-прежнему продолжает пугать себя «коммунистической революцией». Назовите ее «коммунальной» – в честь Парижской коммуны – и всем станет легче. Коммуна – это совсем не то же самое, что коммунизм.

– Похоже, этот страх – элемент общей мифологии, сложившейся вокруг русской революции. Не кажется вам, что истории о «кровожадных комми», намеревающихся поработить свободный Запад, сегодня перерождаются в истории о том, что Россия манипулирует выборами через Интернет, о том, что Советский Союз возрождается?

– Нет, это совсем не тот миф. С большевистской революцией связано много мифов, но Советский Союз, его создание в 1922 г. – это реальность. Да, реальность противоречивая, и отсюда сомнения и критика, которой подвергается русская революция со всех сторон. Но когда речь заходит о создании Советского Союза, то тут нет никакого мифа – это объективная, позитивная реальность.

Истоки же мифа и исторического страха перед революцией надо искать во Франции. Модель Великой французской революции оказалась катастрофой. И не только потому, что само слово «революция» – это наследие именно тех событий, но и потому, что в 1917 г. русские считали, что они должны повторить французский опыт целиком и полностью. Они, по сути, копировали этот опыт. Вообще русские много взяли у французов: те же главные московские пять вокзалов – это копия с парижских пяти вокзалов. Поэтому, когда французская революция завершилась террором, русские решили, что это нормально, что это естественный ход вещей, естественный путь развития. А это было катастрофой, определившей на много лет вперед причинно-следственную цепочку насилия.

А по поводу страхов перед Советским Союзом – я на этот вопрос для себя нашел ответ еще в 1953 году. Тогда наша норвежская студенческая делегация отправилась с визитом в СССР. Это стало одним из ключевых опытов в моей жизни. Меня включили в делегацию потому, что я был студенческим лидером, заместителем председателя Национального союза по международным делам. В некотором смысле это был мой мятеж (я родился в 1930 г. в консервативной семье, принадлежавшей к «верхнему среднему классу», в старой аристократической семье, чья родословная восходит к эпохе викингов; первые упоминания о Гальтунгах относятся к 1050 г.). Три недели в СССР перевернули мою жизнь. Я помню, что после моего возвращения все вокруг очень интересовались тем, что я узнал. И я ответил: я узнал две вещи. Во-первых, по большей части то, что говорят о диктатуре в Советском Союзе, – верно. Но! – и это во-вторых: русские не хотят войны. И если вы хотите защититься от СССР, то лучший рецепт – социал-демократия.

– Можно ли считать названную вами историческую цепочку насилия настолько однозначно обусловленной, настолько прямолинейной?

– Закончилась Французская революция, как мы знаем, Наполеоном. В 1807 г. он привнес определенную упорядоченность в послереволюционный хаос – тем самым, кстати, создав условия для развития капитализма. Но он не остановился на этом, он превратился в диктатора, которого развивавшиеся нарциссизм и паранойя толкнули на развязывание войны против Испании, а потом и против России. Наполеон создал определенный катастрофический исторический тренд, в рамках которого вслед за его нашествием на Россию напал и Гитлер. И это тоже была катастрофа. И с точки зрения Запада то, что делал Наполеон, стало нормальностью. Но и с точки зрения России – в каком-то смысле тоже. Россия свыклась с мыслью о предстоящих вторжениях с Запада, стала даже ожидать их. В этот тренд укладывается и интервенция 1918–1922 годов.

Если хотите, Гитлер напал на Советский Союз не столько для того, чтобы его уничтожить, сколько для того, чтобы доказать французам: «У вас это не получилось, а у меня – получилось». Гитлер ненавидел Францию больше всего на свете. Из-за постоянных франко-германских войн, из-за поражения в Первой мировой войне, из-за страданий, которые Франция причинила Германии. Гитлер был согласен с тем, что главным виновником этого была аристократия и особенно кайзер Вильгельм, но он никогда не мог простить того, что Франция в активном союзе с Англией проводила экономический бойкот Германии, чтобы наказать ее. В любом случае, это было глупо.

– Следует ли из сказанного выше, что насилие имманентно для революции?

– Вы знаете, я считаю себя последователем Ганди. Я верю в ненасильственную революцию. И считаю, что революция в духе Ганди может оказаться гораздо более «революционной» в плане фундаментальных преобразований в обществе. Она позволяет осуществлять изменения, направленные на то, чтобы преодолеть пропасти, разделяющие разные классы в обществе, разделяющие нации и государства. Революция такого рода позволяет так называемым «антагонистам» работать вместе. Насильственная революция такой возможности не дает. Она убивает. Пожалуй, уровень насилия в русской революции – главное, что в ней пугает. Надо при этом отдавать себе полный отчет в том (и это фундаментальный момент), что без большевистской революции социал-демократия, «государство всеобщего благоденствия» или немецкий «социальный капитализм» не появились бы.

– Значит ли это, что идеи, лежавшие в основе русской революции, идеи, провозглашенные ею – живы и сегодня? Насколько они продуктивны? Или «конец истории» – как выясняется, так и не состоявшийся – их все-таки похоронил?

– Конечно, они живы. Об одной из них, фундаментальной, мы уже говорили. Это системный вызов капитализму. Это было в основе большевистской революции. То, как она начиналась, а начиналась она с того, что к власти пришел рабочий класс, промышленные рабочие, ведомые марксистской теорией или принятым на тот момент ее толкованием. И это был огромный успех, достигнутый очень быстро.

Еще одна мощнейшая идея большевистской революции – пятилетки, пятилетние планы. Это произвело огромное позитивное воздействие – понимание того, что вы можете, обладая необходимой волей, организовать государство так, чтобы поднять уровень жизни самых обездоленных слоев населения за пять, максимум – 10 лет. И первыми, кто принял этот опыт, были скандинавские страны. И, конечно, все коммунистические и рабочие европейские партии, входившие в Коминтерн. Они принесли это вдохновение пятилетними планами в политические и экономические практики. И они принесли с собой идею Советского Союза, которая вдохновила многих.

Создание союзного государства из 15 или 16 (или более) народов – это фантастика. Я думаю, что создание государства такого типа при царизме было бы невозможно. Конечно, большевики казнили царя, в каком-то смысле имитируя гильотину и следуя французскому опыту. Но в итоге СССР стал настолько новым опытом построения государства, что Франция осталась далеко позади. Французский союз Бретани и Нормандии или Северной Франции с Парижским регионом или с Бордо и Окситанией, с югом Франции – этому французы научились у Советского Союза, отказавшись при этом от абсурдной идеи управлять всем из Парижа подобно тому, как большевики пытались управлять всем из Москвы или Петрограда.

Я бы еще добавил, что сегодняшняя относительная автономия Баварии во многом обязана своим происхождением СССР. Как известно, в Баварии некоторое, очень короткое время существовала и Баварская советская республика. И это был их способ добиться автономии от Берлина, от Пруссии, от тех, кого они называют «католиками-винопийцами» северо-западной Германии.

Если же говорить о левых мыслителях, то я бы хотел отметить Максима Литвинова, занимавшего пост министра иностранных дел между мировыми войнами. Ему принадлежит идея мирного сосуществования, активного и мирного сосуществования – это одна из самых масштабных идей в истории человечества. Хочу подчеркнуть, что Литвинов говорил об активном мирном сосуществовании – он хотел, чтобы разные страны взаимодействовали, вели активную торговлю. И так и получилось. Очень инструментальной страной в этом контексте стала Финляндия, она помогла налаживать торговлю между СССР и остальным миром.

– Сохранился ли у левой идеи творческий потенциал? Может ли она мобилизовать общество в целом? Интеллектуалов в частности?

– Опыта переработки большевистской идеи организации государства в идею государства всеобщего благоденствия и социал-демократии вам недостаточно? Эти концепции были реализованы людьми, чьи политические представители, чьи партии формировали Коминтерн. Да, они были чрезвычайно напуганы процессами, которые проходили там, и они прекрасно понимали, что выборных перспектив у партий, остающихся в Коминтерне, нет. Для победы на выборах им необходимо «отрясти со своих ног» членство в Коминтерне. На одном конце политического спектра был чрезвычайный радикализм большевистской революции, на другом – чрезвычайная жестокость фашистского капитализма. Здесь и надо искать корни западноевропейской социал-демократии.

Есть гарантированная платформа в самом низу, гарантированный минимум. Мы позволяем людям накапливать богатства, да, мы не слишком хорошо умеем контролировать его рост, появление супербогатых людей, но это не так важно. Гораздо важнее поднимать уровень гарантированного минимума. И лучше всего это умели делать в Советском Союзе.

Маркс указывал на то, что в мире существуют две основные ценности – природа, окружающая среда (которую он называл землей) и человеческий труд. Это очень мудрое наблюдение. Я думаю, что если бы русская революция с самого начала основывалась на этих двух ценностях – природе и труде, на их сохранении и сбережении, на сохранении и сбережении человеческого достоинства, не придавая такого определяющего значения командной роли государства, она была бы гораздо успешней.

В 1953 г. я посетил почти все тогдашние республики СССР. Поездка была очень насыщенной и сумбурной, но я не мог не заметить тот уровень единения, который демонстрировала страна, и вместе с тем – какие перспективы это открывало перед республиками. Я знал, конечно, что политически, экономически, в военном смысле они все управляются из Москвы. Но у них был и свой уровень самоуправления, не было такой степени их русификации, которая практиковалась в царской России. И я считаю Советский Союз очень успешным, хотя многие сегодня полагают, что он исторически проиграл и что это был тупик. Но я считаю, что со временем – и возможно, довольно скоро – эта модель снова станет актуальной, и Советский Союз реинтегрируется.

– Существует ли сегодня противоречие между либеральной идеей и левой идеей? Или сейчас линия идейного противостояния проходит где-то еще?

– Ну, это противоречие постепенно исчезло в рамках развития идей социал-демократии и государства всеобщего благополучия. Но – я повторюсь – такие идеи даже не возникли бы в скандинавских странах, или возникли бы много, много позже, не случись большевистской революции. И, что еще более важно, не появись пятилеток.

– Каково будущее левой идеи? Как она будет развиваться?

– Долгое время мы пребывали в ловушке ложных дилемм между государством и рынком, открытым и частным рынком и т.д. И левая идея заблудилась в этих ложных дилеммах. В концепциях государственного предпринимательства, «среднесрочного планирования», в поисках каких-то компромиссов, которые мы сами толком не понимали.

И я думаю, что левой идее нужно сосредоточиться на тех двух ценностях, которые я назвал – уважении к природе, к окружающей среде и уважении к труду и человеческому достоинству. С точки зрения постепенного повышения гарантированного минимального уровня и того и другого. Концентрироваться нужно не на ограничении тех, кто сверху, а на росте тех, кто в самом низу.

Альтернатива капитализму будет основываться на идее кооператива как низовой, базовой форме организации экономики и общества в целом. Кооперативы, которые управляются солидарно всеми участниками, где руководство каждые полгода-год ротируется и т.д. и т.п. Элементы такой системы существовали в СССР: в той или иной мере они были реализованы в колхозах и совхозах (в первом случае собственность и управление были в большей степени коллективными, во втором – государственными). Сегодня же я вполне могу представить плюралистические общества, в которых сочетаются социалистические, социал-демократические и капиталистические элементы.

Нам нужно быть открытыми к позитивным аспектам капитализма. Один из таких аспектов – возможность создать свое предприятие практически где угодно. И это привлекательно для инициативных, предприимчивых людей, задача которых в том, чтобы собрать вместе то, что необходимо для предприятия: землю (ресурсы), труд, капитал, технологию и организацию. Левых всегда упрекали в том, что у них плохая организация, что они не умеют организовывать труд. Но я бы поспорил.

Если у вас есть земля, труд и капитал, то ради Бога, уделяйте равное внимание всем трем аспектам. Не делайте ставку только на капитал. Дайте ему лишь некоторую толику власти. Но уделите внимание и природе, окружающей среде. Она наказывает нас, если мы не проявляем к ней уважения. Природные катастрофы, землетрясения, извержения вулканов и тому подобное – это прямое следствие неверного обращения с окружающей средой.

Сегодня же в большинстве случаев верховный управляющий, CEO, давит на менеджеров, а те – на рабочих, выжимая из них продуктивность. И все они объединяются в том, чтобы произвести добавленную стоимость, иногда при этом мошенничая. Задача генерального директора – представить полученный в результате этого выдавливания экономический излишек руководству, которое обычно называется советом – вот ирония! Советом попечителей, теми, кто «опекает» предприятие, кому можно доверять. Но этот совет – собрание инвесторов, и они желают получить свои деньги, в этом их главная цель. И вот эти деньги, вырученные путем обмана покупателей, обмана и эксплуатации рабочих, все эти деньги генеральный директор должен вручить такому «совету попечителей». Это совершенно неприемлемо! Гораздо больше произведенной ценности должно оставаться там, где она создается.

В кооперативной системе в распоряжении кооператива остается гораздо бóльшая доля произведенной дополнительной ценности – именно поэтому они боятся кооперативов. В кооперативной системе гораздо больше денег и власти сосредоточено на низовом уровне. И я надеюсь, левая мысль будет двигаться в этом направлении.

– Давайте вернемся к революциям. Что сейчас происходит в США? Это революция? Г-н Трамп – революционер или контрреволюционер?

– Я думаю, у феномена Трампа два аспекта. Первый – клинический случай явного аутизма. Я готов повторить это в суде. И то, что он оказался в Белом доме, превращает Белый дом в филиал психушки. И то, что американцы выбрали потенциального пациента психиатра в президенты, свидетельствует, что страна испытывает серьезные социальные проблемы.

При этом я ни в коем случае не отказываю г-ну Трампу в определенных качествах и способностях. Он последователен, и его программу можно свести к двум установкам: «Дайте капиталу то, что он хочет» и «Дайте военным то, чего они хотят». Он, конечно, не хочет «антикоммунистической революции», он желает того, что я бы назвал «суперкапиталистической революцией» – избавления капитала от любых ограничений, «чистого» капитализма, абсолютно свободного рынка. В этом смысле он – пурист, рыночный фундаменталист, если угодно. И он абсолютно доверяет армии, считая, что армия лучше знает, где и когда требуется военное вмешательство, в какой форме и в каком масштабе. Можно сказать, что Трамп требует «свободу для супермаркетов» и «свободу для Пентагона». Он не доверяет Госдепартаменту, но доверяет Пентагону. При этом его ожидания, что генералы – его единомышленники, едва ли справедливо, военные все-таки более благоразумны, чем он.

А вот в благоразумии миллиардеров я не уверен. Они, скорее, исповедуют тот же подход, что и г-н Трамп. Они используют налоговые схемы, располагают неограниченными возможностями для накопления денег и использования капиталов для финансовых спекуляций. Но эти спекуляции не создают ценности, заключенная в них ценность обнуляется, что и приводит к финансовому краху.

Я думаю, так и произойдет. Это станет одним из факторов, которые обусловят крах американской экономики в 2020 или, самое позднее, в 2025 году. Этому способствует и сильнейший дисбаланс между финансовой экономикой (в пользу которой работает Трамп) и инвестиционной. Но дело даже не в абсолютных размерах того или иного сектора экономики, дело в их соотношении. Объем финансового сектора экономики в 15–20 раз превышает объем реального.

Складывая эти факторы – психиатрический и экономический, – могу предположить с большой долей уверенности, что вскоре – возможно, даже до 2020 г. – мы увидим, как в США будет задействована 25-я поправка к Конституции, определяющая, что президент, неспособный исполнять свои обязанности в силу физической или умственной немощи, должен оставить свой пост. Я не помню текст наизусть, но смысл передаю верно.

– Получается, что ситуация развивается вполне в русле сделанного вами уже довольно давно предсказания о том, что в 2020 г. американская империя рухнет?

– Совершенно верно, но, конечно, все идет по более сложной траектории. Важно четко обозначить, что я имел в виду, давая этот прогноз почти 10 лет назад. Я не говорил о том, что Соединенные Штаты не смогут больше осуществлять насилие. Они это делают, используя все имперские преимущества, позволяющие как призвать к себе на службу «вассальные» государства, так и отказаться от их услуг. Но США теряют «вассалов».

По сути, у них осталось только три полноценных «вассала» – Великобритания, Дания и Норвегия. Они принимали самое активное участие в войнах, бомбили Ливию, в то время как остальные страны отказались от активного участия в той кампании. И они были вознаграждены за лояльность – премьер-министр Дании стал генеральным секретарем НАТО, а премьер-министр Норвегии сменил его на этом посту.

Любопытно, что эти четыре страны связаны – в числе прочего – общей протестантско-евангелической традицией. И сегодня они объединяются с католической Европой (а большинство европейцев все-таки католики, почти все страны ЕС – преимущественно католические; если только в Германии и частично во Франции наблюдается размежевание между католиками и евангелическими протестантами). Но католическая Европа в целом не желает сражаться в войнах, которые ведут США.

И еще один момент: в Соединенных Штатах, где верующими себя называют гораздо больше жителей, чем в Норвегии, огромное число людей верят в Сатану. В Зло. А те, кто верит в зло, ищет и находит его везде. Я подчеркиваю, что США при этом не ведут религиозно мотивированных войн, я говорю лишь о традиционных культурных связях между Америкой и ее современными «вассалами». Но даже этих «вассалов» Соединенные Штаты при Трампе теряют. И я думаю, что они их потеряют еще до 2020 года. В этом смысле американская империя перестанет существовать.

– Можно ли сказать, что сложилась «глобальная революционная ситуация»? Эрозия лидерства, разложение концепции суверенного государства, бурная экспансия ислама, застой в экономической теории – не является ли все это признаками «идеального шторма»?

– Я бы предпочел говорить о другом. Русская революция не смогла решить одну фундаментальную задачу. Вопрос о том, что делать с капитализмом, остается. Я повторюсь: левые плохо сделали (или вообще не сделали) свою «домашнюю работу». А ведь вопрос сводится к справедливому распределению внимания к земле (природным ресурсам), к труду и к капиталу. Необходимо уважать достоинство труда, но не надо и обделять капитал. Должно быть справедливое распределение между землей, трудом и капиталом.

И надо уже отойти от догматического восприятия противоречия между общественным и частным, между публичным (государственным) предприятием и частным. Я приведу простой пример: должна ли почтовая служба быть государственной или частной? Ответ – такой, которая лучше удовлетворяет потребности людей. Если у вас протяженная, но малонаселенная страна, такая как Норвегия, например, отдайте эту службу в ведение государства. Поскольку почтовое отделение в малонаселенном районе, где до почты нужно добираться час, просто не окупится. Пусть государство организует почтовую службу, а потом можно изучить условия, при которых в эту отрасль может прийти рынок. Можно даже так: в одной части страны почта государственная, в другой – частная. Нужно быть прагматичнее и гибче. Вопрос не в том, частным или государственным должно быть предприятие, а в том, какое предприятие лучше обслуживает людей. Я думаю, мы будем двигаться в этом направлении.

– Тогда что можно считать настоящей революцией современности? Большие данные, может быть? Станут ли они новым инструментом манипулирования обществом? Не придем ли мы к тому, что человечеством будет управлять суперкомпьютер на основе алгоритма анализа гигантских массивов информации?

– Нет, конечно. Big Data – это чистая пропаганда. Ни один массив данных сам по себе – каким бы большим он ни был – не сможет сделать общество лучше. Это пропаганда тех, кто располагает соответствующими ресурсами, тех, кто владеет компьютерами и средствами хранения больших данных. Вы можете работать и с big data, и со small data – все дело в целеполагании.

Что нужно сегодня – четкие цели, ценности и политическая воля. Фундаментальными природными потребностями можно считать разнообразие и симбиоз. Фундаментальными потребностями человека – выживание и благополучие, здоровье и возможность выбора (это и есть свобода), идентичность (то есть осознание смысла жизни). Запад демонстрирует хорошие результаты в удовлетворении первых трех, особенно в экономическом аспекте, но с пониманием сути четвертой очевидные проблемы. В марксистской терминологии это называется «уходом от общества», отчуждением человека от общества, и на Западе уровень подобного отчуждения очень велик.

Так что я думаю, что Big Data – это просто еще один способ, при помощи которого пустоголовые люди на Западе пытаются впечатлить весь остальной мир. Надо оставаться собой, придерживаться базовых понятий и ценностей и сохранять политическую волю. И вам не придется бояться революций.

Беседовал Александр Соловьев

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392183 Йохан Гальтунг


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392176 Александр Баунов

Из последних в первые?

Россия как бунтарь поневоле

Александр Баунов — журналист, публицист, филолог, бывший дипломат. Он является главным редактором Carnegie.ru.

Резюме Стремясь в элитарный клуб равноправных суверенов, Россия не может не замечать, что такого клуба нет. Условием членства в нем является взаимная прозрачность суверенитетов и сверка суверенных действий с ценностями, понимаемыми как границы дозволенного.

Владимир Путин стал героем документального фильма Оливера Стоуна, через который надеялся провести прямую линию с американским народом. Вопрос «почему Путин» имеет столько же смысла, сколько вопрос, почему кинорежиссер Звягинцев выбрал семью, не любящую своего ребенка, когда вокруг столько любящих. Искусство одинаково исследует правых и неправых, эллина и иудея, раба и свободного, причем неправых даже чаще. К тому же для Стоуна Путин – любящий, пытающийся любить.

Для Путина интервью Стоуну – один из способов достучаться до простых американцев, общение с которыми блокируют элиты. Версия советских времен о тружениках капиталистических стран, которые хотели бы дружить с первой страной победившего социализма, но буржуазия не пускает, перевоплотилась в своевременное представление о том, что простые люди Запада гораздо менее враждебны России, чем его идеологизированные элиты. Обе версии в целом верны, но обе ошибаются в измерении температуры народных чувств: народ не более дружелюбен, а более равнодушен, зато интеллигенция что тогда, что сейчас заряжена полярно: плюнет – поцелует, с одной стороны – Оливер Стоун, с другой – Морган Фримен.

Глобальный подпольщик

До Путина Оливер Стоун брал фильмы-интервью у Чавеса, Моралеса, Лулы да Сильвы и других левых борцов с Вашингтоном в Латинской Америке – поклонников Маркса и Кастро. Из Старого Света это кажется блажью (хотя контингент поклонников имеется и там, один только лидер британских лейбористов Джереми Корбин чего стоит). Из прагматичной Европы многие из них выглядят безответственными антиамериканскими популистами с диктаторскими замашками, но если взять шире, окажутся в том же ряду, что Гавел и Валенса, – борцы за демократию и национальный суверенитет против диктатур, навязанных могущественным соседом.

Российская борьба за натуральность/естественность (мы боремся против того, чтобы элиты корежили психику и ломали через колено ценности простых людей) отдаленно напоминает революционную повестку крайне левых экологов и феминисток: женщина должна быть такой, какой она есть от природы, а не раскрашенной и дезодорированной по требованию маскулинных элит куклой, питаться надо только тем, что растет само. В среде русских православных консерваторов со своей стороны стремятся к тем же идеалам: здесь как среди производителей, так и среди потребителей распространен культ натуральных продуктов, а жены избегают косметических салонов (большой контраст с женщинами из исламских королевств). Правило подковы работает и тут: не зря к России влечет западных крайне левых и крайне правых одновременно, ведь в самой России идеалы тех и других тоже подходят близко друг к другу. Если изучить российских противников кощунственного для православных радикалов фильма «Матильда» (чья кощунственность, разумеется, в чистом виде следствие вчитывания смыслов, а не провокации художника, задумавшего доброе юбилейное кино в стиле патриотического романтизма), в них почти поровну религиозных, патриотических и социальных требований в духе крайне левых вроде регулируемых цен на продукты и государственной (общенародной) собственности на крупные компании и недра. Православные консерваторы то и дело повторяют, что в СССР было лучше («Даже верующие вспоминают Советский Союз с благоговением» – сообщает в интервью глава одной из новоявленных радикальных организаций «Христианское государство»), а их общественный идеал весьма точно описывается как СССР с православной религией на месте марксистской идеологии – крайне правый по ценностям и крайне левый в экономической политике. Консервативные фундаменталисты разогреты до такого состояния, что внутри России представляют собой вызов даже для совершившей консервативный поворот российской власти, но вне России она выглядит почти как они и выходит к миру с похожим проектом социального охранительства и точно так же борется с мировой «Матильдой».

Помещая Владимира Путина в ряд диссидентов-победителей, Стоун дарит ему разновидность признания, которую тот давно ищет: вы называете меня диктатором, а я инакомыслящий, бунтарь-освободитель, просто глядеть надо шире, глаза не отводить. Настоящая мировая диктатура – это американская демократия, либеральная внутри, но авторитарная снаружи, силой размывающая ценности; настоящая пропаганда не RT и не иранское агентство FARS (кто читает агентство FARS), а вся совокупность англоязычных СМИ; не скромные русские деньги, крохи от которых перепадают иностранным друзьям России, а всемогущие и бесконечные американские. В этих суровых условиях не так удивительно, что мятежник маскируется, хитрит, требует дисциплины в рядах, наказания предателей и соблюдения демократического централизма. По той же причине он считает себя вправе прибегать к тайным операциям, взломам, ликвидациям и разбрасыванию пропагандистских листовок: тактика дерзких революционеров против всемогущих властей – одна и та же во все времена; неважно, революционеры – люди или целая страна с собственными всемогущими властями.

У такого взгляда на вещи есть разумная основа: звание возмутителя спокойствия и нарушителя мирового порядка раздается вовсе не самым несвободным странам с максимально далекой от Америки политической системой и не тем, которые не способны поддержать у себя порядок и минимально пристойный уровень жизни населения. По первому многим противникам Запада проигрывают дружественные ему же восточные монархии и дальневосточные (а раньше и латиноамериканские) диктатуры, по второму – большинство стран Африки или даже Индия. Оно раздается тем, кто принимает важные политические решения не посоветовавшись, тем, кто занимается экспортом иных идеологий, и особенно тем, кто сам требует, чтобы к нему ходили за советом, опасно умножая число мировых центров принятия решений.

Сам себе враг

Отторгнутый иммунитетом западной системы безопасности, не получив на Западе положительного ответа на главный русский вопрос «Ты меня уважаешь?» в виде равнодолевого участия в мировых делах, безвизового режима, снятия негласных ограничений на российские инвестиции в западную экономику, отмены ПРО и отказа расширять НАТО, Владимир Путин постепенно втянулся в бунт против мирового истеблишмента и сместился в сторону западных антиэлитистов, в которых увидел своих естественных союзников по борьбе за справедливость. Когда же мировые антиэлитарные силы начали расти и претендовать на власть, дело выглядело так, будто они поднимаются и претендуют в союзе с Путиным и чуть ли не благодаря ему.

Однако, вложившись в мировой антиэлитизм, президент Путин и сам оказался его жертвой. Это вне страны он революционер, а внутри России – та самая элита, против которой в мире бунтуют его союзники. Даже без внутриэлитного выдвижения в его анамнезе само семнадцатилетнее пребывание у власти делает политика главой истеблишмента независимо от более или менее интенсивного хождения в народ. Чуть ли не возглавляя, с точки зрения западных интеллектуалов, борьбу с мировым истеблишментом, у себя дома он все больше испытывает такое же давление, как западные элиты. Мятежный ищет бури снаружи, а получает внутри. И вот уже Навальный выходит с молодежным антиэлитарным мятежом, и те же самые молодые оккупанты Уолл-стрит, которых ставит в пример сверстникам RT, буквально под теми же лозунгами оккупируют Тверскую. А радикальные православные, которых Кремль терпеливо выращивал, чтобы после популистского маневра 2011–2013 гг. (когда он расплевался с предательским столичным средним классом и стал искать опору в людях попроще) иметь противовес либералам и самому оставаться в центре, теперь почти не скрываясь атакуют назначенных Путиным системных либералов. Самого же президента испытывают на оппортунизм и верность провозглашенной им идеологии.

Главный оппонент Путина в последние месяцы – образцовый антиэлитист Алексей Навальный, ускользающий, как и сам Путин, от классических парных определений «правый – левый», «интернационалист – имперец», «либерал – консерватор». Зато его «коррупция» и «коррупционеры» (несомненно, у нас многочисленные и реальные) – такой же синоним элиты и символ «несправедливой системы», как для захватчиков Уолл-стрит все себе присвоивший пресловутый один процент богачей.

Дырка от будущего

Факт международного диссидентства России реален. Америка предлагает миру монастырскую, киновитскую антиутопию: откажитесь от внешнеполитической субъектности, совлекитесь воли, слушайтесь настоятеля и будьте счастливы. Проблема с содержанием российского бунта. В его сердцевине будто бы дует сквозняк и мерцает пустота, как за фасадом дворца на сцене классического театра нет ни комнат, ни лестниц, ни, в общем-то, жителей.

Бунт против того, чтобы не быть предметом чужого благодеяния, за право выбора – старинный и благородный сюжет. Но, как часто бывает с революциями, в нем есть «против», но нет ясности с «за» – тем самым «образом будущего», к которому теперь пытаются приставить целые специальные отделы российского правительства.

Если попробовать передать в двух словах, в чем состоит проект Путина, в том числе коллективного мирового Путина, – это остановка времени, не мгновения, а лучше всего его движения сразу. Задержать и предотвратить наступление мира детей от трех родителей, семей из двух и более человек любого пола, гугл-линз, проецирующих изображение прямо на сетчатку, стейков, выращенных из стволовых клеток, женщин-епископов и раввинесс («стала жрица!»), связи мозга со спутниковым интернетом по вай-фай, обобществленного прозрачного государственного суверенитета, взаимного ланкастерского обучения и прочих более или менее вымышленных сюрпризов будущего.

Революция как консервация

В этом смысле у Путина получается действительно революционный проект. Противоречия тут нет. Будущее чревато новым неравенством. Одни успевают сориентироваться, другие нет. Когда экономика, технологии, политика, культура начинают обгонять социальные структуры, приходят революционеры и в ответ на общественные страхи обещают оседлать норовистое будущее в пользу народа, всех возвратить в комфортное состояние справедливости и равенства. Надо вернуть старое или ворваться и захватить, присвоить, переработать новое, чтобы не оно нас, а мы его.

Практически любая революция сочетает прогрессивные эксперименты с консервативными результатами. Большевистская восстановила общинное землевладение и абсолютизм. Маоистская в Китае и Камбодже погнала город в деревню. Мексиканская 1810 г. началась с недовольства запретом иезуитов и их школ. Венгерская 1848 г. развернулась против попытки не в меру просвещенных Габсбургов навязать равноправие венгерского дворянства с какими-то там сословиями, даешь традиционную венгерскую свободу только для благородных. Польская «Солидарность», как русский Новочеркасск, вышла из бунта 1979 г. против либерализации цен. Левые бирманские офицеры решили, что народ будет счастлив в деревне, и на десятилетия задержали индустриализацию. Иранская исламская была революцией базара против супермаркета. В советской перестройке было много тоски по Серебряному веку, России, которую мы потеряли, и проезду государя императора через Кострому. «Арабская весна» опиралась на религиозные переживания, восточноевропейское движение на Запад – на националистические чувства, и то и другое – не передний край современности. Из последних революций – «Брекзит», избрание Трампа, стремительное возвышение Макрона в обход партий, борьба против «Матильды» и всероссийский молодежный призыв Навального тоже.

В России страдают от оторванности правящей бюрократии, которая перестала надежно передавать сигналы наверх и вниз и живет для себя. А для многих американцев отрыв верхушки от народа – это увлеченность собственного истеблишмента малопонятной глобальной миссией. Почитать американских интеллектуалов в газетах – нет у них более важного дела, чем поддержание глобального порядка последней четверти века, а у американского избирателя с менее широким горизонтом таких дел невпроворот.

Мы переживаем время, когда авангард человечества ушел слишком далеко и заподозрен в предательстве. Возникло напряжение между лидерами развития и остальными, и появились политики, предлагающие способы это напряжение разрешить в пользу большинства: остановим тех, кто забежал вперед, заставим отчитываться, вернем мебель, как стояла, и мир станет понятнее. Этнически мотивированное присоединение территорий, которое было последней каплей в отношении Запада к России, – и оно ведь тоже возврат к основательной европейской старине, а запрет на него – сомнительное новшество. В самом деле, почему присоединение Крыма к России двести лет назад – слава, а сейчас позор? Ведь присоединение Рима к Италии, Эльзаса к Франции, Крита к Греции – по-прежнему славные страницы национальных историй. Если сейчас Россию бранят за то, что раньше было достойной похвалы нормой (даже бранясь, все понимали, что и сами бы так поступили), надо вернуть старую норму, разрешающую увеличение национальных территорий. Тем более что когда эта норма действовала, Россия была в числе мировых лидеров – не благодаря ли этому?

Содержание российского бунта не уникально: раз нас не берут в лидеры современности – отпишемся от нее и станем задирать. В похожих настроениях давно пребывает Иран и арабский мир, теперь к ним присоединяются на свой лад Турция и Индия, Польша с Венгрией, Америка с Британией. Пусть у нас будет старая добрая Англия, кирпичные цеха и дымящие трубы, и Темзы желтая вода – символ экономической мощи, Европа XIX века, где суверенные великие державы договариваются друг с другом. Вернем старую Европу, без мусульман, без арабов, без поляков – кому как нравится. Россию с матерью городов русских Киевом. А внутри – вернем элиты под контроль народа.

Сопротивление и экспансия

Реакция на глобальный бунт России кажется преувеличенной. Объявлено, что Россия одновременно ведет подрывную деятельность от Филиппин до Америки, и ничего плохого в мире не происходит без нее. Со стороны это выглядит комично, у России нет таких ресурсов. Но что, если бы были? Если бы у нее была самая сильная в мире армия, самая большая экономика, самые передовые технологии, полмира говорило бы на ее языке и расплачивалось бы ее валютой – держалась бы она скромнее, чем США? Требовала бы равенства и многополярного мира? Признавала бы чужую субъектность? Какие выводы об этом можно сделать из ее нынешнего поведения хотя бы в собственных окрестностях? И что бы она предложила миру, став сверхсильной?

В основе этих страхов лежит верная интуиция. В чем опасность локальных проектов по возвращению прошлого? Они довольно быстро перерастают в глобальные проекты. Правительство, которое строит социализм на отдельно взятой территории, понимает, что вообще-то в его интересах мировая революция. Если мировая невозможна, пусть она случится хотя бы в каком-то критически значимом числе стран. Если она не получается, надо ей помочь. Потому что, если это правительство не право, мир обгонит его и раздавит, как это и произошло. Так рождается экспансионизм диссидентских проектов, создание осей и интернационалов, поиск союзников и слабых звеньев в лагере мирового большинства. (Несколько расширив временные рамки, можно считать, что и распространение демократии когда-то начиналось как самозащита глобальных диссидентов из числа первых демократий перед лицом мирового недемократического большинства.)

Консервативный националист, сторонник расовой теории, носитель идей религиозного или классового превосходства заинтересованы в том, чтобы принципы, на которых они строят свое государство, распространились бы и на другие страны, на как можно большее их число. Тот, кто хочет вернуть старую добрую Германию с ремесленниками вместо бездушного фабричного конвейера, полновесную золотую монету вместо мечущихся котировок, Францию с границами на местности, Россию с великими государственными стройками вместо сомнительных частников, интуитивно понимает, что, вернув, он начнет отставать. Значит, чтобы не отставать, лучше завоевать весь остальной мир. Отсюда неизбежная тяга всякого революционера к экспансии.

Любой мировой диссидент, глобальный революционер, особенно на ранних стадиях, всегда еще и экспансионист. Ведь если он законсервируется или провалит эксперимент на отдельной территории, другие обгонят, а проигрыш будет трудно скрыть. Даже сравнительно мирный нынешний российский бунт привел к попытке создать консервативный интернационал.

Противников нашего диссидентства смущает не только сам его факт, но и неизбежность экспансии (революционеру нужна революционная партия). Отсюда удивительные разговоры о том, что Россия – главный враг либерального мирового порядка, угроза, страшнее (запрещенного) ИГИЛ. При том что сам ИГИЛ – крайняя форма того же бунта, с той же тягой к интернационализации, так что где тут быть страшней.

Роль России как диссидента-экспансиониста, который, как всякий революционер, готов к большим, чем его оппоненты из мирового истеблишмента, рискам и неудобствам и этим силен, схвачена ее критиками верно. Лукавство этих интерпретаций на нынешнем этапе в том, что Путин, может, и был когда-то не столько главной угрозой либеральному мировому порядку, сколько олицетворением мятежа. Однако сейчас эту роль перехватил президент Трамп.

Система не была готова к такому сбою в программе, когда страну, возглавляющую мировой порядок, в свою очередь возглавляет противник этого порядка. Отсюда желание подменить Трампа Путиным, чья практическая опасность всегда была ограничена скромными возможностями его страны, а теперь и его символическая роль подорвана чрезмерно долгим пребыванием на посту и возникшим на горизонте переходным периодом.

Второй гегемон

Трамп с трибуны ООН может говорить о том, что нужно отвергнуть угрозы суверенитету и другие вещи, которые в принципе рады слышать в Москве. Однако, находясь в частичной блокаде со стороны собственного политического класса, и он выступает не как полномочный лидер западного мира, а от себя. Но и тут, защищая идею суверенитета, развивая мысль о том, как полезно для мира сотрудничество правительств, которые ставят интересы своих стран на первое место (сотрудничество политических национализмов – почти российская программа), дает понять, что украинский суверенитет для него никак не менее важен, чем российский.

Вопрос о членстве России в элитном клубе упирается в разницу представлений о том, как этот клуб устроен. Россия понимает его, если проводить экономические аналогии, как мировой совет директоров, договаривающихся за спиной остальных, а то и, презрев условности, у всех на виду о разграничении рынков, слияниях и поглощениях. Себя она видит как минимум держателем блокирующей акции (что, кстати, соответствует ее положению в ООН). Она участник концерта держав, каждая из которых обладает полным внутренним и внешнеполитическим суверенитетом, непроницаемым для остальных. Внутри каждая действует, реализуя неограниченную полноту власти по принципу «мои дела никого не волнуют». В международных делах каждый участник концерта независим и свободно создает и разрушает группы с любыми другими участниками, причем основой для союзов являются не абстрактные ценности, а конкретные интересы.

Это больше походит не на оркестр, где инструментов много и они подчинены воле дирижера, а на камерный ансамбль, лучше квинтет или квартет, который к тому же не играет по нотам, а импровизирует, соблюдая лишь самые общие правила гармонии и контрапункта. Проповедующая академическую старину Россия в действительности мечтает о чем-то вроде джазового ансамбля.

Стремясь в мировой элитарный клуб равноправных суверенов, Россия не может не замечать, однако, важного обстоятельства, что такого клуба попросту нет. По той простой причине, что условием членства в нем является как раз взаимная прозрачность суверенитетов, их проницаемость друг для друга и сверка суверенных действий с ценностями, понимаемыми как границы дозволенного в словах и действиях – прежде всего внутри стран-членов (снаружи из-за отсутствия глобальных демократических институтов они могут быть гораздо менее сдержанны, но тоже не абсолютно свободны – объяснения авторитарных внешнеполитических действий обязаны быть либеральными). Даже в случае самых крупных мировых держав вроде Китая сила и слава без согласия на проницаемость суверенитета (в виде согласия на внешний аудит внутренних дел) не конвертируется в членство в классической, старой мировой элите. Сильнейшие в этом случае признаются сильнейшими, но остаются чужими, внешними.

Если до победы Трампа можно было говорить, что речь идет прежде всего о прозрачности национальных суверенитетов других членов мировой элиты перед аудитом США, которые сами остаются закрытыми от остальных, выменивая свое исключительное положение на предоставление военной защиты (мировой солдат имеет право на военную тайну), то теперь оказывается, что эта открытость более взаимна, чем предполагалось прежде. Американский интеллектуальный и политический класс готов отказать собственному несистемному, ошибочному президенту в праве называться лидером свободного мира, работая на его поражение вместе с другими участниками клуба крупнейших рыночных демократий и добровольно уступая символическое первенство в нем ЕС и Германии Ангелы Меркель.

Россия, прорываясь в клуб мировых демократий со своим представлением о полной непрозрачности собственного суверенитета, претендует, таким образом, на то, чтобы быть там равнее других, самой равной, единственной равной. До Трампа это выглядело как претензия на двуполярность, чтобы быть вторым равным. Но после того как американский политический класс отказал собственному руководству в праве быть лидером либерального мирового порядка, это выглядит как претензия на исключительность, которая уж точно никем не будет поддержана. Тем более что, заявляя о полной непрозрачности, непроницаемости для других собственного суверенитета, Россия продолжает требовать от соседей его прозрачности для себя.

В Москве не могут не видеть этого противоречия и пытаются выйти из него двумя способами.

Первый – объявить реальной мировой элитой сильные страны с непроницаемым суверенитетом и создать из них новый планетарный совет директоров, измеряя долю нового клуба в процентах проживающего в этих странах населения и территориях: в странах БРИКС, ШОС и т.п. живет столько процентов населения планеты, они покрывают такой-то процент территории, их совокупные экономики производят такую-то часть мирового продукта. Попытка упирается в то, что страны в этих новых клубах суверенны в близком российскому пониманию смысле слова (хотя и тут Бразилия, например, не похоже, чтобы планировала противопоставлять США свою абсолютную непроницаемость), но явно не обладают большинством голосующих акций для управления миром, а западные акционеры в новые клубы и не приглашены, и не стремятся.

Второй путь – напомнить членам западного клуба о былом величии и утраченном суверенитете (Европа, которую мы потеряли), вернуть старые смыслы, позвать их вперед в прошлое и затеряться на этом фоне.

Если Россию не принимают на равных за ее устаревшее понимание суверенитета, надо сделать устаревшими всех – распространить отечественную концепцию на остальных, и проблема исчезнет.

Надеждам способствует то, что процесс полного обобществления национальных суверенитетов – как в левых утопиях XX века обобществления женщин и детей – остановился и начал поворачиваться вспять. «Брекзит», Трамп, разнообразные новые правые в Западной Европе, национал-консервативные правительства в Восточной – всё свидетельствует о том, что миллионы, если еще и согласны обниматься, то поверх национальных барьеров, но не при полном их упразднении. Левый и особенно правый антиглобализм и возвращение западных национализмов в Москве прочитали как полный разворот, неостановимую тоску народов по полноте национальных суверенитетов и начали строить на ней внутри национальную идею, снаружи – внешнеполитическую доктрину.

Антиэлитизм Путина – не левый и не правый, он державный. Его единственная цель – не содержание, а форма действий, не результат, а процедура. Путин добивается непроницаемости суверенитета не для того, чтобы воплотить в жизнь набор радикальных левых антирыночных мер, как большевики или чависты, и не для того, чтобы строить ультраконсервативный православный Иран. Задача – иметь возможность делать то, что захочется, то, что покажется полезным внутри страны и на ее периферии, которая рассматривается как шельф российского суверенного пространства, ни перед кем не отчитываясь и не допуская самой возможности внешнего аудита. Больше того, исключив саму идею отчета. Внутри этого суверенного пространства он будет выступать с правыми или левыми заявлениями, проводить рыночные и дирижистские мероприятия, национализировать и приватизировать, двигать на важные посты консервативных идеологов или либеральных прагматиков, репрессировать западников или националистов, реализуя неограниченный и безраздельный суверенитет. Тот, кто может так же – тот равный. Кто нет – поступился принципами и достоин сожаления и упрека, а то и издевки, с какой когда-то Иван Грозный писал Елизавете Английской: что за королева, которой надо спрашивать подданных.

Равенство в этой картине понимается не как всеобщее свойство (все государства равны), а как привилегия, доступная немногим, которую надо заслужить или вырвать. То, что в полном соответствии с этим российским пониманием, но вопреки воле России его вырывает для себя Северная Корея, почему-то мало смущает.

В постулируемом Россией идеальном будущем современная ситуация, когда, по словам Путина, в мире всего несколько государств, обладающих полнотой суверенитета, не изменится. Просто Россия будет признана всеми одной из немногих равных, то есть в действительности одним из гегемонов. В западном клубе есть только одна страна равнее других с полным суверенитетом в понимании Владимира Путина – это США, все остальные полностью суверенные – за его пределами. Настаивая на отношениях с западными странами на условиях равенства, понятого как привилегия, и всей полноты суверенитета, Россия по сути хочет быть среди них еще одним гегемоном, второй Америкой. Добиться этого практически невозможно.

Даже тут подводит историческая память. В эпоху ансамблей равноправных держав, о которой ностальгирует Россия, она сама не раз становилась предметом критики со стороны чужих правительств и газет по польскому и еврейскому вопросу, за языковую политику, крепостное право, отсутствие свобод и современных гражданских институтов. Точно так же как другие члены ансамбля за свои грехи – рабство, колониальную политику, расовую сегрегацию, подавление восстаний в колониях, женский вопрос и т.д. Старый мир знал и гуманитарные интервенции, в которых участвовала Россия (защита христиан в Османской империи), и смену режимов (наполеоновская и постнаполеоновская Европа).

Вестфальская система, когда каждый государь полномочно определял веру на своей территории, никогда не работала в остальных вопросах и тем более не будет работать сейчас.

У парадного подъезда

«Путину нет равного по опыту среди мировых лидеров», – говорит Оливер Стоун в интервью о своем фильме. На вопрос, как Путин смотрит на Трампа, Макрона, Бориса Джонсона, я часто отвечаю: как мастер на начинающих, с высоты своего опыта. Однако долгое пребывание у власти начинает работать против образа президента-мятежника: наш бунтовщик пересидел у власти любого из королей. Вечный революционер, как и вечный студент, всегда немного смешон.

В действительности и революционность Путина, и диссидентство России – недоразумение. Дональд Трамп по факту рождения и гражданства – член закрытого престижного клуба, как и Тереза Мэй или Эммануэль Макрон. Желание растрясти сонное клубное царство, поднять пыльные шторы, вымыть окна, выгнать менеджеров для него естественно. Россия, напротив, хочет членства в клубе вот с этими самыми пыльными занавесками, лысыми лакеями в ливреях и неторопливым старым управляющим. Это борьба не за новый порядок вещей, а за присоединение к старому. И если старого порядка все меньше, надо его вернуть, чтобы усилия по присоединению к нему были не напрасны.

Нынешнее диссидентство России – скорее форма, чем содержание, производная от ее сравнительной слабости. Точно так же и программа консервативного бунта, заявленного ее руководством, –

не столько глубокое убеждение, сколько конструкция от противного. Если бы глобальный Евтушенко был против колхозов, Путин мог быть «за» – как сейчас, после выхода США из Транстихоокеанского партнерства и Парижского соглашения по климату, протекционистский Китай вдруг оказывается хранителем принципов глобальной экономики и Си Цзиньпин едет вместо американского президента главным гостем в Давос.

Революционность Путина и России – это оболочка, арифметическое действие отрицания отрицания. Она направлена не на то, чтобы отвергнуть истеблишмент, а на то, чтобы стать им. Но стать она пытается тем, чего нет, и поэтому ее попытки выглядят изнутри как борьба за справедливость, а извне – как бессмысленный русский бунт. Единственная надежда России в том, что Запад, становясь слабее, сам начнет закрываться от крепнущих внешних ветров, и, как в виде Трампа и «Брекзита» уже начал отступать от либерального экономического порядка, сам будет настаивать на непроницаемости и безграничности национальных суверенитетов, и бывшие последними станут первыми. Но пока просили не занимать.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392176 Александр Баунов


Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392175 Доминик Ливен

Революция 1917 года, война и империя

Международный контекст

Доминик Ливен – научный сотрудник Британской академии, профессор Кембриджского университета.

Резюме Если бы Россия была одной из стран-победительниц в Первой мировой, послевоенный порядок был бы намного более прочным. Выживи франко-российский альянс, можно было бы избежать Гитлера и сползания Европы во вторую большую войну.

В мирное время Германия была бы лидером международной интервенции на стороне контрреволюции. В контексте Первой мировой войны она сделала все возможное для поддержки революции. Без содействия Германии Ленин в 1917 г., возможно, даже не доехал бы до России.

Цель данной работы состоит в том, чтобы взглянуть на международный контекст Русской революции и оценить его влияние на причины, ход и последствия этого события. Я попытаюсь проанализировать как годы революции, так и международную обстановку, в которой имперская Россия развивалась в течение двух веков до 1917 года. Я ограничусь вопросами геополитики, дипломатии, войны и экономики. И постараюсь не касаться европейского и мирового культурного и интеллектуального контекста. Это не означает, что последнее я не считаю важным, ни в коем случае. Например, для легитимности царского режима огромную и при этом отрицательную роль сыграло то, что в начале XX века абсолютная монархия уже была для европейцев окончательно устаревшей и реакционной формой правления. Ряд стран не только в Европе, но и за ее пределами, считавшихся более отсталыми, чем Россия, имели конституции. Это порождало пренебрежительное отношение к «самодержавию» в образованном российском обществе, включая часть правящей элиты.

Что касается российской внешней политики, то вопросы идентичности, взгляд на место России в мире и ее историческую роль также имели большое значение. Наиболее яркий пример − вера в самобытность России как славянской и православной великой державы. Аналогичные факторы влияли на внешнюю политику других великих держав.

Еще до 1914 г. проявилось разделение мира на так называемые этноидеологические геополитические блоки, самым мощным из которых представлялся англо-американский, потенциально объединявший огромные ресурсы Британской империи и США. Германский блок в Центральной Европе был не столь могущественным, но его дипломатическое и военное единство скреплял договор, которого не имели англичане с американцами. Появление англоязычного и германского блоков являлось новшеством: до последней четверти XIX века Великобритания и Соединенные Штаты были геополитическими и идеологическими соперниками. Большая часть британской элиты выступала за «смешанную монархию» и считала демократию опасной для общественного порядка, международного мира и стабильности. Религиозное и политическое соперничество Австрии и Пруссии пошло еще дальше. Формирование этих двух новых наднациональных блоков уходило корнями в этнолингвистическую и расовую концепции, получившие широкое распространение в конце XIX века. Пусть в виде умозрительных построений, но они соотносились с реальностью и играли во власти и политике важную роль. Эти два блока соперничали и конфликтовали друг с другом в течение XX века и противостояли блоку, возглавляемому Россией и построенному на общих славянских и позже – социалистических принципах. Этноидеологическая солидарность значительно укрепила сплоченность, особенно англо-американского блока, который вышел победителем в соревновании XX века.

Цели и средства России

Главным приоритетом царской России было обеспечение позиции своей страны как великой европейской державы. Россия добилась этого статуса в XVIII веке и сохранила его в XIX. Правительство, общество и экономика в России оказались под сильным влиянием этого приоритета. Российская власть была основана на уникальном сочетании европейского военно-фискального государства и евразийской империи. Международное влияние и престиж царской России достигли пика после того, как она сыграла ведущую роль в разгроме Наполеона в 1812−1815 годах. Ключевым элементом военной мощи России была ее армия, обученная маневру, координации действий и ближнему бою, построенная по европейскому образцу (объединение родов войск: пехота/артиллерия/кавалерия) и способная наиболее эффективно использовать современное вооружение. Но своей мощью Россия также во многом обязана элементам, которые характерны для евразийской военной традиции.

Единственная среди европейских великих держав, она с успехом применяла «колониальные» подразделения в войне против Наполеона: это были казаки, военные традиции которых уходили корнями в евразийские степи. В войнах прошлого лошадь была эквивалентом современного танка, самолета, передвижной артиллерии и грузовика: иными словами, она была крайне необходима для разведки, нанесения удара, преследования и мобильной огневой мощи. Благодаря наличию евразийских степей Россия по поголовью лошадей намного превосходила любую страну-соперницу из числа великих держав. Наличие такого резерва и участие казаков сыграли важную роль в победе России над Наполеоном. Царский режим жестоко эксплуатировал своих подданных и отказывал даже образованным россиянам в правах, которыми пользовалось все больше европейцев, считавших это само собой разумеющимся. Герцен язвительно называл это немецко-татарским деспотизмом. Но во властно-политическом измерении, которым империя оценивала достижения, это было эффективно. Более того, под властью Романовых русская литература и музыка стали одним из украшений высокой мировой культуры.

Сравнение с Османской империей проливает дополнительный свет на этот вопрос. Романовы и турки-османы управляли империями на периферии Европы в эпоху, когда мощь Европы росла в геометрической прогрессии и распространялась по всему миру. В XV веке турки-османы проводили политику, которую впоследствии переняла Россия: так, они с нуля создали военно-морской флот, импортируя европейские кадры и технологии. Но в XVIII веке османы проиграли конкуренцию с Россией из-за неспособности создать современную европейскую модель военно-фискального государства. Обсуждение причин успеха и неудачи включает вопросы, имеющие фундаментальное значение, такие как сравнение русского православия и ислама в качестве консервативных и антизападных политических и культурных сил. Если русский народ заплатил немало за власть царизма, то мусульманские народы Османской империи поплатились за слабость своего государства. К XX столетию к этому добавились масштабные этнические чистки и массовые убийства мусульманского населения у северных и восточных границ империи и даже частичная европейская колонизация важнейших частей исламских государств.

Но цена для России включает революцию 1917 г. и дальнейший период. Двумя ключевыми моментами в победе царизма XVIII века над османами были вестернизация имперских элит и безжалостная система крепостного права, которая укрепила союз монархии и дворянства и заложила основу военно-фискальной машины. Можно сказать, что революция 1917 г. включала определенные аспекты культурной войны между народными массами России и ее европеизированными элитами. Вне всяких сомнений, 1917 год был также ответом на эксплуатацию населения государством, зачастую беспощадную, а также результатом длительного периода самодержавия вкупе с крепостничеством, которые были необходимым основополагающим элементом для фискально-военного государства Романовых и огромной империи.

В XIX веке Россия утратила часть своей мощи. Об этом говорят ее частые военные поражения в период 1815−1918 гг. в сравнении с победами, которые она одерживала в 1700−1815 годы. Упадок и неудачи подрывают легитимность режима, единство, оптимизм и спокойствие среди его подданных. Сдвиги в отношениях между великими державами стали одной из причин упадка в России.

Факторы российского упадка

В XVIII веке Великобритания и Франция в Западной Европе и Пруссия и Австрия в Центральной Европе были ярыми соперниками. Россия оставалась единственной великой державой без такого непримиримого врага в лице великой державы и использовала свое положение с пользой для себя, особенно под умелым руководством Екатерины II. В 1815 г. длинная цепь англо-французских войн за империю закончилась решающей победой Британии и открыла дорогу к длительному периоду сотрудничества обеих держав в XIX веке, зачастую за счет России. Крымская война 1854−1856 гг. стала самым катастрофическим результатом такого сотрудничества для России. Еще хуже было примирение Пруссии и Австрии после 1866 г., становление власти Гогенцоллернов в 1871 г. и австро-германского альянса в 1879 году. Тогда Россия столкнулась с единым германским блоком на своей западной границе, откуда рукой подать до центров экономической, демографической и политической мощи страны.

Более пагубные последствия имела промышленная революция, которая началась в Западной Европе и на протяжении всего XIX века распространялась на восток, дестабилизируя международные отношения и равновесие сил. Ни одно правительство не было способно контролировать движущие силы промышленной революции, не говоря уже о русском. Специалисты, изучающие экономическую историю, задаются вопросом, почему промышленная революция не началась в Китае или Индии. Они не спрашивают, почему не в России, потому что ответ для них очевиден. Это низкая плотность населения, огромные расстояния между залежами угля и железа, а также географическая удаленность от традиционных центров мировой торговли и культуры. Поражение в Крымской войне продемонстрировало правителям последствия растущей экономической отсталости России. Ее враги в Западной Европе передвигались и воевали с помощью технологий индустриальной эпохи: они финансировали свои войны за счет производимых ценностей. В России ощущалась нехватка железных дорог, пароходов, нарезного стрелкового оружия и финансирования.

После 1856 г. правительство приступило к проведению реформ и осуществлению мер по преодолению отсталости. К 1914 г. многое было сделано. Российская экономика росла быстро, и многие иностранцы воспринимали Россию как Америку будущего. Но с точки зрения уровня благосостояния на душу населения и технологий «второй промышленной революции» (например, электроники, химикатов, оптики и так далее) Россия в 1914 г. по-прежнему отставала от Германии. Между тем стремительный экономический рост способствовал появлению современного городского общества, к которому режим Романовых приспосабливался с трудом. В период 1914−1917 гг. все три фактора совпали и привели к кризису, уничтожившему монархию.

Одна из ключевых причин Первой мировой войны, возможно, самая важная, заключалась в том, что правящие круги Германии смотрели на экономический рост в России со страхом и трепетом. Убежденные в том, что через 10–15 лет мощь России будет подавляющей, они решили начать европейскую войну, которую считали неизбежной, немедленно, пока шансы на победу велики. В начавшейся войне экономическая отсталость России по сравнению с Германией стоила ей дорого. Однако основные причины революции, приведшей в феврале 1917 г. к свержению монархии, были политическими. В отличие от Германии 1918 г., где военное поражение предшествовало революции, в России поражение и распад начались в тылу. Именно утрата легитимности в глазах быстро меняющегося общества мирного времени и другие масштабные проблемы, вызванные войной, привели к революции.

В этой небольшой работе я приведу два примера, когда международный контекст и сравнения помогают объяснить дилеммы и причины падения царизма. Один из вариантов − рассматривать Россию как составную часть «второго мира», иными словами, группы стран на западной, южной и восточной периферии Европы, которые считались отстающими по стандартам стран, составлявших ядро «первого мира». Конечно, на периферии Европы уровень жизни существенно отличался, однако их объединяло то, что население этих стран было менее обеспеченным и проживало преимущественно в сельских районах; численность среднего класса невелика; связи между провинциями ослаблены, и сам институт государства продолжал быть менее сильным, чем в более развитых европейских странах. Столкнувшись на рубеже XX века с новым политическим курсом и социалистическими движениями, правительства и частные собственники в странах на периферии Европы чувствовали себя менее защищенными, чем люди в государствах, составлявших ее ядро.

Далеко не случайно, что всего несколько стран на западной, южной и восточной границах Европы смогли мирно перейти к либеральной демократии в XX веке. В период между двумя войнами почти во всех существовали тоталитарные режимы правого или левого толка. Россия считалась отсталой страной даже по меркам большинства стран «второго мира». В Италии ощущался дефицит школ, и они были слишком примитивны, чтобы воспитать из крестьян или даже горожан на юге страны лояльных итальянских граждан. При этом по числу учителей на душу населения Италия превосходила Россию в два раза. Российское самодержавие, когда-то превратившее страну в великую державу, впоследствии стало помехой и не смогло успешно адаптироваться к вызовам растущего урбанистического и грамотного общества. Ограниченное правовое пространство, в котором действовали итальянские и испанские профсоюзы, давало некоторую надежду на ослабление революционных настроений рабочего класса. Россия не оставляла для своих подданных даже такой отдушины.

По сравнению с большинством периферийных государств российский режим был более уязвимым еще в одном отношении. Будучи империей, Россия сталкивалась с дополнительными проблемами, присущими этой форме организации государства в плане управления огромными пространствами и множеством различных народов в эпоху, когда набирал силу национализм. Анализируя дилеммы, стоявшие перед царизмом, стоит вспомнить, что все мировые империи сталкивались с подобными проблемами в XX веке, и ни одной из них не удалось пережить эти трудности.

Ключевая роль Германии

Когда я начал профессиональную деятельность в качестве аспиранта в 1975 г., среди западных историков доминировали два лагеря: так называемые «оптимисты» и «пессимисты». Оптимисты полагали, что к 1914 г. в России уже сложились ключевые предпосылки для эволюции в сторону либеральной демократии, в числе которых гражданское общество, правовая система и парламентские институты. И что без войны и, возможно, без Николая II успешный переход к либеральной демократии был вполне возможен. Пессимисты, напротив, говорили, что мирная эволюция царского режима была невозможна, революция неизбежна, а большевистский режим стал самым вероятным и законным наследником русской истории.

Даже в бытность мою аспирантом я считал, что рассмотрение поздней имперской истории России в этом ключе обусловлено холодной войной и идеологическими битвами в рядах западной интеллигенции и меньше всего связано с русскими реалиями начала XX века. Я никогда не считал мирный переход к демократии возможным. Безусловно, это как-то связано с моим происхождением. Первым оригинальным документом, который я когда-либо читал о русской истории, был знаменитый отчет, представленный Петром Дурново Николаю II в феврале 1914 г., в котором он предупреждал, что в России той эпохи победа либерализма невозможна и что вступление в европейскую войну приведет к социалистической революции. Я получил этот документ в качестве подарка на свой двенадцатый день рождения от своего дяди Леонида, который был продуктом старой России и белой эмиграции. Мой диплом о Дурново и его коллегах из числа бюрократической элиты подтвердил мою правоту. В те дни я не имел полного представления о «втором мире» или сравнительном анализе империй, но элементы и того и другого уже формировались и укрепляли мое скептическое отношение к позиции оптимистов.

Я считал позицию пессимистов более близкой к реальности. При этом мне казалось, что, не будь войны, победа большевиков не была ни неизбежным, ни даже самым вероятным сценарием. Одна из основных причин моего скептицизма − международный контекст и вопрос об иностранной интервенции. Здесь сравнение 1905 и 1917 годов вполне оправдано.

Зимой 1905−1906 гг. монархия стояла на пороге краха. Ее выживание зависело прежде всего от лояльности вооруженных сил. Если бы царизм рухнул, а революция, что было почти неизбежно, резко пошла влево, европейские державы никогда бы не остались в стороне, видя, как Россия выпадает из международной системы, становится центром социалистической революции и ставит под угрозу огромные иностранные инвестиции в ее экономику и управление. Будучи соседом России и ведущей военной державой Европы, Германия всегда будет ключевым элементом успешной интервенции. У Берлина существовали более веские причины для вмешательства, чем у других: огромная немецкая община в России чувствовала себя уязвимой перед лицом социальной революции. Прежде всего речь шла о балтийских немецких элитах, тесно связанных с режимом Гогенцоллернов. Зимой 1905−1906 гг. Вильгельм II сказал представителям балтийских немцев, что немецкая армия поможет защитить их жизнь и собственность, если российская монархия падет. Никто не может сказать, какими могли бы быть результаты в краткосрочной или среднесрочной перспективе, но весьма вероятно, что интервенция привела бы к победе контрреволюции.

Сравнение этого сценария и событий 1917 г. дает поразительный результат. В мирное время Германия была бы лидером международной интервенции на стороне контрреволюции. В контексте Первой мировой войны она сделала все возможное для поддержки революции. Без содействия Германии Ленин в 1917 г., возможно, даже не доехал бы до России. В течение года после захвата власти Первая мировая война спасала большевиков от иностранной интервенции. В течение этого года новый режим укоренился и укрепил свои позиции в важнейших регионах России, где были сосредоточены центры связи, военные склады и основная часть населения. Именно контроль над этими районами с их ресурсами обеспечил большевикам победу в Гражданской войне.

Разумеется, после падения монархии в марте 1917 г. триумф большевиков не был неизбежен. Например, не начни Временное правительство военное наступление летом 1917 года, тот кабинет, в котором преобладали умеренные социалисты, мог бы продержаться до конца войны. Если бы это и случилось, то умеренные социалисты вряд ли пережили бы трудности, которые неизбежно возникли бы после войны, не говоря уже о разрушительных последствиях депрессии 1930-х годов. Сравнения с Европой позволяют говорить о возможном военном перевороте и приходе к власти правого авторитарного режима в том или ином варианте. При рассмотрении альтернативных сценариев событий 1917 г. важно помнить, насколько тесно связаны Первая мировая война и Русская революция. Зима 1916−1917 гг. была одним из ключевых моментов европейской истории XX века. Если бы из-за просчета Германии Соединенные Штаты не вступили в войну в тот самый момент, когда должен быть начаться стремительный распад России, Германия могла бы победить в Первой мировой с серьезными последствиями для Европы и всего мира.

Что было бы, если бы…

Чтобы обосновать это утверждение, рассмотрим европейские геополитические реалии между серединой XVIII и началом XX веков. В эту эпоху одной-единственной державе было бы трудно, но возможно завоевать и контролировать каролингское ядро Европы, под которым я понимаю земли, входившие в состав империи Карла Великого и впоследствии ставшие территориями стран − основательниц Европейского союза. И Наполеону, и Гитлеру это удалось. В то время такому потенциальному панъевропейскому правителю могли противостоять два центра силы на противоположных концах Европы, а именно – Великобритания и Россия. Мобилизация достаточных сил в рамках каролингского ядра для одновременной победы над морской державой Британией и сухопутной державой Россией была не невозможной, но весьма сложной задачей. Ни Наполеон, ни Гитлер не справились с ней отчасти потому, что пытались подчинить Россию путем военного блицкрига, который не сработал по причине географии и обширных ресурсов России, а также блистательных действий русской армии.

В Первой мировой Германия использовала более эффективную военно-политическую стратегию по подрыву российского государства. Стратегия оказалась успешной, что не говорит о том, что революция была в основном продуктом усилий Германии. Однако в результате революции впервые за 200 лет европейской истории одна из двух великих периферийных держав была временно выведена за скобки. По этой причине и вопреки преобладающему мнению, я считаю, что Вильгельм II подошел ближе к цели покорения Европы, чем Наполеон или Гитлер. Именно вступление в борьбу Америки лишило Германию ее возможной победы.

Важно помнить: чтобы победить в Первой мировой войне, Германии не требовалась победа на западном фронте. Ей была нужна тупиковая ситуация на западе и Брест-Литовский мир на востоке. Без вмешательства США такой сценарий был вполне возможен. Без России или Соединенных Штатов французы и англичане никогда бы не победили Германию. Трудно представить, чтобы западные союзники без американской помощи были готовы продолжать войну – с учетом распадающейся России, сокрушительного поражения Италии при Капоретто и мятежей, поразивших французскую армию в 1917 году. Даже если бы такое стремление осталось, вряд ли хватило бы средств. Уже осенью 1916 г. Вудро Вильсон угрожал прекратить финансовую поддержку, от которой зависели военные действия союзников. Проблемы, с которыми столкнулись союзники в 1917 г., не могли противостоять давлению со стороны США, которые настаивали на установлении мира, прекращении блокады и восстановлении международной торговли. В этих условиях было бы трудно убедить британцев и французов продолжать войну, чтобы положить конец господству Германии в Восточной Европе.

При распаде российской державы Германия оставалась с немалым числом карт в Восточной и Центральной Европе. Будущее региона в значительной степени зависело от будущего Украины, возникшей в качестве независимого государства в результате Брест-Литовского договора. На территории Украинской Республики размещались основные производственные мощности по добыче угля и железной руды, предприятия металлургической отрасли России. Украина служила основным поставщиком экспортируемой Россией сельскохозяйственной продукции. Без этих отраслей Россия могла утратить статус великой державы, по крайней мере до тех пор, пока такие же производства не были созданы на Урале и в Сибири.

Последовавший за этим сдвиг в европейском балансе сил усугублялся тем, что номинально независимая Украина могла выжить только как сателлит Германии. Киевскому правительству на Украине противостояли не только большевистские, русские и еврейские меньшинства, но и большая часть этнически украинского крестьянства, которая не ощущала себя украинцами. Только Германия могла защитить Украину от ее внешних и внутренних врагов. Германия и независимая Украина были на самом деле естественными союзниками, так как имели одних врагов, а именно – русских и поляков. Может показаться, что такой подход ставит под сомнение легитимность украинской государственности. Это не так. При наличии времени, посредством школ независимое государство могло воспитать украинское самосознание в крестьянах. Украина была потенциально гораздо более жизнеспособным национальным государством, чем, например, Ирак, который Британия выделила из Османской империи после победы союзников, чтобы обеспечить контроль над нефтяными запасами региона.

И хотя эта мысль наверняка вызовет возмущение во многих странах, осмелюсь утверждать, что победа Германии в Первой мировой войне и ее гегемония в восточных и центральных регионах Европы могла бы быть не самым плохим вариантом по сравнению с фактическими результатами. Разумеется, судьба региона, окажись он в руках Эриха Людендорфа, была бы незавидной, но и реальная судьба Восточной и Центральной Европы после 1918 г. тоже оставляет желать лучшего.

Борьба между Российской и Германской империями положила начало Первой мировой войне в Восточной и Центральной Европе. И, как ни парадоксально, и русские, и немцы потерпели в этой войне поражение. Версальский мир и территориальное урегулирование в Восточной и Центральной Европе осуществлялись без участия России и Германии и вопреки их интересам. Но обе державы по-прежнему были потенциально наиболее могущественными государствами в регионе и на всем европейском континенте в целом. Перспективы прочного мира, конечно, еще больше подорвали изоляционистская политика США и отказ Англии присоединиться к Франции в качестве члена постоянного военного союза, чтобы гарантировать урегулирование. Но даже если бы англичане и американцы вели себя по-другому, европейское урегулирование, достигнутое против воли двух наиболее мощных стран Европы, оставалось бы крайне хрупким. Будь Россия одной из стран-победительниц, послевоенный порядок оказался бы намного более прочным. Если бы франко-российский альянс выжил и поддерживал этот порядок, вероятно, можно было бы избежать прихода Гитлера к власти и сползания Европы во вторую большую войну. Русскому народу, наверное, не пришлось бы дважды воевать в мировых войнах со страшной ценой для себя и всего мира. Эта мысль подтверждает основной тезис, который я пытаюсь передать – а именно, что историки, изучающие русскую революцию, игнорируют международный контекст, внешнюю политику и войну, чем наносят вред себе и вводят в заблуждение учеников и читателей.

Пугающие параллели

На экзаменах по истории русской революции я зачастую с раздражением слушаю студентов, критикующих Временное правительство за то, что оно в одностороннем порядке не вышло из войны, как будто это было легко и этот шаг не имел последствий.

Сегодняшняя ситуация в мире также указывает на то, что современным историкам не следует игнорировать международный контекст и политику великих держав. Налицо тревожные параллели между динамикой международных отношений в преддверии 1914 г. и текущим положением. Фундаментальные сдвиги в балансе сил с трудом поддаются управлению – не в последнюю очередь ввиду амбиций некоторых держав, а также истерии, в которую они впадают при относительном снижении статуса. Если в период до 1914 г. процесс вступления в правящий клуб стран-англофонов Германии – страны европейской, христианской и капиталистической – проходил с таким трудом, то, по логике, нынешняя интеграция гораздо более «чуждого» Китая должна сопровождаться еще большими трудностями. Сейчас, как и до 1914 г., технический прогресс повышает ценность территорий, которые не были объектом конкуренции крупных держав, поскольку их эксплуатация ранее была невозможна. До 1914 г. железные дороги и технологии подземной добычи полезных ископаемых открывали для эксплуатации центральные части континента; сегодня то же самое происходит с морским дном.

Геополитическую основу эпохи «высокого империализма» составляло убеждение в том, что в будущем только ресурсы континентального масштаба (иными словами – империи) позволят европейской стране сохранить статус великой державы с учетом последствий глобализации и огромного роста потенциальной мощи Америки. Самый опасный аспект этой идеи, к сожалению, состоит в том, что это была правда. Сам европейский континент был очень неподходящим местом для империи по причинам как историческим, так и геополитическим, но страны, которые, скорее всего, будут доминировать в мире сегодня и завтра, представляют собой крупные континентальные державы, такие как США, Китай и, возможно, Индия. Европейский союз в некотором смысле является попыткой обеспечить сохранение места европейцев в группе ведущих мировых держав, чтобы они имели определенный голос в крупных решениях, которые будут определять будущее нашей планеты; его большая проблема, очень знакомая государственным деятелям периода до 1914 г., заключается в том, как узаконить континентальное (то есть имперское) правительство в регионе, который изобрел современный национализм. Историческими империями всегда было трудно управлять из-за их огромных размеров и разнородности, но их правители нечасто были вынуждены интересоваться мнением кого бы то ни было, кроме мнения элит. Последние обычно контролировали массы через местные системы покровительства и принуждения. В современную эпоху массовой грамотности и массового участия в политике существует гораздо больше голосов, которые нужно услышать и сбалансировать. Управлять континентальными государствами, которые доминируют в международных отношениях, становится все труднее, а противоречивые внутренние проблемы делают процесс принятия рациональных решений в области внешней политики еще более сложным. Между тем мы скоро столкнемся с политическими последствиями глобального экологического кризиса. Если фундаментальные потребности человека в воде и пище, которые неизбежно связаны с территорией, станут острым дефицитом и объектами конкуренции, то мы все дальше будем уходить от мира либеральной глобализации и возвращаться к более старым и смертоносным геополитическим реалиям, которые исторически лежали в основе политики многих великих держав. Если моему поколению историков не имеет смысла игнорировать такие вопросы, как силовая политика, дипломатия и война, то в мире наших детей этот совет будет, к сожалению, еще более актуальным.

Данный материал подготовлен к выступлению автора на специальной сессии к столетию русской революции, которая прошла в рамках XIV ежегодного заседания Международного дискуссионного клуба «Валдай» в октябре 2017 г. в Сочи.

Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392175 Доминик Ливен


Россия. КНДР. Корея > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392171 Константин Асмолов

БОльшее зло

Как России вести себя перед лицом кризиса на Корейском полуострове

Константин Асмолов – кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Дальнего Востока РАН и Международного учебно-научного центра корееведческих исследований Института стран Азии и Африки при МГУ.

Резюме Россия в наименьшей степени проигрывает от ядерной КНДР. Мы, с одной стороны, должны принимать меры к тому, чтобы избежать конфликта, с другой, – строить стратегию на том, чтобы возможный конфликт задел нас минимально по сравнению с остальными.

Кризис вокруг Корейского полуострова последовательно дрейфует к потенциальному взрыву. Пикировка между Вашингтоном и Пхеньяном все меньше напоминает «драку детсадовцев в песочнице» и действительно может перерасти в вооруженный конфликт. Что в этом случае делать Москве?

После июльской статьи о выборе из двух зол, опубликованной на сайте «Россия в глобальной политике», освещение «корейского кризиса» успело пройти очередной цикл. После обмена воинственными заявлениями, за которым ничего не последовало, ажиотаж начал было спадать, и заголовки «Корейский полуостров на грани войны!» стали меняться на «Кризис миновал». Однако в конце августа наступило «традиционное осеннее обострение», связанное с проведением на полуострове ежегодных маневров Ulchi Freedom Guardian, на которых отрабатывался пресловутый «оперативный план 5015», нацеленный на уничтожение ключевых объектов инфраструктуры КНДР, включая атаки на атомные объекты и физическое устранение высшего руководства.

В этот раз в учениях принимало участие «всего» немногим более 50 тыс. южнокорейских и американских военнослужащих. Однако следует вспомнить, что белорусско-российские стратегические учения «Запад-2017», насчитывающие куда меньше участников, вызвали громкие заявления о том, что «Россия накапливает силы и готовится к агрессии». При том что, в отличие от «плана 5015», там отрабатывались военные действия против условной Вейшнории, а не открыто названной Северной Кореи. Однако речь не о том, что подобные учения проводятся несколько раз в год, давая Пхеньяну неиллюзорное ощущение угрозы. И даже не о том, что 24 августа в ходе этих учений осуществлено три пуска южнокорейских ракет малой дальности «Хёнму-2», которые, в отличие от ракет северокорейских, отнюдь не вызвали медиаистерику и требования обсудить эти стрельбы в СБ ООН. Речь о северокорейском ответе: вначале последовал пуск ракет малой дальности, затем 29 августа еще один запуск «Хвасон-12», которая перелетела через территорию Японии (впервые с 2009 г.), показав, что северокорейские ракеты действительно могут достичь как минимум острова Гуам.

3 сентября Ким Чен Ын сначала продемонстрировал миру термоядерную боеголовку, теоретически вполне готовую к установке на МБР, и практически в тот же день КНДР осуществила шестое ядерное испытание, мощность которого по разным источникам оценивается от 50 до 250 килотонн. Да, это термояд.

Автор не уверен, что Пхеньян верно просчитал все последствия. Проведение испытания на фоне саммита БРИКС и Восточного экономического форума обеспечило относительно быструю реакцию. 11 сентября 2017 г. Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию № 2375, предусматривающую ужесточение санкций против КНДР. Предлагаемый Соединенными Штатами пакет, включающий в том числе топливное эмбарго, правда, полностью не прошел, хотя его принятие активно лоббировал президент РК, дозвонившийся по этому поводу почти до всех региональных лидеров.

В ответ Пхеньян тоже поднял ставки, хотя и не на максимальную высоту – 15 сентября Северная Корея произвела очередной запуск баллистической ракеты, дальность полета которой составила 3700 километров. С учетом высотной траектории это и реальное подтверждение возможности нанести удар по американской авиабазе на о. Гуам, и намек на большее. Кроме того, лидер КНДР указал, что Север продолжит разработку ракетно-ядерной программы, пока не будет достигнут паритет с Соединенными Штатами.

Этот шаг не остался без ответа. Сначала Дональд Трамп назвал в своем твиттере Ким Чен Ына «Рокетменом», а затем 19 сентября, уже с трибуны ООН, открыто предупредил, что, если Пхеньян не свернет свою ядерную программу, угрожающую США и ее союзникам, у Вашингтона не будет выбора, кроме как полностью уничтожить КНДР. Еще через два дня Трамп объявил о новых экономических санкциях в отношении Северной Кореи и стран, ведущих с ней бизнес, окончательно оформив концепцию вторичного бойкота.

Ответ не заставил себя ждать. 20 сентября глава северокорейского МИДа Ли Ён Хо сравнил заявления Трампа о готовности уничтожить КНДР в случае прямой угрозы с «лаем собаки», а 22 сентября «Рокетмен» ответил лично. И хотя инвективная риторика взяла пару новых высот, если вынести за скобки оскорбления, суть в следующем: действия Соединенных Штатов «отнюдь не запугивают, не останавливают меня, а, наоборот, подтверждают, что выбранный мною путь правилен, и по нему следует идти до конца».

«Американского старого маразматика непременно, наверняка буду укрощать огнем», заявил Ким в последней фразе, после чего министр иностранных дел КНДР Ли Ён Хо предположил, что обещанные «сверхжесткие ответные меры» могут включать «самый мощный взрыв водородной бомбы в Тихом океане». Вместе с тем министр отметил, что «мы не имеем представления о том, какие именно действия могут быть предприняты, поскольку приказ отдает Ким Чен Ын». Ли Ён Хо назвал Трампа «психически неуравновешенным человеком, страдающим манией величия» и предупредил, что если в результате вооруженного противостояния между двумя странами «погибнут невинные американцы», то «Трамп будет нести полную ответственность» за это.

Алармистские заголовки снова замелькали в СМИ, причем реплика Ли преобразовалась в «КНДР пообещала взорвать водородную бомбу над Тихим океаном»; в следующем раунде президентского «баттла» Трамп пригрозил «безумцу» Киму «невиданными испытаниями», северяне ответили видео с уничтожением американского авианосца, после чего Сергей Лавров сравнил ситуацию с дракой детсадовцев и предложил добиваться «разумного, а не эмоционального подхода».

Да, в глазах непрофессионалов динамика корейского ракетно-ядерного кризиса представляется в виде некоего волнообразного графика, в котором пики обострений (связанные с очередным ядерным испытанием, военными маневрами той или иной стороны или резкими заявлениями лидеров) сменяются спадами, когда эксперты, ранее ставившие полуостров на грань войны, начинают говорить о том, что опасность миновала. На деле же мы наблюдаем медленный и неотвратимый рост вероятности силового решения, которое, по мнению автора, на данный момент составляет примерно 35% и уверенно подбирается к сорока. Конечно, это условные цифры, но речь идет о том, что тренды, ведущие к обострению, никуда не делись, и каждый подобный всплеск повышает его вероятность.

Чего хочет «Рокетмен» и в чем он, возможно, ошибается

Если посмотреть на ситуацию с северокорейской точки зрения, то у Пхеньяна есть более чем обоснованные подозрения, что Соединенные Штаты и их союзники будут уничтожать КНДР как государство при первой возможности. На это указывает целый ряд факторов:

Последовательный отказ признать существование КНДР как государства. США не признали ее в начале 1990-х гг. (хотя неформальная договоренность между Москвой и Вашингтоном говорила о перекрестном признании) и не сделали этого позднее (хотя заключение дипотношений было, в общем-то, одним из условий Рамочного соглашения 1994 года). И сейчас Соединенные Штаты блокируют любые попытки заключения с Пхеньяном каких-либо официальных договоренностей, даже если речь идет о документе, призванном зафиксировать итоги Корейской войны 1950–1953 годов.

Северная Корея последовательно демонизируется и имеет фактически официальный статус страны-изгоя, который подразумевает, что взаимодействие с ней противоречит морально-этическим нормам, принятым «цивилизованными странами». Северокорейский режим достаточно одиозен и авторитарен, и в его истории хватает темных пятен. Однако вешать на нынешнюю КНДР события времен Ким Ир Сена или раннего Ким Чен Ира – это примерно то же самое, что рассуждать о современной России как о сталинском Союзе или временах «лихих 90-х». КНДР меняется, и эти перемены достаточно заметны.

Если вынести за скобки риторику о «самозащитных мерах, принимаемых в ответ на провокации», то уровень южнокорейско-американской военной активности не уступает северокорейскому, если не превосходит его. Только с марта по сентябрь 2017 г. США и РК провели пятнадцать военных учений различных типов, которые включали в себя в том числе ракетные пуски и вылеты стратегических бомбардировщиков, отрабатывавших атаки на ключевые объекты инфраструктуры. Эти действия отнюдь не вызывают международного ажиотажа, хотя для Пхеньяна вылеты американских бомбардировщиков В1-В – не меньшая угроза и провокация, чем ракетные пуски, благо цели для бомбометания находятся достаточно близко от северокорейской границы.

В отличие от Сеула, у Северной Кореи нет союзников, которые в рамках политического договора готовы прикрыть ее ядерным зонтом или прийти на помощь по первому требованию в случае внешней агрессии.

Кроме того, Северная Корея получила ряд прямых и косвенных уроков, указывающих на то, что любые попытки договариваться не с позиции силы обречены на провал. Договоренности либо не будут выполнены, либо в определенный момент будут пересмотрены или снабжены дополнительными условиями. Так было с Рамочным соглашением 1994 г. (желающие могут поинтересоваться судьбой двух легководных реакторов, которые должны были быть построены к 2003 г.), и так же, по сути, закончилась возможность урегулировать ядерную проблему на основании плана, отраженного в Совместном заявлении участников переговоров в 2005 году. Окончательно же концепция договороспособности «Запада» была перечеркнута после падения режима Каддафи, да и судьба иранской ядерной сделки может оказаться незавидной – Трамп открыто обвиняет Тегеран в «нарушении духа (не буквы!) соглашения», грозит из него выйти, а Вашингтон вводит против Ирана все новые санкции.

С другой стороны, у КНДР есть пример маоистского Китая, который на момент начала своей ядерной программы обладал не менее одиозной репутацией. Однако после превращения Китая в ядерную державу значительная часть вариантов решения вопроса была убрана со стола.

В такой ситуации руководство Северной Кореи идет простым и понятным путем – любой ценой проскочив «окно уязвимости», выйти на минимальный уровень гарантированного ядерного сдерживания, который станет для Пхеньяна «пропуском в высшую лигу». После этого военное решение вопроса станет неприемлемым из-за запредельных рисков, и недруги КНДР будут вынуждены договариваться с ней. А это позволит как минимум убрать часть угроз, связанных с насильственной сменой режима, и смягчить санкционное давление, связанное с непризнанием ядерного статуса.

На данный момент в Пхеньяне уверены, что ситуация развивается по выгодному сценарию. Точнее, что на войну американское руководство не пойдет. Это подтверждается и тем, что ни летом, ни сейчас в Пхеньяне не было усиления «военной тревоги», которая могла бы стать признаком подготовки к конфликту со стороны КНДР. Действительно, в вопросе «воевать или договариваться» выбор кажется очевидным. Однако на месте пхеньянского руководства автор не был бы столь оптимистичен. К сожалению, существует несколько групп факторов, делающих выбор Вашингтона более нетривиальным, и именно поэтому в предыдущей статье автор называл его «выбором из двух зол».

Первая группа аргументов против признания ядерного статуса КНДР может быть условно названа «системными», так как они касаются не СВА, а всего существующего миропорядка. Да, с точки зрения многих, включая автора, таковой трещит давно, но принятие «мировым сообществом» северокорейских условий будет означать не трещину в стене или отвалившийся кусок лепнины, а обрушение части фасада, сопровождающееся падением пары несущих колонн. Почему это так?

Современная «архитектура глобальной безопасности», как минимум формально, строится на авторитете ООН как надгосударственной организации. Если посмотреть под этим углом на «мирный исход», то получится, что десять с лишним лет международное сообщество пыталось, но так и не смогло «окоротить» Северную Корею, и более того, теперь вынужденно приняло ее условия. Какова тогда вообще цена ООН, и не грозит ли ей участь Лиги Наций при любом мало-мальски серьезном кризисе?

Вторая важная составляющая современного миропорядка касается режима нераспространения ядерного оружия. Здесь мы также получаем очень неприятный прецедент: любая страна, даже необязательно страна-изгой, развив ракетно-ядерную программу до уровня МБР с термоядерной боеголовкой, получает совсем иной статус. Это – дорога к падению режима НЯО, что бьет по интересам постоянного комитета СБ ООН, которому будет значительно сложнее проталкивать свое видение проблем. Кроме этого, согласно закону больших чисел, повышается как вероятность катастроф в результате технического сбоя, так и попадание ядерного оружия в руки негосударственных акторов, включая террористические организации. Поэтому с точки зрения многих сторонников действующего миропорядка, новый – мультиядерный – выглядит существенно хуже, и остановить сползание в него допустимо любыми средствами.

Следующая группа причин может быть названа морально-этическими. Уровень демонизации КНДР таков, что переговоры со страной-изгоем будут восприниматься как уступки Злу, которое от этого только укрепится. Влияние такой позиции очень хорошо заметно в аргументах, которые используют сторонники силового решения в США и РК. Темы разрушения режима НЯО или падения авторитета ООН там почти не звучат. Вместо этого аудиторию знакомят с фантастическими сценариями: мол, стоит пойти хоть на малейшие уступки, как Пхеньян немедленно потребует разрыва южнокорейско-американского оборонного соглашения, а затем – угрожая ядерным ударом по континентальной территории Соединенных Штатов – начнет «коммунизацию» Юга (в версиях некоторых прогнозистов из радикал-протестантских кругов речь заходит и о вторжении в Японию). И хотя авторы подобных сценариев, похоже, черпают свое вдохновение из сюжета хорошо известной в узких кругах игры Homefront, публика, привыкшая воспринимать Северную Корею как патентованное «государство зла», «заглатывает» их с готовностью. А значит, политик, который «опустится» до переговоров с Пхеньяном, получит целый букет внутриполитических и репутационных проблем. Их могли бы преодолеть президент класса Никсона и госсекретарь ранга Киссинджера, но чем больше государство пронизано популизмом и действенными системами обратной связи, тем сложнее руководителю страны проводить непопулярные в обществе меры. Сложности, с которыми сталкивается сегодня правительство Трампа, только усугубляют тренд, сужая пространство для маневра. Президент уже сделал слишком много заявлений в стиле «этому не бывать» и «мы им покажем». Отказ от них может быть чреват потерей лица.

Третья группа связана с недостаточным экспертным сопровождением политики Трампа. Чехарда назначений, невысокое качество экспертов и советников, волюнтаризм при принятии решений могут привести к тому, что картина, которую будут рисовать Трампу относительно внутриполитической обстановки в КНДР, ее военного потенциала и, как следствие, хода возможной кампании, будет существенно отличаться от реальной.

В плену дискурса

Дополнительные когнитивные искажения при анализе ситуации стоит отметить особо – долговременные последствия демонизации сформировали определенный дискурс освещения проблемы, в рамках которого ее нельзя решить. Даже российским экспертам общего профиля, которые теоретически обладают бóльшим уровнем знаний о КНДР, чем западные, бывает сложно выйти за рамки господствующего дискурса, и в их заявлениях встречаются не имеющие отношения к реальности выражения типа «ядерный шантаж», «непредсказуемый режим» или «порочный круг северокорейских провокаций». При этом лица, рассуждающие о том, что Северная Корея вероломно нарушила Рамочное соглашение, не имеют понятия о его содержании или могут упоминать как общеизвестный факт то, что «в КНДР ежегодно от голода умирает миллион человек».

Друг на друга накладываются и недостаточная информированность, и то, что информационные лакуны заполняются пропагандистскими штампами.

Возьмем в качестве примера Институт Америки в рамках Академии общественных наук КНДР. Да, он был создан недавно, и, возможно, к нынешнему времени ситуация изменилась к лучшему, однако осенью 2016 г. в нем было всего три структурных подразделения, из которых одно занималось ядерной проблемой Корейского полуострова, другое – северокорейско-американскими отношениями, третье – внешними связями. Как можно заметить, никакого исследования американского общества, культуры, политики, системы принятия решений в нем не велось.

Однако и американский уровень изучения Северной Кореи находится на похожем уровне. До недавнего времени там пользовались информацией из вторых рук, в первую очередь – японской или южнокорейской, имея возможность полагаться либо на спутниковые снимки, либо на расспросы перебежчиков. Собственный отдел агентурной разведки, посвященный Северу, появился в США только в 2017 году. При этом, в отличие от российских экспертов, значительная часть которых застала СССР и поэтому как-то понимает особенности обществ подобного типа, у них вообще нет представления о контексте. Например, в КНДР безуспешно пытаются найти диссидентов-интеллигентов позднесоветского образца, хотя северокорейская специфика, в том числе и отношение к интеллигенции, исключает возможность формирования подобной страты.

О невысоком уровне исследований Северной Кореи хорошо говорят документы, обнародованные Wikileaks. Значительное число таковых составляют тексты, написанные непрофессионалами, ссылающимися на желтую прессу и иные варианты невалидных источников. Но на основании этих «аналитических записок» принимаются политические решения.

В результате и Соединенные Штаты, и КНДР разрабатывают стратегию взаимодействия с оппонентом, отталкиваясь не от реальной Америки или Северной Кореи, а от того изрядно карикатурного образа, который сложился в головах пропагандистов и подхвачен аналитиками. Естественно, это не способствует конструктивному решению вопроса.

Чего ждать и что делать

Ситуация теоретически способна развиваться весьма стремительно, и иногда складывается ощущение, что счет идет на дни, а события, которые автор собирается моделировать, могут случиться еще до того, как та или иная модель увидит свет.

Недруги Пхеньяна или люди, привыкшие думать в парадигме «КНДР провоцирует мировое сообщество», допускают вариант, при котором уровень региональной напряженности может дойти до аналога событий 2010 г.: имеется в виду обстрел северокорейской артиллерией острова Ёнпхёндо и предшествовавшее этому потопление южнокорейского корвета «Чхонан», в котором официальная версия (не лишенная, заметим, сомнительных допусков и оценочных суждений) обвиняет Северную Корею. Автор же считает более реальным ракетный пуск «на дальность», который должен будет окончательно снять вопрос о наличии МБР. Если он будет направлен в район Гуама, США вполне могут интерпретировать его как акт агрессии: «откуда мы знаем, учебный это пуск или боевой». После чего охранительный рефлекс накладывается на иные политические причины, и в итоге официальная версия будет звучать как «Северная Корея собиралась атаковать Гуам ракетами, и нам не оставалось ничего, кроме как произвести превентивный удар».

Вообще, в рамках «стратегической игры» наибольший шанс развиться в полномасштабный вооруженный конфликт имеет провокация КНДР на нечто неадекватное, что может быть интерпретировано как казус белли. Вариант, при котором северокорейское руководство или будет загнано в угол, или начнет считать военное противостояние неминуемым. Топливное эмбарго либо иные «санкции», которые проще называть блокадой, вполне могут оказаться таким триггером при том, что явное проявление агрессии со стороны Пхеньяна переложит ответственность за все последствия конфликта на того, кто «первый начал», а Россия и КНР в этом случае, скорее всего, Северной Корее не помогут. Каждый приступ военной тревоги с присущей ему эмоциональной накруткой повышает вероятность неадекватной интерпретации сигнала или возникновения конфликта не по злому умыслу, а в результате ошибки, сдавших нервов или технического сбоя.

Как и чем можно изменить ситуацию к лучшему, потому что при неизменности трендов вопрос о критическом обострении переходит в категорию не «если», а «когда». Российско-китайское предложение «двойной заморозки» кажется лучшим, чем ничего, однако в его нынешнем виде оно скорее затормаживает тренды, ведущие к конфликту, но не меняет их траекторию.

Среди факторов, способных повлиять на процесс, автор выделил бы следующие.

Новый уровень развития российско-американского или американо-китайского противостояния. До недавнего времени, несмотря на все разногласия по другим поводам, члены постоянного комитета СБ ООН все-таки были едины в том, что действия КНДР неприемлемы и нуждаются в порицании, независимо от острых дискуссий о том, каким именно это порицание должно быть. Отказ от этого консенсуса означал бы очень важное изменение в миропорядке и архитектуре безопасности. Однако пока ни Москва, ни Пекин, ни Вашингтон не заявили официально, что «правила игры изменились».

Подразделом этого является вопрос, дойдет ли дело до торговой войны США и КНР, – не исключено, что разговоры о том, что Китай помогает Северу или не соблюдает санкции, лишь повод для того, чтобы найти оправдание давлению на Пекин.

Объем северокорейских резервов. До отмены санкций еще надо дотерпеть. Есть информация о том, что Ким Чен Ын дал указание «копить нефть», но считается, что имеющиеся запасы эквивалентны объему поставок за полгода. Идет ли накопление других стратегических ресурсов – неизвестно. И поэтому в зависимости от осведомленности и ангажированности разные эксперты считают, что в случае дальнейшего усиления санкций и окончательного перехода к блокаде Ким Чен Ын продержится от нескольких месяцев до двух лет, причем наиболее вероятный срок – это год плюс-минус три месяца. За это время Ким должен постараться или привести Соединенные Штаты к «правильному решению», или затянуть пояс, либо принять условия Китая (чего, возможно, и добивается Пекин).

Смогут ли Южная Корея и Япония вести самостоятельную политику, стремясь обеспечить свою безопасность.

Что в этой ситуации может и должна делать Москва? Исходить, вероятно, придется из того, что старый миропорядок на самом деле уже развалился. Есть лишь фасад, который создает видимость, а на самом деле мы уже живем в «разделенном мире» и «мультяшной» реальности, которая диктует новые правила игры. Это печально, цинично, больно, но в такой ситуации побеждает тот, кто быстрее всех понимает, что правила игры изменились, и успевает скорректировать свою позицию, чтобы «вовремя сгруппироваться». Россия в наименьшей степени проигрывает от ядерной КНДР, и потому мы, с одной стороны, конечно, должны принимать меры к тому, чтобы избежать конфликта, с другой – расчетливая стратегия должна строиться на том, чтобы в случае, если он разгорится, нас бы он задел минимально по сравнению с остальными геополитическими противниками.

Ядерная Северная Корея для России – меньшее зло, чем превращение северной части полуострова в горячую точку. Но с другой стороны, хочет ли Россия, чтобы, неудачно вовлекаясь в северокорейский конфликт тем или иным образом, американское руководство потерпело политический или хотя бы репутационный ущерб? Не уверен…

В рамках умаления вероятности конфликта нам следует, с одной стороны, донести до Пхеньяна вероятные последствия некоторых его действий, являясь не столько посредником, сколько стороной, помогающей более глубоко понимать действия оппонента: в этом контексте автор подумал бы о контактах между вышеупомянутым Институтом Америки и российским ИСКРАН. Одновременно Россия должна всячески противостоять тем «санкционным действиям», которые предусматривают прямое или косвенное провоцирование Пхеньяна на необдуманные действия, и стремиться сводить к минимуму поводы для возможного конфликта. Естественно, это должно сочетаться с доведением российской позиции по этому поводу и до руководства в Пхеньяне.

Также российская стратегия может предусматривать последовательное донесение бесперспективности военного решения до региональных союзников США. На самом деле ни Южная Корея, ни Япония не получают ощутимой выгоды, даже если конфликт разрешится исчезновением КНДР с карты мира.

Во-первых, обеим странам достаточно сильно достанется, причем не исключено, что для атаки важных в военном отношении инфраструктурных узлов противника может быть использовано ядерное оружие. Во-вторых, мир после победы над Севером не станет лучше. Южной Корее, например, придется «переваривать» северные территории, что с поправкой на культурную дивергенцию и остаточное сопротивление прочучхейских сил будет не менее долгим и болезненным процессом, чем «установление демократии» в Ливии и Ираке. Он будет сопровождаться падением уровня жизни простых южнокорейцев, затяжным политическим кризисом, растущим социальным напряжением и уровнем криминала, закручиванием гаек и снижением индекса безопасности. При этом объективная зависимость нового государства от США скорее всего усилится. В связи с этим весьма вероятен рост национализма в его мелкодержавной версии, предполагающей поиск врагов. А это означает, что Япония, которая и сейчас занимает в корейском националистическом нарративе очень специфическое место, окончательно попадет в нишу «клятых жапскалей», которые убили нашу королеву, насиловали наших женщин, вбивали гвозди в нашу землю и перебили всех тигров, чтобы лишить нас национального духа сопротивления. Определенный уровень доверительных отношений, который существует между Москвой и Токио, а также желание установить таковые между Москвой и Сеулом теоретически позволяют донести подобное послание.

Понятно, что «осталось уговорить Рокфеллера». И воздействие на Вашингтон является самым сложным элементом стратегии, поскольку Трамп катализирует определенные процессы, но не инициирует их. Вопрос в том, как предложить Трампу грамотно «продать» идею переговоров, так чтобы они, с одной стороны, не выглядели сделкой с дьяволом, а с другой – наоборот, укрепили бы его позиции по аналогии с тем, что сделал Никсон, разменяв Тайвань на Китай. Теоретически можно взвалить всю ответственность на Обаму и Клинтон, сказав, что именно их политика «стратегического терпения» довела ситуацию до ручки, и в том, что мы выбираем большее зло, виноваты они. Но судя по известным бизнес-стратегиям Трампа, он не относится к тому психотипу политических деятелей, которые способны к длительным и тяжелым переговорам с поиском компромисса. Тем более что «продавали» Трампа публике как политика, который «придет и моментально все исправит».

Опять же возникает вопрос: допустим, переговоры в стиле Никсона увенчаются успехом, и что потом? Если вдруг Северную Корею признают в качестве ядерной державы, останется ли она в условно китайско-российском блоке или будет придерживаться более нейтралистской линии, и насколько такой сдвиг соответствует национальным интересам России? Не исключено, что Пхеньян рассчитывает играть на американо-китайских противоречиях так же, как дед нынешнего руководителя КНДР сохранял независимость, играя на отношениях между Пекином и Москвой.

Россия. КНДР. Корея > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392171 Константин Асмолов


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392166 Алексей Миллер

Ирредентизм и кризис национальной идентичности

Алексей Миллер – профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге, профессор Центрально-Европейского университета (Будапешт).

Резюме Идентичность великой державы и историческая память об имперском наследии в комбинации с желанием собрать воедино «разделенную нацию» могут стать опасным коктейлем, особенно если предполагают силовое решение вопроса.

Пока что "русская ирредента" – особенно после 2014 г. – воспринимается окружающим миром как угроза. Нужно попытаться вернуть – насколько это возможно – "русский мир" в сферу культурную, неагрессивную, конструктивную.

– Одной из самых серьезных угроз международной безопасности сегодня многие – и вы в том числе – называют ирредентизм. В чем его опасность?

– Опасен не столько ирредентизм сам по себе, сколько его определенный извод, подразумевающий насильственный передел границ. Это опасность для всех – тот же русский ирредентизм может быть опасен и для России, и для окружающего мира. Не любой, правда, ирредентизм несет такую опасность.

– Разве не любое ирредентистское движение допускает возможность объединения соотечественников за счет присоединения чужих территорий?

– Давайте сразу определим, что такое ирредентизм и какие с ним могут быть связаны опасности. Для начала – краткий исторический экскурс. Сам термин возник в XIX в. для обозначения итальянского национального движения, которое стремилось «освободить» земли, заселенные, как оно считало, итальянцами, от власти Австрийской империи. В это же время – середина XIX в. – появился немецкий ирредентизм, который хотел «освободить» немецкие земли. Можно сказать, что и на Балканах тогда же были распространены такие идеологии и движения. Суть ирредентизма – идея о том, что люди, принадлежащие к одному народу, должны жить в одном государстве. А если мы уже объединились в пределах своего государства, а кто-то остался за его пределами, то они от этого страдают и их надо спасать.

Ирредентизм становится политической практикой, то есть общественным движением, подкрепленным определенной силой. Опорой этой силе служит государство – в Италии это Пьемонт, в Германии – Пруссия. И в нарративе, доминирующем после победы ирредентизма, это движение встречает поддержку всех других людей, которые должны стать частью этой будущей нации.

– Но эта поддержка не всеобъемлющая?

– Конечно. При ближайшем рассмотрении оказывается, что не все итальянцы хотели, чтобы их спасали. Но тогда они еще даже и не знали, что они итальянцы. Далеко не все немцы хотели, чтобы их спасала Пруссия. Это – один из источников потенциальных проблем, связанных с ирредентизмом.

– Какие еще политические проявления ирредентизма заслуживают внимания?

– Как у практически любой политической практики, у ирредентизма есть своя идеология, в основе которой – национализм. И ХХ век, и XXI-й предлагают достаточно примеров реализации такой идеологии. Некоторые – трагические, некоторые – достаточно цивилизованные. Скажем, идеология Третьего рейха была безусловно ирредентистской. Одно из ключевых ее положений – объединение всех немцев. Послевоенная Федеративная Республика Германия также была ирредентистской, потому что она не признавала разделение Германии на два государства и хотела, чтобы эти два государства стали одним. Это тоже ирредентизм.

Разница в том, что некоторые ирредентистские идеологии и движения, во-первых, полагаются преимущественно на военную силу, а во-вторых, претендуют на поглощение – или освобождение – не целых государств, а их частей.

Вот сегодняшний Китай – безусловно, ирредентистский. По сути, концепция «Большого Китая» предполагает, что все государства, бывшие некогда частью большого Китая, должны слиться с родиной-матерью. Подразумевается, что Гонконг, Макао, Тайвань – это части Китая и должны стать официально частью Китая. Это – претензия на включение в состав Китая целых государств. При этом на Малайзию (где китайцы составляют до 24% населения, или почти 7 млн, и подвергаются очевидной дискриминации) целиком или на спасение этнических китайцев на каких-то ее отдельных территориях Китай не претендует.

Поэтому, если вопрос об объединении Западной и Восточной Германии, Китая и Тайваня, России и Белоруссии – это предмет для долгих переговоров, возможного соглашения, но необязательно casus belli. А если ирредентизм хочет отторгнуть Судеты у Чехословакии, Эльзас у Франции и так далее, то тут никакое соглашение невозможно.

– А если у такого движения нет «опорного» государства? Вот, например, курдское движение похоже на итальянскую ирреденту?

– Хороший вопрос. На итальянцев не похоже. У итальянцев своего национального государства не было, но у них был Пьемонт. В этом смысле у курдов никакой опоры нет. Но, конечно, идеология движения курдов – ирредентистская. Представим, что курды в какой-то момент получат, скажем, в Сирии свою автономию. Это будет означать, что они сразу одну из ключевых задач своего новообретенного квазигосударства будут видеть в том, чтобы подготовить дальнейшее объединение курдов и получение ими полноценного национального государства.

В этом и состоит весь ужас ситуации для турок, которые понимают, что существование Турции в нынешних границах несовместимо с существованием сильного курдского ирредентизма. Это ситуация, в которой – увы – смешно ставить вопрос о том, как должно быть по справедливости, потому что в такой ситуации справедливого для обеих сторон решения быть не может.

– В этом, наверное, и заключается парадокс ирредентизма: один из его движителей – желание справедливости, но в рамках ирредентизма справедливости для всех не бывает?

– Приоритетом ирредентистского движения является благо людей, принадлежащих твоей нации, справедливость для них. В рамках такого понимания справедливости в жертву благополучия своей нации вполне справедливо принести какое-то количество людей, принадлежащих другой – ведь их придется так или иначе удалить с той территории, которая станет нашей. Это особая логика, иная оптика. В такой ситуации «справедливости для всех», справедливости в привычном понимании не бывает.

Если освободиться от оптики ирредентизма, то действует иной критерий: во сколько человеческих жизней обойдется реализация того или иного сценария – чем меньше, тем он более справедлив, вне зависимости от того, получит или не получит это национальное стремление удовлетворение.

– Есть ли какие-то особенности у русского ирредентизма?

– При переносе на российскую почву получается так: когда мы говорим, что Белоруссия и Россия – это единое государство и что на самом деле это единый народ и так далее – это ирредентизм. Но этот ирредентизм не обязательно ведет (или даже вовсе не ведет) к насилию и к обострению ситуации, потому что это претензия на объединение двух государств. Или на поглощение одним большим государством другого, небольшого. При этом мы говорим о том, что такое возможно только в том случае, если граждане Белоруссии на референдуме захотят такого решения вопроса. И только в этом случае мы можем говорить об объединении.

Но если мы говорим, что у нас есть беззащитное русское меньшинство в Казахстане и поэтому Северный Казахстан нужно отделить от остального Казахстана и присоединить к России, это – casus belli. Ведь мы вряд ли можем рассчитывать на понимание такой позиции со стороны другого государства – будь то Казахстан или Украина.

– Можно ли рассматривать идею возвращения соотечественников без присоединения территорий как ирредентистскую?

– При желании можно. Но все-таки ирредентизм, как правило, связан с присоединением территорий. Можно сказать, что возвращение соотечественников без присоединения территорий – это своего рода альтернатива ирредентизму. Исходный посыл общий с ирредентизмом: мы – разделенная нация. А вот способ решения этой проблемы отличается – воссоединение достигается за счет приглашения, приема у себя всех тех, кому неуютно за пределами нашего отечества. Тем более что в России никому не придет в голову сказать, что у нас маловато земли и мы не можем разместить всех тех русских, которые оказались за рубежом. Такой была позиция Германии после Второй мировой войны: мы принимаем к себе всех немцев, которым неуютно за пределами Германии. И в этой части у немцев нам бы стоило поучиться.

– Но в чем же тогда угроза русского ирредентизма?

– В том, в частности, что мы ставим в центр русской идентичности понятие разделенной нации в сочетании с очень мощной идентичностью великой державы. А великая держава решает проблемы справедливости – так, как она ее понимает – в том числе (или даже зачастую) не пацифистским путем, но военной силой. Опасность запустить ирредентизм по немецким образцам 30-х годов ХХ века вполне реальна.

– То есть начать территориальную экспансию? Ведь именно этого – явно или неявно – опасаются в Европе (кто-то прямо артикулирует такие опасения, кто-то спекулирует на них, но они существуют).

– Территориальная экспансия может быть мотивирована не только ирредентизмом: нам нужно побольше черных колониальных подданных, потому что там у них хорошо растет кофе, они хорошо работают на плантациях, а мы любим кофе, а что сами не выпьем – другим продадим. Это же тоже своего рода идеология. Но это не ирредентизм.

В случае с Россией на почве ирредентизма все опасности, проистекающие из мощной идентичности великой державы и из имперского наследия, которое искушает рассматривать современные границы как «случайные» и «несправедливые», сочетаются, сливаются воедино с национализмом. И это очень опасная смесь.

– Происходит своего рода отрицательная синергия, когда один фактор подпитывает и подстегивает другой?

– Да, здесь вполне можно говорить об отрицательной синергии. Когда такие устремления становятся важной частью идеологии, несущим элементом конструкции идентичности, то в некий момент можно просто потерять контроль над ними.

– Как складывается такая идеология, кто ее «запускает»? Это «народное творчество» или этим занимаются какие-то специально обученные люди?

– Возьмем конкретный, реальный пример. Если я правильно помню, в 2007 году, сразу после мюнхенской речи во время какой-то встречи Путина с народом, Дмитрий Киселев, бывший тогда еще просто журналистом, сказал что-то вроде: «Владимир Владимирович, а не пора ли нам в конце концов честно и прямо объявить себя разделенной нацией?». Путин на это ответил: «Ну, давайте не будем делать таких уж совсем резких шагов».

Скорее всего, этот вопрос был согласован. Итак, у нас есть Киселев – заметная медийная фигура с определенным весом в обществе (через этот вопрос он, возможно, впоследствии стал еще более важным игроком в этой сфере); у нас есть первая персона, которая приняла этот вопрос, но ответила на него уклончиво. Не в том смысле, что перестаньте говорить глупости, такая постановка вопроса очень опасна и контрпродуктивна, а в том смысле, что не надо тут нагнетать, мы-то, конечно, понимаем, что да, разделенная, но не надо об этом громко говорить. То есть дан некий поощрительный сигнал.

И есть колоссальное количество людей, воспринявших это очень близко к сердцу. Иногда эти люди приходят к подобным идеям через очень болезненный личный опыт разделения – те, кто жил, допустим, в Средней Азии, вынуждены были переселяться в Россию, часто потеряв все, что имели, с которыми обходились далеко не лучшим образом, и которые не получили защиты от России.

К подобным мыслям могут приходить и по-другому. Эти ощущения могут выработать в себе, скажем, какие-нибудь реконструкторы, которые, как потом оказалось, могут много чего реконструировать, как тот же Гиркин. Проблема разделенности нации очень многофакторна, многогранна. Далеко не везде с русскими обходятся хорошо. Но это не значит, что продуктивным ответом на такое отношение может быть ирредентизм «с оружием в руках». При этом очевидным образом присоединение Крыма объяснялось в том числе и ирредентистскими соображениями…

– Едва ли не исключительно ирредентистскими…

– Нет, не исключительно. Было и геополитическое объяснение – приплывут американцы и поставят свои корабли – и тут уж не важно, кто живет в Крыму. Тут важно, что там не должны стоять американские корабли, а должен стоять наш флот. Было и «процедурно-юридическое» объяснение – жители Крыма вне зависимости от национальной идентичности захотели присоединиться к России и высказали свое желание на референдуме. Это не ирредентизм: если, допустим, казахи захотят присоединиться к России и проведут референдум на эту тему?

– Какая-то из областей Казахстана?

– Да нет, просто казахи или киргизы. Это демократическое волеизъявление группы людей, которые захотели присоединиться к России. Вопрос – почему Россия откликнулась? Только ли потому, что она уважает демократическое волеизъявление определенной группы людей или потому, что она считает этих людей своими? Вот тут начинается ирредентизм. Но так или иначе очевидно, что присутствие ирредентизма и в публичной сфере, и в нашей политике очень заметно, очень серьезно. Хотя мы не можем сказать, что ирредентизм стал стержнем нашей идентификации. Это не так.

– Концепция «русского мира» – это ирредентизм или какая-то параллельная сущность, или одно является символом другого?

– У понятия «русский мир» очень много трактовок. Кстати, это не единственная подобная концепция. Есть еще Святая Русь, например. И она для РПЦ даже более значима. Но давайте посмотрим, чем занимается, например, фонд «Русский мир». Культурные вопросы, библиотеки, центры изучения языка, фестивали, научные проекты и т.д. Тем же занимаются немцы в Институте Гёте, французы в своих центрах – побуждение, развитие и поддержание интереса к национальной культуре, искусству и т.д. В этом смысле не обязательно быть этническим русским, чтобы ощущать свою принадлежность к русскому миру. И такое ощущение совершенно не обязательно должно манифестироваться в политике.

Политический аспект «русского мира» опять же трактуется по-разному. И эти трактовки меняются со временем. В ноябре 2009 г. патриарх Кирилл произнес большую, практически программную речь о «русском мире». Он говорил о том, что мы должны научиться уважать суверенитет тех государств, которые в большей или меньшей степени принадлежат к «русскому миру», что мы должны избавиться от комплекса «старшего брата», что мы ни в коем случае не должны ничего навязывать, что это должны быть партнерские, уважительные отношения и т.д. Так было.

Понятно, что после 2014 г. для таких разговоров места не осталось, но тогда патриарх выступал адвокатом «русского мира» через «мягкую силу». Он часто ездил на Украину, в Белоруссию, в Молдову с пастырскими визитами и говорил: мы принадлежим одной культуре, вере (но не одной церкви, кстати!) и так далее. Понятно, что после 2014 г. те, кто не принимает концепции «русского мира» (и не принимал до 2014 г.), утвердились во мнении, что «русский мир» – это концепция аншлюса.

– У них, похоже, достаточно поводов так говорить.

– Да, и мы подкидываем все новые поводы для беспокойства. Вернемся к фонду «Русский мир». Как следует интерпретировать эпизод, когда его председатель Вячеслав Никонов выходит на акцию «Бессмертный полк» с портретом своего деда? Он ведь не просто гражданин, он политическая фигура: председатель этого фонда и депутат.

Если ты – председатель «Русского фонда» и выходишь с портретом Молотова, который безусловно и неразрывно ассоциируется с пактом 1939 г., то возникает вопрос, как ты понимаешь свою ответственность как председатель, и как ее понимают те люди, которые тебя назначили на эту должность? Твои отношения с твоим дедом – это личное, но если ты лицо фонда, то возникает вопрос: имеешь ли ты право на подобные жесты?

– Получается, что акт личного почитания предка превращается в жест политический с очень широким контекстом…

– И с очень проблематичным подтекстом. И что самое показательное – его никто не одернул. Из чего мы делаем заключение: либо высшее политическое руководство России не придает должного значения тематике «русского мира», либо оно согласно с тем, что эта тематика презентуется публично именно так. Как говорил товарищ Сталин, «оба хуже». Концепция «русского мира», с одной стороны, находится в глубоком кризисе, а с другой стороны, набрала инерцию, укоренилась в общественном сознании. В 2014 г.

ситуация резко изменилась, а потом – еще раз. В 2014 г. многие посчитали, что Крым – это начало большого пути, «русская весна», но со временем стало ясно, что это не так. И что необходимо творческое переосмысление, переформулирование концепции «русского мира». Надо понять, что пошло не так, а что – так. Нужно попытаться вернуть – насколько это возможно – «русский мир» в сферу культурную, неагрессивную, конструктивную.

– Если ирредента как таковая – реакция на кризис идентичности, а «русский мир» превращается в чемодан без ручки, который и выбросить жалко, и нести трудно, можно ли говорить, что налицо – кризис российской, русской национальной идентичности? Сейчас активно обсуждают так называемый «закон о российской нации»…

– Кризис может быть творческим. Ирредентизм в Италии был реакцией на кризис – и реакцией довольно творческой. Но такое творчество имеет разные стороны. Где-то силой подавляется инакомыслие, где-то придумываются новые интересные символы и т.д.

Одна из проблем с нашей идентичностью состояла в том, что в центре коллективной исторической памяти находилась тема Великой Отечественной войны и победы в ней. При этом она была очень сильно окрашена в красные коммунистические цвета, что и было одной из составляющих кризисного конфликта. Страна и общество в целом очень творчески отреагировали на этот кризис. Первым очень интересным предложением была георгиевская ленточка, которая как раз убрала красный цвет. Не случайно, когда ее вводили, коммунисты очень злобствовали.

Эта ленточка, лишив символику Победы атрибутов в виде серпа и молота, позволила связать гордость за военную победу с историческими воспоминаниями более раннего периода. И это было очень удачно. Люди за пределами России, чувствовавшие себя частью «русского мира», очень хорошо на это отреагировали. В той же Молдавии, в той же Украине, в той же Прибалтике.

Другой символический ответ на этот кризис – «Бессмертный полк». На сегодня эти два ответа превосходно решили эту задачу.

– В России часто гениальные творческие находки негосударственных авторов «национализируются» государством и неизбежно бюрократизируются.

– Это так, и это очень плохо. Но если уж продолжать метафору о том, что «русский мир» – это чемодан без ручки… Вы знаете, важно, что внутри этого чемодана. Если внутри – булыжники, которые ничего не стоят, надо просто бросить чемодан. А если внутри что-то, что для тебя ценно – отремонтируй чемодан, приделай ручку. А еще лучше – ручку и колесики. Будет очень удобно.

А дальше – чемодан надо открыть и перебрать то, что внутри. Что-то выкинуть за ненадобностью, что-то оставить. По-другому его упаковать. Работать с этой концепцией («русского мира») сегодня, исходя из желания как-то от нее избавиться, – непродуктивно. Потому что в ней заложены большие ресурсы – в том числе и символические, очень важные и действенные.

– Мы плавно подошли к вопросу о том, что может быть в ирредентизме хорошего. Получается, что ирредента, побуждающая нацию к творчеству – это, видимо, хорошая ирредента?

– Ну, эти проблемы не обязательно описывать исключительно через понятие ирреденты. Зададимся вопросом: есть ли самостоятельная ценность в союзе России и Белоруссии? Как его наполнить содержанием? Нужно ли? А если нужно, то – каким? И на каком основании? Отчасти это ирредентистская проблематика, но в целом эта проблематика шире. Это проблематика национализма, идентичности, отношения к прошлому, исторической памяти и еще много чего.

– Когда ставится задача такого масштаба, можно уже говорить о диалоге культур и цивилизаций.

– О таком диалоге можно говорить, когда речь с самого начала идет о сотрудничестве и взаимопонимании. Когда, вступая в диалог, вы хотите прежде всего открыться собеседнику и сделать так, чтобы он вас правильно понял. В расчете на то, что он сделает то же самое. А если вы вступаете в переговоры в условиях политического соперничества? Тогда выясняется, что главная ценность и главная привлекательная черта диалога – открытость – становится вашим слабым местом. То, что называют диалогом, на самом деле очень часто не диалог, а дискурсивная конфронтация. Мы вступаем в переговоры в надежде лучше узнать намерения оппонента, как можно меньше сообщив ему о своих. Вступаем в разговор не в поисках точек сближения, а для того, чтобы найти слабые точки конкурента. И по ним нанести удар. Вступаем якобы в диалог, а на самом деле пытаемся навязать наши ценности и нашу интерпретацию оппоненту, если он находится дискурсивно в более слабой позиции.

Очень важно понимать, что Украина, Белоруссия в течение веков были и пространством диалога, и пространством такого соперничества. И остаются сегодня.

– В такой ситуации заманчиво увидеть перспективу посредничества.

– В 1990-е гг. была очень популярна идея о том, чтобы стать мостом. Все хотели быть мостом. Россия хотела быть мостом между Западом и Востоком. Украина хотела быть мостом между Европой и Россией. Белоруссия тоже. Но постепенно стало понятно, что если отношения между большими объектами (или субъектами) развиваются хорошо, то им мост не нужен. Они входят в прямой контакт и прекрасно обходятся без него. Более того, они испытывают неудобства от того, что между ними лежит что-то с какими-то своими амбициями какого-то моста. Оказалось, что посредник здесь совершенно ни к чему.

И потом – как может претендовать на роль посредника тот, кто сам плохо понимает и ту и другую сторону? Россия плохо понимает Китай и плохо понимает Европу – каким образом она может служить посредником? Украина в своей националистической версии плохо понимает Россию и плохо понимает Европу – какой из нее будет мост? Это пространство, так называемый мост, как раз оказывается пространством соревнования и столкновения. И внешние силы борются за контроль над этим пространством. Причем очень часто, если продолжать аллегорию моста, сила, которая чувствует, что теряет контроль, – как учит всякая книга военного искусства – взрывает мост.

Поэтому я бы аккуратно пользовался и понятием моста, и понятием диалога. Это поле идеологии и соперничества. К сожалению, сегодня сотрудничество в наших отношениях с теми людьми, которые находятся по другую от нас сторону воображаемых границ «русского мира», многообещающим не выглядит. Наши отношения с Европой, например, очень плохи. И будут плохи еще на протяжении существенного времени.

Сейчас важно, отдавая себе во всем этом отчет, не свалиться в противостояние. На сегодня уже неплохо понимать хотя бы то, что мы – не враги. Что альтернатива «либо друзья – либо враги» – ложная. Да, не друзья – но и не враги тоже.

– Очень похоже на те стратагемы, которых давно и довольно успешно придерживается Китай: и не друг, и не враг, а – так…

– Да уж. Если уж мы сближаемся с Китаем, то учиться надо прежде всего этому.

– Если речь зашла о Китае – как проявления русского ирредентизма могут сказаться на таких глобальных проектах с участием России и Китая, как тот же «Один пояс, один путь» и т.п.?

– Они очень плохо сочетаются – в том случае, если русский ирредентизм становится агрессивным и пишет какие-нибудь ноты в духе Молотова о том, чтобы вернуть Бессарабию или Северный Казахстан. Намерения развивать инфраструктуру, заниматься трансграничными коммуникационными проектами в рамках такой «облачной» инициативы, как тот же «Новый Шелковый путь», очень плохо сочетаются с идеей перекраивания границ. И если русский ирредентизм понимается как идея, в рамках которой нам нужно отнимать какие-то куски каких-то территорий у соседей, то наши претензии на роль поставщика безопасности в Центральной и Средней Азии выглядят не слишком обоснованными.

– В чем же тогда состоит творческий потенциал русского ирредентизма? В нем есть вообще что-то позитивное?

– Когда Россия заявляет, что готова взять на себя финансовые и прочие тяготы по снабжению людей, которые чувствуют русскую культуру своей, всем, что касается русской культуры – что ж в этом плохого? Попытавшись пойти дальше, правда, мы сталкиваемся с реальными проблемами. Нужно договариваться с соседями, каким образом поставлять к ним наши книги, фильмы и т.д. Как у них будут работать наши культурные центры. В этой перспективе понятно, например, что весь мирный, связанный с «мягкой силой» инструментарий «русского мира» на Украине уничтожен в рамках современного конфликта. То есть для тех на Украине, кто именно это и видел своей главной задачей, конфликт развивается успешно.

Нам следует не просто декларировать, что люди, принадлежащие русской культуре, должны иметь право переселиться к нам, но надо задуматься – на что они будут жить? Они здесь должны получить поддержку как государства, так и общества. Граждане России должны иметь возможность направлять часть своих налогов на эти цели. Можно (и нужно) воспользоваться западным опытом – небольшую часть налогов гражданин имеет право перечислить на счет, допустим, той или иной конфессиональной общности, а та уже решает, на что эти средства использовать. Индивидуально это очень небольшой процент, но в сумме получается прилично.

Так же российский гражданин должен иметь возможность сказать, что свои 2% налогов он направляет в фонд, который занимается поддержкой переселения – оплачивает переселенцам съемное социальное жилье, например, на протяжении, допустим, первых трех лет пребывания. Платит за детский сад, чтобы взрослые могли работать. И так далее.

– Программу возвращения соотечественников у нас прикрывают…

– Это печально. Прикрывают то, что должно было, наоборот, развиваться как можно интенсивнее. Потому что к переселенцу у нас до сих пор отношение такое: «а ты докажи, что ты нам нужен». А он этого не должен делать. Он просто имеет на это право, потому что он русский. Не в том смысле, что у него папа-мама русские, а в том, что он – русский. Он доказывает свою связь с нашей страной, он показывает, что он знает русский язык, что он для него родной или почти родной, и он говорит: я хочу переселиться.

Евреи, которые хотят переселиться в Израиль, не доказывают, что они нужны Израилю – они доказывают, что они евреи. Немцы, которые хотят переселиться в Германию, не доказывают, что они нужны Германии – они доказывают, что они немцы. И никто не говорит в Израиле: извиняемся, у нас тут земли и так мало – притом что у них земли и так мало. Поэтому для России с ее просторами, ее возможностями – и мы даже говорим не о Сибири…

– Да в той же средней полосе земли полно. Пусть приезжают село поднимать!

– А почему мы должны отправлять человека, который всю жизнь прожил в городе, в деревню? Туда, откуда уезжают наши люди, привыкшие вроде бы жить в деревне? Это что – эксперимент на выживаемость? Это идиотизм! У нас деревенское население сокращается – оно, кстати, везде сокращается – потому, что идет рост крупных городских агломераций. Если человек приезжает из города, то пусть он едет в город и там находит себе городскую работу. А если человек переезжает из сельской местности, он сам переселится в деревню – если захочет.

Это должна быть программа приема людей не по квотам – вот у нас тут не хватает людей с такими-то специальностями, и поэтому мы вас приглашаем. Мы вас приглашаем, потому что вы русские. Мы уже поэтому готовы вас принять, поддержать. Никогда так не бывает, чтобы люди, которые являются частью иммиграции, не начали очень быстро приносить пользу этому своему новому/старому государству. Вот чем надо заниматься. Если ирредентизм в самом широком смысле – стремление «спасти» находящихся за государственными границами членов своего народа, то это – своего рода ирредентизм, но переселенческий.

С Алексеем Миллером беседовал Александр Соловьев

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392166 Алексей Миллер


США. Германия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392149 Рассел Берман

Трамп или Меркель: кто во главе Запада?

Конституционная культура в США и Германии

Рассел Берман – профессор германских исследований и сравнительного литературоведения Стэнфордского университета.

Резюме Американская традиция предполагает фигуру свободного индивидуума и приоритет свободы. Германия считает рациональное государство механизмом реализации категорических императивов. В первом случае важна религия. Во втором она – второстепенная функция государства.

Действие первого романа Теодора Фонтане «Перед бурей», опубликованного в 1876 г., происходит в Берлине и его окрестностях зимой 1812–1813 гг., когда Пруссия меняла союзников – вышла из альянса с Францией и объединилась с Россией, чтобы бороться с Наполеоном. Диалектика этого важного исторического момента заключалась в том, что немцы могли присоединиться к разгрому французов и в то же время принять некоторые аспекты революционного наследия. В конце книги прусский генерал фон Бамме, говоря о происходящих социальных изменениях, отмечает: «И откуда все это идет? Оттуда, с запада. Я не понимаю этих пустомель-французов, но, возможно, в их болтовне все же есть какой-то смысл. Ничего не вышло из их идей братства и свободы, но важно то, что они поставили между ними: человек – это человек». Mensch ist Mensch.

Анализируя революционную триаду – свобода, равенство, братство, – Фонтане предлагает собственный вариант либерализма XIX века: он не считает, что современность будет определяться индивидуальной свободой или социальной солидарностью, но государство по крайней мере должно обеспечить формальное равенство перед законом. Таков был его ответ бисмарковской Пруссии. Но нам стоит рассмотреть варианты демократии в свете этой тройственной политической формулы. Если, как полагал Бамме, формальное равенство сегодня стало нормой, то как это сказалось на свободе и братстве, и используют ли альтернативные политические сообщества разные способы достижения целей.

В этом комментарии, возможно, применен излишне схематичный подход: на самом деле позиции, на которые я бы хотел обратить внимание, имеют множество аспектов и нюансов. В то же время бинарный характер анализа является отражением высокой поляризации дебатов в обществе, особенно в Соединенных Штатах и Западной Европе, на фоне последних политических событий, прежде всего избрания Дональда Трампа президентом. Риторика политиков и СМИ вышла за рамки нормы, обострив дискуссии и поставив фундаментальные вопросы о характере демократической политики. Критики называют Трампа то новым Гитлером, то ставленником Москвы. Сам Трамп в инаугурационной речи в духе президента Джексона атаковал всю политическую элиту. Этот дискурс выходит далеко за рамки политических различий и указывает на фундаментальные, даже конституционные вопросы характера демократической формы правления.

Один из аспектов поляризированного дискурса дает возможность связать происходящие дебаты с проблемой альтернативного устройства демократии: в либеральной прессе циркулирует утверждение, что теперь лидером свободного мира (т.е. Запада) является немецкий канцлер Ангела Меркель, поскольку американский президент, мол, больше не соответствует этому статусу. Кого представляет Меркель и почему она стала антиподом Трампа? Почему именно Германия – учитывая ее историю – неожиданно оказалась кандидатом на роль лидера Запада? Почему современные Германия и США представляют собой альтернативные модели?

Одно из главных различий между Вашингтоном и Берлином, безусловно, связано с функцией электоральной политики. На сентябрьских выборах в Бундестаг Меркель во многом обеспечила себе победу, просто позиционировав себя антиподом Трампа. Но существуют и более глубинные факторы, не связанные с личными качествами Трампа и Меркель: альтернативные традиции и ожидания от власти. Соединенные Штаты и Германия представляют собой разные политические культуры, и этими различиями обусловлены положения конституций. Американцы кажутся немцам индивидуалистами: об этом говорил Томас Манн в своей речи о Германской республике в 1922 г. (основополагающее выступление Веймарской эпохи), об этом же свидетельствуют исследования политических ценностей. По мнению американцев, немцы – конформисты, они чрезвычайно авторитарны и послушны. Американцы и немцы: не до конца социализированные одиночки и покорная толпа – таковы стереотипы, но они вполне уместны и при рассмотрении конституционных структур – свобода против братства – от основополагающих документов XVIII века до современных политических выступлений.

Джордж Вашингтон и свобода

Немногие документы раннего периода американской республики были изучены так же тщательно, как Прощальное послание к нации Джорджа Вашингтона, опубликованное 19 сентября 1796 г., в котором он отказывается рассматривать варианты третьего президентского срока. Основанное на его собственных заметках, но подготовленное Джеймсом Мэдисоном и доработанное Александром Гамильтоном, послание затрагивает темы, регулярно возникающие в американской политической истории – от критики внутрипартийной борьбы и узости региональных интересов до внешнеполитических вопросов. Как и любой политический документ, послание можно рассматривать в историческом контексте, в частности в нем содержится федералистская атака на Томаса Джефферсона. Но есть и другие аспекты. Вашингтона явно тревожили угрозы единству союза – он неоднократно упоминает центробежные силы партий, регионов и иностранных держав, что заставляет его дать наставления своему адресату – «народу Соединенных Штатов», который у него ассоциируется с абсолютным приоритетом свободы. Поэтому вступительную часть, в которой он отказывается оставаться президентом, Вашингтон завершает пожеланиями, что «свободная Конституция, которая является делом ваших рук, будет свято соблюдаться … и счастье народа этих штатов под эгидой свободы может быть достигнуто». Иными словами, Конституция – это свободная конституция, потому что это дело народа, т.е. «ваших рук», а народ действует в контексте свободы. Это локковская трактовка: свобода преобладает над законом, а закон формулируется для защиты свободы и обеспечения процветания, но свобода первична. Свобода народа предшествует формированию государства. Поэтому, прежде чем перейти к программным заявлениям, политическим рекомендациям, он еще раз подчеркивает: «любовь к свободе настолько глубоко проникла в ваши сердца, что никакие мои рекомендации не нужны для укрепления или подтверждения этой привязанности». Вряд ли можно выразиться яснее: врожденная любовь людей к свободе важнее любых рекомендаций или политических советов, даже если их дает отец-основатель.

Тем не менее Вашингтон предполагает, что приоритетность свободы имеет последствия. Свобода является экзистенциальным условием любой политики, поскольку свобода людей предшествует формированию политического сообщества, но одновременно она представляет потенциальный источник разрушения, поскольку могут возникнуть опасные формы внутрипартийной борьбы и регионализма, о чем и предупреждает Вашингтон. Поэтому он де-факто предлагает корректировку: вместо государственной власти любыми средствами – религия и мораль. Политическая форма самоуправления зависит от добродетельности граждан, каждый из которых способен управлять собственными страстями. Только люди, обладающие силой характера, чтобы управлять собой, могут успешно участвовать в политическом самоуправлении как граждане республики. Чтобы управлять собой, требуется мораль, а источником морали является религия. Поэтому, по мнению Вашингтона, свобода и религия имеют равное значение для политической жизни (аналогичным образом папа Бенедикт описывал сочетание разума и веры в Регенсбургской речи в 2006 г.). «Из всех нравов и привычек, которые ведут к политическому процветанию, религия и мораль являются обязательными опорами. … Можно просто задать вопрос: что станет с защитой собственности, репутации, жизни, если чувство религиозного долга исчезнет из клятв, которые являются инструментом расследования в суде». Защита религии здесь используется для атаки на Джефферсона как ранняя форма культурной войны: «Тщетно такой человек будет говорить о патриотизме, если он стремится поколебать эти великие столпы человеческого счастья, эти прочнейшие опоры обязанностей человека и гражданина». Джефферсон косвенно выставляется как враг религии и поэтому становится угрозой для республики. Если абстрагироваться от исторического контекста, Вашингтон приводит республиканский аргумент, предполагающий тесную связь между свободой и добродетелью и зависимость последней от религии.

Мы также знаем, что, по мнению Вашингтона, вероисповедание не может быть основанием для ограничения гражданских прав. Как он отмечал в знаменитом письме евреям Ньюпорта 17 августа 1790 г., «все обладают одинаковой свободой совести и иммунитетом гражданина». Для нашего исследования важно, что, по мнению Вашингтона, американский конституционный характер отличает первичность свободы, в том числе «свободы совести», по сравнению с политическим сообществом.

Следовательно, государство не дает свободу, потому что люди априори свободны. «Сейчас о терпимости больше не говорят как о снисходительном отношении одного класса людей, который пользуется своими естественными правами, к другому, потому что, к счастью, правительство Соединенных Штатов не одобряет фанатизм, не оказывает поддержки гонениям и требует лишь, чтобы те, кто живет под его защитой, вели себя как добрые граждане». В этом контексте терпимость, существовавшая в европейских государствах эпохи Просвещения, кажется ретроградной, так как предполагалось, что суверен, обычно просвещенный абсолютный монарх, обладает правом предоставлять свободу. С точки зрения Вашингтона, свобода людей возникает раньше власти государства.

Иммануил Кант и братство

Вашингтон, безусловно, тоже был просвещенным мыслителем, что позволяет нам связать часть его утверждений с идеями, высказанными Иммануилом Кантом в работе «Ответ на вопрос: что такое Просвещение?» в 1784 году. Таким образом мы увидим различия в конституционной культуре США и Германии. Кант – важнейший источник германской политической мысли и либеральной демократии в целом. Однако в своей работе, которая завершается призывом к обществу использовать разум, Кант оценивает общество критически или даже высокомерно: в то время как Вашингтон атакует интеллектуала Джефферсона, Кант выступает как интеллектуал, который свысока смотрит на основную часть населения, отказывающуюся думать. «Леность и трусость – вот причины того, что столь большая часть людей, которых природа уже давно освободила от чужого руководства, всё же охотно остаются на всю жизнь несовершеннолетними; по этим же причинам другие так легко присваивают себе право быть их опекунами. Ведь так удобно быть несовершеннолетним! Если у меня есть книга, мыслящая за меня, если у меня есть духовный пастырь, совесть которого может заменить мою, и врач, предписывающий мне такой-то образ жизни, и т.п., то мне нечего и утруждать себя. Мне нет надобности мыслить, если я в состоянии платить; этим скучным делом займутся вместо меня другие». Речь уже не идет об «эгиде свободы» по Вашингтону, Кант говорит о практически всеобщем невежестве.

Кант предлагает знакомое решение: кто-то начнет применять собственный разум, и за этими людьми потянутся остальные. Но такое решение иерархично, поскольку предполагается, что массам нужно всего несколько лидеров. В частной сфере, сфере труда, размышления запрещены, разум нужен в общественной жизни, тем не менее Кант подчеркивает, что он должен эффективно ограничиваться обязанностью повиноваться. Следует поддерживать дисциплину, Кант допускает свободу выступлений, но только там, где порядок обеспечивают значительные полицейские силы: «Однако только тот, кто, будучи сам просвещенным, не боится собственной тени, но вместе с тем содержит хорошо дисциплинированную и многочисленную армию для охраны общественного спокойствия, может сказать то, на что не отважится республика: рассуждайте сколько угодно и о чем угодно, только повинуйтесь!». Используя разум в общественной жизни, что необходимо для просвещения, нужно уважать законы, несмотря на их иррациональность, и даже такая урезанная общественная жизнь кажется уступкой со стороны государства. Государство разрешает свободу слова только потому, что у него есть эффективная полиция для сохранения правопорядка. Вашингтон считает, что люди прежде всего свободны, а Кант относится к людям как к подданным, т.е. повинующимся. В лучшем случае подданные обладают врожденным потенциалом для размышления, хотя обычно не могут пользоваться собственным умом; если же им это удается, то их способность действовать, руководствуясь разумом, ограничивается прерогативами монарха, государства или закона.

Для выявления различий между двумя традициями жалобы Канта на неспособность людей мыслить не так существенны. Гораздо важнее другое: Вашингтон отдает приоритет свободе, в то время как примат Канта – государство и разум или даже государство как разум. Эти различия нашли отражение в языке конституций. Основной закон Германии начинается с перечисления участников – федеральных земель, очевидный контраст с популистской риторикой американской Конституции – «Мы, народ…». Первая часть Основного закона касается базовых прав и обязательств и начинается с утверждения человеческого достоинства, что безусловно является ответом на ужасы нацизма, но в то же время проистекает из традиции католического учения. В первой статье немецкого документа не упоминается свобода, хотя говорится о «человеческом сообществе, мире и справедливости на земле». Статья 2 ближе подходит к теме свободы, но только в смысле «свободного развития личности», если это не нарушает прав других людей и не посягает на конституционный строй или нравственный закон. Все эти пункты немецкого текста нельзя назвать вопиющими, тем не менее очевидно, что это риторика государства, которое предоставляет права, но с ограничениями.

Наиболее ярко контраст с американской Конституцией демонстрирует статья 4, пункт 1: «Свобода вероисповедания, свобода совести и свобода религиозных и мировоззренческих убеждений неприкосновенны». Это открытое и недвусмысленное заявление о религиозной свободе означает отсутствие каких-либо ограничений религиозных практик, хотя утверждение о неприкосновенности подразумевает логичную возможность именно такого нарушения. Первая поправка американской Конституции не содержит подобных утверждений касательно религии, она обращена к государству, чего нет в немецком документе: «Конгресс не должен издавать ни одного закона, относящегося к установлению какой-либо религии или запрещающего свободное исповедание оной либо ограничивающего свободу слова или печати, либо право народа мирно собираться и обращаться к правительству с петициями об удовлетворении жалоб». В Конституции Германии есть заявление о религии (точнее, о религиозной свободе), в то время как американская содержит запрет на вмешательство государственной власти в этот вопрос. Это не заявление о подданных, которым предоставляется свобода вероисповедания, скорее это заявление граждан, которые ограничивают свободу государства, чтобы защитить собственную свободу.

Трамп и Меркель продолжают традиции

Таким образом, можно говорить о том, что американская и германская конституционная культура и их модели либеральной демократии представляют собой альтернативный результат размышлений Фонтане о привлекательности Французской революции: в одном случае – это свобода, в другом – братство. Соединенные Штаты шли по либертарианскому или либертарианско-популистскому пути (либертарианство и популизм не всегда совместимы), а Германия предпочла путь, предложенный Кантом – подчинение закону (независимо от его происхождения) и государству; с одной стороны – принцип свободы, с другой – участие в сообществе закона (братство). Вашингтон подчеркивал значимость опыта в сравнении с рассуждениями. Это также был повод для нападок на Джефферсона, но здесь кроется еще одно существенное различие. Америка индуктивна, а Германия – дедуктивна, и этот контраст между эмпиризмом (англо-американская традиция) и немецким идеализмом находит отражение в нынешних политических дебатах, включая вопрос о лидере Запада, который возвращает нас к различиям между немецким канцлером и американским президентом.

Хорошо известно, что Трамп провел весьма противоречивую предвыборную кампанию, и, будучи чужаком для политической системы, столкнулся с яростной оппозицией всех лагерей. Его победа стала неожиданностью, в том числе для Германии. Меркель направила очень осторожные поздравления, стремясь продемонстрировать дистанцию, что симптоматично для современной политической культуры Германии. Вот текст ее послания победившему кандидату: «Германию и Америку связывают общие ценности – демократия, свобода, а также уважение верховенства закона и достоинства каждого человека, независимо от его происхождения, цвета кожи, убеждений, пола, сексуальной ориентации или политических взглядов. Именно на этих ценностях я предлагаю и дальше строить тесное сотрудничество как между людьми, так и между правительствами наших стран». На первый взгляд, такое заявление ставит сотрудничество Германии с Соединенными Штатами в зависимость от перечисленного набора общих ценностей. Речь не идет о проблемах безопасности, которые США и Германия могли считать общими, – например, вопрос о НАТО, за резкие заявления по которому Трамп позже подвергся критике. Вместо этого предлагается трансатлантическое сотрудничество в сфере «сексуальной ориентации», которую Меркель поставила выше политических взглядов. Подобная репрезентация американо-германских отношений отнюдь не отражает историческую реальность.

Продолжая разбирать послание Меркель, можно отметить, что она помещает «достоинство» из Основного закона выше свободы людей. Кроме того, она ставит свободу на второе место после демократии, которая определяет структуру государства, в альтернативном варианте демократическое государство строится на индивидуальной свободе. Конечно, нельзя винить германского канцлера в том, что она выражает именно германскую политическую культуру, и эта культура, конституция политической жизни Германии, нашла отражение в поздравительном послании, в котором альянс двух стран оказывается в зависимости от абстрактных принципов вместо общих интересов. Такой подход прекрасно вписывается в немецкую идеалистическую традицию.

Критики Трампа утверждают, что он придерживается делового, транзакционного (проектного) подхода в политике и ставит краткосрочные преимущества выше интересов взаимодействия. Его ответ Меркель, косвенно данный в выступлении 6 июля в Варшаве, никак не связан с узкими интересами, его доводы строились на важнейших вопросах, в том числе общих проблемах безопасности. Он сделал акцент на значении истории и ее наследия сегодня. Вспомнив прошлое Польши, в особенности длительную борьбу за обретение и сохранение независимости, Трамп подчеркнул значение национальной истории в контексте развития западной цивилизации. Критики Трампа карикатурно изображают его бизнесменом с корыстными интересами вместо высоких принципов, но на самом деле он отвечает идеалистическим принципам Меркель – Вашингтон назвал бы их «рассуждениями» – историческими фактами, апеллирует к традиции вместо теории вполне в духе консерватизма Бёрка.

Меркель отстаивает принцип универсального достоинства, за которым следует перечисление аспектов, на которые не следует обращать внимание, почетное место в этом списке занимает «происхождение». Стирание национальностей согласуется с ее политикой открытых границ (здесь не важно, как она пытается модифицировать эту политику через договоренности с Турцией) и стремлением трансформировать суверенные государства в Европейский союз. Трамп, напротив, утверждает, что индивидуальная свобода граждан и суверенитет государства зависят друг от друга. Отсюда вытекает необходимость сопротивляться внешним врагам, истинным угрозам нашей политике, а также укреплять внутренние возможности и добродетели: «Американцы, поляки и народы Европы ценят индивидуальную свободу и суверенитет». Важно, что на первом месте стоит индивидуальная свобода. Трамп продолжает: «Мы должны работать сообща, противостоять силам, которые возникают изнутри или извне, на Юге или на Востоке и угрожают со временем подорвать эти ценности и уничтожить связи культуры, веры и свободы, которые делают нас теми, кто мы есть. Если им не противодействовать, эти силы подорвут нашу смелость, ослабят наш дух и лишат нас воли защищать себя и наше общество».

Либеральные критики считают подобные заявления Трампа, который идентифицирует исламистскую угрозу или обращается к национальной истории, проявлением паранойи и расизма. Однако его доводы вполне в духе Джорджа Вашингтона. Он обеспокоен жизнеспособностью нации и западного сообщества наций, его тревожат партийная борьба и узость взглядов, которые могут подорвать возможности людей. Трамп говорит: «Фундаментальный вопрос нашего времени – обладает ли Запад волей к жизни. Есть ли у нас уверенность в наших ценностях, чтобы защищать их любой ценой? Достаточно ли мы уважаем наших граждан, чтобы защищать наши границы?». Трамп связывает границы (т.е. иммиграционную политику и защиту от внешнего вторжения) и ценности. И это перекликается с точкой зрения Вашингтона, который проводил связь между союзом, сталкивающимся с угрозой распада, и моралью. Вашингтон связывал мораль и религию. Трамп добавляет к этому историю и волю. Ни одно из этих понятий не упоминается в послании Меркель, в том числе религия. А Трамп вспомнил визит Иоанна Павла II в Варшаву в 1979 г., когда толпы верующих обращались к Богу. Его вывод – не только призыв к свободе вероисповедания вместо коммунистического режима, но и к признанию религии как основы для свободы, национальной и личной.

Германия и США безусловно являются разновидностями современной либеральной демократии. Подвергая заявления Меркель и Трампа интеллектуально-историческому разбору, мы рискуем гиперболизировать различия, тем более что противопоставление Меркель и Трампа активно пропагандируется в рамках антитрамповского дискурса. На самом деле нужно учитывать, что обе политические системы обладают достаточной гибкостью, чтобы приспособиться к разным исходам выборов и меняющимся коалиционным раскладам. Но даже с учетом подобных регулярных изменений – США при Обаме и Трампе, Германия при Шрёдере и Меркель – две эти либеральные демократии имеют серьезные различия в конституционной истории, культуре и институтах. Американская традиция предполагает фигуру свободного индивидуума и приоритет свободы. Германия считает рациональное государство механизмом для реализации категорических императивов. В первом случае успех зависит от добродетельности граждан, поэтому важную роль играет религия. Во втором случае религия является второстепенной функцией государства, которое собирает налоги для поддержки церквей. Помимо обращения к теме внешних угроз, Трамп в своем выступлении в Варшаве предупреждает, что разрастающаяся бюрократия может подорвать национальную волю. Если воспринимать это заявление как характерное для либертарианского популизма, то оно также демонстрирует базовую асимметрию двух моделей: невозможно представить, что Германия или другая европейская либеральная демократия сделает приоритетом свободу и будет развиваться в этом направлении, а вот на следующих американских выборах вполне может произойти сдвиг в сторону европейской государственнической модели.

Данная статья – дополненный текст выступления на конференции в Москве, организованной журналом Telos и факультетом мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ.

США. Германия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392149 Рассел Берман


Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392112 Сергей Дубинин

Выйти из замкнутого круга

Судьба революции в России

Сергей Дубинин – профессор, доктор экономических наук.

Резюме В России за сто лет изменилось, казалось бы, всё: дважды произошли смены социального и экономического устройства, трижды – политической организация государства. Однако на вопросы «кто виноват?» и «что делать?» всё время звучат схожие по сути ответы.

Революцию 1917 г. в России необходимо оценивать в широком историческом контексте. На рубеже XIX и XX веков в европейских странах завершался переход от общества аграрного к индустриальному. Экономическая жизнь европейских наций к данному моменту основывалась на доминировании рыночного капиталистического уклада. Практически повсюду переход вызывал многочисленные социально-политические революции. Как правило, события разворачивались в крупнейших городах и промышленных центрах Европы под лозунгами модернизации. В это понятие вкладывался смысл обновления общественной жизни на основе принципов правового государства, личной свободы и политического равноправия. Объективно говоря, для современников тех событий дискурс «модернизации», «эпохи модерна», «Нового времени» оказался перегруженным оценочным положительным смыслом. Прогресс общественного развития отождествлялся исключительно с самоидентификацией свободной личности. Освобождение обуславливалось нарастающей диверсификацией сфер деятельности отдельного человека, который смог выбирать свой путь, не считаясь с религиозными обычаями, представлениями социальной группы, семейными традициями. Провозглашался приоритет будущего и забвение прошлого, что далеко не всегда оправдано.

В отличие от этих «городских» революций в континентальных империях Евразии, – Китайской, Российской, Османской, – действующей власти противостояли крестьяне. Они составляли большинство населения, которое протестовало против попыток элиты осуществить «модернизацию сверху», т.е. «сельские» революции вдохновлялись призывами к консервации традиционных социальных отношений. В таких общественных группах прошлое составляло неотъемлемую часть настоящего. Дети и внуки должны были повторять жизненный путь отцов, дедов и прадедов, или хотя бы не противоречить их ценностям. «Сельские» революции, типичным примером которых служит свержение манчжурской династии в Китае 1911-1912 гг., порождали гражданские войны и могли затянуться на десятилетия.

Третьим компонентом революционизации общества в XIX-XX веках являлся рост национального самосознания европейских народов, ранее разделенных между соседними империями (итальянская и польская нации), а также среди неевропейцев на колониальных и зависимых от империй территориях. Важнейшую роль в революционных событиях под лозунгами национального освобождения играли восстания военных. Пафос национализма был весьма типичен для офицерского состава.

Разумеется, в реальной истории не было «химически чистых» революционных событий того или другого рода. Происходило смешение факторов, движущих сил, лозунгов. В странах Западной Европы преобладали «городские» факторы и политические силы. Освободительное движение в странах Латинской Америки под руководством Симона Боливара представляло собой смешение национально-освободительных и «сельских» движущих сил. Олигархические кланы землевладельцев в союзе с военными боролись с королевской властью и победили. В результате ситуация надолго законсервировалась и модернизация общества затормозилась.

В начале ХХ века Российская империя была ближе к модели азиатского общества, чем европейского. Подавляющее большинство населения жило и работало на селе в рамках передельной общины. Частную собственность на землю русские крестьяне не признавали. Любое правительство, которое пыталось переломить «народную волю», наталкивалось на саботаж или открытое восстание. Европейская культура элитарных слоев и сословий была чужда основной массе населения и воспринималась как «господская» и враждебная. Массовое переселение крестьян в города не ослабляло, а только обостряло данное противостояние. Таким образом, революция в России, при всем своем своеобразии, развивалась по общим для таких обществ законам.

Город и село

В феврале 1917 г. рабочие окраины Петрограда поднялись под лозунгами скорее экономическими, чем политическими. Революция начиналась как типичное «городское» восстание. Войска петроградского гарнизона заняли позиции на мостах через Неву, чтобы не допустить протестующих в центр города. Рабочие перешли реку по льду и заполнили городские улицы. Но стрелять в людей солдаты отказались. А затем к восстанию присоединились солдаты и матросы, состоящие в основном из мобилизованных крестьян. Именно они определяли развитие событий. Великая российская революция 1917 г. началась как «городская», но вскоре превратилась в «сельское» повстанческое движение, в гражданскую войну.

Парламентские политические партии попытались возглавить революцию и предложили народу лозунги чисто модернизационные – политические свободы и социальное юридическое равенство. Но эти призывы не были приняты солдатской и крестьянской народной массой. Вступив в Первую мировую войну, император и правительство обрекли страну на необратимые изменения. Правительство своими руками вооружило крестьянскую массу. С каких бы событий 1916-1917 гг. ни начать отсчитывать и оценивать историю революционного взрыва в России, невозможно миновать дезертирства, а затем демобилизации вооруженной массы солдат-крестьян. Они устремлялись домой с оружием в руках. Силы, способной заставить их сдать винтовки и патроны, в стране не было.

Большевики, что признается не только историками, но и участниками событий, о чем писал Владимир Ленин, перехватили лозунги стихийного восстания – бунта. Они организовали повстанцев в Красную армию и победили в гражданской войне. Партия большевиков объединила вокруг себя всех, кто видел в революционном насилии важнейший и наиболее эффективный инструмент преобразования общества. В октябре 1917 г. они не просто захватили власть. Большевики возглавили стихийное массовое насилие над чуждыми широким массам «господами» и «эксплуататорами» и придали ему организованный характер. Эта ориентация на неограниченное насилие позволила коммунистической партии подчинить себе сугубо антимодернизационное крестьянское восстание, подавить в ходе гражданской войны сопротивление старых элит российского общества.

После окончания военных действий правительству большевиков пришлось пойти на компромисс с крестьянским большинством населения. Эти уступки воплотились в Новой экономической политике (НЭП). Однако вскоре стало очевидно, что данная конструкция союза диктатуры большевиков с антимодернизационно настроенным крестьянством перекрывает потенциал не только социального развития страны, но и обновления производственной технологической базы. Преодолеть застой было возможно за счет углубления и усложнения рыночного хозяйства. Большевики избрали более органичный для себя путь – они развернули массовый террор уже против сельского уклада жизни. Логика долгосрочного развития требовала технологической модернизации экономики. Она была осуществлена диктатурой большевиков в ходе насильственной коллективизации села и экспроприации зерна по всей стране на рубеже 1920-1930-х годов. Подлинно коммунистической и своеобразной российская революция стала только после 1928 г., с началом принудительной коллективизации и установления тотального контроля над деревней.

Русская предрешенность

Судьба политической власти в столицах в 1917 г., до начала гражданской войны, напрямую определялась ситуацией на фронте войны мировой. Но и военный потенциал страны, и военная стратегия зависели от стабильности правительства. Видимо, вплоть до зимы 1917-1918 гг. сохранялась реальная возможность удержать российско-германскую линию фронта от полного распада. Летом 1917 г. в Петрограде имелся шанс сформировать устойчивое правительство под руководством военных. Генерал Корнилов мог получить власть и в ходе переворота, и в результате соглашения с Временным правительством. При разумном распределении сил, отказе от попыток вести наступление на фронте, была возможность поддержать стабильность вплоть до победной осени 1918 года. При вступлении в войну США, и при сохранении участия России капитуляция Германии могла бы наступить и ранее, еще весной – летом 1918 года.

Необходимо помнить, что в первые дни революции исключительно важную роль сыграли не только солдаты, но и офицеры. Сначала те из них, кто потребовал смещения с престола императора Николая II. Затем такие участники революции и гражданской войны как подполковник Михаил Муравьёв, командовавший петроградскими революционными войсками в их противостоянии с революционным же генералом Лавром Корниловым летом 1917 года. Левый эсер Муравьёв затем устанавливал Советскую власть на Украине, командовал восточным фронтом против белых. Позднее поднял восстание в Поволжье против большевиков и был убит красными латышскими стрелками.

Уже в ходе Первой мировой войны погибла основная часть профессионального довоенного офицерского корпуса. Его ряды пополнили гражданские интеллигенты – инженеры, студенты, педагоги, врачи. Это были люди скорее кадетских либеральных, чем монархических взглядов. По разным оценкам от 40 до 60% офицеров царской армии присоединились к красным.

Участие военных в восстаниях имеет глубокие исторические корни. Речь идет о переходе к революционному насилию кадровых офицеров российских вооруженных сил. Глава стрелецкого приказа, а затем инициатор бунта, князь Иван Хованский, это не только персонаж оперы, это вождь восставших военных, один из длинного ряда аналогичных примеров. В годы революции

1990-х гг. во главе восставшей Республики Ичкерия встали бывшие советские офицеры генерал-майор авиации Джохар Дудаев и полковник Аслан Масхадов. Оба в свое время были членами КПСС. Осенью 1993 г. с публичными призывами бомбить Кремль обращался к войскам бывший советский генерал-майор авиации Александр Руцкой. Он не был ни либералом, ни диссидентом. Он был избран вице-президентом РФ, а в сентябре 1993 г. провозглашен Верховным Советом и. о. президента.

В 1993 г. в Москве, по формуле классика марксизма, «власть валялась на мостовой» и военные начальники, сохранившие контроль над какой-то частью армии, решили поддержать президента Ельцина, а не и. о. президента Руцкого. Точно так еще во времена Древней Руси вооруженная дружина решала, кого посадить на великокняжеский стол в Киеве или во Владимире. Так в XVIII веке гвардейцы «выбирали» в Санкт-Петербурге главу Российской империи. По существу, та же коллизия повторилась в дни восстания декабристов в 1825 года.

Хотя история и не имеет сослагательного наклонения, но в момент творения она может причудливо изменяться под влиянием субъективных факторов и случайных событий. Короткая историческая перспектива имеет варианты и только на длинной дистанции путь прокладывает себе историческая закономерность. Приход большевиков к власти в 1917 г. такой закономерностью не являлся.

Представим себе, что в июле 1917 г. лидеры большевиков были бы физически уничтожены или вынуждены покинуть страну. Любое иное небольшевистское центральное правительство столкнулось бы с тем же выбором – либо пытаться подавить крестьянский бунт силой, либо согласиться с его результатами. Скорее всего, избежать гражданской войны не удалось бы. Без «красного террора» жертв было бы меньше, но крови пролилось бы много в любом случае. Тем не менее, рано или поздно факты уравнительного передела земли пришлось бы признать любой власти.

Ожесточенность вооруженной борьбы в России была связана с захватом и переделом сельскохозяйственных земель, с одной стороны, и с национальными повстанческими движениями, с другой. Первый род гражданской войны разворачивался в центральных губерниях, второй – по окраинам. Бунт против центральной власти вооруженного народа был неизбежен.

При любом ходе военных и революционных событий через десять лет после вступления России в Мировую войну, скажем в 1924 г. состояние страны характеризовалась бы следующими важнейшими чертами:

Первое. Земельный вопрос, который был проклятием экономической, политической, интеллектуальной жизни на протяжении шести десятилетий после отмены крепостного права, решен в пользу крестьянской общины. Общинники конфисковали и поделили «по едокам» все сельскохозяйственные земли в европейской части страны. Хозяйства так называемых помещиков, уже давно не только и не столько дворян, а просто состоятельных горожан, сожжены. Так называемые кулаки, справные и работящие селяне, вынуждены вернуться в общины, или бежать в города.

Второе. В России царит репрессивный политический режим. Выборы в Учредительное собрание или Государственную думу отложены до лучших времен. Реальная власть принадлежит военной диктатуре.

Третье. От государства российского отпали многие национальные окраины. О приобретении территорий на Балканах, о Константинополе и проливах пришлось забыть.

Четвертое. Все эти изменения произошли не в результате решений императора, Госдумы и не в ходе переговоров заинтересованных сторон. Это явилось итогом кровопролитной гражданской войны. Точнее серии вооруженных столкновений между ополченцами (бандформированиями), руководимыми полевыми командирами. При формировании более или менее устойчивых правительств в областях и регионах они поступали на службу к тем, кто мог обеспечить их снабжение и вооружение. Когда в Москве и Петрограде сложилось централизованное дееспособное руководство, оно создало из бывших повстанцев вооруженные силы и взяло бы под контроль обширные территории новой России.

Таковы были бы общие итоги русской смуты в первых десятилетиях ХХ века. Во главе страны исторически оказались Ленин и Троцкий. Могли ее возглавить Савинков и Муравьёв, могли – Юденич, Корнилов, Колчак, Деникин, Гучков или иные политики. Наименее вероятным было бы восшествие на престол кого-либо из рода Романовых. Но и в этом случае реальная власть принадлежала бы военному диктатору в должности премьер-министра или главнокомандующего.

Правительство России образца середины – конца 1917 г., скорее всего, сохранило бы революционную риторику. Начались бы репрессии под лозунгом защиты свободы от «германских агентов», «врагов народа», развернулась борьба с «контрреволюцией и анархией». Спасение Отечества требовало ужесточения методов правления. И оно бы началось в городах по всем направлениям: отмена выборов в «Учредилку», в армии отмена пресловутого приказа №1. Одновременно запасные полки выводятся из Петрограда и Москвы на Волгу и Урал для переформирования и привлекаются к трудовой повинности, скажем по ремонту путей сообщения. Пускай разбегаются по домам.

Добровольческие части к лету 1917 г. уже начинали формироваться как милицейские местные дружины в городах, в целях поддержания порядка. Это приводило к произволу и насилию, но с уголовной стихией можно было совладать. В земства, губернское и городское управление станут возвращать бывших царских чиновников. Переход к демократии откладывается на будущее, после завершения войны с германцами.

О риторике «непредрешенности» будущего государственного устройства России легко было забыть. Власть могло взять правительство под названием, например, Верховный военно-революционный комитет под председательством Верховного правителя России. Главное было бы запретить советы рабочих и солдатских депутатов. Можно было попытаться договориться с рабочими и соединить советы на заводах с военно-промышленными комитетами или профсоюзами, но из сферы политической власти советы были бы вытеснены.

Уроки из прошлого

Хозяйственная разруха, охватившая страну в годы Первой мировой войны, наряду с усталостью и разочарованием от череды военных поражений, создали предпосылки всеобщего требования смены власти. Сработали и широко распространенные в России идеи не защиты законных прав, а устранения некой моральной «неправды». Такой сугубо консервативный православный публицист как Василий Розанов писал накануне революции: «Иногда и “на законном основании»” – трясутся ноги, а в другой раз “против всех законов” – а в душе поют птички». Пренебрежительное отношение к законности и формальным процедурам объявлялось принципиальной позицией и «слева», и «справа».

Характерно, что советское руководство на всех этапах развития страны давало однозначный ответ на вопрос: «Мы для закона или закон для нас?». Конечно же, правовая система СССР была последовательно выстроена на основе «революционной целесообразности», когда, закон был лишь инструментом, а не принципом жизни.

Большинство самой образованной части российского общества состоит из людей «левых» убеждений. На протяжении последних ста пятидесяти лет, со времен Александра Герцена и Николая Чернышевского интеллигенция ищет справедливости для народа на путях передела собственности. Закономерно, что круг этих идей в России вызывает интерес во время любого снижения благосостояния, особенно после периода определенного роста доходов.

В дореволюционной России общинную идеологию в качестве основы русской жизни поддерживали и признавали не только чудаки-толстовцы, но и почти все страты образованных российских сословий и классов. Консерваторы видели в общине вернейшую основу поддержки самодержавия, большинство революционеров – залог будущего социализма в России. Философы рассуждали о душе «народа-богоносца», стремящегося к коллективному быту, справедливости и равенству.

Не случайно законы Петра Столыпина, направленные на ликвидацию общинного землевладения, правительство вынуждено было вводить через указы государя императора. У них не было шанса пройти через Госдуму в рамках парламентской процедуры. Поразительно, но думские либералы и левые требовали политических свобод и одновременно отвергали реальные меры модернизации аграрного сектора. Тем не менее, с начала реформ в 1906 г. и по состоянию на 1 января 1916 г. в землеустроительные комиссии поступили ходатайства о землеустройстве от 6,2 млн крестьян. Если учесть членов их семей, то это было массовое участие в реформе – в выходе из общин или в переселении в Сибирь. Но реализовали выход из общины чуть более 1/3 подавших заявку, не большинство крестьян. Наименьший отклик земельная реформа получила в нечерноземных губерниях, где и существовало реальное сельское перенаселение.

Возможно, мужики не верили, что можно прокормиться лишь сельскохозяйственным трудом. Боялись потерять возможность «отходничества», т.е. работы в соседних городах. Где они работали зимой, после окончания сезона сельхозработ, где многие заводили вторые семьи. Крестьяне боялись также потерять некоторую поддержку общины в случае чрезвычайных обстоятельств, неурожая, смерти главы семьи, например.

Российская власть также научилась вписываться в эту повестку дня. Конечно же «все животные равны, но некоторые равнее»! Но кто же, если не государственная власть всё отберет и переделит по совести? Именно для установления справедливости на протяжении веков сохраняется принцип – без разрешения властей ни у кого не может быть частной собственности. Меняется «табель о рангах», государство модифицируется, иерархия сословий сменяется иерархией номенклатуры, а бесконечный передел материальных благ не останавливается. В этом отношении сближение принципов советской государственности с государственностью самодержавной вполне закономерно.

Проект коммунистического будущего был уничтожен вместе с крахом Советского Союза. Но и другой цивилизационный проект, – либеральная политическая демократия и рыночная экономика, – не оправдал надежды россиян. Не только рядовые граждане, но и элиты не верят сегодня в то, что эта модель применима в нашей стране. Более того, не верят, что она реально работает и за рубежом, даже в наиболее развитых странах. Скептическое отношение к идеалам Нового времени и Просвещения сегодня широко распространилось в мире. Однако российское общество успело разочароваться в плодах эпохи модерна даже до того, как в нашей стране была проведена реальная модернизация политической и экономической системы.

В отличие от ориентации коммунистической идеологии на улучшение материальной жизни в будущем, в наши дни россияне желают добиваться благосостояния сегодня. Российские граждане настроены в большинстве своем консервативно. Но традиционные ценности они ищут скорее в советской модели, чем в дореволюционном прошлом. В обществе все время вспоминаются времена гарантированного и безбедного, как это кажется издалека, советского образа жизни.

Каждый новый этап общественного развития приносит обострение интереса к истории своей страны. Интеллектуалы проводят как бы ревизию минувшего. Это происходит отнюдь не только по заказу правящего класса. Такова внутренняя потребность широкого круга неравнодушных людей. На первый план выдвигаются «уроки и примеры» истории, которые обладают наибольшей объясняющей силой для понимания хода событий. После революции неизбежен этап почти полного отрицания прошлого. Важно только будущее. Но затем потребность привязки к предшествующим реальностям возрастает. Так в ходе развития СССР постепенно «вспоминались» не только бунтари и народовольцы – террористы и революционеры. Вполне естественно интерес пробудился к ученым и писателям прошлого. К концу 1970-х гг. официальная история вновь заговорила о «царях и генералах». Приоритетным почитанием пользовались те, кто обеспечил территориальное расширение России. Писалось и говорилось, скажем, о победах Ивана IV в начале правления и умалчивалось о полностью проигранной им Ливонской войне в конце его.

Вместе с тем из прошлого можно извлечь немало значимого для сегодняшнего развития. Несколько раз в течение последних ста пятидесяти лет верховная власть в России (добровольно!) пыталась установить принцип неприкосновенности частной собственности, передаваемой по наследству. Реформаторы «сверху» и при жизни, и после смерти подвергаются проклятьям и поношениям со стороны общественности. Инициатора Великих реформ и отмены крепостного права императора Александра II объявляли виновником бедственного положения крестьянства. Премьер-министра Столыпина упоминали только в связи с применением смертной казни к революционерам. Земельную его реформу, которая только и могла спасти государство, проклинали за покушение на общинные скрепы народной жизни. Президента Ельцина на наших глазах стремятся обмазать грязью, вспоминая только его злоупотребление спиртным. Нас пытаются заставить забыть, как реально выглядела жизнь советского человека до ельцинских реформ, что и как нам приходилось «добывать», чтобы накормить своих детей в большом городе.

Разумеется, реформаторы из среды верховной власти руководствовались конкретными экономическими и политическими интересами. Их попрекают за отсутствие приверженности «высоким идеалам». С моей точки зрения общественным интересам соответствует прямо противоположная расстановка приоритетов. Масштабные преобразования общества, такие как отмена крепостного права или переход к рыночной экономике, продвигали страну к модернизации всей общественной жизни. Вместе с тем наиболее профессионально подготовленная часть правящего класса (в XIX веке дворянства, в конце XX века ­– советской номенклатуры) успешно вписалась в новые правила игры. Главная задача модернизационных реформ состоит в том, чтобы заработали социальные лифты для людей, не имеющих привилегий от рождения. Замедление процессов обновления человеческого капитала – явный признак общественного застоя.

Неизбывное насилие

Модель «сельской революции» не потеряла актуальности и в настоящее время. Семь десятилетий после окончания Второй мировой войны принесли с собой многочисленные варианты национально-освободительных войн и революционных движений именно этого типа. Они включают в себя создание крестьянской революционной партизанской армии, способной вести многолетнюю гражданскую войну. Так называемая «арабская весна» и даже попытка создания «исламского государства» – это новый вариант старой антимодернизационной «сельской» революции. Ранее в Китае, Вьетнаме, Лаосе при поддержке Советского Союза коммунистам в ряде подобных «сельских» революций удалось возглавить вооруженную борьбу. Но список таких стран не слишком широк.

Соперничающие друг с другом политические силы, – коммунистическая партия Мао Цзэдуна и партия Гоминьдан Чан Кайши в Китае, партия большевиков и партии левых и правых эсеров в России, – ставили задачи подчинить вооруженную массу своей воли. Победа в борьбе досталась тем, кто практиковал массовый террор и ничем не ограниченное насилие. Коммунисты победили. Однако история показала, что опора на антимодернизационные силы, компромиссы и союзы с консервативно настроенными сельскими жителями тормозят всякое развитие. Следствием этого является либо новая волна революционного движения, уже, как правило, «городской» революции, либо контролируемое реформирование застойной системы «сверху».

«Сельская» революция и гражданская война на многие десятилетия предопределили пути развития общественной жизни в России. Окончательное смещение центра политической и экономической жизни в города происходило постепенно в период после окончания Великой Отечественной войны. Революционные события 1991-1993 гг. как бы подвели этому процессу итог.

Политическая и экономическая система СССР была выстроена на основе и в развитие «сельской» революции рубежа 1910-х и 1920-х гг. и принудительной коллективизации на рубеже 1920-х и 1930-х годов. Эти события отбрасывают длинную тень на всю современную историю нашей страны. Период советского государственного строительства скорее тормозил, чем ускорял трансформацию «сельской революции», защищающей архаичные ценности, в движение по направлению рыночной модернизации и политической демократии. В то же время накопление индустриального потенциала и концентрация населения в городах происходили именно в эти годы. Одновременно сохранялась разнообразная социальная, экономическая, национальная многоукладность общества. Именно она послужила основой для распада СССР как единого государства. Но это была уже преимущественно «городская» революция, которая прошла под лозунгами демократии и рыночной экономики.

Центральной задачей 1990-х гг. стало восстановление институтов рынка, искорененных в период коллективизации и индустриализации. Однако и по своей производственной структуре социалистическая экономика была антирыночной, огромное большинство советских предприятий оказалось неспособно к эффективной работе в условиях открытой экономики и конкуренции. Задача реформирования и институирования рыночной экономической среды до настоящего времени не решена в России в полном масштабе.

Массовая гибель населения в ходе революционных сражений, государственного террора и военных действий породила волны демографических провалов, которые не могли быть преодолены ростом рождаемости. В советское время произошел демографический переворот, изменивший всю жизнь: вовлечение женщин в производство, переход к современной одно- двухдетной семье. Однако данный процесс охватил преимущественно европейское население с его культурными традициями светского внерелигиозного воспитания. Это также приводило к разобщению этносов и усугублению региональных различий.

В данном контексте важнейшим наследием советской эпохи стало то универсальное значение, которое придавалось насилию как инструменту разрешения самых сложных вопросов наиболее примитивным, но дающим быстрый результат способом, что приравнивалось к высокой эффективности. Насилие и сегодня со всех сторон превозносится в качестве эффективного и быстрого метода достижения благого результата. Отсюда и попытки возрождения культа Иосифа Сталина, практиковавшего насилие в исторически самых крупных масштабах. Разумеется, это наследие большевистской традиции. Зачистку общества от чуждых классов, потенциальных национальных предателей и врагов народа начали еще в 1917 г. и вели до самой смерти Сталина. Массовый террор был затем приостановлен, но «насилие, как повивальная бабка истории», т.е. как инструмент прогресса и развития, по-прежнему пользовалось глубоким уважением.

В России за сто лет изменилось, казалось бы, всё: дважды произошли смены социального и экономического устройства, трижды сменилась политическая организация государства. Однако на вопросы «кто виноват?» и «что делать?» всё время звучат схожие по сути ответы.

Если изложить предлагаемые решения кратко, то на первый вопрос всегда предлагалось и предлагается два, казалось бы, противоположных, варианта ответа: либо во всем виноваты происки зарубежных держав и их агентов, либо ответственность лежит на правящем «режиме». Зато ответ на второй вопрос поражает своей однозначностью – с противниками надо расправляться решительно и не останавливаться перед прямым насилием. Это обосновывается либо «революционной целесообразностью», при взгляде со стороны оппозиции, либо требованиями «национальной безопасности», если в дискуссию вступают охранители-«государственники». Сегодня, как и сто лет назад, самые разные социальные слои готовы оправдывать насилие целесообразностью и достижением «высших целей». Отказ от пролития крови воспринимается как некое юродство и ведет к потере уважения, а для правительства – к потере государственной власти.

В мае 1917 г. первый состав Временного правительства ушел в отставку. В своей декларации оно подчеркивало: «Основою политического управления страной Временное правительство избрало не принуждение и насилие, но добровольное подчинение свободных граждан…Им не было пролито ни капли народной крови». Самый мягкий упрек современников тех событий, да и сегодняшних аналитиков в адрес отставников, – это “мягкотелость». А вот их оппоненты справа и слева проявляли твердость и довели Россию до многолетней гражданской войны и тоталитарного репрессивного режима.

Большевики объясняли жестокость своей системы требованиями форсированного построения коммунизма. Однако средства, использованные для достижения данной цели, разрушили саму эту цель. Люди перестали в нее верить. Сегодняшний мир привыкает жить без грандиозных проектов «светлого будущего». По крайней мере это стало фактом в XXI веке для европейской христианской цивилизации, к которой несомненно принадлежит Россия. Но парадоксальным образом россияне сохранили тягу к простым решениям всех проблем с помощью насилия.

Левый популизм, вперемешку с жаждой мести и насилия, пользуется в нашей стране огромным спросом. Который раз многим из тех, кто пытается играть роль «властителей дум», наилучшим инструментом решения тяжелых социальных вопросов представляется расстрел «врагов» без судебной волокиты.

Раздаются и сегодня, конечно, голоса разума. Многие пытаются напомнить, что если все страты российского общества, от чиновников до участников общественных протестов, не придут к пониманию важности диалога и необходимости компромиссов, то история рискует повернуться вновь, открыть путь для витка массового насилия и разрушения России.

Давайте сопоставим это с мыслями Александра Солженицына, сформулированными еще в 2005 г.: «В нашем ограбленном состоянии для спасения я предложил бы национальную идею, которая изложена 250 лет тому назад елизаветинским придворным Иваном Петровичем Шуваловым. Он предложил Елизавете руководствоваться как главным законом – сбережением народа. Какая здесь мысль! Сбережение народа как главная задача».

Государство в России давно присвоило себе монопольное право на насилие не для того, чтобы оградить каждого человека от агрессии и произвола, а напротив, в целях развязывания массового насилия якобы в виду высших соображений, во имя укрепления государства. А сильным в данной системе ценностей может считаться только то государство, которое способно напугать всех, как внутри своих границ, так и вне их. Это лживые ценности, которые всегда заводили нашу страну в исторические кровавые тупики. Поиск врагов опасен для жизни и благополучия не только тех, кого сегодня объявляют не лояльными власти, но для самой власти.

* * *

Российская революция 1917 г. и Октябрьская политическая революция того же года были не уникальными, а вполне закономерными явлениями. Новое время европейской цивилизации, начало которого традиционно отождествляется с последними десятилетиями XVIII века и Великой французской революцией, открыло эпоху модернизации социальной жизни. Вместе с тем оно должно характеризоваться революционными событиями не только по модели «городской» модернизационной революции, но и массовыми «сельскими» революционными восстаниями. Эти последние по сути своей были антимодернизационными. И то и другое революционное движение активно использовали в качестве популярных лозунгов идеи национального возрождения и самоопределения. Российская революция и гражданская война 1917-1920 гг. также являлись результатом слияния всех этих трех потоков революционного движения.

Революция 1917 г. и развитие СССР в течение последующих десятилетий было как бы переходным периодом, по окончании которого модернизация вновь стала приоритетом. Историческим достижением явился переход в ходе революции 1991-1993 гг. от гигантской империи к многонациональному, но гораздо более компактному, единому по уровню развития и культуре государству. Сегодня, сто лет спустя после революций 1905 г. и 1917 г., мы идем путем модернизации. И все еще не достигли развитого демократического устройства на основе разделения властей. Начать это движение могли уже давно, сразу после окончания той очередной русской смуты. Это, возможно, спасло бы от гибели миллионы наших соотечественников, помогло сосредоточить ресурсы на сбережении народа, а не растрачивать их на погоню за химерами коммунизма.

В век постоянных инноваций не только производственного, но и человеческого капитала политическая, экономическая и социальная конструкция Советского Союза оказалась неконкурентоспособной. Таким образом, революционная эпоха, открытая в России в 1917 г., завершилась новой революцией в 1991-1993 годы. Она носила преимущественно «городской» характер, но и лозунги национального освобождения играли значительную роль.

Современная Российская Федерация является не только с юридической точки зрения правопреемницей Советского Союза, но и наследницей ряда и экономических, и демографических, и культурологических процессов, берущих начало в советских годах. Для многих российских интеллектуалов достижение конкретного результата якобы менее важно, чем отсутствие благородного порыва. Но беда как раз заключается в бесконечных спекуляциях по поводу святости страдания во имя светлого будущего. Модернизация же сводится исключительно к обновлению вооруженных сил и военной промышленности. Это и провозглашается в качестве самой благородной общественной задачи.

Советская эпоха оставила после себя не только память о героическом и трагическом времени, но и психологически и социально укоренившиеся общественные институты и традиции. Модернизационный проект 1990-х гг. совмещал и задачу преодоления «советскости», и являлся ее развитием. Решение этих задач стоит на повестке дня и спустя двадцать пять лет после последней революции в России.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392112 Сергей Дубинин


Россия. Иран. Азербайджан > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 5 ноября 2017 > № 2376610

Тегеран и Москва готовятся к самому драматичному повороту событий

Главным образом Иран и Россия «напоминали» Азербайджану, что он «стоит» в их стратегических планах

События в Тегеране 1 ноября 2017 года, видимо, в дальнейшем станут некой новой точкой отсчета. Дело не в том, что был подтвержден трехсторонний формат встреч президентов Ирана, России и Азербайджана, без взаимосвязи с отношениями Ирана и России в дву– и многосторонних форматах с Арменией. Неангажированные наблюдатели обязаны отметить несколько главенствующих факторов.

Первый — пожалуй, впервые в мире Верховный лидер Ирана айятолла Сейед Али Хаменеи в течение довольно краткого времени во второй раз принял и вел переговоры с лидером другой страны, то есть с Владимиром Путиным. И судя по сообщениям иранских СМИ, говорили они не только как политические лидеры, но и как верховные главнокомы вооруженных сил своих стран.

Второй — параллельно с встречами президентов и иными переговорами, в Тегеране в тот же день состоялась встреча и переговоры начальника Генштаба Вооруженных Сил России и 1-го замминистра обороны РФ генерала армии Валерия Герасимова с его иранским коллегой Мохаммадом Багери. По иранской трактовке, начальники Генштабов «обсудили современную и новую оборонную дипломатию».

Третий фактор — впервые за всю историю последних лет айятолла Хаменеи принял… азербайджанского президента Ильхама Алиева. И темы, затронутые на этих переговорах, если судить по сообщениям иранского официоза, должны были быть не столь уж приятными для Алиева. Мы выдвигаем такую версию, исходя и из характеристики главного требования Хаменеи — «необходимо противодействовать мерам противников ирано-азербайджанских отношений», и из тех заявлений, которые Верховный лидер Ирана делал уже 2 ноября.

Президентский саммит завершился подписанием Совместного заявления, текст которого был оперативно распространен СМИ самых различных стран. Анализируя пункты этого документа, мы отмечаем, что главным образом Иран и Россия «напоминали» Азербайджану, что он «стоит» в их стратегических планах. В частности, в транспортных программах (но речь только о коридоре «Север — Юг», а не о «золотой мечте» Баку — убедить Китай и другие страны, примкнувшие к экономической программе «Великого Шелкового пути», в необходимости использования железнодорожной ветки Карс-Ахалкалаки-Тбилиси-Баку…), а также в программах расширения сотрудничества в нефтегазовой и нефтехимической сферах, в том числе в области разведки и разработки нефтегазовых месторождений, транспортировки и своповых поставок сырой нефти и нефтепродуктов, углубления взаимодействия на международных энергетических площадках. В этом же ряду программы поддержки реализации проекта по соединению электросетей России, Азербайджана и Ирана и договоренностей по торговле электроэнергией.

Далее идут пункты более глобального значения. Приведем их очередность, чтобы любому объективному читателю было ясно, что считают первоочередным (в том числе и с точки зрения «обработки» Азербайджана) Иран и Россия: 1) правовой статус Каспийского моря, а также сотрудничество портовых администраций, морское судоходство, мультимодальные перевозки, морской туризм, сохранение водных биоресурсов, защита окружающей среды, энергетика, торговля, экономика, научные исследования, гидрография, метеорология, безопасность и военное сотрудничество, предупреждение и предотвращение чрезвычайных ситуаций; 2) все неурегулированные конфликты в регионе могут быть урегулированы только мирно, — «путем переговоров на основе принципов и норм международного права и принятых в соответствии с ними решений и документов»; 3) сообща «противодействовать терроризму, экстремизму, транснациональной организованной преступности, незаконному обороту оружия, наркотических средств и их прекурсоров, торговле людьми и преступлениям в сфере информационно-коммуникационных технологий».

Таким образом, для Тегерана и Москвы нейтрализация усилий Азербайджана по Каспию, которые противоречат интересам Ирана и России, важней, чем, допустим, неурегулированные конфликты в Закавказье и готовность Азербайджана содействовать совместной борьбе Ирана и России с международным терроризмом в Сирии и Ираке. Что касается конфликтов, то тут ясно — иранский президент Хасан Роухани и глава России просто еще раз предупредили Алиева о том, что не потерпят очередных шагов Азербайджана по переводу Карабахской проблемы в фазу «горячей войны».

В принципе, ясно и то, почему Ирану и РФ не особо нужно содействие Баку в вопросе борьбы с терроризмом — сообщалось же, что иракская армия и шиитское ополчение «Аль-Хашд аш-Шааби» уже готовятся взять под контроль участок территории на северо-западе страны, имеющий общую границу с Сирией и Турцией. Успехи и в уничтожении террористов в сирийском Дэйр-эз-Зоре. А если возникнет необходимость, чтобы Азербайджан сам осудил или выдал бы своих граждан, участвовавших в войне в Сирии и Ираке на стороне террористов, то тогда и задействуют против Алиева те его «подписи», которые были получены 1 ноября 2017 г. в Тегеране.

Остальную часть воздействия на президента Азербайджана, видимо, взял на себя айятолла Хаменеи. Вот лишь несколько тезисов, из которых вполне вырисовывается, что внушал иранский Верховный лидер своему визави. Например, Хаменеи заявил, что «у близких братских отношений между Ираном и Азербайджаном есть противники, подрывным действиям и соблазнам которых нужно противостоять». Кому не ясно, что говорил Хаменеи о США и Израиле, которые не скрывают, что Азербайджан — это своеобразная «база» их спецслужб в Закавказье?

Чтобы убедиться в этом, Алиеву следовало бы задержаться в Тегеране и услышать собственными ушами то, что заявлял Хаменеи перед десятками тысяч студентов и школьников 2 ноября в честь национального Дня студента: «США являются главным врагом иранского народа, и Тегеран никогда не поддастся давлению США»; «США глубоко недоброжелательны и враждебны по отношению к народу Ирана и исламскому миру в целом». Причем затем айятолла расширил круг стран, по отношению к которым Вашингтон враждебен: «Абсурдные заявления Трампа показывают, что Америка враждебно настроена не только по отношению к лидеру, правительству и народу Ирана, но и испытывает недоброжелательность и неприятие ко всем неутомимым и сопротивляющимся государствам».

И отнюдь не зря Хаменеи, как отмечают иранские СМИ, напомнил Алиеву, что «большинство населения Азербайджана, как и Ирана и Ирака, являются последователями школы Ахль Аль Байт». Чтобы не углубляться в раскрытие смысла этого заявления, просто укажем — речь в том числе и об одном из существенных расхождений между шиитами и суннитами в Исламе, кого считать «людьми дома», как переводится с арабского Ахль Аль Байт. Таким образом, айятолла Хаменеи по-восточному дипломатично призвал Алиева «отойти» от США и Израиля и повернуться лицом к шиитам Ирана и Ирака.

Если говорить о теме переговоров айятоллы Хаменеи с Владимиром Путиным, то исходить придется из сообщений иранских СМИ. А они крайне скупы. Из них мы узнаем: Хаменеи сказал, что «результаты ирано-российского сотрудничества по вопросу о Сирии подтвердили, что Тегеран и Москва могут достичь общих целей в сложных ситуациях». Процитируем далее по тексту: «Лидер приветствовал предложение президента Путина о дальнейшем расширении сотрудничества с Ираном во всех областях, заявив, что для развития связей необходимо использовать полезный опыт последних лет в двусторонних отношениях и урегулировании региональных кризисов. «Поражение американской коалиции, поддерживающей террористов в Сирии, является неоспоримым фактом, однако они продолжают составлять заговоры, поэтому разрешение сирийской проблемы должно продолжаться», — сказал он.

Иранский лидер отметил, что надлежащее сопротивление и сотрудничество Тегерана и Москвы в борьбе с мятежниками и террористами в Сирии является очень значимым и сделало Россию влиятельной страной в Западной Азии. По словам Верховного лидера, народ Сирии должен сам решать вопрос о будущем страны, и на сирийское правительство другим сторонам не следует оказывать давление. «Мы можем ликвидировать санкции США, изолировать их различными методами, такими как устранение доллара и замена его национальными валютами в двухсторонних и многосторонних экономических отношениях», — добавил Верховный лидер.

Об «изъятии» доллара из торгового оборота несколько последних лет говорят не только Иран и Россия, но и Китай, и даже Индия и Япония, были сведения о наличии таких намерений и у других государств Азии. В том числе — у ряда стран-союзников США на Ближнем Востоке. Но впервые верховный главком Ирана заговорил о цели ближайшей перспективы в виде изоляции США и их усилий.

Можно твердо заявить, что суть переговоров Хаменеи-Путин была еще глубже, чем может показаться при ознакомлении с сообщениями иранских СМИ. И можно уверенно констатировать, с учетом совместного заявления саммита трех президентов, что Хаменеи и Путин обсуждали не только ситуацию по Сирии и Ираку, но и положение дел в Закавказье и Прикаспии, не исключено — также по Средней Азии и Афганистану, коль скоро два лидера согласны с тем, что в Сирии налицо «поражение американской коалиции, поддерживающей терроризм». Тогда они согласны и с тем, что после поражений в Сирии-Ираке, а также неуспехе с «курдской независимостью», США почти стопроцентно будут пытаться втолкнуть в хаотическое развитие и Закавказье, и Прикаспий, и Среднюю Азию с Афганистаном. С этих позиций, предупреждения Роухани, Путина и Хаменеи в адрес азербайджанского президента Алиева уже выглядят как «предпоследний мессидж» на будущее — ведь по пункту в совместном заявлении, в котором выражена поддержка Совместному всеобъемлющему плану действий по иранской ядерной программе («Венские соглашения» 2015 г.), очевидно, что Тегеран и Москва готовятся к самому драматичному повороту событий и выходу США из «Венских соглашений» 2015 г. и, следовательно, к еще большему усилению конфронтации с Вашингтоном.

Понятно, что на вышеописанном фоне встреча и переговоры генералов Герасимова и Багери «остались за кадром». А зря. Ведь понятно же, что приезд начальника российского Генштаба не просто так был приурочен к визиту в Тегеран президента Путина и трехстороннему саммиту президентов. По версии агентства IRNA, «начальник Генштаба вооруженных сил Ирана и его российский коллега подчеркнули необходимость оказания помощи Движению Сопротивления в Сирии и борьбы с терроризмом… Указав на хороший уровень сотрудничества между вооруженными силами Ирана и России за последние 2 года, начальник Генштаба вооруженных сил Ирана высоко оценил проведение армейских международных игр в России и приглашение Ирана участвовать в этом мероприятии, поскольку, по его словам, эти соревнования приведут к расширению сотрудничества между двумя странами. Он также выразил надежду, что вскоре встретится со своим коллегой в Москве. Начальник Генштаба вооруженных сил РФ также выразил удовлетворение нынешним уровнем оборонного и военного сотрудничества между двумя странами. Оба чиновника обменялись мнениями о борьбе с терроризмом в различных сферах и совместном руководстве в целях противодействия иностранному вмешательству в регионе. Они сделали акцент на повышении оборонного взаимодействия, включая вопросы безопасности, промышленности, научные исследования и образование».

Агентство Tasnim добавляет — в ответ Герасимов заявил, что «во время моего пребывания в Тегеране, я хотел бы обсудить текущую ситуацию в Сирии, а также области для дальнейшего развития военно-технического сотрудничества между Ираном и Россией».

Итак, Генштабы провели «сверку часов», возможно — предварительно обсудили не только вероятные новые военные поставки, но и будущие театры своего военного взаимодействия, допустим, хотя бы по Сирии-Ираку. Хотя если учитывать переговоры Хаменеи-Путин, то, видимо, круг вопросов на переговорах Багери-Герасимов был намного шире…

Сергей Шакарянц

Россия. Иран. Азербайджан > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 5 ноября 2017 > № 2376610


Ливан. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 5 ноября 2017 > № 2376601

Зачем ливанского патриарха Раи пригласили в страну без христиан и церквей

Саудовская Аравия хочет «сохранить христианское присутствие на Ближнем Востоке»?

Маронитский патриарх Бешара Раи получил приглашение посетить Саудовскую Аравию. Некоторые ливанские издания делятся такими подробностями. Приглашение было передано временным поверенным Саудовской Аравии в Ливане Валидом Бухари в среду, 1 ноября. Раи обещают встречи на самом высшем уровне — с королем Салманом и наследным принцем Мохаммедом бин Салманом. Как подчеркнул Бухари, «это будет исторический визит» и он должен состояться в «ближайшие несколько недель».

Инициатива Эр-Рияда широко комментировалась. Близкий к патриарху ливанский депутат Бутрос Харб назвал ее в интервью Arab News «попыткой укрепить ливано-саудовские отношения и христиано-саудовские отношения», а также «это показывает, что Саудовская Аравия игнорирует все сектантские разногласия и хочет установить новые связи между королем Салманом и маронитским патриархатом». Муфтий Триполи и северного Ливана шейх Малик аль-Шаар считает, что тем самым Саудовская Аравия показала, что она «заботится о Ливане со всеми его религиями и общинами» и что «пришло время встретиться и обсудить все, связанное с Ливаном, чтобы сохранить христианское присутствие на Ближнем Востоке». Ливанская газета An-Nahar в свою очередь отметила, что «время и суть приглашения удивительны, так как это станет первым визитом маронитского патриарха в Саудовскую Аравию, страну, где нет ни христианских церквей, ни приходов».

По данным ряда изданий, важную роль в организации поездки сыграл посол Саудовской Аравии в Ливане Саид аль-Аввад Асири. Как отмечает Национальное информационное агентство Ливана, «визит готовился в течение последних четырех — пяти месяцев», патриарх Раи передаст видение «единого Ливана с его христианским и мусульманским населением». Не исключено, что здесь присутствовал и более широкий контекст, выходящий за пределы ливанско-саудовских отношений. Когда в октябре сего года наследный принц Мохаммед бин Салман заявил, что вернет Саудовскую Аравию к «умеренному исламу», британское католические издание Catholic Herald сделало вывод: любой диалог с христианами и изменения политики со стороны Эр-Рияда, скорее всего, будут связываться с Ватиканом и региональными структурами Католической церкви, а не иными конфессиями. А ведь Бешара Раи не просто возглавляет Маронитскую церковь, но является католическим кардиналом-патриархом.

Однако, похоже, повестка его визита в Эр-Рияд может претерпеть серьезные изменения. Дело в том, что в субботу, 4 ноября, находящийся в Саудовской Аравии премьер-министр Ливана Саад аль-Харири объявил о своем намерении уйти в отставку ввиду «угрозы его жизни». Харири обвинил во всем Иран и ассоциированное с ним ливанское движение «Хезболла». По словам премьера, Тегеран «вмешивается во внутренние дела арабских стран — в Ливане, Сирии, Ираке, Бахрейне и Йемене», движимый «глубокой ненавистью к арабской нации, непреодолимым стремлением разрушать ее и контролировать». Что интересно, президент Ливана Мишель Аун, как говорится в заявлении президентской канцелярии, узнал о решении премьера только когда Харири позвонил ему «из-за пределов страны». Отставка стала неожиданностью и для многих ливанских политиков и партий.

Решение Харири угрожает хрупкому консенсусу, с таким трудом достигнутому в Ливане, когда политическая власть была разделена между премьером, считающимся ориентированным на Саудовскую Аравию, и президентом, исповедующим христианство, прихожанином Маронитской церкви, поддерживающей рабочие контакты с «Хезболлой». Договоренность была достигнута в октябре 2016 года после многомесячных согласований. Но с тех пор Ливан в феврале сего года уже пережил первый серьезный кризис, когда Эр-Рияд разрывал с ним отношения из-за отказа Бейрута поддержать саудовцев в их борьбе против Ирана. Впрочем, он был преодолен, казалось, что ситуация пришла в норму. Но нет, не пришла. Комментируя демарш Харири для Bloomberg, директор Института военного анализа стран Ближнего востока и Персидского залива INEGMA Риад Кахваджи отметил, что Аун стал ближе «Хезболле», вместо того, чтобы занять — как надеялись саудовские лидеры — более нейтральную позицию. Решение ливанского премьера показывает, что Саудовская Аравия не согласится с нынешним балансом сил, подчеркнул эксперт.

Во время февральского кризиса маронитские епископы приняли совместное заявление, в котором выразили обеспокоенность вновь вспыхнувшим противостоянием в Ливане между шиитами и суннитами и попросили не вовлекать Вооруженные силы в политическое и религиозное противостояние. Иерархи заявили о риске краха всей ливанской системы и призвали политиков взять на себя ответственность за нацию, не ставя Ливан в зависимость от зарубежных интересов. При этом патриарх Раи выразил свою полную поддержку позиции ливанского правительства, которое объявило, что подтверждает арабскую идентичность Ливана, и она «не должна быть поставлена под сомнение». Некоторые эксперты высказывали предположение, что на основе ливанских шиитов пытаются создать группу так называемого арабского шиизма и противопоставить его иранскому шиизму, создав тем самым раскол в «шиитском полумесяце». Не получится ли так, что и от ливанских маронитов потребуют «вспомнить», что они в первую очередь арабы, а уже потом христиане? В любом случае, патриарху Раи предстоит очень сложная миссия в Эр-Рияде, если, конечно, с учетом новых реалий сам визит состоится.

Станислав Стремидловский

Ливан. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 5 ноября 2017 > № 2376601


Россия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 5 ноября 2017 > № 2376595

Представительство Русской православной церкви может возобновить свою работу в Дамаске в начале следующего года, сообщил в воскресенье РИА Новости игумен Арсений (Соколов), представитель патриарха Московского и всея Руси при патриархе Антиохийском и всего Востока.

"Я надеюсь, что в ближайшее время службы (в Дамаске — ред.) станут более регулярными. Пришло время подумать о возвращении работы представительства в Дамаск… Возможно, работа представительства будет возвращена в Дамаск уже в начале следующего года", — сказал игумен.

Отец Арсений добавил, что в воскресенье в Дамаске прошла праздничная служба, на которой присутствовали несколько десятков соотечественников из разных городов Сирии, которые смогли приехать в сирийскую столицу благодаря нормализации ситуации в стране и безопасности передвижения по дорогам между городами.

Представительство РПЦ в Дамаске было открыто в 1958 году. В 2012 году после начала кризиса в Сирии представительство было переведено в Ливан, где его с 2013 года возглавил игумен Арсений.

Михаил Алаеддин.

Россия. Сирия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 5 ноября 2017 > № 2376595


Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 5 ноября 2017 > № 2376593

Всенародное «примирение» и его враги

Что выиграет от всеобщего «единения» народ и чем «примирителям» из элиты мешает Ленин?

Чем ближе 7 ноября — тем активнее разговоры про всенародное примирение, единство (благо праздновать то, чего, по общему признанию, нет, предлагается накануне Великого Октября), «взаимодополнение» народа и элиты (по выражению Патриарха). А также о личностях, этому единению препятствующих, — в первую очередь о Ленине и всем народе, пошедшем за ним 100 лет назад и уважающем его сейчас.

Эту тему можно с полным правом считать просто комичной: даже с большим трудом притянутая к ней дата 4 ноября заставляет в первую очередь вспомнить бесконечные игры элиты за счет России, интервенции, призвание поляков Семибоярщиной, воцарение вытащенной из небытия Лжедмитрием и «отсидевшейся» в стороне во время народно-освободительной борьбы династии Романовых и т. д… В общем, всё, кроме народного единения.

Однако, как говорил революционный вождь: «Прежде, чем объединяться, и для того, чтобы объединиться, мы должны сначала решительно и определенно размежеваться». Необходимость «примирения» подразумевает наличие неких сторон с разными позициями, интересами, борющихся (!) друг с другом. Что же это за воюющие группы в «бесклассовом» капиталистическом (что тоже не понятно) обществе, и в чём содержание конфликта? Почему, наконец, их примирение невозможно, если не убрать давно умершего Ленина (а за ним — и все другие революционные фигуры)?..

На последний вопрос легко ответить сразу: единство может достигаться не только мирным путем, но и полным устранением другой стороны; примирения можно достичь принуждением противника к полной капитуляции. «Взаимодополнение» вообще подразумевает, что стороны будут неравны: так жертва дополняет убийцу, а раб — господина. Именно такой путь и подразумевается, когда говорится о необходимости проклясть «красных», чтобы примирить их с «белыми», или выбросить народного героя, чтобы примирить народ с элитой.

О каких же сторонах идет речь? Раз врагом одной из них, ратующей за «примирение», является Ленин и всё, что с ним связано, — с этого и начнем. Тем более что и в революционном 1917 году главной темой было именно всенародное примирение.

Февраль 1917 года стал моментом приведения формы государственного устройства в соответствие с реальной жизнью. Буржуазия, господствовавшая в экономике, уже имевшая твердые позиции в Госдуме и организациях вроде военно-промышленных комитетов и комитета по снабжению армии (где председательствовал князь Георгий Львов, будущий глава правительства), получила политическую власть. Остатки аристократии, в немалой степени «обуржуазившиеся», вынужденно примкнули к ним: единение было достигнуто за счет угрозы от общего врага. Результатом союза стало Временное правительство — новая российская власть.

Врагом же были народные массы: рабочие, солдаты и (позднее всех подключившиеся собственно к политике) крестьяне. В среде «низовой стихии» сильные позиции уже тогда имели большевистские агитаторы. Поднятие рабочих и солдат на восстание в Петрограде и других регионах — их заслуга. Однако большевики упустили вопрос организации поднятых ими масс в постоянные структуры — Советы (о чем сетовал приехавший вскоре Ленин). Впрочем, в дальнейшем именно они стали выразителем интересов «низов», перехватывая власть в существующих Советах, комитетах и т.п. и создавая новые.

Первые низовые структуры (в первую очередь — Петроградский и Московский советы) были созданы вокруг социалистической интеллигенции, меньшевиков и эсеров, разрывавшихся между описанными выше сторонами: лидеры их пытались влезть во власть (что у них получилось) и отстаивали интересы «высших слоев», успокаивая (а затем и открыто притесняя) «низы». Они служили неким «буфером» между крайностями, заверяя народ, что контролируют «верхушку», а «верхушку» — в том, что контролируют народ. В то время говорилось, что они представляют интересы мелкой буржуазии — малого бизнеса, жаждущего стать крупным, но находящегося на грани разорения и «скатывания» в пролетариат.

Тема всенародного «примирения» и возникла в риторике этой «прокладки». Господствующие классы (по сути, уже один класс — крупная буржуазия) вяло поддерживали ее, но считали нормальным идти прямо против интересов низов и выдвигать самые антинародные лозунги.

С течением времени произошла поляризация, особенно заметная по эсерам — самой массовой (более 1 млн членов) и разнородной партии того времени. Они разделились на три части: левых, правых и центристов. Левые, наиболее верные первоначальной программе партии, заняли позицию, близкую большевикам (но более осторожную, с ориентацией на капиталистически мыслящее крестьянство), то есть выступили за угнетаемые слои общества против новых угнетателей — крупной буржуазии и присоединившейся к ней аристократии. Правые — напротив, порвали с народом и встали грудью за «высшее общество»: против Советов, низовой самоорганизации, за «твердую власть» и войну. Центристы (так и не получившие особого признания, поскольку время их уже прошло) всё еще пытались «примирить» два радикализовавшихся полюса, предлагая создать правительство равным представительством всех партий и другие схемы «единения».

То, что в дальнейшем вылилось в открытую вооруженную борьбу, начиналось (да и заканчивалось) лозунгом «примирения». За этим словом скрывалась реальная программа действий, направленная на то, чтобы не допустить «низовые» структуры к власти. Утверждалось, что в условиях войны (шла Первая мировая) и допущенной царизмом разрухи необходимо прекратить «анархию» (самоорганизацию на местах), сплотиться вокруг революционной власти — Временного правительства… И пойти на всяческие уступки буржуазии и офицерству (аристократии), «взвалившим» на себя всю ношу управления страной.

Так, для «примирения» требовалось отменить сокращение рабочего дня, повышение зарплат (якобы у капиталистов не хватало прибылей), оставить землю помещикам и капиталистам, укоротить власть солдатских, крестьянских и рабочих комитетов, не вводить рабочий контроль, восстановить смертную казнь, собирать деньги с населения на государственные займы. На предприятиях и железных дорогах нужно было ввести военное положение — то есть запретить всяческие стачки, протесты и профсоюзы, увеличить продолжительность и интенсивность труда.

После Октябрьской революции эти условия «перемирия» дошли до полного абсурда. Советско-большевистскому правительству на полном серьезе предлагалось сдать оружие, сложить полномочия, арестовать себя, передать власть правительству из всех общественных сил, кроме большевиков (!) и т.п. Аналогичные требования выдвигались со стороны контрреволюции Военно-Революционным Комитетам и Советам в регионах. Против таких условий выступил даже Викжель (Исполком ж.-д. профсоюза), игравший роль посредника и главного «примирителя» на переговорах. Воистину, с расизмом боролись путем истребления негров.

Поскольку положение народа было тяжким, власть действовала грубо, а левые партии вели антибуржуазную агитацию — народ относился к условиям «примирения» без энтузиазма. Низы постепенно «выбивали» себе всё более и более хорошие условия, самоорганизация разрасталась и перехватывала власть. В регионах, особо ощущавших на себе разруху и гнет капиталистов, начинались самозахваты и самосуды.

Временное правительство и верхушка Петросовета запрещали крупные, организованные самими низами выступления, вроде демонстрации 10 июня в Петербурге. Но на митинги, собранные самими властями, люди выходили с теми же антиправительственными лозунгами. На министров, печально известных по царскому периоду и особо яро выступавших против народа, шло давление. Временное правительство пересобиралось, вводило в себя больше «социалистов» (из верхушки Петросовета), переставляло фигуры, заявляло, что теперь-то оно точно «всенародное» — и гнуло курс на «примирение». Позднее собирались даже «общегражданские» съезды вроде Государственного совещания в Москве, состав которых был сильно перекошен «вправо», хотя это очевидно не соответствовало реальному положению вещей и сопровождалось всеобщими забастовками.

В какой-то момент власть решилась на расстрел демонстрации 3—5 июля — из страха, что она перерастет в народное восстание, а также на запрет партии большевиков как нарушителей «примирения», «всенародного консенсуса». Запрет дал только обратный эффект: люди еще меньше стали доверять новой власти. Особенно показательным было то, что элита активно выпускала всех своих «собратьев» (черносотенцев, монархистов, контрреволюционеров — потом их арестовывали сами Советы), а обвиняемых в «бунте» 3—5 июля держала под стражей, даже не предъявляя им обвинений.

Наконец, в своем стремлении к «примирению» и соблюдению «общенациональных интересов» правящие классы решились на прямое национальное предательство. В рамках подготовки к заговору, ставшему Корниловским мятежом, генералы начали сдавать позиции на фронте Первой мировой, посылать на убой солдат, срывать навязанное ими же наступление. В результате немцам была открыта дорога на революционную столицу — Петроград. В неудачах обвинили солдатскую самоорганизацию, отмену смертной казни на фронте и т.п. — хотя настоящие доклады с мест явно показывали, что именно комитеты стояли до последнего, в то время как генералы и лично верховный главнокомандующий Корнилов организовывали массовый «свал».

Прямая угроза столице стала главной картой в игре новой власти против народа: ради обеспечения безопасности планировалось ввести военное положение, установить военную диктатуру и т.д. Собственно, Корниловский мятеж своей формальной целью имел именно прекращение в столице «анархии» и обеспечение твердости власти. Показательно, как Керенский (член Петросовета и глава правительства) и другие заговорщики тряслись над публичными речами Корнилова: он должен был одновременно и дать высшим слоям понять, что возглавит подавление низов, и не раскрыть лишних подробностей своего плана, чтобы не насторожить народ.

В провале мятежа, конечно, виновна и плохая организация мятежников — Керенский и Корнилов умудрились рассориться, по большому счету, из-за «сломанного телефона» в виде Владимира Львова, почему-то начавшего играть роль переговорщика. Но еще более важным фактором стала недооценка силы Советов, комитетов и союзов: под предлогом защиты от контрреволюции они стали сосредотачивать в своих руках власть по всей России.

К тому времени как «соглашательские» верхи Петросовета выделились в отдельный орган — ВЦИК, а Керенский стал полноценным диктатором, война классов была уже проиграна. Во имя «примирения» правительство начало посылать на Советы, взявшие власть, карательные экспедиции — с очевидным результатом: солдаты переходили на сторону народа, а авторитет правительства улетучивался. К 7 ноября власть уже была у Советов, и то, что мы называем восстанием большевиков, стало лишь «вишенкой на торте».

Впрочем, как уже было сказано, и после революции оставшиеся недобитыми силы капитализма, а также примкнувшие к ним колеблющиеся не отринули риторику «примирения». Хотя она приобрела совсем карикатурные формы.

Так что же происходит в России сейчас, в момент нового «ренессанса» идеи примирения и единства нации? На каких условиях предлагают простому народу заключить мир с представителями правящего класса? Кто-то собирается отменить коммерциализацию образования и медицины, восстановить «социалку», прекратить разграбление советского наследия, дополнить добычу природных ископаемых производством и сельским хозяйством? Кто-то собирается допустить до власти представителей народа, а не элиты? Где-то контроль над предприятиями или социальной сферой передается в руки низовых структур?..

Поскольку сейчас у «низов» нет ни движения, ни явного лидера, удар наносят по самому историческому образу такого лидера — Ленина, а также по всей революционной традиции и соотносящемуся с ней советскому периоду. И это — знак, угрожающий не только «поклонникам» большевиков, но и всему простому народу. На его позиции ведется крупномасштабное наступление, а всё, что хоть как-то намекает на отстаивание народных интересов, замалчивается или приносится в жертву «примирению».

В 1917-м «примирение» предлагали заключить в условиях, когда власть фактически разделялась между элитой и низовыми структурами (Советами, комитетами, союзами). Сейчас вся власть находится у правящего класса. Зачем более сильному нужно призывать более слабого к «примирению»? В каком смысле? Не идет ли разговор просто о полной капитуляции народа, отказе его от отстаивания своих прав и возможностей?

Похоже, что вся затея сводится именно к этому. Хорошо будет ошибиться — да вот только никаких намеков на благие намерения у людей, под слова о «единстве» громящих всё, что им не нравится (см. защиту Николая II и одновременную атаку на Ленина), не видно даже в микроскоп.

Дмитрий Буянов

Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 5 ноября 2017 > № 2376593


Франция > Внешэкономсвязи, политика > rfi.fr, 3 ноября 2017 > № 2384110

Брата тулузского террориста приговорили к 20 годам тюрьмы

Суд в Париже 2 ноября приговорил к 20 годам тюрьмы Абделькадера Мера, брата убившего семь человек в Тулузе джихадиста Мохаммеда Мера. Суд признал его виновным в членстве в террористической группировке, но снял с него обвинения в прямом пособничестве в убийствах. Прокуратура обжаловала это судебное решение, сочтя его слишком мягким. Обвинение запрашивало пожизненное заключение.

В четверг, 2 ноября, закончился суд над Абделькадером Мера и Фетта Малки, знакомым тулузского террориста. Этот процесс стал одним из самых освещаемых во французских СМИ: Мохаммед Мера стал первым в истории страны джихадистом, радикализовавшимся во Франции.

Суд рассматривал события, которые предшествовали терактам в Тулузе и Монтобане в марте 2012 года. Тогда Мохаммед Мера сначала убил троих военных в Монтобане, а затем преподавателя и троих учеников еврейской школы в Тулузе. Нападавшего застрелил снайпер при попытке его задержания в собственной квартире через три дня после терактов.

Суд должен был решить, являлся ли Абделькадер Мера сообщником террориста: планировал ли он теракты вместе со своим младшим братом и участвовал ли он в его радикализации.

Защита настаивала, что он лишь разделял с ним идеологию джихада. Обвинение же полагало, что Абделькадер являлся ключевой фигурой в организации терактов.

Другого обвиняемого, 35-летного алжирца Фетта Малки, который проживал в неблагополучном районе Тулузы, суд обвинил в передаче Мохаммеду Мера автомата «Узи», боеприпасов к нему и бронежилета. По версии следствия, Малки был в курсе намерений Мера совершить теракт.

Сам же Малкм отрицает свою вину. На суде он заявил, что ему «все равно» на религию, и он не разделяет идеологию джихада. Ранее он уже был осужден, но по статьями, не связанным с терроризмом. Его признавали виновным в домашнем насилии, ношении оружия и попытке кражи.

«Факты, которые мы будем рассматривать, ужасны», — заявил председатель суда Франк Зиентара, в начале процесса 2 октября. Он призвал «рассматривать дело спокойно и достойно».

Тем не менее, спокойной обстановки в суде не было все пять недель слушаний. Один из трех адвокатов Абделькадера Мера Эрик Дюпон-Моретти получил во время процесса анонимное письмо с угрозами. Неизвестные пообещали застрелить его детей.

Во время прений сторон Эрик Дюпон-Моретти выразил сочувствие родственникам погибших и призвал их «не поддаваться горю». Родственники погибших заявили журналистам, что адвокат не может одновременно сочувствовать им и просить оправдать брата террориста. Они уверены, что он стал одним из организаторов терактов.

Латифа Эн Зи Атем, мать одного из погибших, рассказала, что адвокаты не могут понять горя родственников. «Как опытный адвокат осмеливается сказать матери убитого во время теракта — не поддавайтесь горю и скорби? Он не был на моем месте, он не знает, что значит страдать», — заявила она журналистам.

До вынесения решения другой адвокат Абделькадера Мера Аршибальд Селейрон напомнил судьям, что от них не ждут решения, «которое должно смыть кровь». «Ваше решение не высушит слезы, ваше решение должно соответствовать закону, вы должны оправдать Абделькадера» — заявил он во время прений сторон.

Эти фразы вызвали осуждающие выкрики родственников погибших. До вынесения приговора судьи заседали около восьми часов и ответили на 82 вопроса о виновности или невиновности обвиняемых.

«Лаборатория ненависти»

Во время пяти недель слушаний 27 адвокатов и 49 свидетелей обсуждали не только ситуацию двух обвиняемых, но и то, как именно обстояло дело в семье Мера.

В прессе ее стали называть «лабораторией ненависти». Как рассказывали СМИ, радикализации Мохаммеда способствовали почти все его родственники. Во время процесса стало известно, что родители братьев Мера Мохаммед Мера-старший и Зулика Азири, выходцы из Алжира, развелись в начале девяностых годов из-за семейного насилия. Отца приговорили к тюремному заключению за торговлю наркотиками, а мать осталась с пятью детьми — двумя девочками и тремя мальчиками. После развода трое из них, два брата — Мохаммед и Абделькабер — и их сестра Суад заинтересовались радикальным исламом.

Как писала газета Le Figaro, Абделькадер сначала избивал свою мать, а потом стал бить и отчима. На своего старшего брата Абдельгани, который не принял радикальный ислам и женился на девушке с еврейскими корнями, он напал с ножом. За это он получил пятимесячный тюремный срок. После тюремного срока в 2003 году он порвал отношения со всей семьей. При этом единственный, с кем он поддерживал контакт в начале 2000-х, — его юный племянник Теодор, сын его старшего брата Абделгани. Его Абделькадер безуспешно попытался завербовать, когда мальчику исполнилось десять лет.

Как писала Le Figaro, для Абделькадера Теодор был «своего рода провокацией, ведь мальчик был не только не мусульманином, но еще и имел еврейские корни». После выхода из тюрьмы в 2003 году Абделькадер почти сразу снова попал за решетку. Его приговорили к двум годам лишения свободы за насилие над мамой и сестрами. Он снова воссоединился со своей семьей лишь в 2011 году после многочисленных визитов в Каир, где он изучал ислам.

После выхода из тюрьмы Абделькадер посещал своего брата Мохаммеда, который находился в тюрьме. Ему он передал диски с мусульманскими текстами и музыкой. По версии следствия, эти диски могли подтолкнуть его брата к совершению теракта. Защита же утверждает, что Мохаммед радикализовался в тюрьме, а его брат в этом не участвовал.

При этом журнал L'Obs говорил о другом свидетеле по этому делу — матери братьев Мера Зулике Азири. Как писало издание, Зулика также несет ответственность за произошедшее, так как провоцировала ненависть не только внутри своей семьи, но и в семьях своих сыновей. К примеру, когда Зулика впервые встретила жену Абдельгани Анну и узнала, что у нее есть еврейские корни, она назвала ее грязной и плюнула ей в лицо. «Она напомнила мне маму из произведения Мопассана "Мать Уродов". Я думал так, потому что она гордо сказала своей соседке — мой сын поставил Францию на колени», — писал L'Obs.

Франция > Внешэкономсвязи, политика > rfi.fr, 3 ноября 2017 > № 2384110


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 3 ноября 2017 > № 2381096

Почему Трамп так одержим Россией? Наконец-то мы это узнаем

Джо Скарборо | The Washington Post

"Я этого никогда не понимал и не понимаю. Почему президент Трамп с самого начала избирательной кампании подлизывается к российскому президенту Путину?" - вопрошает на страницах The Washington Post Джо Скарборо, в прошлом конгрессмен-республиканец, а ныне телеведущий. Трамп "оскорблял всех - от героев войны до Папы римского, но восхищение российским диктатором у него не слабеет", говорится в статье.

По мнению Скарборо, новости, которые поступили на этой неделе от спецпрокурора Мюллера, наводят на мысль, что неясное вскоре прояснится.

"Вот кое-что из того, что мы на данный момент знаем. И похоже, этого достаточно, чтобы любой президент, осознающий свое положение, запаниковал", - пишет Скарборо. Он излагает хронику событий. "Октябрь 2015-го - январь 2016-го: поверенный Трампа Майкл Коэн пытается заключить сделку с пресс-секретарем Путина Дмитрием Песковым о строительстве "Башни Трампа" в Москве". Или "10 декабря 2015 года: ближайшего союзника Трампа, Майкла Флинна, усаживают рядом с Путиным на торжестве в честь кремлевского пропагандистского СМИ Russia Today".

"21 марта 2016 года: Трамп говорит The Post, что Картер Пейдж и Джордж Пападопулос - ключевые члены его внешнеполитической команды. 26 октября 2016 года: профессор Джозеф Мифсад, имеющий связи с Кремлем, говорит Пападопулосу, что у Москвы есть "компрометирующие материалы" на Хиллари Клинтон, в том числе "тысячи электронных писем", - пишет Скарборо. Он также упоминает о встречах Трампа, его родственников и лиц из его окружения с россиянами.

Напомнив, что Пападопулос 5 октября признал себя виновным в том, что солгал агентам ФБР, а 30 октября Мюллер предъявил обвинения экс-главе избирательного штаба Трампа Полу Манафорту и его деловому партнеру Рику Гейтсу, Скарборо замечает: "У меня закрадывается мысль, что ответы на наши злободневные вопросы о странной одержимости Трампа Россией всплывают медлительно, мучительно для президента и всех его людей. Может быть, новое крупное откровение в этом реалити-шоу грянет, когда в финальной серии один из его ближайших наперсников устроит ему сюрприз - не с помощью розы, а с помощью подслушивающего устройства. Рейтинг будет колоссальный".

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 3 ноября 2017 > № 2381096


Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 3 ноября 2017 > № 2378661 Максим Артемьев

Гендиректор Франко-российской торгово-промышленной палаты: «Образ коррумпированной России по-прежнему в ходу»

Максим Артемьев

Историк, журналист

Павел Шинский, генеральный директор Франко-российской торгово-промышленной палаты, рассказал Forbes о политике Эммануэля Макрона, французских предпринимателях в России и стереотипах

Павел Шинский: «Во Франции в политике и бизнесе люди прекрасно знают друга с университетской скамьи, все они прошли через одни и те же учебные заведения — Политехническую школу, Высшую школу администрации – эти кузницы французской элиты. Менеджмент любой крупной компании, например «Тоталь» или «Эр Ликид», и действующие чиновники, политики — по сути, старые знакомые. Поэтому политические пристрастия не играют никакой роли, и смена правительства никак не отражается на бизнесе. Более того, сейчас происходит размывание политических ориентиров.

Макрон — он правый или левый? До сих пор французские журналисты задают этот вопрос.

У французского капитализма корни более древние, чем в России, поэтому более прочные, а разъединение между государством и частным бизнесом началось еще при Миттеране. И сейчас государство продолжает постепенно избавляться от своей доли в компаниях, и потому прямая связь между ними, и без того слабая, еще более ослабевает. Это порой имеет достаточно противоречивые последствия — к примеру, государство отказалось вмешиваться в конфликт между американским надзорным ведомством и французским банком BNP Paribas, который американцы обвинили в нарушении режима санкций, введенных против ряда стран. Это для нас очень актуальный вопрос — мы бы хотели, чтобы государство, например, повлияло на банки, чтобы они не отказывались финансировать проекты, связанные с Россией, которые не имеют отношения к санкционным ограничениям».

О Макроне и его планах

«Первый цикл реформ пройден. Цель Макрона — через реформирование вернуть Франции тот статус, который страна утратила, — статус одной из основных мировых держав. Ведь у Франции сейчас образ склеротической страны, погрязшей в проблемах: чрезмерная налоговая нагрузка на бизнес, зарегулированное трудовое право, низкая производительность труда. Главное в принятых указах президента — либерализация рынка труда, чтобы позволить легче увольнять персонал, рационализация отношений с профсоюзами, чтобы не приходилось идти во всем на соглашение с ними, снижение налогов.

Макрон планирует отменить и закон о налоге на высокие доходы. И что самое интересное и важное — нет значимого сопротивления общества, нет привычных криков. Крайне левый Жан-Люк Меланшон — основной его оппонент, выступил недавно с очень необычным признанием, что первый раунд выиграл Макрон. И вот объяснение — Меланшону не удалось вывести на улицу много людей, чтобы задержать программу реформ Макрона, которую он считает слишком либеральной. Значит, общество хочет и готово к реформам».

Макрон и Россия

«Когда около двух лет назад Макрон приезжал в Москву, чтобы открыть в Сколково проект French Tech, он произвел впечатление человека, который не обременен идеологией. Он — прагматик. В тот приезд в Москву Макрон, находясь в ранге министра экономики, выступил против санкций и по возвращении получил по шапке, он же не министр обороны и не глава МИДа и не должен судить об этих вопросах.

Макрон делает то, что он обещал, — перенастройку всей системы. За эти обещания его и избрали.

Сегодня же политика к России у него вписывается, прежде всего, в контекст его отношений с Ангелой Меркель и ЕС в целом. Он заядлый европеец. Макрон мыслит не в рамках диалога «Россия — Франция», а контексте всей системы европейских отношений, которые при этом тоже надо менять, по его же мнению».

О французских бизнесменах

«Есть определенная преемственность между теми классическими французскими буржуа, описанными у Бальзака, Гюго или Флобера, и нынешними бизнесменами. Взять основателя «Ашана» Жерара Мюлье, он точь-в-точь как те персонажи — суховатый, поджарый, считает каждую копейку, отстояв часовую очередь в «Ашане», он проверяет затем каждую строчку в чеке. Но на его фигуре лежит еще и отпечаток его происхождения. Он с севера страны, то есть в прошлом бедного постиндустриального региона, который на себе испытал коллапс угольной экономики, плюс там суровый климат.

У французских бизнесменов всегда присутствует — как наследие католицизма, четкое понимание того, что зарабатывание денег — это всегда и социальная ответственность.

В лозунге Французской революции: Свобода, Равенство, Братство — «равенство» составляет для французов самое главное. Именно в силу этой ментальности французские компании и в России реализуют много социальных программ.

Саркози в свое время произвел ментальную интеллектуальную революцию, почему и был избран. Он первым сказал: «Зарабатывать — это хорошо». И что надо больше работать, чтобы жить лучше. Но, к сожалению, делал это в своем фирменном стиле — очень бестактном, что и привело его к фиаско. Вспомним его празднование своей победы в фешенебельном ресторане «Фукетс» (Fouquet's) на Елисейских Полях.

Макрон, я думаю, разделяет эту ментальность, но проводит свой курс более умело и аккуратно. Я надеюсь, что с его приходом произойдет отход от старинного комплекса предубеждений французов перед капитализмом.

Крупный бизнес во Франции очень интернационализирован. Режис Дебре, интеллектуал, соратник Че Гевары и советник Миттерана, основатель медиалогии, в этом году выпустил книгу «Цивилизация. Как мы стали американцами». В ней он описывает, как Франция американизировалась за последние полвека, приняв постулат, что власть, сила и деньги сосредоточены по ту сторону Атлантики. Как живой пример — Франция «проглотила» сужение сферы использования французского языка на олимпиадах. И, повторюсь, государство не чувствует себя вправе вмешиваться в конфликт между США и французскими банками, даже если это касается стратегических интересов страны и ее бизнеса.

Хотя большинство людей стремится жить в городах, имеется тренд к возвращению на землю. Молодые французы увольняются из банков и берутся за дело своих бабушек-дедушек, благо новейшие технологии позволяют заниматься сельским хозяйством на качественно ином уровне, с меньшими трудозатратами. Сыроварение и виноделие меньше всего подвергаются воздействию и указаниям извне, хотя Евросоюз выпускает разные директивы, к примеру фиксирует квоты агропроизводства».

О французах в России

«Есть две основных категории. Первые — «солдаты», как я их называю. Они едут в Россию, как поехали бы в Австралию или в Канаду. Это специалисты, работавшие до того, скажем, в Польше, а после — в Гонконге. Для компаний luxury рынка — это нормальное явление. Русский они не учат, работают в англоязычной среде, к России относятся довольно безразлично, выполняют задачи, которые ставит руководство. Ничего личного, только бизнес.

Вторые — принимают личное решение ехать именно в Россию. Тут надо сказать, насколько сильно сработало на сближение Франции и России общественное влияние французской компартии после 1945 года. Огромное количество людей учило русский язык из-за родителей-коммунистов. Это делалось не для карьеры, а сугубо по идеологическим соображениям. Как русская литература прежде сформировала несколько поколений во Франции, так потом эту роль сыграла партия. Эти люди приезжают в Россию в надежде соотнести свои представления о стране с действительностью.

Далее следует развилка. Одни французы, попав сюда, не принимают России — они не переносят бытующее здесь смешение личной и профессиональной жизни.

Французский инженер, который приехал в Россию работать, не понимает, зачем ему ехать пить водку на дачу с людьми, которые быстро переходят на «ты» и хлопают его по плечу.

Его приглашают на охоту или рыбалку, а ему это все странно. Он привык, что днем работа, а после шести вечера уходит домой, и все профессиональное остается за порогом. Я сам, приезжая во Францию, ловлю себя на мысли, что не могу поздно вечером позвонить людям, с которыми вырос и которых давно не видел.

Другие, наоборот, открывают в себе ресурсы, о которых и не подозревали. Они начинают быстро «русеть», многие женятся на русских, поменяв свою семейную жизнь. Иные даже переходят в другие компании, когда истекает контракт, чтобы остаться. Я знаю добрый десяток французов, которые получили гражданство РФ. В целом Россия не вызывает нейтральной реакции. Либо русская модель ведения бизнеса, жизни в целом противоречит внутренним принципам и отторгается, либо Россия открывает во французах новое понимание себя».

О преимуществах для французов «командировки» в Россию

«Первое: Россия считается достаточно тяжелой страной для проживания и работы, поэтому по шкале компенсации рисков и компенсации уровня жизни зарплаты здесь выше, чем если бы человек поехал на работу в Бельгию или даже в Румынию. Второе: российский KPI в случае успешной работы действует как ускоритель карьерного роста. Я знаю людей, которые перепрыгнули через несколько ступеней в своей служебной карьере, добившись результатов в работе в России.

Например, Эрик Бриссе, по профессии специалист по дрожжевому производству. Он согласился поехать в Курган, за Уральский хребет, из Франции. Сейчас он президент самарского «Электрощита» (входит в Schneider Electric), где у него 10 тысяч сотрудников.

Другой яркий пример — Паскаль Клеман. Он в Россию приехал с рюкзаком и палкой. В России он основал холдинг дистанционной торговли — «ППЕ групп», куда входил и всем известный Ozon.ru. Сейчас Паскаль построил огромный спа-комплекс в Плесе на Волге, где будут предлагаться оздоровительные процедуры, вложив в него несколько десятков миллионов евро. Там он возродил часовню, шаляпинский домик».

О безопасности

«После гибели Кристофа де Маржери, его преемник на посту главы Total требует летать только засветло. Несмотря на дурацкие разговоры по поводу заговора, все понимают, что это нелепый несчастный случай, который мог произойти где угодно. Французов подкупило то, как искренне отреагировали в России на гибель Маржери.

Мне уже перестали задавать вопросы по поводу телохранителей, как это было лет десять назад. Сейчас люди понимают, что в путинской модели силового государства не может быть беспредела на улицах. Что пугает французов, так это газетные статьи о коррупции. Мой ответ в таких случаях: коррупция — это дорога с двусторонним движением. Я советую: у вас больше будет проблем, если вы согласитесь дать взятку, чем если вы откажитесь. Но образ коррумпированной России по-прежнему в ходу».

О поездках в Россию

«Я много думал о туризме в России. Мы часто ездим по регионам, и везде нам рассказывают — какой у них уникальный туристический потенциал. Соответственно, кто-то собирается открывать тематические парки, кто-то восстанавливает советские здравницы. Но на самом деле есть совсем немного привлекательных для туристов регионов, не требующих раскрутки даже при отсутствии хорошей инфраструктуры. Это Байкал и Камчатка. Я был там недавно — нетронутая природа, уникальные вулканы, медведи, омуль, прозрачная вода. Нет при этом ни одной нормальной гостиницы. Максимум 2-3 звезды, типичная «дежурная по этажу», стирка белья по килограммам. Во Владивостоке «Хайятт» как стоял, так и стоит недостроенный.

Зато мне на Байкале показывали, какие коттеджные поселки там строят китайцы — своего рода теневые инвестиции. Китайцы ежегодно привозят на Байкал полмиллиона соотечественников. На втором месте идут корейцы, а европейцев – считанные десятки процентов.

Сейчас Россия не является туристической страной, что бы ни говорили официально. Решение этой проблемы — политическая задача. Ведь у тех французов, которые попадают сюда, полностью меняется восприятие страны».

О французской кухне

«Мне кажется, что последние 10-15 лет Франция слишком лениво экспортировала свою высокую кухню, делала это с неким снобизмом. Этим объясняется почему в Москве столько ресторанов итальянской кухни и почти нет французской. В итоге сложился стереотип, что французская кухня — это треугольные тарелки, разноцветные муссы и все очень дорого. И это и мое мнение тоже — ну не может бутылка божоле стоить две тысячи рублей! С одной стороны, отели и рестораны в РФ заинтересованы в поварах из Франции и приглашают звезд высокой кухни. С другой стороны, французских инвестиций в ресторанный бизнес совершенно недостаточно. А итальянцы нашли для своей кухни приемлемое соотношение цены и качества.

Однако в самой Франции сейчас происходят интересные процессы — идет возрождение консервативной «буржуазной» кухни, соответственно, отказ от мишленовской системы звезд, открываются «гастро-брассери?» с нормальным уровнем цен за традиционную кухню. Но до России эта тенденция еще не дошла».

О русских инвестициях по Францию

«Франция не является, как Штаты, землей возможностей, где каждый приезжий эмигрант может рассчитывать на успех. Но русский всегда может рассчитывать стать крупным инвестором, как Андрей Филатов F 109, уже завоевавший признание во французском сообществе виноделов со своим амбициозным и даже несколько революционным проектом в Бордо, когда он изменил традиционную форму бутылки и стал на этикетках французских вин изображать картины русских художников, или Дмитрий Рыболовлев F 15 в Монако».

О своей работе в России

«Я работаю на своей должности десять лет. Когда я пришел, нас было три сотрудника и один стажер, в палату входило порядка ста компаний. Сегодня у нас шестьдесят сотрудников, мы входим в первую пятерку зарубежных палат Франции. Компаний-членов — 450. Есть и свой аналитический центр «Обсерво», который еженедельно готовит обзоры, проводит семинары. Действует Экономический совет под эгидой представителей крупнейших компаний двух стран – Геннадия Тимченко и Патрика Пуянне. Как и наши немецкие конкуренты-коллеги мы имеем доступ к президенту РФ, раз в год приходим к нему на встречу, на которую специально прилетают главы более десятка крупнейших французских компаний из Парижа. Там обсуждаются те вопросы, которые не могут быть решены нижестоящими чиновниками.

У Франко-российской торгово-промышленной палаты в последние годы очень четкая и ясная позиция против санкций. Мы считаем, что санкции не должны применяться к бизнесу. Бизнес — это канал для диалога в условиях, когда сожжены политические мосты. И если уж говорить о демократии и правах человека, то такие компании, как Росбанк, «Ашан» или «Renault-Автоваз», помогают укрепить тот средний класс, из которого вырастает демократия.

Моя миссия заключается в том, что укрепить позиции французского бизнеса в России, развивать его вложения в эту страну и способствовать старту российских инвестиций во Францию. Ведь она до сих пор не воспринимается как серьезная страна российским бизнесом, а скорее, как страна для отдыха и развлечений. Но нам хотелось бы изменить это восприятие».

Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 3 ноября 2017 > № 2378661 Максим Артемьев


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 3 ноября 2017 > № 2377263 Нурлан Ермекбаев

«Степень запретов в религиозной сфере Казахстана ничтожно мала»

Если бы в Казахстане составляли рейтинг самых инициативных госорганов, то наверняка Министерство по делам религий и гражданского общества, несмотря на малый срок своего существования, заняло бы в нем одну из лидирующих позиций. На протяжении всего нынешнего года оно не только было в центре внимания СМИ и соцсетей, но и держало «в тонусе» всю религиозную часть населения страны. Разумеется, не обошлось без критики, дискуссий и определенных сомнений, развеять которые мы попросили самого главу ведомства Нурлана Ермекбаева.

Не прогадали

– Нурлан Байузакович, со дня появления руководимого вами министерства прошло чуть больше года, и сегодня уже можно делать выводы о том, насколько оправданным было его создание...

– Действительно, прошел, даже пролетел, первый год работы министерства. И, как показало время, решение Елбасы о его создании оказалось весьма своевременным. Во-первых, необходим был взвешенный подход к проблеме распространения деструктивных религиозных течений в Казахстане. Во-вторых, потребовалось обеспечение эффективного взаимодействия государства и гражданского общества, включая молодежную среду.

Анализ результатов работы и данные социологических исследований в сфере религии, гражданского общества и молодежной политики показывают высокий уровень доверия населения к нашему министерству и одобрение его деятельности. Причем все это обеспечивается при минимальном бюджете и штатной численности.

– И все-таки, каковы основные задачи министерства?

– Наши основные усилия сосредоточены на упрочении светских устоев государства, национально-культурных и исторических традиций народа, на ограничении сферы влияния религии принципами нравственности и этики, на противодействии религиозному фанатизму любого течения и конфессии.

Стоит сказать и о том, что одной из ключевых наших задач является партнерство с гражданским сектором, реализация позитивного и конструктивного потенциала неправительственных организаций для решения общих задач. Мы стремимся обеспечить права и свободы граждан, сделать их жизнь комфортнее и безопаснее.

Объединяй и властвуй

– Многие считают, что министерство занимается только вопросами религии, хотя, как вы сказали, оно еще и координирует вопросы гражданского общества и молодежной политики. Почему было решено собрать в одном ведомстве эти сферы?

– Проблемы как религий, так и гражданского общества во многом взаимосвязаны и очень часто пересекаются, поэтому нельзя рассматривать их по отдельности. Ведь даже самые перспективные проекты в сфере религии не могут быть реализованы без независимых от государства социальных институтов, а без конфессионального мира невозможны согласие и процветание общества. С учетом этого работа министерства была выстроена таким образом, чтобы проводить эффективную государственную политику одновременно во всех этих сферах. Совместная скоординированная работа незаметна, но дает первые результаты. Так, за прошедший год с 4,2% до 3,8% снизился уровень безработицы среди молодежи; уменьшилось на 9% численность т.н. NEET (не обученной, не трудоустроенной) молодежи; на 10% сократилось количество суицидов среди молодежи.

– Часто можно слышать мнение, что в Казахстане нет полноценного гражданского общества, соответственно у нас не так уж и много реально работающих общественных организаций. Согласны ли вы с такой оценкой?

– Гражданское общество в Казахстане не только есть, но и является реальной силой, активно участвующей в жизни страны. На сегодняшний день в стране зарегистрировано более 19000 НПО. Проекты, реализуемые ими, в основном ориентированы на социальное обеспечение, консультирование граждан, оказание поддержки в сложных жизненных ситуациях.

Как отметил президент в приветствии участникам VII Гражданского форума Казахстана год назад, важная составляющая грандиозного успеха суверенного государства за четверть века связана с вкладом именно гражданского сектора. По его словам, гражданские форумы сформировали общенациональное движение казахстанцев, которые через свой личный труд, через свои инициативы решают важные задачи развития страны.

И действительно, за 25 лет независимости благодаря демократическим реформам в стране были созданы условия для успешного развития гражданского общества. Оно стало надежным партнером государства в решении животрепещущих общественных вопросов, представителем и выразителем интересов и проблем отдельных социальных групп на общественном уровне.

Сама идея построения и развития гражданского общества является одним из приоритетных направлений государственной политики. Более того, повышение его роли – одна из целей Плана нации «100 конкретных шагов по реализации пяти институциональных реформ».

– А какие меры поддержки, в том числе финансовые, предусмотрены сегодня для развития гражданского общества?

– Практика показывает, что основная часть НПО, участвующих в конкурсах на получение государственного социального заказа, существует за счет его выполнения. Причем 95% средств государственного социального заказа реализуется местными исполнительными органами. В нынешнем году мы дополнительно ввели механизм премирования НПО. Основной его целью является поощрение тех, кто уже достиг существенных результатов в реализации социально-значимых проектов. Премии будут выдаваться по 15 номинациям в различных направлениях. Размер каждой из них составляет 2000 МРП (около 4,5 млн. тенге). На сегодня поступили уже 224 заявки.

Кроме того, были разработаны новые правила и расширен перечень направлений, по которым выделяются гранты для НПО. Например, с введением в прошлом году норм о грантовом финансировании они получили возможность использовать средства государственных грантов на собственное институциональное развитие.

К слову, в 2016-м на выделенные нами гранты было реализовано 11 проектов. Причем все они получили практическое применение. В этом году было рассмотрено 320 заявок от 183-х организаций. В итоге присужден 41 грант. Надо заметить, что треть из них — это региональные проекты, направленные в том числе на развитие местных сообществ. Планируем в будущем развить эту тенденцию, тем более что она находит всемерную поддержку в обществе.

Не прячьте лица

– Давайте поговорим о нашумевшем законопроекте по вопросам религиозной деятельности и религиозных объединений. А конкретнее — об одной из его норм, которая вводит запрет на элементы одежды, мешающие распознаванию лица. Она вызвала определенное напряжение в обществе, поскольку многие граждане расценили это как покушение на их права и свободы. Как вы это прокомментируете?

– Уверяю, здесь не может быть и речи о покушении на права и свободы граждан. Наоборот, наши предложения, а также сложившиеся исторически духовно-нравственные ценности многоконфессионального, полиэтнического общества направлены на то, чтобы казахстанцы чувствовали себя в безопасности и были более защищены в своих правах.

Как известно, в апреле с.г. глава государства в ходе встречи с представителями Духовного управления мусульман Казахстана поручил проработать данный вопрос на законодательном уровне. При этом особое внимание он заострил на отсутствии связи между черными одеяниями и традиционной одеждой казахских женщин.

Согласитесь, такие вещи, как никаб, чадра, паранджа, балаклава и даже хиджаб, не являются типичными или исторически традиционными для жителей нашей рес­публики. Более того, в таких одеяниях (за исключением хиджабов) невозможно идентифицировать личность. Бездумные попытки слепо копировать традиции чужих стран, когда у нас есть свои собственные, тянут общество в средневековье, а не двигают к прогрессу.

Это очень серьезный вопрос, связанный с общественной стабильностью и безопасностью казахстанцев. И вполне закономерно, что государство стремится оперативно реагировать на вызовы времени и принимать надлежащие контрмеры.

Разумеется, это решение не было спонтанным. Группа экспертов, которая вырабатывала предложения по всем положениям законопроекта, изучила мнения и предложения граждан, представителей общественных объединений, государственных органов, научного сообщества. В фокусе пристального внимания также находился опыт ведущих стран мира.

Еще раз хочу подчеркнуть: предлагаемые на законодательном уровне меры продиктованы велением времени и направлены на благо всех граждан страны.

– Определены ли механизмы таких ограничений?

– Прежде всего, хочу отметить, что принятие нового закона обеспечит переход государственно-конфессиональных отношений на новый, более цивилизованный в правовом плане уровень. Если сравнивать с другими странами, то степень применения запретительных мер в религиозной сфере у нас ничтожно мала, и мы не намерены отдавать им приоритет.

Законопроект состоит не только из ограничений, в нем содержится ряд очень серьезных и важных мер по улучшению ситуации в данной сфере. Например, впервые даются определения религиозному радикализму, деструктивным религиозным течениям. Есть нормы, направленные на уточнение, конкретизацию, защиту прав самих религиозных объединений, создание более понятных и удобных условий для их деятельности.

Высшие для нашей страны ценности – это человек, его жизнь, права и свободы, и государство будет защищать их всеми имеющимися законными средствами и способами.

Обращаю внимание на то, что законопроект еще обсуждается и дорабатывается, поэтому рано говорить о конкретных механизмах его реализации. В настоящее время нам важно знать мнение общественности, мы открыты для диалога.

Умеренная религиозность

– Как вы считаете, почему наши граждане перенимают идеи нетрадиционных течений ислама? Только ли потому, что они не находят ответов на свои вопросы в традиционном исламе?

– Следует помнить, что ислам провозглашает право каждого выбирать для себя ту веру, которая ему по душе. В Коране декларируется принцип «Нет принуждения в религии», который оставляет проблему выбора веры на рассмотрение самого человека: «Кто хочет, пусть верует, а кто не хочет – пусть не верует».

Как вы знаете, большинство казахского народа традиционно придерживается ислама ханафитского мазхаба матуридитской школы. Вместе с тем, многим нашим гражданам свойственна умеренная религиозность, особенностью которой является то, что религиозные нормы и правила воспринимаются в качестве традиций, а не обязательных предписаний. Они учитывают и национальные особенности, и требования современности.

Как правило, к критическому, рациональному мышлению способны люди с достаточно высоким уровнем образования, психологически крепкие, сильные духом. Некоторые из них могут верить в Бога, но при этом избирательно, без фанатизма воспринимать религиозные догмы.

На сегодня статистика такова: 68,9% граждан страны – казахи, которые считают себя мусульманами. Но лишь 10,3% из них реально соблюдают все каноны и выполняют все обряды. 15,8% относят себя к православным христианам, 2,1% – к католикам.

Что касается вашего вопроса о деструктивных течениях ислама, то это проблема всего общества, поскольку речь идет о чуждых для нашего народа ценностях. Причем рекрутирование в ряды приверженцев таких течений происходит в силу самых разных обстоятельств, а иногда и просто «за компанию», под влиянием окружающих. Проблема еще и в том, что некоторые верующие стали ставить на первое место буквальное соблюдение предписаний религий, а не соблюдение законов и норм общечеловеческой морали. Решающие значение имеет адекватная нашим реалиям, менталитету интерпретация, трактовка Корана и хадисов. К сожалению, до сих пор этого нет.

Нельзя забывать, что на религиозную аудиторию Казахстана влияют открытость информационного пространства и процессы глобализации. Интернет, социальные сети и другие средства коммуникации оказывают массированное идеологическое воздействие на сознание людей. С учетом этих обстоятельств министерство ставит в качестве своей ближайшей задачи формирование собственной школы изучения и понимания ислама. Отличительными ее чертами должны стать: опора на духовные, морально-этические ценности с учетом национальных и культурно-исторических особенностей нашей полиэтничной страны, умеренность и гибкое восприятие устаревших догм, их адаптация к современным реалиям, а также уважение и строгое соблюдение законов светского государства. Это стратегическая задача.

– Не секрет, что некоторые наши граждане выезжают из страны, чтобы воевать на стороне ИГИЛ. Что скажете по этому поводу?

– Данный вопрос не входит в компетенцию нашего министерства, поскольку эти люди преступили закон. Однако в случае необходимости мы оказываем помощь компетентным органам в проведении профилактической работы с ними. Все-таки те, кто уезжает воевать за ИГИЛ и другие террористические организации, прежде всего, неверно понимают ценности традиционного ислама, постулаты веры.

Кстати, в нынешнем году фактов выезда наших граждан в состав международных террористических группировок не зарегистрировано. Это, безусловно, результат совместной, точечной и разъяснительной работы, которую мы проводим совместно с компетентными органами и которую в будущем намерены усилить.

Конечно, нельзя исключать того, что некоторые просто хотят уехать и жить в исламской стране по шариату, то есть совершить так называемую «хиджру». Они не хотят жить в светской стране. Думаю, таких людей не стоит удерживать насильно. Они имеют право выйти из гражданства Республики Казахстан и жить там, где им хочется. Закон это не запрещает.

Радикальная профилактика

– Какие меры предпринимаются для того, чтобы не допустить прецедентов, подобных прошлогодним событиям в Актобе и Алматы? Как известно, «алматинский стрелок» пришел к исламу во время своего пребывания в колонии. Принимается ли это во внимание? Какая работа ведется в данном направлении?

– Если вы говорите о теракте в Алматы летом 2016 года, то совершивший его Р. Кулекбаев – никакой не стрелок, а обычный уголовник с психическими отклонениями. Его извращенное понимание религии стало лишь прикрытием для совершения преступления.

Под эгидой министерства сегодня продолжается системная информационно-разъяснительная работа среди населения. В настоящее время в стране действуют одна республиканская и 249 региональных информационно-разъяснительных групп (ИРГ) по вопросам религии. В их составы входят 580 имамов и 283 теолога, то есть 863 человека со специальным религиоведческим, теологическим образованием. Общее количество членов ИРГ достигает более трех тысяч человек.

За девять месяцев текущего года с участием ИРГ проведено более 20 тысяч разноформатных мероприятий с охватом более 1 млн. 800 тыс. человек, представляющих целевые группы населения. При этом среди различных категорий молодежи проведено свыше шести тысяч мероприятий с общим охватом около 800 тыс. учащихся.

Кроме того, министерство осуществляет комплекс мер по теологической и психологической реабилитации лиц, попавших под влияние радикальной и деструктивной религиозной идеологии. Конечно, в этой работе еще есть недостатки, которые мы видим и пытаемся устранить.

На республиканском уровне реабилитационная работа проводится общественным фондом «Информационно-пропагандистский и реабилитационный центр «Акниет». Он работает с лицами, осужденными за религиозный экстремизм и терроризм, а также с членами их семей. Деятельностью этой организации охвачено в 2016 году – 90, в 2017 году более 50 исправительных учреждений.

В регионах аналогичная работа проводится консультативно-реабилитационными центрами «Ансар» (Актюбинская область), «Шаңырақ» (г.Алматы), «Насихат» (Акмолинская область), Центром помощи пострадавшим от деструктивных религиозных течений «Шапағат» (Атырауская область), ОО «Нұрлы Білім», Центром социально-психологической и правовой помощи «Виктория» (Карагандинская область).

Особый акцент делается на снижение степени радикальности взглядов тех лиц, которые участвовали в террористической и экстремистской деятельности. Данная работа проводится совместно с заинтересованными государственными и местными исполнительными органами путем привлечения квалифицированных теологов, религиоведов, психологов, а также представителей религиозных объединений и НПО.

К диалогу открыты

– В июне текущего года была принята Концепция государственной политики в религиозной сфере. Что является ее основными приоритетами? И каких изменений нам следует ожидать?

– Концепция представляет собой систему взглядов на совершенствование государственно-конфессиональных и межконфессиональных отношений, она направлена на укрепление светских устоев государства и на то, чтобы не допустить использования религии в деструктивных целях. Уже принято постановление правительства РК «Об утверждении Плана мероприятий по реализации Концепции государственной политики в религиозной сфере Республики Казахстан на 2017-2020 годы».

В этом концептуальном документе не только дана оценка процессам, происходящим в религиозной сфере, но и изложено отношение к ним со стороны государства. Он четко и ясно обозначает плюсы и минусы, состояние и динамику текущей религиозной ситуации, при этом предлагает пути устранения существующих проблем и недостатков. Проще говоря, Концепция – это своего рода открытый и честный месседж обществу о позиции государства в отношении роли и места религии в жизни общества.

Хочу отметить, что дальнейшие усилия государства будут сосредоточены на решении таких задач, как укрепление государства, совершенствование законодательства в религиозной сфере, обеспечение прав граждан на свободу совести и уважение религиозных убеждений. Будут обеспечены условия для полноценного функционирования религиозных объединений, противодействия религиозному экстремизму.

Автор: Сауле Исабаева

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 3 ноября 2017 > № 2377263 Нурлан Ермекбаев


Украина. Франция. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 3 ноября 2017 > № 2375031

Французский священник обвинил униатов в игнорировании паствы в Крыму

Нет пастыря — не будет и стада

Глава Украинской греко-католической церкви архиепископ Святослав (Шевчук) призвал монахов проповедовать в Крыму и в Донбассе, пишет на страницах World Religion News французский священник, почетный профессор Университета Католик де Л'Уэст отец Жан Жозеф Эколь. По мнению автора статьи, заявление Шевчука является реакцией на серьезные проблемы с пастырством на территориях, находящихся вне контроля Киева. Так, униатские священники покидают Крым, и особо не видно, чтобы их место заполнялось. Некоторые священники даже просят о депортации, стремясь убежать с «ненавистного полуострова». В результате общины чувствуют себя нежелательными, они уменьшаются.

Видя, что для многих священников служение — это не миссия и не послушание, молодежь и люди среднего возраста покидают собрания со своими детьми. Например, севастопольский приход сократился с 100 до 40 человек. Верующим постоянно нужны исповедники, к которым можно прийти со своими духовными потребностями, которые могут дать духовный совет. Однако не нашлось даже 5 из 5000 священников УГКЦ, которые бы решились переехать в Крым, чтобы направлять тех, кто в нём нуждается в духовной жизни. Священники испуганы, плохие условия жизни и неудобства отталкивают их.

Греко-католический декан Крыма отец Богдан Костецкий признает, что жить в Крыму, особенно с семьей, непросто. Но если паства сталкивается с теми или иными проблемами, разве это не обязанность пастора быть рядом с ними? Более того, священники, приходящие как «туристы», из-за своего легкомыслия или патриотизма нарушают миграционное законодательство России. В результате их штрафуют, и они вынуждены искать помощь паствы в оплате этих штрафов. Если бы пастыри признали свою обязанность и свою личную ответственность за паству, они бы избежали этих проблем. Они могли бы остаться с верующими на законных основаниях на более или менее длительный срок, получить разрешение на пребывание или даже российский паспорт и не должны были бы покидать свою церковь.

Понятно, что священники Украинской греко-католической церкви сталкиваются с выбором между своими политическими убеждениями, патриотизмом и интересами Церкви и верующих. Но отец Богдан не сбежал с того места, где он проповедует! Вместо того он переносит все трудности во имя Церкви. Это значит, что всё можно побороть по милости Божьей. Так, Крымская епархия Украинской православной церкви Киевского патриархата свидетельствует о том, что «самая патриотическая Церковь» не видит вреда в формальном повиновении правилам, установленным местными властями в Крыму. «Единственная украинская Церковь полуострова», как архиепископ Симферопольский Климент назвал свою епархию, занята регистрацией новых епархий в соответствии с российским законодательством. Помимо того, в Крыму постоянно проживают четыре священника УПЦ КП. А у архиепископа Климента есть русский паспорт.

Проблема заключается в том, что следует за деятельностью — искренние заботы о Церкви или прибыли от торговли. Последнее является более чем обоснованным в случае с ООО «Православный духовный центр Крыма» (создан Крымской епархией УПЦ КП в Симферополе). Он известен громким скандалом, который заставил президента Украины, а также дипломатов США прокомментировать его. Этот центр превратился в платформу для торговли биологически активными добавками, продуктами питания, аудио– и видеоаппаратурой, бытовой техникой. Администрация города потребовала арендной платы и освобождения помещений.

Однако платежи не были получены, а Климент беспрепятственно продолжал торговать. Как только судебные исполнители исполнили решение суда об отчуждении, Киевский патриархат поднял шум о конфискации кафедрального собора. К сожалению, подобные инциденты провоцируют слухи о «широко распространенных в Крыму преследованиях украинцев». Неудивительно также, что подобные слухи и оправдывают нежелание украинских «патриотических священников» упорядочить свой статус в Крыму.

Со времени падения Адама и Евы зло обычно интригует и замышляет свои козни за маской добра, чтобы исказить и дискредитировать его. Тем не менее что бы произошло, если бы каждый человек верил в ложь и отказался от благотворительных деяний только потому, что кто-то сотворил добро со злом в своем уме, чтобы достичь очень низких целей?

Украина. Франция. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 3 ноября 2017 > № 2375031


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter