Всего новостей: 1964307, выбрано 15175 за 0.048 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Куба. Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > fingazeta.ru, 3 декабря 2016 > № 1996026

Фидель

Если великий человек — тот, кто оказывается в состоянии изменить ход мировой истории, то Фидель — точно великий человек

Николай Вардуль

Если великий человек — тот, кто оказывается в состоянии изменить ход мировой истории, то Фидель — точно великий человек.

Он изменил историю не только своей страны, не только «пылающего континента», как когда-то назвал Латинскую Америку советский режиссер-документалист Роман Кармен, но и историю США и СССР. Речь не только о Карибском кризисе и высадке в заливе Свиней.

Игорь Фесуненко, журналист, специализировавшийся на Латинской Америке и прежде всего Бразилии, когда-то заметил: кубинская революция продлила жизнь Советскому Союзу. Он прав. 1960-е годы — последний мощный рывок вперед и вверх, который предпринял и в котором поначалу преуспел Советский Союз. Космос, Гагарин, Куба, триумфальное шествие нового поколения поэтов — все это они, 60-е, и возвращение подзабытой революционной романтики, без которой нет веры в свет будущего, — это прежде всего Куба. Но тогда же был и расстрел в Новочеркасске, были трещины в экономике, которые потом разрушили всю конструкцию.

С тех пор очень многое, почти все изменилось. Фидель оставался. Он на многолюдном митинге в Гаване в 1989 г. после визита на Кубу Михаила Горбачева не исключил возможность гибели СССР, но заявил, что и в этом случае Куба останется верной своей революции.

Что изменила эта революция? Да, с Кубы уехал примерно миллион ее граждан, да, масштаб лишений и невзгод, особенно после прекращения помощи со стороны Москвы, огромен. Да, Гавана, как и многие кубинские города, представляет собой романтические развалины, а автопарк — из Голливуда в лучшем случае все тех же 60-х. Но продолжительность жизни выше, чем в России и во многих европейских странах, бесплатная медицина не просто конкурентоспособна, но в ряде областей уверенно занимает самые передовые позиции. Кубинское образование в Латинской Америке котируется весьма высоко.

Как все это можно подытожить? На современном языке — это и есть приоритет развития «человеческого капитала» на практике, с успехом реализованный в очень неблагоприятных условиях. То, чего в России нет сейчас и не было в тучные годы заоблачных по сегодняшним меркам нефтяных цен.

Фидель был не просто патриархом латиноамериканских политиков. Он был тем, с кем стремились общаться. Умевшим убеждать не только толпы сторонников на митингах, но и самых разных политиков и деятелей культуры, начиная с Эрнеста Хемингуэя, которые гордились знакомством с ним и многое почерпнули из бесед с Фиделем. Он ни в коей мере не был сектантом, зашоренным на одну идею, он был по-настоящему глубоким и мудрым человеком.

Куба после Фиделя, конечно, изменится. Как и когда — станет ясно. Но Куба может гордиться Фиделем.

Мы живем во время, когда трудно сказать, что окажет большее влияние на формирование модели будущего — умные книги или клипы и продукты переосмысления исторических событий в тех или иных продуктах интернета.

Кто такой сегодня Че Гевара? Революционер? Террорист? Легенда? Или уже привычный бренд и, может быть, скоро гламурный образ масс-культуры?

И Фидель Кастро останется. Каким — вопрос открытый. Но он точно достоин памяти и памятников в самых разных областях.

Куба. Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > fingazeta.ru, 3 декабря 2016 > № 1996026 Николай Вардуль


Украина > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 3 декабря 2016 > № 1991764

 Будущее Надежды Савченко

Нетрадиционный взгляд на историю

Эдуард Волков

Будущий президент Украины начинает идти в народ

Надя Савченко заявила, что хочет начать самостоятельную политическую карьеру под знаменами партии "Народний рух України". Она анонсировала поездки по Украине с презентацией нового политического проекта, отметив при этом, что не собирается ни вступать в "Народный рух", ни выходить из "Батькивщины".

Это значит, что она насмотревшись на возню в Раде и подучившись схемам функционирования политических сил, решила создать так сказать идеальную народную партию с дальнейшими планами организации массового народного движения. Она по сути хочет быть правильным народником. При том при всем она хочет сохранить существующую экономическую систему, в дальнейшем постепенно упорядочив по ходу с помощью замещения старой гвардии новыми самородками.

То есть, она хочет остаться честной и не брать взятки и неофициальные вознаграждения. Хочешь помочь, дай деньги в фонд, но не ожидай за это дивидендов. Это новый не виданный доселе в Украине уровень отношения политика и государства как силы народной которая вынесет ее во главу государства. И здесь Надежда приближается к своему учителю российскому президенту. Именно он является для Надежды настоящим идолом лидера государства.

И она реально метит на место спасителя украинского народа от засилья власти денег с помощью чистых денег. Когда олигархи почувствуют опасность пока не ясно. И судя по отзывам в Украинских СМИ до них еще не скоро дойдет, что Савченко в один прекрасный момент затмит славу старой святой лисы Юли и достигнет в обществе той поддержки которую сегодня имеет ее учитель в России. Но когда они это поймут, остановить уже не смогут. В Украине пройдет амнистия политическая, потом амнистия капиталов, а потом...

Украина пойдет по пути Китая и с помощью старших товарищей из России и Китая в Украине начнется ужесточение наказаний за экономические преступления. С помощью Интерпола найдут и посадят Коломойского и еще пару кошерных товарищей вмести с ним. Это будет та цена для еврейского народа, которую этот народ заплатит за свою безопасность в Украине. В Раде пройдут чистки и процент кошерности снизится до рекордных пару процентов в которые так старается попасть товарищ Рабинович.

Мир и процветание Украины невозможно пока власть находится под еврейским вниманием. Структурность еврейских и вместе с ними протестантских общин предполагают полный переход государства в котором они существуют под влияние централизованной мировой власти, которая сформировалась в последние столетия. Эта анонимная система предполагает воздействие на мировые процессы с помощью инвестиций капиталов и для дальнейшего получения прибылей во вложенные капиталы.

Как банальная взятка так и институты лоббизма - это инструменты вложения инвестиций. И честность в этой возне зависит не от реальности, а от официального статуса в системе. Это как в ситуации с Крымом. Реальность - это желание народа которому предоставилась возможность высказать свою волю. А иллюзия - это как раз правовой статус с позиции силы. Именно поэтому разрушить созданные иллюзии - это первоначальная задача любой силы желающей мира и процветания.

Надежда придет к пониманию этого когда произойдут явные манифестации реального взаимопонимания лидеров мировых держав. Ведь по сути, что мешает братьям президентам побрататься и сесть за стол для совместного строительства благосостояния и простой человеческой нормальности лишенной корысти и животных виляний хвостами? Какие силы сеют вражду? Может те которые хотят сохранить систему власти денег на уровне огромных денег которые могут с помощью денег свергать власть с помощью различных оппозиций и решая буквально любые проекты с помощью денег? Ведь пока существует такая система, мира не видать - везде рулят чьи-то интересы и концов кто за что отвечает не найти. Миром должна править мудрость, а не интересы. А для того, чтобы так было, нужно создать критерии оценки становления личности. На данном этапе есть пока один явный критерий - бескорыстность.

Бескорыстности до мудрости еще далеко, но для Украины - Надежда является единственной надеждой стать независимой от власти олигархического капитала. Не от капитала, а от его власти над государственной властью. Пока политическая жизнь Украины похожа на огромную клетку зоопарка в которой идет борьба за власть на всех уровнях и тотальный передел собственности. За год произошли более 2000 крупных рейдерских силовых захватов имущества и предприятий. А мелкий передел на волне власти патриотов просто не поддается подсчету.

Трудно сравнивать 90е в СССР с настоящим в Украине. Прежде всего разница в качественно ином уровне организации. И хотя и там и там в организации помогали специалисты из Госдепа и ЦРУ, мы видим, что в Украине из-за силового прихода к власти в уже организованной среде экономической конкуренции возникли два очага силы, которые до сих пор противоборствуют. А Россия сдалась и растворилась в обещания и надеждах хорошей жизни безропотно с восторгом на устах - Перестройка. И только позже начались организовываться очаги силы - партии. Причем они организовывались практически параллельно с капиталом.

И приходя к власти Путин еще имел возможность иметь огромное количество криминального материала на новых русских. Садить всех в криминализированном обществе тогда - это все рано, что сейчас пересажать 90% граждан Украины. Поэтому он воспользовался криминальными крючками в политической борьбе за власть. И уже 16 лет идет процесс строительства института власти. То есть принцип реализма использования имеющихся внутренних ресурсов, возобладал над иллюзиями хотения как лучше вообще и где-то там. Лучше там, где нас нет в условиях тотальной саморекламы запада не оставлял нам шансов на моральное единство. Демократы хоть и очень настойчиво рекламировали иллюзии, но пали жертвами своей привязанности к безответственной тряске языками. И благодаря активным стараниям российского руководителя, отвечать за базар в России становится модно.

Безответственность заигравшуюся в плетении иллюзий погубит и настоящую украинскую власть. Это неминуемый процесс. И вот в этот момент на сцене как-то вовремя появилась абсолютно честная девочка Надя из народа, которая прошла курс молодого бойца в российских застенках, где познакомилась с нашими исконными понятиями. Ведь сами понятия - это изумительная моральная норма основанная на внутренней правильности. И если эти Понятия декриминализировать, то мы получим в чистом виде ту потерянную как бы, нашу исконную духовность, которую американский президент увидел однажды в глазах российского президента. А то что она выжила в криминальной среде, так это все благодаря моде использовать чужие рекламные трюки. Как ввели на Руси христианство, так и крепостное право ввели сразу, чтобы бороться с волхвами которые бродили и несли в себе науки древнейшие на десятки тысяч лет ранее от самых древних богов.

И вот наша Надежда оказалась как раз тем достойным учеником, который имея предпосылки лидера, попала волей судьбы туда, где ей еще дикой, создали условия полного комфорта для полного переосмысления своей жизни, которой грозила пожизненная клетка. Она намного поскакала по клетке, но покой до той поры немыслимый для нее подействовал на нее положительно и она набрала критическую массу правильности. А мудрость к ней будет приходить постепенно до полного освобождения от иллюзий. Надежда, это не только украинская надежда, но и наша общая - которая продолжит дело своего учителя в создании правильного мира, власти правильности, а не золотого тельца.

Можно соглашаться с изложенной возможностью, можно иметь свой взгляд на происходящее, каждый волен крутить в голове свое кино, но... было бы интересно сделать ставки и если до 2023 года Савченко не займет высший руководящий пост, тогда те кто не видели рационального зерна в сей повести, в новогоднюю ночь проползут на четвереньках под столом или вокруг стола три раза. А если в течении 5 лет Надя не станет руководителем Украины, тогда в новом 2023 году проползти на четвереньках вокруг стола 1000 раз придется мне. Говорю про руководство, потому, что в Украине возможно устранение должности президента. И если вы еще не закостенели тотальной серьезностью до самого кончика хвоста, можем поиграть в эту игру)

Украина > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 3 декабря 2016 > № 1991764


Таджикистан. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > news.tj, 3 декабря 2016 > № 1991691

Душанбе признали худшей столицей Центральной Азии

Столица Таджикистана заняла самую низкую позицию в рейтинге качества жизни среди столиц Центральной Азии.

Одна из крупнейших мировых консалтинговых компаний Mercer составила рейтинг 230 городов мира, а портал по инсайдерским новостям в мире BusinessInsider выбрал из них 27 худших в мире.

Душанбе в рейтинге 27 худших городов для жизни расположился на 19 месте, разделив его со столицей Нигерии – Абуджей.

«Бедность и дефицит энергоресурсов являются проблемой не только для города, но и в целом для страны. Всемирный банк также предупреждает, что здесь очень трудно вести бизнес из-за слабо развитой инфраструктуры», - отмечают авторы рейтинга.

Среди столиц Центральной Азии у Душанбе самые низкие показатели.

26 строчку рейтинга худших городов для жизни занял Ташкент.

«Столица центральноазиатской страны стала рассадником терроризма в последний год. В 2015 в Ташкенте было совершено первое за 11 лет нападение на посольство США. А правительство пытается справиться с ростом исламского экстремизма», - комментирует положение дел в Ташкенте издание.

На 23-й строчке в списке столица Туркменистана - Ашхабад.

«Город контролируется правительством. Большой процент рабочих мест приходится на государственные предприятия. К сожалению, столица страдает от хронической нехватки воды из-за плохого государственного менеджмента, что критично для горожан, потому что температура здесь достигает 47,2ºС, как в 2015 году, например», - пишет BusinessInsider.

21-ю позицию занял Бишкек. Отмечается, что в столице Кыргызстана «уровень бедности высок даже в экономическом центре страны. Тогда как правительство постоянно борется с членами Исламского государства».

Астана в этом рейтинге не представлена.

Наихудшим городом мира для проживания признан Багдад (Ирак), который расположился в списке на первом месте: «столица Ирака страдает от разрухи после нескольких войн и продолжающегося насилия. Люди там до сих пор сталкиваются с такой угрозой, как ИГИЛ».

Рассматривая 230 городов по всему миру, Mercer учитывает политическую, социальную, экономическую и социально-культурную среду; медицинские и оздоровительные аспекты, школы и образование, коммунальные услуги, транспорт и другое.

Последний рейтинг худших городов мира BusinessInsider составляла в мае 2016 года. Тогда издание рассматривало 33 худших города мира, и Душанбе также оказался столицей с самым низким качеством жизни среди городов Центральной Азии, и занял 19 место.

Таджикистан. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > news.tj, 3 декабря 2016 > № 1991691


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > podrobno.uz, 3 декабря 2016 > № 1991658

В досрочном голосовании на выборах президента Узбекистана, которое завершилось 2 декабря, приняли участие 117,902 человек.

В соответствии со статьей 31 Закона «О выборах Президента Республики Узбекистан» избиратель, не имеющий возможности в день выборов находиться по месту жительства, имеет право на досрочное голосование. Голосование на выборах стартовало 24 ноября.

Напомним, что кандидаты в президенты Узбекистана на выборах 2016 года выдвинуты от всех четырех партий. Это премьер-министр Шавкат Мирзиеев, выдвинутый от Либерально-демократической партии Узбекистана (УзЛиДеП), вице-спикер законодательной палаты парламента Сарвар Отамурадов, выдвинутый Национально-демократической партией «Миллий тикланиш», председатель политсовета Социал-демократической партии Узбекистана «Адолат» Нариман Умаров, а также лидер Народно-демократической партии Узбекистана (НДПУ) Хотамжон Кетмонов.

Внеочередные выборы в Узбекистане проводятся в соответствии с Конституцией страны в связи с кончиной президента Ислама Каримова, который скончался 2 сентября 2016 года на 79-м году жизни после перенесенного инсульта.

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > podrobno.uz, 3 декабря 2016 > № 1991658


Франция. Ватикан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 3 декабря 2016 > № 1991588

Русская православная и Римско-Католическая церкви в ходе взаимодействия сохранят в неприкосновенности свои традиции и вероучительные различия, заявил патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

Предстоятель Русской православной церкви в субботу впервые прибудет с первосвятительским визитом во Францию. В преддверии визита он дал интервью французской газете Figaro, полный текст которого приводит в субботу патриаршая пресс-служба.

Отвечая на вопрос о том, не спровоцировала ли февральская встреча на Кубе патриарха Кирилла и папы Римского Франциска внутри самой Русской церкви "противную реакцию, блокирующие дальнейшее продвижение" диалога, предстоятель РПЦ заметил, что внутрицерковная критика, касающаяся нынешнего сотрудничества с католиками, "как правило, имеет своей причиной недостаточную информированность о нашем взаимодействии".

"Мы не пытаемся скрывать вероучительных различий, не делаем вид, что они малозначительны. Взаимодействуя, мы сохраним неприкосновенными свои традиции. Ведь наша задача не изменить друг друга в ходе диалога, а сообща изменить мир вокруг нас, который полон страданий и несправедливости, угрожающих богоданному достоинству человека", — заверил патриарх.

В то же время он признал, что история двусторонних отношений Московского патриархата и Римско-католической церкви "отягощена действиями униатов (греко-католиков — ред.), от которых пострадали многие православные верующие, в том числе на Украине". "Эта проблема остается на повестке дня и вызывает вполне объяснимую озабоченность наших прихожан", — заявил патриарх.

В целом, констатировал он, нынешние отношения с Ватиканом "находятся в движении", поддерживается "мультиформатный диалог", а позиции по тем вопросам, которые требуют совместных усилий, "едины и не требуют сближения".

"Мы готовы сообща противостоять разрушению традиционных семейных ценностей, попыткам навязывания воинствующего секуляризма, угрожающего идентичности христиан. Никогда Русская православная и Римско-католическая церковь не будут безразличны к участи христиан любых конфессий, подвергаемых преследованиям где бы это ни происходило. Существует множество других сфер для общего действия", — добавил Кирилл.

Франция. Ватикан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 3 декабря 2016 > № 1991588


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 3 декабря 2016 > № 1991587

Около ста двадцати тысяч человек приняли участие в досрочном голосовании на выборах президента Узбекистана, которое завершилось 2 декабря, нарушений не зафиксировано, сообщили РИА Новости в субботу в пресс-центре ЦИК республики.

Второго сентября в возрасте 78 лет от инсульта скончался первый президент Узбекистана Ислам Каримов. Временно исполняющим обязанности главы республики назначен премьер-министр Шавкат Мирзиеев. Выборы президента республики состоятся 4 декабря. Глава государства будет избран на пятилетний срок. Досрочное голосование на выборах началось 24 ноября и завершилось 2 декабря, избирательные участки работали с 09.00 до 18.00 по местному времени (с 07.00 до 16.00 мск).

"По итогам досрочного голосования избирательные участки посетили 117,902 тысячи человек. Нарушений в ходе досрочного голосования не зафиксировано", — сказал представитель ЦИК.

В соответствии с законодательством, граждане Узбекистана, которые по тем или иным причинам не могут принять участие в волеизъявлении в основной день голосования, могут это сделать заранее. Причем желающие проголосовать досрочно не должны объяснять причину такого решения. Досрочное голосование началось за десять дней до выборов и заканчивается за один день до выборов.

По данным Центризбиркома, для проведения выборов президента Узбекистана образованы 9,383 тысячи избирательных участков, 44 из них — за пределами страны, на которых должны проголосовать 21,4 миллиона избирателей.

Все четыре зарегистрированные в стране партии выдвинули кандидатов на пост главы государства. По мнению политологов, главным претендентом на победу является врио главы государства Мирзиеев, выдвинутый от Либерально-демократической партии Узбекистана (УзЛиДеП). Мирзиеев, сторонник неприсоединения страны к военно-политическим блокам, выступает за развитие отношений со странами СНГ, в первую очередь с Россией.

Еще двое кандидатов — вице-спикер законодательной (нижней) палаты парламента Сарвар Отамурадов, выдвинутый Национально-демократической партией "Миллий тикланиш" ("Национальное возрождение"), а также лидер социал-демократической партии "Адолат" ("Справедливость") Наримон Умаров — также призывают сохранять и развивать союзнические связи и стратегические отношения с РФ. Лидер Народно-демократической партии Узбекистана Хотамжон Кетмонов, главным образом, сосредоточился на реализации программ занятости, тарифной политике в ЖКХ и укреплении роли государства в социальной политике.

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 3 декабря 2016 > № 1991587


Франция. Швейцария. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 3 декабря 2016 > № 1991561

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл 3-7 декабря впервые посетит с первосвятительским визитом Францию и Швейцарию, в рамках поездки он освятит новый кафедральный собор в Российском православном духовно-культурном центре в Париже и встретится с "высокими представителями" руководства Франции.

Зарубежные поездки предстоятеля Русской церкви проходят на фоне осложнившихся в последнее время отношений РФ с рядом западных стран. Ранее, 15-18 октября, патриарх посетил с визитом Великобританию — Сурожскую епархию РПЦ. Территории Франции и Швейцарии входят в юрисдикцию Корсунской епархии.

По информации патриаршей пресс-службы, в субботу вечером предстоятель РПЦ совершит всенощное бдение в храме Трех святителей на улице Петель в Париже, который до строительства Троицкого собора на набережной Бранли являлся главным кафедральным храмом Корсунской епархии. Также, как ожидается, в этот день патриарх совершит осмотр духовно-культурного центра, открытого 19 октября.

Освящение Троицкого Собора

Впервые вопрос о возможности создания православного центра в Париже поднял еще патриарх Московский и всея Руси Алексий II во время своего визита во Францию в октябре 2007 года, так как Трехсвятительский храм был слишком мал и не мог вместить всех желающих, особенно в дни знаменательных для православных событий. Участок на набережной Бранли был приобретен управлением делами президента РФ в марте 2010 года, а в апреле 2015 года на месте строительства прошла церемония закладки первого камня будущего центра.

В торжественной церемонии открытия центра в октябре этого года приняли участие министр культуры России Владимир Мединский и руководитель управления Московской патриархии по зарубежным учреждениям епископ Богородский Антоний. Ожидалось, что презентовать центр будут президенты Франции и России Франсуа Олланд и Владимир Путин, однако визит российского лидера в Париж был отменен.

По словам пресс-секретаря патриарха священника Александра Волкова, в воскресенье, 4 декабря, предстоятель РПЦ совершит освящение Троицкого собора и богослужение в нем.

"Это событие огромной важности и для Корсунской епархии, и вообще для всех наших общин за рубежом. Увеличивается количество наших прихожан и общин, в том числе, и во Франции, и зримым свидетельством этого станет освящение нового кафедрального собора, строительство которого стало возможным благодаря поддержке Российского государства", — сказал РИА Новости Волков.

По его словам, сотрудничество РФ и Франции в духовной и культурной сферах имеет глубокие корни, и возведение православного духовно-культурного комплекса в центре Парижа, "сердцем" которого станет Троицкий собор, есть "яркое подтверждение тех многовековых связей, которые существуют между нашими народами, и роли русской общины в истории Франции, которую сложно переоценить".

В духовно-просветительском центре действует также Центр русского языка Института Пушкина, предлагающий языковые курсы, программы художественного и эстетического воспитания для детей и просветительские программы для взрослых. В целом, комплекс общей площадью более 4-х тысяч квадратных метров состоит из четырех зданий: Троицкого собора, выставочного центра, русско-французской школы и здания с конверт-залом и жилыми помещениями.

Другие пункты программы

Согласно программе визита, в понедельник, 5 декабря, патриарх посетит русское кладбище Сен-Женевьев-де-Буа, на котором похоронены выдающиеся представители русской эмиграции, в их числе — русский философ протоиерей Сергий Булгаков, писатели Иван Бунин и Иван Шмелев, председатель Временного правительства князь Георгий Львов, генерал-лейтенант Николай Лохвицкий, кинорежиссер Арсений Тарковский. Первые захоронения на русской части кладбища, которое до сих пор является действующим, датируются 1927 годом; всего там находится более 5 тысяч русских захоронений. На русском кладбище первоиерарх РПЦ совершит заупокойную литию.

"Отдавая дань памяти тем многочисленным нашим эмигрантам, которые на протяжении XX века оказывались во Франции и внесли огромный и неоспоримый вклад в ее культуру, но при этом сохранили и память о своей стране и об ее традициях, — патриарх совершит заупокойное богослужение на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа и посетит Русский Дом", — рассказал его пресс-секретарь.

Кроме того, в понедельник патриарх Кирилл посетит Русскую духовную семинарию в Париже, основанную в 2009 году, где встретится с преподавателями и учащимися. Наличие семинарии, по словам священника Александра Волкова, дает возможность готовить кадры для рукоположения в священный сан и для служения в Европе, в первую очередь, во Франции.

"Также ожидается, что в рамках своего визита патриарх встретится с высокими представителями власти Французской республики. На повестке дня – темы, связанные с защитой христиан на Ближнем Востоке и положением христианской общины в современной Европе", — заключил Волков.

В ходе визита в Швейцарию, который начнется сразу по окончании поездки во Францию, предстоятель РПЦ, как ранее сообщала его пресс-служба, "7 декабря возглавит торжества по случаю 80-летия со дня основания Воскресенского прихода в Цюрихе".

Приходы и монастыри на территории Франции, Испании, Швейцарии и Португалии объединяет Корсунская епархия РПЦ. Главный кафедральный собор — храм во имя Трех святителей — находится в Париже. Епархия была образована 5 января 1960 года в составе Западноевропейского экзархата РПЦ.

Франция. Швейцария. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 3 декабря 2016 > № 1991561


Турция. Азербайджан > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 3 декабря 2016 > № 1991553

Турция выражает признательность Азербайджану за поддержку во время попытки военного переворота и сотрудничество в области безопасности, сказал на совместной пресс-конференции с азербайджанским коллегой в Баку министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу.

В ночь на 16 июля в Турции группа мятежников совершила попытку военного переворота. Основное противостояние развернулось в Анкаре и Стамбуле. Погибли более 240 турецких граждан, более 2 тысяч человек получили ранения, мятеж был подавлен. Власти Турции обвинили оппозиционного исламского проповедника Фетхуллаха Гюлена в причастности к попытке переворота и потребовали от США его экстрадиции. Сам Гюлен осудил мятеж и заявил о своей непричастности. По обвинению в связях с организацией Гюлена в Турции после мятежа были арестованы около 32 тысяч человек, уволены или отстранены от работы около 100 тысяч госслужащих.

"Я рад снова находиться с визитом в Азербайджане, который является и нашей родиной. Последний мой визит в Азербайджан состоялся после попытки переворота в Турции, и я вновь выражаю благодарность руководству и народу Азербайджана за поддержку Турции в те тяжелые дни", — сказал министр.

По его словам, борьба с террористической организацией Гюлена важна и для безопасности Азербайджана.

"Азербайджан не оставил нас наедине во время переворота", — подчеркнул он.

Вугар Гасанов.

Турция. Азербайджан > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 3 декабря 2016 > № 1991553


США. Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 2 декабря 2016 > № 2000634

Избранный президентом США Дональд Трамп, который во время своей предвыборной кампании постоянно критиковал ядерную сделку с Ираном, еще не переселился в Овальный кабинет и пока не имеет полномочий для реальных и жестких шагов в отношении Исламской Республики. Но уходящий Барак Обама, при котором и было подписано ядерное соглашение, то ли решил «под занавес» напакостить Ирану, то ли он не в состоянии сдерживать Конгресс от конфронтационной политики в отношении ИРИ. Иначе чем можно объяснить то, что Трампу начали «расчищать путь» для введения драконовых мер против Тегерана — таковыми можно считать принятие Палатой представителей, а затем и Сенатом закона о продлении санкций в отношении Ирана на 10 лет (правда, его еще должен подписать президент), и требование властей США резко сократить запасы обогащенного урана в этой стране.

Подчеркнем, что вышеуказанные требования звучат на фоне отсутствия серьезных претензий МАГАТЭ к Тегерану по выполнению условий ядерного соглашения, а также заявления генерального секретаря ООН Пан Ги Муна, в соответствии с которым соглашение по ядерной программе Ирана «прочное» и его следует «уважать». Он также призвал мировых лидеров придерживаться положений иранской ядерной сделки.

Напомним, вышеуказанный документ был подписан летом 2015 года, и спустя несколько дней ООН поддержал его своей резолюцией. Через несколько месяцев с Ирана было снято большинство наложенных на него санкций.

Нынешняя администрация США не исключает, что после инаугурации Трампа Вашингтон может выйти из этого соглашения или пересмотреть его. Но по логике, если пересмотр удастся совершить до вступления Трампа в должность, на том новый хозяин Овального кабинета и успокоится, и не станет требовать выхода Вашингтона из, по его словам, «худшей сделки в истории». То есть ядерное соглашение, хоть и на иных условиях, но все же будет в этом случае сохранено. Но это только если Тегеран согласится.

В настоящее время действует положение, по которому Иран в течение 15 лет может хранить не более 300 килограммов урана, обогащенного до 3,67%. Пока еще никто из участников ядерного соглашения не упоминал о том, что Тегеран это условие нарушает. Поэтому весьма сомнительно, что он пойдет на уступки по соглашению, тем более, что США открыто шантажируют его продлением санкций.

Во всяком случае, верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи заявил, что продление санкций является нарушением соглашения по ядерной программе, и его страна ответит на это соответствующим образом. Каким именно — уточнено не было. Но теоретически ИРИ сама может выйти из ядерного соглашения, хотя его денонсация только Соединенными Штатами еще не означает полного провала сделки, для заключения которой множество усилий приложила не только Россия, но и сами США. А кроме американцев никто из международной шестерки по ядерному соглашению (Россия, Китай, Великобритания, Франция, Германия) не заикался о выходе из него: это крайне невыгодно не только с политической, но и экономической точки зрения, поскольку углеводородные, транспортные, торгово-экономические и иные возможности Ирана уже осваивают или нацелились осваивать западные компании. А это означает, что они будут бороться за продолжение или начало своего бизнеса в Иране, то есть за нераспространение на них санкций США.

Говоря об ответных мерах Тегерана, пресс-секретарь министерства иностранных дел ИРИ Бахрам Кассеми заявил, что если соответствующие законопроекты будут окончательно приняты, «у нас есть варианты на столе, которые мы обязательно реализуем». По информации Iran.ru, пресс-секретарь проинформировал, что Иран принял необходимые подготовительные меры и готов осуществлять правильные решения пропорционально новой ситуации, когда Трамп начнет свою работу.

По его мнению, «в обществе США, в той или иной степени, существует рационализм, который не поставит под угрозу международные отношения». Но в любом случае, подчеркнул он, «Иран готов и имеет подходящий вариант для любой ситуации, и примет необходимые меры, если США будут стремиться нарушить ядерную сделку».

По данным издания, глава Организации по атомной энергии Ирана Али Акбар Салехи тоже подтвердил, что планы по реагированию Ирана на случай, если Вашингтон откажется выполнять обязательства по ядерной программе, уже подготовлены.

Но какие ответные меры может принять Иран? Теоретически — перекрыть Ормузский пролив, обеспечивающий доступ к 5-му флоту США в Персидском заливе, базирующемуся в Бахрейне. Но это чревато объявлением США войны Исламской Республике, хотя на нее вряд ли пойдет даже такой эксцентричный начинающий политик, как Трамп — он, скорее всего, подойдет к вопросу с точки зрения его «убыточности» или «доходности», то есть станет считать деньги. А на войне с Ираном американцы в материальном выражении вряд ли что выиграют.

Кроме того, Трамп не скрывает, что намерен наладить отношения с Россией и сотрудничать с ней, а, значит, и с Ираном, — по Сирии. Но если избранный президент выйдет из ядерной сделки, то это сотрудничество с ИРИ автоматически «накроется». Это, в свою очередь, означает, что у Вашингтона не будет возможности контроля за действиями Москвы и Тегерана на сирийском фронте. РФ же от альянса с Ираном по Сирии, который крепнет день ото дня (кстати, вновь актуализировался вопрос о предоставлении российским самолетам авиабазы в иранском Хамадане) не откажется. Во всяком случае, министр обороны ИРИ Хосейн Дехган подтвердил, что помощь России будет оказана.

Так что если США не передумают ужесточать политику в отношении Ирана, это похоронит радужную перспективу Трампа прекратить конфронтацию Вашингтона с Москвой. Словом, желание наладить взаимоотношения с Россией может стать для него основным сдерживающим фактором, если, конечно, Обама с его администрацией не сработают на опережение.

С другой стороны, все «благие намерения» Трампа в отношении России и неблагие в контексте Ирана могут оказаться «предвыборным трепом»: материализация риторики нового президента будет ясна только тогда, когда он засядет в Овальном кабинете. И когда станет ясно, насколько широко будут открыты его уши для тех советников, которые выступают за нормализацию отношений с РФ и против обострения с ИРИ. Хотя таковых, видимо, не много — попытки сближения США с Россией пытаются сорвать даже политики из ближайшего окружения Трампа. Но, надо полагать, если Дональд Трамп все же решит, что ему надо найти лазейку из агрессивной антииранской риторики, он ее отыщет.

Ирина Джорбенадзе

США. Иран. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 2 декабря 2016 > № 2000634


Куба > Внешэкономсвязи, политика > trud.ru, 2 декабря 2016 > № 1996007

Апостол правды

Дмитрий Лиханов

Равных Фиделю уже не осталось

Мы знали, что смерть уже бродит меж королевских пальм его резиденции и совсем скоро заключит его в свои объятия. А теперь, когда это случилось, миллионы мужчин, женщин и детей всех цветов кожи содрогнулись в ответ на траурные новости из Гаваны. В то время как тысячи других содрогнулись от счастья. Но и те, кто радовался этой ожидаемой смерти, и те, кто рыдал, одинаково понимали, что равных Фиделю уже не осталось.

Фидель Кастро был последним из плеяды великих политиков ушедшего века: Ганди, Мао, Сталина, Кеннеди, де Голля, Манделы. Вместо них мировую политику наполнили мелкотравчатые менеджеры, чьих имен мы не в состоянии вспомнить уже через год после их ухода. Порой создается впечатление, что для управления государствами нанимают послушных исполнителей чужой воли. И личности там теперь не нужны.

Фидель олицетворяет собой эпоху чистого и романтического социализма, которую предали русские коммунисты и европейские левые, а он, несмотря на блокаду, которая продолжается более 50 лет и стоила Кубе примерно 100 млрд долларов разорения, так и не предал идей, которым отдал всю свою жизнь до последней минуты. Я не знаю, какими были его последние слова, но не удивлюсь, если это были слова веры: «Venceremos» — «Мы победим».

Фидель превратил рабскую ярмарку и американский публичный дом в страну с самой развитой системой здравоохранения на континенте и самой низкой детской смертностью в мире. Он добился повсеместной грамотности и тотальной человеческой справедливости, когда высокий партийный функционер живет так же скромно, как школьный учитель. И это главная заслуга Фиделя. Здесь нет олигархов. Нет бедных. Фидель совершил то, с чем не может справиться еще ни одна держава. Он победил диктат денег. «Если вспомнить евангельскую притчу про богатого и верблюда, не способного пройти сквозь игольное ушко, — говорил мне католический пастор в Гаване, — то революция привела нас в Царствие Небесное».

Фидель — любимец интеллектуалов всех стран и народов. Дружбы с ним искали Габриэль Гарсиа Маркес и Михаил Шолохов, Эрнест Хемингуэй и Пабло Пикассо, римский понтифик и русский патриарх. Что искали и находили в нем все эти люди? Возможно, ту самую внутреннюю силу и обаяние, которые способны управлять не только людьми, но и всей историей человечества. Это знание сродни сакральному. Сродни тому, что он и его соратники называли теологией освобождения, соединяя в идеологической реторте основные постулаты коммунизма и христианства.

Фидель — любимец женщин. Я знал одну из них. Под страхом смерти она должна была приехать к нему в номер отеля «Гавана Хилтон» и подсыпать команданте яд. Когда она вошла, Фидель лежал на диване с револьвером в руке. «Ты пришла меня убить?»- спросил он ее, лишь только она приблизилась. И протянул оружие. Рассказывая мне об этой встрече, 80-летняя женщина плакала, словно ей было вновь 20. Быть женщиной Кастро означало сочетаться со станковым пулеметом. И многие шли на амбразуру. Между женщинами и революцией он всегда выбирал вторую.

Уже при жизни Фидель стал красным апостолом, а уж после его смерти Куба и весь мир непременно причислят его к лику революционных святых. Навечно молодой, словно сошедший с черно-белой кинопленки 1959-го, он входит на танковой броне в Гавану подобно Христу, входящему в Иерусалим, — в пантеон всемирной истории, на граните которого сверкают звездными буквами имена Че Гевары, Чавеса, Ганди, Манделы.

Куба > Внешэкономсвязи, политика > trud.ru, 2 декабря 2016 > № 1996007


Таджикистан. Киргизия. Туркмения. Азия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 2 декабря 2016 > № 1993472

Четыре столицы Центральной Азии в списке худших городов

В рейтинге фирмы Mercer Душанбе оказался наихудшим городов в регионе Центральной Азии. Он занял 19 место в рейтинге (чем ниже место тем хуже показатели).

- Бедность и нехватка энергии являются огромной проблемой для Душанбе и страны в целом. Ведение бизнеса затруднено из-за недостаточной инфраструктуры, - отмечают эксперты.

Далее следуют Бишкек (21 место), Ашхабад (23) и Ташкент (26).

Относительно Бишкека в отчете говорится: «Высокий уровень бедности даже в экономическом центре страны, в то время как правительство борется с постоянными атаками ИГИЛ».

«Ашхабад в значительной степени контролируется государством. К сожалению, город страдает от хронической нехватки воды из-за государственной бесхозяйственности, при том что температура в столице достигает 47,2 градусов по Цельсию», - отмечается в докладе.

«Столица Узбекистана стала рассадником терроризма в течение последнего года. В 2015 году на посольство США в Ташкенте было совершено нападение впервые за последние 11 лет, и правительство пытается противодействовать росту исламского экстремизма», - отмечается в списке.

Наихудшим столицей в мире стал Багдад.

Рейтинг Mercer учитывает следующие показатели: политическая и социальная среда (политическая стабильность, преступность, правоохранительные органы), экономическая среда (валютно-обменные нормативные акты, банковские услуги), социально-культурная среда (наличие средств массовой информации и цензура, ограничения личной свободы), медицинские и оздоровительные аспекты (медицинские расходные материалы и услуги, инфекционные заболевания, сточные воды, удаление отходов, загрязнение воздуха), школы и образование (стандарты и доступность международных школ), коммунальные услуги и транспорт (электричество, вода, общественный транспорт, дорожные пробки), базы отдыха (рестораны, театры, кинотеатры, спорт и отдых), производство потребительских товаров (наличие продуктов питания, ежедневные предметы потребления, автомобили), корпус (аренда жилья, бытовая техника, мебель, услуги по техническому обслуживанию), окружающая природная среда (климат, стихийные бедствия).

catoday.org

Таджикистан. Киргизия. Туркмения. Азия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > camonitor.com, 2 декабря 2016 > № 1993472


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 2 декабря 2016 > № 1993298

Что сможет изменить новый президент Узбекистана

Аркадий Дубнов

Добиться кардинальных перемен в укладе жизни, заслужить доверие соотечественников настолько, чтобы они не боялись говорить о своих проблемах, очень трудно, не включив в той или иной степени режим гласности, не сняв табу на свободу слова, не приоткрыв заглушки, запрещающие политическое разномыслие. Так что пока зримыми очертаниями новой эры в Узбекистане остаются подвижки во внешней политике

В Узбекистане 4 декабря состоятся первые после смерти Ислама Каримова президентские выборы. В прогнозах их результатов наблюдается полный консенсус: вторым президентом страны станет ныне временно исполняющий президентские обязанности 59-летний Шавкат Мирзиёев, до этого в течение тринадцати лет возглавлявший правительство Узбекистана. Сомневаться в этом предписано было забыть уже через несколько дней после кончины Каримова, когда на совместном заседании палат узбекского парламента спикер Сената Нигматилла Юлдашев, который по Конституции должен был временно наследовать президентские полномочия, взял самоотвод в пользу Мирзиёева.

Разумеется, чтобы нарушить Конституцию, верность которой является краеугольным камнем стабильности узбекского общества, должны быть чрезвычайно веские основания. Судя по риторике официальных лиц тех драматических дней начала сентября нынешнего года (Ислам Каримов, по официальным данным, скончался 2 сентября), этими основаниями как раз и стали ссылки на необходимость сохранения той самой стабильности и управляемости вертикали власти в Узбекистане. И не стоит удивляться столь явному парадоксу, он не менее характерен для этой страны, как и регулярные заверения бывших конкурентов Каримова на прошлых выборах о том, что они отдают свой голос за него и проводимую им мудрую политику.

Соперники тоже за

Четвертого декабря среди трех соперников врио президента Шавката Мирзиёева будут два ветерана президентских кампаний: Хатамжон Кетмонов, представляющий Народно-демократическую партию Узбекистана, и Наримон Умаров из социал-демократической партии «Адолат» («Справедливость»). На последних выборах, состоявшихся в марте 2015 года, каждый из них получил около 3% голосов. Дебютантом выборов на этот раз станет кандидат от национально-демократической партии «Миллий тикланиш» («Национальное возрождение») Сарвар Отамурадов.

Как мы видим, все партии в Узбекистане являются исключительно демократическими (Мирзиёев представляет Либерал-демократическую партию). Основной интригой предстоящих выборов остаются пропорции голосов, которые поделят между собой лидеры узбекских демократов, и будет ли победный результат главного из них превосходить те почти 91%, которые на прошлых выборах почти два года назад получил Ислам Каримов.

Точно обрисовал психологическое состояние своих соотечественников узбекский политолог Камолиддин Раббимов: «При Исламе Каримове такие термины или понятия, как «преемник» или же «будущий президент», которые обозначали его уход из власти, были страшнее всякой ереси и запрещены».

Выборы Шавката Мирзиёева – а именно так следует называть предстоящее 4 декабря голосование – для узбекского избирателя будут в этом смысле мало чем отличаться от предыдущих выборов Ислама Каримова. Страх оказаться нелояльным существующей власти вкупе со стремлением последней сделать процедуру волеизъявления по-советски праздничной и по-честному прозрачной, как и раньше, делает выборы в Узбекистане свидетельством «нерушимого единства партии и народа».

Стоит напомнить, что вбросы и «карусели» при голосовании в Узбекистане как-то не практикуются, они там лишние, поскольку применение хорошо знакомого на российских широтах административного ресурса там последовательно и почти искренне заменяется традиционной готовностью не злить попусту начальство. Как пишет Каболиддин Раббимов, «в сознании узбекистанцев государство чем-то напоминает огромного дракона, который все видит и слышит, но этот дракон настолько капризен и упрям, что отличается своей способностью перманентно игнорировать чаяния народа».

Отмежеваться от предшественника

На днях, когда отмечалось двадцатипятилетие первого ельцинского правительства реформ, была впервые опубликована стенограмма заседания Госсовета при президенте РСФСР от 25 октября 1991 года. При обсуждении предстоящих переговоров с прибывшей в Москву делегацией Узбекистана бывший тогда советником Бориса Ельцина Сергей Станкевич заявил, что «соглашение с Узбекистаном, который является самым жестким антидемократическим режимом из всех сейчас существующих, который последовательно нарушает права человека», будет иметь «крайне негативный резонанс». Напомню, речь шла о заключении соглашения между двумя еще формально советскими республиками – РСФСР и Узбекской ССР, ведь Госсовет заседал за полтора месяца до подписания Беловежских соглашений, упразднивших СССР.

Мирзиёев, очевидно, отдает себе отчет, что в создании образа «огромного дракона» в сознании соотечественников есть и его доля участия, но в первую очередь это итог двадцатисемилетнего правления Каримова, его фобий, пристрастий, страхов и комплексов. Поэтому задачей будущего президента будет отделить нарратив нового режима от негатива в каримовском наследии.

Это стремление, в частности, уже нашло свое выражение в случившемся на днях освобождении старейшего политзаключенного на пространстве не только Узбекистана, но и всего СНГ, – семидесятидвухлетнего бывшего директора НПЗ Самандара Куканова, отсидевшего за решеткой 23 года и 4 месяца, то есть практически вся история независимого Узбекистана при Каримове была пережита им в заключении.

Однако знаковым для этого периода остается еще один политзэк – сидящий в тюрьме брат известного политического противника Каримова, живущего в эмиграции лидера оппозиционной партии «Эрк» Мухаммада Солиха, – Мухаммад Бекджан. Он, считающийся личным заложником Каримова, в тюрьме с 1999 года.

Придется решать преемнику Каримова и самую скандальную проблему, которая уже несколько лет служит источником расходящихся по миру мрачных историй, рисующих Узбекистан царством, где прячут в высокой темнице прекрасных принцесс, морят их голодом и травят народной ненавистью. Речь, конечно, идет о судьбе старшей дочери покойного президента, сорокачетырехлетней Гульнаре Каримовой, слухи о «загадочной смерти» которой на днях взбудоражили чуть ли не весь мир.

А пока энергично и многообещающе звучат слова даже косметического свойства, посылаемые пиар-командой врио президента Узбекистана. К примеру, Мирзиёев не будет пользоваться загородной резиденцией Каримова Ок-Сарой, там будет устроен музей первого президента Узбекистана. Будет открыто движение по улице Афросиаб, по которой ездил кортеж покойного президента. Для второго президента будет построен президентский дворец в Ташкенте, что само по себе выглядит забавно, поскольку Каримов до сих пор оставался единственным лидером в Центральной Азии, кто так и не выстроил себе помпезную резиденцию в столице.

В день выборов не будет перекрыт сухопутный въезд/выезд из страны, как это делалось раньше в целях безопасности, что полностью блокировало возможность людей перемещаться в этот день в близлежащие районы соседних республик, где проживают их близкие и родственники.

Мирзиёев пообещал принять закон о противодействии коррупции, предложил либерализовать валютный рынок, объявил амнистию для предпринимателей. Уже только эти обещания, если они начнут становиться реальностью, могут стать свидетельством начинающейся оттепели во внутренней жизни Узбекистана.

Подумать только, президент Узбекистана всерьез замахнулся на основу основ узбекской экономики – коррупцию. Он готов ввести свободную конвертацию иностранной валюты, которую заменяет черный рынок, из всего CНГ оставшийся в живых только в Узбекистане. Даже трудно представить, какого уровня сопротивление должен преодолеть бывший узбекский премьер-министр, чтобы обломать головы этим гидрам нынешнего мироустройства узбекского общества.

Но возможно ли это без искренней поддержки этого общества, не боящегося проявить себя в публичном обсуждении своих проблем, не боясь окрика ближайшего раиса (начальника), без свободной прессы, без существенного, если не сказать больше, принципиального слома политического единомыслия, утвердившегося в стране за четверть века единоличной власти Каримова?

Его властный, деспотичный характер определял поведение целого поколения, а то и двух, узбекской правящей элиты и чиновничества на местах. Привычки Каримова даже в повседневной жизни становились чуть ли не эталоном поведения для всего его окружения. Начальники всех уровней, особенно высшие, стремились угадать его пожелания, упредить намеки, подстроиться под настроения.

Узбекский взгляд

Так вышло, что во второй половине 1990-х годов в течение нескольких лет мне довелось – это был не мой выбор – не один раз по многу часов беседовать с Исламом Каримовым один на один (встречи закончились с приходом к власти в Кремле Владимира Путина). Это был очень сложный, но в высшей степени искренний в таком приватном общении человек, чрезвычайно любознательный, с острым политическим чутьем, не скупящийся на злые, неожиданно резкие характеристики в отношении своих ближнезарубежных коллег, имевший свое мнение – подчас весьма экстравагантное – по любому вопросу, касалось ли это истории Узбекистана или отношений с Россией.

Однако, и это сразу стало понятно, Каримов так устроил свою жизнь во власти, что не имел и, кажется, не терпел равных себе собеседников среди своего окружения. Других он не приобрел за долгие годы правления. А общение, как и всякому живому человеку, даже столь могущественному, ему было необходимо. Отсюда и монологи во время его встреч с Путиным, который давал ему выговориться. Отсюда его долгие, с трудом прерываемые публичные выступления.

Во всех этих проявлениях каримовского характера была одна общая черта: он был практически всегда уверен в своей правоте, безапелляционен в своих суждениях, если это касалось ситуаций, к которым он был причастен, и людей, которых он знал лично. Ему казалось достаточным проявить свою волю, чтобы достичь каких-то сдвигов в социальной сфере своей страны, не пытаясь ставить под сомнение режим абсолютной, ничем не ограниченной личной власти.

Так, однажды он попросил помочь ему с созданием на узбекском телевидении аналога российской программы «Взгляд» с приглашением ряда известных журналистов, выходцев из Узбекистана, уже успешно к тому времени работавших в российских СМИ. Каримову нравилось, как молодые ведущие живо и откровенно обсуждают самые нервные вопросы. Я скептически отнесся к такой перспективе, но обещал, вернувшись в Москву, поговорить с коллегами. Нужно ли говорить, что все они отказались, – мы не можем рисковать жизнью своих близких, оставшихся в Узбекистане, ответили они. Ведь, чего бы ни хотел Каримов, любое наше слово, сказанное вслух и не понравившееся местному раису, могло больно ударить по родным.

Вспоминаю это потому, что очень хорошо понимаю и надежды узбекистанцев, связанные с окончанием каримовской эры в стране, и скепсис, порожденный долгой жизнью при прежней власти. Добиться кардинальных перемен в укладе жизни, заслужить доверие соотечественников настолько, чтобы они не боялись реально говорить о своих проблемах, очень трудно, не включив в той или иной степени режим гласности, не сняв табу на свободу слова, не приоткрыв реально тотальные заглушки, запрещающие политическое разномыслие. Очевидно, что нынешняя жестко зарегулированная политическая система с разрешенными официально партийными симулякрами, теми самыми четырьмя демократическими партиями, принимающими участие в президентских выборах, имеет свой предел эффективности и вожжи так или иначе придется отпускать.

В Узбекистане сейчас очень популярна тема введенной новой мирзиёевской властью виртуальной приемной в правительстве, куда могут и уже обращаются тысячи и тысячи людей со своими проблемами, не решаемыми на местах. Это действительно выглядит революционной по нынешним временам мерой, в ряде случаев – эффективной. Но уже множатся жалобы, что виртуальная приемная превращается в место, куда сыплются доносы желающих свести счеты с соседями, коллегами, начальниками и прочее.

Новая внешняя политика

Так что пока зримыми очертаниями новой властной эры в Узбекистане являются подвижки во внешней политике. Ташкент с первых дней временного президентства Мирзиёева взял курс на урегулирование отношений со своими ближайшими соседями по Центральной Азии. Узбекистан в буквальном смысле сердцевина региона, граничащая со всеми входящими в него странами. При Каримове с каждой из этих стран существовали свои, весьма щепетильные отношения. И то, что Мирзиёев поставил во главу угла своей внешнеполитической концепции выстраивание нового modus vivendi с соседями, говорит о серьезности его намерений и адекватности представлений о центральном месте Узбекистана в региональной расстановке сил.

Особенно позитивные ожидания породили инициативы Ташкента в связях с Таджикистаном, которые долгие годы были отягощены непростыми личными отношениями Каримова и таджикского лидера Рахмона. Снижение напряженности на таджико-узбекской границе, некоторые участки которой еще с конца прошлого века остаются заминированными, обещанное с начала будущего года возобновление железнодорожного и авиасообщения между Ташкентом и Душанбе, взаимные дипломатические контакты – все это дает основания для оптимизма.

Успели появиться даже суждения, что Узбекистан откажется от противодействия строительству в Таджикистане Рогунской ГЭС. Такие оценки основаны на прекращении с узбекской стороны активно воинственной риторики на эту тему, но это вовсе не свидетельствует, что Ташкент смирился с планами Душанбе, где строительство Рогуна возведено на уровень национальной идеи. Можно ожидать, что после выборов и инаугурации Мирзиёева в качестве президента Узбекистана Ташкент станет избегать малоконструктивных воинственных реляций и постарается перейти к поиску реального технического, инженерного компромисса в решении этой проблемы.

Вполне доброжелательно стали решаться в последние месяцы и острые застарелые конфликты на спорных участках границы Узбекистана и Киргизии. Быстрых решений там ожидать не приходится, но «воля к победе» имеет место. Подобная смена вех в посткаримовской Центральной Азии, как утверждают осведомленные источники в российском МИДе, весьма обнадеживает Москву, поскольку избавляет ее от необходимости постоянно искать пути между узбекской Сциллой и соседними Харибдами, чтобы не навредить своим интересам с обеих сторон.

Не столь однозначно можно оценить будущее российско-узбекских отношений при Мирзиёеве. При всей очевидности их выравнивания в новых обстоятельствах, обусловленных окончанием того этапа, где слишком значительную роль играли личные обиды, ведомственные и корпоративные интриги, стоит принять к сведению некоторые базовые вещи, которыми будет руководствоваться новое начальство в Узбекистане. Сближение Москвы и Ташкента будет иметь свои ограничения, заложенные еще при Каримове: Узбекистан вряд ли в обозримом будущем позволит себе вернуться к отношениям с Россией, которые поставят под малейшее сомнение его военно-политический суверенитет, – никаких военных баз иностранных государств на его территории, никакого участия в военных блоках, никакой совместной деятельности узбекских и иностранных военных за пределами Узбекистана.

Разумеется, будет снят ряд препон на военно-техническое сотрудничество с обеих сторон, но предполагать, что Узбекистан в третий раз готов будет вернуться в состав ОДКБ, не приходится. Характерен в этом отношении диалог, состоявшийся 29 ноября в рамках переговоров между министрами обороны России и Узбекистана Сергеем Шойгу и Кабулом Бердиевым.

Российский министр деликатно дает понять коллеге: «Террористические угрозы в Центральной Азии требуют объединения усилий со стороны России и Узбекистана, ситуация у вашей границы заставляет задуматься еще раз над тем, насколько важно на сегодняшний день сотрудничество в рамках ОДКБ и ШОС». Узбекский министр не менее деликатно отвечает: «Нас с Россией связывает очень многое... количество мероприятий по военному сотрудничеству из года в год увеличивается, что нас радует, в 2017 году их по плану будет в два раза больше, и мы достигнем уровня 36 мероприятий, это очень значительная цифра».

В Ташкенте не намерены выходить за рамки двусторонних отношений с Москвой, и, более того, там считают, что это в интересах России, поскольку она не связана в таком случае обязательствами в рамках своего участия в других структурах.

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 2 декабря 2016 > № 1993298 Аркадий Дубнов


Иран. США > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 2 декабря 2016 > № 1992430

Иран подготовил план о запрете покупки потребительских товаров из США

Иранские законодатели подготовили план двойной срочности о запрете покупки потребительских товаров из США, было объявлено в пятницу.

"Учитывая, враждебные меры США, направленные на продление закона о санкциях против Ирана (ISA) в течение еще 10 лет, в парламенте был подготовлен план двойной срочности о запрете закупки потребительских товаров американского производства", - заявил заместитель главы парламента Ирана Мохаммад Реза Табеш.

Он предсказал, что этот план будет единогласно одобрен иранскими депутатами и будет реализован правительством.

Сенат США в четверг (1 декабря) одобрил законопроект, продлевающий Закон о санкциях против Ирана еще на десять лет. Действие данного закона должно было быть прекращено в конце 2016 года.

Верховный лидер Исламской революции аятолла Сейед Али Хаменеи предупредил, в конце ноября, что расширение сроков действия данного закона еще на 10 лет, будет равно нарушению ядерного соглашения, достигнутого между Тегераном и шестью мировыми державами (США, Китай, Франция, Великобритания, Россия и Германия) в июле 2015 года.

Иран. США > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 2 декабря 2016 > № 1992430


Иран > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 2 декабря 2016 > № 1992429

Иран и далее будет жестко реагировать на нарушение территориальных вод страны

ВМС Корпуса стражей Исламской революции (КСИР) будет продолжать свои важные операции в Персидском заливе, без всякого внимания на поднятую шумиху официальных лиц Пентагона, заявил высокопоставленный представитель ВМС КСИР.

Это заявление последовало после того, как представители Пентагона заявили, что 26 ноября, в Ормузском проливе вертолет SH-60 ВМС США сблизился с иранскими военными кораблями. Расстояние до одного из них было не более 800 метров, в то время как другой был на удалении около 2 километров. Экипаж одного из иранских военных кораблей направил зенитное оружие на вертолет США, чтобы остановить его от приближения к иранским судам.

Представитель ВМС КСИР заявил по этому поводу, что некоторые американские чиновники постоянно поднимая шум по поводу подобных инцидентов, показывают, что они стараются достичь определенных целей за счет пропагандистских ходов.

"Это больше не является секретом, что сегодня главной проблемой в Персидском заливе является присутствие американцев", - заявил представитель ВМС КСИР.

Принимая во внимание, что суда разных народов повседневно перемещаются через регион, соблюдая международные законы и правила, без каких-либо проблем, только американцы ведут себя так, чтобы начались проблемы.

Он подчеркнул готовность ВМС КСИР противостоять любым угрозам и контролировать движение судов различной конструкции в Персидском заливе и Ормузском проливе, и сказал: "Мы будем продолжать наше представительство в территориальных водах нашей страны без какого-либо внимания на шумиху американцев и с полным спокойствием, точностью и серьезностью".

Еще в июле этого года, командующий ВМС КСИР Алиреза Тангсири сказал, что военные корабли США были предупреждены, о необходимости соблюдать неприкосновенность 12-мильной морской зоны территориальных вод Ирана.

Иран > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 2 декабря 2016 > № 1992429


США > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 2 декабря 2016 > № 1991622

 Трамп подтвердил, что США больше не будут свергать правительства и режимы

Редакция Завтра

Избранный президент США Дональд Трамп сообщил, что не станет свергать режимы в других странах. Соответствующее заявление он сделал, выступая на первой после выборов встрече со сторонниками в Цинциннати (штат Огайо), передает Washington Examiner.

Прямую трансляцию выступления вел телеканал CNN, запись доступна на Youtube.

«Мы будем проводить новую внешнюю политику, в которой, наконец-то, будут учитываться ошибки прошлого. Мы больше не будем устраивать перевороты и свергать режимы и правительства, друзья, — объявил Трамп. — Наша цель — стабильность, а не хаос, потому что мы хотим воссоздать свою (собственную) страну. Пришло время».

Он также подчеркнул, что собирается изменить политический курс в отношении Ближнего Востока и сотрудничать с любой страной, которая борется с радикальным исламизмом, в частности, с «Исламским государством» (организация запрещена в РФ).

«Мы готовы к партнерству с любым государством, которое захочет присоединиться к нашей операции по уничтожению ИГ и радикального исламского терроризма», — добавил избарнный лидер США.

Таким образом политик повторил свое предвыборное утверждение о том, что США "тратят 6 триллионов долларов на войны на Ближнем Востоке, а тем временем наша страна оказывается в полной разрухе".

В своих предвыборных выступлениях Дональд Трамп пообещал прекратить свергать чужие режимы и переключиться на борьбу с реальным терроризмом. За четыре дня до выборов, выступая в штате Северная Каролина кандидат в президенты заявил, что заняв пост он прекратит безответственное вмешательство США во внутренние дела других государств, пояснив, что «мы прекратим пытаться строить западные демократии, свергать режимы и безответственно вовлекаться в ситуации, в которые мы не имеем никакого права вмешиваться. Мы будем строить демократию в США».

Уже после своего избрания он обсуждал тему Ближнего Востока с уходящим президентом США Бараком Обамой. "Я собираюсь сохранить то, что было достигнуто", — заявил Трамп после этой беседы.

Ранее Трамп заявлял, что ему нравится, как действует Россия в Сирии: "Путин в пух и прах бомбит ИГ", – отмечал политик во время предвыборной кампании.

В сентябре, будучи кандидатом в президенты США, Трамп высказался за улучшение отношений с Россией, чтобы вместе бороться против ИГ.

«Думаю, у меня будут очень-очень хорошие отношения с Россией и [президентом Владимиром] Путиным», — сказал Трамп в эфире NBS News.

«Самая лучшая причина поладить с Россией состоит в том, что она так же сильно, как и мы, хочет победить ИГ», — приводит его слова ТАСС. — «Если бы у нас были отношения с Россией, разве не здорово было бы, если бы мы могли работать над этим вместе и выбить дух из ИГ?»

США > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 2 декабря 2016 > № 1991622


Россия. ДФО > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 2 декабря 2016 > № 1991490

Чем «взрослее» становится XXI век, тем более стремительно меняется мир. Человек оказывается в будущем, не замечая этого. Государства переходят те или иные социальные рубежи, общественные ориентиры меняются не реже, чем возникают новые технологии. Поэтому точка прогнозирования, вынесенная в заглавие статьи, 2030 год, не должна пугать читателей. Третье десятилетие рядом, а в некоторых моментах оно уже наступило.

В этом контексте хотелось бы рассмотреть «отдельное» грядущее Дальнего Востока России как части страны, прямо связанной с Азиатско-Тихоокеанским регионом (АТР). Близость государств Тихоокеанского бассейна к восточной части РФ окажет влияние не меньшее, чем связи с другими российскими субъектами Федерации. Это тем более значимо с учётом того, что «Центр мировой экономический силы», по словам аналитика Национального комитета по разведке США Мэтью Барроуза, «сдвинулся в сторону Азии, в XXI в. доминирующие международные водные пути пролегли через Индийский и Тихий океаны, как это было со Средиземным морем для античного мира и Атлантическим океаном в XX веке».

Подобная точка зрения предполагает взгляд на будущее Дальнего Востока и как российской составляющей АТР. Внутренняя логика политических, социальных и экономических процессов будет формировать определённый порядок отношений дальневосточных субъектов РФ не только с федеральным центром и другими регионами внутри страны, но и с государствами Северо-Восточной Азии (СВА): Китай, КНДР, РК, Китайская Республика (Тайвань), Япония) и в целом с АТР.

Речь, прежде всего, пойдёт об оптимистичном сценарии. Соответственно военные действия, грандиозные социальные потрясения, экономический коллапс и другие потрясения остаются за рамками статьи как крайние точки развития будущих событий и, соответственно, менее вероятные. Но при этом, на какие бы прогнозы мы ни ориентировались, очевидно одно: мир не станет ни проще, ни лучше.

К 2030 году в Тихоокеанском бассейне будут решены многие из текущих противоречий, но это не сделает ситуацию стабильней, новые проблемы будут накатываться волна за волной, порождая угрозы для государств и народов.

Демография и общество

Продолжающийся прирост населения, который, по данным BBC Future, к 2030 году даст свыше 8,4 миллиарда человек в мире, сформирует новые миграционные потоки. И если сегодняшняя миграция в европейские государства к этому времени приобретёт законченный вид, то в Азии схожие процессы будут запущены в новом виде. В Китае начнётся виток внутренней миграции, которая перемешает жителей севера и юга страны. В случае гипотетического объединения государств Корейского полуострова, возможен исход части жителей Северной Кореи в КНР и РФ. При дальнейшей эскалации военных конфликтов на Ближнем Востоке и росте напряжённости на субконтиненте Индостан в АТР увеличится количество выходцев из этого региона. В качестве возможности следует рассматривать фактор японской миграции на континент.

Вместе с миграционными потоками будут меняться и народы на местах. Это коснётся многих вопросов религии. Например, возможность распространения ислама в нехарактерной среде СВА не рассматривается серьёзно на сегодняшний день, но к третьему десятилетию XXI века умма может стать значимым фактором в социальной жизни азиатских государств.

При этом, кто бы ни возглавлял Российское государство с 2018 по 2030 год, он вынужден будет напряжённо и последовательно реализовывать демографическую политику, направленную на рост населения страны. Только тогда заявленные в оптимистичном сценарии министерства экономического развития (МЭР) РФ 150,6 миллиона россиян не будут фантомами.

Высока вероятность того, что даже при росте населения на Дальнем Востоке большая часть жителей сосредоточится в городских агломерациях. Это будут гиганты, включающие в себя близлежащие населённые пункты. Самыми крупными станут Владивостокская и Хабаровская агломерации. Им будут уступать Южно-Сахалинская и Иркутская. Вряд ли произойдёт численное увеличение населения в Анадыре, Благовещенске, Магадане и других областных и краевых центрах. Малые города резко уменьшатся в размерах, отдав часть населения упомянутым мегаполисам. Моногорода, имеющие сколько-нибудь значимые предприятия, перейдут на вахтовый метод при возросшей автоматизации контроля производства.

Старение населения коснётся и Дальнего Востока России. По подсчётам Научно-исследовательского университета ВШЭ, так называемая нагрузка пожилых людей возрастёт со 196 на 1000 человек в 2014 году до 300−365 на 1000 человек к 2030 году. Даже при позитивном сценарии жизнь в крупных городах будет слишком дорогой для многих пожилых людей. Часть из них будут образовывать специализированные посёлки, откуда ранее происходил отток местных жителей. В «городах пожилых» государство будет финансировать создание автономной инфраструктуры. Большинству стариков из тех, кто останется в агломерациях и крупных населённых пунктах, придётся работать.

Что же касается миграции из других государств, то если на сегодняшний день преимущественно в южной части Дальнего Востока присутствуют общины из граждан бывших советских республик, то к рассматриваемому сроку в регионе сформируются китайская, корейская (с выходцами из РК и КНРД) и японская общины.

Вообще, наше сегодняшнее мифотворчество относительно «жёлтой опасности» претерпит изменения. Дальний Восток столкнётся не только с возможным исходом определённого количества ханьцев на восточные территории России, мы увидим пёстрый поток выходцев из Юго-Восточной Азии (прежде всего вьетнамцев), а возможно, и более экзотических для наших краёв наций — индусов и арабов.

Экономика

Рост мировой экономики, по данным МЭР, к 2030 году превысит показатель 2010 года в два раза, но это будет способствовать росту неравенства как среди населения, так и между государствами. Ещё большая часть производств перейдёт в АТР, при сохранении весомой доли транснациональных корпораций в этих процессах. Одновременно возрастёт количество экологических ограничений в развитых странах, и регион по-прежнему останется «мировой фабрикой» для многих отраслей промышленности. Всё это будет способствовать дальнейшему ухудшению окружающей среды во многих государствах Тихоокеанского бассейна. Тем не менее производители вынуждены будут подстраиваться под жёсткие экологические требования даже в развивающихся государствах не в силу борьбы с так называемым глобальным потеплением, сколько в результате множественных экокризисов локального характера.

При подобном сценарии описывать экономическую составляющую государств АТР — это всё равно что рассуждать об «общей температуре по больнице». Поэтому уместней рассматривать государства по степени влияния на экономические процессы восточной части России. По данным World Economic League Table, такие страны как Китай, Республика Корея и, в меньшей степени, Япония, ожидает экономический рост, который затронет и российские территории. При этом, по данным CIA Factbook, рост КНР по ВВП, военным расходам, инвестициям и новым технологиям превысит сходные показатели США и Европы, вместе взятые. Одновременно вырастет рост потребления в Китае и Азии в целом.

Затрагивая вопросы энергетики в структуре экономики, стоит признать, что тихоокеанские страны, правительства которых более прагматичны и менее склонны к популистским решениям, будут наращивать использование ядерной энергии быстрее, чем США и Европа. Предположу, что пределы роста использования альтернативных источников энергии в случае отсутствия прорывных технологий закончатся после 30−40-х годов нашего столетия.

В следующем десятилетии дальневосточную экономику по-прежнему будут «толкать» крупномасштабные проекты с государственным участием. Вокруг них и будут создаваться транспортные коридоры, опоясывающие Северную Сибирь и север Дальнего Востока. Даже при значительном приросте населения в Восточной части России за счёт мигрантов и внутренних резервов экономика будет нуждаться в большем количестве работников. В силу этого Дальний Восток будет жить «кластерными экономиками», включающими в себя несколько предприятий, которые будут работать в смежных отраслях на одной территории.

Сельское хозяйство, несмотря на не самые благоприятные условия, будет последовательно развиваться во всех зонах восточной России. Многие фермы будущего будут работать как объекты совместного хозяйствования различных стран. Прежде всего, это будут компании и граждане наших ближайших соседей — Китая, государств Корейского полуострова и Японии. Такие сельскохозяйственные структуры будут оснащены оборудованием удалённого автоматизированного наблюдения и управления. Хотим мы этого или нет, генная инженерия будет определять облик сельского хозяйства к 2030 году. И высокопродуктивный скот и приспособленные к специфическому климату растения станут продуктом, выпускающимся генетическими лабораториями.

При росте антропогенной нагрузки на регион повысится значимость сферы переработки мусора и захоронения вредных отходов. К сожалению, существует вероятность того, что Дальний Восток станет «мусорным хабом» для наших соседей, если объём ненужного хлама будет превышать скорость его переработки.

Благоприятный сценарий развития Восточных территорий РФ позволяет надеяться и на определённый прорыв в наукоёмких отраслях. В этом случае на юге Дальнего Востока получит развитие морская и подводная робототехника как на уровне производства программного обеспечения и создания прототипов, так и на уровне мелкосерийных производств. Сюда же можно отнести рынок биотехнологий, прежде всего, в области освоения морских биоресурсов, который вместе с робототехникой вполне могут стать ведущими интеллектуальными отраслями региона. Оборонные предприятия, действующие на территории Дальнего Востока, смогут получить «второе дыхание», если федеральное правительство даст им возможность самостоятельно вести внешнеэкономическую деятельность в регионе.

В свою очередь, развитие туристической отрасли, вопреки мнению большого числа местных экспертов, вряд ли получит долю рынка, хоть сколько-нибудь сопоставимую с туриндустрией стран, имеющих устойчивые позиции в этой сфере. Отсутствие инфраструктуры, системы обслуживания и традиций гостеприимства станет естественным тормозом на пути роста сферы туризма на Дальнем Востоке.

Энергетика будет развиваться неравномерно в зависимости от темпов развития регионов. Скорее всего, в южной части Востока России будет построена АЭС или запланировано строительство АЭС. Другие территории вряд ли обзаведутся крупными генерациями, но даже в депрессивных районах потребление электроэнергии возрастёт. Как следствие, увеличится использование малых тепло– и гидроэлектростанций, а также развитие альтернативных источников энергии.

Согласно долгосрочному прогнозу МЭР РФ, поставки энергоносителей из России в АТР составят 10 миллионов кубических метров по трубопроводам и 18 миллионов тонн сжиженного газа. Растущие потребности в углеводородах стран Тихоокеанского бассейна дадут стимул как для дальнейших разработок на Дальнем Востоке старых месторождений нефти и газа типа сахалинских, так и разработке новых (Охотское). При этом сложные по своей доступности залежи углеводородов потребуют применения новых технологий, развития транспортной составляющей и социальной инфраструктуры.

В экономическом плане завершится деление восточной части России на экономически интегрированную Южную зону, включающую Приморье, южные части Хабаровского края и Амурской области, а также юг Сахалина. Здесь будет сосредоточена большая часть работоспособного населения, передовых производств и образовательных центров. Естественно, что в агломерациях и прилегающих к ним территориям вырастут цены на землю.

Якутия, Забайкалье, северо-восток в большей степени будут развиваться инерционно. Всё это повлияет на имущественное расслоение населения не в пользу «застрявших» в развитии регионов. Сохранится значимая разница в доходах и в более процветающих частях Дальнего Востока. Поэтому, даже при реализации позитивного сценария, английская пословица «Когда идёт прилив, поднимаются все лодки» будет верна лишь отчасти.

С ростом нестабильности и количества рисков военного, экономического и политического характера в АТР, который предсказывал ещё в 90-х годах прошлого века известный футуролог Алвин Тоффлер в своей книге «Война и антивойна», экономика Дальнего Востока может неожиданно получить дополнительные инвестиции. Это будет своеобразное бегство азиатских капиталов из высокорисковых зон в подобие «тихой гавани». Не следует ожидать, что восточная часть России станет новой Швейцарией, но снижение экономической привлекательности Европы и Соединённых Штатов позволит в минимальной степени перераспределить глобальные финансовые потоки в пользу Дальневосточного федерального округа (ДФО) РФ.

Инфраструктура

В 2030 году мир станет миром мегаполисов, будет существовать 30 сверхгородов или мегарайонов. По данным прогноза ООН, около 2/3 населения Земли будут проживать в городах. Азиатская часть Тихоокеанского бассейна останется самой густонаселённой частью планеты. Увеличится количество скоростных железных дорог, дальнейшее развитие получит малая авиация. Паутина транспортной инфраструктуры, охватившая АТР, повлияет на стоимость перемещения грузов и товаров в сторону понижения. При этом развитие крупных городов, логистических центров и структуры доставки электроэнергии мало повлияет на малые поселения, им придётся выстраивать собственную среду обитания, используя возможности автономных технологий. Единственное, что поступательно будет охватывать земной шар к 2030 году, — это глобальная паутина.

Возрастёт значимость медицинского обслуживания. Возможности медицины расширятся как с помощью технических нововведений, так и с прорывами в фармакологии и генной инженерии. Вместе с тем изощрённые возможности здравоохранения станут залогом тотального удорожания медицинского обслуживания, степень и качество которого будут определяться или дорогостоящей страховкой, или запасом наличности.

В этих условиях большая часть инфраструктурных проектов будет реализована в более развитой и населённой южной части Дальнего Востока. В случае роста Владивостокской и Хабаровской агломераций дополнительная линия скоростной дороги свяжет эти города. Одновременно будет реализован, по крайней мере, один проект скоростной железной дороги в Китай. В случае активного освоения территорий, лежащих на параллели Иркутска и севернее, возможно, появятся новые транспортные пути. Это может быть дорога, построенная на вечной мерзлоте, с применением уже существующих технологий, от Уренгоя до Якутска с дальнейшими ответвлениями на Магадан, Анадырь и Камчатку. Вокруг них сформируются новые пояса экономического развития. Естественно, что развитие инфраструктуры Дальнего Востока в таком объёме станет вероятным при участии государств-соседей.

Медицина в восточной части России будет вполне соответствовать тенденциям, описанным выше. При этом возрастёт значимость дистанционного медицинского обслуживания. Можно предположить, что такой подход будет основной инновационной чертой медицины следующего десятилетия в ДФО. Это позволит сохранить массовость медицинского обслуживания на среднем уровне даже в небольших населённых пунктах и понизить стоимость услуг здравоохранения для пожилых и малоимущих.

Наука и техника

По объёмам инвестиций государства и частных инвесторов в научно-исследовательские работы государства азиатской части Тихоокеанского бассейна превзойдут остальной мир. Даже такие страны, как Вьетнам, Малайзия, Филиппины и подобные им новички в этой сфере, не говоря о гигантах типа Китая или Японии, сделают огромный рывок в науке и технологиях. При этом удорожание исследований заставит всех участников процессов искать те или иные возможности для организации транснациональных исследований.

На Дальнем Востоке развитие науки и техники будет осуществляться только в крупных агломерациях. Увеличится количество совместных исследовательских проектов, которые будут создаваться под конкретные задачи. Прежде всего, речь идёт о российско-китайских исследованиях. В большей степени такие интернациональные группы будут существовать в рамках какого-либо прикладного задания, а затем расформировываться. Говорить о развитии фундаментальной науки в дальневосточных регионах не приходится. Наука недалёкого будущего — это прикладная наука, которая увязывается с экономическими требованиями. Тем не менее к 2030 году наукоёмкость восточной части России превысит текущие показатели. Лаборатории робототехники, пилотные центры в области сельскохозяйственных технологий, развитие научных институтов, занятых проблемами биохимии и генной инженерии, будут день за днём создавать грядущее уже второй половины XXI века.

Таким образом, решение вопросов в области демографии и общества, экономики, инфраструктуры, а также науки и техники, которые лишь в общих чертах намечены в тексте, станут залогом дальнейшего развития Дальнего Востока России. Отмечу, что всё, о чём говорилось выше, не обязательно будет представлять собой чётко выстроенную картинку бесконечного прогресса и устойчивого развития. Тихоокеанский бассейн скорее будет представлять бурлящий котёл с множеством непредсказуемых событий. Успех государственной политики на Дальнем Востоке определится не только действиями российских властей внутри страны, но и осторожным лавированием между государствами АТР с учётом собственных интересов. Ждать осталось недолго.

Дмитрий Шелест

Россия. ДФО > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 2 декабря 2016 > № 1991490


Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 2 декабря 2016 > № 1991478

Последнее время тема исторического образования в учебных заведениях обсуждается весьма активно. Наша интеллигенция озаботилась правильным знанием истории молодым поколением. А заодно и знанием истории остальным населением и его историческим самосознанием как минимум на уровне официальной идеологии. И всё было бы хорошо, если бы у самих интеллигентов было правильное представление об истории и ее значении для общества. А то ведь у них у всех разное мировоззрение и, как всегда, категоричное по отношению к оппонентам, а о серой народной массе, на их взгляд, и говорить нечего — ее надо просвещать и просвещать. Чем не модель перманентной информационной гражданской войны? Война, как и разруха, начинается в головах. Причем в головах либеральных.

По словам президента Путина, уроки истории нужны для примирения и гражданского согласия. Но кто может сегодня давать такие уроки? Наши общественные науки, если они еще живы, ориентируются либо на Кремль, либо на Запад, преимущественно на Вашингтон.

Что такое история в понимании просветителей?

Самые нейтральные историки-просветители говорят об истории как о науке без идеологической современной политической окраски. То есть предмет истории в своей сути есть рассказ, нарративное изложение фактологии с хронологией. Другие утверждают, что история — это политика, направленная в прошлое или же это современная политика на основе критики с отрицанием опыта прошлого, называемой почему-то осмыслением истории. И, что очень показательно, самые либеральные историки от политики тут же диктуют исключительно свое видение истории как догму, бесспорную истину. И откуда ж они черпают такую непререкаемую истину?

Есть и такие просветители, которые считают, что исторической науки как таковой нет, а есть пропаганда той или иной исторической лжи, мифологии в интересах власти и претендентов на власть, насаждение нужного мировоззрения в корыстных целях. История — это идеология.

Конечно же, для интеллигентской среды важно самоутверждение в дебатах. А для достаточно грамотного и пытливого обывателя вполне ясно, что история — всё же наука и объектом ее исследований являются описания или модели прошлых событий с их причинно-следственными связями, персонами на фоне обстоятельств и быта того времени. Читать такие описания весьма интересно, познавательно. В основе исторических моделей лежит археология как самостоятельная наука, и документальная фактология, а также другие науки с приставкой палео-. А вот толкования и домыслы либералов, даже самые научные, образуют субъективную сферу восприятия исторической информации, придают ей эмоционально-политическую окраску, а это уже не наука. Это непримиримая схватка схоластических мнений и идеологий, в чем угадывается корысть.

Фальсификация истории

Можно было бы обойтись более понятным русским выражением «искажение истории». Слово фальсификация происходит от корня «фальшь», то есть ложь. В нем присутствует однозначно негативный смысл, преднамеренность. Но причины искажения истории могут быть разными, в том числе без злого умысла. В основном, эти причины субъективные.

Самая распространенная причина непреднамеренного искажения истории кроется в двух феноменах человеческого сознания: в так называемой миопии или близорукости в восприятии далеких событий, и в интерполяции — переносе современных оценок на события и личности прошлого или в модернизации истории, как говорят ученые. Этому способствует и магическая вера современных историков в искренность, объективность и достоверность свидетельств древних авторов и более поздних писателей. Конечно, существует определенная научная методология по исключению ошибок подобного рода. Но не все ею владеют.

Миопия проявляется как дезориентация в пространстве и времени событий, как узость кругозора. А модернизация истории происходит в процессе осмысления истории, оценки прошлого. Самое обычное искажение в этом процессе происходит тогда, когда человек, читая историю, переносит свое мировоззрение вглубь времен и воспринимает прошлое как недавно пережитое настоящее. Модернизацию исторических знаний можно проводить и целенаправленно, препарируя их под восприятие современным обществом в заданном идеологическом ключе, когда черное становится белым, а белое черным.

Намеренная фальсификация делится на две группы: во благо и во зло. В первую группу «во благо» причисляют возвышенную мифологию, героизацию истории своего отечества. Эта часть исторической мифологии формирует то, что называют признаком национальной идентификации наравне с языком, культурой и общностью территории. Эти мифы консолидируют общество. Без таких мифов и легенд любому обществу не обойтись, иначе оно окажется несостоятельным, не способным к долгому существованию. Эти мифы и легенды подпитываются научной историей, но живут вне ее. Это и былины, сказки, и жизнеописание героев и описание их подвигов, и художественная литература, и музеи и памятники. Такую мифологию разрушать нельзя. Она является основой формирования самоуважения, чувства собственного достоинства, «любви к отеческим гробам». Это код нации, связь времен и поколений, без которых общество неминуемо деградирует. Кому выгодно разрушать код нации?

Религий, которые объединяют идеологию и мифологию с традициями, касаться не будем. Это отдельная обширная тема со своей историей, которая является частью общемировой истории и культуры.

Намеренная фальсификация истории «во зло» есть не что иное, как идеологическая или информационная война, направленная против врага или на обеспечение политических выгод. Фальсификаторы под видом раскрытия исторической правды разрушают прежние мифы, шельмуя героев, подменяя их другими фигурами и новыми мифами. Они жестко и категорично осуждают царей и вождей за вмененные им преступления по нынешним меркам и в отрыве от тех обстоятельств, в которых происходили далекие события, и не представляют при этом никакой обоснованной реальной альтернативы действиям критикуемых исторических персон. Всё сводится к поверхностным суждениям «вот если бы…». Нужна ли обществу такая губительная «правда»? Либеральные критики большевизма в таком случае ни в чем не отличаются в категоричности и склонности к диктату от самих большевиков, ведь большевики тоже начинали с либерализма, продолжая либерализм интеллигентский, народничество и затем террор.

Историю нельзя осуждать или оправдывать. Ее надо осознавать, глубоко и научно разбираться в предпосылках к тем или иным событиям, в характере и роли тех личностей, которые знаменуют время. Недопустима демонизация истории под предлогом лицемерного покаяния перед другими лицемерами. Отечество надо любить таким, каким оно было, есть и будет, обустраивая и совершенствуя родину созиданием, а не разрушением дотла только потому, что «надменные потомки» осудили своих предков, насмеялись над отцами и их верой. Тут бы уместно было вспомнить о славе мифических Хама и Герострата.

Российские либералы преклоняются перед европейской и американской цивилизацией. Но в чем их особенная заслуга перед остальным миром? Что принесли эти цивилизации другим народам за столетия, кроме колонизации и рабства, сопровождаемого геноцидом и мировыми войнами?

Первыми британскими рабами на плантациях Северной Америки были ирландские каторжане. Потом рабов британцы стали привозить из Африки. Местное население — индейцы — было уничтожено почти поголовно. Как сказал один американец, примелькавшийся на телеэкране в России, «если бы американцы не уничтожали индейцев, то Америки бы не было». Вот так! Само существование США оправдывает раз и навсегда их кровавую историю, геноцид аборигенов. Тем и сейчас живут: «Америка превыше всего!». О каком и чьем покаянии судачат наши либеральные праведники-фальсификаторы и перед кем?

Власть не может существовать без героической предыстории. И это тоже повод для умышленной фальсификации тех событий, на волне которых власть установилась. Так у конъюнктурных историков появляется работа. Научные изыскания подменяются популярным изложением, трактовкой событий в пользу власти. За этим кроется обман, чтобы страсти недавнего политического противостояния улеглись, и народ занялся бы повседневными заботами при новой власти в пользу победителей.

Классовое примирение эпох

Наши либералы и «инженеры человеческих душ» взялись за примирение исторических эпох после того, как антисоветизм и пресловутая десталинизация вызвали неожиданную для них реакцию у населения. Авторитет Сталина как исторической личности и советского вождя стал расти. Либералы спохватились, занервничали: им стала мерещиться красная опасность, возрождение власти «быдла» — серой народной массы. И куда им деваться, избранным и просвещенным?

До этого, в перестройку, у либералов красные были злобными врагами, а белые — добрыми и пушистыми, Сталин — диктатор-параноик. На красных и белых они делили сам народ, ту самую серую массу, которая творит историю. И сами либералы были красными, когда это было выгодно. Это идейное ёрзание либеральных интеллигентов надоело народу до чертиков и для власти бесполезно. Но что делать? Идеология отменена Конституцией, общей официальной истории нет. Наоборот, учебников по истории умышленно издано десятки с разным противоречивым содержанием: фонд Сороса постарался.

Как же решается проблема классового примирения? Как обычно, весьма примитивно и прямолинейно. Крушением и сносом старых памятников и установкой новых, выборочным зачислением белых героев вместе с красными героями в единый реестр патриотов одной и той же страны. Мол, разными были убеждения, но воевали за правду и те, и другие, просто правда была разная. При этом советские герои лишаются ореола легендарной славы через публикацию как бы неизвестной ранее правды о них. А белогвардейцы и даже предатели реабилитируются так же — через публикацию как бы ранее неизвестных подробностей из их биографии. Какое же это примирение? Это признание крайней глупости наших предков и одновременно сглаживание остроты социальных конфликтов нашего времени через такую модернизацию истории, которая бы не давала оснований для сравнительного переосмысления причин и итогов Октябрьской революции 1917 года, например.

Чтобы развеять с определенной целью общую героическую мифологию о Великой Отечественной войне и Октябрьской социалистической революции, о народных подвигах советского строительства, примиренцы уже не рискуют критиковать эпохальные события огульно, общим чохом. Слишком мизерны они сами для такой критики. И тогда они используют лукавый прием «откусывания пирога с краю». Они критикуют не всю эпоху, а только частности, эпизоды, препарированные под критику ошибок отдельных персонажей во власти и следствия этих ошибок, несоответствие идеологии и отдельных судеб реальных людей. Успехи замалчиваются, а промахи драматизируются до вселенской трагедии.

Кусать исторический пирог эпохи начинают с ее героев. По сути, дискредитируя их подвиги. Например, были предприняты попытки унизить Зою Космодемьянскую, Александра Матросова, Николая Гастелло и других героев Великой Отечественной войны до уровня маргиналов. Появились провокационные псевдоисследовательские измышления типа «Кому нужны были жертвы блокадного Ленинграда, и не лучше было бы сдать город немцам?». Или «Был ли подвиг 28 героев-панфиловцев на самом деле, и было ли их 28 вообще?». Подобные бациллы фальсификации разносятся через СМИ по нестойким умам, заражают их сомнениями в героизме и достоинстве предков, а далее готовится почва для осуждения самой эпохи и обвинения СССР в развязывании Второй мировой войны. Все укладывается в рамки исторической пропаганды западных «партнеров».

Одновременно обществу подсовывают белогвардейцев и предателей как героев нашей общей истории и патриотов, только с другими взглядами на судьбу России и СССР. В Бутырской тюрьме появилась памятная доска с именем политического экстремиста и палача Льва Троцкого, обещавшего залить Россию кровью и практиковавшего децимацию в Красной Армии. Ставят памятники адмиралу Колчаку, ставшему Верховным правителем России и возглавившему белую армию на востоке страны по проекту «цивилизованных» англичан, бессудно казнившему членов Учредительного собрания и десятки тысяч сибирских крестьян и горожан. В Санкт-Петербурге с высокого благоволения была установлена памятная доска Маннергейму, воевавшему на стороне Гитлера. Безусловно, все они — исторические личности, и у них свое место в учебниках истории. Но чтить их как общенародных героев — это глумление над обществом и над историей России. Примечательно, что ни одна «системная» политическая партия этого глумления не заметила и никак не отреагировала. А вот памятник Сталину в Сургуте быстренько снесли вопреки протестам населения. Это что за примирение такое?

Недавно общество «Мемориал» опубликовало на своем сайте списки кадрового состава НКВД за 1935−1939 годы. Всего около 40 тысяч имен. Зачем? Ради примирения или для очередного разжигания костра инквизиции истории? Мертвые не ответят, а живые передерутся во славу полузабытого «Мемориала». Авторы списка называют эту акцию «существенным шагом к более углубленному и точному пониманию трагической истории нашей страны в 30-е годы ХХ века». В чем заключается это «понимание»? Разве дело было в фамилиях?

Хроника покушений на Россию

Речь пойдет не о военной агрессии против Руси и России. Гораздо важнее военных атак изменение концептуального сознания, мировоззренческой основы государственности у конкурирующей стороны. У нас привычно кивают на происки Запада, но русская государственность всегда разрушалась изнутри. Историки эту тему обходят стороной, или чуть касаясь ее. Причины разные. И Русь, по-гречески — Россия, регулярно наступает на одни и те же грабли самоуничижения и саморазрушения, претворяя в жизнь нерусскую идеологию, следуя западному идейному поветрию.

До сих пор остается загадкой правление великого князя Андрея Юрьевича Боголюбского (1111−1174). Загадка в том, что неизвестны причины ухода его как великого князя в Северо-Восточную Русь из престольного Киева и отказа от более древней столицы Рюриковичей в Новгороде Великом в пользу Владимира Суздальского, хотя князь имел династическое право сделать эти древние города центром объединения всей Руси. Что помешало?

Андрей Боголюбский был убит заговорщиками. Мотив преступления достоверно неизвестен. А исследования историков сводятся к версиям междоусобицы и дворцовых интриг в борьбе за власть и золото. А как же иначе? Правители на Руси, мол, в то время были дикими и алчными. Но ведь время Боголюбского — это время первых попыток объединения Руси, начатого его отцом Юрием Долгоруким, и неизбежного сопротивления объединению ее противников, прежде всего, внутренних. Кто же они? Неужто великий князь был не способен защитить себя и казну от разбойников? Скорее всего, его предали близкие люди по власти, но далекие по духу. Очень актуальная история в наше время.

Спустя триста лет, при Иване III, из Новгорода Великого на Москву распространилась «ересь жидовствующих» (исторический термин). Православные священники, монахи и прихожане отрицали Христа Спасителя, Богородицу, Святую Троицу, православные обряды и иконы, переходили в Старый Завет, то есть в иудаизм (отсюда название ереси). Ересь прижилась в ближайшем окружении московского князя Ивана III, сочувствовавшего еретикам, и даже сам митрополит московский Зосима был уличен в ереси. Если учесть, что еще не совсем укрепившееся православие было главной объединительной идеологией России, то можно себе представить, какая опасность угрожала будущей России на ее взлете. Российское царство могло не состояться.

Первыми с ересью жидовствующих стали бороться монастыри. По их требованию был созван церковный собор 1490 года, который определил жесткие меры по борьбе с еретиками и обязал своим постановлением Ивана III вынести смертный приговор наиболее опасным из них, на что имел право только великий князь, но не решался. Митрополит Зосима был заключен в монастырь «на моления за грехи». Сама ересь была результатом богословских дискуссий иудеев и православных, практиковавшихся тогда в Киеве и Новгороде Великом. Этакий своеобразный «плюрализм мнений» и либерализм «открытого общества» Средневековья, что могло бы закончиться упадком русского возрождения.

С ересью жидовствующих не было покончено раз и навсегда, несмотря на жестокую расправу с еретиками. Борьба с ересью продолжалась вплоть до середины царствования Ивана IV Васильевича Грозного (1530−1584). Не всё было спокойно в царстве, и царь правил жестко, чтобы проводить реформы и сохранить государство. Вел переписку с оппонентами, убеждая их в правоте своих решений, не казня. При нем стали формироваться регулярные войска на замену ненадежному боярскому ополчению. Передача им государевых земель на Урале купцам Строгановым означает начало промышленной реформы экономики за счет вложения купеческого капитала в индустриальное производство и строительство городов — центров ремесел и торговли. Как расценивали это капиталисты Европы, соперники, пристально наблюдавшие за Россией, и как реагировали?

Иван IV был формально династическим наследником по трем линиям: Рюриковичей, ордынской и византийской. В те времена это много значило для сохранения права на трон пожизненно и на владение территориями Руси, Орды и Византии. Не потому ли Иван IV оказался самым оболганным в истории царем, по словам академика Дмитрия Лихачева, чтобы задним числом лишить Россию права на присоединенные территории? Причем лгать на царя стали его современники из бояр, а поздние историки «несли историческую правду», ссылаясь на тех же обиженных современников и на покаянные записи самого царя. Судили царя как личность по словам о нем, а не по государственным делам. Какая политическая цель при этом преследовалась?

Но вот Иван IV, царствовавший более 50 лет, умер, а вскоре следом умерли его прямые престолонаследники. Династия пресеклась. И что, бояре тут же возродили и возвысили государство своей жертвенностью и бескорыстной любовью к Отечеству? Ничего подобного! После безрезультатных попыток создания новой династии началась Великая Смута 1598−1613 годов. Бояре короновали Лжедмитрия I на царство как истинного наследника Ивана Грозного, потом его свергли и убили. Объявился Лжедмитрий II, на сторону которого перешла часть московских бояр. Была и семибоярщина, пригласившая на московский трон польского королевича Владислава и просившая защиты у польского короля Сигизмунда III от соперников из Тушина — двора Лжедмитрия II. Рассматривались и другие кандидаты в цари из заморских принцев. Так кто же из этих московских вельмож осудил Ивана Грозного и за что? Не сам ли патриарх Филарет, в миру — боярин Федор Никитич Романов и отец Михаила Романова, чтобы Романовых почитали как спасителей престола, православия и царства?

Уже в наше время памятник Ивану IV Грозному вызвал бурные дискуссии идеологического обличительного толка. Попутно досталось и Сталину. Либералы показушно утирали «слезинку ребенка», растаптывая историю русской православной государственности, без которой России не быть. Впрочем, как и других государств не было бы без идеологии государственности с их более жестокой историей.

Жестокое правление Петра Великого априори не осуждается. Он был западником-германофилом и за это ему прощается всё: и царица из-под телеги, и отрубание голов стрельцам, и убийство собственного сына, тоже западника, и упразднение патриаршества… Он был Императором. В общем, Петр — прогрессивный царь. Хотя брал пример с Ивана Васильевича Грозного, не убивавшего своего сына, и по примеру Строгановых наделивший уральскими землями Демидовых под их заводы. А вот Сталину такой пример с царя и императора брать было нельзя. Потому что Сталин не был западником и пришиб Троцкого. А главное, либералов терпеть не мог. Историки поставили ему диагноз: паранойя. Параноик за три пятилетки возродил государство и экономику, на что у других цивилизованных государств уходило столетие. Но это новым историкам не важно: «Здесь играем, а здесь не играем».

Не менее опасным для государства, чем Смутное время, было восстание Емельяна Пугачева 1773−1775 годов при Екатерине II Великой. Восстание историки назвали крестьянским или Крестьянской войной, а в советское время оно было названо еще и антифеодальным. Но на мало просвещенный обывательский взгляд восстание Емельяна Пугачева по сценарию как бы копировало восстание Ивана Болотникова 1606−1607 гг., начавшегося тоже на юге страны. Болотников должен был способствовать возведению на трон Лжедмитрия II, а Пугачев сам себя объявил якобы живым царем Петром III, которого в 1762 году свергла собственная супруга царя Екатерина, ставшая после загадочной смерти свергнутого мужа в Ропше императрицей Екатериной Великой. Какие силы стояли за Болотниковым и Пугачевым? Неужели возмущенные екатерининскими реформами с послаблением дворянству крестьяне (война-то крестьянская!) и казаки? Кто вооружал Лжепетра Пугачева и оплачивал расходы на содержание его армии? Кому неугодной была императрица, расширявшая и укреплявшая Российскую империю по примеру Ивана Грозного и Петра Великого?

Недалеко ушел от бабушки Кати по части дворцовых заговоров ее либеральный внук Александр Павлович, свергнувший своего отца императора Павла Петровича — нелюбимого сына бабушки. Павел был задушен заговорщиками. Вроде бы предполагалось, что править страной будет английский регент при Александре. Как писали тогда, царевич был смущен убийством отца и поначалу впал в уныние, хотя о заговоре был осведомлен. Но потом согласился стать Александром I и регента отставили. На время его правления пришлась Отечественная война 1812 года. Поскольку Александр был либералом и даже будто бы намеревался отречься от престола в пользу конституции, Россия не должна была победить в этой войне. В самом деле, Наполеон же не был дураком, чтобы растягивать свои войска и коммуникации на огромном расстоянии по всей Европе и от Польши до Москвы без уверенности в достижении своей цели в России. Европейских римских дорог в России не было и снабжение армии было весьма проблематичным. На что надеялся лидер европейской цивилизации? На поклон русских либералов и дворянства, предпочитавших говорить по-французски и снимавших шляпу перед каждым «французиком из Бордо»? Похоже, что так.

Замысел Кутузова был гениален. Он дал возможность русским помещикам и московским мещанам самим посмотреть в живую, кто такой демократ Наполеон из Французской республики, и что такое его цивилизованная армия шаромыжников. Заодно и либералы были посрамлены. Но не надолго.

Не успела Россия залечить раны от войны и короновать нового царя после смерти Александра I в Таганроге, как случилось антимонархическое декабрьское восстание в 1825 году. Французская великая революция оказалась заразительной для России даже после наполеоновского нашествия, но только для Санкт-Петербурга. Либералы-декабристы были решительными против самодержавной власти, но никто из них не дал свободу своим собственным крепостным в качестве примера «делай как я», и восстание не было поддержано «угнетенным народом».

С тех пор огульный либерализм в России стал болезненной модой, приблизившей революционную катастрофу 1917 года. Свергнув монархию, буржуазные либералы ничего не могли представить обществу взамен. Да они и не были готовы к принятию власти на себя с полной ответственностью. Болтать с трибуны — не мешки ворочать. Российская империя, провозглашенная ими Российской Федеративной Республикой, сразу же после отречения царя от престола стала распадаться. К октябрю государственная власть была полностью разложена, а ее институты деградировали. Самые радикальные либералы — большевики — этим воспользовались. Они восстановили империю и государственность от имени народа, установили свой порядок и приступили к реформам в соответствии с большевистской идеологией.

Советские историки из старых либералов стали писать новую правильную историю. Но были и такие, кто не нашел свое место при новой советской власти и пытался ее критиковать, поучать. Тогда советская власть нашла таким место сама, чтобы не мешали вести страну к намеченной цели. Потому что в истории по-другому не бывает: власть защищает себя, иначе ее заменит другая власть. Вот за это современные либералы — антикоммунисты и антисоветчики – и критикуют прошлое, препарируя историю модернизацией и морализацией. И даже после того, как распался СССР, и некто Анатолий Чубайс объявил, что социализм остался в прошлом окончательно и бесповоротно, российские либералы продолжают разрушать российскую государственность, кивая на американскую и иногда на европейскую демократию. То есть на извечных противников России как на образец или вселенский стандарт либерализма, поудобней вписываясь в их целенаправленную русофобию и высокомерный менторский тон.

Нынешние либералы самоутверждаются отрицанием прошлого. Всё сломали. И что построили? Довольны результатом? Или разрушение для них является самоцелью?

Из психологии известно, что отрицанием традиций, установившихся норм и правил самоутверждаются малодушные люди, рабы и холопы, страдающие комплексом неполноценности. Они способны лишь на бунт и разрушение. Это и есть совесть нации, самозваная интеллигенция, которая отрицает, что не бывает гражданских свобод без гражданских обязанностей? Поскреби либерала и проявится диктатор. Для либерала история — гулящая девка в борьбе за власть, причем в фантастической либеральной интерпретации образцов демократии. Новые либералы, пришедшие в оппозицию на смену старым, привычно формулируют требования к правительству и народу. И история им опять не такая, и с народом не повезло — отсталый он, серый и пассивный. Либералы всегда выступают против государственной власти, но, придя к власти, перестроечное либеральное правительство тут же умножило ряды чиновников. Блеск либерализма!

Российский либерализм специфичный. Возьмите к примеру правозащитников и правдолюбов. Их нет там, где рабочий человек добывает хлеб насущный, преодолевает трудности и невзгоды из-за недоработок власти, несовершенства законов и даже нехватки средств. Правозащитников это не интересует. Они всегда рядом с властью и бюджетом, надоедают своими общими советами под руку президенту, публично поучают правительство, критикуют и обличают историю с ее покойниками, навязывают очередное идеологическое промывание мозгов, защищают аморальное художество и права извращенцев на пропаганду своих извращений. И при этом нет ничего конкретного, ничего по существу насущных, жизненно важных проблем, требующих своего решения. Как говорится, кто ничего не умеет делать, тот поучает, как делать. Главный враг либерала — государство с его правительством.

Покажите нам историю, а не кино

Ленин назвал кино важнейшим искусством в деле воспитания человека новой формации. И это действительно так. Советское кино осталось непревзойденным направлением влияния через искусство на массовое сознание, способствуя сплочению населения, народов в единую советскую нацию. Именно кино прививало и развивало тот феномен исторического сознания, которое теперь называют примирением времен и классов. Без перегибов и надрывов. Ведь были еще живы прямые свидетели и участники самых трагичных событий отечественной истории ХХ века с обеих сторон. Было кому рассказать в сравнении про жизнь при царе, до и после войны, ведь советской власти было всего-навсего несколько десятков лет. Тут не соврешь. Однако речь не о самом киноискусстве как таковом. Через интеллектуальное кино шел процесс осознания своей истории и смысла крутых перемен по всей стране. Хотя в столицах во властных кругах было не всё просто и гладко, там делили своё. По стране партийную риторику мало кто принимал близко к сердцу, житейские заботы были важнее.

Но вот исторические фильмы и книги, художественные и документальные, всегда вызывали особый интерес. Например, эпические «Тихий Дон», «Бег», «Поднятая целина», «Собачье сердце», «Живые и мертвые» и большой ряд других, включая историю великих князей и царей, были не менее значимы для формирования мировоззрения и уважения к истории страны в целом, чем старая классика Льва Николаевича Толстого, Тургенева, Чехова, Горького, драматургия Островского, передававшие нам характер дореволюционной эпохи. Мы ощущали некую грандиозную основательность ушедших поколений и верили им, их верному выбору и жертвенности во имя нас, потомков. И так же, как наши предки, стремились подражать отцам и дедам, сопереживали их чувствам.

Современные фильмы на первое место выдвигают не эпоху, а частную жизнь или любопытные частности, видимо, рассчитывая на успешный коммерческий прокат. И само кино стало не режиссерским, а продюсерским, товарным производством, где важна минимизация затрат, и сбыт товара стоит на первом месте. Поэтому даже в исторических фильмах мало истории и много показных страстей.

Телесериал «Адмирал» режиссера Кравчука — типичный образчик подобных творений. Ожиданий было много, но они не оправдались. Сама фигура героя фильма слишком идеализирована, любовная интрига подслащена, излишне романтична. Фильм рассчитан на серую аудиторию, на ту же, которая «хавает» ментовские и любовные телесериалы с истеричными разборками-междусобойчиками. Но самое главное — в таких фильмах история модернизируется под современные идеологические задачи, среди которых на первом месте ставится так называемое классовое примирение эпох. Белые представляются воспитанными и благородными сынами отечества на фоне малограмотных, но фанатично идейных красных. Впрочем, как и менты на телеэкране показываются отчаянными профи-служаками, законниками с блатным флером, которых от бандитов отличить сразу невозможно, потому что бандиты, как правило, мудрые и «при понятиях» не хуже ментов. Амплуа мента и вора слились. Но персонажи ментовских сериалов публике знакомы по реальным событиям и лицам приватизации 90-х. Тут история вся еще в живой памяти.

А вот по белому движению знаний о действительных событиях и персонах у публики нет. Поэтому современные сценаристы могут допустить любую фантазию ради повышения интереса к фильму. Например, никто не задумывается, почему более двух третей царских офицеров и большинство генералов перешли на службу в РККА в начале Гражданской войны, уже после заключения Брестского мира. Что стало основным стимулом? Многие не поверят, но таким стимулом было белое движение, всячески поддерживаемое иностранными интервентами. Призыв Ленина «Отечество в опасности!» касался не только советской власти. Белые были союзниками интервентов Антанты и других стран, которые со своей стороны стремились с выгодой для себя расчленить погибшую Российскую империю. Такие планы составлялись еще до Бреста и имели более давние корни. Русские офицеры стали красными, чтобы защитить Отечество, следуя словам генерала Брусилова: «Мы служим не царям, а Отечеству».

И в этой ситуации адмирал Колчак представляет собой зловещую политическую фигуру. Перед тем как стать верховным правителем в Сибири, Колчак служил на флоте Великобритании и был послан на Дальний Восток английским командованием с определенной миссией. Хотя немногие историки пишут, что он направился туда добровольно из патриотических побуждений, чтобы организовать и возглавить военную борьбу с большевиками. Почему же тогда англичане в переписке называли его своим наемником?

Известно также, что адмирал Колчак был одним из кандидатов в военные диктаторы еще при правительстве Керенского, терявшего власть, и диктатура была бы спасением страны от развала, как тогда считали министры-капиталисты. Диктатура Колчака в Сибири, не знавшей крепостного права и заселенная в основном казаками, свободными переселенцами и каторжанами, была крайне жестокой и карательной в отношении населения, очень похожей на карательные акции интервентов. Какое государство таким способом защищал адмирал? Кем были для него сибиряки?

В общем, Колчак не тот герой, кто может примирить эпохи за счет дореволюционных и предвоенных заслуг. Так же, как и Маннергейм, блокировавший Ленинград сначала в 1918—1919 годах вместе с генералом Юденичем, а потом и в годы Великой Отечественной войны — в союзе с гитлеровцами. Кстати, белогвардейские офицеры и генералы за рубежом очень активно сотрудничали с фашистской Германией в войне против СССР. Исключений было немного, и среди них самый известный случай — с генералом Деникиным, отказавшимся от сотрудничества с Гитлером против СССР. В знак примирения сторон Гражданской войны, то есть эпох, его останки в 2005 году были перезахоронены в Донском монастыре в Москве по его же завещанию. Под этот акт была предпринята попытка реабилитировать даже предателя генерала Власова.

Таким образом, роль историка не может быть аполитичной. И то же самое можно сказать о кинопродукции и литературе на историческую тему. Чтобы за нее браться, надо тонко чувствовать разницу между частным и общим в событиях прошлого, отличать характер эпохи от характера живших в ней персон. Герои предстают перед нами как выдающиеся личности, имена в истории событий. Но герои также служат нам как образец, символ духа и знамя благодарности предкам, отцам. Примитивизм исторического повествования не формирует «любовь к отеческим гробам», а ученая вульгарность рассчитана на интерес и вкусы толпы, а не на гражданское осознание самих себя, своей непростой истории. Как без мифов нет религий, веры, так и без героической истории нет культа предков, консолидирующего народы, объединяющего их в нацию. Вот с такой историей и борются либералы под аплодисменты и за подачку «партнеров». Гражданской позиции с осмыслением прошлого здесь нет ни на йоту.

В следующем году исполнится 100 лет двум революциям: буржуазной Февральской и социалистической Октябрьской. Либералы уже готовятся к грядущей большой волне «борьбы за правду, справедливость и демократию». И снова польются потоки обвинений и призывов к покаянию русского народа за свою историю. И кто же будет исповедниками в этом покаянии? Конечно же, сами либералы нового помета с благословения и при подстрекательстве западных «благожелателей». Их голоса раздаются всё сильнее по мере приближения знаменательных дат. Самоуверенные лицемеры даже не представляют себе, что внутреннее человеческое прощение друг другу новыми поколениями за отцов они подменяют показушной идеологической репрессией всего общества, спекулируют на трагедии, коснувшейся населения всей страны. Лицемерам и провокаторам важно продление Гражданской войны — это их хлеб. Продление пока в умах.

Григорий Ванин

Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 2 декабря 2016 > № 1991478


Германия > Внешэкономсвязи, политика > rg-rb.de, 2 декабря 2016 > № 1991336

Можно ли запретить экстремизм?

На смену запрещённому в ФРГ радикальному салафитскому движению «Истинная религия» тут же пришёл его «клон» – движение «Мы любим Мухаммеда!»

Две недели назад после масштабной полицейской спецоперации против радикальных исламистов в Германии было запрещено салафитское движение Die wahre Religion (Истинная религия).

Спецоперация стартовала в половине седьмого утра вторника, 16 ноября. Полицейские одновременно провели рейды более чем по 200 адресам в 60 городах десяти федеральных земель. Обыскивали жилые дома, офисы, мечети и другие объекты, так или иначе связанные с этим радикальным салафистским движением. Как сообщалось, аресты полиция не проводила, но собирается допросить одного из лидеров движения – гражданина ФРГ, уроженца Палестины проповедника Ибрагима Набу Наджи (Ibrahim Abou Nagie). Во время обыска его не застали дома, так как сейчас он находится в Малайзии.

Объявив о запрете движения, глава МВД ФРГ Томас де Мезьер (Thomas de Maizière) сказал следующее: «Запрет – это чёткий сигнал, что в нашем обществе нет места радикальным экстремистам, которые стремятся к насилию. Запрет также поможет защитить в Германии мирный ислам. Движение „Истинная религия“ объединяло радикальных исламистов со всей Германии. Всё это происходило в пешеходных зонах немецких городов – там распространялись антиконституционная идеология и теории заговора, которые радикализировали молодёжь», – напомнил министр.

Движение «Истинная религия» на слуху в Германии с 2004 года. Широкую известность оно приобрело в 2011 году после акции «Читай!» – активисты движения бесплатно раздавали на улицах Коран и рассказывали, как его трактовать. В результате, по данным Федерального ведомства охраны конституции (BfV), более 140 молодых людей пополнили ряды террористической организации «Исламский халифат».

Ещё не успели утихнуть победные реляции по поводу запрета движения «Истинная религия», как немецкие СМИ сообщили о новом явлении: в минувшие выходные в ряде городов Северного Рейна-Вестфалии – в Кёльне, Мюнстере, Изерлоне, а также в гессенском Франкфурте-на-Майне такие же бородатые парни, что и проводившие акции «Читай!» по бесплатному распространению немецкого издания Корана, раздавали прохожим – тоже совершенно бесплатно – биографию пророка Мухаммеда с комментариями салафитских проповедников.

Сейчас в Мюнстере одним из распространителей был одиозный проповедник Пьер Фогель (Pierre Vogel), деятельность которого контрразведчики из BfV уже многие годы (!) оценивают как «противоречащую принципам демократии и равенства» и чьи проповеди «способствуют радикализации исламской молодёжи Германии».

Как заявил пресс-секретарь МВД Северного Рейна-Вестфалии, «движение „Мы любим Мухаммеда“ фактически является преемником запрещённого движения „Истинная религия“. Но мы, конечно, имеем о нём информацию и держим его в поле своего зрения».

В понедельник, 28 ноября, депутаты рейнвестфальского Ландтага от оппозиционных ХДС и СвДП потребовали от земельного министра внутренних дел социал-демократа Ральфа Йегера (Ralf Jäger) «немедленного принятия против движения „Мы любим Мухаммеда“ самых безжалостных мер».

Как сообщила в тот же понедельник газета Die Welt со ссылкой на исследование, проведённое экспертами МВД Гессена, «почти половина джихадистов, возвращающихся в Германию из зон боевых действий в Сирии и Ираке, остаются верны идеям джихада, около 48% исламистов намерены и впредь участвовать в деятельности экстремистских салафитских группировок в Германии, а около 8% тактически мотивированы на оказание помощи боевикам деньгами или путём покупки нового обмундирования и экипировки».

Сергей Дебрер

Германия > Внешэкономсвязи, политика > rg-rb.de, 2 декабря 2016 > № 1991336


Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rg-rb.de, 2 декабря 2016 > № 1991183

Блокнот пропагандиста

Европарламент принял резолюцию о противодействии российской и исламистской пропаганде

Россия ведёт информационную войну против Запада, направленную на разобщение Европы. Это утверждение получило официальное подтверждение в принятой в Страсбурге резолюции Европейского парламента, которая поставила в один ряд пропагандистские усилия Российской Федерации и «Исламского халифата».

Принятый Европарламентом документ называется «Стратегическая коммуникация Евросоюза по противодействию направленной против него пропаганды третьих сторон». Автором резолюции выступила европарламентарий из Польши Анна Фотыга (Anna Fotyga) – заместитель председателя партии «Альянс европейских консерваторов и реформистов» (АЕКР), формирующей третью по числу депутатов фракцию Европарламента. Резолюцию поддержали 304 депутата парламентария, 179 высказались против, 204 депутата воздержались от участия в голосовании. Резолюции Европарламента носят рекомендательный характер и не влекут за собой запретов или иных мер.

Согласно тексту резолюции Москва использует двусторонние международные связи в пропагандистских целях и не заинтересована в ведении честного диалога. Русскоязычные средства массовой информации ведут «враждебную пропаганду» в государствах-участниках Евросоюза, которая сравнивается с медиаатаками террористической группировки «Исламский халифат». Российская сторона искажает историю, финансирует оппозиционные течения – в том числе правоэкстремистские, популистские партии, движения антиевропейской направленности, отрицающие такие базовые ценности, как демократия и соблюдение прав человека, и пытается тем самым разбить идею европейского единства.

Одобренная Европарламентом резолюция в первую очередь призывает государства-члены объединения и Еврокомиссию признать сам факт наличия и широкого распространения антиевропейской пропаганды. Инструментами «российской информационной агрессии» Европарламент считает не только такие средства массовой информации, как информационный телеканал RT (бывшая «Россия сегодня»/Russia Today ведёт вещание из Москвы на английском, арабском и испанском языках, а в интернете – в том числе на немецком) и новостное агентство и радиостанцию Sputnik (принадлежит российскому государственному информационному агентству «Россия сегодня», имеет 130 редакций в 34 странах мира и ведёт вещание на 30 языках). Важными составляющими агрессивной российской информационной политики в резолюции названы также фонд «Русский мир», подчинённое МИДу федеральное агентство «Россотрудничество», «информационные агенты» в социальных сетях, на финансирование которых Москва тратит солидные средства из федерального бюджета, или же они выделяются предприятиями и организациями, контролируемыми Кремлём. Цели пропагандистской кампании – искажать правду и сеять сомнения, разобщать европейских партнёров и портить отношения с североамериканскими, дискредитировать органы власти Евросоюза, тормозить их решения, насаждать атмосферу страха и неуверенности среди граждан государств ЕС. Особенно широко российская пропаганда распространена на востоке Евросоюза, где национальные средства массовой информации зачастую слабы и не в состоянии оказывать сопротивление влиянию российских СМИ.

Европарламент настаивает на необходимости противодействовать российским пропагандистским усилиям, не предлагая членам ЕС вести собственную контрпропаганду, но настаивая на необходимости повышать информационную компетенцию европейцев. Европарламент предлагает выделять дополнительные средства организациям, способствующим развитию свободы слова. Важно предоставлять жителям различных территорий Евросоюза информацию об их регионах на их языках, затрагивающую интересующие их проблемы. Депутаты Европарламента рекомендуют вкладывать дополнительные средства в образование, развитие местных и сетевых средств массовой информации, поддержание высокого уровня инвестигативной журналистики – вместе эти меры должны помочь гражданам государств Евросоюза критически оценивать предоставляемую им информацию.

Также Евросоюз задумывается о сотрудничестве с блоком НАТО в сфере стратегических коммуникаций. Ради этого рекомендуется увеличить бюджет оперативной группы по стратегическим коммуникациям East StratCom Task Force. Созданная в 2015 году, сейчас эта группа тратит 800 000 евро в год на подготовку двух еженедельных отчётов по материалам, которые появляются в российских масс-медиа и содержат дезинформацию об Европе и Евросоюзе. Европарламент предлагает расширить возможности и бюджет опергруппы.

Параллельно с борьбой с российской пропагандой Европейский парламент призывает Евросоюз разрабатывать стратегию противостояния «активным дезинформационным кампаниям» исламистов, в частности «Исламского халифата» и «Аль-Каиды» – в том числе путём поддержки «умеренных» исламских проповедников, чей авторитет способен помочь в борьбе с террористической пропагандой.

Пётр Левский

Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rg-rb.de, 2 декабря 2016 > № 1991183


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 2 декабря 2016 > № 1990769

Пусть Трамп передаст России оливковую ветвь в испытании искусства возможного

Майкл Кофман (Michael Kofman), The National Interest, США

Примечание редактора: Ниже приводятся отрывки из многостороннего симпозиума, проведенного по инициативе The National Interest и Корпорации Карнеги в Нью-Йорке. Мы спросили нескольких ведущих мировых экспертов, что они думают о будущем американо-российских отношений при Дональде Трампе. Вам предлагаются их ответы.

Сейчас вряд ли подходящее время для попытки возродить двусторонние отношения, учитывая нынешнюю враждебность и недоверие между США и Россией. Но именно это ужасающее состояние и требует от избранного президента разработать новую стратегию. Стратегическая стабильность, которую долго воспринимали как нечто само собой разумеющееся, распадается, а чистым итогом военных взаимодействий с Россией оказалась опасность возникновения кризиса. Следующая администрация должна понимать, что если не скорректировать курс, то наши отношения в ближайшие годы будут строиться на исключительно негативной повестке дня, в основном установленной Москвой. Это нанесет ущерб интересам США и безопасности наших союзников.

Главным приоритетом должно стать сдерживание ухудшения отношений, восстановление контактов в военной области с целью остановить провокационное поведение, прекратить взаимные акты демонстрации силы, обмен грубыми сообщениями и неоправданный риск. Первые шаги доброй воли можно сделать в рамках минимального сотрудничества в Сирии — стране, где на руках России уже оказались почти все козыри. Такое сотрудничество может внести свой вклад в борьбу США с «Исламским государством» (террористическая организация, запрещена в РФ — прим. пер.). Россия способна поддержать или же подорвать интересы США в КНДР, Афганистане, Ираке, а также, вероятно, Китае, в зависимости от того, какую политику выберет следующий президент. В любом случае, надо принять тот факт, что разделение разных вопросов в отношениях с Россией невозможно без решения двух дестабилизирующих проблем — Украины и санкций. США не могут рассчитывать на конфронтацию в области ключевых российских интересов и одновременно взаимодействие по важным для себя вопросам.

При отсутствии доверия, повторное выстраивание которого может занять ни одно десятилетие, любые договоренности с Россией в конечном итоге рухнут под тяжестью нерешенных политических противоречий. Санкции не только токсичны, но и ни к чему не приведут, они сохраняют трансатлантическое единство, но в отношении России не имеют никакого принуждающего эффекта. Катастрофический успех в виде экономического коллапса России тоже вряд ли выгоден США. Находящийся в стадии слабого кипения конфликт на Украине — одновременно и причина, и симптом бунта России против нынешнего миропорядка, на котором основывается роль США в глобальной системе. Соединенным Штатам не стоит надеяться сохранить свою позицию во главе этой системе на базе определенных правил и продолжать расширение сети своих союзников, когда Европа стоит перед явным вызовом, а в Азиатско-Тихоокеанском регионе наблюдается тонко завуалированный экспансионизм со стороны гораздо более мощной силы.

Будущий президент должен представить видение, которое вернет Россию в международную систему, восстановит стабильность и безопасность в Европе и заложит основу взаимодействия с Москвой, способствующую интересам американской политики в других областях. Чтобы этот порядок был устойчивым, он должен создаваться без ущерба для наших основополагающих ценностей, то есть, например, признания силовой аннексии Крыма. Любой новый подход может оказаться под угрозой в результате неких непредвиденных событий или саботажа со стороны политической элиты, обычно склоняющейся к тому, чтобы оценивать Россию как ненасытного политического противника. Обратный курс возможен скорее в результате постепенных взвешенных шагов, а не попыток грандиозной сделки. Он начнется со споров с внутренней политической элитой и вручения Кремлю оливковой ветви в испытании искусства возможного, но в то же время надо продемонстрировать решимость довести до конца длительную конфронтацию и сдержать агрессию против союзников.

Майкл Кофман — научный сотрудник Института Кеннана, Центра Вильсона, аналитик корпорации CNA.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 2 декабря 2016 > № 1990769


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 2 декабря 2016 > № 1990735

Америка как черный ящик

Фактор Трампа: международная дипломатия пытается выяснить, что ее ожидает.

Майид Саттар ( Majid Sattar), Frankfurter Allgemeine Zeitung, Германия

После напряженных и безуспешных переговоров по российско-украинскому конфликту в рамках так называемого нормандского формата Франк-Вальтер Штайнмайер (Frank-Walter Steinmeier) и Сергей Лавров во вторник вечером в Минске провели еще и двусторонние переговоры. В течение одного часа главы МИД Германии и России обсуждали ситуацию в Сирии.

Незадолго до беседы покидающий свой пост министр поморщился, когда его спросили, думает ли он, что нормандский формат продолжит работу после инаугурации Дональда Трампа, или рассчитывает на то, что Вашингтон сам займется этим делом. Он тоже хотел бы получить пару ответов — так сказал Штайнмайер беспомощным тоном — и стоявший рядо с ним французский министр иностранных дел Жан-Марк Эйро (Jean-Marc Ayrault) кивнул. По словам Штайнмайера, сейчас предпринимаются попытки найти «указания» на то, как будет выглядеть корпус, отвечающий за внешнюю политику и вопросы политики безопасности. Но сейчас, пожалуй, еще рано для этого, заметил он,

Никогда прежде не было такого, что международная дипломатия настолько не имела понятия о том, какими будут последствия смены власти в Вашингтоне для мирового сообщества. Расшифровываются те немногие знаки, которые, как кажется, имеют место: кто из двоих — Митт Ромни (Mitt Romney) или Дэвид Петреус (David Petraeus) — сможет обеспечить немного преемственности? Но что, если Госдепартамент займут не умеренные, а националистические силы? Дипломаты блуждают в потемках и хватаются за соломинку.

Возможно, пока они занимаются самоуспокоением, ускользает от внимания то, что умеренные республиканцы в Госдепе могут быть всего лишь фиговым листком, необходимым для того, чтобы успокоить европейские умы, тогда как в Совете национальной безопасности, куда более важном, начнут вынимать из ящика пыточные инструменты.

При том, что речь давно уже идет не только о подготовке к 20-му января следующего года. Трамп уже сейчас является фактором нынешнего кризисного положения. Штайнмайер очень открыто — насколько ему позволяли обстоятельства — высказался по этому поводу. По его словам, в то самое время, когда все ждали смены американской администрации, сирийский режим, его помощники в России и Иран воспользовались ситуацией, чтобы изменить военную обстановку в Сирии. К сожалению, он вынужден это констатировать, отметил министр.

Но перед отъездом из Минска он сказал, подразумевая успешное продвижение сирийских правительственных войск в Алеппо, что он не разделяет мнение, будто в Сирии что-либо решится с изменением ситуации вокруг Восточного Алеппо — пусть даже и режим в Дамаске, и Россия с Ираном на это надеются. Штайнмайер заметил, что слишком много игроков инвестировали в конфликт — «этот конфликт так не завершится, независимо от того, что сейчас происходит в Восточном Алеппо в военном плане».

После переговоров с Лавровым в Минске Штайнмайер убедился в верности своего анализа ситуации, согласно которому захват территории не годится для того, чтобы решить исход войны. Позже МИД заявил, что министры придерживаются единого мнения о том, что военное положение в Алеппо, конечно, не является причиной для того, чтобы «свернуть с пути политического урегулирования». Отмечалось, что необходимо найти пути, которые позволят вернуться за стол переговоров в Женеве и возобновить обсуждние темы переходного правительства. Звучит красиво.

Но ясно одно: что бы ни говорил Лавров, Москва действует, будучи уверенной в том, что Трампу все равно, какие повстанцы в Сирии — исламисты, а какие — умеренные. Для него речь идет только о борьбе против «Исламского государства» (террористическая организация, запрещенная в России — прим. пер.). Кажется, теперь окончательно «расцветет» — благодаря Трампу — стратегия Кремля, предусматривающая сохранение сирийского режима — практически любой ценой. Это станет первым поражением Запада, поскольку и в Европе тем временем появились дипломаты, которые, несмотря на возмущение по поводу военных преступлений Башара Асада, за кулисами говорят о том, что он, возможно, является меньшим злом, и что просто не знаешь, кто такие повстанцы и с кем имеешь дело.

Впрочем, было бы ошибкой делать вывод о том, что будущему президенту удастся то, что не получилось у Барака Обамы, а именно перезагрузить российско-американские отношения. Слишком велика разница в интересах, и она не исчезнет только потому, что Трамп выражает восхищение Путиным. Это проявилось в Минске, когда министры иностранных дел Германии, Франции, России и Украины сидели за столом переговоров. Реализация Минских соглашений в последние месяцы не продвигается. Помимо причин, которые следует искать как в самом конфликте, так и в тексте соглашения, до ноября это было связано с тем, что Киев, как и весь остальной мир, ждал победы Хиллари Клинтон. Считалось, что она будет проводить более жесткий курс в отношении Москвы. А теперь — после 8 ноября — смены власти в Белом доме Кремль ждет. В Минске переговорщики из Москвы и Киева как будто сидели в окопах.

В белорусской столице Штайнмайер дал понять, что Берлин и Париж по-прежнему выступают за Минские соглашения, как бы это ни было трудно — при условии, что Россия и Украина рассматривают документ как основу своих действий. Это можно было воспринять как четкое указание на следующее: только не думайте, что Вашингтон пойдет на существенную смену курса относительно российско-украинского конфликта. Зачем Трампу отбирать роль посредника у Ангелы Меркель? Чтобы позволить России действовать по собственному усмотрению? И таким образом настроить против себя НАТО, Восточную Европу и тех республиканцев в Вашингтоне, которые напрасно требовали от Обамы вооружить Киев?

С другой стороны, и Украине не следует рассчитывать на поставки оружия из Америки. Некоторые обстоятельства указывают на то, что Восточная Украина не будет находиться в фокусе внимания Трампа — и конфликт должен будет сдерживаться за счет продолжающихся усилий Меркель (и преемника Штайнмайера). Ни много ни мало.

Европа, которая, по словам Штайнмайера, находится в «практически дьявольском положении» из-за нынешних кризисов, может только надеяться на то, что Трамп будет занимать свой пост не только в физическом смысле с того дня, когда он поймет, что Путин — не его партнер.

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 2 декабря 2016 > № 1990735


Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > ria.ru, 2 декабря 2016 > № 1990688

Россия имеет все шансы делать свои национальные виды спорта популярнее в мире, заявил патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

Предстоятель Русской церкви посетил Фестиваль национальных видов спорта в Москве. В сопровождении полномочного представителя президента РФ в ЦФО Александра Беглова, помощника президента Игоря Левитина он осмотрел спортивные площадки. На городошной площадке патриарх попробовал свои силы в этой игре, с третьей попытки разбив городки под аплодисменты собравшихся.

"Нам не нужно забывать наши национальные виды спорта. Потому что, развивая эти виды спорта, мы имеем все шансы продвигать их на международную арену. Мы имеем все шансы пропагандировать эти замечательные виды спорта", — сказал патриарх Кирилл.

Он отметил, что некоторые национальные виды спорта, "называясь иначе, приобретают всемирную известность". В качестве примера он привел лапту, которая сейчас во всем мире называется бейсболом. Патриарх рассказал, что, когда посмотрел игру в бейсбол, то увидел "практически все то же самое, что и в русской лапте".

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > ria.ru, 2 декабря 2016 > № 1990688


США. Иран > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 2 декабря 2016 > № 1990680

Переходная команда избранного президента США Дональда Трампа изучает предложения о введении новых санкций против Ирана, не связанных с его ядерной программой, сообщает газета Financial Times со ссылкой на источники в американском конгрессе.

По данным источников, новые ограничительные меры могут быть связаны с иранской программой создания баллистических ракет или с вопросом защиты прав человека в Иране.

"Они (переходная команда Трампа — ред.) уже внимательно изучают свои возможности, и это, прежде всего, подразумевает санкции, не относящиеся к ядерной программе", — заявил один из источников, осведомленный о деятельности команды избранного президента.

Ранее в ходе предвыборной кампании избранный президент США Дональд Трамп резко критиковал ядерное соглашение с Ираном, утверждая, что оно позволит исламской республике получить ядерное оружие. Советник Трампа по внешней политике Валид Фарес заявлял, что избранный президент США потребует пересмотреть и внести изменения в соглашение по иранской ядерной программе.

США. Иран > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 2 декабря 2016 > № 1990680


Ватикан. США > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 2 декабря 2016 > № 1990668

Папа Римский Франциск принял в пятницу в Ватикане госсекретаря США Джона Керри, сообщила служба печати Святого престола.

Керри, который принимает участие в проходящем в итальянской столице международном форуме "Средиземноморские диалоги", высоко отозвался об этой встрече с главой Римско-католической церкви.

"Считаю для себя честью говорить с понтификом о мире, который мы строим для будущего поколения, вдохновлен его словами по поводу изменений климата и беженцев", — написал госсекретарь-католик в своем Twitter.

Также стало известно, что в Ватикане Керри провел встречу с государственным секретарем Святого престола кардиналом Пьетро Паролином.

Керри, который в январе завершает свою работу на посту госсекретаря США, за минувшие годы неоднократно бывал в Ватикане, поддерживая диалог с дипломатическим руководством Святого престола по ряду ключевых международных проблем. В ходе этих визитов, в частности, обсуждалась тема нормализации отношений между США и Кубой.

Сергей Старцев.

Ватикан. США > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 2 декабря 2016 > № 1990668


США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > kapital.kz, 2 декабря 2016 > № 1990166

Дональд Трамп пообещал не свергать режимы за рубежом

Избранный президент США готов к партнерству с любым государством

Избранный президент США Дональд Трамп пообещал, что не станет свергать режимы в других странах. Соответствующее заявление он сделал во время выступления в городе Цинциннати, штат Огайо. Прямую трансляцию выступления вел телеканал CNN.

«Мы готовы к партнерству с любым государством, которое захочет присоединиться к нашей операции по уничтожению ИГ и радикального исламского терроризма», — объявил Дональд Трамп, пишет lenta.ru.

«Мы уничтожим ИГ. И в то же время мы будем проводить новую внешнюю политику, в которой наконец-то учтем прошлые ошибки. Мы больше не будем устраивать перевороты и свергать режимы и правительства, друзья, — добавил он. — Наша цель — стабильность, а не хаос, потому что мы хотим восстановить нашу страну. Время для этого пришло».

По словам Дональда Трампа, он хочет возродить военную мощь страны. Избранный президент США также подтвердил, что не отказывается от своих предвыборных обещаний, включая строительство стены на границе с Мексикой и изменения в законе о здравоохранении.

Кандидат от республиканцев Дональд Трамп был избран президентом по итогам голосования в США 8 ноября. Официально он вступит в должность после инаугурации 20 января 2017 года.

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > kapital.kz, 2 декабря 2016 > № 1990166


Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > russian.china.org.cn, 2 декабря 2016 > № 1990126

Эксклюзив: выборы президента Узбекистана имеют очень важное значение для жизни страны и народа -- председатель Центризбиркома Мирза-Улугбек Абдусаломов

"Предстоящие 4 декабря текущего года выборы президента являются общественно-политическим событием, имеющим очень важное значение для жизни нашей страны и народа", -- заявил в эксклюзивном интервью корр. Синьхуа председатель Центризбиркома Узбекистана Мирза-Улугбек Абдусаломов.

2 сентября вследствие инсульта на 79-м году жизни скончался первый президент Узбекистана Ислам Каримов, который находился у власти почти 27 лет. Президентские выборы были назначены на 4 декабря. В преддверии выборов об их значимости для будущего развития страны, избирательной системе республики и международном сотрудничестве корр. Синьхуа рассказал председатель Центризбиркома.

Он отметил, что институт президентства играет ключевую роль в системе государственного управления Узбекистана.

"Как закреплено в Конституции Республики Узбекистан, президент является главой государства и обеспечивает согласованное функционирование и взаимодействие органов государственной власти. Президент выступает гарантом соблюдения прав и свобод, Конституции и законов Республики Узбекистан", -- заявил Мирза-Улугбек Абдусаломов.

"Нынешний этап развития нашей страны ставит перед нами чрезвычайно ответственные задачи. Мы должны определить наши дальнейшие стратегические и приоритетные цели по сохранению и дальнейшему укреплению царящих в нашей стране мира и спокойствия, гражданского, межнационального и межконфессионального согласия, взаимоуважения, стабильному развитию социально-экономических сфер, последовательному повышению благополучия народа и, в конечном итоге, вхождению в число самых развитых стран мира", -- подчеркнул он.

"Поэтому предстоящие 4 декабря текущего года выборы президента являются общественно-политическим событием, имеющим очень важное значение для жизни нашей страны и народа. Будущее Родины, ее дальнейшее процветание зависят от активности, политической зрелости всех участников выборов и, в конечном итоге, от выбора, который сделают избиратели", -- указал председатель.

Он сообщил, что для наблюдения за президентскими выборами в Узбекистане ОБСЕ направит полномасштабную миссию. Кроме того, приглашены наблюдатели от СНГ, ШОС, Организации исламского сотрудничества, Всемирной ассоциации избирательных органов, а также представители от 46 зарубежных стран, в том числе и 14 наблюдателей из Китая.

Мирза-Улугбек Абдусаломов рассказал, что согласно Конституции республики, президент Узбекистана избирается гражданами республики на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права при тайном голосовании. Президентом Узбекистана может быть избран гражданин республики не моложе тридцати пяти лет, свободно владеющий государственным языком и постоянно проживающий на территории Узбекистана не менее 10 лет непосредственно перед выборами. А избирательным правом обладают граждане Узбекистана, достигшие 18-летнего возраста. Каждый из них имеет один голос, и в список избирателей включаются все граждане, постоянно или временно проживающие на территории соответствующего избирательного участка.

По его словам, были усовершенствованы нормы о порядке голосования, что создало благоприятные условия для либерализации выборов, обеспечения их открытости, свободного и независимого волеизъявления граждан. --

Узбекистан > Внешэкономсвязи, политика > russian.china.org.cn, 2 декабря 2016 > № 1990126


Россия. Италия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 2 декабря 2016 > № 1989992

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел и международного сотрудничества Италии П.Джентилони, Рим, 2 декабря 2016 года

Уважаемые дамы и господа,

Очень рад возможности приехать в Рим для участия во второй конференции по Средиземноморскому диалогу, провести переговоры о двусторонних отношениях между Россией и Италией, а также о нашем сотрудничестве по международным делам.

Вчера состоялась очень обстоятельная и доверительная беседа с Президентом Итальянской Республики С.Маттареллой. Сегодня мы с моим коллегой Министром иностранных дел и международного сотрудничества Италии П.Джентилони провели подробные переговоры.

Констатировали, что в целом наши двусторонние отношения развиваются в русле договоренностей, которые были достигнуты во время визита в Санкт-Петербург в июне прошлого года Председателя Совета министров Италии М.Ренци.

Высказались за развитие межпарламентских контактов. В России в будущем году ожидаем с визитом Председателя Сената Италии П.Грассо. На повестке дня – подготовка к XV сессии большой российско-итальянской межпарламентской комиссии.

Как сказал Министр иностранных дел и международного сотрудничества Италии П.Джентилони, нас беспокоит спад двустороннего товарооборота. Италия сейчас опустилась на шестое место среди основных торгово-экономических партнеров России, хотя на протяжении длительного времени была четвертой и даже третьей в этом списке. Рассчитываем, что восстановлению положительной динамики торгово-экономических связей будет способствовать деятельность российско-итальянского Совета по экономическому, промышленному и валютно-финансовому сотрудничеству под сопредседательством заместителя Председателя Правительства Российской Федерации А.В.Дворковича и Министра иностранных дел и международного сотрудничества Италии П.Джентилони. Заседание Совета состоялось в октябре этого года в Риме после четырехлетнего перерыва.

Подтвердили, что важную роль в наших отношениях продолжает играть энергетика. Затрагивали возможности участия итальянских компаний в российских проектах магистральных газопроводов, реализация которых призвана содействовать упрочению энергобезопасности Европы.

Какое-то время назад мы договорились о создании российско-итальянской межведомственной рабочей группы по новым вызовам и угрозам. Ее первое заседание состоялось в Риме в октябре. Мы считаем это особенно важным в условиях беспрецедентного всплеска международного терроризма и экстремизма.

По международным делам обменялись мнениями о ситуации на Ближнем Востоке и Севере Африки. Особое внимание, конечно же, уделили сирийскому урегулированию. Россия и Италия являются членами Международной группы поддержки Сирии (МГПС). Затронули ситуацию вокруг Алеппо. Наша общая позиция заключается в необходимости безусловного соблюдения международного гуманитарного права, будь то в Алеппо, иракском Мосуле, Йемене или в любой другой кризисной точке. Конечно же, необходимо полностью выполнять договоренности, достигнутые по предложению МГПС в СБ ООН, в частности резолюцию 2254, которая требует от всех умеренных оппозиционеров порвать с террористами, прежде всего с «Джабхат ан-Нусрой» и т.н. «Исламским государством», наладить гуманитарное содействие сирийскому гражданскому населению и начать без предварительных условий политический процесс в соответствии с достигнутыми договоренностями.

Я полностью согласен с П.Джентилони в том, что не существует военного решения сирийского конфликта. Мы выступали за такую позицию в рамках МГПС. К сожалению, не все ее члены были готовы записать общую позицию об отсутствии военного решения. Но я убежден, что это абсолютно ясно и без формального фиксирования такого подхода.

В ливийском, как и в любом другом конфликте, мы не видим иного пути решения нынешних проблем, созданных, как вы помните, в результате агрессии НАТО против этой страны, кроме как налаживание инклюзивного, общеливийского диалога с участием всех без исключения ведущих политических сил этой страны, представляющих все районы этого государства. Надеемся, что Ливия будет восстановлена и международное сообщество не позволит ее разрушить. Конечно, нам предстоит исправлять ошибки, которые были сделаны в 2011 г., в результате грубого нарушения резолюции СБ ООН. Но, как говорится в нашей пословице, лучше поздно, чем никогда. Сейчас наши западные коллеги заинтересованы в таком инклюзивном подходе, опирающемся прежде всего на уважении интересов ливийского народа, а не на продвижении неких геополитических замыслов.

Конечно, мы говорили об Украине. Я проинформировал наших итальянских коллег об итогах встречи министров иностранных дел «нормандского формата», которая состоялась 29 ноября в Минске.

Мы рассмотрели перспективы взаимодействия в СБ ООН, где Италия будет представлена в качестве непостоянного члена в 2017 и 2018 гг.

Через несколько дней мы встретимся на СМИД ОБСЕ в Гамбурге. Это еще одно дополнительное направление нашего сотрудничества, тем более в 2018 г. Италия будет председательствовать в Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Благодарю Министра иностранных дел и международного сотрудничества Италии П.Джентилони и всех наших итальянских коллег за приглашение выступить на конференции «Средиземноморье: римский диалог» и за сегодняшние очень содержательные переговоры.

Вопрос (адресован обоим министрам): В последнее время поступали сообщения о встречах официальных лиц России с представителями сирийской оппозиции. Как Вы это прокомментируете? Обсуждалась ли эта тема с представителями Турции?

С.В.Лавров: Я вчера и позавчера был в Турции. Мы на пресс-конференции эту тему затрагивали. Могу еще раз подтвердить, что никакой сенсации в том, что Россия работает с сирийской оппозицией, нет. Мы с самого начала кризиса разговаривали со всеми без исключения сирийскими оппозиционерами. Еще в 2012 г. я встречался с Р.Хиджабом, который является одним из лидеров т.н. Высшего комитета по переговорам. Встречались мы и со всеми другими группами, включая т.н. московскую группу, каирскую группу, группу Астаны, группу, которая сформировалась вокруг российского Центра по примирению враждующих сторон в Хмеймиме. Никогда не закрывали дверь для контактов с другими оппозиционерами, которые, в частности, живут в Европе, США или где-то еще.

Мы сегодня говорили о том, что резолюция 2254 СБ ООН требует начала переговоров о политическом урегулировании в Сирии без предварительных условий. Это задача поручена ООН, но, к сожалению, уже больше полугода переговоры блокируется теми, кто в нарушение резолюции СБ ООН выдвигает ультиматумы, например, о необходимости предварительно убрать Президента САР Б.Асада, что, конечно, неприемлемо, потому что договоренностей таких никто не заключал. В условиях такого – прямо называю вещи своими именами – бездействия представителей ООН мы поощряем любые усилия, которые позволят создать условия для начала переговорного процесса, опирающегося на необходимость обеспечить интересы сирийского народа. То, что нам с Турцией удалось достичь понимания в необходимости такого процесса, я считаю весьма важным.

Вопрос (адресован обоим министрам): Как Вы можете прокомментировать проблему беженцев в европейские страны из региона Ближнего Востока? Командующий Ливийской национальной армией Х.Хафтар заявил сегодня утром, что он высоко ценит договоренности с Россией. Что это значит в практическом плане?

С.В.Лавров (отвечает после П.Джентилони): Мы понимаем озабоченность Италии, других европейских стран миграционным кризисом. Я видел статистику, согласно которой за первые одиннадцать месяцев этого года в Италию прибыли 170 тыс. мигрантов. Подавляющее большинство из них приехали из Нигерии, Эритреи и Гвинеи, а совсем не из Сирии. Причем практически все они прибыли через Ливию, которая, как я уже сказал, была разрушена в связи с вторжением натовцев, их бомбардировками этой страны в нарушение резолюции СБ ООН. Конечно, урегулирование ливийского кризиса поможет перекрыть поток мигрантов через Ливию.

Я полностью согласен с П.Джентилони. Необходимо стимулировать ливийские стороны к поиску общеприемлемых договоренностей. Именно в этой связи, когда СБ ООН утверждал Схиратское соглашение, Россия настояла на включении в соответствующую резолюцию положения о том, что в диалог необходимо вовлекать не только те стороны, которые присутствовали в Схирате, но и все другие политические силы Ливии, включая командующего Ливийской национальной армией генерала Х.Хафтара, как сказал только что П.Джентилони. Генерал Х.Хафтар несколько дней назад посетил Москву. Мы изложили наши подходы. Считаем, что он может и должен стать частью общеполитических договоренностей.

Поддерживаем контакты со всеми другими лидерами ливийского государства, включая руководителя Президентского совета Ливии Ф.Сарраджа, с которым я встречался в сентябре с.г., Председателя Палаты депутатов в Тобруке А.Салеха. Мы продолжим эту работу.

Вопрос (адресован обоим министрам): Вчера прошла двусторонняя встреча Министра иностранных дел и международного сотрудничества Италии П.Джентилони с его британским коллегой Б.Джонсоном. Известно, что Б.Джонсон поддерживает действия НАТО и сохранение санкций. Обсуждались ли эти вопросы сегодня? Обсуждалась ли роль Италии?

С.В.Лавров: Что касается санкций, то мы эту тему не обсуждаем. Это не наша проблема, а тех, кто эти односторонние санкции вводил. Мы сконцентрированы на том, чтобы обеспечить такие условия для нашей экономики, которые не будут зависеть от подобных действий наших западных коллег.

Вопрос: Вчера в Алеппо было объявлено о расформировании всей вооруженной группировки в восточной части города, а также об объединении всех сил под названием «Армия Алеппо». Нет ли опасений, что в это объединение могут войти террористы?

С.В.Лавров: Я уже имел возможность на предыдущих пресс-конференциях приводить данные о том, что, по нашим достаточно достоверным сведениям, практически все группировки вооруженной оппозиции в восточном Алеппо подчиняются «Джабхат ан-Нусре». Там насчитывается около полутора тысяч человек из «Джабхат ан-Нусры», еще несколько тысяч из других группировок, существенными из которых являются пять-шесть, подчиняющихся «Джабхат ан-Нусре». Если сейчас объявлено о создании «Армии Алеппо», то я совсем не исключаю, что это очередная попытка провести «ребрендинг» «Джабхат ан-Нусры» и под новым названием попытаться вывести ее из-под заслуженного возмездия.

Вопрос: Организация «Хьюман Райтс Уотч» обвиняет Россию и армию САР в том, что за последний месяц в результате военных действий погибло 440 человек. Как Вы можете это прокомментировать?

С.В.Лавров: Мы эти данные всегда воспринимаем с вниманием, и обязательно их перепроверяем. Подавляющее большинство информации, служащей поводом для достаточно истеричных высказываний о ситуации в Алеппо, черпается из структур подобных т.н. «Сирийской обсерватории по правам человека», которая состоит из одного человека, базируется в каком-то районе Лондона, в двухкомнатной квартире. Все об этом знают, но тем не менее продолжают ссылаться на нее как на авторитетный источник. Все эти сведения нужно перепроверять.

Безусловно, всё, что касается соблюдения международного гуманитарного права, принятия всех возможных мер для недопущения и минимизации страданий мирного населения, является нашим приоритетом. Повторю, это должно волновать мировое сообщество не только в отношении Алеппо, но и в отношении Мосула, Йемена и любой другой кризисной ситуации.

Вопрос (адресован П.Джентилони): Вы говорили о гуманитарной ситуации в Алеппо. На сегодняшний день единственная страна, которая поставляет туда гуманитарную помощь – это Россия. Она постоянно это делает. Чем может помочь Италия жителям Восточного Алеппо?

С.В.Лавров (добавляет после П.Джентилони): Министр иностранных дел и международного сотрудничества Италии П.Джентилони упомянул об инициативе спецпосланника Генсекретаря ООН по Сирии С. де Мистуры, который предложил дать возможность всем террористам уйти из Восточного Алеппо. Мы, несмотря на всю неоднозначность этой идеи, ее поддержали и были готовы сотрудничать. Мы убеждены, что заблокировали эту идею те, кто заинтересованы в том, чтобы Восточный Алеппо остался под контролем террористов. Мы по-прежнему будем готовы к тому, что предложил спецпосланник Генсекретаря ООН С.де Мистура.

Министр иностранных дел и международного сотрудничества Италии П.Джентилони упомянул о разблокировании дороги «Кастелло». Это действительно так. После освобождения значительной части Восточного Алеппо больше нет угроз, которые поступали от т.н. «Местного совета» в Восточном Алеппо, атаковать гуманитарные конвои, направляющиеся по этой дороге. Мы сообщили в ООН в Нью-Йорке и в Женеве, что теперь нет никаких проблем с доставкой гуманитарных грузов в Восточный Алеппо и нужно просто договариваться с сирийским правительством о прохождении этих конвоев. Ничто им уже не угрожает. ООН пока размышляет о том, как это сделать. Пока они размышляют, Россия, как вы знаете, направила в Восточный Алеппо дополнительную гуманитарную помощь, два мобильных госпиталя, врачей, соответствующее медицинское оборудование, медикаменты. Думаю, что так же должны поступать и другие страны, которые искренне заинтересованы в судьбе гражданского населения этого многострадального города.

Россия. Италия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 2 декабря 2016 > № 1989992 Сергей Лавров


Франция > Внешэкономсвязи, политика > russiancouncil.ru, 1 декабря 2016 > № 2039666

Следующая остановка — Елисейский дворец

Алексей Чихачев

Факультет международных отношений СПбГУ, член французской партии «Республиканцы», эксперт РСМД

Ноябрь во Франции был отмечен важнейшим политическим событием: крупнейшая оппозиционная партия — правоцентристские «Республиканцы» — определилась со своим кандидатом на президентские выборы 2017 г. По итогам праймериз им стал экс-премьер-министр Франсуа Фийон. Сделанный правым лагерем выбор отныне позволяет с большей ясностью оценивать его шансы относительно главных соперников — Социалистической партии и «Национального фронта». Кандидатура Ф. Фийона может быть особенно интересна и российским наблюдателям ввиду его оптимистичного восприятия отношений с Россией.

По девизу мушкетеров

Несмотря на то, что в праймериз участвовали в общей сложности семь кандидатов, кампания прошла под знаком лидерства троих из них — Н. Саркози, А. Жюппе, Ф. Фийона. Каждый из лидеров имел относительно целостное видение будущей программы: Н. Саркози представлял более консервативное крыло (повышение расходов на оборону, жесткая борьба с нелегальной миграцией и терроризмом, укрепление государственной власти), А. Жюппе — умеренно-центристское (сохранение закона об однополых браках в нынешнем виде, частичное сокращение числа госслужащих, объединение граждан разных политических предпочтений), Ф. Фийон — либеральное (сокращение государственных расходов одновременно со снижением налогов, повышение пенсионного возраста до 65 лет, пересмотр 35-часовой рабочей недели). Это деление не было лишено условности, поскольку многие тезисы в программах кандидатов заметно перекликались, и спор уходил на уровень деталей — точное количество процентов, на которое нужно снижать тот или иной налог, насколько серьезно расширять рабочую неделю и т.п. Тем не менее победа какого-либо течения обозначила бы главные акценты в общей линии партии накануне выборов.

Еще за месяц до первого тура тройка лидеров еще не была сформирована в нынешнем составе: многие опросы свидетельствовали, что с большим отрывом побеждает А. Жюппе (около 40%), его преследует Н. Саркози (от 25 до 30%), а Ф. Фийон, значительно отставая от них, делит третье-четвёртое место с молодым Б. Ле Мэром (до 15%). Последний, в свою очередь, долго считался тем политиком, кто может преподнести сюрприз и навязать борьбу фаворитам. Какое-то время ему удавалось сохранять в программе все три партийных течения, от жёсткого ограничения миграционных потоков до терпимого отношения к однополым бракам. Два года назад он уже участвовал в выборах председателя партии. Тогда он и набрал весомые 29%, и тем самым не позволил Н. Саркози выиграть совершенно без борьбы. Другие участники праймериз, по существу, также были выразителями умеренно-центристской (Н. Косцюшко-Моризе) и консервативной (Ж.-Ф. Пуассон, Ж.-Ф. Копе) линий и, оставаясь в тени фаворитов, могли рассчитывать на считанное количество процентов. Таким образом, предполагалось, что основная борьба развернется между Н. Саркози и А. Жюппе за явным преимуществом экс-премьера.

Однако чем быстрее приближался первый тур голосования, тем явственнее фиксировался стремительный взлет популярности Ф. Фийона. Если первый раунд дебатов (13 октября) не изменил его положения (13%), то второй (3 ноября) и третий (17 ноября) раунды обернулись ростом поддержки до 21 и 30% соответственно. Ближе всех к истине оказался опрос центра OpinionWay совместно с журналом Le Point от 18 ноября, который показал, что среди граждан, смотревших третью часть дебатов и собиравшихся проголосовать, Ф. Фийон получил 40% поддержки. Вполне возможно, зрители оценили линию поведения, выбранную им во время обсуждений: не погружаясь в мелкие детали, он при каждой возможности стремился подчеркнуть свой трезвый взгляд на реальные проблемы французской экономики, системы социального обеспечения, образования, безопасности и порядка, как и на собственные предложения по каждой теме. Показательно, что во время вторых дебатов кандидаты, сами того не желая, посвятили несколько минут сугубо конъюнктурному вопросу, следует ли «Республиканцам» идти на альянс с центристом Ф. Байру. Неудивительно, что на этом фоне образ авторитетного прагматика, желающего решать государственные проблемы, а не пускаться в политические комбинации, оказался более выигрышным.

Важным бонусом в кампании Ф. Фийона оказался выход в свет в конце сентября — начале октября его новой книги «Победить исламский терроризм». В ней автор впервые обратился к темам, среди правоцентристов обычно «зарезервированным» за Н. Саркози: борьбе с нелегальной миграцией и терроризмом, вопросам национальной идентичности и французских ценностей. Тем самым Ф. Фийон крайне вовремя прояснил свою позицию по сюжетам, приобретшим чрезвычайную актуальность на фоне миграционного кризиса и террористических актов в Париже и Ницце. Это позволило ему вплотную подойти к электорату экс-президента, который традиционно ценил своего кандидата за стремление жёстко регулировать потоки приезжих и бороться с порождаемой нелегальной миграцией преступностью.

На пользу Ф. Фийону пошли и недочёты в кампаниях его оппонентов. В частности, альянс А. Жюппе с центристами, который мог бы пригодиться в 2017 г., вызвал бурную критику части партийных кругов, не простивших лидеру «Демократического движения» Ф. Байру поддержки Франсуа Олланда четыре года назад. Многие в этой связи посчитали программу экс-премьер-министра слишком осторожной, недостаточной для разрыва с пятилетием Ф. Олланда. Предполагаемый электорат Б. Ле Мэра быстро отказался от своего лидера: избиратели, не желавшие выбирать между А. Жюппе и Н. Саркози, нашли в Ф. Фийоне настоящего «третьего кандидата», идущего по своему пути, а не пытающегося собрать все идеи воедино. Не добавили очков бывшему министру сельского хозяйства отдельные ошибки, допущенные в ходе дебатов, а мотив «обновления» правых сил не был выдержан им до самого конца кампании.

Наконец, наиболее трудной получилась кампания Н. Саркози. Бывший глава государства так и не сумел избавиться от противоречивой репутации, связанной с многочисленными судебными разбирательствами и скандалами его пятилетнего срока (2007–2012 гг.). В ходе дебатов оппоненты нередко критиковали его со всех сторон, упрекая за последствия непродуманных решений на посту президента как во внешней (операция в Ливии), так и во внутренней политике (например, сокращение полицейских, тогда как несколько лет спустя стала очевидной необходимость дополнительного набора служащих в правоохранительные органы). Сложился даже лозунг «Всё, кроме Саркози» — переделанный девиз его кампании «Всё ради Франции». Сам формат праймериз, формально лишённых партийной ориентации и открытых для всех граждан, ассоциирующих себя с ценностями правых и центристов, оказался невыгоден для бывшего президента: единственной конфигурацией, в которой он мог победить А. Жюппе, была та, в которой электоральный корпус был бы ограничен только членами партии «Республиканцев». Вместо этого ему пришлось взывать к «молчаливому большинству» неактивных избирателей, приглашая их прийти на выборы. Правда, эта тактика также заводила его в тупик: увеличение явки могло произойти за счёт центристов и умеренных социалистов, скорее поддержавших бы А. Жюппе. Ставка на новый электорат «Национального фронта», отвернувшийся от правоцентристов за последние годы, выглядела рискованной, если учитывать, что эти граждане разочаровались в своей партии как раз из-за ошибок президентства Н. Саркози.

Все эти причины привели к тому, что Ф. Фийон выиграл праймериз с неожиданно комфортным результатом — 44% в первом туре, 67% во втором против А. Жюппе, и стал единым кандидатом от «Республиканцев». Перед вторым туром он ещё и воспользовался поддержкой Н. Саркози, отметившего схожесть их понимания вызовов, стоящих перед Францией. Таким образом, среди правоцентристов возобладала линия на либеральные экономические реформы вкупе с дополнительными финансовыми вливаниями на оборону и безопасность и более консервативным подходом в социальных вопросах (среди прочего, Ф. Фийон предлагает лишить однополые пары права усыновления). Именно в таком русле теперь придётся вести кампанию всем «Республиканцам», хотя не исключено, что единый кандидат всё-таки воспримет наиболее сильные идеи из проектов А. Жюппе или Н. Саркози, если они не вступят в противоречие с его первоначальной программой.

Скорее всего, некоторых проигравших политиков граждане впоследствии увидят в правительстве в случае итоговой победы Ф. Фийона (особенно если вести речь о более молодых — Н. Косцюшко-Моризе и Б. Ле Мэре). Гораздо сложнее оказалась ситуация Н. Саркози: выбыв из борьбы в первом туре, экс-президент произнёс речь, которую пресса сразу же трактовала как заявление об окончательном уходе из политики. Так или иначе, его планы по возвращению в Елисейский дворец в 2017 г. теперь свернуты; не исключено, что бывший глава государства вскоре посвятит себя бизнес-проектам.

От внутренних соперников к внешним

После того как стал известен единый кандидат от правоцентристов, не будет преувеличением заметить, что новый этап предвыборной борьбы наступил и для других партий. В частности, такие центристские группы, как «Демократическое движение» (Ф. Байру) и «Союз демократов и независимых» (Ж.-К. Лагард) активно поддерживали на праймериз кандидатуру А. Жюппе. После его поражения центристы вынуждены заново определять свою линию на предстоящих выборах: присоединиться ли к Ф. Фийону (для них более приемлемому, чем, например, Н. Саркози, но всё равно слишком далеко отстоящему от центристских тезисов) или попытаться выставить собственную кандидатуру. Для «Республиканцев» поддержка центра явно не окажется лишней: местные избирательные кампании (муниципальная-2014, региональная-2015) были выиграны в альянсах с этими партиями на местах. Кроме того, одним из главных слагаемых успеха Ф. Олланда в 2012 г. стало нежелание центристов поддерживать Н. Саркози, что принесло несколько процентов поддержки кандидату-социалисту. Поэтому важной задачей для Ф. Фийона в предстоящие месяцы будет попытаться не оттолкнуть от себя центристов. Определённый успех в этом направлении был достигнут сразу после второго тура праймериз: «Союз демократов и независимых», традиционно более близкий к «Республиканцам», начал обсуждение возможности программного объединения с ними перед парламентскими выборами-2017.

Не следует забывать, что между двумя полюсами политического спектра в этот раз находится ещё одна перспективная кандидатура — бывший министр экономики (2014–2016 гг.) Э. Макрон. Ещё находясь в правительстве, он позиционировал себя в качестве представителя новой волны политиков-социалистов, не чуждых некоторым «правым» акцентам. Именно он в 2015 г. разработал один из законов (т.н. «закон Макрона»), благодаря которому правительство М. Вальса рассчитывало оживить экономику и рынок труда отдельными реформами в либеральном духе (частичная легализация воскресной работы и т.п.). Сам Э. Макрон вскоре успел отмежеваться от Ф. Олланда и Социалистической партии и, покинув правительство, для собственной поддержки организовал движение «Вперед!» (En marche!), позиционирующее себя по идеологическим установкам ни левым, ни правым. Оно не скрывает своё намерение сыграть на поле как социалистов, так и «Республиканцев»: среди основных принципов организации содержится норма о допустимости двойного членства в другой партии и в движении «Вперед!». Попытка Э. Макрона пройти между двумя политическими полюсами де-факто будет дублировать усилия центристов, если некоторые из них решатся на самостоятельную борьбу. В свою очередь, экономический либерализм экс-министра составит конкуренцию программе Ф. Фийона.

Новой реальностью стало избрание Ф. Фийона и для социалистов. Голосование на праймериз оппозиции прошло при достаточно высокой явке: в первом туре участие приняли 4,2 млн избирателей (вместо прогнозируемых организаторами 2–3 млн), во втором — более 4,3 млн. На эти цифры теперь вынуждена ориентироваться Социалистическая партия, готовящаяся провести свои предварительные выборы в январе 2017 г. (показатель праймериз левого лагеря-2011 — 2,9 млн — «Республиканцы» превзошли). Зная имя своего главного соперника, левый лагерь должен определиться, какую идеологическую альтернативу он способен ему противопоставить. На сегодняшний день точный список кандидатов ещё неизвестен, но ясно, что спектр внутренних течений в Социалистической партии довольно широк: от более левого А. Монтебура до правого М. Вальса (пока не вступившего в борьбу официально, но уже готового к ней). Первый секретарь Соцпартии Ж.-К. Камбаделис усмотрел в победе Ф. Фийона преимущество для социалистов: радикально отличающейся от их идей программе экс-премьера будет легче противостоять, чем более умеренному проекту А. Жюппе. Теоретически возможностью объединить левые силы ради общей борьбы за сохранение французской социальной модели имеет шанс воспользоваться даже уходящий президент Ф. Олланд. Так или иначе, если для противостояния Ф. Фийону Социалистическая партия выберет традиционную социал-демократическую линию без «правых» акцентов, то в 2017 г. идеологический разрыв между двумя главными партиями сохранится. Выбор в пользу «обновлённого социализма» по примеру М. Вальса приведёт к тому, что даже главная левая сила Франции станет более правой, чем ранее. При этом для многих избирателей потеряется четкая грань между М. Вальсом и беспартийным Э. Макроном или даже М. Вальсом и Ф. Фийоном, не говоря о том, что левый сегмент электората Социалистической партии вряд ли одобрит подобный дрейф в противоположную сторону.

Наконец, для М. Ле Пен и «Национального фронта» лидерство и последующее избрание Ф. Фийона стало неожиданностью ввиду того, что крайне правые почти не рассматривали свои шансы в гипотетической очной дуэли с ним, считая свершившимся фактом победу в стане «Республиканцев» А. Жюппе или Н. Саркози. Оба лидера правоцентристов казались удобными объектами для критики, Н. Саркози — за неоднозначную репутацию, А. Жюппе — за нескрываемое намерение приложить все силы ради победы над «Национальным фронтом», как будто это и есть главная цель всей кампании. Напротив, критиковать Ф. Фийона пока сложнее: его карьера не была запятнана крупными политическими скандалами, а некоторые программные тезисы (укрепление традиционной семьи, строгое отношение к однополым бракам, в международных делах — возвращение Франции влияния в мире и сближение с Россией) перекликаются с позициями М. Ле Пен. Поэтому выдвижение Ф. Фийона обозначило для крайне правых появление сильного соперника на консервативном поле. Первые же опросы, появившиеся после праймериз, подтвердили это предположение: Ф. Фийон пока сильнее лидера «Национального фронта» как в первом туре президентских выборов, так и в очной дуэли.

Еще один «друг России»?

Ф. Фийон гораздо более благожелательно настроен в адрес России, чем, например, А. Жюппе, призывавший вести себя в отношениях с Москвой жёстко и «говорить всю правду». В оживлении отношений с Россией Ф. Фийон видит пользу для Франции, нуждающейся в возвращении авторитета на международной арене, который, с его точки зрения, был утерян при Ф. Олланде. Формирование широкой международной коалиции, способной разрешить сирийский кризис, он не видит ни без Франции, ни без России, с которой нужно «восстановить связь» как с важным игроком на международной арене. Ф. Фийон неоднократно бывал в России, в том числе и после установления режима санкций, и главным мотивом его выступлений оставалась необходимость взаимодействия с Москвой, в особенности в борьбе с терроризмом. Относится к кругу «фийонистов» и известный в России депутат Т. Мариани, два года подряд посещавший Крым. Важным для Ф. Фийона обстоятельством можно считать его личные контакты с В. Путиным в 2008-2012 гг., когда оба были премьер-министрами своих стран, хотя для многих французских наблюдателей это говорит совсем не в пользу правоцентриста. Сам он попытался защититься от обвинений в слишком тесных связях с Москвой, заявив на дебатах между двумя турами, что, в частности, не собирается отказываться и от союза с Соединёнными Штатами.

Безусловно, пока слишком рано говорить, что пост президента Франции совершенно точно получит кандидат, настроенный на партнерские отношения с Россией: предстоит еще целая президентская кампания, и Ф. Фийон не должен допустить ошибок. Тем не менее положительным явлением можно считать тот факт, что после сенсационных побед сторонников Brexit в Великобритании и Дональда Трампа в США во Франции пока показал себя сильнее всех не популист, а вполне предсказуемый прагматик-профессионал. Добавляет конструктива в зарубежное обсуждение российской тематики тот факт, что оно ведётся не только М. Ле Пен, но и как минимум одной из крупных партий, традиционных фаворитов. Разделяемый Ф. Фийоном прагматизм может стать лекарством, которое способно вернуть жизнь и российско-французским отношениям, и диалогу России и Запада в целом.

Франция > Внешэкономсвязи, политика > russiancouncil.ru, 1 декабря 2016 > № 2039666


Турция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 декабря 2016 > № 2016687

«Прямая линия» Путина и Эрдогана

Мари Жего (Marie Jégo), Le Monde, Франция

Сейчас отношения Турции и Евросоюза дышат на ладан, однако сближение Анкары и Москвы наоборот идет полным ходом, если судить по частоте телефонных разговоров президента Реджепа Тайипа Эрдогана с его коллегой Владимиром Путиным. Недавно между президентским дворцом в Анкаре и московским Кремлем была даже установлена «прямая линия».

25 и 26 ноября лидеры обсуждали Сирию, которая является для них главным предметом разногласий. Москва поддерживает Башара Асада, а исламисты-консерваторы из Анкары выступают за его уход.

Первая беседа состоялась 25 ноября по инициативе Эрдогана. Турецкий лидер хотел услышать лично от Путина, стоит ли российская авиация за ударами, которые привели к гибели четырех турецких солдат и ранению еще девяти у города Эль-Баб к северу от Алеппо.

Щит Евфрата

Турецкие радары установили, что самолеты двигались со стороны международного аэропорта Алеппо, который находится под контролем России. Возникли сомнения. Российский союзник вновь стал врагом?

Целью атаки было «посеять раздор между странами», писала 25 ноября проправительственная газета Yeni Akit, заявив, что для Турции была подготовлена «ловушка». «Речь шла о том, чтобы привести к открытию третьего фронта», — уверяет издание.

Находящийся сейчас под контролем «Исламского государства» (террористическая организация запрещена в РФ — прим.ред.) стратегический город Эль-Баб оспаривают друг у друга сирийские курды, сирийская армия и турецкие войска, которые помогают отрядам мятежников.

Турецкие силы вот уже третий месяц проводят на севере Сирии операцию «Щит Евфрата». Она не стала бы возможной без одобрения России, которая держит под контролем воздушное пространство с помощью развернутых комплексов С-300 и С-400.

Пока турецкая пехота стреляла по стремящимся к независимости курдам или сгоняла ИГ с приграничной территории, у Москвы не было никаких причин для возражений. В то же время планы Анкары по взятию Эль-Баба стали красной чертой для российской стороны, которая опасается ослабления позиций армии Башара Асада в соседнем Алеппо.

26 ноября Кремль дал ответ по прямой линии. Российская авиация не имеет никакого отношения к ударам. Те были проведены сирийцами. «Путин подтвердил, что российские самолеты не принимали участия в этих ударах», — подчеркнул 28 ноября на пресс-конференции в Анкаре вице-премьер Нуман Куртулмуш (Numan Kurtulmus).

Изменчивые отношения

В Турции могли вздохнуть с облегчением. Одно время тут думали о мести, тем более что дата удара, 24 ноября, выглядела отнюдь не случайной. Ровно год назад турецкий истребитель сбил российский бомбардировщик, который случайно залетел в воздушное пространство Турции после операции в Сирии.

Катастрофа Су-24 стала, по словам Путина, «ударом в спину» и утянула отношения двух стран на самое дно. Между Москвой и Анкарой разгорелся столь сильный кризис, что на следующий день разгоряченная толпа закидала камнями турецкое посольство в российской столице.

Восемь месяцев спустя, когда начался процесс примирения, а Эрдоган решился принести извинения за сбитый самолет, несколько сот сочувствующих россиян поставили у того же посольства свечи и цветы в память о 45 погибших 28 июня в результате устроенного ИГ теракта в международном аэропорту Стамбула.

Все это свидетельствует об изменчивости российско-турецких отношений в зависимости от ситуации в сирийской войне.

Региональное сотрудничество

Новая ссора с российским соседом стала бы нежелательной, особенно сейчас, когда Турция не в лучших отношениях с США, сердится на ЕС и заявляет о намерении вступить в Шанхайскую организацию сотрудничества (Россия, Китай, Казахстан, Узбекистан, Таджикистан и Киргизстан).

Сейчас проправительственные турецкие СМИ описывают этот по факту неработающий инструмент регионального сотрудничества (Москва и Пекин подчеркивают его роль в борьбе с терроризмом) как альтернативу ЕС.

Что касается НАТО, в которой Турция состоит с 1952 года, из нее пора уйти, громко хлопнув дверью, и сформировать «стратегическое партнерство с Россией», отметил побывавший в Анкаре 8 ноября Александр Дугин.

На встрече с турецким премьером Бинали Йылдырымом этот проповедник любимого Путиным евразийства (по этой доктрине Россия и ее окружение формируют отдельный от Европы и Азии «третий континент) подчеркнул, что руководству страну следует лучше выбирать друзей. «Вы сами знаете, откуда шла поддержка обстрелявших парламент путчистов. Уж точно не из России», — добавил этот геополитолог, ставший в последнее время новым любимцем исламистов-консерваторов.

Турция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 декабря 2016 > № 2016687


Евросоюз. США. Киргизия. РФ > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > ved.gov.ru, 1 декабря 2016 > № 2003205

На антироссийскую пропаганду бросят миллион евро

Достанется ли кусочек Кыргызстану?

Депутаты Европарламента проголосовали в среду за принятие резолюции о противодействии российским СМИ, самыми опасными из которых названы агентство Sputnik и телеканал RT, передает корреспондент РИА Новости.

Владимир Путин, комментируя резолюцию, заявил, что Россию «все пытаются учить демократии, однако запреты не лучший способ для этого». Также глава государства выразил надежду, что здравый смысл восторжествует и реальных ограничений для российских СМИ не будет.

В резолюции под названием «Стратегические коммуникации ЕС как противодействие пропаганде третьих сторон», которую инициировала депутат от Польши Анна Фотыга, утверждается, что Россия якобы оказывает финансовую поддержку оппозиционным политическим партиям и организациям в странах-членах ЕС, использует фактор двусторонних межгосударственных отношений для разобщения членов сообщества. В качестве основных информационных угроз Евросоюзу и его партнерам в Восточной Европе в резолюции называются агентство Sputnik, телеканал RT, фонд «Русский мир» и подведомственное российскому МИД федеральное агентство «Россотрудничество».

В документе утверждается, что Москва ведет в отношении Евросоюза «враждебную пропаганду». При этом противодействие России авторы резолюции приравнивают к борьбе с «Исламским государством» (ИГ, группировка запрещена в России) и призывают Еврокомиссию и страны-члены Евросоюза дополнительно финансировать проекты по контрпропаганде. Ранее европейский портал EU Observer сообщал, что на эти цели рабочая группа ЕС по информационному противодействию России может получить бюджет в миллион евро. Об этом сообщает РИА Новости.

Весьма вероятно, что «антипропаганда» может прямо или косвенно затронуть и Кыргызстан. К сожалению, наша республика стала, да и всегда была площадкой интересов и, более того, противоборства стран Запада против России.

К слову, обвинения в адрес РФ звучат особенно забавно на фоне политики того же Госдепа США – который и с партиями Кыргызстана дружит, и СМИ финансирует через те или иные проекты и фонды, да и в принципе весьма плотно «сидит» в нашей республике.

Причем тут Госдеп? Собственно, никто особо и не скрывает, что многие решения Европарламента так или иначе принимаются если не по указке, то при непосредственном участии лоббистов из Вашингтона.

Так что, судя по всему, стоит ожидать и в Кыргызстане волны антироссийской пропаганды.

Евросоюз. США. Киргизия. РФ > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > ved.gov.ru, 1 декабря 2016 > № 2003205


Белоруссия. Азербайджан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 1 декабря 2016 > № 2000587

Александр Лукашенко в начале недели находился с двухдневным визитом в Азербайджане. Состоялся он после встречи белорусского президента с Владимиром Путиным, с которым ему не удалось договориться по устраивающим Минск объемам поставок нефти и стоимости российского газа. Отметим, что еще до встречи с Путиным президент Белоруссии предупредил: его страна рассматривает несколько вариантов поставок нефти, альтернативных российским.

«Мир совсем другой, это не тот мир, когда можно было наклонить. Сегодня этой нефти — бери — не хочу… Сейчас мы рассматриваем несколько вариантов», — сообщил он журналистам. И это неудивительно — из-за сокращения российских поставок белорусские нефтеперерабатывающие заводы работают вполсилы, и многие этим объясняют падение ВВП в стране.

В результате соответствующих размышлений пути-дороги привели Лукашенко в Азербайджан. В конце концов, если Россия не желает «выработать баланс интересов и договориться» со страной, являющейся для нее традиционным рынком сбыта, почему бы не найти другого поставщика (опыт импорта азербайджанской нефти у Белоруссии уже был и прекратился с вступлением в Таможенный союз), а заодно и выйти на новый рынок сбыта. Например, вооружения и военной техники. Ну и получить кое-какую финансовую помощь. Ранее Белоруссия обращалась к Еврокомиссии с просьбой выделить ей 500 миллионов долларов, рассчитывала она и на деньги Международного валютного фонда, но обе эти организации выставляют множество условий для выделения кредитов: одна требует изменения внешней и внутренней политики Белоруссии, а другая — политики экономической. Ни того, ни другого не потребует Азербайджан, если согласится подсобить Минску в той или иной форме.

«Sputnik Азербайджан» приводит мнение председателя совета директоров инвестиционной компании «Юнитер» Андрея Дереха, не исключающего, что нефтяное сотрудничество Белоруссии и Азербайджана может вылиться в интеграцию активов. По его пояснению, с учетом стабилизации цены на нефть на уровне 50 долларов за баррель, эффективной становится «химия» на основе нефти, а не газа. А Азербайджанская нефтегазовая компания SOCAR вкладывает значительные инвестиции в развитие нефтехимии. «Может быть, сейчас стоит подумать над тем, чтобы завязать поставки азербайджанской нефти с более глубокой переработкой для нефтехимии», — сказал Дерех.

В этом контексте он обратил внимание на один из двух белорусских НПЗ — ОАО «Нафтан», располагающий нефтехимическим комплексом «Полимир». Как отметил Дерех, белорусские власти уже не раз говорили о своем желании привлечь на «Нафтан» стратегического инвестора с собственными объемами нефти для переработки. Но эти планы так и не были реализованы: российские компании, которым предлагалось участвовать в приватизации «Нафтана», от сделки отказались.

Словом, если бы Лукашенко не обсуждал с президентом Алиевым вопрос поставки и переработки азербайджанской нефти в Белоруссии, Дерех, учитывая особенности белорусского «табеля о рангах», вряд ли бы стал говорить о SOCAR и азербайджанской нефти вообще.

До чего договорились стороны — неизвестно: вероятно, они находятся в процессе поиска оптимального варианта нефтехимического сотрудничества. Как, впрочем, и военно-технического. В частности, нельзя воспринимать как отсебятину (в Азербайджане, как и в Белоруссии, СМИ вряд ли можно назвать «абсолютно свободными») сообщение Haqqin. az со ссылкой на СМИ Белоруссии, в соответствии с которым Алиев и Лукашенко могли обсуждать вопросы поставок в Азербайджан белорусских реактивных систем залпового огня «Полонез».

Как заявил белорусский военный эксперт Александр Алесин, Азербайджан заинтересован в закупке у Белоруссии РСЗО «Полонез», поскольку Армения получила российские оперативно-тактические комплексы «Искандер». По предположению эксперта, в этом не стоит искать «вызова Кремлю», так как Лукашенко мог предварительно проконсультироваться по данному вопросу с Путиным. Напомним, такая возможность у него была, поскольку до визита в Азербайджан он встретился с президентом России.

Алесин также проинформировал, что на автозаводе в азербайджанском городе Гянджа ведется сборка военных автомобилей МАЗ и МЗКТ, которые служат, в частности, платформами для систем ПВО. Азербайджану, сказал он, интересны белорусские средства противовоздушной обороны и радиоэлектронной борьбы.

Как поясняет азербайджанское издание, «Полонез» предназначена для высокоточного поражения «открыто расположенной и укрытой силы, небронированной и бронированной военной техники, других объектов на удалении 50-200 километров». Система может одновременно наносить точечные удары по восьми целям. А в качестве базы используется четырехосное колесное шасси МЗКТ-7930 «Астролог». На таком шасси базируются и российские оперативно-тактические ракетные комплексы, в частности, «Искандер».

Но чем еще может Белоруссия заинтересовать Азербайджан? Между двумя странами нет геополитической напряженности, и они способны договориться по многим вопросам. Во время своего визита в Баку Лукашенко заявил, что Азербайджан может рассчитывать на Белоруссию как на самого близкого друга. В принципе, он не покривил душой по части того, что Баку может положиться на Минск в вопросе непризнания Нагорного Карабаха и отсутствия «движений», направленных против безопасности АР. Известно, что Белоруссия, как и Казахстан, не была в восторге от принятия Армении в ЕАЭС, но пришлось «смириться».

Известно также, что Белоруссия, как и Армения, является членом ОДКБ (Азербайджан в ней не состоит), и «в случае чего» вместе с Казахстаном может взять на себя роль оппонента Еревана в организации. Весь вопрос в том, насколько активно Минск будет исполнять эту роль.

Азербайджанская газета «Эхо» опубликовала «признательность» военного эксперта Узеира Джафарова президенту Белоруссии за его «внимание» к карабахской проблематике. «Наши белорусские друзья находятся в одной команде с Арменией в рамках ОДКБ. Но я до сих пор не слышал, чтобы тот же господин Лукашенко назвал Армению страной-оккупантом», — сказал он. И это в то время, заметил эксперт, когда в документах Совбеза ООН подчеркивается необходимость безоговорочного вывода армянских войск с оккупированных территорий Азербайджана.

Он также попенял Лукашенко за то, что Минск, с которым связана одноименная группа ОБСЕ по урегулированию карабахского и армяно-азербайджанского конфликтов, не принес хоть «какую-либо радость для Азербайджана … и вынужденных переселенцев». Поэтому было бы лучше, заявил Джафаров, «если б господин Лукашенко потребовал от своего армянского коллеги Сержа Саргсяна уважать территориальную целостность и суверенитет Азербайджана».

Как считает эксперт, для Азербайджана настала пора узнать, кто является его истинным другом и союзником: «Со многими странами мы поддерживаем дружеские отношения. Однако почему-то наши друзья по отношению к Армении не поступают так, как должны поступать, и не указывают Еревану на его место».

Вот тут Лукашенко и попался: «батьке» поставили в вину недостаточную агрессивность по отношению к Армении, тем не менее президент Азербайджана повесил ему на грудь высшую награду своей страны для иностранцев — Орден Гейдара Алиева. Лукашенко поцеловал орден и пообещал его «отработать». Отметим, что такого почета удостаивают только тех иностранных граждан, которые имеют особые заслуги перед Азербайджаном, включая укрепление солидарности азербайджанцев всего мира, налаживание политических, экономических научных, культурных связей Азербайджана с другими странами.

Как будет «отрабатывать» Лукашенко столь высокую награду, и вообще — станет ли он это делать, неизвестно. Понятно, однако, что орден «батька» получил больше авансом, чем по факту «особых заслуг».

Тут стоит отметить, что реально Лукашенко кинулся к Алиеву по большой нефтяной и денежной нужде, и что Азербайджан гораздо нужнее Белоруссии, чем Белоруссия Азербайджану. И сделал он это потому, что кидаться больше вроде как не к кому. Экономические отношения Белоруссии с Россией портятся: Москва хочет положить конец внешнеполитической «полигамии» Минска и требует от него безоговорочной верности. А тут, как назло, в Минск наезжают разные европейские делегации, и Лукашенко всячески старается представить Белоруссию нейтральной страной, что рассматривается Россией как «измена». Ну как тут не обидеться и не покарать Лукашенко! А покарать можно, подставив ему нефтегазовую «подножку», отказав Белоруссии в дополнительных объемах углеводородов и (или) повысив на них цену. А заодно лишить республику, как это фактически произошло недавно, статуса транзитной страны в Россию.

Такое откровенное давление Москвы на Минск может закончиться печально для обеих сторон. Белоруссия уже начала искать и, вероятно, найдет «коллективный пятый угол», идеологический и стратегический «климат» которого вряд ли устроит Россию, а в перспективе — и саму Белоруссию. Бесспорно также, что всегда найдутся желающие рассорить два «союзнических государства» и выставить Россию в нелицеприятном свете. Причем даже в тех странах, которые называют себя стратегическими партнерами России.

В частности, в день пребывания Лукашенко в Азербайджане группа депутатов азербайджанского парламента вроде как неожиданно (но, вероятно, санкционировано) потребовала пересмотреть отношения с Россией из-за ее укрепляющегося союза с Арменией. Законодатели возмущались, в принципе, «старьем» — передачей российских «Искандеров» Армении, поддержкой Москвой, выступающей в роли посредника в урегулировании карабахского конфликта, «страны-оккупанта», и даже поставили под сомнение целесообразность вещания на азербайджанской территории «российской» телекомпании «Мир», озабоченной не проблемами Карабаха, а Армении: «Нельзя уже закрывать глаза на подобное».

В общем, получилось так, что часть азербайджанского парламента оказала Лукашенко «скрытую» поддержку — продемонстрировала свое недовольство Россией, которая подтолкнула Белоруссию искать помощи у Азербайджана.

И еще один штрих визита Лукашенко в Баку, но уже не имеющий отношения к России. Издание Haqqin.az назвало «примечательным моментом» то, что президента Белоруссии в поездке в Азербайджан сопровождал его 12-летний сын Николай — он присутствовал и на награждении своего отца Орденом Гейдара Алиева. В этом не было бы ничего сенсационного, если бы сын Лукашенко, который с малых лет ездил с отцом в зарубежные поездки, вплоть до Генеральной Ассамблеи ООН, вдруг не «исчез из медийного пространства с лета этого года».

«Последняя встреча Коли на высоком уровне состоялась 21 мая в Ватикане — с Папой Римским Франциском. Спустя неделю мальчик мелькнул в программе «Главный эфир на телеканале Беларусь 1» — и с тех пор его не видно и не слышно… Но заметнее всего отсутствие Коли было в День независимости: впервые за многие годы президент Белоруссии принимал парад в одиночестве», — напоминает азербайджанское издание. И вот он появился в Баку: «По всей видимости, 12-летний Коля снова возвращает себе титул самой медийной персоны Белоруссии, а о причинах его внезапного исчезновения остается только догадываться».

Догадываться придется и о более серьезном. В частности, на чем в итоге столковались Алиев и Лукашенко-отец: когда дело касается нефтегазовых, военно-политических проектов, а также финансов, официальная и неполная информация распространяется постфактум — так сказать, «далеко опосля». Как, например, откуда взял Лукашенко шесть лет назад деньги, чтобы расплатиться за газовый долг с Москвой. Позже президент Белоруссии сам раскрыл эту «страшную тайну»: «Я обратился к Ильхаму Алиеву, и он мне в течение суток, даже меньше, одолжил 200 миллионов долларов, из них 187 миллионов мы заплатили «Газпрому».

Но если в 2010 году Азербайджан поила и кормила нефть, то теперь ему приходится затянуть пояса. Впрочем, раз Лукашенко пообещал «отработать», а Алиев поверил на слово, деньги на «хорошее дело» он как-нибудь раздобудет.

В связи с этим интересно вот что: станет ли Москва и дальше «мстить» Лукашенко за очередные «измену и непослушание», и как она будет услаждать или, напротив, стращать Алиева, чтобы он не устраивал президенту Белоруссии режим наибольшего благоприятствования.

Ирина Джорбенадзе

Белоруссия. Азербайджан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 1 декабря 2016 > № 2000587


Украина. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 1 декабря 2016 > № 1997432

Российская концепция угрожает США

В новой внешнеполитической концепции России появились угрозы США

Игорь Крючков, Александр Братерский

Обнародованная 1 декабря новая концепция внешней политики России отражает изменения, которые произошли за последние три года. Москва обещает жестко и асимметрично реагировать на «провокации США», впервые говорит о Сирии и «Исламском государстве», а Украину не видит в числе приоритетов. Как увязать это с позитивным месседжем, который Путин направил Западу чуть ранее, разбиралась «Газета.Ru».

Указ по утверждению концепции внешней политики Российской Федерации, подписанный президентом страны Владимиром Путиным, был опубликован 1 декабря на официальном портале правовой информации. Сам указ датирован 30 ноября.

В аналогичном документе от 12 февраля 2013 года Украина упоминалась как «приоритетный партнер» России в Содружестве Независимых Государств (СНГ). Отношения с Киевом тогда предполагалось улучшать, а связанные со страной интеграционные процессы — углублять.

Однако спустя считаные месяцы после принятия тогдашней внешнеполитической концепции России на Украине начались процессы, которые к ноябрю 2013 года вылились в революцию «евромайдана», присоединение Крыма к России и глубочайшему кризису в отношениях между Кремлем и Западом за всю современную отечественную историю.

Новые поступления

Нынешняя концепция отражает новые реалии. В них Киев выбывает из числа приоритетных направлений. Впрочем, Россия по-прежнему готова развивать связи с Украиной и «взаимодействовать со всеми заинтересованными государствами» для «урегулирования внутриукраинского конфликта».

«В нынешней ситуации Россия не собирается финансировать украинское руководство, — считает Кирилл Коктыш, доцент кафедры политической теории МГИМО. — Москва демонстрирует, что нынешние киевские власти, как они того и хотели, становятся сферой ответственности Запада».

«Это сигнал Европе, которая должна продемонстрировать готовность взять на себя политическую и экономическую ответственность за будущее Украины», — добавил собеседник «Газеты.Ru».

Тексты концепций внешней политики РФ 2013 и 2016 годов во многих частях перекликаются друг с другом и даже аналогичны.

Однако по нескольким другим принципиальным пунктам акценты также расставлены по-разному.

В части, посвященной борьбе с терроризмом, впервые упомянуто название «Исламского государства» (ИГ), запрещенной в России международной радикальной организации. ИГ и подобные ему объединения «подняли насилие на невиданный уровень жестокости и претендуют на создание собственного государственного образования», утверждается в документе.

Впервые во внешнеполитической концепции появилась Сирия. «Россия поддерживает единство, независимость и территориальную целостность Сирийской Арабской Республики», — гласит текст. Кремль также настаивает на продолжении международного дипломатического процесса по преодолению сирийского конфликта «на основе положений Женевского коммюнике от 30 июня 2012 года».

Отдельный пункт посвящен конфликтам на постсоветском пространстве. Россия, согласно концепции, готова выступить ответственным посредником в большинстве из них: нагорно-карабахском, приднестровском и восточноукраинском.

Территориальная проблема между Грузией и частично признанными Абхазией и Южной Осетией вынесена за эти рамки.

«Россия, возможно, и хотела бы видеть себя в роли рефери на постсоветском пространстве. Россия заинтересована в стабильности и не хочет терять ресурсы на эти конфликты, — рассуждает заместитель Института стран СНГ Владимир Евсеев. — Но проблема в том, что далеко не все стороны готовы идти на контакт. Самопровозглашенные республики, похоже, не хотят диалога с Киевом. Насчет Приднестровья тоже уверенности нет». В этих условиях Россия не сможет сдвинуть ситуацию в одиночку, уверен эксперт.

Отношения с Западом по-прежнему противоречивы. С одной стороны, западные державы и их «стремление удержать позиции» названы одним из главных факторов международной нестабильности. Расширение НАТО на Восток вызывает беспокойство.

Тем не менее Россия, как и в 2013 году, призывает к поэтапной отмене визового режима с ЕС. Раньше эта мера подавалась как «мощный импульс к реальной интеграции».

Теперь — как «мощный импульс для укрепления сотрудничества».

Конец симметрии

Еще сильнее изменились формулировки в контексте отношений Москвы и Вашингтона. «Россия не признает экстерриториального осуществления США своей юрисдикции вне рамок международного права, не приемлет попыток оказания военного, политического, экономического или иного давления, — гласит текст концепции. — И оставляет за собой право жестко реагировать на недружественные действия, в том числе путем укрепления национальной обороны и принятия зеркальных или асимметричных мер».

Более жестко звучит новый ответ РФ на развитие американской системы ПРО в Европе.

Внешнеполитическая концепция 2013 года утверждала, что Кремль будет последовательно добиваться предоставления правовых гарантий ее ненаправленности против России. В документе 2016 года написано, что «ничем не ограниченное наращивание противоракетной обороны государства или группы государств» подрывает стратегическую стабильность и международную безопасность.

Контакты между НАТО и Россией были заморожены после событий в Крыму в 2014 году. В 2016 году Североатлантический альянс разместил свои войска в Прибалтике под предлогом ответных мер на российское военное наращивание. Новая концепция РФ, кстати, выделяет сотрудничество со странами Северной Европы — в том числе странами Балтии — в отдельное региональное направление. Кроме того, документ отдает должное странам ЕС, которые не входят в блок НАТО.

Жесткая риторика в адрес США и их партнеров по НАТО в рамках новой концепции не стыкуется с заявлениями Владимира Путина. 1 декабря, за несколько часов до публикации документа Путин во время обращения к Федеральному собранию РФ послал миролюбивый сигнал Западу.

«Мы не хотим противостояния, оно нам не нужно. Оно не нужно и международному сообществу, — заявил политик. — В отличие от некоторых противников, мы не ищем врагов. Нам нужны друзья».

Путин заявил о своей готовности сотрудничать с американской администрацией и призвал США работать рука об руку с Россией в борьбе с настоящей угрозой — терроризмом.

«Здесь нужно различать. Во внешнеполитической концепции речь идет о сдерживании, но в контексте американской администрации во главе с Бараком Обамой. При нем США сделали немало опасных шагов, — говорит Владимир Евсеев. — А сегодняшняя речь Путина была адресована, скорее, будущей администрации США во главе с Дональдом Трампом. От него пока непонятно чего ждать. Поэтому мы стремимся донести мысль о позитивных возможностях».

По мнению Кирилла Коктыша, в новой отечественной концепции внешней политики закреплена реалистичная позиция государства. «В этом смысле она выглядит более эффективной для отношений с администрацией Трампа. Судя по его последним заявлениям, избранный президент также тяготеет к реалистичной позиции, где неоконсервативная или любая другая идеология не довлеет над национальными интересами», — считает эксперт.

Украина. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 1 декабря 2016 > № 1997432


Франция > Внешэкономсвязи, политика. Недвижимость, строительство > rfi.fr, 1 декабря 2016 > № 1997014

Нацфронт через суд заблокировал постройку мечети в Монтобане

1 декабря административный суд Тулузы, в который ранее поступило обращение крайне правой партии Нацфронт, аннулировал решение муниципального совета Монтобана, благоприятствующее строительству новой мечети. Об этом сообщает AFP со ссылкой на судебный источник.

Суд аннулировал решение, согласно которому был санкционирован обмен земельными участками между городом и ассоциацией «Мечеть Эс-Салем» для последующего возведения новой мечети. Старое здание было признано слишком маленьким для прихожан. Несмотря на то, что судья посчитал, что жалоба Нацфронта правомерна, в решении сказано, что муниципалитет и ассоциация могут «договориться о новом обмене в соответствии с законом».

29 сентября прошлого года городской совет Монтобана во главе с мэром правой партии «Республиканцы» Брижитт Бареж санкционировали обмен земель с ассоциацией «Мечеть Эс-Салем» без каких-либо выплат.

Два члена муниципального совета от партии «Национальный фронта» подали жалобу в суд, утверждая, что такой земельный обмен противоречит закону от 9 декабря 1905 года о разделении церкви от государства, который запрещает органам власти субсидировать строительство новых религиозных зданий.

Франция > Внешэкономсвязи, политика. Недвижимость, строительство > rfi.fr, 1 декабря 2016 > № 1997014


Сирия. Турция. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 1 декабря 2016 > № 1991476

На фоне значительного успеха вооруженных сил Сирии в Алеппо с новой силой разгорелись дискуссии о том, какими будут последствия освобождения города, расположенного на севере Сирии. Никто, кажется, не сомневается в том, что город будет взят, предметом спора становится то, сколько времени на это потребуется. Экспертов больше волнует то, сможет ли Дамаск освободить город до прихода в Белый дом нового президента Дональда Трампа, однако важнее ответить на вопрос о том, что это событие значит для развития сирийского конфликта, пишет Франческо Белкастро в статье для National Interest.

В сложившихся условиях игроки готовятся к новой фазе конфликта в Сирии. Так, на севере страны сложился деликатный баланс сил между сирийскими курдами, центральным правительством и Турцией, однако освобождение Алеппо может привести к дальнейшей напряженности в отношениях между Дамаском и Анкарой, которые сейчас поддерживаются хрупким соглашением, заключенным при посредничестве Москвы.

Автор отмечает, что следующие три аспекта повлияют на траекторию конфликта в обозримом будущем: как падет город, будет ли достигнуто взаимопонимание с Турцией, а также что произойдет с Раккой.

Во-первых, пока все задаются вопросом, когда будет освобожден город, как это будет осуществлено играет очень важную роль в понимании следующих шагов Дамаска.

С освобождением города война не прекратится, она просто перейдет в другую фазу. Из-за хронической нехватки хорошо подготовленных войск Дамаск вынужден передислоцировать свои боевые части из одного региона страны в другой, поэтому очень важно для правительства Сирии взять город с минимальными потерями. В таком случае Дамаск сможет незамедлительно переключиться на другие районы страны. Если же правительство понесет потери, могут пройти месяцы, прежде чем будут подготовлены хотя бы планы новой операции.

Во-вторых, сложившийся баланс на севере страны, скорее всего, основан на соглашении между Турцией и Россией, которое принял Дамаск. По всей видимости, стороны достигли взаимопонимания в следующем: правительство Асада соглашается с присутствием турецких войск на территории страны в обмен на невмешательство Анкары в операцию в Алеппо. Если предположить, считает автор, что условия соглашения таковы, то открытым остается вопрос о том, что будет после освобождения города.

Будет ли Дамаск более активно выражать критику Анкары или же он поддержит партизанскую войну против турецких войск? Окончание битвы за Алеппо может привести к росту напряженности между Дамаском и Турцией, а также новому взаимопониманию между курдами и правительством Ирака.

Несмотря на сообщения о столкновениях между войсками Асада и курдами в районе города Эль-Хасака летом, цели Дамаска и курдов — главной цели турецкого вторжения — во все большей степени сходятся. Обеспокоенность Дамаска присутствием Турции также может привести к сближению Сирии и Ирака, на территории которого также присутствуют турецкие войска. Хотя поддерживаемая Анкарой коалиция и добилась успеха в северной Сирии, её действия неизбежно приведут к сопротивлению и напряженности в регионе.

На фоне этих событий важно помнить и о начале гонки за Ракку, в рамках которой поддерживаемые США силы сирийских мятежников перешли в наступление на город, находящийся под контролем террористической группировки «Исламское государство» (организация, деятельность которой запрещена в РФ).

Коалиция «Демократические силы Сирии» по-прежнему состоит по большей части из курдских сил. Ракка же не представляет для них никакой ни стратегической, ни исторической ценности, кроме цели уничтожения ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Там также никогда не проживало значительное число курдов. Поэтому после падения города неизбежно встанет вопрос, кто останется в городе за главного.

Дамаск на данный момент в гонке не участвует, однако его войска находятся недалеко в Пальмире. С его точки зрения, инициатива западной коалиции представляет интересную возможность. Она «делает грязную работу» по захвату Ракки у ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), но перед ней могут встать проблемы после захвата города. И Дамаск может оказаться способным эксплуатировать проблемы с разделением власти, если между силами коалиции начнутся разногласия. Операция по освобождению Ракки может также дать Дамаску передышку, снизив на него давление на востоке, особенно в Дейр-эз-Зоре, который уже три года находится в осаде ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ).

Таким образом, захват Алеппо станет важным шагом для Дамаска. С ним будет поставлена жирная точка на попытках международного сообщества перейти к реальным переговорам с Асадом. Но и окончания конфликта падение города не принесет, поскольку он лишь перейдет в другую фазу.

В этих новых условиях тому взаимопониманию, благодаря которому удалось избежать конфронтации вооруженных сил Сирии и Турции, грозит опасность из-за активных действий Анкары и вызванной победой в Алеппо самоуверенности Дамаска. Так, сирийское правительство может оказаться более готовым идти на сотрудничество с курдскими войсками, а также с Ираком, который также столкнулся с угрозой турецкого авантюризма.

Быстрый захват города приведет к высвобождению сил, которые могут быть направлены на эксплуатирование любой слабости, возникающей от продвижения «Демократических сил Сирии» на Ракку. Из-за значительной нехватки человеческих ресурсов Дамаск с удовольствием «прокатится» на действиях других сторон конфликта.

Максим Исаев

Сирия. Турция. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 1 декабря 2016 > № 1991476


Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 1 декабря 2016 > № 1989718

Президент РФ Владимир Путин выступит с посланием Федеральному собранию в Георгиевском зале Кремля.

Как ранее сообщал пресс-секретарь российского лидера Дмитрий Песков, акцент будет сделан на социальные обязательства государства. По мнению парламентариев и экспертов, одной из центральных тем, наряду с внутренними вопросами, может стать и международная повестка. Эксперты также ожидают, что большое внимание будет уделено экономической тематике.

В соответствии с Конституцией РФ, глава государства ежегодно обращается к Федеральному собранию с посланием о положении в стране и об основных направлениях внутренней и внешней политики. Это программный политико-правовой документ, выражающий видение стратегических направлений развития России на ближайшую перспективу. Оно включает как политические, экономические, идеологические положения, так и конкретные предложения по законотворческой работе обеих палат парламента.

По традиции, на оглашении послания присутствуют сенаторы, депутаты Госдумы, члены правительства, руководители Конституционного и Верховного судов, губернаторский корпус, председатели законодательных собраний субъектов Федерации, главы традиционных конфессий, общественные деятели, в том числе главы общественных палат регионов, руководители крупнейших СМИ.

Пресс-секретарь президента ранее подчеркивал, что каждое послание отличается от предыдущих, не будет исключение и этот год.

"Иным станет послание в этом году. Вместе с тем, их всех объединяет некий путинский стержень с акцентом на социальную сферу, на социальные обязательства государства. А что касается уже каких-то нюансов и моментов основных, то нужно дождаться 1 декабря", - отмечал Песков.

МЕЖДУНАРОДНАЯ ТЕМАТИКА

Первый замглавы международного комитета Совета Федерации Владимир Джабаров полагает, что в послании президент заявит о продолжении курса на укрепление позиций России в мире, дальнейших шагах по урегулированию ситуации на Ближнем Востоке, и в частности, в Сирии. Не исключено, по его словам, что в послании может быть затронута и тема отношений с Киевом и ситуация на юго-востоке Украины.

"Думаю, прозвучит и наша позиция в отношении США и Евросоюза. Возможно, мы услышим пожелания и предложения конструктивного сотрудничества с западными партнерами", - сказал он РИА Новости.

Политолог, эксперт Института гуманитарно-политических исследований Владимир Слатинов, в свою очередь, отметил, что "мы видим приход в развитых западных странах консерваторов, явный правый крен, мы видим приход людей, которые исповедуют так называемую концепцию политического реализма". И это, считает Слатинов, открывает окно возможностей для России, чтобы "по крайне мере, уменьшить градус конфронтации, а, возможно, и переформатировать отношения".

"Я думаю, что будет некое послание к уже фактически новым и будущим западным лидерам более консервативного толка о том, что Россия готова к историческому компромиссу с Западом, переформатированию отношений, возобновлению реального партнерства, допустим, по Сирии и другим международным вопросам, и что Россия вообще готова на консультативное сотрудничество при соответствующей готовности изменить свою политику с их стороны", - полагает эксперт.

Глава комитета Совфеда по обороне и безопасности Виктор Озеров ожидает, что в послании президент даст оценку складывающейся военно-политической обстановке в мире. "Думаю, президент коснется этой темы, а также скажет о роли и месте России в нынешнем геополитическом пространстве", - сказал сенатор РИА Новости.

С ним согласен зампред фракции "Справедливая Россия" в Госдуме Михаил Емельянов (СР). В беседе с РИА Новости он предположил, что президент в своей речи озвучит, что РФ продолжит курс на укрепление суверенитета страны.

Ожидания парламентариев по международной повестке послания тесно связаны с вопросами обороны и безопасности страны, которые, как предполагают они, также будут упомянуты президентом. "Мы ждем оценку со стороны президента состояния Вооруженных сил РФ и их способности выполнять поставленные перед ними задачи, в том числе, с учетом подготовки новой программы вооружений. Думаю, в послании прозвучат цели, к которым должны в своей работе стремиться предприятия оборонного комплекса", - заявил сенатор Озеров.

ВНУТРЕННЯЯ ПОВЕСТКА И ТЕМА ВЫБОРОВ

Политологи ожидают, что выступление по внутриполитическим вопросам будет отчасти предвыборным посланием. На этом фоне, по словам Слатинова, можно ожидать, что Путиным будет дан "более или менее внятный сигнал того, как президент видит антикризисные перспективы".

"Население очень долго пугали и пугают сейчас разговорами о десятилетиях стагнации, о том, что будущее беспросветно и так далее. Президент уже не раз прибегал в таких посланиях к некоей такой терапии. Я думаю, что в этот раз он тоже будет это делать. Над этим сейчас трудится и (Алексей) Кудрин, и, я думаю, это будет предвыборная программа, но оговоримся - если Путин пойдет на следующий срок. Это хотя бы в черновом варианте должно прозвучать", - пояснил он.

Президент фонда "Петербургская политика" Михаил Виноградов при этом отмечает, что послание будет рассматриваться таковым, то есть предвыборным, "независимо от того, каковы будут намерения Путина на президентских выборах". "Рассматривать (так) будут в любом случае, независимо от того, какие акценты будут поставлены", - считает эксперт.

Первый зампред фракции "Единая Россия" Андрей Исаев не исключает, что президент может затронуть тему состоявшихся выборов в Госдуму. "Состоялись выборы депутатов в Госдуму, они показали реальный расклад политических сил, думаю, какие-то слова, посвященные подведению итогов выборов, президентом будут сказаны", - полагает он.

По мнению гендиректора Центра политической информации Алексея Мухина, глава государства призовет парламентариев форсировать работу в социальном и экономическом направлении.

ВОПРОСЫ ЭКОНОМИКИ

Основные прогнозы сенаторов и депутатов по поводу выбора тем предстоящего послания строятся вокруг экономической тематики как наиболее острой в нынешний период преодоления страной кризиса.

"Хотелось бы услышать по части экономической политики какие-то предложения по ее изменению. Это должно касаться денежно-кредитной политики, бюджетной политики. Все-таки страна очень вяло выходит из кризиса, реальные доходы населения падают, и отреагировать на это можно только изменением экономической политики", - заявил депутат Емельянов.

Зампред комитета Совета Федерации по экономической политике Сергей Шатиров отметил, что именно ключевыми моментами послания парламентарии будут руководствоваться в своей законотворческой работе в ближайший год. "Думаю, что, как и в каждом послании главы государства, особое внимание будет уделено экономическим задачам, стоящим как перед Федеральным собранием и правительством, так и перед обществом. Комитет Совфеда по экономической политике самым внимательным образом будет фиксировать направления послания, которые потребуют законодательного сопровождения, а также те экономические ориентиры, которые там прозвучат", - сказал сенатор РИА Новости.

По мнению главы Торгово-промышленной палаты РФ Сергея Катырина, большое внимание в послании может быть уделено темам бизнес-климата, налоговой политики, "длинных денег" для промышленников, а также контрольно-надзорной деятельности. Он также полагает, что президент поднимет вопрос выхода российского малого и среднего бизнеса на внешние рынки.

Глава Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин ожидает услышать в послании тему будущей конфигурации налоговой системы.

"Мы все время одной из главных причин, мешающих бизнесу активно вести инвестиционную и прочую деятельность, называем неопределенность целого ряда элементов экономической политики. Элементом этой неопределенности является судьба налоговой системы после прекращения действия моратория. Поскольку в следующем году уже будет бюджет на 2018 год, самое время", - сказал он РИА Новости.

Еще одной темой, по мнению главы организации малого и среднего предпринимательства "Опора России" Александра Калинина, может стать тема давления на предпринимателей в уголовной сфере.

"Наверное, будут подведены промежуточные итоги и поставлены новые задачи по уменьшению давления на предпринимателей в уголовной и уголовно-процессуальной сфере. Ряд успехов в этом году достигнут, но останавливаться на достигнутом нельзя", - считает Калинин.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 1 декабря 2016 > № 1989718


США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 1 декабря 2016 > № 1989306

Реальное влияние: итоги лоббистской деятельности при Обаме

Арег Галстян

кандидат исторических наук, американист, колумнист журналов "The National Interest" и "Россия в глобальной политике"

Ноябрь 2016 года ознаменовался двумя важнейшими событиями в политической жизни Америки: выбором нового президента и обновлением Конгресса. После последних федеральных избирательных циклов традиционно подводятся итоги лоббистской деятельности за год. Анализ активности различных групп интересов важен для понимания и объяснения процесса принятия тех или иных политических решений на уровне исполнительной и законодательной властей.

Корни американского лоббизма

Термин «лобби» впервые встречается в текстах англиканской церкви в 1553 году как название площадок для прогулок священнослужителей, а позже этим термином стали обозначать узкий коридор для прогулок в парламенте. В целом, истоки политического лоббизма восходят к периоду активного развития и эволюции английского парламентаризма. Однако юридический статус лоббизма, как профессиональной деятельности был закреплен лишь в Соединенных Штатах Америки. Отцы-основатели считали, что человек жаден и эгоистичен по своей природе и поэтому искоренить коррупцию невозможно. В связи с этим Джеймс Мэдисон – один из архитекторов американской политической системы – был убежден в необходимости создания системы сдержек и противовесов, которая бы позволила обществу контролировать деятельность правительства. Изучив труды выдающихся европейских мыслителей, он разработал революционную на тот момент теорию фракций, которая легла в основу будущей Конституции.

Мэдисон предвидел, что фракция вступит в противоречие с общественным интересом, порождающим множество политических издержек, от которых невозможно избавиться в демократическом обществе. Исходя из этого, он поясняет, что единственным эффективным решением этой проблемы является уменьшение количества фракций и выработка необходимых механизмов контроля над их деятельностью. При этом фракция, составляющая меньшинство, не является проблемой, так как республиканская модель управления позволяет большинству путем простого голосования блокировать опасные для народа и страны решения. Согласно Мэдисону, угроза исходит от большинства, которое может использовать преимущества республиканского управления в ущерб интересам фракции меньшинства. В связи с этим было важно найти баланс в отношениях большинства и меньшинства.

Именно поэтому в Конституцию США были заложены основы, позволившие лоббизму стать частью американской политической культуры. Мэдисон полагал, что в республиканские принципы должны быть внесены нормы, способные предотвратить формирование общего интереса для фракции большинства. Но если этот интерес появляется, фракция меньшинства должна располагать средствами блокирования. Эти нормы были прописаны в Билле о правах», где четко обозначено, что граждане Америки имеют право создавать группы интересов для отстаивания своих прав на всех уровнях власти. Таким образом, Первая поправка к Конституции фактически закрепила нормы, о которых говорил Мэдисон. Благодаря этому политическая система США, основанная на концепции сдержек и противовесов, стала открытой для различных групп влияния.

На протяжении длительного исторического периода в Штатах шли активные общественно-политические дебаты о пользе и вреде лоббизма для молодой республики. Такие штаты, как Джорджия, Луизиана и Теннеси объявили лоббизм вне закона, что фактически означало нарушение Первой поправки. В то же время штаты Массачусетс, Нью-Джерси, Нью-Йорк и Калифорния решили не запрещать лоббизм, но при этом приняли законодательные механизмы его регулирования. Большинство штатов ориентировалось на массачусетскую модель, которая в итоге легла в основу принятия федерального закона о регулировании лоббистской деятельности в 1946 году. Этот закон впервые ввел в оборот такое понятие, как «охваченное должностное лицо». Основным критерием, определяющим список данных лиц, является возможность того или иного лоббиста принимать решения, а также оказывать целенаправленное давление с целью их последующего принятия. К категории «охваченных должностных лиц» относились: президент и вице-президент США, а также все члены администрации Белого дома. Примечательно, что сенаторы также попали в эту группу, в то время как члены палаты представителей были наделены статусом «законодательных агентов».

Конечно, этот федеральный закон имел множество недостатков, которые позволяли лоббистам обходить юридические барьеры. В дальнейшем разные администрации вносили поправки и инициировали новые резолюции и законопроекты: закон о раскрытии лоббистской деятельности 1995 года при Клинтоне и закон о честном лидерстве и открытом правительстве 2007 года при Буше-младшем. Новый порядок ужесточил контроль над лоббистами из класса высокопоставленных чиновников и ввел ограничение для сенаторов на осуществление лоббистской деятельности. Для таких важных фигур, как госсекретарь или министр обороны, был установлен пожизненный запрет на лоббистскую деятельность в той сфере, которую они курировали в ходе работы в правительстве. В то же время сенаторы, которые покинули Конгресс, могли заниматься лоббистской практикой лишь по истечении двух лет с момента своей отставки. Однако все эти ограничения не смогли снизить активность и влияние специальных групп интересов на политические процессы.

По данным Центра ответственной политики, с 1998 по 2010 год выручка лоббистов выросла на 153,3% с $1,4 млрд до $3,55 млрд. Многие влиятельные американские политики, ученые и аналитики – Збигнев Бжезинский, Джон Миршаймер, Самюэль Хантингтон и Тони Смит – отмечают, что без участия лоббистов не принимается ни одно серьезное внутри- и внешнеполитическое решение.

В целом главными предпосылками столь стремительного развития политического лоббизма являются: независимость конгрессмена от президента и отсутствие жесткой партийной дисциплины. Каждый конгрессмен независим от президента в силу того, что между Конгрессом и правительством США не существует узаконенных связей, которые могли бы заставить конгрессмена изменить свою позицию, если она не соответствует позиции самого президента и его администрации. Исходя из этого, голосование в Конгрессе определяет не партийная принадлежность, а интересы конкретного законодателя: конгрессмен представляет прежде всего свой штат, округ и интересы тех лиц или организаций, с которыми существует договоренность.

Непобедимые лоббисты

Статистика последних пятидесяти лет показывает, что при республиканских администрациях наиболее серьезное влияние оказывают военно-промышленные, разведывательные, нефтяные и медицинские группы интересов, в то время как при демократах наблюдается активизация финансового, технологического и этнического лобби. Президент Обама пришел в Белый дом как президент-антилоббист, стремящийся ограничить влияние групп интересов на американскую политику. Многие аналитики отмечают, что Обаме удалось достичь успеха в решении столь важной задачи. В действительности же администрация Обамы была подвержена влиянию лоббистов не меньше, чем команда его предшественника Буша-младшего.

Так, Обама назначил руководителем своей администрации Джона Подесту – основателя крупной лоббистской фирмы Podesta Group, которой на данный момент руководит его брат Тони. Жесткая позиция демократической администрации по вопросу строительства канадско-американского нефтепровода Keystone исходила вовсе не из соображений экологии, а из того, что финансовые лоббисты не были заинтересованы в усилении нефтяных групп.

Из-за чрезмерного влияния на администрацию Обамы финансового и технологического лобби американские нефтяники понесли серьезные потери, не сумев протолкнуть в Конгрессе закон, разрешающий экспортировать сланцевую нефть на международный рынок.

Технологическое лобби, представленное в первую очередь корпорациями Apple, Microsoft, Google и Facebook, за последние восемь лет вложили в демократов более $100 млн, чтобы «ослы» могли выдержать нарастающий натиск «слонов». Представители нефтяного сектора взяли реванш во время промежуточных выборов в Конгресс. По данным Центра ответственной политики, корпорация Chevron за период с 2014 по 2016 год вложила в избирательные кампании республиканских кандидатов $32 млн, а Exxon Mobil — $47 млн.

Во многом благодаря финансовой помощи ВПК и нефтяного лобби республиканцам удалось без особых проблем взять большинство в обеих палатах Конгресса. Рекордные вложения в партию должны принести свои плоды уже в первый срок правления Трампа. Примечательно, что он, как и Обама, выступал против любых лоббистских элементов. Однако в своей программе первых ста дней республиканец выделил три важнейших приоритета: выход из Транстихоокеанского партнерства (интерес промышленного лобби), запуск проектов по экспорту сланцевой нефти (интерес нефтяного лобби) и отмена раннее выдвинутых инициатив о контроле продажи оружия (оружейное лобби – Национальная стрелковая ассоциация).

В контексте лоббистских баталий нельзя обойти стороной традиционное противостояние корпораций Boeing и Lockheed Martin. Boeing, будучи клиентом Podesta Group, пользовался помощью Белого дома и руководства Демократической партии в Конгрессе. Более того, корпорация получила поддержку в Госдепартаменте в лице своего давнего лоббиста Джона Керри. За последние три года Boeing и ее дочерние фирмы выделили на избирательные кампании демократов $50 млн, а ежемесячные выплаты в фонд Хиллари Клинтон составили $160 000.

Успехи Boeing также связаны с тем, что впервые за последние двадцать лет Lockheed Martin снизила свои расходы на лоббистов. Так, за 2013-2014 гг. компания выделила республиканцам $30 млн, в то время как на избирательные кампании 2015-2016 гг. были направлены рекордно низкие $18 млн. Однако Lockheed Martin по-прежнему удерживает крупнейший кокус в Конгрессе, куда входит 380 членов Палаты представителей и 69 сенаторов. Более того, оба партийных лидера верхней палаты – республиканец Митч Макконнелл и демократ Чарльз Шумер – являются давними лоббистами интересов этой корпорации. Вероятно, что при новой республиканской администрации Lockheed Martin, как отдельный лобби-субъект и влиятельный элемент военно-промышленных групп влияния, вновь активизируется.

Этнические лоббистские группировки, вероятнее всего, проявили наибольшую активность во внешнеполитических делах.

Необходимо подчеркнуть, что влияние различных этнических групп на американскую политику имеет длительную и богатую историю. В таких крупных городах, как Нью-Йорк, Бостон, Лос-Анджелес, Майами и Чикаго, политический ландшафт формировался под влиянием фактора компактного проживания иммигрантов, которые активно переселялись в США. Со временем этнолоббистские организации стали важным фактором в процессе принятия внешнеполитических решений на разных уровнях власти. Сам президент Барак Обама, будучи сенатором от Иллинойса, продвигал интересы польского, саудовского и армянского лобби. После длительного и последовательного давления польского лобби во главе с влиятельными конгрессменами Дэном Липински, Джоном Маккейном и Робертом Коркером администрация Обамы все же приняла решение о развертывании базы ПРО в Польше и увеличении численности контингента НАТО в Восточной Европе и Прибалтике. Члены группы по польским делам в Конгрессе также ратовали за принятие санкций против России и одобрение резолюций об оказании финансовой и военно-технической помощи Украине.

Между тем наблюдался заметный спад двух наиболее влиятельных, по мнению Збигнева Бжезинского, этнолоббистских групп в Вашингтоне – израильской и армянской. Американо-Израильский комитет по общественным делам (АИКОД) не сумел блокировать ратификацию иранской сделки в Конгрессе, которая нанесла значительный ущерб отношениям Вашингтона и Иерусалима. Более того, администрация Обамы впервые за последние сорок лет сократила отдельные статьи расходов внешних ассигнований для Израиля. В свою очередь, армянское лобби так и не сумело провести законопроект о признании геноцида армян 1915-1923 в годах в Османской Турции через Конгресс. Однако были и некоторые успехи. Так, члены группы по армянским делам — сенаторы Роберт Менендез и Барбара Боксер — заблокировали назначение проазербайджанского дипломата Метью Брайзы на должность посла США в Баку. Кроме того, армянским лоббистам удалось убедить Конгресс сохранить безвозмездную финансовую помощь Нагорно-Карабахской Республике, независимость которой официально не признана Америкой.

В связи с сирийским конфликтом свои позиции в Вашингтоне усилила Саудовская Аравия. В отличие от польской, израильской и армянской групп давления саудиты используют модель косвенного лоббирования и зарегистрированы в статусе иностранного агента.

Эр-Рияд искал пути в Вашингтон через ведущие неправительственные организации и мозговые центры, задействованные в процессе выработки внешнеполитической стратегии. В докладе для бывшего министра обороны Чака Хейгела отмечается, что Атлантический совет — мозговой центр, который консультирует конгрессменов по внешнеполитическим вопросам, — получил в 2014 году пожертвование от Саудовской Аравии в размере $8 млн. Королевский фонд через Атлантический совет активно сотрудничает с высокопоставленными чиновниками Белого дома и наиболее влиятельными конгрессменами.

О серьезном факторе просаудовского лобби говорит и тот факт, что демократическая администрация ни разу не критиковала Эр-Рияд за нарушение прав человека в стране. Политики США быстро отреагировали на видео с обезглавливанием двух американских журналистов боевиками «Исламского государства», но никак не высказывались о том, что за прошлый год в Саудовской Аравии за две недели были казнены двадцать два человека, восемь из которых обезглавлены за такое преступление, как колдовство. Кроме того, финансовую помощь в виде крупных грантов от саудовских фондов получают многие влиятельные мозговые центры, играющие активную роль в формировании политической повестки в Белом доме.

Многие американские эксперты отмечают, что поддержка США сирийской оппозиции осуществляется не из национальных интересов, а под влиянием высокоорганизованной группы давления. Основная цель саудовского лобби – сохранить военное присутствие Соединенных Штатов в регионе как гаранта собственной безопасности. Это необходимо для решения главной задачи – формирования крупного геополитического альянса против Ирана в борьбе за политико-идеологическое превосходство на Ближнем Востоке. Сегодняшняя политическая конфигурация четко демонстрирует, что решить эту проблему без американских гарантий невозможно.

Подводя краткие итоги лоббизма при администрации Барака Обамы, можно сделать несколько ключевых выводов. Во-первых, мнение о том, что демократы, в отличие от республиканцев, меньше подвержены влиянию специальных групп интересов, ошибочно. Во время своего президентства Обама, выдвигая различные внутри- и внешнеполитические инициативы, принимал в расчет интересы влиятельных лоббистских групп. Во-вторых, правление демократической администрации в очередной раз доказало, что по мере своего развития лоббизм становится отдельным самостоятельным институтом, обладающим существенными структурными, экономическими, политическими, организационными и профессиональными характеристиками, и его влияние будет только расти вне зависимости от того, кто возглавляет администрацию и имеет большинство в Конгрессе.

США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 1 декабря 2016 > № 1989306 Арег Галстян


Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 30 ноября 2016 > № 2000591

Европейские новости все чаще посвящены влиянию России на страны ЕС. Насколько правдивы эти слухи?

Власти Чехии вынуждены второй день доказывать, что их президента «назначили» не российские политтехнологи. По версии анонимного политтехнолога, который рассказал об этом одному из российских интернет-СМИ, в 2013 году во время первых всенародных выборов президента Чехии в этой стране якобы высадился десант из 90 специалистов по проведению выборов из РФ. По утверждению источника, эти люди завербовали множество агентов по продаже недвижимости и владельцев мелких магазинов, чтобы те агитировали за нынешнего главу государства Милоша Земана. Кроме того, из России были специально выписаны хулиганы, чтобы срывать агитационные материалы оппонентов. Некоторые члены избирательных комиссий якобы были подкуплены и фальсифицировали итоги компьютерного подсчета голосов избирателей.

Оплачивалось же это все якобы за счет некоего спонсора, близкого к верхам российской власти, который владеет в Чехии несколькими казино. Как в шпионском детективе, политтехнологи будто бы приходили в назначенный час в игровой зал, подсаживались к столу с рулеткой и выигрывали заранее оговоренную сумму с помощью крупье. В статье утверждалось, что и в начале 2018 года российские специалисты должны прибыть на помощь Милошу Земану, чтобы помочь ему переизбраться на второй срок.

Это интервью наделало в Чехии немало шума. Его опровергли как сторонники, так и противники Милоша Земана. В частности, о том, что в этой статье нет ни слова правды, заявил пресс-секретарь президента Йиржи Овчачек. Один из его главных публичных оппонентов по российской теме, эксперт аналитического центра «Европейские ценности» Якуб Янда также заявляет, что информация в российской прессе, посвященная чешским выборам 2013 года, выглядит выдуманной, недостоверной и непроверяемой, притом что в то же время нет никаких сомнений в поддержке Милоша Земана со стороны России.

Впервые публично смог высказаться и новый Центр по борьбе с терроризмом и гибридными угрозами МВД Чехии, о создании которого недавно много писали российские медиа. Главная фактологическая ошибка провокационной статьи, отмеченная экспертами чешского министерства внутренних дел, состоит в том, что в этой стране на самом деле подсчет голосов на выборах производится вручную, так что никаких «компьютерных фальсификаций» в 2013 году в принципе быть не могло.

Что касается версий того, почему появилась данная статья, то их несколько. Во-первых, некоторые эксперты предполагают, что это может быть попытка давления на президента Земана и его окружение со стороны некоторых россиян, владеющих бизнесом в Чехии, развитию которого мог бы помочь глава чешского государства. Вторая версия состоит в том, что это результат борьбы за подряд на предстоящих в начале 2018 года новых выборах президента Чехии со стороны какой-то из российских политтехнологических групп. Третья — в том, что таким образом кто-то в России хочет легализовать готовящуюся к 2018 году поддержку Земана со стороны Кремля, чтобы чешский президент мог на все обвинения говорить: они беспочвенны, вы еще вспомните ту бредовую статью про 90 российских политтехнологов.

Последний вариант особенно интересен в связи с тем, что Россию все чаще обвиняют в попытке вмешаться во внутренние дела стран Центральной, Восточной и Южной Европы. Еще не забылся скандал в Черногории, где, по версии местной прокуратуры, два российских националиста пытались осуществить захват власти и совершить теракт против премьер-министра Мило Джукановича.

Теперь вот, буквально на днях, венгерские спецслужбы сообщили, что российские дипломаты якобы оказывали поддержку местным радикальным националистам, имеющим собственные «боевые бригады», которые россияне то ли финансировали, то ли тренировали. Аналогичные слухи ходят и в Болгарии, а в той же Чехии уже существуют военизированные организации вроде Domobrana («Домооборона»), о которых также говорят, что они связаны с Россией или ориентируются на нее, а их лидеры ездят обмениваться опытом на Донбасс.

И все это на фоне недавней резолюции Европарламента, который призвал власти ЕС бороться против пропаганды со стороны России и террористической организации (запрещенной в РФ) «Исламское государство», и публикации в странах Евросоюза последовательно сразу нескольких докладов о том, кто и в каких странах придерживается ориентации на Россию.

Хорошо, конечно, что российский журналистский материал, вызвавший в небольшой Чехии серьезный скандал, всерьез там не воспринимают. Но в целом можно говорить о том, что в ЕС уже практически сложилась репутация России как зловредной силы, которая пытается повлиять на европейские выборы, разрушить демократию, а с ней и Евросоюз. Уже сейчас получается, что можно совершенно без доказательств, на основании, весьма вероятно, одного только воображения написать статью о том, как Россия управляет выборами в Чехии, и ее придется обсуждать руководителям государства, от нее нельзя будет отмахнуться, назвав эту историю второсортным шпионским боевиком в стиле жизнеописания Маты Хари. И все потому, что выдуманная российская агрессивная политика вызывает даже у тех европейцев, которым совсем недавно было на нее наплевать, вполне реальный и обоснованный страх.

Иван Преображенский

Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 30 ноября 2016 > № 2000591


Украина > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 30 ноября 2016 > № 1999311

Турчинов: Мобилизация зависит от ситуации на фронте, от призыва мы пока отказаться не можем (часть 1)

Эксклюзивное интервью секретаря СНБО Украины Александра Турчинова агентству "Интерфакс-Украина" (часть 1)

Вопрос: Какая ситуация в зоне АТО? Особенно интересует ситуация на Мариупольском направлении.

Ответ: Последние полтора-два месяца действительно на Мариупольском направлении просматривается наибольшая активность, и по количеству обстрелов, и по попыткам проникновения разведывательно-диверсионных групп. Сопоставима по напряженности только ситуация в районе Промзоны Авдеевки, где идут постоянные бои, где вражеские войска пытаются изменить занятую нами линию обороны, очень проблемную и опасную для них.

Если говорить о последних двух неделях, то статистика показывает, что количество обстрелов наших позиций как бы сократилось. Но это не должно нас расслаблять, так как огонь ведется прицельно из орудий и минометов, запрещенных Минскими соглашениями больших калибров. Это и 120 мм минометы, и 152 мм гаубицы. Более того, зафиксированы случаи использования РСЗО "Град". Враг пытается нанести максимальный урон для нашей обороны, поэтому говорить о снижении напряжения не приходится. При этом мы видим, что продолжается активная переброска из РФ, военной техники, оружия и боеприпасов. Эти резервы создаются не для парадов...

Поэтому мы не можем исключать, что в декабре-январе, до инаугурации нового президента Америки, русские все-таки попытаются значительно обострить ситуацию, предприняв локальные наступательные операции. При этом наиболее опасным направлением остается Мариупольское. Мариуполь с его портом и заводами для них – стратегическая цель. Деформированная экономическая модель оккупированного Донбасса не может самостоятельно функционировать без финансовых дотаций РФ. Помните фальшивые шаблоны времен Януковича: «Донбасс кормит всю Украину». В реальности регион был убыточен, а эти квазиформирования – ущербны и убыточны в квадрате. Они, как бездонная бочка, требуют постоянных вливаний. И для русских, у которых сейчас серьезные экономические проблемы, эти дотации становятся тяжелой ношей. Для компенсации потерь им нужны новые объекты грабежа, какое-то подобие работающей экономической модели. Им, как саранче, для выживания нужны новые территории, где можно поживиться. И Мариуполь идеально подходит им для этого. Но наши воины готовы раздавить эту саранчу и защитить город.

Вопрос: Затраты России на содержание собственно Луганска и Донецка оцениваются в миллиард долларов. Вы согласны с этим?

Ответ: По нашим оценкам речь идет о более 6 миллиардах долларов в год. Из них 3 миллиарда идет на финансовую поддержку этих оккупированных территорий, и более 3 миллиардов на военные расходы.

Вопрос: Как сейчас ситуация с разведением сторон в пунктах, которые были определены – Золотое, Петровское, Станица Луганская?

Ответ: Сразу хочу сказать, что когда Генеральный штаб согласовывал зоны разведения сторон, то использовал четкие критерии: ни один населенный пункт не может выйти из-под контроля Вооруженных сил Украины. И спекуляции вокруг этого отдельных политиков не имели никаких оснований.

Новая конфигурация линии разграничения в этих зонах с точки зрения контроля над ситуацией, полностью устраивала наших военных. В двух местах в районе Золотого и Петровского – разведение прошло более-менее без проблем.

Что касается Станицы Луганской, то здесь процесс сорван российско-террористическими войсками, не прекращающими обстрел этого сектора. Прекращение огня – это главный критерий для начала разведения. При этом я хочу подчеркнуть, что в случае выполнения договоренностей линия этого населенного пункта остается для нас оборонным рубежом. То есть, вся Станица Луганская остается под нашим полным контролем. Если не будет решен вопрос по Станице Луганской, все остальные договоренности по дальнейшему разведению войск, которые обсуждались во время встречи в "нормандском формате", и в Минске, - теряют всякий смысл. Станица Луганская расположена практически на границе с Российской Федерацией, и они увидели, что конфигурация, которую ранее согласовали, для них достаточно проблемная. Им приходится оставлять хорошо оборудованные и удачно расположенные опорные пункты. Поэтому русские пытаются сорвать договоренности по Станице Луганской и перейти к обсуждению других участков. Но так не будет.

Вопрос: Какие последние данные количества российских военных на Донбассе? Эта цифра увеличивается или уменьшается? Какая тенденция?

Ответ: Без учета численности двух армейский корпусов, сформированных на смешанной основе, на Донбассе находятся регулярные российские воинские части численностью до 10 тысяч человек. Генштаб РФ производит постоянные ротации своих военных, но общая их численность в течение последнего года находится в этих пределах. Сколько русских офицеров и солдат воюет в составе 1-го и 2-го армейского корпуса сказать сложно, но практически все их командование укомплектовано кадровыми российскими военными.

С другой стороны мы видим, как происходит концентрация российских войск и создание новых военных баз вдоль нашей границы. И это для нас очень серьезная проблема, потому что в случае активизации агрессии они могут в кратчайшие сроки значительно нарастить численность своих войск на любом участке фронта.

Вопрос: Появилась информация о том, что с 1 декабря могут прекратить поставлять воду в оккупированную Луганскую область в связи с неоплатой. Не может ли эта проблема стать одним из поводов для обострения?

Ответ: Вы знаете, для русских не нужен какой-то конкретный повод. Если Путин примет решение активизировать военные действия, то повод они всегда придумают. Но, с другой стороны, у нас нет лишних ресурсов и украинцы не должны из своего кармана дотировать "кормильцев" с Донбасса, потому что за все надо платить. И если у них находятся деньги на содержание многотысячной армии, то я думаю, что деньги на воду тоже должны найтись. Моя позиция – никаких дотаций оккупированным территориям. Прекратите агрессию, сложите оружие, выведите российские войска и восстановите украинскую власть и тогда можете заикаться о дотациях. И я не воспринимаю давления в этих вопросах (вода, электричество и т.д.) наших международных партнеров, мол там гуманитарная катастрофа. МВФ и Ко требуют, чтобы украинцы за потребляемые ресурсы платили полную цену, а туда мы должны поставлять бесплатно? Да, там тяжело выживать, там много проблем, но не по нашей вине, а по вине Российской Федерации, оккупировавшей часть нашей страны. Прекратите оккупацию, тогда и будем помогать, будем сами решать все эти вопросы. При этом, у нас, например, нет задолженности по выплатам пенсий пенсионерам Донбасса.

Вопрос: Правильно мы понимаем, что в этом году мобилизации уже не будет?

Ответ: Я надеюсь. Но если произойдет обострение и нам надо будет значительно нарастить численность Вооруженных сил, конечно, мы не сможем обойтись без мобилизации.

Что очень важно, мы фактически построили профессиональную добровольческую армию. В основе этой армии – профессионал-контрактник. А добровольческая она потому что контракт подписывают все только добровольно. Это не мобилизация, когда хочешь – не хочешь, надо идти и защищать свою страну. Эффективность воина-контрактника несопоставимо выше, чем мобилизованного. Поэтому, несмотря на все сложности и проблемы, мы сегодня имеем боеспособную профессиональную армию.

С другой стороны, мы не можем отказаться от призыва. Призывники-срочники у нас не воюют в зоне проведения антитеррористической операции, это для нас принципиально. Но в условиях постоянной военной угрозы нам необходим мощный подготовленный резерв. Особенно резерв первой очереди.

Резерв первой очереди - это люди, прошедшие военную службу, которые имеют воинскую специальность, знают, куда им надо прибывать в случае необходимости, и которые вольются в разворачиваемые подразделения без потери времени на обучение, воспитание, слаживание и т.д. Поэтому молодые ребята, прошедшие срочную службу, будут пополнять наш резерв для того, чтобы в случае необходимости у нас не было потери времени на поиск тех, кто будет защищать Родину.

Вопрос: Т.е. призыв в ВСУ будет сохранен? Потому что я знаю, что Госпогранслужба отказалась осенью от призыва срочников.

Ответ: В ближайшей перспективе от призыва и срочной службы мы не откажемся. Даже если Вооруженные силы будут полностью укомплектованы контрактниками, мы все равно будем готовить резервистов. Чем больше подготовленный резерв – тем выше обороноспособность страны. Создание мощного подготовленного резерва Вооруженных сил – это для нас необходимость и условие выживания. Это решение четко зафиксировано в принятой СНБО Стратегии национальной безопасности.

Вопрос: Периодически появляется информация о том, какие новые образцы оружия готовятся. Что вы считаете из того, что в последнее время появилось, самым значительным и самым важным? Особенно интересует ракетная техника.

Ответ: Перед нами стоит масштабная задача полной замены, полученного по наследству советского оружия и военной техники на современные и эффективные образцы. Понятно, что в основном это будет оружие и техника украинского производства, соответствующая высоким стандартам НАТО. Это задача очень сложная и затратная, рассчитанная не на один год, но мы уверенно идем по этому пути. Я помню первые месяцы войны: техника не ездила, оружие, произведенное в середине прошлого века, не подготовлено к применению. Да что там оружие, бронежилеты и кевларовые каски напрочь отсутствовали. Первые качественные бронежилеты волонтеры тянули контрабандой из-за границы. Сегодня у нас нет проблем с обеспечением наших воинов отечественными средствами защиты высокого качества. Возьмите, к примеру, те же минометы, мы наладили выпуск 120 мм минометов, сейчас ставим на вооружение 82 мм и легкие, мобильные 60 мм минометы. Производители украинских бронетранспортеров широкой модификации уже реально конкурируют между собой, снижая цену и улучшая качество. При этом, конечно, не всегда наши оборонные предприятия могут обеспечить сразу продукцию на уровне лучших мировых стандартов. Но в чем есть преимущество у техники и оружия украинского производства? Они проходят проверку не только на полигонах, но и в условиях реального боя! И сразу конструкторы и производители вносят нужные изменения в выпускаемые образцы с учетом их боевого применения. В результате быстро возрастает качество, эффективность, надежность. Так у нас появились хорошие образцы широкой линейки стрелкового оружия. В этом направлении идет производство танков и перспективных артиллерийских систем. И конечно, надо говорить о восстановлении нашего ракетного потенциала. Для нас является приоритетом производство мощного ракетного оружия, которое позволит решать не только тактические, но и оперативные и стратегические задачи.

Вопрос: Это то, что раньше называлось оружием сдерживания, правильно?

Ответ: Тут формула очевидная: чем мощнее будет у нашей страны оружие, тем меньше шансов, что агрессор попробует наступать на нас. Поэтому в этом направлении работает наша наука, в этом направлении работают наши конструкторы и производственники.

В последнее время мы регулярно, где-то раз в месяц, проводим испытания новой ракетной техники. Эти испытания показали, что наши ракеты превосходят российские аналоги. Это управляемые ракеты, точность которых на порядок выше, чем у российских. А это очень важно, ведь необходимо не только запустить ракету, важно чтобы она точно поражала цель. Помните, демонстративные удары российских крылатых ракет по сирийским объектам? Одни упали в Иране, другие – вообще непонятно где. Мы делаем ракеты не для парада, не для запугивания соседей, а для защиты своего отечества. Поэтому некачественная продукция нам не нужна.

Но мы могли бы организовать производство новых видов оружия и военной техники быстрее и на более высоком уровне, если бы наши партнеры не блокировали нам военно-техническое сотрудничество. Мы вынуждены все составляющие сложной военной техники производить самостоятельно, хотя некоторые комплектующие высокого качества могли бы получать у наших партнеров. Это могло бы резко сократить сроки и значительно улучшить качество. Но, к большому сожалению, тема поставок летального оружия и его комплектующих в Украине до сих пор заблокированы нашими партнерами. Конгресс США, вы знаете, несколько раз уже принимал такое решение, но пока это остается только в теории. Я надеюсь, что новая администрация Соединенных Штатов обеспечит выполнение, несмотря на все надежды русских, тех решений, которые принимали те же республиканцы в Конгрессе, относительно военно-технического сотрудничества, в том числе и в вопросах летального оружия.

Вопрос: Европейские страны, которые тоже могли что-то нам поставлять, они это не делают исходя из какой-то негласной договоренности, или ссылаясь на какие-то документы?

Ответ: Они объясняют это тем, что не хотят обострять ситуацию, не хотят провоцировать Россию и т.д. Простыми словами: они просто бояться, мягко говоря, реакции России. Они рассказывают нам, что "мы же все делаем для мира, мы же хотим мирным путем все вопросы решить".

Но этот мирный путь, о котором они говорят, каждый день забирает жизни наших ребят. Как раз отсутствие жесткой реакции цивилизованных стран на агрессию провоцируют Россию продолжать провокации. Я на всех переговорах упорно повторяю очевидное, что только сильная украинская армия обеспеченная современным оружием и твердая позиция наших союзников могут заставить Россию прекратить агрессию и освободить захваченные территории.

Вопрос: Т.е. вы думаете, что при президенте Трампе у Украины есть шансы получить летальное оружие?

Ответ: Да, я считаю, что у Украины есть шанс получить летальное оружие. Напомню, что Дональд Трамп избирался от республиканцев. Позиция Республиканской партии в вопросах Украины достаточно четка и последовательна. Все их голосования в Конгрессе, и в Сенате – этому однозначное подтверждение. Надеюсь, что президент Трамп будет последовательно проводить политику своей политической силы.

С другой стороны, я надеюсь, что новый президент Америки будет ознакомлен с содержанием Будапештского меморандума, подписанным его предшественниками, где четко записаны обязательства Соединенных Штатов обеспечить территориальную целостность и безопасность нашей страны. И я убежден, что, все стороны должны выполнить взятые на себя обязательства. Надеюсь, ожидания России, что Штаты будут закрывать глаза на их террористическую деятельность не оправдаются, и их бравада сменится очередной истерикой. Надеюсь также, что новый президент будет работать в интересах своей страны, и в интересах цивилизованного мира. А весь цивилизованный мир заинтересован прекратить решение политических вопросов военным путем, прекратить перекраивание границ, прекратить военные конфликты. А это, в свою очередь, возможно если агрессию будут не обсуждать и обговаривать, а жестко пресекать.

Вопрос: В США уже пошли первые назначения. Насколько эти кадры, которые на самом деле решают многое, насколько они знакомы с украинской тематикой, и насколько они понимают Украину?

Ответ: Давайте подождем, пока эти назначения будут происходить не на страницах аналитических изданий, а в Белом Доме. А это возможно только после инаугурации нового президента. Потому что пока это только прикидки. Но я думаю, что эти назначения будут проецировать позицию Республиканской партии. Республиканцы всегда были более активны во внешней политике, и более последовательны в противостоянии агрессии в любой ее форме, как в виде исламского терроризма, так и в виде российского империализма. И я надеюсь, что эта позиция не изменится и при президенте Трампе.

Вопрос: С другой стороны Трамп заявил, что Америка в меньшей степени будет заниматься, или вообще не будет заниматься, внутренними делами других государств, имея в виду, в том числе и их реформирование…

Ответ: Вы знаете, Украина проводит реформы не потому, что этого хочет Белый дом или Брюссель, а потому что это нам необходимо. Мы должны реализовать не абстрактные реформы под кальку, которые кто-то где-то проводил, и считает, что это хорошо. Все наши реформы должны работать на результат, а это, в первую очередь, экономический рост страны и рост доходов наших граждан. Без сильной экономики нельзя говорить о сильной армии – это связанные вещи. Единственная страна, где экономика в глубоком кризисе, а население в ужасной нищете, но есть и ядерное оружие, и огромная армия – это Северная Корея. Но это не наш путь, это парадигма тоталитарных стран, в том числе, и таких, как Россия.

Наш путь – это европейская демократическая страна. А европейская демократическая страна не может без мощной экономики иметь мощный сектор безопасности и обороны. Это исключено. Поэтому без динамичного экономического развития мы не сможем добиться тех задач, которые мы поставили в Стратегии национальной безопасности нашей страны. Следовательно, все реформы, которые мы хотим проводить, должны работать на экономику в первую очередь, на украинского производителя, на создание площадок для перспективных инвестиционных проектов, для того, чтобы доходы людей росли. Это связанные вещи. Некоторые теоретики реформ, в том числе, и из международных организаций рассказывают о том, что надо сократить, сократить, и еще раз сократить расходы, и вот за счет этого мы будем иметь какие-то сбалансированные экономические модели. Но бездумное сокращение расходов приводит к сокращению доходов. В то же время многие ведущие экономисты, тот же Кейнс, и другие, говорили, что доходы населения – это очень важный показатель перспективности и роста экономики. Доходы превращаются в спрос. Спрос – это тот фундамент, на котором растет экономика. При сильном сжатии спроса – предложение всегда убивается, а экономика перестает работать. Поэтому доходы наших граждан, должны быть неразрывно связаны с ростом объемов производства. Расширение и модернизация национального производства, рост производительности труда, и как главный результат – рост доходов населения – вот цель реформ, которые должны проводиться в Украине.

И я согласен с господином Трампом, что навязывать странам под копирку какие-то штампы, без учета их национальных интересов и особенностей – это не правильно. Каждая страна должна выходить из своих национальных интересов. А в наш национальный интерес – это мощная, сильная, независимая Украина.

Вопрос: Вы не опасаетесь, что Штаты при Трампе сократят помощь на реформирование сектора безопасности в Украине?

Ответ: Вы знаете, еще раз хочу напомнить, что Украина отдала свой ядерный потенциал, который входил в пятерку самых мощных в мире, в обмен на гарантии безопасности. И я считаю, что гарантии не выполнены. Коробит это наших партнеров или нет, они не выполнены! Россия оккупировала часть нашей суверенной территории. Оказанная нам помощь не соответствует гарантиям, взятым на себя нашими партнерами. Это примерно так, как если бы в ваш застрахованный автомобиль врезался грузовик, управляемый одуревшим от алкоголя водилой, а страховая компания компенсирует вам только просроченный освежитель воздуха. При этом высокомерно похлопывают вас по плечу: «мол, смотрите и эту помощь можем уменьшить». Нам не нужен освежитель воздуха, мы заслуживаем на адекватную серьезную помощь. Серьезная помощь – это мощное оружие, серьезная помощь – это финансирование наших стратегических оборонных предприятий, это создание совместных производств и т.д. Это та помощь, которая обеспечит полную деоккупацию Украины!

Парадигмой нового тысячелетия не должны быть разрушительные войны. Но пока все больше и больше разрушительных конфликтов, все больше и больше зон, где происходят боевые действия, все больше и больше крови, боли, разрушений, и связанных с этим потоков беженцев. Не одной стране не удастся отгородиться большим забором от глобальных проблем в современном мире. Это путь в никуда. Мир сегодня очень интегрирован, все процессы, происходящие в разных его частях, взаимозависимы и связаны между собой. Война, например, на Ближнем Востоке, создает реальные проблемы и для Европы и для других стран. Поэтому и Европейский Союз, и Соединенные Штаты Америки, и все ведущие цивилизованные страны мира заинтересованы в стабильности, заинтересованы в локализации очагов напряжения. А для этого одних, знаете, докладов, и политических лозунгов не достаточно. Нужно работать. Нужно укреплять НАТО, нужно укреплять обороноспособность Европы, противостоять любой агрессии. Нужно жестко ставить на место любого агрессора.

Это российские террористы, или исламские террористы, разницы для цивилизованного мира не должно быть никакой.

Я надеюсь, что здравый смысл, ответственность и реальный интерес Америки, европейских стран и Украины, которые полностью совпадают, должны дать новые качества отношений, в том числе и в вопросах военно-технического сотрудничества, а также в противостоянии агрессии, какой бы она не была и от кого бы не исходила.

Вопрос: Буквально на днях на заседании парламентского комитета по борьбе с коррупцией прозвучало требование предоставить "Укроборонпрому" все контракты, которые существуют?

Ответ: Вы знаете, все должны заниматься своими вопросами в рамках своих полномочий. У нас достаточно создано силовых структур, в том числе и подразделений по борьбе с коррупцией, которые должны профессионально выполнять свои функции.

И я не думаю, что любой парламентский комитет сможет подменять НАБУ, СБУ или прокуратуру. Я за то, чтобы очень жестко пресекать любые злоупотребления, особенно если они связаны с сектором обороны и безопасности нашей страны. У нас настолько ограниченный ресурс, что его использование по назначению является сегодня залогом выживания страны. Поэтому ни одной копейки, направляемой на оборону, не должно быть украдено, выведено и т.д. И здесь, повторю, любые нарушения должны очень жестко пресекаться.

С другой стороны, мы наблюдаем множество провокаций наших врагов, цель которых - выбить Украину с внешних рынков вооружений. Часто публикуется фальшивая информация, связанная с работой оборонных предприятий Украины, она сразу тиражируется в странах, где идет конкуренция с теми же российскими компаниями, которые предлагают аналогичное вооружение. Этот рынок очень жесткий, и здесь тоже нельзя подыгрывать врагу. Во всех странах тема ВТС не публична. Да, должна быть жесткая борьба с коррупцией, но это не должно быть политическим шоу, это не должно бить рикошетом по обороноспособности страны. У вас есть информация о проблемах? Информируйте компетентные органы. Например, та информация, которая тиражировалась в прессе, это как раз результат не журналистских или парламентских расследований, а системной работы следственных органов. Нам нужен результат профессионально выполненной работы, а не шоу и накачка политических дивидендов. Тема оборонного комплекса и ВТС всегда имеет ограничения в доступе к информации, ее нельзя превращать в базарные сплетни.

Но делать шоу, придавать гласности контракты... С этим никогда не согласится ни один наш зарубежный партнер. Поверьте, что у нас, кстати, в отличие от многих стран, тех же Соединенных Штатов Америки, отсутствует, например, закрытая часть бюджета. Я не беру Россию, где вообще весь бюджет обороны закрытый. Но в тех же Штатах есть закрытая часть бюджета, которая не публикуется вообще, ее использование происходит в интересах безопасности государства. И там совершенно другая система контроля и информирования об этом. Есть люди, которые имеют допуск, в том числе конгрессмены и сенаторы, 3-4 человека, есть представители правоохранительных органов, имеющие допуск к этой теме, но это очень ограниченное количество людей, получающих возможность проверить использование средств.

У нас, к большому сожалению, тема обороны для многих стала темой политического пиара и очень часто этот политический пиар вредит собственной стране. Попытка заработать на этом политический капитал, часто приводит к тому, что создаются серьезные проблемы для оборонных предприятий или происходит потеря внешних рынков оружия. Поэтому здесь надо разделить борьбу с коррупцией, усиление обороноспособности нашей страны, и политический пиар, который, в этом сегменте не уместен.

Вопрос: 5% от ВВП – этого достаточно, на ваш взгляд для сферы обороны и безопасности? И по поводу не принятия законопроект о спецконфискации: чем это грозит, ведь он должен быть направлен на военно-техническое оснащение армии?

Ответ: Вы знаете, есть несколько масштабных проектов, для быстрой реализации которых и 25% нашего ВВП будет мало. Но мы должны исходить из реальных возможностей экономики страны. И принятые 5% - это тот минимум, который должен быть выделен на оборону и безопасность.

При этом главная проблема в реальном наполнении этих процентов. Недооценка этой проблемы в бюджете 2016 года серьезно, нарушила темпы обеспечения Вооруженных сил, и других наших силовых формирований, новым оружием и новой техникой.

В бюджете текущего года значительная часть государственного оборонного заказа должна финансироваться из спецфонда, который, в свою очередь, должен был наполняться за счет спецконфискации. Тема была как бы всем понятна. В «Ощадбанке», и в нескольких других банках, лежит 1,5 млрд. долларов арестованных средств, украденных окружением Януковича. Надо только их перевести в бюджет и обеспечить выполнение оборонного заказа. Как бы все просто. Уже заканчивается бюджетный год, но закон «О спецконфискации» так и не принят.

Я выступал много раз в прессе, говорил, что причиной срыва десятка голосований за закон, с одной стороны – коррупция, с другой стороны, боязнь многих депутатов, что спецконфискация может коснуться и их не всегда праведных доходов. Но «воз и ныне там», год заканчивается, а закон так и не смогли принять.

С другой стороны, мы знаем, что окружение Януковича, собственники этих наворованных средств, системно работают с судами, нанимают за большие деньги самых сильных юристов для того, чтобы отсудить эти деньги. Офшорные фирмы на которые записаны эти деньги уже много раз сменяли номинальных собственников. Затягивание этой проблемы очень опасно. Украина может вновь потерять ресурс. Мы еще чуть потянем, и потом получим решение какого-нибудь суда, что надо эти деньги вернуть какому-то оффшорному предприятию, которое имеет добропорядочных собственников. Это серьезный вопрос, и я считаю, что это преступление против своей страны, когда в течение года под разными предлогами блокируется передача в бюджет такой большой суммы.

Уже предложили 50% этих средств использовать на социальные программы, на повышение пенсий и зарплат. Все равно находятся поводы не голосовать.

Проблема в том, что закона нет, а эти деньги вновь записаны в бюджете 2017 года. Уже меньшие суммы из этих средств идут на оборону и безопасность, порядка там 3 млрд., насколько я помню. Но все равно это огромный ресурс, и мы не можем сами себя обманывать. Или перед принятием бюджета будет принят закон о специальной конфискации, или давайте тогда не обманывать сами себя, запишите этот ресурс, например, на выплату зарплаты депутатам Верховной Рады, судьям, и т.д. А армия и другие органы, отвечающие за оборону и безопасность страны, должны обеспечиваться реальными, живыми деньгами.

Вопрос: Какие, на Ваш взгляд, сегодня существуют внутренние угрозы в Украине?

Ответ: Враг не смог прорвать нашу оборону на фронте, поэтому предпринимаются постоянные попытки подорвать ситуацию изнутри. Это полностью вписывается в теорию гибридной войны, которую против нас ведет Российская Федерация. Главная их задача - это полная внутренняя дестабилизация, беспорядок и хаос. Понятно, что ввергнутая в хаос страна не способна обеспечить свою оборону. Это очевидные истины и именно поэтому на дестабилизацию внутри страны четко направлены действия спецслужб Российской Федерации.

Они пытаются раскачивать ситуацию через пророссийские СМИ, специально созданные группы в социальных сетях, через экстремистские организации и агентуру влияния в Украинской политике…

Попытки дестабилизировать ситуацию через массовые акции, которые должны были перейти в массовые беспорядки 15 и 21 ноября провалились, потому что их не поддержал наш народ. В результате, мы имели хороводы покупной массовки 15-го, локальные выходки хулиганов и мародеров 21-го. Конечно, и 15-го и 21-го на улицах Киева были и простые, патриотически настроенные люди, вышедшие защитить свои права, или отметить третью годовщину революции, но их было не очень много и они не были нацелены на провокации.

В воюющей стране тема массовых акций не должна стать оружием, которое враг может использовать для достижения своих целей. Вспомните историю, когда во время Первой мировой войны немецкий Генштаб финансировал большевистскую партию для подрыва ситуации внутри воюющей страны.

Я верю в мудрость нашего народа, его ответственность за свою страну.

С другой стороны, и власть должна выполнять свои функции так, чтобы у людей не было оснований выходить на улицу.

Фактически, должен быть, социальный договор между властью и обществом, когда власть делает в сложнейших условиях все возможное для стабилизации ситуации, демонстрирует прозрачность мобилизации и распределения ограниченных ресурсов, обеспечивает безопасность граждан и поэтапность роста их доходов. При этом и граждане поддерживают стабильность и безопасность своей страны, учитывая те угрозы, которые стоят перед нами.

Вопрос: Могут стать такой угрозой те люди, которые вернулись с фронта?

Ответ: Те, кто работает на дестабилизацию ситуации, в первую очередь, пытаются их использовать. И одна из задач, которую мы ставим перед местной властью, региональными администрациями – это обеспечить психологическую реабилитацию и оказать помощь в трудоустройстве вернувшимся с фронта ребятам.

В привлечении ветеранов АТО заинтересованы силовые структуры. Очень много фронтовиков пошли работать в Национальную полицию, в Службу безопасности, подписали контракт с Нацгвардией, пограничниками, и, конечно, большинство подписавших контракт с ВСУ – также ветераны АТО.

В результате, костяк силового блока сегодня составляют ребята, участвовавшие непосредственно в боевых действиях. Это золотой кадровый фонд Украины, и не только в вопросах безопасности. Это те люди, которые знают цену жизни, цену свободы, и это не по книжкам, не по каким-то телевизионным передачам, а из собственного опыта. Это очень важный для нас ресурс, его надо очень ценить, о нем надо заботиться.

В то же время, постоянно происходят попытки толкнуть ребят-ветеранов АТО на неконституционные действия, использовать их, как силовой ресурс для дестабилизации ситуации в стране. Те, кто режиссирует эти процессы, реально понимают, чем это может все закончится, и надеются, что те, кого они толкнут на масштабные провокации, не задумываются о последствиях. Проблема не в том, чтобы, например, захватить Кабинет министров, парламент или Администрацию президента, проблема в том, что с этим делать дальше?

Вы же понимаете, что можно себя назвать Кабинетом министров, но к вам никто не будет относиться как к Кабинету министров. Можно выйти на площадь и назвать себя президентом, но к вам никто не будет относиться как к президенту.

Можно забраться под купол на Грушевского и голосовать руками, ногами или, даже запустив систему «Рада», но это не будет парламентом.

Во время Майдана я возглавлял штаб и было много предложений взять под контроль здания КМУ, ВРУ и АП. При желании это можно было сделать. Но, в результате, мы бы обоснованно получили клеймо «террористов» и от нас бы отвернулся цивилизованный мир. Для нас было самой сложной задачей добиться легитимной смены власти. И даже после того, как бежал Янукович и вместе с ним большинство руководителей центрального и регионального уровня, Кабмин и АП никто не захватывал, хоть они и не охранялись. В Кабмин вошло только легитимное правительство, после того, как за него проголосовало новое парламентское большинство. А в президентский кабинет сел только легитимный президент, после того, как за него проголосовало большинство украинского народа на выборах, признанных всем цивилизованным миром.

Вспоминая Майдан, хочу также напомнить, что наша революция называлась Революцией Достоинства! За все время пребывания в центре Киева огромного количества людей не было случаев хулиганства и мародерства. Ни одна витрина не была разбита, ни один магазин или офис не был ограблен, или разрушен активистами Майдана!

Поэтому, надо понимать, что враг, ведущий против нас гибридную войну, пытается все сделать для дестабилизации ситуации, для делегитимизации и уничтожения системы власти в стране, чтобы дискредитировать и изолировать Украину, разрушить управляемость и защищенность, подавить способность к сопротивлению. Но я уверен, что эти планы «Кремлевские мечтатели» никогда не смогут осуществить.

Вопрос: Как вы считаете, состоявшийся допрос Януковича, это, де-факто, просто формальность, которая необходима для того, чтобы приговор был более-менее объективный?

Ответ: Я убежден, что Януковича надо допрашивать не как свидетеля по делу "Беркута", а как обвиняемого, и для этого есть все основания. Начиная от масштабной коррупции, и заканчивая его личной ответственностью за расстрел Небесной Сотни.

Я также считаю, что Януковича надо судить за государственную измену. Вспомните подписанное им обращение к Путину о введении войск в Украину. За это надо отвечать. Если мы не можем обеспечить его доставку в Украину, значит должно быть заочное правосудие. Украинский суд должен вынести ему заслуженный приговор.

Вопрос: Арсен Борисович, например, заявил, что Левочкин разогнал Майдан 30-го ноября…

Ответ: Разгоняли его силовики. А кто давал непосредственно команду использовать силу против безоружных детей, на этот вопрос должно ответить следствие. Но вина отдававших команду не меньше тех, кто ее исполнил.

Украина > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 30 ноября 2016 > № 1999311 Александр Турчинов


США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1999014

Популизм на марше

Почему Запад оказался в беде

Фарид Закария – ведущий программы Fareed Zakaria GPS на CNN и автор книги «Постамериканский мир».

Резюме Избиратели требуют кардинальных перемен и хотят видеть решительного лидера. В Соединенных Штатах и других западных странах растет поддержка тех, кто способен сбросить с себя сдержки и противовесы либеральной демократии.

Некоторые идеи этого эссе изложены в его колонках в The Washington Post.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 6, 2016 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

И поклонники Дональда Трампа, и его критики скорее всего согласятся в одном: он другой. Один из его главных сторонников среди республиканцев Ньют Гингрич описывает Трампа как «уникальный, экстраординарный опыт». И действительно, по многим аспектам – по своей известности, гибкому обращению с фактами – Трамп необычен. Но по сути это не так: Трамп – лишь часть масштабного подъема популизма, происходящего в западном мире. Его можно наблюдать в странах с разными условиями – от процветающей Швеции до переживающей кризис Греции. В большинстве стран популизм остается оппозиционным движением, хотя и набирает силу, но в некоторых, таких как Венгрия, он становится господствующей идеологией. Тем не менее практически повсеместно популизм захватил внимание общества.

Что такое популизм? Для разных групп он имеет разное значение, но во всех версиях подразумевает подозрительность и враждебность в отношении элит, мейнстримной политики и действующих институтов. Популизм воспринимается как голос забытых «простых» граждан и отражение истинного патриотизма. «Единственным антидотом против десятилетий разрушительного правления небольшой группы элит является смелое выражение народной воли. По всем важным вопросам, касающимся этой страны, люди правы, а правящая элита – нет», – написал Трамп в The Wall Street Journal в апреле 2016 года. Норберт Хофер, проведший в 2016 г. президентскую предвыборную кампанию под лозунгом «Австрия превыше всего», объяснял своему оппоненту – бывшему профессору: «За вами стоит высшее общество, со мной народ».

Исторически популизм имеет левый и правый варианты, и сегодня период расцвета переживают обе версии: от Берни Сандерса до Трампа, от правящей в Греции партии СИРИЗА до «Национального фронта» во Франции. Однако сегодняшний левый популизм нельзя назвать каким-то особенным или непонятным. В западных странах давно существуют крайне левые, которые критикуют левый мейнстрим за чрезмерную ориентацию на рынок и отражение интересов крупного бизнеса. После холодной войны левоцентристские партии значительно сместились к центру (вспомните Билла Клинтона в США и Тони Блэра в Великобритании), освободив пространство для популистов. Однако оно оставалось незаполненным до финансового кризиса 2007–2008 годов. Из-за последующего экономического спада американские семьи лишились благосостояния, в таких странах, как Греция и Испания, безработица превысила 20% и остается на этом уровне до сих пор. Неудивительно, что после самого тяжелого экономического кризиса со времен Великой депрессии левые популисты переживают подъем.

Повестка новых левых не сильно отличается от программы старых левых. Во многих европейских странах левые популистские партии сегодня гораздо ближе к центру, чем 30 лет назад. Например, СИРИЗА в Греции является социалистической в значительно меньшей степени, чем ПАСОК в 1970-е – 1980-е годы. Находясь у власти, партия проводит рыночные реформы и реализует меры экономии – практически такую же повестку предлагала правящая партия-предшественница. Если «Подемос», испанская версия СИРИЗЫ, придет к власти (на последних выборах партия набрала 20% голосов), она окажется в аналогичной ситуации.

Правые популистские партии, напротив, переживают новый, удивительный подъем в европейских странах. Во Франции представитель «Национального фронта» может выйти во второй тур президентских выборов в следующем году. Австрийская Партия свободы практически победила на президентских выборах в этом году и еще может добиться успеха, поскольку результаты были аннулированы и голосование перенесено на декабрь. Не все страны поддались искушению. Испания, где помнят времена правой диктатуры, не заинтересовалась подобными партиями. Но в Германии, которая пытается справиться с собственной историей экстремизма, появилась своя правая популистская партия, набирающая силу – «Альтернатива для Германии». И, конечно, есть Трамп. Хотя многие американцы считают Трампа уникальным феноменом, а не представителем масштабной, долгосрочной тенденции, все больше фактов свидетельствуют об обратном. Политолог Джастин Гест адаптировал программу Британской национальной партии и спросил белых американцев, поддержали бы они партию, которая выступает за «прекращение массовой иммиграции, создание рабочих мест для американцев в Америке, сохранение американского христианского наследия и противодействие угрозе ислама». 65% опрошенных ответили утвердительно. Трампизм, резюмировал Гест, переживет Трампа.

Почему Запад и именно сейчас?

В поисках источников нового популизма следует воспользоваться советом Шерлока Холмса и обратить внимание на собаку, которая не лает. Популизм отсутствует в Азии, даже в таких развитых экономиках, как Япония и Южная Корея. Он идет на спад в Латинской Америке, где левые популисты в Аргентине, Боливии и Венесуэле за десять лет довели свои страны до истощения. Но в Европе мощный, постоянный рост популизма не только происходит практически повсеместно, он еще имеет более глубокие корни, чем можно было представить. Рональд Инглхарт и Пиппа Норрис, исследователи Гарвардской школы госуправления имени Кеннеди, подсчитали, что с 1960-х гг. правые популистские партии вдвое увеличили долю голосов в европейских странах, доля голосов левых популистов возросла в пять раз. Ко второму десятилетию нынешнего века средняя доля мест правых популистских партий возросла до 13,7%, левых – до 11,5%.

Самые поразительные выводы исследования касаются сокращения влияния экономики на политику. Сегодня наши представления о политике по-прежнему основаны на разделении на правых и левых, характерном для XX века. Левые партии ассоциируются с увеличением госрасходов, социальным государством и регулированием бизнеса. Правые хотят ограничить роль государства, сократить социальные гарантии и вмешательство государства. Распределение голосов избирателей традиционно подтверждало такое идеологическое разделение: рабочий класс выбирает левых, а средний и высший класс – правых. Политические предпочтения человека обычно определял доход.

Инглхарт и Норрис отмечают, что старая структура голосования на протяжении десятилетий постепенно исчезала. «К 1980-м гг. классовое голосование упало до самого низкого уровня в Великобритании, Франции, Швеции и ФРГ… В США оно упало настолько [к 1990-м гг.], что дальше снижаться было уже некуда», пишут они. Сегодня экономический статус американца не определяет электоральных предпочтений. Позиция по социальным вопросам – скажем, отношение к однополым бракам – позволяет с большой вероятностью предположить, будет ли человек голосовать за республиканцев или за демократов. Инглхарт и Норрис также проанализировали платформы партий за последние десятилетия и пришли к выводу, что с 1980-х гг. важность экономических вопросов упала. Значимость неэкономических вопросов, связанных с полом, расой, окружающей средой, напротив, возросла.

Чем объясняется такое изменение и почему оно происходит практически повсеместно в западном мире? Европа, Северная Америка включают в себя государства с совершенно разными экономическими, социальными и политическими условиями. Но все они столкнулись с общим вызовом – экономической стагнацией. Несмотря на различную экономическую политику, проводимую западными государствами, все они с 1970-х гг. переживают замедление экономического роста. Да, имели место короткие бумы, но долгосрочная тенденция налицо, даже в Соединенных Штатах. Чем обусловлен этот спад? В книге «Подъем и падение государств» Ручир Шарма отмечает, что такая масштабная тенденция, как стагнация, должна иметь такую же масштабную причину. Он определяет первостепенный фактор – демография. Во всех западных странах – от США до Польши и от Швеции до Греции – наблюдается спад рождаемости. Масштабы разнятся, но семьи везде становятся меньше, соответственно меньше работников пополняют рынок труда, а число пенсионеров возрастает с каждым годом. Такие демографические условия оказывают фундаментальное негативное воздействие на экономический рост.

Помимо замедления роста существуют вызовы, связанные с новой глобальной экономикой. Сегодня глобализация проникла во все сферы и глубоко укоренилась, а рынки Запада (если говорить в целом) являются самыми открытыми в мире. Товары можно производить в странах с низким уровнем зарплат, а затем доставлять в индустриально развитые экономики. Хотя эффект от глобальной торговли позитивен для экономик в целом, некоторые сектора оказываются под ударом, огромное количество неквалифицированных или малоквалифицированных работников теряют работу или переходят на неполную занятость.

Еще один тренд в западном мире – информационная революция. Не будем обсуждать здесь вопрос о том, повышают ли новые технологии производительность труда. Достаточно сказать, что они усугубляют эффект глобализации и во многих случаях превращают некоторые виды работы в ненужные быстрее, чем торговля. Возьмем, к примеру, новые невероятные технологии беспилотных автомобилей, которые разрабатывают Google и Uber. Какими бы ни были другие последствия этого процесса, вряд ли данная инновация порадует три миллиона американцев – профессиональных водителей грузовиков. (Самая распространенная работа для американца сегодня связана с вождением автомобиля, автобуса или грузовика, отмечает Дерек Томпсон из The Atlantic.)

Наконец, еще один вызов – финансово-бюджетный. Практически все западные страны столкнулись с долговой проблемой. Соотношение чистого долга к ВВП в Евросоюзе в 2015 г. составляло 67%, в США – 81%. Это не катастрофические цифры, но они в определенной степени ограничивают действия правительств. Долги нужно финансировать, а с ростом расходов на пожилых через пенсионное обеспечение и здравоохранение увеличится и долговое бремя. Если единственный путь к стимулированию роста – это инвестиции, т.е. расходы на инфраструктуру, образование, науку и технологии, то долговое бремя из-за старения населения серьезно осложняет этот путь.

Перечисленные факторы – демография, глобализация, технологии и бюджеты – означают, что политики ограничены в выборе возможностей. Разрешить проблемы развитых экономик сегодня позволят только целенаправленные усилия, которые улучшат ситуацию в целом: это наращивание инвестиций, переподготовка работников, реформирование здравоохранения. Но поступательное движение вызывает недовольство многих избирателей, которые требуют кардинальных перемен и хотят видеть смелого, решительного лидера, готового осуществить эти перемены. В Соединенных Штатах и других западных странах растет поддержка лидеров, способных пренебречь сдержками и противовесами либеральной демократии.

От экономики к культуре

Отчасти из-за мощных сил, действующих в глобальной экономике, в последние десятилетия произошла конвергенция экономической политики в мире. В 1960-е гг. разница между левыми и правыми была огромна: левые стремились национализировать все отрасли, а правые хотели вытеснить государство из экономики. Придя к власти во Франции в начале 1980-х гг., Франсуа Миттеран проводил политику, которую с уверенностью можно было идентифицировать как социалистическую. Маргарет Тэтчер и Рональд Рейган, напротив, стремились к снижению налогов, приватизации отраслей промышленности и госсектора, дерегулированию частного сектора.

Окончание холодной войны дискредитировало социализм во всех его формах, и левые партии сместились к центру, наиболее успешно при Клинтоне в США и Блэре в Великобритании. И хотя правые политики продолжают выступать за невмешательство государства в экономику, сегодня это только теория. Приходя к власти, особенно после глобального финансового кризиса, консерваторы приспосабливаются к смешанной экономике, а левые либералы – к рынку. Разница между политикой Тони Блэра и Дэвида Кэмерона была реальной, но в исторической перспективе она оказалась несущественной. Кстати, планы Трампа в сфере экономики включают масштабные расходы на инфраструктуру, высокие тарифы и льготы для работающих матерей. Он использует обычную риторику об уменьшении регулирования и налогов, но то, что он обещает – не будем говорить о том, что он сможет реализовать, – не так уж отличается от программы Хиллари Клинтон. Правда, он хвастался, что его инфраструктурная программа будет в два раза масштабнее, чем у Клинтон.

Конвергенция экономической политики способствовала тому, что основные различия между левыми и правыми сегодня касаются культуры. Анализ голосующих за Brexit, Трампа или кандидатов-популистов в Европе показывает, что экономические факторы (такие как растущее неравенство или воздействие торговли) не являются мощными драйверами их поддержки, в отличие от культурных ценностей. Как отмечают Инглхарт и Норрис, сдвиг начался в 1970-е гг., когда молодежь приняла постматериалистическую политику, ту, что была сфокусирована на самовыражении и вопросах пола, расы и окружающей среды. Они бросили вызов существующим институтам и нормам и начали успешно внедрять новые идеи, переформатируя политику и общество. Но возникло и противодействие. Старшее поколение – в особенности мужчины – почувствовало, что по его цивилизации, по ценностям, на которых оно выросло, нанесен удар. Эти люди стали голосовать за партии и кандидатов, которые, по их мнению, способны сдерживать культурные и социальные изменения.

В Европе это привело к подъему новых партий. В Соединенных Штатах республиканцы стали голосовать, руководствуясь своими культурными принципами, а не экономическим статусом. Республиканская партия на протяжении десятилетий существовала как коалиция разобщенных групп, включающих культурных и экономических консерваторов, а также внешнеполитических «ястребов». Потом, при Клинтоне, демократы сместились к центру и привлекли на свою сторону партии профессионалов и «белых воротничков». Белые представители рабочего класса почувствовали себя чужими из-за космополитизма демократов. Им стало комфортнее с республиканцами, которые обещали защищать их ценности по трем пунктам: оружие, Бог и геи. В ходе первого срока президента Барака Обамы на правом фланге возникло «Движение чаепития», вероятно, как реакция на действия правительства в условиях финансового кризиса. Однако Теда Скокпол и Ванесса Уильямсон, побеседовав с сотнями сторонников «Движения чаепития», пришли к выводу, что их мотивация была культурной, а не экономической. Как показало распространение враждебного отношения к Обаме, раса тоже сыграла роль в такой культурной реакции.

На протяжении еще нескольких лет консервативный истеблишмент в Вашингтоне был сосредоточен на экономике, не в последнюю очередь из-за того, что его важнейшие сторонники-спонсоры склонялись к либертарианству. За кулисами разрыв между истеблишментом и электоральной базой партии продолжал расти, и успех Трампа только выявил этот раскол. Политическое чутье помогло Трампу понять, что многих республиканских избирателей не трогают стандартные разговоры о свободной торговле, низких налогах, дерегулировании и реформе социального обеспечения, но они отреагируют на призывы, основанные на культурных страхах и националистических настроениях.

Нация против миграции

Неудивительно, что первой и самой важной темой, которую использовал Трамп, стала иммиграция. По многим другим социальным вопросам, включая права геев, правые популисты расколоты и сами признают, что идут против течения. Немногие консервативные политики сегодня поддерживают восстановление уголовной ответственности за гомосексуализм. Но иммиграция – взрывоопасный вопрос, по которому популисты объединяются и выступают против своих оппонентов из элиты.

За риторикой стоит реальность, потому что мы действительно живем в эпоху массовой миграции. Мир трансформировался из-за глобализации товаров, услуг и информации, и все это вызвало болезненную реакцию и отторжение. Но сегодня мы наблюдаем глобализацию людей, которая вызывает более сильную, грубую и эмоциональную реакцию общества. Население западных стран осознало и приняло приток иностранных товаров, идей, искусства и кухни, но оно не готово принять приток самих иностранцев – и сегодня это невозможно не заметить.

На протяжении большей части истории человечества люди жили, переезжали, работали и умирали в пределах нескольких миль от места своего рождения. Однако в последние десятилетия западное общество столкнулось с огромным притоком людей из других стран и чуждых культур. В 2015 г. в мире насчитывалось около 250 млн мигрантов и 65 млн вынужденных переселенцев. Наибольшее число приняла Европа – 76 млн, и этот континент вызывает особую тревогу. Эта тревога позволяет лучше спрогнозировать предпочтения избирателей, чем такие вопросы, как неравенство и замедление экономического роста. В качестве контрпримера возьмем Японию. Низкие показатели роста фиксируются в стране уже 25 лет, а население стареет быстрее, чем в других странах, но там нет большого количества иммигрантов – и отчасти вследствие этого там нет популистской лихорадки.

Нельзя сказать, что уровень обеспокоенности общества напрямую коррелируется с общим числом иммигрантов в стране или с концентрацией иммигрантов в конкретном регионе, но опросы дают удивительные результаты. Например, французы обеспокоены связью между беженцами и терроризмом меньше, чем другие европейцы, а в Германии за последние 10 лет снизилось негативное отношение к мусульманам. Тем не менее определенная корреляция между опасениями общества и темпами миграции существует. Можно предположить, что ключевым элементом является политика: в странах, где мейнстримные политики не обращают внимания на обеспокоенность населения, наблюдается рост популизма – политиканы раздувают страхи и скрытые предрассудки. В странах, где иммиграционными и интеграционными процессами удается управлять, а руководители действуют уверенно и практично, роста популистского недовольства не наблюдается. Примером может служить Канада, где много иммигрантов и достаточно беженцев, но отрицательной реакции нет.

Конечно, популисты нередко искажают или даже придумывают факты, чтобы добиться успеха. Например, в США чистая иммиграция из Мексики уже несколько лет остается отрицательной. Т.е. на самом деле нелегальная иммиграция сокращается. Аналогичным образом сторонники Brexit использовали некорректную или даже сфабрикованную статистику, чтобы запугать избирателей. Тем не менее отрицать проблему как придуманную демагогами (а не просто эксплуатируемую ими) было бы неправильно. Количество иммигрантов, прибывающих в Европу, достигло исторических максимумов. В Соединенных Штатах доля родившихся в других странах возросла с 5% в 1970 г. до 14% сегодня. Проблема нелегальной миграции в США остается реальной, хотя в последнее время поток замедлился. Во многих странах системы управления миграцией и оказания помощи для интегрирования мигрантов развалились. Очень часто власти отказываются налаживать их функционирование из-за заинтересованности в дешевой рабочей силе или боясь показаться равнодушными ксенофобами.

Иммиграция – это последний рубеж глобализации, самый проблемный и разрушительный, потому что речь идет не об объектах и абстракциях, люди лицом к лицу сталкиваются с такими же человеческими существами, которые выглядят, говорят и ощущают себя по-другому. Из-за этого возникает страх, расизм и ксенофобия. Но дело не только в нездоровых реакциях. Нужно признать, что изменения происходят слишком быстро, и общество не успевает их переварить. Идеи уничтожения и созидательного разрушения приветствуются так активно, что можно забыть о том, как их воспринимают те, кого предлагается уничтожить.

Западному обществу нужно сосредоточиться непосредственно на опасностях слишком быстрых культурных изменений. Для этого могут потребоваться ограничения темпов иммиграции и групп граждан, которым разрешен въезд. Необходимо приложить усилия для интеграции и ассимиляции, а также обеспечения безопасности. Многим западным странам нужны более эффективные программы переподготовки уволенных работников по аналогии с американским законом о правах демобилизованных военнослужащих. Программы должны быть доступны для всех, государство, частный сектор и образовательные учреждения должны действовать сообща. Кроме того, нужно выяснить реалии миграции: общество должно знать факты, а не страдать фобиями. Но в конечном итоге единственный вариант – это просвещенные лидеры, которые будут пробуждать в людях добрые чувства, а не потворствовать их худшим инстинктам.

В конце концов мы преодолеем этот рубеж. Самые большие различия в отношении к миграции – поколенческие. Молодые люди меньше опасаются любых групп иностранцев в обществе. Они понимают, что обогащаются – экономически, социально, культурно, – живя в многообразном, динамичном обществе. Они воспринимают открытый, взаимосвязанный мир как должное и именно к этому будущему стремятся. Главный вызов для Запада – сделать путь к этому будущему менее ухабистым, чтобы избежать катастроф.

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1999014 Фарид Закария


Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1999013

Идеология и крах советского строя

И его преемственность в современной России

Борис Капустин – доктор философских наук, главный научный сотрудник Института философии РАН, старший преподаватель Йельского университета.

Резюме В современной России патриотизм в основном является компенсаторным механизмом сознания людей, остающихся деполитизированными и замкнутыми в частной сфере. Он не превращает их в граждан – в нравственно-политическом, а не юридическом смысле этого понятия.

Среди причин краха Советского Союза кризису идеологии обычно отводят видное место. Порой ему придают даже решающее значение. Норберто Боббио, к примеру, считал, что «катастрофа коммунизма» вызвана не его системным кризисом или военным поражением, а «необратимым перевертыванием в свою прямую противоположность величайшей в истории политической утопии». В «социологизированных» трактовках идеологический кризис предстает делегитимацией советской власти ее собственными практиками (неравенство, коррупция, непотизм и т.п.), превратившими в гротеск заявленные ею самой нравственные принципы и цели. В более «беллетристических» толкованиях он объясняется подвижничеством «трубадуров перестройки», разоблачивших ложь коммунизма и заставивших прозреть миллионы обманутых им людей (классикой этого жанра стала книга Леона Арона «Дороги к храму»). В любом случае, кризис идеологии, подорвавший советский строй, предстает, во-первых, явлением дезавуирования марксизма-ленинизма (как злополучной утопии, «опиума для народа»), во-вторых, катарсисом, выводящим из мира лжи в мир правды (хотя у того же Боббио «мир правды» оказывается миром иной утопии – свободного рынка и демократического капитализма), в-третьих, поворотным событием, которое вывело бывшие коммунистические страны на траекторию прогрессивного и цивилизованного развития.

Иллюзии и предрассудки

Падение советского строя и развал СССР – события всемирно-исторического масштаба. Их фундаментальные следствия только начинают приоткрываться нам сейчас, спустя четверть века после их свершения. Для постижения таких событий важно понять присущее им соотношение новизны и преемственности с прошлым. Именно это соотношение, связь нового и старого определяют конкретную природу любой крупной общественной трансформации. Алексис де Токвиль блестяще показал это на примере Великой Французской революции. При этом преемственность устанавливается прежде всего по линии «большинства чувств, привычек, даже идей, с помощью которых [французы] и совершили Революцию, разрушившую старый порядок». Старые институты (монархии, феодальные привилегии и т.д.) могут рухнуть, но «большинство чувств, привычек и даже идей» сохранятся и в значительной мере обусловят функционирование новых институтов. Радикальность даже самых решительных общественных преобразований не нужно преувеличивать, если, конечно, мы не хотим оказаться в плену идеологии самих радикалов. Как под этим углом зрения можно осмыслить идеологический кризис, поразивший и подорвавший, по мнению многих, советский строй?

Мы не можем подступиться к этому вопросу, не уточнив само понятие «идеологии». Глубокая ирония заключается в том, что архитекторы перестройки скроили объект своей борьбы – марксистско-ленинскую идеологию – по ее собственным лекалам и поэтому остались в ее плену так же, как их оппоненты-ортодоксы. Для тех и для других идеология – некая система взглядов, которые посредством обработки умов внедряются в головы людей. Для одних происходящее в СССР было ложью, а для других – истиной, а ложным сознанием они считали содержательно противоположные идеологические явления. Но политически это не имеет значения. Важно лишь то, что и те и другие мало преуспели в формировании истинного сознания среди тех, на кого были направлены их усилия, т.е. классового сознания у трудящихся в одном случае и цивилизованного, общечеловеческого (или иначе называемого) сознания у всех тех, кого борцы с марксизмом-ленинизмом освобождали из его плена, – в другом.

К марксизму Маркса понимание идеологии, общее для обеих сторон спора, не имеет отношения. Суть материализма Маркса в том, что идеальное существует реально, что (некоторые) идеи принадлежат материи общественной жизни. Такие идеи, как деньги, если, конечно, не отождествлять их с разрисованными бумажками или кусочками драгметаллов. Деньги – это идея соизмеримости самых различных предметов, которые могут не иметь между собою ничего общего, кроме самой соизмеримости, и аккумуляции контроля над ними посредством контроля над устанавливаемыми соизмеримостью их отношениями. Эта идея соизмеримости предметов, идея денежно-стоимостных отношений между ними никак не присутствует в физической реальности. Ее нельзя увидеть или пощупать. Денежно-стоимостные отношения совершенно идеальны. Но мы все отлично знаем, насколько наша жизнь как физических существ подчиняется этому незримому идеальному. Мы знаем это как нечто само собой разумеющееся, не посетив даже первый класс начальной школы. Но без этого знания нами идеального оно не может функционировать, оно перестает быть. В этом убеждались европейские путешественники и антропологи, посещая так называемые «примитивные» племена Америки, Африки и Океании. Получается так, что идеальное (в нашем примере – денежно-стоимостные отношения) одновременно существует в головах и в объективной реальности, и в этом – вся его суть. Без этой «двуликости», т.е. только как субъективные представления или только как объективные отношения, оно не может существовать. Это и есть идеология в ее самом чистом и элементарном виде: она есть идеальное – идея, обладающая нераздельным субъект-объектным существованием, и оно – принадлежность реальности общественной жизни, часть которой – мы сами, а не исключительное достояние нашего «внутреннего мира».

Токвилевские «чувства, привычки и идеи» – более емкое понятие, чем идеальность денег и стоимости. Идеология существует не только на ее фундаментальном уровне. Она многослойна. Ее вторичный, третичный и последующие уровни являются не просто отражениями («апологетическими» или «критическими») ее фундамента – они реализуют необходимые специфические функции в его воспроизводстве и трансформации. На этих уровнях и встречается то, что можно назвать ложным сознанием.

Классическим примером ложного сознания в условиях капитализма является товарный фетишизм – представление о самодвижении товаров. От него производны другие фетишистские представления – деньги работают, капиталы бегут, рынок требует и т.д. Все такие представления не только скрывают отношения конкретных людей, выражающиеся в самодвижении товаров (работе денег, бегстве капиталов и проч.), но и адекватно представляют их отношения в качестве отчужденных, т.е. таких, над которыми сами эти люди не властны. Не обладая такими адекватными «фетишистскими» представлениями, люди не могли бы участвовать в реальном экономическом (и не только) процессе капитализма, а сам бы он был невозможен. Невозможен не только эффективный биржевой маклер, чьи реальные действия диктуются «истинным» пониманием того, что капиталы сами никуда не «бегают» и не «растут», но и дисциплинированный наемный рабочий, всерьез принявший на вооружение ту истину, что капитал есть всего лишь отчужденный у него продукт его собственного труда. Поэтому фетишистские иллюзии капитализма функционально необходимы для воспроизводства лежащей в его фундаменте денежно-стоимостной идеальности. В этом смысле надстроечные слои идеологии не просто отражают ее базис, но работают с ним и для (или против) него.

Из сказанного можно сделать следующие выводы. Первый: никакая идеология, игравшая реальную роль в истории, никогда не лгала и не обманывала. Исторически значимые идеологии, конечно, вбирали в себя всевозможные иллюзии, но то были реальные иллюзии в качестве необходимого выражения на стороне субъекта идеальности, присущей объективному. Лгать и обманывать могут только кабинетные идеологии как придумки интеллектуалов, не имеющие резонанса с объективной идеальностью мира человека и потому политически бессильные и интересные только для интеллектуальных междусобойчиков. Второй: реальные иллюзии исторически значимых идеологий не поддаются разоблачению. Не потому, что невозможно теоретически проникнуть в их суть, а по той причине, что такое проникновение, даже если оно имеет место, не достигает политически значимого эффекта – сбрасывания пелены иллюзий с глаз их носителей. Просто потому, что это – адекватные для данного жизненного мира представления о нем. Разоблачать можно только те иллюзии, которые перестали быть необходимыми для воспроизводства данного общества. Такие иллюзии есть предрассудки. Классикой борьбы с ними стал век Просвещения. При этом сами просветители были переполнены иллюзиями, которые они считали не предрассудками, а принципами Разума. И в этом они были правы, ибо их иллюзии еще только утверждались в качестве реальности современного (нам) мира.

Утилитаризм во имя стабильности

Однако вернемся к идеологическому кризису советского строя. Нет смысла возобновлять некогда популярную дискуссию о том, в какой мере марксизм-ленинизм был марксизмом. С политической точки зрения это не имеет значения. В идеологии важно не теоретическое содержание, а способность осуществлять некоторые политические функции, в первую очередь – мобилизации и организации людей (или демобилизации и дезорганизации). Точнее, содержание важно лишь постольку, поскольку оно – благодаря резонансу с объективным идеальным – способствует осуществлению политических функций идеологии. К тому же более или менее одинаковое мыслительное содержание может в разных исторических ситуациях обслуживать разные – до прямой противоположности – политические проекты. Не только христианство или ислам, но и национализм, естественное право и тот же марксизм дают тому немало примеров.

То, что из 19-миллионной КПСС практически никто, кроме горстки путчистов, не вышел в августе 1991 г. на ее защиту, само по себе есть приговор марксизму-ленинизму как политической идеологии. Этот приговор подкрепляется тем, что его профессиональные стражи и проводники его «необоримой силы» – от комсомольских вождей разного ранга до бонз партийно-советского аппарата – оказались в первых рядах приватизаторов и строителей капиталистического завтра. И наставники молодежи – специалисты по научному коммунизму мгновенно перековались в адептов самых пошлых версий «буржуазной» политологии. И вооруженные силы вместе – страшно сказать! – с несокрушимым щитом социализма в лице КГБ строем двинулись в капитализм. Все это, как и падение советского строя в целом, нельзя осмыслить в понятиях политической и идеологической борьбы, какой ее знала современность. Произошло нечто такое, что постмодернистски, следуя за Жаном Бодрийяром, можно передать термином «имплозия»: претерпевающий имплозию объект взрывается изнутри и самоаннигилируется. Впрочем, и имплозия объясняет мало. Она только указывает на то, что самоаннигилирующийся объект был мертв, существовал лишь как симулякр (обозначение без обозначаемого) до имплозии, что и сделало ее возможной.

В пропагандистских концепциях тоталитаризма времен холодной войны (подобных представленной в книге Карла Фридриха и Збигнева Бжезинского «Тоталитарная диктатура и автократия») официальная идеология изображалась всеохватной системой взглядов, подчинившей себе умы людей. В противоположность этому Ханна Арендт считала, что сутью и высшей целью всего тоталитарного образования было не внушение убеждений, а разрушение способности мыслить самостоятельно, т.е. уничтожение способности иметь какие-либо убеждения (см. главу 13 «Истоков тоталитаризма»). В первую очередь это относится к политическим убеждениям и нравственным принципам. В своем предельном выражении (не достигнутом ни одним реальным «тоталитарным режимом») эта тенденция ведет к редукции многослойности идеологии к ее голому фундаменту – к объективированному в реальности идеальному, к привычкам и ритуалам, исполняемым автоматически и выступающим основанием тоталитаризма.

Для Арендт качественная эволюция тоталитаризма невозможна. Она верила в это и после ХХ съезда КПСС, хрущевской оттепели и начала брежневского застоя, свидетелем которого успела стать. Видимо, поэтому под привычками и ритуалами, к которым сводит идеологию воспитанная тоталитаризмом неспособность мыслить, она неизменно имела в виду только то, что может служить основанием откровенно террористических и экспансионистских тоталитарных режимов (являющихся, как она полагала, скорее движениями, чем собственно режимами, таким различием подчеркивалась их неспособность институционализировать себя в качестве стабильной системы).

Однако тоталитаризм, каким он предстал в период брежневского застоя, заставил усомниться в правоте этого взгляда Арендт. У Вацлава Гавела (в «Силе бессильных») тоталитаризм, примечательно называемый «посттоталитаризмом», продолжает базироваться на неспособности политически и нравственно мыслить. Но она обеспечивается уже совсем другими, чем у Арендт, привычками и ритуалами. Посттоталитарные привычки и ритуалы характерны для общества потребления, и формируются они в частной сфере жизни, в которой замкнут деполитизированный посттоталитарный человек. Сам посттоталитаризм возникает в точке исторического пересечения собственно тоталитарной диктатуры и общества потребления. Он отнюдь не изолирован от общемировых процессов и, более того, вбирает в себя утилитаристскую «иерархию ценностей, существующих в развитых странах Запада». В этом-то и суть проблемы для Гавела (и ряда других восточноевропейских диссидентов): на фундаменте утилитаристской идеологии, воплотившейся в реальности посттоталитарной системы, радикальное преобразование общества невозможно! Воплощенный в привычках и ритуалах повседневности, утилитаризм воспроизводит конформизм в отношении статус-кво. Поэтому стратегией сопротивления может быть не просветительское разоблачение лжи коммунистической пропаганды, а повседневная, нередко незаметная работа, на деле меняющая устоявшиеся привычки и ритуалы, сами практики посттоталитарного общества. Это и есть стратегия малых дел – дополитическая политика, хорошим примером которой Гавел считал хотя бы добросовестное варение пива.

Так как же в свете этого понимать идеологический кризис советского строя? Был ли он вызван тем, что «трубадуры перестройки» героически разоблачили ложь марксизма-ленинизма, на которой будто бы зижделась вся система? Но мы уже знаем, что разоблачению поддается лишь то, что уже умерло или агонизирует в качестве реальной мотивации действий масс. В действительности «трубадуры перестройки» справляли тризну по марксизму-ленинизму, а убит или смертельно ранен он был раньше – теми его радетелями, которые превратили революционное учение в демагогию «догнать и перегнать Америку», разумеется, по ее же, Америки, правилам игры в общество потребления. Это подобно тому, как божественное право короля было убито в XVIII веке не революционерами-республиканцами, а верными слугами трона – французскими меркантилистами и немецкими камералистами. Они стремились упрочить монархию посредством превращения мистического политического тела короля в бюрократическую машину просвещенного абсолютизма. В плане повышения эффективности государственного управления они весьма преуспели, как преуспели и партократы хрущевско-брежневского закваса в создании в СССР общества потребления, пусть скромного по западным меркам. Проблема была в другом: машина – в отличие от мистического тела короля – никакой сакральностью не обладает. Она не только открыта для всевозможной критики – слишком мало людей готовы отдавать жизнь за спасение машины при возникновении угрозы ее существованию.

Не состоял ли идеологический кризис советского строя в том, что упрочившиеся и распространившиеся утилитаристские привычки и ритуалы не обеспечили в «момент икс» надлежащей меры аполитичности и конформизма населения? Некоторая, пусть небольшая, но громко о себе заявившая его часть вошла в публичную политику и внесла низовой, демократический сумбур в то, что иначе могло бы свершиться более плавно, упорядоченно, под соответствующим административным контролем. Вспомним, как тосковали некоторые властители дум периода перестройки о железной руке, с какой нежностью вспоминали генерала Пиночета, показавшего, как «правильно» переходить от безобразий социализма к капиталистическому порядку и благоденствию. И в чем-то они были правы. Разве не мог работу Бориса Ельцина и Егора Гайдара по капитализации России, причем гораздо более профессионально, выполнить последний советский премьер Валентин Павлов? Конечно, не будь его политическая точка опоры подорвана нараставшим развалом советских институтов и недоверием к нему демократических масс – той небольшой части населения, которая монополизировала публично-политическую активность в условиях апатии большинства. Разве не демократические массы, только более многочисленные и лучше организованные, чем у нас, помешали последнему премьеру Народной Польши Мечиславу Раковскому осуществить программу реформ, своей рыночной радикальностью не уступавшую известному плану Бальцеровича? И, наконец, венгерский случай, образцовый именно тем, что порядок движения в капитализм не был потревожен никакой демократической активностью масс. Этот случай явил смену режима как чистую сделку элит, при которой сохранилась даже старая конституция страны (при кое-каких поправках к ней)!

Преемственность между старым и новым в посткоммунистических транзитах может показаться в чем-то парадоксальной. Действительно, утилитаристские привычки и ритуалы и соответствующая им политическая апатия были среди важнейших механизмов стабилизации посттоталитаризма (это обычно и имеют в виду, когда говорят о негласном общественном договоре народа с властью времен Хрущёва и Брежнева). Но они же сделали советский строй беззащитным во время атаки на него, возглавленной его собственными элитами (или их реформаторской частью). Эти же механизмы, дополняемые либо открытым подавлением низового активизма, как то было в России в 1993 г., либо его выхолащиванием и вытеснением из публичной политики, как в случае быстрого развала «Солидарности» в Польше после победного 1989 г., позволили элитам постсоветского времени на скорую руку лепить капитализм. Однако никакого парадокса здесь нет. Любое господство опирается на политическую апатию масс, какими бы конкретными политико-экономическими средствами она ни воспроизводилась. Преемственность сменяющих друг друга форм господства также обеспечивается ею. Это имел в виду Токвиль, подчеркивая значение «чувств, привычек и даже идей», которые не только сохранились во Французской революции, но и сделали ее возможной в том виде, в каком она произошла. Поэтому у него не было иллюзий в отношении демократии, шедшей на смену старому режиму. Поэтому его эпическая «Демократия в Америке» завершается рассуждениями о «тихой и размеренной» «форме рабства», устанавливающейся в «тени народной власти».

Патриотизм без граждан

С 90-х гг. прошлого века в России с определенной регулярностью возобновляются искания национальной идеи. В плане содержания ее версии оказываются, разумеется, совершенно различными, однако среди их разработчиков, похоже, царит единодушие относительно того, что без (какой-то) национальной идеи России никак не сдюжить, не сохранить единство, не совладать с супостатами. Потуги создать национальную идею и понимаются у нас обычно как занятия идеологией.

Игрища с национальной идеей в политическом отношении есть такой же гротеск, как перестроечное обличение марксизма-ленинизма. Они – тот же междусобойчик интеллектуалов. Национальные идеи – те же кабинетные идеологии. К укреплению стабильности российского общества они отношения иметь не могут. Его стабильность, нравится нам она или нет, зависит от воспроизводства той двуликой, воплощенной в реальности идеологии, о которой мы говорили раньше. Она же в настоящих условиях есть идеальность денежно-стоимостных отношений со всеми соответствующими ей надстроечными идеологическими слоями – в виде тех же утилитаристских привычек и установок. Свидетельством прочности этой реальной идеологии служит хотя бы то, что даже в КПРФ не видят ей альтернативы и не задумываются над ней всерьез. Геннадий Зюганов в ходе избирательной кампании 2016 г. со всей недвусмысленностью засвидетельствовал это, призвав активно заниматься пчеловодством, а не «штурмовать небо» или озаботиться «отмиранием государства», что некогда Ленин считал критерием подлинности марксизма. Устойчивость современного вектора политико-экономического развития российского общества этим и обеспечена.

Сейчас нередко приходится слышать, что патриотизм и есть объединяющая россиян идеология. С этим можно согласиться, но при важных уточнениях. Нынешний массовый патриотизм – это своего рода естественная реакция на униженность и обманутость России в 1990-е гг. – ее собственными правителями не в меньшей мере, чем западными «партнерами». Реакция эта далеко не всегда есть тоска по империи. Однако вопрос заключается в том, осуществляет ли нынешний патриотизм те мобилизационные и организационные функции, исполнением которых удостоверяется реальная сила идеологии в минуту опасности. Говоря проще, чтó он реально делает в плане сплочения россиян – в отличие от того, кáк они выражают его, будь то в блогосфере или на улицах городов и сел?

В истории немало примеров того, как общенациональный патриотический подъем приводил к росту межклассовой солидарности благодаря перераспределению части доходов богачей в пользу нуждающихся. Ничего похожего в современной России не видно – чудовищный разрыв между богатыми и бедными остается в нынешнюю годину открытой войны с террором и конфронтации с Западом примерно таким же, каким был в более спокойные и тучные годы. Не заметно, чтобы орда бюрократов-коррупционеров, которые наверняка понимают вред, наносимый их деятельностью безопасности отечества, хотя бы немного из патриотических чувств ограничила свои аппетиты. Но и среди народа не видно самоотверженного трудового порыва, бескорыстного принесения своих частных интересов на алтарь отечества перед лицом грозящих ему опасностей. Массовый патриотический энтузиазм налицо, а значимых для страны и ее народа патриотических дел практически нет. Почему так происходит?

Если отвлечься от исключений, вероятно, не единичных, то можно прийти к выводу, что в современной России патриотизм в основном является компенсаторным механизмом сознания людей, остающихся деполитизированными и замкнутыми в частной сфере. Он не превращает их в граждан – в нравственно-политическом, а не юридическом смысле этого понятия – в тех, у кого общее благо становится мотивом реальных действий, или, как выражался Гегель, у кого «всеобщее» укоренено в «особенном». Отсутствие реального гражданско-политического бытия таких людей иллюзорно компенсируется как бы причастностью к общему делу благодаря патриотическим переживаниям. В сущности, это немногим отличается от того, как болельщик ЦСКА или «Челси», чья реальная связь с любимой командой ограничивается оплатой билета на стадион, может чувствовать себя частью клуба как великого воображаемого целого. Современный массовый российский патриотизм есть политическая идеология. Но он является идеологией частных лиц, а не граждан и способствует тому, чтобы они оставались частными лицами.

Как и любой идеологии, патриотизму присуща иллюзорность – иллюзия причастности к общему большому делу. Но и в данном случае иллюзия – не обман, а объективная необходимость как необходимое для существования данного общества сокрытие чего-то и в то же время – адекватное для него представление сокрытого на уровне сознания. Патриотизм частных лиц скрывает их аполитичность и ее причины – отсутствие реальной публично-политической жизни в российском обществе, превращение политики в удел и привилегию верхов. Но он адекватно отражает эту реальность и становится ее частью: сохранить самоуважение в качестве россиянина – в отличие от гордости собой обитающих в России «инопланетян», уберечь свое «я» от осознания подчиненности административной машине, подменившей собой политику, можно, лишь становясь патриотом. Наверное, патриотизм – ложное сознание в том же смысле, в каком ложным, фетишистским является сознание капиталистического товаропроизводителя. Но в существующих условиях укорять патриота в ложности его патриотизма ничем не лучше и не умнее, чем с марксистско-ленинской патронажностью клеймить ложное сознание пролетария, борющегося за выживание, свое и своей семьи, в условиях капиталистической конкуренции.

Наверное, немало времени пройдет до тех пор, когда занятия идеологией в нашей стране из сочинительства национальных идей превратятся в то, что в Германии называют «критикой идеологии» (Ideologiekritik). Все же хочется верить в то, что рано или поздно откроется возможность глубоко и разносторонне обсудить реальные идеологические механизмы функционирования современного российского общества и осмыслить их историю, уходящую в идеологический кризис советского строя.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1999013 Борис Капустин


США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1999005

Сохранение превосходства

Оборонная стратегия для новой администрации

Эндрю Крепиневич – президент и почетный старший научный сотрудник Центра стратегических и бюджетных оценок

Мак Торнберри – конгрессмен-республиканец из Техаса и председатель Комиссии Палаты представителей по делам Вооруженных сил.

Резюме США придется взять на вооружение «тактику ведения полуторной войны», что позволит одновременно сдерживать Китай или вести крупномасштабную войну с ним и отправить экспедиционный корпус в Европу или на Ближний Восток.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 5, 2016 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

Следующий президент США получит незавидное наследие в сфере безопасности. Сегодня Соединенные Штаты вынуждены отражать все более серьезные угрозы, будучи в нарастающей степени ограничены в средствах и находясь в ослабленном положении. При этом как внутри страны, так и за рубежом все чаще звучат сомнения по поводу готовности американцев защищать своих друзей и собственные интересы. В Европе, западной акватории Тихого океана и Персидском заливе – регионах, которые и демократические, и республиканские администрации давно считают жизненно важными для национальной безопасности США – ревизионистские державы стремятся опрокинуть устоявшийся мировой порядок. В Европе российский президент Владимир Путин захватил Крым, развязал опосредованную войну на востоке Украины и угрожает союзникам НАТО на периферии России. Продолжая демонстрировать вновь обретенную самоуверенность, Россия отправила войска в Сирию и нарастила ядерный арсенал. После неудачной попытки «перезагрузки» отношений с Москвой президент Барак Обама жестко предупредил Россию и ввел против нее экономические санкции, которые не помогли сдержать Путина.

«Разворот» администрации в сторону Азии, продолжающийся уже пять лет, также не подкреплен эффективными действиями. Китай продолжает увеличивать военные расходы, инвестируя большие средства в системы вооружений, которые представляют угрозу для американских сил в западной акватории Тихого океана. В итоге мы видим: Китай все чаще демонстрирует растущие экспансионистские притязания в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях, а также возможности для достижения поставленных целей. Не довольствуясь урегулированием споров посредством дипломатии, Пекин осуществляет милитаризацию, строя военные базы на природных и искусственных островах. США не смогли дать энергичный отпор провокациям, и союзники усомнились в готовности американцев выполнять свои давнишние обязательства в сфере безопасности.

Сомнения в способности Соединенных Штатов играть лидирующую роль подливают масла в огонь нестабильности на Ближнем Востоке. В Ираке администрация Обамы лишилась с таким трудом завоеванных позиций, выведя все американские войска и создав вакуум в сфере безопасности, что стало предпосылкой для усиления иранского влияния и формирования «Исламского государства» (ИГИЛ, запрещено в России. – Ред.). Усугубив свои стратегические просчеты, администрация в корне ошибочно интерпретировала характер «арабской весны», не поняв, что восстания создадут возможности для радикальных исламистов, а не приведут автоматически к новому демократическому устройству общества. Опыт предыдущей администрации в Ираке ничему не научил администрацию Обамы, которая решила «руководить на расстоянии» в Ливии, организовав интервенцию для свержения Муаммара Каддафи лишь для того, чтобы объявить о победе и оставить страну в хаосе и разрухе. Затем она провела «красную линию», под которой понималось применение президентом Башаром Асадом химического оружия, но не перешла к решительным действиям, когда Башар ее пересек. В итоге нестабильность на Ближнем Востоке усугубляется, а влияние США падает.

При администрации Обамы возросла угроза исламского терроризма. Суннитские группировки «Аль-Каида» и ИГИЛ закрепились в Ираке, Ливии, Сирии, Йемене и даже в Западной Африке. Переговоры Обамы с Ираном, родиной радикального шиитского исламизма, не помешали этой стране участвовать в опосредованных войнах в Ираке, Сирии и Йемене, а также поддерживать движение «Хезболла» в Ливане. Ядерная сделка с Ираном несколько замедлила его продвижение к созданию собственного ядерного оружия, но предоставила этому одиозному режиму доступ к десяткам миллиардов долларов ранее замороженных активов. Уже в марте Тегеран испытал баллистические ракеты, способные нести ядерные заряды, проявив вопиющее пренебрежение к резолюции Совета Безопасности ООН.

Нестабильность еще больше усиливается из-за начала военного соперничества в относительно новых сферах: в космосе и киберпространстве. Рано или поздно оно перекинется и на подводную экономическую инфраструктуру.

Поскольку нынешний подход терпит крах, следующему президенту потребуется другая оборонная стратегия. Она должна состоять из трех основных частей: четко заявить, к чему стремятся Соединенные Штаты, чего они хотят добиться, понять, какие средства имеются для достижения этих целей, а также разработать руководящие указания относительно использования этих средств. Это позволит США не допустить возникновения гегемонистской державы на евразийской периферии и сохранить доступ к общим благам, не обанкротив при этом страну.

Цели и средства

Главная цель американской внешней политики – не допустить, чтобы недружественное государство установило гегемонию в ключевых регионах – Европе, западной акватории Тихого океана или в Персидском заливе – и аккумулировало мощь, позволяющую угрожать ключевым интересам США. Так, в первой половине XX века Соединенные Штаты два раза вели войну в Европе, чтобы победить Германию, и один раз в Тихом океане, чтобы победить Японию. В годы холодной войны они работали с союзниками над пресечением доминирования Советского Союза в Западной Европе или расширения его влияния на Ближнем Востоке и в Восточной Азии. Эта цель актуальна и поныне.

Чтобы сохранить возможность взаимодействия с союзниками и торговыми партнерами, США также нужен доступ к общему достоянию или благам. Свыше 70 лет американская армия несет ответственность по обеспечению гарантированного доступа к морям и воздушному пространству – не только для самих Соединенных Штатов, но и для других стран. Они настолько хорошо справляются с этой задачей, что многие стали считать это чем-то само собой разумеющимся. Однако сохранение доступа к общечеловеческим благам – нелегкая и недешевая работа. Если бы США отказались от этой роли, их не смогла бы заменить другая держава-единомышленница.

Выполнение этих задач становится с каждым днем все труднее из-за того, что у ревизионистских стран появляются новые возможности и средства по ограничению доступа, такие как оружие для нанесения высокоточных ударов на большом расстоянии, противоспутниковые системы и всевозможные виды кибероружия. Все они предназначены для нападения на «мышечную систему» американской армии (авиабазы и авианосцы передового базирования) и ее «нервную систему» (системы слежки, разведки, связи и наведения на цель).

Хотя Соединенные Штаты уже не доминируют в мире, как это было после окончания холодной войны, страна все еще занимает завидное положение относительно ревизионистских держав. Она обладает большими природными ресурсами и полезными ископаемыми, действенной системой свободного предпринимательства и самыми здоровыми демографическими характеристиками из всех крупных держав. Соединенные Штаты доказали способность ассимилировать иммигрантов, а система образования, хотя и нуждается в безотлагательной реформе, все же считается одной из лучших в мире. Благодаря географической изоляции и миролюбивым соседям США могут позаботиться об обороне родины вдали от ее берегов. В длинном списке союзников Вашингтона – большинство крупнейших экономик мира. Соединенные Штаты гордятся лучшей в мире армией с точки зрения персонала и военной техники, а также опыта проведения широкого спектра операций.

Но, несмотря на появление все новых и новых вызовов безопасности, Вашингтон продолжает сокращать военные расходы. С 2010 по 2016 гг. военный бюджет снизился на 14% в реальном выражении и примерно на 30%, если рассчитывать его как процент ВВП. Вероятно, расходы на оборону продолжат снижаться и в следующем десятилетии, поскольку проценты по государственному долгу растут. Наиболее дееспособные союзники вносят еще меньший вклад. Из самых богатых стран НАТО только Великобритания тратит на оборону больше 2% ВВП, которые были определены как минимальная планка для членов альянса. Япония по-прежнему ограничена потолком в 1% ВВП, который она сама же для себя установила.

Это не значит, что США должны просто привязать свои расходы на оборону к конкретному проценту ВВП. Уровень должен зависеть от многих факторов, включая виды угроз, риск, на который готов пойти американский народ, вклад союзников и др., тем не менее снижение военных расходов – особенно в сравнении с инвестициями ревизионистских держав – ставит Вашингтон и его союзников во все более опасное и уязвимое положение. Как сказал в 2014 г. бывший министр обороны Роберт Гейтс, «сокращение Соединенными Штатами расходов на оборону сигнализирует о том, что мы не заинтересованы защищать свои глобальные интересы». Но Вашингтону необходимо сделать нечто большее, чем просто вкладывать больше денег. Нужна стратегия для более эффективного расходования этих долларов и повышения боеспособности армии.

Наметить курс

Средства всегда ограничены, так что стратегия заключается в том, чтобы сделать правильный выбор. Для этого политикам надо учитывать не только актуальность угрозы, но и ее масштабы, форму и направленность. Радикальный исламизм представляет самую непосредственную и реальную опасность, с которой сталкиваются американцы, но у Китая и России гораздо больше возможностей угрожать безопасности США. Китай, быстро усиливающаяся держава, имеет наиболее дееспособные традиционные вооруженные силы, не считая американской армии, а Россия, хоть и переживает упадок по всем признакам, по-прежнему сохраняет самый большой в мире ядерный арсенал. Тем временем угроза, исходящая от Ирана, преимущественно сводится к тому, что если у этой страны все же появится ядерное оружие, к обладанию которым она стремится, это станет спусковым механизмом для дальнейшего его распространения на Ближнем Востоке, где сразу несколько стран захотят сравняться с Тегераном в этом отношении. Поскольку цель Соединенных Штатов – минимизировать долгосрочные риски, следует принципиально сосредоточиться на отражении угроз, исходящих от Китая и России, и уже во вторую очередь сдерживать иранский экспансионизм и поддерживать своих партнеров и единомышленников в их стремлении подавить радикальные исламистские группировки.

Чтобы ответить на все эти вызовы в условиях ограниченных средств, армии США придется взять на вооружение «тактику ведения полуторной войны», что позволит одновременно сдерживать Китай или вести крупномасштабную войну с ним и отправить экспедиционный корпус в Европу или на Ближний Восток. В западной акватории Тихого океана это означает стратегию «передовой обороны» первой островной цепи, которая тянется от Японии через Тайвань и дальше вдоль Филиппин – трех стран, с которыми Вашингтон связан твердыми обязательствами в области безопасности. Не следует делать ставку на удаленную блокаду Китая или стратегию мобилизации для отвоевания потерянных территорий, как США делали в период Второй мировой войны. Это означало бы обречь союзников и партнеров на агрессию или принуждение, и именно так они расценят подобный курс. Вместо этого, выдвинув достаточные силы на линию потенциального противостояния, включая сухопутные войска в Японии и на Филиппинах, Соединенные Штаты могли бы вместе со своими союзниками сдержать потенциальную агрессию Китая, наращивающего военную мощь в этом регионе, и сохранить мир. В Японии, на Филиппинах и, возможно, во Вьетнаме все шире открывается дверь для американских военных, поскольку эти страны приветствуют военное присутствие и помощь США. Но дверь не будет открыта бесконечно. К тому же Соединенным Штатам не удастся достаточно быстро развернуть передовую оборону. Поэтому следующей администрации нужно без промедления начать такой процесс.

Непосредственная угроза, исходящая от России, состоит в том, что она может использовать «пятую колонну» за границей. Принимая во внимание характер этой угрозы, Вашингтону следует разместить больше наземных и военно-воздушных сил в странах Восточной Европы, граничащих с Россией. Их миссия будет заключаться в оказании помощи этим государствам в сдерживании (а если понадобится, и подавлении) попыток Кремля использовать в качестве «пятой колонны» местную русскую общину. Соединенным Штатам следует побуждать главных союзников по НАТО внести аналогичный вклад. Для дальнейшего сдерживания российского авантюризма нужно загодя развернуть в регионе вооружения, боеприпасы и тыловое обеспечение, чтобы можно было оперативно усилить потенциал союзников, когда в этом возникнет необходимость.

На Ближнем Востоке американцы бросались из одной крайности в другую, от слишком назойливого участия в делах региона до пренебрежения им, одновременно ставя нереалистичные задачи, такие как уничтожение ИГИЛ и победа над сателлитами Ирана. Вашингтон не может ликвидировать извращенные разновидности ислама – на это способно только местное население. Однако Америка может и должна поддерживать те государства и группы, которые к этому стремятся, и гораздо энергичнее, чем до сих пор. Принимая во внимание тот факт, что Китай и Россия бросают США гораздо более серьезные вызовы, акцент нужно сделать не на количестве, а на качестве. Это означает, что нужно больше полагаться на силы особого назначения и военных советников, оказывающих помощь местным правительствам и группам – при поддержке с воздуха и в киберпространстве. Как и в Восточной Европе, это означает отправку в регион экспедиционного корпуса, а в случае явной агрессии – в данном случае со стороны Ирана – нужно иметь возможность быстро перебросить необходимое подкрепление для отражения угрозы.

Северная Корея со своим радикальным режимом, слабеющей экономикой и растущим ядерным арсеналом – уникальный вызов. На протяжении многих лет Соединенные Штаты были согласны оказывать стране экономическую помощь, чтобы не допустить ее превращения в ядерную державу. После того как в 2006 г. Пхеньян перешел эту черту, Вашингтон пытался заключить другие соглашения в тщетной попытке ограничить ядерный арсенал режима, который продолжает увеличиваться. К счастью, сегодня есть указания на то, что администрация Обамы отказывается от первоначальной стратегии и переходит к более жестким экономическим санкциям, а также помогает Японии и Южной Корее усовершенствовать ракетную оборону. Следующей администрации не следует отказываться от таких усилий в обмен на обещания правительства Северной Кореи. Надо ужесточить санкции и снять их только после того, как Пхеньян предпримет поддающиеся контролю и необратимые шаги по сокращению ядерного потенциала. Они должны стать частью плана полной его ликвидации.

Одержать верх

Главный элемент любой оборонной стратегии включает обретение военных преимуществ в некоторых областях, чтобы компенсировать потери в других. Например, монополия Соединенных Штатов в высокоточном оружии близится к концу по мере того, как их соперники приобретают новые возможности по ограничению доступа. Более 70 лет подход США к проецированию силы сводился к наращиванию выдвинутых наземных и военно-воздушных баз, а также к размещению военных кораблей в непосредственной близости от берегов недружественной страны. Но с увеличением числа ракет и самолетов, оснащенных высокоточными боеприпасами, Китай и другие неприятели получают все больше возможностей брать под прицел американскую военную технику, расположенную на большом удалении.

Американцы также теряют преимущество в ряде ключевых военных технологий. Искусственный интеллект, большие данные, направленная энергия, генная инженерия и робототехника могут применяться в военной сфере, хотя инициатива в их разработке принадлежит в основном частному сектору. Таким образом, сегодня они доступны всем, кто может себе позволить заплатить за них, включая противников Соединенных Штатов.

Чтобы сохранить преимущество в главных областях, где идет конкуренция, армии придется разработать новые операционные концепции, то есть методы, с помощью которых она организует, оснащает и применяет вооруженные силы для сдерживания противника или доминирования над ним, если сдерживание не помогает. Прежде всего необходимо позаботиться о том, чтобы армия сосредоточилась на решении наиболее насущных задач, таких как угрозы ограничения доступа к тем регионам, где имеются жизненно важные интересы. Эти усилия могут включать эксперименты с разными видами войск и военной техники, поскольку история свидетельствует: эксперименты лежат в самом сердце всех великих нововведений в военном деле. Например, между двумя мировыми войнами немецкая армия экспериментировала с использованием прорывов в таких коммерческих технологиях, как механизация, авиация и радиосвязь, тем самым закладывая основания для блицкрига. ВМС США экспериментировали с аналогичными технологиями, чтобы совершить скачок от флота, опирающегося в первую очередь на военные корабли, к флоту, организованному вокруг мощного авианосца. Помимо стимулирования новаторского и творческого мышления, экспериментальная деятельность позволяет позаботиться о тщательной проверке новых систем вооружений до начала их массового производства, чтобы уменьшить вероятность вынужденной отмены инновационной программы.

История также свидетельствует о том, что армии придется смириться с регулярными неудачами, для того чтобы совершить серьезный прорыв. Если все эксперименты будут успешны, никто ничему не научится по большому счету. Немецкая армия терпела многочисленные неудачи на пути к блицкригу, равно как и американские ВМС в процессе создания ударной группировки авианосцев. Прежде всего прошлый опыт показывает, что, поскольку подготовка к решению новых проблем часто требует серьезных изменений, подобные усилия нередко наталкиваются на упорное сопротивление. Для его преодоления необходимо сильное руководство – как гражданское, так и военное.

Армия должна не только разрабатывать верные концепции операционной деятельности, чтобы эксплуатировать появляющиеся технологии, но и размещать силы, необходимые для того, чтобы делать это быстрее противников. Чем быстрее она будет генерировать новые возможности, тем меньше придется тратить на регулярные ВС. Однако в настоящее время Соединенные Штаты тратят больше времени, чем их противники, на передачу новой техники от кульманов и планшетов в руки военных. В некоторых случаях процесс длится больше 10 лет. Во многом это происходит потому, что Пентагон нередко стремится довести эксплуатационные характеристики новых систем до максимально возможного уровня. Запланированные расходы на новую технику часто оказываются превышены, когда кураторы проектов пытаются ввести в строй новые технологии до того, как они будут надлежащим образом испытаны. Время и деньги тратятся впустую, а войска вынуждены довольствоваться старой техникой. Проблемы осложняются тем, что дядя Сэм слишком часто тратит, условно говоря, тысячи долларов на то, чтобы у него не «выцыганили» копейки. Давно пора менять эту систему, выдвигая более реалистические требования и ускоряя передачу новой техники военным.

Сохранение доступа к общим благам остается одной из важнейших целей США, и это необходимо учитывать при разработке военной стратегии. Примерно сто лет назад или чуть больше под «общими благами» или «достоянием» понимались морские просторы и Мировой океан. В последующие десятилетия технические достижения расширили такое определение, и теперь под общим достоянием также понимаются воздушное и космическое пространство, киберпространство, подводная энергетическая и телекоммуникационная инфраструктура. После окончания холодной войны доступ Соединенных Штатов к общему достоянию воспринимался как данность. Армия США контролировала морское и воздушное пространство, а также считала дружественными другие, более новые сферы деятельности.

Теперь это в прошлом. Ревизионистские государства все энергичнее оспаривают доступ Соединенных Штатов к общим благам. И Китай, и Россия совершенствуют противоспутниковое оружие. По мере увеличения мощности лазерных пушек все новые и новые государства получат возможности ослеплять или даже уничтожать спутники. Киберпространство превращается в арену экономических войн, шпионажа, преступности и терроризма. И то, что подводная инфраструктура станет мишенью, – вопрос времени. Государства и негосударственные образования могут получить беспилотные подводные аппараты, способные погружаться на морское дно. Как и в случае с кибератаками, затруднительно определить источник нанесения ударов по космическим и подводным целям, а это означает, что стратегия, основанная на сдерживании, вряд ли будет эффективной. Вместо этого американской армии придется взять курс на защиту своих материальных активов, ограничение возможностей причинения им ущерба и быстрый ремонт и восстановление поврежденных объектов.

Новый атомный век

Ядерные силы остаются фундаментом национальной безопасности США. Но контекст, в котором эти силы функционируют, резко изменился. Мир вступил во второй ядерный век, оставив в прошлом биполярную конкуренцию между Соединенными Штатами и Советским Союзом, становясь все более многополярным с региональной и мировой конкуренцией. Эта конкуренция также становится многомерной. Хотя ядерное оружие сохраняет свое законное место, в дискуссии о стратегическом балансе сил имеют место и другие измерения, такие как высокоточное и кибернетическое оружие, а также передовые системы ракетной и воздушной обороны. То, что раньше обычно называлось «ядерным равновесием», сегодня можно более точно описать как «стратегическое равновесие».

Например, Китай и Россия выражают обеспокоенность по поводу разрабатываемых в США возможностей нанесения «мгновенного глобального удара», позволяющего поражать цель в любой точке мира в пределах одного часа. Они также недовольны системами американской противоракетной и воздушной обороны: русские протестуют против планов Вашингтона разместить систему ПРО в Восточной Европе для отражения атак с Ближнего Востока, а китайцы возражают против аналогичных планов в Южной Корее, призванных защитить союзника от удара Северной Кореи. Положение еще больше осложняется опасениями по поводу кибероружия, которое может применяться для выведения из строя систем раннего оповещения, командования и управления.

Несмотря на эти глубокие перемены, администрация Обамы твердо придерживается парадигмы контроля над вооружениями времен холодной войны, обращая пристальное внимание на ядерные арсеналы Соединенных Штатов и России, мечтая при этом о безъядерном мире. Главные соперники США, напротив, уже действуют по законам нового ядерного века. Русские приняли доктрину «эскалации и деэскалации», в которой содержится призыв использовать ядерное оружие для ликвидации отставания России в обычных вооружениях. Они уже испытали оружие, которое, вероятно, нарушает Договор 1987 г. о ядерных силах среднего и малого радиуса действия. Китай разделяет озабоченность России относительно возможностей нанесения американцами высокоточного удара, а также относительно противоракетной обороны. При этом КНР не желает предоставлять подробных отчетов о собственном ядерном потенциале и намерениях, хотя модернизирует ядерные силы и расширяет арсенал высокоточных боеприпасов и кибероружия.

Пора выйти за рамки мышления эпохи холодной войны и оценить конкуренцию не с помощью простого подсчета вооружений, а через призму реалий второго ядерного века. Ключевой шаг в направлении адаптации американского ядерного арсенала – разработка подробных планов с учетом разных правдоподобных сценариев кризиса при участии США, Китая, России; возможного применения ядерного оружия второстепенными державами, такими как Северная Корея, или конфликта между двумя странами, обладающими ядерным оружием, такими как Индия и Пакистан. Тем временем американцы должны сохранять обоснованную и жизнеспособную ядерную стратегию в качестве главного гаранта собственной безопасности. Боеголовки, методы их доставки, а также системы командования и управления так долго находились в забвении у американского военного истеблишмента, что в скором времени способны все разом устареть. Соединенные Штаты могут позволить себе модернизировать сдерживающий ядерный арсенал – это будет стоить не более 5% общего бюджета на оборону. Но необходимо начать работу прямо сейчас, чтобы у США были современные ядерные средства сдерживания для ответа на вызовы в будущем, а не те ядерные силы, которые создавались в прошлом веке.

Ликвидировать разрыв

Даже лучшая стратегия потерпит крах, если под нее не выделяются необходимые средства, а описанная в данной статье стратегия требует гораздо более значительных ресурсов, чем те, что могут быть доступны, согласно сегодняшним планам Пентагона. К счастью, обе главные политические партии Соединенных Штатов поддерживают восстановление финансирования обороны до уровней, заложенных в бюджете, который Гейтс предложил в бытность министром обороны на 2012-й финансовый год. В этом случае есть реальный шанс ликвидировать разрыв между потребностями США в сфере безопасности и способностью удовлетворить их, сохраняя риск на разумном уровне.

Однако быстрый рост социальных выплат и прогнозируемое увеличение бюджетного дефицита, вероятно, будут означать политические ограничения расходов на оборону. Политика администрации Обамы обеспечила вялое восстановление экономики при дальнейшем увеличении долгового бремени, возложенного на будущие поколения, тем самым ускоряя ослабление позиций США в мире. Следующий президент должен сделать восстановление экономического фундамента своим приоритетом. Долгосрочное решение заключается в стимулировании экономического роста, сложном выборе в отношении социальных выплат и пересмотре устаревшего налогового кодекса. Успех далеко не гарантирован, и даже если удастся добиться какого-то прогресса, в одночасье всех экономических проблем это не решит.

Есть другие способы сокращения разрыва между целями и средствами, но они потребуют дальновидности и политического мужества. Один из подходов – более решительная ставка на экономическую мощь США. Санкции оказали существенное давление на Иран и Северную Корею; однако последние три администрации отказались от них в обмен на обещания, оказавшиеся иллюзорными. Экономическая мощь Соединенных Штатов – плохо используемый источник силы и влияния. При правильном применении этого рычага соперники США понесли бы настолько серьезные потери, что это могло бы принудить их отказаться от финансирования программ перевооружения.

Вашингтону также следует больше полагаться на военный потенциал союзников. Администрация Обамы слишком часто обращалась с союзниками как с помехой на пути умиротворения противников Соединенных Штатов, несмотря на отсутствие доказательств, что последние готовы отказаться от своих враждебных целей. Работа с правительствами стран-единомышленниц над принятием продуманных региональных стратегий помогла бы восстановить доверие союзников к США как дееспособному и надежному партнеру. Улучшение отношений в западной акватории Тихого океана было бы особенно актуально, поскольку наши партнеры там должны решить для себя, работать ли им с Соединенными Штатами или приспосабливаться к все более самоуверенному и требовательному Китаю.

Не менее важно, чтобы Вашингтон ясно сформулировал свою стратегию, союзники должны знать, какие военные возможности будут задействованы для выполнения общих задач. Четкая и понятная стратегия также поможет уменьшить разрыв между целями и средствами, поскольку даст армии четкие указания по поводу национальных приоритетов и во многом устранит ту неопределенность, которая мешает оборонному планированию. Слишком долго военные стратеги США были лишены внятных указаний и директив, что приводит к дурному распределению средств. Как говорится, «если не знаешь, куда идешь, можешь идти любой дорогой».

Четкая стратегия позволит перераспределить ресурсы и не только сберечь средства, но и снизить общие риски для безопасности. Например, население Южной Кореи в два раза превышает население Северной, а ее ВВП в 10 раз выше, чем у северного соседа. Со временем Сеул должен самостоятельно укомплектовывать большую часть наземных войсковых соединений, размещение которых предусмотрено союзническим договором между США и Южной Кореей, и тем самым высвободить американские сухопутные формирования для выполнения других приоритетных миссий. Аналогичным образом разработка новых операционных концепций – например, концепции эффективной передовой обороны первой островной цепи – даст армии более четкие представления о том, какие силы и возможности наиболее ценны, а какие можно сократить при минимальном риске. В итоге мы получим более эффективное использование имеющихся средств и ресурсов и более эффективную армию.

Способность быстро развертывать новые технологические возможности в полевых условиях также снизит расходы американского оборонного бюджета – отчасти за счет отказа от практики упования на неиспытанные и непроверенные технологии, что приводит к перерасходу средств и большим производственным задержкам. Если политики будут формулировать реалистичные требования в процессе закупок, армия сможет быстрее и эффективнее брать на вооружение новую технику. Кроме того, подобные действия вынудят противников идти на дополнительные расходы, поскольку неопределенность, создаваемая сжатыми сроками перевооружения, заставит их готовиться к расширению военных возможностей США. Им придется либо распылять имеющиеся у них средства на оборону, либо увеличивать расходы для противодействия новым образцам военной техники и вооружений, которые Вашингтон может закупать постоянно. Пентагон добился определенных успехов в этой области, создав Управление средств быстрого реагирования ВВС США, чтобы дать возможность военно-воздушным силам быстро закупать новую технику и обновлять устаревший парк в обход плохо функционирующей системы государственных закупок. ВМС последовал примеру ВВС, создав в этом году свое Управление средств быстрого реагирования. Однако долгосрочное решение заключается в фундаментальном реформировании самой системы.

Тяжелый выбор

Вследствие неэффективной стратегии администрации Обамы в течение последних восьми лет мы видим ослабление позиций Соединенных Штатов в мире и рост угроз нашим национальным интересам. Как заметил в прошлом году Генри Киссинджер, «со времени окончания Второй мировой войны США еще никогда не сталкивались с более разнородной и сложной цепочкой кризисов».

С учетом того, что нынешние вызовы более масштабны, чем те, с которыми Соединенные Штаты сталкивались в недалеком прошлом, и отличаются от них по форме, увеличение расходов на национальную безопасность – необходимая, но недостаточная мера. Наращивание традиционных сил и возможностей не решит проблему. Соединенные Штаты должны разрабатывать новые военные возможности и делать это быстрее своих соперников.

Это будет нелегко. В годы холодной войны США в среднем выделяли более 6% ВВП на оборону для создания щита, за которым их благосостояние выросло до беспрецедентных высот. Однако, несмотря на существенное сокращение военных расходов, финансовое положение значительно ухудшилось с начала Великой рецессии, и федеральное правительство накапливает долги с беспрецедентной скоростью. Конечно, есть место для повышения эффективности распределения долларов, выделяемых правительством на оборону. Однако финансовые беды никак не связаны с военными расходами, поскольку главные причины – быстрорастущий государственный долг и рост стоимости социальных программ. Попросту говоря, Соединенные Штаты приближаются к тому времени, когда долг уже нельзя будет перекладывать на плечи будущих поколений.

Таким образом, именно на внутреннем фронте должны быть приняты жесткие решения, чтобы защитить безопасность и экономическое благополучие страны. Самое время вспомнить предупреждение президента Дуайта Эйзенхауэра: «Пытаясь найти решение важнейшей проблемы обеспечения безопасности, мы должны сохранять платежеспособность. В противном случае мы проиграем внутреннее сражение, пытаясь одержать победу на внешнем поле боя».

США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1999005 Эндрю Крепиневич, Мак Торнберри


Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1999000

Политические моменты в современном исламе

Алексей Подцероб, Чрезвычайный и Полномочный Посол

До начала 1960-х годов современный политический ислам не обладал большим влиянием в арабском мире и на Среднем Востоке. В этом регионе шел конфликт между националистами, которые получали поддержку от Советского Союза, и консервативными режимами, поддерживаемыми Западом. Со временем радикальные движения смогли создать политический консенсус, необходимый для наращивания их влияния. Однако постепенное увеличение неразрешимых проблем стало началом разрушения политического национализма. Более того, радикальные общественные течения внешне подражали европейскому радикализму.

В результате религиозно-политическая культура масс со временем развилась. Ислам, несмотря на колониальный характер политики западных держав, не только сохранился, но и к нему обращались в период господства западноевропейских государств приверженцы мусульманской религии как орудию освободительной борьбы. Влиянию мусульманской религии способствовало сохранение прежде всего правовых норм ислама. Также этот феномен можно отнести и к укоренению традиционалистской культуры, проистекающей из религиозного сознания.

В XIX-XX веках основную роль стали играть тарикаты. Они в немалой степени интегрировались в мусульманское общество, удержав его от распада в период развития в арабском мире и на Среднем Востоке капиталистических отношений. Тарикаты способствовали распространению концепции духовной связи верующего с Богом, идеи равенства верующих перед Всевышним и умения довольствоваться малым. Привлечению людей к тарикатам помогали их проповеди общественной справедливости, утверждение доброты и взаимопомощи. С другой стороны, сохранению влияния ислама способствовала практика марабутов, сочетавших в себе функции законоучителей, исполнителей магических обрядов, врачей и к тому же занимающихся изготовлением и продажей амулетов.

В общем плане на ситуацию в ХХ веке оказывала влияние борьба двух систем, происходившая в мире. Отсюда нарастание поисков «третьего пути», в том числе и в религиозно-политическом варианте. Народы арабских и средневосточных стран на своем опыте убедились, что означает господство капитализма и колониализма. Они пришли к выводу, что идеи «братства, равенства и свободы» применяются только в отношениях между развитыми странами (да и то не всегда). Они служат цивилизованным прикрытием для колониальных войн и захватов. Более того, народы Ближнего и Среднего Востока и Магриба пришли к выводу, что западная цивилизация навязывает свои правила и нормы, принуждает их отказаться от собственной цивилизационной идентичности. С другой стороны, крах восточноевропейского блока и в развивающемся мире националистических взглядов породил разочарование в социализме и национализме.

Переломными моментами стали поражение арабов в Шестидневной войне 1967 года, исламская революция в Иране, ирано-иракская война 1980-1988 годов, начало гражданской войны в Афганистане, а также война в Персидском заливе в 1990-1991 годах, которые дали толчок превращению мусульманской религии в международную силу. При этом часто исламизм использовался Соединенными Штатами и их союзниками для дестабилизации тех режимов, которые были ориентированы на СССР, и против советского присутствия на Ближнем и Среднем Востоке и в Магрибе.

После распада Советского Союза приверженцы ислама стали врагом Запада «номер один». Правда, часть западников склонны выступать за диалог, сосуществование и добрососедские отношения. В то время как сторонники другого - и доминирующего - подхода рассматривают мусульманскую религию как угрозу западной цивилизации, своей собственной безопасности и своей системе ценностей. Там имеются люди, считающие ислам основным противником европейских стран. Эта политика, сопровождавшаяся войнами, не могла не вызвать в мусульманском мире сопротивление и ненависть. Более того, в исламских странах не забыли того, что Запад стремился и стремится установить господство над мусульманским Востоком.

Процессы политизации ислама носят международный характер. В настоящее время политизированная мусульманская религия стала важной составляющей мирового порядка, и она будет - в какой-то степени - предопределять будущее развитие человечества. Превращению ислама в такую силу способствует и то, что Иран, страны Аравийского полуострова, Ирак, Алжир и Ливия являются поставщиками нефти на международный рынок, Марокко, Западная Сахара и Тунис экспортируют фосфаты и страны региона являются мостом, связывающим Западную Европу с Азией и Африкой. В европейские страны стали прибывать иммигранты из мусульманских стран. Более того, некоторые государства являются центром притяжения туристов.

В арабском мире и на Среднем Востоке ислам представляет значительную силу. В Турции, Иране и секторе Газа господствуют сторонники мусульманской религии, в Египте и Тунисе они лишились власти, но представляют собой серьезную политическую силу. Исламисты продолжают сопротивляться в Сирии, Ираке, Ливии, Йемене, Афганистане и Мали, в Ливане сохраняет свои позиции «Хезболла», на Бахрейне не полностью подавлено движение шиитов.

Кроме того, мусульманская религия продолжает свое распространение, начиная с 1950-х годов, в странах африканского Сахеля. Она опирается на возможности радио и телевидения, там увеличивается влияние исламских центров, выпускающих периодические издания и предоставляющих местной молодежи стипендии в своих учебных заведениях. Эти мероприятия финансируются в рамках международных исламских организаций, а также благодаря программам мусульманской помощи, принятым в Египте, Саудовской Аравии, Иране, Кувейте.

Конечно, для исламских стран приоритетными являются собственные интересы, которые и определяют их поведение на международной арене. Трудно представить, что находящееся на западе мусульманского мира Марокко проводило бы ту же политику, что и являющаяся членом Организации Североатлантического договора Турция. Или Пакистан. Но в то же время в современном мире существуют конфликты, толкающие сторонников ислама к объединению. Речь прежде всего идет о кризисах в Ираке, Сирии, Афганистане и на Северном Кавказе и продолжающемся конфликте между Израилем и арабскими странами. Более того, общность идеологии, стремление исламизировать законы, утверждение на мусульманской основе поведенческих норм, тенденция к формированию общих взглядов на внешний мир сближают исламистов разных стран.

Если в христианстве до сих пор не затихают споры о существовании Иисуса Христа, то никто ни в исламе, ни вообще в мире не сомневается в том, что пророк Мухаммед действительно был. Он родился в 570 году и умер в 632 году. Мухаммед вел борьбу за право ислама на существование и в конечном итоге добился в рамках Аравийского полуострова успеха. В дальнейшем мусульманская религия стала распространяться военными или мирными путями.

В современной мусульманской религии политические моменты основываются на Коране, сунне, фикхе и шариате. В Коране вопросы устройства общества описаны слабо. По существу, речь идет о халифе и шуре. Но сторонники ислама пользуются в своих изысканиях другими источниками. При этом выводы по политическому содержанию приверженцы мусульманской религии делают совершенно противоположные.

Вместе с тем особое внимание в Коране уделяется войне. Очень подробно описывается, как вести себя в бою, значение воинской дисциплины, предопределение смерти. Особый смысл придается тому, что смерть в бою приводит к вознесению в рай до дня Страшного суда. Подчеркивается значение держать наготове конницу, чтобы отразить возможную атаку противников. Очень большое внимание уделяется трофеям, которые находятся в распоряжении Бога и Пророка. Отмечается важность хорошего отношения к пленным, которых после окончания войны отпускают свободно либо за выкуп.

Насчет экономики в Коране говорится немного. Есть запрет на рибу. Долг может быть отсрочен, если тот, кто является должником, испытывает тягость, торговля рассматривается как дело богоугодное. Следовательно, сторонники политического ислама вынуждены обращаться к другим источникам, помимо Священной книги, что приводит их к различным выводам.

Социальным аспектам в Коране уделяется достаточно большое внимание. В частности, выделен принцип закята, который применим в пользу бедных, для выкупа пленных, выплаты долгов тех, кто разорен, а также держит дальний путь.

В исламе содержится детализированное семейное право. Мусульманин имеет право жениться четыре раза, нельзя брать замуж родственниц, калым выплачивается невесте и остается после развода у жены, правом развода обладают мужчины, дети при разводе остаются с матерью до двух лет, причем отец обеспечивает их питанием и одеждой.

В Коране дается подробное описание того, как относиться приверженцам ислама к «людям писания» (в современном мире к ним причисляют христиан и иудеев). Они свободно посещали свои храмы, не служили в армии, но зато выплачивали особый налог. За приверженцами «людей писания» сохранялась возможность занимать высшие посты вплоть до поста министра и даже великого визиря.

Следование по «верному пути» сказывается и на взаимоотношениях мусульман друг к другу. Приверженцы ислама, заявляют сторонники мусульманской религии, относятся к людям, как братья, они не предают их, не оставляют без помощи.

Конечно, описания в священных текстах мусульман носят в какой-то степени теоретический характер, и пришедшим к власти руководителям исламских стран приходится считаться с объективными условиями. Но ислам оказывает - в большей или меньшей степени - влияние на принятие конкретных решений. Следование мусульманским нормам при этом имеет и позитивное, и негативное значение. Существует опасность подавления духа сопротивления психологическому насилию, социальному злу и экономическому гнету на основе признания существующего положения. Налицо опасность сговора между политиком и клириком, объединенными поисками выгоды. Кроме того, есть риск, исходящий из тоталитарной установки духовенства и свойственный приверженцам догматиков, воздвигающих непреодолимые преграды между людьми.

В современном исламе существует несколько политико-религиозных течений. Прежде всего, бросается в глаза салафизм, зародившийся в начале прошлого века в Египте, но распространившийся в арабском мире, на Среднем Востоке и в Сахеле в 1950-1980-х годах. Фундаментализм был ответом на начавшиеся процессы модернизации и слом прежнего мироустройства.

Салафиты основывают свои воззрения на Коране, хадисах и богословско-юридических текстах. С их точки зрения, то, что происходит сейчас в мире, является джахилией и путь выхода из нее - это строительство исламского государства и мусульманской экономики. Естественно, за построение такого государства следует бороться. Потенциальная среда для этого существует. В модернизации успехов не предвидится. Политическое положение большинства мусульманских стран ухудшается. Более того, враждебные исламу силы сплотились и противостоят мусульманской религии. При этом следование по «правильному пути» может обеспечить не только спасение самого себя, но и в состоянии отвратить гнев Бога от целых народов.

Сторонников религии, с точки зрения салафитов, объединяет то, что мусульмане составляют 1-1,5 млрд. человек. Неужели они не в состоянии навязать свою волю остальному миру? Достижение единства мусульман, провозглашают сторонники фундаментализма, является одной из важнейших обязанностей приверженцев ислама. Появление политической глобализации и экономических гигантов предопределяет необходимость объединения сторонников мусульманской религии. Конечно, это дело не простое. Община разделена на партии, джамааты, и существуют противоречия по религиозному принципу. Следовательно, объединяться нужно на основе ислама, каким он дан в Писании, сунне и «согласном мнении общины». Единство мусульман способствует прогрессу и творчеству, обретению ими мощи и умению победить врагов. Существует, подчеркивают они, несколько сотен аятов и хадисов, которые призывают мусульман к объединению.

Салафиты полагают, что подлинная мусульманская религия является абсолютным выражением исламского феномена. Таким образом, в их представлении мусульманство превращается в возвышенный идеал, за достижение которого надо бороться. В истории Мухаммеда многое политизируется, исходя из современной интерпретации состояния мира. Мы, утверждают фундаменталисты, хотим не демократии, а воплощения в жизнь законов Аллаха. Но какой период следует брать за образец? С точки зрения салафитов, ислам представляет собой воплощение жизни трех поколений в VII веке. После этого начались попытки навязать мусульманской религии новшества. Следовательно, задача фундаменталистов состоит в том, чтобы мир вернулся к первоначальному исламу, восстановив халифат или мусульманское правление и построив исламское государство. В практическом плане у фундаменталистов существуют разногласия относительно того, что может представлять собой воплощение мусульманской идеи.

Часть салафитов являются фанатиками и вырезают тех - в том числе и среди приверженцев ислама, - кто не согласен с ними. Более того, они подготавливают взрывы, уносящие, помимо всего прочего, жизни адептов, кто их осуществляет. Причем, когда человек сознательно хочет жертвовать собой, попытки вступить с ним в контакт и договориться проваливаются. При этом сирийский, иракский, ближневосточный, ливийский, малийский, афганский и северокавказский конфликты, если сложить их вместе, свидетельствуют о росте терроризма.

Фундаментализм выглядит особой формой протеста против политики своих режимов. Но почему исламизм представляет собой выражение недовольства части населения против находящихся у власти политиков? Потому что апелляция к религии близка и понятна этой части населения. В ней содержится призыв к социальной справедливости, избавлению от правителя, изменившего исламу. Фундаментализм обращен внутрь исламских стран, разрабатывая мусульманскую инициативу. Умеренные исламские политики теряют популярность у части общества, особенно среди молодежи.

Вместе с тем все рецепты построения исламского государства провалились либо проваливаются. И быть по-другому не может - приспособить мусульманскую общину, созданную в VII веке, к современным условиям не удастся. Впрочем, фундаменталисты объясняют это тем, что положения Корана неправильно толковались. С другой стороны, неудачи салафитов заставляют мусульман разочаровываться в планах построения исламских государства и экономики. Крах или сильное ослабление их влияния в Египте, Тунисе, Мали, а также результаты последних выборов в Иране свидетельствуют о падении их авторитета в этих странах. Однако исламисты способны выдерживать удары со стороны режимов и возрождаться.

Конечно, салафиты представляют собой активную часть населения и информация об устраиваемых ими взрывах разносится по всему миру средствами массовой информации. Но вместе с тем фундаменталисты являются меньшинством в мусульманском мире. Большинство населения стран арабского мира и Среднего Востока придерживается реформаторского либерального ислама, корни которого уходят в XIX век. Его сторонники выступают за адаптацию мусульманской религии к современности, формированию национальной буржуазии и капиталистических отношений. Они добились введения в ряде стран норм шариата в судопроизводство, в частности в семейное право. Салафитский же ислам, с их точки зрения, создан Западом в противовес советскому влиянию. И забывать, подчеркивают они, об этом недопустимо.

Сторонниками модернизации являются также члены тарикатов. Их приверженцы завязаны на промышленность, строительство, сельское хозяйство и в банковских операциях. С точки зрения их сторонников, можно стать современными в экономической, политической, социальной и культурной областях. Приверженность членов тариката духовному авторитету вождя, возглавляющему орден, и консолидация превращают их сторонников в серьезных конкурентов в области политической борьбы.

В дальнейшем реформаторские идеи переходят в секуляризм. Приверженцы светских взглядов утверждают, что, каким бы важным ни было влияние религии, только с помощью науки и рациональности можно обеспечить движение вперед. Атеистическое сознание отделяет религию от политики и вводит науку как логику, порядок и закон общественной жизни. Это создает духовную ориентацию, направленную на построение демократического общества. Светское сознание позволяет противостоять западному сознанию, секуляризму Европы. Превосходство Запада, утверждают они, состоит в том, что он отделил религию от политики и преобразовал индивида в деятельного члена общества. Но атеизм в исламских странах не направлен против религии, он признает ее существование, правда в субъективных рамках.

Таким образом, в современном политическом исламе можно выделить основополагающие объединения. К первому относятся цивилизованные исламисты. Они готовы вести пропагандистскую работу, иметь собственные газеты и журналы, избираться в парламенты. Сторонники реформаторства считают, что сама возможность «мыслить» является цивилизационной обязанностью мусульманина. Второе представлено салафитами, которые полагают, что приверженцы религии должны прибегать к насилию, чтобы добиться поставленных целей и вернуть ислам к состоянию VII века. Они периодически выходят на улицы, устраивают беспорядки, а часть из них берет в руки оружие и начинает боевые действия против как правительств, так и части населения страны, которая не придерживается фундаменталистских воззрений.

И на Западе, и в России успехи исламистов расценивались как временное явление. В западных странах надеялись, что арабские страны движутся к демократии, а на российской арене рассматривали движение как аналог инициированных Западом «цветных революций». Частично так оно и есть. Но не следует забывать, что эти движения, скорее всего, будут оставаться на прежнем уровне или даже - время от времени - усиливаться, а исламизм будет оставаться актором как на национальном, так и на региональном и международном уровнях в течение ряда лет, если не десятилетий.

Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1999000 Алексей Подцероб


Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1998999

Россия - Запад: время задуматься о «разрядке-2»

Виктор Мизин, Ведущий научный сотрудник ИМИ МГИМО МИД России

Александр Орлов, директор Института международных исследований МГИМО (У) МИД России

Современное состояние международных отношений, характеризующееся глубокой конфронтацией между Россией и ее западными контрагентами, вызывает все усиливающееся беспокойство как в политико-экспертной среде, так и среди широкой общественности повсюду в мире. Накал полемики уже превосходит по риторической тональности и остроте привычный для времен холодной войны обмен пропагандистскими филиппиками1.

На волне эйфории «конца истории» и окончания противостояния двух систем в начале 90-х годов прошлого века, победы идеологии «нового пространства безопасности от Владивостока до Лиссабона» тогдашнему политическому классу по обеим сторонам разрушенного «железного занавеса» казалось, что окончательно преодолен раскол Европы и закладывается фундамент «общеевропейского дома», без разделительных линий и враждебных границ.

 Россия и Запад уже не рассматривали друг друга как потенциальные противники в возможном конфликте. При этом, однако, Москва больше не воспринималась Западом как серьезный геополитический игрок, имеющий свои военно-политические и иные национальные интересы, которые могли противоречить западным подходам и видению им «постхолодновоенной» структуры мира. России отводилась на будущее скромная роль пусть и крупной, прежде всего территориально, но в целом заштатной державы, которая будет ориентироваться на своих западных партнеров как на своеобразных поводырей в основных сферах жизнедеятельности государства, включая внешнюю и оборонную политику и экономику2.

Подобное восприятие России предполагало, что она станет молча «проглатывать» недружественные по своей сути шаги Запада, которым тот давал на протяжении последних 15-20 лет маловразумительные, если не сказать просто нелепые объяснения. За эти годы НАТО расширилась почти вдвое и территория блока подошла вплотную к границам России, США отказались от бессрочного договора с СССР/Россией по ПРО, вместо него они создают одностороннюю глобальную систему ПРО, с размещением соответствующей инфраструктуры в различных странах мира, в том числе европейских3, идет практическая реализация американской концепции молниеносного глобального удара4, постоянно растут военные бюджеты основных западных стран, развивается базостроительство, активно осуществляется политика вытеснения России из регионов ее исторического влияния и т. д.

Возложив на себя в одностороннем порядке функции мирового полицейского, США, а вслед за ними и их наиболее ретивые сателлиты, принялись устанавливать во многих частях планеты угодные им порядки, спровоцировав целую волну войн и конфликтов, уже унесших, по объективным подсчетам, более миллиона, а возможно, и несколько миллионов жизней. В результате был запущен глобальный по своей сути и масштабам мигрантский кризис, который далек от завершения.

При этом наши озабоченности по поводу того, что подобная политика к добру не приведет и чревата самыми опасными, непредсказуемыми последствиями, цинично игнорировались как досужие вымыслы. В этой связи необходимо напомнить об абсолютно несерьезном, легковесном восприятии Западом мюнхенской речи В.В.Путина, который еще в 2007 году, то есть без малого десять лет назад, ясно и доходчиво сформулировал, какие последствия может иметь политика двойных стандартов и гегемонизма в псевдооднополярном мире.

Поэтому можно смело утверждать, что во многом критическое состояние современных международных отношений не является чем-то неожиданным, а вполне закономерным итогом продолжительной и осознанной политики переформатирования мира под американо-западные интересы, линии на вытеснение России на обочину мировых процессов, которая в наши дни приобрела более агрессивную форму в виде безуспешных попыток «изолировать» Москву.

Затяжной кризис вокруг Украины придал указанному выше процессу дополнительный драматизм. Отношения Москвы с Западом, прежде всего с США и НАТО, еще более осложнились. Как считают многие специалисты-политологи, мир неуклонно приближается к порогу нового комплексного глобального противостояния, по некоторым параметрам и внутренней динамике напоминающего отдельные, крайне опасные проявления периода холодной войны.

Запад открыто обвиняет Москву в подрыве политико-правовых основ послевоенного порядка на европейском континенте и нарушении общепринятых международно-правовых норм, в нелегитимных агрессивных намерениях, угрожающих европейской стабильности, безопасности соседних с Россией стран. Там приписывают Москве якобы невыполнение Минских соглашений и заявляют, что никогда не признают «аннексию» Крыма и результаты референдума на полуострове, позволившего крымчанам выразить свою историческую волю и воссоединиться с Россией.

Тем самым Запад, вразрез с общепризнанными в научном мире, и не только в нем, принципами и методами объективного анализа, сознательно разрывает причинно-следственную связь, вырывает отдельные события из политико-исторического контекста. Когда же с российской стороны следует обоснованный ответ, это трактуется как «кремлевская пропаганда», борьба с которой ведется Западом в стиле наихудших примеров «затыкания рта» оппоненту.

 q

Продолжение взаимной конфронтации, игра на грани «возможного/невозможного» приобретают все более опасный характер. Разговоры о самой возможности третьей мировой войны, которая неотделима от массированного применения ядерного оружия с обстоятельно описанными в научно-публицистической литературе, а посему всем хорошо известными последствиями, становятся привычным и чуть ли не обыденным делом. Призрак чудовищной катастрофы снова, образно говоря, ходит-бродит по миру, и общество начинает к нему привыкать как к некоему неотъемлемому атрибуту существующей реальности.

В этих сложных обстоятельствах Россия должна взять на себя роль лидера и предложить программу прагматичных шагов по стабилизации ситуации, прежде всего в сфере безопасности, которая бы включала конкретные мероприятия по предотвращению в будущем глубоких кризисов, подобных происходящему ныне.

К сожалению, сегодня на Западе объективно очень мало политиков калибра де Голля, Брандта, молодого Киссинджера, а также более поздних фигур, таких как Ширак, Шрёдер и даже Берлускони, способных на проведение незашоренной политики в интересах как своих народов, так и в целом международного сообщества. Тем не менее необходимо констатировать, что среди определенной части западных политиков и близких к правящим кругам экспертов-политологов растет понимание того, что «дальше так жить нельзя», что кризис зашел слишком далеко и грозит непоправимыми последствиями.

Сегодня, как никогда, требуются конструктивные подходы, которые способствовали бы выходу на новые рубежи взаимопонимания и доверия, своего рода новая политика разрядки между Востоком и Западом - «разрядка-2», или «разрядка XXI века».

В настоящей статье речь пойдет прежде всего о необходимости перехода от нарастающей конфронтации к постепенному возобновлению диалога по тематике контроля над вооружениями и снижению военной опасности.

Действительно, ситуация в области «жесткой» безопасности сейчас наиболее беспокоящая. Конфронтационно-ориентированное развитие событий происходит на фоне практически полного отсутствия прогресса в процессах контроля над вооружениями в Европейском регионе. Россия заявила о неприемлемости дальнейших шагов по сокращению стратегических ядерных сил без учета глобальной ситуации в сфере стратегической стабильности. Фактически стал частью истории Договор об обычных вооруженных силах и вооружениях в Европе (ДОВСЕ), недостаточно эффективно проявляет себя в вопросах безопасности ОБСЕ, остающаяся в зоне ответственности этой организации единственным форумом по данным проблемам. Заморожен диалог по вопросам европейской системы ПРО. Испытывает перегрузки Договор по РСМД. Не видно перспектив для начала субстантивного диалога по вопросам нестратегических ядерных вооружений на континенте. И лишь Договор по открытому небу, который в момент его принятия виделся незначительным «довеском» более существенных соглашений, продолжает функционировать, хотя и не без проблем.

Россия, как известно, подтвердила свою принципиальную приверженность соблюдению режима Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, не намерена возвращаться к производству таких «изделий» и не склонна «ломать» этот договор (хотя ряд его положений и требует технических уточнений) в связи с появлением новых видов вооружений. Действия США, в том числе в контексте развертывания глобальной системы ПРО, по мнению Москвы, прямо нарушают договор. При этом Москва не отказывается от сформулированной в совместном заявлении России и США на 62-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН и на Конференции по разоружению, а также в Сочинской декларации президентов России и США о стратегических рамках российско-американских отношений от 6 апреля 2008 года идеи «сохранения и укрепления Договора РСМД и его универсализации, распространения запрета на РСМД на все ядерные державы».

Как известно, США в 2014 году обвинили Россию в нарушении Договора РСМД, хотя до сих пор не могут пояснить, об испытаниях какой ракеты, якобы нарушающей его, идет речь. Сначала заявлялось, что это была крылатая ракета Р-500 для системы «Искандер», теперь намекают, что речь идет о крылатой ракете семейства «Калибр» (хотя она имеет дальность до 2600 км при старте с авиационных платформ и с моря).

В ответ Россия выдвинула свои претензии5. Во-первых, речь идет об испытании систем ПРО по ракетам-мишеням с характеристиками, аналогичными ракетам средней и меньшей дальности, а также об ударных боевых беспилотниках, которые, по мнению российских экспертов, подпадают под определение крылатых ракет средней дальности наземного базирования по Договору РСМД («MQ-9 Reaper», «Avenger»). Главную озабоченность с российской стороны вызывают наземные системы ПРО США «Aegis Ashore» (в частности, размещенные в 2016 г. в Румынии, а в будущем - и в Польше), использующие такие же многофункциональные пусковые установки, как и морская Mk-41VLS, которая может запускать крылатую ракету «Томагавк».

США утверждают, что у этих наземных «Иджисов» есть наблюдаемо различимые функционально присущие признаки и что их пусковые установки не могут запускать крылатые ракеты, хотя и отказываются конкретизировать эти заявления. Российские представители парируют, что такие туманные рассуждения не могут их удовлетворить, и заявляют, что рассматривают эти противоракетные системы как ударные наземные средства средней дальности (что и подтвердил Президент России В.В.Путин в ходе визита в Грецию в мае 2016 г.). Консультации сторон не привели к разрешению противоречий.

Однако представляется, что и здесь возможен компромисс. Вполне реально согласование неких новых меморандумов о взаимопонимании, или согласованных определений (по аналогии с Договором по ПРО), которые описывали бы характеристики вновь появившихся технологий систем вооружения и позволяли отличать их от систем средней и меньшей дальности наземного базирования6. Речь, в частности, могла бы идти о согласовании параметров испытаний ракет-мишеней (этот вопрос впервые поднимался десять лет назад), разработке новых определений для ударных беспилотников и принятии мер контроля и проверки для их дифференциации от запрещенных  крылатых ракет наземного базирования. Кроме того, можно было бы договориться о мерах транспарентности в отношении размещенных на объектах ПРО США в Польше и Румынии многофункциональных вертикальных пусковых установок SM-Ib и SM-IIA - с согласованием функционально обусловленных наблюдаемых отличий7. В свою очередь, Москва могла бы прояснить вопрос о вызывающих озабоченность испытаниях своей новой крылатой ракеты.

Полезной площадкой для углубленной проработки вопроса, с тем чтобы закрыть имеющиеся в связи с Договором РСМД правовые лакуны, могла бы стать образованная в ходе возобновления российско-американских консультаций Группа технических экспертов, которая могла бы сформулировать соответствующие конкретные рекомендации с параметрами и техническими характеристиками для их разрешения. Такие шаги, безусловно, были бы весьма позитивно встречены в Европе и способствовали укреплению региональной безопасности. В то же время отсутствие новых договоренностей - даже при заявлениях сторон о готовности соблюдать Договор РСМД - серьезно осложняет перспективы продвижения в вопросах контроля над вооружениями в двустороннем формате и европейском контексте.

В области достратегических ядерных вооружений пока наблюдается традиционно тупиковая ситуация. Россия не намерена раскрывать места хранения своего ядерного оружия и предоставлять информацию о его количестве, считая тему российского «тактического» ядерного оружия «надуманной» и «довольно искусственно» нагнетаемой8. Более того, Россия заявляет, что США модернизируют свой ядерный потенциал в Европе «с неясными целями» за счет авиабомб В61-12, нарушая при этом Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) путем размещения тактического ядерного оружия в Европе на территории пяти стран НАТО. В нарушение ДНЯО, по мнению Москвы, в ходе «совместных ядерных миссий» НАТО пилоты из неядерных стран - членов альянса обучаются применению ядерных вооружений.

Ни Россия, ни США не готовы отойти от ранее заявленных позиций, несмотря на обязательство администрации Обамы по резолюции Конгресса начать с Москвой переговоры по этому вопросу и заинтересованность ключевых европейских стран. В 2010 году Польша и Швеция предложили России в одностороннем порядке создать две безъядерные зоны - в Калининградской области и на Кольском полуострове, то есть в местах предполагаемого развертывания российского тактического ядерного оружия (ТЯО) в районах базирования Балтийского и Северного флотов. В феврале 2011 года Президент Обама в письме ряду ключевых сенаторов заявил о «начале в ближайшее время переговоров с Россией об устранении дисбаланса между тактическими ядерными вооружениями России и США и сокращении числа тактических ядерных боеголовок способом, поддающимся проверке».

На сегодня, несмотря на отсутствие переговорного процесса, имеется целый ряд интересных наработок экспертов и неправительственных организаций, создающих субстантивную интеллектуальную основу для будущего переговорного процесса, в котором заинтересованы все страны Европы9. В частности, предлагается набор таких мер, как сравнение доктрин применения ТЯО и угроз в регионе, которые им надо парировать, обмен данными о наличии запасов и географии размещения баз хранения ТЯО, его типах и носителях; перевод таких средств в резерв из оперативного развертывания и обязательство об отказе от их «реактивации» и т. д. В дальнейшем возможны посещения мест хранения и предоставление свидетельств о действительной ликвидации ТЯО, визиты для наблюдения за обучением личного состава, созыв специальной консультативной группы для налаживания диалога между Россией и НАТО, а также использование площадки Совета Россия - НАТО, начало «консультаций о консультациях» по этой теме и т. д.

Однако все эти меры представляются делом неблизкого будущего, и их реализация, видимо, станет возможной тогда, когда будут в той или иной мере сняты нынешние острые разногласия между Россией и НАТО относительно ситуации с региональной безопасностью в Европе, восстановлены доверие и конструктивный диалог по проблематике безопасности. Таким образом, «второй трек» - разработка подходов и сценариев решения проблемы достратегического ядерного оружия в Европе - остается пока уделом неправительственных экспертов.

В области многостороннего разоружения многие страны Запада практически полностью разделяют российские подходы, выступают в поддержку ключевых многосторонних режимов, созданных, в частности, Договором о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), Конвенцией о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении, Конвенцией о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении и ДВЗЯИ, а также деятельности ООН, ее разоруженческих органов и Конференции по разоружению в Женеве10. При этом и в многостороннем разоружении, и в решении проблем нераспространения (за исключением активизировавшейся в последнее время Германии) европейские страны склонны как бы самоустраняться, предпочитая наблюдать за развитием взаимоотношений России и США. Вместе с тем данная тематика представляется весьма плодотворной для расширения российского диалога с ЕС в ближайшее время, в частности с европейскими членами «большой пятерки», которая стала еще одним форумом по проблемам нераспространения и контроля над вооружениями в условиях стагнации Конференции по разоружению и паузы в двустороннем диалоге Россия - США.

В деле сокращения обычных вооружений в Европе требуется найти радикально новые подходы после фактического прекращения действия ДОВСЕ и в условиях резкого нарастания военной активности в регионе, возрождения планов создания «европейской армии» и российских озабоченностей по поводу окружения страны новыми базами НАТО. Москва полностью приостановила участие в Договоре об обычных вооруженных силах и вооружениях в Европе, который на протяжении почти 25 лет был одним из важных элементов конструкции европейской безопасности. Со своей стороны участвующие в ДОВСЕ члены НАТО заявили о прекращении соблюдения обязательств по договору в отношении России, продолжая при этом выполнять его в отношении всех других государств-участников11.

Негибкий подход НАТО к переговорам в течение предыдущего десятилетия и попытки добиться вывода небольших российских контингентов из Гудауты (Грузия) и Колбасной (Приднестровье) со ссылкой на решения Стамбульского саммита ОБСЕ 1999 года практически разрушили структуру транспарентности и предсказуемости в военной области от Атлантики до Урала12.

Используя площадку ОБСЕ, можно было бы запустить новый процесс с участием 36 стран (30 государств - участников ДОВСЕ и шести государств - членов альянса, не являющихся его участниками). Эта работа могла бы вестись в рамках специальных целевых групп. Однако запуску такого процесса явно препятствует неурегулированность украинского кризиса. Очевидно, однако, что крупные разоруженческие меры - задача на среднесрочную перспективу и реализуемы они лишь при нормализации отношений Москвы и НАТО.

Разумеется, ожидать каких-либо знаковых прорывов в ближайшем будущем в условиях взаимного кризиса доверия вряд ли реалистично. Но это не означает, что нам следует пережидать некую паузу и отказаться от попыток предпринимать прагматичные шаги в целях реанимирования конструктивного взаимодействия. Это только бы играло на руку тем силам в западных столицах, которые превратили русофобию в стержень своей политической линии13.

Новые инициативы по восстановлению диалога и доверия тем более возможны, что в последнее время на фоне определенной «усталости» от конфронтационной напряженности с Москвой на Западе, прежде всего в ЕС, наблюдаются сигналы, пусть пока и приглушенные, в пользу «перезапуска» процессов контроля над вооружениями, сфокусированного, главным образом, на проблемах обеспечения стабильности и безопасности в Европе14. Идеологической основой такого поворота в политике Запада служат идеи так называемого плана Армеля - о сочетании линии на «сдерживание» России с курсом на переговоры с ней15.

 q

Что касается практических шагов, направленных на стабилизацию ситуации на континенте в области военной безопасности, то на нынешнем этапе речь, как представляется, могла бы идти прежде всего о согласовании ряда мер по укреплению доверия и транспарентности, реализуемых в пошаговом режиме.

В конкретном плане можно было бы подумать о следующем (отметим при этом, что некоторые шаги уже в той или иной мере реализуются):

•      Активизация работы Совета Россия - НАТО после встречи 2016 года - с параллельным изучением перспектив создания новых механизмов сотрудничества и консультаций. Следует проанализировать и возможность обновления Основополагающего акта Россия - НАТО от 1997 года в соответствии с новыми реалиями.

•      Полезным форумом для обмена мнениями по актуальным вопросам европейской безопасности могли бы стать регулярные встречи между российскими парламентариями и членами Парламентской ассамблеи НАТО. На наш взгляд, в нынешней острой ситуации несколько притушенный в последние годы фактор парламентско-народной дипломатии мог бы в принципе стать важным элементом оздоровления обстановки в Старом Свете.

•      С учетом участившихся инцидентов в связи с пролетами авиации России и НАТО у границ друг друга16 полезным инструментом стабилизации стала бы разработка соглашения (Меморандума о взаимопонимании) относительно предотвращения возможных и крайне опасных инцидентов, беспокоящей военной активности вблизи границ альянса и России (по аналогии с заключенными в свое время советско-американскими соглашениями). Необходимо подчеркнуть, что такие меры уменьшения опасности и повышения транспарентности уже обсуждаются Россией с руководством НАТО и генеральным секретарем альянса17. Кроме того, подобные соглашения могли бы быть заключены и на двусторонней основе с теми членами блока, с которыми у нас их нет.

•      В дальнейшем могли бы быть созданы и механизмы для предотвращения опасных инцидентов, которые грозили бы перерастанием в ядерные конфликты в Европе, - по аналогии с советско-американскими соглашениями 1971 года о предотвращении риска ядерной войны и 1987 года о создании национальных центров по уменьшению ядерной опасности - в данном случае речь шла бы о создании многосторонних центров Россия - НАТО (возможно, с привлечением ЕС), а также постоянно действующего органа по предотвращению инцидентов и коммуникаций, причем Европейский центр был бы напрямую связан с Генеральным штабом ВС РФ и Комитетом начальников штабов ВС США (пока что такой канал «горячей линии» между Генштабом ВС РФ и SACEUR фактически не функционирует). Подобные предложения со стороны российского Минобороны в НАТО уже направлены. Речь могла бы идти о согласовании соответствующего меморандума о взаимопонимании в рамках, например, Совета Россия - НАТО - что придало бы этому органу как бы второе дыхание.

•      Создание «группы мудрецов» из числа видных в прошлом политиков и военных, а также известных представителей экспертного сообщества и НКО для обсуждения в рамках процесса в стиле «второго трека» ключевых вызовов, а также новых возможных контуров стабильности и безопасности в Евро-Атлантическом регионе, включая шаги по их реализации и сравнению военных доктрин сторон (встреча по доктринам на высоком уровне - «OSCE High-Level Military Doctrine Seminar» - прошла в феврале 2016 г. в Вене под эгидой ОБСЕ). Еще одна возможная тема - роль евроатлантических институтов в этих процессах, участие и вклад соседних государств.

•      В дальнейшем речь могла бы пойти о запуске процесса «Хельсинки 2.0» («разрядка-2») для углубленного анализа задач стабилизации системы безопасности в Евро-Атлантическом регионе.

•      Важная задача - расширение контактов и линий коммуникаций между военными России и НАТО для усиления предсказуемости и взаимного доверия, исключения опасных инцидентов, информирования о деятельности друг друга. Например, речь могла бы идти о нотификациях о крупных перемещениях войск и складировании больших объемов техники и вооружений вблизи границ друг друга, предупреждениях о крупных перебросках войск, прежде всего вблизи границ, и другой масштабной деятельности там, взаимное посещение учений и маневров, включая внезапные.

В перспективе можно было бы проработать вопрос о создании совместных информационных Центров по координации военной деятельности в регионе. Минобороны РФ уже изменило регламент раскрытия информации о своих военных учениях.

•      Разработка - в отсутствие новых договоренностей по контролю над вооружениями - системы взаимных уведомлений о маневрах, патрулировании военными кораблями и самолетами, в частности конкретно в регионах Балтийского и Черного морей, в целях избежания неправильной интерпретации и опасной эскалации инцидентов. Примерно такая информация уже предоставляется Россией и проамериканской коалицией в ходе кампании в Сирии18. В будущем стороны могли бы рассмотреть, какие позитивные гарантии безопасности, закрепленные в новых соглашениях, они смогли бы дополнительно дать друг другу, какие приграничные меры укрепления доверия и большей открытости, предоставления информации сугубо военного плана, в частности относительно крупных складов вооружений и военной техники, мер по последующей переброске новых сил НАТО в регион вблизи границ РФ, могли бы быть реализованы, например, в российско-прибалтийской приграничной зоне или на белорусско-польской границе.

Главное в таких механизмах - создание «страховочной сетки» против возможных инцидентов, системы предупреждения опасной дестабилизации ситуации.

•      Россия и страны альянса могли бы подумать о совместных миротворческих и контртеррористических операциях в третьих странах, где их интересы так или иначе близки или совпадают. Это способствовало бы росту взаимного доверия, в том числе между их военнослужащими.

Контакты между военными, возможно, целесообразнее начинать на двустороннем уровне, например с Германией или Францией, а не с НАТО в целом.

•      Несомненно, важнейшей темой остается и проработка возможностей укрепления и более эффективной реализации уже имеющихся форматов и договоренностей в области контроля над вооружениями, таких как договоры о ракетах средней и меньшей дальности и открытому небу, дальнейшее совершенствование Венского документа, усиление возможностей ОБСЕ в сфере региональной безопасности.

Хотя сотрудничество в вопросах контроля над вооружениями между Россией и Западом может кому-то показаться на данном этапе утопической идеей, тем не менее экспертная проработка некоторых аспектов этой проблематики способствовала бы большей предсказуемости и стабилизации всего комплекса проблем безопасности в Евро-Атлантическом регионе, а следовательно, отвечала бы жизненным интересам России и НАТО, снижая общий накал конфликтогенности.

 q

США, Западня Европа, НАТО сегодня нуждаются в новой «восточной политике» ничуть не в меньшей степени, чем Россия нуждается в нормализации отношений с Западом. В основе «разрядки-2» должно лежать общее стремление к преодолению нынешнего пика напряженности, которая в принципе является неестественным состоянием международных отношений в XXI веке. Не Россия является инициатором конфронтомании, охватившей в последние годы Запад. Но именно наша страна способна возглавить здоровые силы современного общества - а они есть повсюду, в том числе в США и в странах, относящихся к числу их главных союзников, - в целях решения глобальной задачи по возвращению человечества в русло устойчивого и продуктивного развития как альтернативы опасному курсу на нагнетание тотальной конфронтации.

 1Орлов А.А. Новая парадигма международных отношений // Международная жизнь. 2014. №10. С. 66-73; Орлов А.А. Мораль в международной политике // Международная жизнь. 2015. №4. С. 52-61.

 2Подберезкин А.И., Харкевич М.В. Мир и война в XXI веке: опыт долгосрочного прогнозирования международных отношений. М.: МГИМО-Университет, 2015.

 3Мизин В.И. Система противоракетной обороны США и глобальная стратегическая стабильность // Ежегодник Института международных исследований МГИМО МИД России. 2016. №1(15). С. 71-83.

 4Зведре Е.К. Несет ли угрозу национальной безопасности России американская программа «молниеносного глобального удара»? // Ежегодник Института международных исследований МГИМО МИД России. 2016. №1(15). С. 62-70.

 5Комментарий Департамента информации и печати МИД России по Докладу Госдепартамента США о соблюдении соглашений и обязательств в области контроля над вооружениями, нераспространения и разоружения. 15 апр. 2016 // http://www.mid.ru/foreign_policy/news/-/asset_publisher/cKNonkJE02Bw/content/id/2237950

 6Meier О. Die Krise des INF-Vertrages. Das Risiko eines nuklearen Wettrüstens in Europa wächst // Stiftung Wissenschaft und Politik. Berlin, 2015 // http://www.swp-berlin.org/fileadmin/contents/products/aktuell/2015A11_mro.pdf); Thielmann G. Moving Beyond INF Treaty Compliance Issues // Arms Control Now Blog. Washington D.C., Sept. 5. 2014 // https://armscontrolnow.org/2014/09/05/moving-beyond-inf-treaty-compliance-issues

 7Дура M. Кто боится базы противоракетной обороны в Редзиково? // http://inosmi.ru/military/20160517/236545109.html

 8Россия не будет раскрывать информацию о местах хранения и количестве тактического ядерного оружия - МИД РФ // https://www.vedomosti.ru/politics/news/2014/02/02/rossiya-ne-budet-raskryvat-informaciyu-o-mestah-hraneniya-i; Ульянов М. «При нынешней администрации США модернизация ядерного оружия приобрела беспрецедентный размах»: Директор департамента МИД РФ о позиции Москвы по проекту бюджета Пентагона // Коммерсантъ. 2016. 11 марта // http://www.kommersant.ru/doc/2933981

 9Diakov A., Myasnikov E., Kadyshev T. Nuclear reductions after New START: Obstacles and Opportunities // Arms Control Today. 2011. №41. Р. 15-22; Dvorkin V. The Role of Russian tactical nuclear weapons and the problems of their control: Working paper for Warsaw Workshop: Prospects for Information Sharing and Confidence-Building on Non-Strategic Nuclear Weapons in Europe. Warsaw. 7-8 Febr. 2013; Addressing Nonstrategic Nuclear Forces / CEIP; Euro-Atlantic Security Initiative // http://carnegieendowment.org/WGP_AddressingNSNW_FINAL.pdf; Zagorski A. Russia’s Tactical Nuclear Weapons: Posture, Politics and Arms Control / IFSH. Hamburg, 2011 // http://ifsh.de/pdf/publikationen/hb/hb156.pdf

10EU strategy against proliferation of weapons of mass destruction / Conseil UE. Brussels. 10 Dec. 2003 // (http://register.consilium.europa.eu/doc/srv?l=EN&f=ST%2015708%202003%20INIT

11Kühn U. From Capitol Hill to Istanbul: The origins of the current CFE deadlock: Working Paper 19 / Centre for OSCE Research. Hamburg. Dec. 2009.

12Франсуа И. Контроль над обычными вооружениями в Европе - атлантическая перспектива // Рос. совет по междунар. делам. 4 июля 2013 г. // http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=2057&active_id_11=51#top-content

13Орлов А.А. Барак Обама: предварительные итоги президентства // Международная жизнь. 2016. №3. С. 9-21.

14Korzun P. Germany Calls for New Arms Control Deal with Russia European security is under threat/ Strategic Culture Foundation Online Journal. 31.08.2016 // http://www.strategic-culture.org/news/2016/08/31/germany-calls-new-arms-control-deal-with-russia.html

15Kühn U. ‘Deter and Engage: Making the Case for Harmel 2.0 аs NATO’s New Strategy // New Perspectives. 2015. Vol. 23. №1.

16// https://www.pism.pl/files/?id_plik=20239

17http://www.nato.int/cps/en/natohq/news_135115.htm

18Вавилов А.И., Зинин Ю.Н., Казанцев А.А., Крылов А.В., Орлов А.А., Федорченко А.В., Чечевишников А.Л., Ярлыкапов А.А. «Исламское государство»: феномен, эволюция, перспективы // Аналитические доклады Института международных исследований МГИМО МИД России. 2016. Вып. 1(45). 

Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1998999


Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1998996

Психологический фактор во внешней политике как элемент стратегического прогнозирования

Вахтанг Сургуладзе, Ведущий методолог компании «Р.О.С.Т.У.» по стратегическому планированию, магистр экономики, кандидат философских наук

Военные, политические, экономические и социальные факторы, как правило, достаточно очевидны и выступают ключевыми объектами ситуационного анализа и политологической экспертизы при внешнеполитическом планировании и прогнозировании, в то время как вопросы ценностей, идеологии, наличия политической воли и мотивации требуют совершенно особого внимания и могут быть отнюдь неочевидны в силу значительных культурных отличий и особенностей мировоззрения и самосознания народов разных государств.

В этих условиях психология масс и политическая психология становятся одними из наиболее востребованных и перспективных направлений исследований, необходимых для понимания закономерностей происходящих социально-политических процессов, а также практического применения с целью их моделирования и прогнозирования. Подтверждением бурному развитию данного направления исследований в нашей стране может служить массивный пласт специальной литературы1, хотя динамика развития отечественных исследований в области политической психологии значительно отстает от лидирующих в этом направлении политологических школ Европы и США, в которых проблематика политической психологии начала активно разрабатываться с 1960-х годов2.

Политическая психология - междисциплинарная область знаний, находящаяся на стыке таких наук, как психология, политология и социология. Основная ее задача заключается в выявлении закономерностей политического поведения индивидов и масс в связи с особенностями их сознания и мотивации. Данный междисциплинарный подход чрезвычайно плодотворен в применении к анализу как внешне-, так и внутриполитических явлений и процессов. Во внешнеполитической сфере это, например, такие феномены, как война, терроризм, принятие политических решений3, межэтнические конфликты4, психология межкультурного диалога и переговоров.

Субъективную сторону политических процессов важно учитывать при принятии внешнеполитических решений и интерпретации внешнеполитических событий, так как к ней относятся: ценности, присущие политической культуре каждого общества, настроения и ожидания избирателей и правящих слоев, психологические особенности и этические нормы (либо их отсутствие) политических лидеров и элит, особенности национального характера, менталитета народа и обусловленные этим причины возникновения конфликтов, методы их урегулирования. Сюда же можно отнести и формирование имиджа политических деятелей, политических движений, партий.

Влияние психологического фактора во внешней политике можно разделить на две важные составляющие - индивидуальные черты характера5принимающих решения личностей и коллективные особенности психологии общества в целом.

Психология индивида: личностный фактор во внешней политике

В первом случае речь идет о влиянии на внешнюю политику идей, маний и характеров отдельных, но влиятельных политических фигур. Яркими примерами в данном случае могут быть Гитлер и Наполеон, Бисмарк и император Юстиниан. При оценке значения влияния индивидуальных черт характера лидера на внешнюю политику всегда закономерно встает вопрос о том, в какой степени добившаяся власти личность (либо группа лиц) является носителем господствующих идейно-политических и социальных тенденций своего общества и эпохи. В рамках марксистской историографии предполагалось, что этот личностный фактор ничтожен и каждый политический деятель - прежде всего выразитель интересов определенных социальных слоев и их материальных интересов. Именно в этой марксистской социологической и экономически детерминированной парадигме рассматривал свою деятельность И.Сталин, отвечая на вопрос Э.Людвига о роли личностей в истории и своей индивидуальной судьбе6. Сложно сказать, лукавил ли Сталин, когда говорил о незначительности собственной индивидуальной роли и судьбы в историческом процессе, однако исторический опыт свидетельствует о том, что роль характера личности во внешней политике может играть исключительно важную, решающую роль.

Достаточно показателен в этой связи пример Бисмарка. Историки дипломатии знают, да и многие современники понимали, насколько до гениальности тонким политиком был канцлер. Трезвость его рассудка, гибкость мышления и хладнокровный расчет, умение не терять голову от успехов были залогом внешнеполитических побед Германии. Сам канцлер сравнивал себя с наездником, сдерживающим ретивого коня, в любую минуту готового броситься в галоп и выйти из-под контроля. Этим конем стала объединившаяся, бурно развивающаяся Германия, успехи которой на всех фронтах толкали ее к войне и агрессивной экспансии. Удержать общество и государственный аппарат от большой войны было крайне сложно. Уже во время Франко-прусской войны политикам было весьма непросто остановить военных. Например, неимоверных усилий стоило канцлеру запретить генералам брать Париж7, чтобы не вызвать реакцию всей остальной Европы. Ключевую роль в этом успехе Бисмарка и Германии под его руководством сыграли такие черты характера, как выдержка - умение в критически важных обстоятельствах поставить себя на место других политических игроков и не поддаваться как собственным эмоциям и порывам, так и эмоциональному воздействию извне.

Фактор личности в истории особенно критичен, когда отсутствует стабильная система общественных институтов, способная воспроизводить саму себя и обеспечивать сбалансированность развития государственного организма. Как совершенно верно отмечает Генри Киссинджер, политическая система, успех развития которой зависит от прихода к власти гениев уровня Бисмарка, обречена на провал8. Это почувствовали многие после того, как трон занял Вильгельм II. Понял это и пришедший на смену Бисмарку фон Каприви.

Влияние индивидуальных психологических черт на внешнюю политику в значительной степени обуславливается обстоятельствами. В стабильных и устоявшихся, имеющих прочную институциональную основу и укоренившиеся традиции политических системах индивидуальный психологический фактор во внешней политике может не иметь какого-либо значения. Хотя и такие устойчивые системы дают нам примеры прихода к власти в чрезвычайных обстоятельствах людей, наделенных чрезвычайными дарованиями и психологическими чертами, которые, как кажется, значительно меняют общий баланс сложившихся сил и настроений, прихода к власти людей, на которых в «нормальных» обстоятельствах «поставили крест», но которые оказались совершенно незаменимыми в минуту кризиса. К таким личностям, несомненно, относился У.Черчилль, железная воля, упорство, стремление к победе и хватка которого сыграли неоценимую роль в том, что Британия выстояла во Второй мировой войне.

К совершенно отдельной категории можно отнести влияние на внешнюю политику, оказываемое психологическими расстройствами, маниями и фобиями политических лидеров. Не отвлекаясь на печально известные современные примеры, здесь прежде всего уместно вспомнить Адольфа Гитлера9 - пример достойный особого внимания. Маниакальные черты характера в политике особенно опасны тем, что достаточно часто раскрываются и становятся очевидными на тех стадиях развития социально-политических процессов, когда изменить что-то к лучшему чрезвычайно сложно либо вовсе невозможно. Более того, сама специфика политической борьбы, свойственный ей элемент демагогии и необходимости апеллировать к массам не дают возможности верно оценить психологическое здоровье и реальные мотивы поведения политика. В частности, именно этими факторами необходимости «работать на публику» объясняли многие представители консервативных кругов Германии и крупного бизнеса поддержку прихода Гитлера к власти10: считали, что его агрессивная риторика, написанные им тексты - демагогия, ориентированная на то, чтобы завоевать внимание масс, и не верили, что он будет претворять в жизнь то, что говорит. Более того, отличное понимание механизмов воздействия на массы также давало основание считать, что за личиной пламенного вождя скрывается холодный расчет рвущегося к власти политикана.

Мало кто из окружения «хозяина Германии» - капиталиста Тиссена предполагал, что Гитлер совершенно искренний, верующий в собственную миссию маньяк, а если и предполагали это, то не думали, что ему хватит таланта удержаться у власти и на начальном этапе своей внешнеполитической карьеры за счет личной убежденности и воли добиться столь впечатляющих побед, которые подавили подспудно зревшее сопротивление в военных кругах. Как можно было сопротивляться фюреру, если он шел от победы к победе, если перед ним пасовали победившие в прошлой Великой войне Франция и Великобритания?11

Совершенно другой пример личностного фактора в политическом процессе и психологических комплексов лидера, влиявших на внешнюю политику, представляет пример Муссолини, значительная часть внешнеполитических шагов которого диктовалась собственными слабостями, постоянным желанием личностного утверждения, а не какой-то действительно большой, пусть и порожденной манией, идеей фикс12. Анализ внешней политики Муссолини приводит к мысли о том, что ее проводником был талантливый демагог, деятельность которого в значительной степени определялась вопросами престижа, а не действительного национального интереса.

Совершенно иное отношение к национальным интересам и внешней политике демонстрировал такой «союзник» Гитлера и Муссолини по «фашистскому интернационалу»13, как Франсиско Франко, прагматизма и выдержки которого хватило на то, чтобы не ввязаться во Вторую мировую войну на стороне стран Оси.

Психология масс и коллективные движущие силы внешней политики

К коллективным движущим силам внешней политики можно отнести такие феномены коллективной психологии, как постимперский синдром и синдром жертвы, геополитическая идентичность, национальные мифы и принятые обществом исторические нарративы, внешнеполитические традиции, основанные на привычке и вырабатывавшихся с течением времени идеалах. Одним из таких проявлений может выступать мессианизм14, заключающийся в стремлении к идеологической и культурно-политической экспансии в виде приобщения других обществ к своим ценностям, рассматриваемым в качестве универсальных, либо перипетии становления и развития коллективной идентичности, когда общество вынуждено искать свое место в мире, сталкиваясь с враждебными идеологиями и чуждыми нарративами. Все эти явления, овладевая массовым сознанием, формируют политическую культуру правящих классов и общественное мнение, которое давит на правительство, задавая тем самым определенные рамки внешнеполитического поведения.

Историческая память и традиции осмысления внешнеполитической реальности сильно влияют на действия государств на внешнеполитической арене. Например, именно в этой плоскости рассматривал политику России по освобождению славян Бисмарк. Ему внешнеполитическая линия России, направленная на разгром Османской империи, казалась идеалистическим романтизмом, уходящим корнями в мечты Екатерины II и лишенным какого-либо реального политического содержания. При таком подходе и вступление России в Первую мировую войну можно было бы расценить как иррациональность. Однако, не вдаваясь в осмысление того, был ли Бисмарк прав или нет, можно констатировать, что в действительности политическую деятельность определяют не только материальные расчеты и «здравый смысл», но идеалы и ценности, мечты и иллюзии, которые необходимо учитывать при проведении внешнеполитического курса.

В контексте анализа политических проявлений коллективной психологии ключевое значение приобретают такие оказывающие влияние на внешнюю политику и принимающих решения политических деятелей иррациональные начала, как архетипы и Супер-Эго.

Архетипы - модели и мотивы поведения, возникающие в коллективном бессознательном, обладающие сильным влиянием на эмоции человека и проявляющиеся в определенном способе реагирования. В благоприятных для проявления архетипов условиях архетип вызывает ассоциации, мысли и импульсы, которые искажают истинные намерения человека. По мысли К.Г.Юнга, архетип - мыслительный прообраз коллективного бессознательного,наследуемый личностью, а не формирующийся на базе ее индивидуального опыта. Архетипы как модели бессознательной психической активности спонтанно определяют человеческое мышление и поведение.

Концепция архетипов как наследуемых обществом бессознательных представлений достаточно гармонично сочетается с предложенным З.Фрейдом понятием «Супер-Эго» - сверх-Я, или Я-идеала15. Супер-Эго - моральные представления групп людей, получившая одобрение общества система ценностных ориентиров. Супер-Эго формируется окружением и воплощает в себе социальные традиции и ценности, которым, по мнению большинства общества, должен соответствовать каждый индивид.

Архетипы и Супер-Эго формируют ценностные установки и мотивы формирующих внешнюю политику элит. Среди проявлений коллективной психологии могут выступать постимперский синдром, синдром жертвы, мессианские внешнеполитические устремления, становящиеся неосознаваемой традицией проводящегося внешнеполитического курса.

Идеологические мыслительные штампы как фактор коллективного бессознательного, оказывающий влияние на принятие внешнеполитических решений

Учитывая укорененные в массовом бессознательном тенденции к определенному восприятию и ретранслированию информации, становится понятным, что влияние на принятие внешнеполитических решений оказывают распространенные в общественном мнении нарративы и сложившиеся идеологические рамки осмысления реальности. Яркими примерами этого процесса могут служить внешнеполитические курсы СССР и США во время холодной войны, когда решения в сфере международных отношений достаточно часто принимались не исходя из прагматических национальных интересов, а следуя логике идеологически окрашенного восприятия мира, которое позволяло странам «третьего мира» получать существенную материальную помощь от двух противоборствующих сверхдержав.

В настоящее время идеологизация внешней политики наиболее заметно проявляется в действиях Соединенных Штатов и Европейского союза. Прежде всего она связана со следованием либеральным ценностям и проведением политики мультикультурализма16. Ценностные концепции, сформированные западными обществами за десятилетия беспрецедентного роста благосостояния, подкрепленные традициями внутриполитической борьбы партий, в рамках которой полемика строилась на попытках обоснования того, что каждая рвущаяся к власти партия лучше других будет содействовать защите и продвижению этих ценностей, а также поддержка идеологических установок мультикультурализма влиятельными этническими группами (США) и конъюнктурное использование риторики прав человека в информационной войне против СССР и стран Варшавского договора сделали комплекс либеральных представлений западного общественного мнения и правящих кругов важнейшей мыслительной матрицей для принятия как внешне-, так и внутриполитических решений, в результате чего либерально мотивированные мыслительные шаблоны становятся фильтрами, через призму которых рассматриваются любые явления реальной политики и национальные интересы.

Внешнеполитическая ориентация в зависимости от типа культуры

Отдельный вопрос осмысления психологических мотивов внешнеполитических устремлений обществ и государств - выявление объективных механизмов, формирующих субъективную реальность, обнаружение тех факторов, от которых зависят ценности индивидов и масс, мотивация их индивидуальных и коллективных устремлений. В марксистской традиции эти факторы выявлялись посредством применения конструкции базиса и надстройки17 - исследования влияния средств производства, производительных сил и производственных отношений на социально-политическое развитие общества. Однако, кроме такого экономически детерминированного подхода, существует мощный массив исследований, касающийся значения культурных факторов, обуславливающих внешнеполитические действия как отдельных государственных деятелей, так и разных стран.

Сюда относятся исследования представителей цивилизационного подхода к истории - Н.Я.Данилевского18, К.Н.Леонтьева19, О.Шпенглера20, А.Тойнби21, Ф.Броделя22, С.Хантингтона23 и др. Отдельная область исследований коллективных ценностных установок - междисциплинарные социально-философские, культурологические и искусствоведческие работы среди которых можно назвать труды И.Тэна24, Э.Фукса25, П.А.Сорокина26, Й.Хейзинги27, исследования в области коллективных ценностей выживания и самовыражения Р.Инглхарта и К.Вельцеля28.

Политическая культура и мотивация: прагматизм vs мессианизм

Мотивы внешнеполитических действий и оценок могут быть мессианскими, идеологически обусловленными, либо основанными на геополитически детерминированном реально-политическом фундаменте национальных интересов, заключающихся в отстаивании политических и экономических выгод определенного государственного организма.

В качестве примера внешнеполитических действий, мотивы которых лежали в плоскости прагматично понимаемых национальных интересов, можно привести внешнюю политику, проводившуюся кардиналом Ришелье, руководствовавшимся в своем внешнеполитическом анализе и планировании геополитическими реалиями положения французского королевства.

Прагматический подход во внешней и внутренней политике позволял кардиналу бороться с протестантами внутри страны, параллельно заключая союзы с протестантскими государствами на внешнеполитической арене. Величие Людовика XIII и интересы Франции были для кардинала основным мотивом и мерилом целесообразности внешнеполитических действий, в то время как для его соратника - «серого кардинала» отца Жозефа основным мотивом политических действий выступали мечты о мессианском предназначении Франции, призванной добиться доминирования в Европе, с тем чтобы распространить свет католической веры на остальной мир.

Укоренившись, мессианские либо прагматические тенденции внешнеполитической мотивации могут приобретать черты характерных особенностей психологии управленческого класса, представителей правящей элиты и целых политических институтов.

Иногда ставшая традиционной идеология как идеальное начало тесно переплетается с реальнополитическими, но не всегда осознаваемыми мотивами. Например, в развитых странах Запада подобное развитие событий привело к тому, что демократическое давление общества и высокая значимость ценностей высших ступеней пирамиды потребностей А.Маслоу привели к полному непониманию общественностью реальных проблем остального мира, значительная часть которого в силу своей нищеты и социальных противоречий не может принять «западные ценности»29. Более того, и представители политического класса стран Запада оказываются неспособными воспринимать объективную реальность, исходя из комплексного анализа и понимания тенденций общемирового развития вне контекста установок идеологического долженствования и представлений о том, как «должно быть».

Институциональный фактор и исторически сложившаяся психология властной бюрократии

Осмыслению формирования внешней политики с точки зрения исторически сложившейся традиции выстраивания дипломатических отношений с окружающим миром конкретных обществ посвятил ряд своих работ Генри Киссинджер30. Ему удалось убедительно обосновать психологические особенности мировоззрения некоторых незападных обществ, отражающиеся в их дипломатической практике и оценках внешнеполитической обстановки. Если ранее классические работы, посвященные вопросам дипломатии, как правило, опирались на осмысление западноевропейского опыта, то сегодня все большую актуальность приобретает моделирование альтернативных возможностей развития мирового порядка после утраты США и коллективным Западом доминирующих позиций в глобальном масштабе.

Геополитические условия развития каждого конкретного государственного организма и его институтов, а также исторически сложившийсянациональный характер - критически важные отправные точки для анализа внешнеполитических устремлений и действий акторов внешнеполитической арены.

Подводя итог

При прогнозировании принятия внешнеполитических решений политического руководства той или иной страны необходимо учитывать весь комплекс рассмотренных факторов, формирующих оценки и действия внешнеполитических игроков, так как в основании их оценок, мотивов и действий в значительной степени лежат психологические, субъективные причины.

Исследование психологических мотивов действий политических контрагентов необходимо в первую очередь для того, чтобы, координируя внешнеполитические курсы государств, иметь возможность кросс-культурного анализа причин действий игроков мировой политики. Это важно для того, чтобы не измерять собственной меркой и ценностными стандартами и понятиями государства, общества и политические режимы, находящиеся на других стадиях социально-экономического и социально-культурного развития, тем самым не совершая ошибок, которые в последнее время постоянно совершают представители западного мира, стараясь проводить внешнюю политику, руководствуясь собственным исторически сложившимся опытом социокультурного развития и экономического роста. Такая политика не учитывает сложившуюся культуру других обществ и цивилизационные закономерности их развития и приводит к прямо противоположным результатам. Между тем сложность текущего периода развития глобальной системы международных отношений заключается в согласовании и гармонизации мировоззренческих позиций внешнеполитических акторов как выразителей и носителей ценностных установок тех или иных непохожих друг на друга культур, цивилизаций, идеологических течений.

Только объективное и внимательное изучение субъективных факторов целеполагания внешнеполитических игроков позволит построить относительно устойчивый мировой порядок, приемлемый для большинства государств и основанный на здравом смысле, сбалансированном выборе путей дальнейшего развития в конкретных условиях возможного взаимовыгодного будущего, а не в оторванных от жизни абстрактных категориях романтизированного построения «исламского», «христианского», «коммунистического», «демократического» или какого-либо иного «идеального» и «абсолютного» «единственно правильного» мира.

Одним из наиболее важных препятствий на пути построения сбалансированного и разумного мирового порядка выступает хроническая конъюнктурность современных механизмов принятия внешнеполитических решений, когда демократические циклы внутриполитического электорального процесса либо общая приверженность политиков разных стран к демагогическому манипулированию и мобилизации масс мешают выстраивать стратегические линии долгосрочного социально-экономического и политического планирования.

В последнее время все большее внимание в экономической науке приобретает направление под названием «поведенческая экономика»31, в задачи которой входит выявление закономерностей иррационального начала в финансово-хозяйственной деятельности человека, однако, учитывая накопленный человечеством багаж знаний в областях наук об обществе и человеке, вполне закономерно говорить о том, что пришло время параллельно с массовой и политической психологией активно разрабатывать направление знаний под названием «поведенческая политология».

 1Деркач А., Лаптев Л. Политическая психология. М.: Юрайт, 2013. 592 с.; Гозман Л.Я., Шестопал Е.Б. Политическая психология. Ростов-на-Дону: Феникс, 1996. 448 с.; Андреев А.П. Политическая психология. М.: Весь мир, 2002. 240 с.; Лавик Н.Й., Свеосс Н. Политическая психология / Пер. с норв. С.В.Карпушиной, А.В.Наумовой. М.: Российская политическая энциклопедия, 2013. 359 с.; Пирогов А.И. Политическая психология. М.: Академический проект, Трикста, 2005. 368 с.; Политическая психология / Ред. Деркач А.А., Жуков В.И., Лаптев Л.Г. М.: Академический проект, 2001. 858 с.; Гуревич П.С.Политическая психология. М.: Юнити-Дана, 2008. 543 с.; Козырева А.Ю. Политическая психология. Влияние государственных структур на мировоззрение индивида. М.: Дипломатическая академия МИД РФ, 2001. 130 с.; Ольшанский Д.В. Политическая психология. СПб.: Питер, 2002. 576 с.; Конфисахор А.Г.Психология политической власти. СПб.: Издательство СПбГУ, 2009. 240 с.; Евгеньева Т.В., Селезнёва А.В. Психология массовой политической коммуникации. М.: Издательство МГУ, 2013. 304 с.; Евгеньева Т.В., Селезнёва А.В., Манойло А.В. Психология управления массовым политическим сознанием и поведением: учебно-методическое пособие. М.: Известия, 2015. 104 с.

 2ISPP, International Society of Political Psychology // URL: http://www.ispp.org/ (дата обращения: 19.01.2016). Международным обществом политической психологии выпускаются журналы «Political Psychology» и «Advances of Political Psychology». См.: International Society of Political Psychology. Advances of Political Psychology // URL http://www.ispp.org/news/Advances (дата обращения: 19.01.2016); International Society of Political Psychology. Political Psychology // URL: http://www.ispp.org/news/journal (дата обращения: 19.01.2016). C электронной версией изданий можно ознакомиться: Wiley Online Library. Political Psychology // URL: http://onlinelibrary.wiley.com/journal/10.1111/(ISSN)1467-9221/issues (дата обращения: 19.01.2016). См. также: Journal of Social and Political Psychology // URL: http://jspp.psychopen.eu/index.php/jspp (дата обращения: 19.01.2016); Houghton D.P. Political Psychology. Situations, Individuals, and Cases. New York: Routledge, 2008. 280 p. // URL: https://tsu.ge/data/file_db/faculty_psychology/Political_Psychology.pdf 293 p. (дата обращения: 19.01.2016); The Oxford Handbook of Political Psychology (2 ed.) / Edited by Leonie Huddy, David O.Sears, and Jack S.Levy. Oxford: Oxford University Press, 2013. 1008 p.; The Oxford Handbook of Political Behavior / Edited by Russell J.Dalton, Hans-Dieter Klingemann. Oxford: Oxford University Press, 2007. 1008 p.; International Social Science Journal. Political Dimensions of Psychology. Socialization Processes and Identities. Vol. XXXV. №2. 1983 // URL: http://unesdoc.unesco.org/images/0013/001346/134615eo.pdf (дата обращения: 19.01.2016).

 3Levy J.S. Psychology and Foreign Policy Decision Making // The Oxford Handbook of Political Psychology (2 ed.) / Edited by Leonie Huddy, David O.Sears, and Jack S.Levy. Oxford: Oxford University Press, 2013. 1008 p. // URL: https://www.surrey.ac.uk/politics/research/researchareasofstaff/isppsummeracademy/instructors%20/Levy%20-%20Psychology%20and%20Foreign%20Policy%20Decision-Making.pdf 33 p. (дата обращения: 19.01.2016).

 4African-American Political Psychology. Identity, Opinion, and Action in the Post-Civil Rights Era / Edited by Tasha S.Philpot and Ismail K.White. New York: MacMillan, 2010. 264 p.

 5Выявление типичных черт человеческого характера волновало ученых (в том числе медиков) издавна: О природе человека // Гиппократ. Клятва. Закон о враче. Наставления / Пер. с греч. В.И.Руднева. Минск: Современный литератор, 1998. С. 112-130. Ср. с учением о «натуре человека» Авиценны:Абу Али ибн Сино. «Канон врачебной науки». В 10 т., изд. 4-е. Одесса: Энио, 2003. Т. 1. С. 43-67; Т. 2. С. 7-35. О положениях тибетской медицины о физической конституции человека и ее влиянии на характер: Чойжинимаева С.Г. Болезни больших людей, или что такое слизь? М.: АСТ, Астрель, 2010. 156 с.; Чойжинимаева С.Г. Болезни нервных людей, или откуда дует ветер? М.: АСТ, Астрель, 2010. 189 с.; Чойжинимаева С.Г. Болезни сильных людей, или как обуздать желчь? М.: АСТ, Астрель; Владимир: ВКТ, 2010. 156 с. Среди собственно психологической литературы можно упомянуть работу Юнга:Юнг К.Г. Психологические типы / Пер. с нем. С.Лорие, перераб. и доп. В.В.Зеленским; Под общей ред. В.В.Зеленского. СПб.: Азбука, 2001. 736 с. См. также: Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. СПб.: Питер, 2013. С. 613-633. Сюда же можно отнести значительный пласт литературы в области соционического типирования: Аугустинавичюте А. Соционика. М.: Черная белка, 2008. 568 с.; Барсова А. Как прожить свою, а не чужую жизнь, или Типология личности. М.: АСТ-ПРЕСС Книга, 2001. 320 с.; Гуленко В.В. Гуманитарная соционика. М.: Черная белка, 2009. 344 с.; Стратиевская В. Как сделать, чтобы мы не расставались. Руководство по поиску спутника жизни (соционика). М.: МСП, 1997. 496 с.; Филатова Е.С. Соционика личных отношений / Е.С.Филатова. М.: Доброе слово, Черная белка, 2004. 80 с.; Филатова Е.С. Соционика в портретах и примерах. М.: Черная белка, 2009. 448 с. Об анализе личностных черт политиков см., например: Ракитянский Н.М. Личность политика. Теория и методология психологического портретирования. М.: Издательство МГУ, 2011. 264 с.

 6Беседа с немецким писателем Эмилем Людвигом 13 декабря 1931 г. // Сталин И.В. Собрание сочинений. М.: Государственное издательство политической литературы, 1951. Т. 13. С. 104-123. См. также: Каммари М.Д. Марксизм-ленинизм о роли личности в истории. М.: Государственное издательство политической литературы, 1953. 408 с.

 7Бисмарк Отто фон. Воспоминания, мемуары. В 2 т. М.: АСТ; Минск: Харвест, 2002.

 8Киссинджер Г. Мировой порядок / Пер. с англ. В.Желнинова, А.Милюкова. М.: АСТ, 2015. 512 с.

 9Кох-Хиллебрехт М. Homo-Гитлер: психограмма диктатора / Пер. с нем. А.Н.Гордиенко. Минск: Попурри, 2003. 416 с.; Мазер В. Адольф Гитлер. Легенда, миф, реальность. Ростов-на-Дону: Феникс, 1998. 608 с.; Фест И.К. Гитлер. Биография / Пер. с нем. Пермь: Алетейа, 1993. Т. 1. 368 с., Т. 2. 480 с., Т. 3. 544 с.; Штрассер О. Гитлер и я. / Пер. с англ. Ростов-на-Дону: Феникс, 1999. 384 с. Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера / Пер. с нем. И.В.Розанова. Общ. ред., вступ. статья и предисл. И.М.Фрадкина. Смоленск: Русич, 1993. 496 с.; Белов Н. фон. Я был адьютантом Гитлера. 1937-1945 / Пер. с нем. и предисл. Г.Рудого. Смоленск: Русич, 2003. 528 с.; Откровения и признания: Нацистская верхушка о войне «третьего рейха» против СССР: Секретные речи. Дневники. Воспоминания / Пер. с нем. и сост. Г.Я.Рудой. М.: ТЕРРА, 1996. 576 с.; Шпеер А. Воспоминания / Пер. с нем. Смоленск: Русич, 1998. 720 с.;Ширер У. Взлет и падение Третьего рейха. М.: Астрель, 2012. 1213 с.; Гейден К. История германского фашизма. Москва - Ленинград: Государственное социально-экономическое издательство, 1935; Гейден К. Путь НСДАП. Фюрер и его партия. М.: Яуза, Эксмо, 2004. 576 с.

10Тиссен Ф. Я заплатил Гитлеру. Исповедь немецкого магната. 1939-1945. М.: Центрполиграф, 2008. 255 с.; О роли крупного капитала в приходе к власти национал-социалистов в Германии накануне Второй мировой войны см.: Шахт Яльмар. Главный финансист Третьего рейха. Признания старого лиса. 1923-1948 / Пер. с нем. Л.А.Игоревского. М.: ЗАО Центрполиграф, 2011. 511 с.; Папен Франц фон. Вице-канцлер Третьего рейха. Воспоминания политического деятеля гитлеровской Германии. 1933-1947. / Пер. с англ. М.Г.Барышникова. М.: ЗАО Центрполиграф, 2005. С. 251; Додд У. Дневник посла Додда. 1933-1938 / Подгот. к печати Уильямом Э.Доддом-мл. и Мартой Додд. М.: Издательство социально-экономической литературы, 1961. С. 398; Шпеер А. Шпандау: тайный дневник / Пер. И.Кастильской. М.: Захаров, 2010. С. 91-93 и др.; Диссман. Заседание седьмое. Двенадцатый съезд РКП(б) 17-25 апреля 1923 г. Стенографический отчет. М.: Издательство политической литературы, 1968. С. 296; Табуи Ж. Двадцать лет дипломатической борьбы. М.: Грифон М, 2005. С. 242; Залесский К.А. Кто был кто в Третьем рейхе: Биографический энциклопедический словарь. М.: АСТ, Астрель, 2003. 942 с.

11Майский И.М. Воспоминания советского дипломата, 1925-1945 гг.: 2-е изд. М.: Международные отношения, 1987. 784 с.; Табуи Ж. Двадцать лет дипломатической борьбы. М.: Грифон М, 2005. 320 с.; Шмидт П. Переводчик Гитлера / Пер. с англ. Шестопал Т.В. Смоленск: Русич, 2001. 400 с.

12О мотивах внешней политики Муссолини наглядно свидетельствуют дневники представителей ближайшего круга дуче - Галеаццо Чиано и Кларетты Петаччи: Петаччи К. Секретный Муссолини. Дневники 1932-1938 гг. / Пер. с итал. С.Ю. Рюриковой. М.: РИПОЛ классик, 2013. 528 с.; Чиано Г. Дневник фашиста, 1939-1943. М.: Плацъ, 2010. 672 с. См. также: Муссолини Б. Любовница кардинала. М.: Алгоритм, 2013. С. 129-270.

13Payne S.G. Fascism: Comparison and Definition. University of Wisconsin Press, 1983. 242 p.

14Об американском вильсонианском мессианизме см., например: Киссинджер Г. Мировой порядок / Пер. с англ. В.Желнинова, А.Милюкова. М.: АСТ, 2015. 512 с.; Стент А. Почему Америка и Россия не слышат друг друга? Взгляд Вашингтона на новейшую историю российско-американских отношений / Пер. с англ. Е.Лалаян. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2015. 464 с.; Голдгейр Дж., Макфол М. Цель и средства. Политика США в отношении России после «холодной войны». М.: Международные отношения, 2009. 520 с.; Примаков Е.М. Мир без России? К чему ведет политическая близорукость. М.: ИИК «Российская газета», 2009. 239 с.; Олбрайт М. Религия и мировая политика. М.: Альпина Бизнес Букс, 2007. 352 с.; Хантингтон С. Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности / Пер. с англ. А.Башкирова. М.: АСТ, Транзиткнига, 2004. 635 с. Представление об англосаксонском идеологическом мессианизме дает и работа Маргарет Тэтчер: Тэтчер М. Искусство управления государством. Стратегии для меняющегося мира. М.: Альпина Паблишер, 2014. 504 с. О российском мессианизме см., например: Сургуладзе В.Ш. Грани российского самосознания: империя, национальное сознание, мессианизм и византизм России. М.: W.Bafing, 2010. 479 c.

15Фрейд З. Я и Оно: Сочинения. М.: Эксмо; Харьков: Фолио, 2007. C. 852-860; Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис / Пер. с англ. Э.Эриксон; общ. ред. и предисл. А.В.Толстых. 2-е изд. М.: Флинта, МПСИ, Прогресс, 2006. С. 220.

16Хантингтон С. Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности / Пер. с англ. А.Башкирова. М.: АСТ, Транзиткнига, 2004. 635 с.; Бьюкенен П.Дж. На краю гибели / Пер. с англ. М.Башкатова. М.: АСТ, 2008. 349 с.; Бьюкенен П.Дж. Смерть Запада / Пер. с англ. А.Башкирова. М.: АСТ, 2003. 444 с.;Уткин А.И. Подъем и падение Запада. М.: АСТ, 2008. 761 с.; Саррацин Т. Германия. Самоликвидация / Пер. Т.Набатниковой. М.: Рид Групп, 2012. 400 с.;Тэйлор Дж. Белое самосознание: Расовая идентичность в XXI веке / Пер. с англ. М.Ю.Диунова. М.: Икс-Хистори, Кучково поле, 2014. 496 с.

17Маркс К., Энгельс Ф. Полное собрание сочинений. 2-е изд. М.: Государственное издательство политической литературы, 1955. Т. 3. 630 с.; Сталин И.В.Марксизм и вопросы языкознания. Относительно марксизма в языкознании // Правда. 1950. 20 июня.

18Данилевский Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому. М.: Известия, 2003. 607 с.; Данилевский Н.Я. Политическая философия. Дополнения к книге «Россия и Европа». М.: ФИВ, 2013. 288 с.

19Леонтьев К.Н. Избранное. М.: Рарогъ, Московский рабочий, 1993. 400 с.

20Шпенглер О. Закат Европы. Минск: Харвест; М.: АСТ, 2000. 1376 с.

21Тойнби А.Дж. Постижение истории: Сборник / Пер. с англ. Е.Д.Жаркова. 2-е изд. М.: Айрис-пресс, 2002. 640 с.; Тойнби А.Дж. Цивилизация перед судом истории: Сборник / Пер. с англ. 2-е изд. М.: Айрис-пресс, 2003. 592 с.

22Бродель Ф. Грамматика цивилизаций. М.: Весь мир, 2008. 552 с.

23Хантингтон С. Столкновение цивилизаций / Пер. с англ. Т.Велимеева, Ю.Новикова. М.: АСТ, 2003. 603 с.; Хантингтон С. Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности / Пер. с англ. А.Башкирова. М.: АСТ, Транзиткнига, 2004. 635 с.

24Тэн И. Чтения об искусстве. Пять курсов лекций, читанных в школе изящных искусств в Париже / Пер. А.Н.Чудинова. Пятое испр. изд. СПб.: Издание В.И.Губинского, 1904. 416 с. Ср.: Некоторые проблемы психологии искусства // Леонтьев А.Н. Избранные психологические произведения: В 2-х т. М.: Педагогика, 1983. Т. 2. С. 232-239; Эстетическая тема (мотив) в жизни человека // Рубинштейн С.Л. Человек и мир. СПб.: Питер, 2012. С. 124-125.

25Фукс Э. EROTICA. Ренессанс. Буйство плоти. М.: Диадема-Пресс, 2001. 800 с.; Фукс Э. EROTICA. Галантный век. Пиршество страсти. М.: Диадема-Пресс, 2001. 800 с.; Фукс Э. EROTICA. Буржуазный век. Конвейер удовольствий. М.: Диадема-Пресс, 2001. 800 с.

26Сорокин П.А. Социальная и культурная динамика / Пер. с англ., вст. статья и комментарии В.В.Сапова. М.: Астрель, 2006. 1176 с.

27Хёйзинга Й. Осень Средневековья / Пер. с нидерл. Д.В.Сильвестрова. 3-е изд., испр. М.: Айрис-пресс, 2002. 544 с.; Хёйзинга Й. Homo Ludens. Человек играющий / Пер. с нидерл. В.В.Ошиса. М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. 352 с.

28Инглхарт Р., Вельцель К. Модернизация, культурные изменения и демократия: Последовательность человеческого развития. М.: Новое издательство, 2011. 464 с.

29Маслоу А. Мотивация и личность. 3-е изд. / Пер. с англ. СПб.: Питер, 2011. 352 с.; Сургуладзе В.Ш. Идеология в иерархии потребностей человека // Обозреватель-Observer. 2015. №10 (309). С. 52-63.

30Киссинджер Г. Понять Путина. Политика здравого смысла. М.: Алгоритм, 2015. 208 с.; Киссинджер Г. Мировой порядок / Пер. с англ. В.Желнинова, А.Милюкова. М.: АСТ, 2015. 512 с.; Киссинджер Г. О Китае / Пер. с англ. В.Н.Верченко. М.: АСТ, 2015. 635 с.; Киссинджер Г. Дипломатия / Пер. с англ. В.В.Львова. М.: Ладомир, 1997. 848 с.

31Гринспен А. Карта и территория: Риск, человеческая природа и проблемы прогнозирования. М.: Альпина Паблишер, 2015. 412 с.; Сургуладзе В.Ш.Иррациональное начало человеческой деятельности: психологический и культурный факторы в экономике и прогнозировании // Проблемы национальной стратегии. 2015. №6 (33). С. 242-247; Сургуладзе В.Ш. Социальный климат и уровень общественного самосознания - важные факторы экономического развития // Проблемы национальной стратегии. 2014. №6. C. 225-228.

 
Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1998996 Вахтанг Сургуладзе


США. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1998995

Этапы и инструменты внешней политики США на Ближнем Востоке

Евгений Бирюков, Доцент МГИМО МИД России, старший научный сотрудник РИСИ, кандидат экономических наук

Формирование и развитие ряда ключевых тенденций в ближневосточной региональной подсистеме международных отношений происходит в результате реализации внешней политики внерегиональных держав. На многие процессы оказывают влияние США. В этой связи для понимания причин и сути некоторых процессов, происходящих на Ближнем Востоке, требуется изучение внешней политики Вашингтона и инструментов, используемых этой страной для достижения своих внешнеполитических целей.

Спектр методов, используемых США

В США насчитывается около двух сотен научных институтов, исследовательских центров, групп, которые постоянно и детально анализируют ситуацию на Ближнем Востоке, строят прогнозы, предлагают меры по влиянию на развитие событий. Арсенал инструментов, используемых Вашингтоном, весьма разнообразен. В целом меры, применяемые США в отношении стран, на которые американцы стремятся оказывать влияние, можно классифицировать по двум группам: сдерживание и вовлечение.

Сдерживание означает международную изоляцию страны с помощью создания политических коалиций, введения санкций, использования военных методов для того, чтобы, во-первых, предотвратить нежелательные действия со стороны страны или снизить их эффективность и, во-вторых, принудить ее силой изменить свою политику. Как пишет российский ученый М.В.Братерский, крайним вариантом сдерживания может стать «стратегия отбрасывания», когда преследуется цель изменить природу правящего режима путем поддержки оппозиции, спецопераций и даже прямой военной интервенции1.

Инструменты сдерживания подробно проанализированы в материалах и разработках крупных американских исследователей и государственных деятелей. Теоретические основы политики сдерживания были сформулированы еще в 1947 году дипломатом-советологом Джорджем Кеннаном в статье «Истоки советского поведения», опубликованной в журнале «Foreign Affairs»2. Доктрина сдерживания для эпохи, начавшейся по завершении холодной войны, была сформулирована и описана в том же журнале в опубликованной в 1994 году программной статье помощника Президента США по национальной безопасности Эндрю Лейка «Противостояние реакционным государствам»3. Кроме того, в данном материале он перечислил критерии, по которым страна может быть отнесена к категории «изгоев».

В принятой в 2002 году Стратегии национальной безопасности США руководству страны предлагалось перейти от политики реагирования (через сдерживание и вовлечение) к политике превентивных действий4. В такой трактовке эти действия выделяются отдельно и могут считаться третьей группой мер, наряду со сдерживанием и вовлечением. Однако многие аналитики включают превентивные действия в категорию сдерживания, поскольку последнее содержит в себе и военные меры. Небезынтересно также упомянуть, что кандидатская диссертация нынешнего посла Сирии в России Рияда Хаддада, защищенная в 2008 году, называется «Превентивная война в военно-политической стратегии США на Ближнем Востоке»5. В странах этого региона внимательно относятся к прикладным стратегическим разработкам Вашингтона.

Из материалов, вышедших в последнее время, следует отметить опубликованную в январе 2016 года в журнале «The National Interest» статью американского ученого Пола Сандерса «Выбор - в отсутствии выбора. Растерянность Обамы по Сирии», в которой описаны шесть различных методов, которые США могут применять в отношении враждебных им государств Ближнего Востока. Это война, дипломатические методы, размежевание, региональная коалиция, сдерживание и так называемая прокси-война6. Следует пояснить некоторые из перечисленных выше методов, значение которых может быть не таким очевидным. Под размежеванием понимается невмешательство в проблему. Региональная коалиция - объединение нескольких стран географического региона при координации или участии США с целью решения проблемы. Прокси-война (от англ. proxy - доверенность, полномочие, представитель) - война, в которой какая-либо страна практически не использует свою армию, а воюет «чужими руками» (с помощью террористических групп, повстанческих отрядов и т. д.). Как правило, прокси-война имеет форму конфликта, в котором на определенной территории воюют силы и страны, за которыми в реальности стоят более влиятельные страны.

Вовлечение имеет те же цели, что и сдерживание, - оказание влияния на политику стран. Но при применении стратегии вовлечения достижение данных целей осуществляется через использование принципиально другого спектра мер - выгодное включение страны в международную торговлю, развитие культурных связей и туризма, интеграцию страны в сеть международных организаций и договоров. Предполагается, что для сохранения предоставленных возможностей страна станет идти на определенные уступки, откажется от наиболее одиозных планов и постепенно изменит свою внешнюю политику в отношении стран Запада.

Эти инструменты соответствуют концепции «мягкой силы», изложенной в трудах американского автора Джозефа Ная. Он разделяет мощь государства на две составляющих: так называемую «жесткую силу» («hard power») и «мягкую силу» (soft power). Под «жесткой силой» подразумевается совокупная политическая, экономическая и финансовая мощь, а «мягкая сила» характеризуется областью культуры, ценностями и идеологией7. Совершенствуя концепцию «мягкой силы», в 2006 году Д.Най и Р.Эрмитэдж ввели еще один термин «smart power»8. На русский язык этот термин обычно переводится как «умная власть», но более точным переводом было бы «умная сила» - поскольку в нем, как и в терминах «hard power» и «soft power», в английском языке присутствует слово «power». Переход от термина «мягкая сила» к более точному термину «умная сила» показывает, что США при проведении соответствующей политики подразумевают не косвенное, осторожное влияние на другие страны (что ближе к слову «мягкий»), а именно осознанно и целенаправленно используют малозаметные, но крайне эффективные меры (именуемые термином «smart» - умный, элегантный). Важно отметить, что во многих случаях данные меры могут быть менее заметными и затратными, но в то же время оказаться более эффективными, чем вооруженное вмешательство. При этом наиболее эффективным и опасным является сочетание и «жестких» (или даже только угрозы их применения), и «умных» мер.

В целом же на основе сопоставления материалов различных американских аналитиков можно выделить до 20 мер, которые на практике применяются США в отношении недружественных государств. В рамках «сдерживания»: 1) физическое устранение руководства; 2) революции и государственные перевороты; 3) продвижение различных программ по развитию демократии или 4) поддержке оппозиции; 5) демократическая смена власти; 6) война или 7) спецоперации; 8) региональная коалиция; 9) прокси-война; 10) дипломатические методы; 11) экономические и другие санкции;12) размежевание. В рамках «вовлечения»: 13) содействие экономическому развитию страны; 14) выгодное включение страны в международную торговлю; 15) создание неинклюзивных торговых блоков; 16) приведение к власти своих «агентов»; 17) включение страны в сеть международных организаций и договоров; 18) развитие туризма; 19) образовательные контакты; 20) развитие культурных связей, в том числе в сфере массовой так называемой популярной культуры.

Таким образом, в США с прикладными целями разрабатываются самые различные методы влияния на ситуацию в зарубежных странах, не сводящиеся только к военным, дипломатическим или экономическим мерам. Американцы в зависимости от силы другого государства, степени лояльности населения правящей элите, геополитической ситуации, собственных возможностей в конкретный момент времени и других факторов очень гибко тасуют и применяют различные методы политики. Например, в случае нецелесообразности использования военных мер США могут достигать свои цели дипломатическими переговорами; и, напротив, на дипломатических переговорах упоминать возможность использования военных мер. Именно возможность регулярного тасования Вашингтоном подходов и риторики (а также и союзников) следует учитывать и при анализе американской внешней политики, и особенно при ее прогнозировании.

Этапы внешней политики США на Ближнем и Среднем Востоке

Внешнюю политику США на Ближнем Востоке можно разбить на несколько этапов. Предварительно целесообразно кратко также рассмотреть период, предшествовавший выходу США на лидирующие позиции среди западных держав на Ближнем Востоке. После окончания Первой мировой войны и развала Оттоманской империи ключевыми внешними странами, конкурировавшими между собой в этом регионе, были Великобритания и Франция, при более сильных позициях Лондона. Великобритания стремилась исключать внешнее вмешательство на Ближний Восток, контролировать Суэцкий канал, акватории Персидского и Аденского заливов. Основой политики Великобритании была стратегия «тройного сдерживания», в рамках которой Лондон стремился соблюдать баланс сил между Ираном, Ираком и Саудовской Аравией9, в то же время не допуская их усиления.

Первый этап активной внешней политики США на Ближнем Востоке датируется 1945-1971 годами. В этот период США стремились вытеснить из региона Великобританию и занять ее позиции. Важными событиями стали встреча Президента Рузвельта и короля Саудовской Аравии Абдель Азиза на крейсере «Квинси» в 1945 году, создание Израиля в 1948 году, поступательное сближение США с Ираном в течение 1941-1953 годов, неофициальное участие США в Багдадском пакте и группировке СЕНТО в 1955-1979 годах, вступление Турции в НАТО в 1952 году.

В 1957 году после революции в Египте и Суэцкого кризиса была принята доктрина Эйзенхауэра, в которой под предлогом намерения США оградить страны Ближнего Востока от коммунизма и его агентов говорилось о готовности Вашингтона использовать все свои возможности вплоть до прямого вмешательства в дела стран региона10. Одновременно целью доктрины было установление американской монополии (со стороны стран Запада) в ближневосточных делах без посредничества Великобритании или Франции.

Второй этап внешней политики США на Ближнем Востоке датируется 1971-1979 годами. Условно за точку отсчета в качестве года, к которому США достигли своих предыдущих целей и во многом заместили позиции Великобритании в регионе, можно взять 1971 год, поскольку именно к этому моменту Лондон утратил все свои колонии на Ближнем Востоке (в 1967 г. независимость получил Южный Йемен, в 1971 г. - Оман, Катар, Бахрейн и ОАЭ). США при администрации Ричарда Никсона приняли стратегию, принципиально отличавшуюся от британской политики сдерживания. Их политика была основана на создании так называемых «опор» - сильных союзных региональных держав - Израиля, Египта, Турции, Саудовской Аравии, Ирана. Происходило усиление Вашингтоном своих союзников в военном отношении и политически (кроме Египта), что привело к укреплению позиций данных стран в регионе.

Третий этап (1979-2011 гг.) характеризуется тем, что США решились на коренную модификацию своей стратегии - в пользу перехода к прямому военному присутствию на Ближнем Востоке и вмешательству в военные конфликты. Поворотным стал 1979 год, когда произошла революция в Иране, разрушившая одну из опор американской политики; началась афганская война; произошла марксистская революция в Эфиопии; возник пограничный конфликт между ЙАР и НДРЙ, закончившийся победой южан11. Под влиянием этих событий в 1980 году появилась доктрина Картера, в которой был сделан акцент на возможность американского военного вмешательства на Ближнем Востоке12. Позднее эта концепция была развита во время президентства Р.Рейгана, когда была разработана доктрина «конфликта малой интенсивности», в соответствии с которой региональные конфликты рассматривались как прямая угроза безопасности США и их союзников и важнейшая область противодействия СССР13. Также стратегия распространялась на случаи региональной дестабилизации в результате действий местных государств, при этом подразумевался Иран14.

В зоне Персидского залива американское военное присутствие физически обозначилось с 1987 года, когда ирано-иракская война вступила в «танкерную фазу», что привело к введению в Залив американского флота. Окончательно американская группировка закрепилась в Персидском заливе в 1990-1991 годах во время подготовки к операции «Буря в пустыне» и в ходе нее.

Также война в Кувейте привела к появлению новой стратегии США в регионе - политики «двойного сдерживания» - Ирана и Ирака, которая отличалась от понимания сдерживания, реализовывавшегося в регионе Великобританией, поскольку «сдерживаемыми» были недружественные Вашингтону страны. Распад Советского Союза стал важным фактором, который предоставил США дополнительные возможности, в том числе в проведении внешней политики на Ближнем Востоке.

Наиболее выпукло стратегия, направленная на военное присутствие, проявилась в начале XXI века, во время президентского срока Дж.Буша-младшего, когда доминирующее влияние на внешнюю политику США оказывали неоконсерваторы - Дик Чейни, Дональд Рамсфелд, Кондолиза Райс, Пол Вулфовиц и другие. В это время США ввели в Афганистан (2001 г.) и Ирак (2003 г.) многотысячные контингенты, достигавшие (совместно с силами коалиций) соответственно 118 тыс. человек15 и не менее чем 183 тыс. человек16.

В этот же период, в 2002 году, в Вашингтоне была разработана концепция Большого Ближнего Востока, направленная на управляемое извне изменение данного региона под предлогом демократизации. Кроме того, американцы наделили себя правом свергать любое правительство, политика которого, по их мнению, угрожает национальной безопасности США. Военные географы (Бернард Льюис17, Ральф Петерс18, Pобин Райт19) для практических целей разработали целый ряд карт будущего Ближнего Востока, где границы государств отличаются от нынешних. Концепция Большого Ближнего Востока предусматривала, что процесс изменений займет 30-35 лет. Примечательно, что, хотя в настоящее время данная концепция публично широко не обсуждается и в целом может считаться плодом работы предыдущих администраций, о ее отмене объявлено не было.

Американская внешняя политика характеризуется высокой степенью преемственности, целеполаганием и способностью к стратегическому прогнозированию, рассчитанному на десятилетия. Также можно отметить, что американские востоковеды, этногеографы, историки, конфликтологи, религиоведы в прикладных целях анализируют историю и демографический состав стран Ближнего Востока, чтобы на основе изучения прошлого делать предложения об управляемых изменениях в регионе и формировании его будущего.

Ближневосточная политика США при Бараке Обаме

Четвертый этап внешней политики США на Ближнем Востоке начался в первые годы президентства Барака Обамы. Данный этап характеризуется несколькими ключевыми тенденциями. Во-первых, произошло изменение приоритетов, в результате которого полномасштабные вооруженные агрессии перестали входить в число ключевых мер. Своеобразной точкой отсчета нового периода можно считать вывод США основной части своих сил из Ирака, состоявшийся в 2010-2011 годах. Затем, в 2014 году, был выведен основной контингент из Афганистана. То, что США воздержались от прямой интервенции в Ливию в 2011 году и в Сирию в 2013 году, также соответствует данной тенденции. Во-вторых, Вашингтон стал использовать «арабские революции» и прокси-войны как меры, альтернативные прямой военной агрессии. В результате были свергнуты руководители в четырех странах региона (Тунисе, Египте, Ливии, Йемене), а в Сирии и Ираке идут войны. В-третьих, США отказались от изоляции Ирана.

Важным вопросом, связанным с анализом политики Вашингтона на Ближнем Востоке на данном этапе, является степень вовлеченности США в дела региона. Многие эксперты говорят о произошедшем в период нахождения у власти Б.Обамы «уходе» США с Ближнего Востока. При этом обосновываются причины, обусловившие данный шаг. Во-первых, в последние годы американцы значительно нарастили внутреннее производство нефти и снизили зависимость от ближневосточной нефти. Во-вторых, фокус внешней политики США в некоторой степени сместился в сторону Восточной и Южной Азии в связи с ростом влияния Китая. Политика «возвращения» к Азии или «опор» на соседние с Китаем азиатские страны была провозглашена в 2011 году госсекретарем США Хиллари Клинтон в статье «Тихоокеанский век Америки» в журнале «Foreign Policy»20. Далее эти термины активно использовались в выступлениях Б.Обамы. Позднее Белый дом стал использовать термин «ребалансирование»21, означающий изменение географических приоритетов во внешней политике, но не полный отказ от внешнеполитического влияния.

Однако утверждать, что США полностью ушли с Ближнего Востока, было бы некорректным. Прежде всего необходимо показать, что полного вывода вооруженных сил США с Ближнего Востока, в том числе из Ирака и Афганистана, где продолжают работать несколько тысяч американских военных, не произошло. Так, с Афганистаном подписано соглашение, разрешающее присутствие США в стране до 2024 года на авиабазе в Баграме и как минимум восьми других базах22. В Сирии и Ираке в течение первой половины 2016 года произошло увеличение контингента американского спецназа (в первом случае это происходит без соответствующего разрешения со стороны законного правительства и фактически является незаконным вмешательством в дела иностранного государства). В целом в течение 2001-2014 годов число американских спецназовцев в мире (Сил специальных операций - ССО) увеличилось с 33 тыс. до 72 тыс. человек. По состоянию на 2013 год американские войска ССО были размещены в 134 странах23. Всего же за рубежом находятся не менее 325 тыс. военнослужащих США, без учета технического гражданского персонала и наемников частных военных компаний24.

Кроме того, в рамках полемики относительно тезиса об уходе США с Ближнего Востока следует отметить, что США, скорее, провели переоценку эффективности и приоритетности различных методов. После активного использования военных мер на предыдущем этапе и столкнувшись с тем, что прямые вооруженные агрессии против стран Ближнего Востока являются чрезмерно затратной мерой, США были вынуждены сместить фокус в пользу других инструментов. Однако это ни в коей мере не означает отказа от активного влияния на процессы, происходящие на Ближнем Востоке, - таким образом, реального ухода из региона не произошло. Более того, можно утверждать, что невоенные меры, применяемые США, являются менее затратными и более эффективными по сравнению с военными.

О смещении фокуса в сторону других инструментов говорится в Стратегии национальной безопасности США, принятой в 2015 году: «Мы будем лидировать с помощью всех инструментов американского могущества. Наше влияние оказывается наиболее великим, когда мы комбинируем наши стратегические преимущества… Применение силы не является единственным инструментом и главным средством участия США за рубежом, не всегда оно наиболее эффективно для вызовов, с которыми мы сталкиваемся»25.

В книге «Мировой порядок» Генри Киссинджер пишет: «Именно при ведении «горячих» войн Америка обнаружила, что ей трудно соотнести цель с возможностями. Только в одной из пяти войн, которые вела Америка после Второй мировой войны (Корея, Вьетнам, первая война в Персидском заливе, Ирак и Афганистан), а именно - в первой войне в Персидском заливе во время президентства Джорджа Буша-старшего, Америка добилась поставленных целей, не вызвав при этом резких внутриполитических разногласий»26.

В выступлении перед Конгрессом 12 января 2016 года Обама, характеризуя подход США к проекции лидерства, заявил: «Мы не можем стремиться захватывать и перестраивать каждую страну, которая оказывается в сложной ситуации. Это не лидерство, это путь в трясину, трата американской крови и богатства, что в конечном итоге приводит к нашему ослаблению... Америка всегда будет действовать, если необходимо - в одиночку, чтобы защитить наших граждан и наших союзников; но по международным проблемам мы будем привлекать страны мира к совместной работе с нами, чтобы они вносили соответствующий вклад»27.

В апреле 2016 года в журнале «Atlantic» был опубликован подробный материал журналиста Джеффри Голдберга «Доктрина Обамы»28, подготовленный на основе нескольких интервью с Президентом США. В статье говорится, что в ходе беседы американский президент выделил четыре «школы американской внешнеполитической мысли» - изоляционизм, реализм, либеральный интервенционизм, интернационализм. Журналист указал, что в беседе с ним Обама отметил неактуальность изоляционизма на данном этапе. Президент США заявил, что считает себя приверженцем политики реализма, а также, из-за линии на усиление международных организаций и международно-правовых норм, интернационализма29. При этом под термином «либеральный интервенционизм» американские ученые подразумевают политику предшественников Б.Обамы, предусматривавшую возможность вторжений в страны Ближнего Востока.

Таким образом, на основе анализа содержания самых различных источников может быть показано, что говорить о том, что США ушли с Ближнего Востока, было бы неверным - более корректной представляется трактовка о том, что Вашингтон осуществил корректировку инструментов, используемых для осуществления внешней политики в данном регионе.

В американском истеблишменте и научных кругах внешнеполитическая концепция США в период президентского срока Обамы получила условное название «лидерство из-за спины» (leading from behind), хотя данное словосочетание не используется официальными чиновниками, так как считается негативным термином. В упомянутой статье «Доктрина Обамы» в журнале «Atlantic» использован термин «распределенное лидерство» (shared leadership).

«Арабские революции» и прокси-войны как внешне-политические инструменты

«Арабские революции» и прокси-войны позволили США достигать своих целей в регионе без масштабного применения своей армии и расходования значительных ресурсов. Подтверждением того, что «арабская весна» была операцией, которая тщательно планировалась американской администрацией, является документ, опубликованный в экспертном материале Барри Рубина, ведущего аналитика Центра изучения международных проблем (Gloria Centre) при Междисциплинарном центре в Герцлии (Израиль). Согласно документу, советники по внешней политике подготовили в августе 2010 года по распоряжению Президента Обамы план в отношении ряда стран Ближнего Востока, который предусматривал реализацию в интересах США сценариев устранения при содействии религиозных оппозиционеров авторитарных режимов в странах, которые относятся к числу американских союзников30. В других регионах мира «цветные революции» уже были опробованы, причем отсчет можно вести, как минимум, с революций в Восточной Европе в 1989 году, а возможно, и с 1956 года.

Появление так называемого «Исламского государства» (запрещенного в России) также следует рассматривать не как самостоятельное явление, а как очередной, следующий после «арабских революций» сценарий в американской политике на Ближнем Востоке и в других регионах. Концепция использования терроризма в качестве инструмента, альтернативного действиям армии, разрабатывается в США на протяжении, по крайней мере, последних 50 лет. Классическими публикациями стали напечатанные в 1964 году статья Т.П.Торнтона «Террор как оружие политической агитации»31 и в 1989 году в журнале «Marine Corps Gazette» статья пяти американских военных ученых «Меняющееся лицо войны: четвертое поколение»32. В последней статье, в частности, отмечается, что «зарождение четвертого поколения войны… можно увидеть в терроризме». Также сказано, что «четвертое поколение может возникнуть на основе незападных культурных традиций, таких как исламская и восточноазиатская».

Можно предположить, что, создавая видимость борьбы с террористической группировкой «Исламское государство», США умышленно используют метод, названный российским исследователем Л.В.Савиным «ложная стратегия»33, а американским исследователем Энтони Кордесманом - «не-стратегия» (nоn-strategy)34, под которым можно понимать спонтанные или наскоро спланированные действия, необходимые, чтобы произвести внешний эффект при заведомо осознаваемом отсутствии подлинных целей и ресурсов реализации стратегии.

Таким образом, можно отметить, что США стали использовать инструменты, применявшиеся ранее на Ближнем Востоке Великобританией, - прямая военная оккупация является слишком затратной, в этой связи используются менее дорогостоящие, но более эффективные меры. Об этом, в частности, прямо заявил один из ведущих внешнеполитических консультантов администрации Обамы, директор компании «Stratfor» Джордж Фридман в ходе лекции в Чикагском совете по международным отношениям: «Империи, которые пытаются управлять территориями напрямую военной силой, распадаются… Нужно это делать умно… Британцы в свое время тоже не оккупировали Индию, они просто взяли под контроль отдельные индийские государства и натравливали их друг на друга. Британцы еще разместили своих офицеров в индийской армии… Мы [США] в состоянии прежде всего поддерживать враждующие между собой стороны, чтобы они концентрировались на себе (а не против нас)»35.

Политика в отношении Ирана

Важным аспектом внешней политики США в регионе Ближнего и Среднего Востока на рассматриваемом этапе стало завершение переговоров по ядерной программе Ирана в июле 2015 года и начало снятия санкций с этой страны. Американская политика сдерживания в отношении Ирана если не полностью потерпела неудачу, то, по крайней мере, не достигла всех своих целей. В этой связи Вашингтон перешел к использованию элементов политики вовлечения, с помощью которой предполагалось добиться трансформации Ирана изнутри, чтобы эта страна изменила свой внешнеполитический курс. Цели данного подхода во многом аналогичны осуществлявшейся на предыдущих этапах политике «опор» - влияние Ирана в регионе увеличилось за счет снижения влияния других стран.

Однако, как представляется, США, во всяком случае в краткосрочном периоде, переоценили возможности политики вовлечения в отношении Ирана. 18 июля 2015 года, через несколько дней после подписания соглашения по ядерной программе этой страны, духовный лидер Ирана аятолла Хаменеи выступил с заявлением, в котором отметил, что ядерная сделка не означает, что Тегеран будет относиться к США иначе, чем до сих пор, а также что Иран не поменяет свою региональную политику. Надежды США сделать Иран союзным себе и активно влиять на курс данной страны не оправдались. Это привело к тому, что уже к началу 2016 года степень конфронтационности между США и Ираном повысилась по сравнению с ситуацией, существовавшей всего за полгода до этого, на момент подписания соглашения. Тем не менее, как представляется, осуществленный при Б.Обаме отказ от изоляции Ирана - это просчитанный долгосрочный подход, которого будет придерживаться и следующая президентская администрация.

q

В целом США при Б.Обаме продолжили линию на управление процессами, происходящими во всех регионах земного шара. Одной из ключевых целей данной политики является стремление не допустить появления альтернативного глобального центра силы, способного конкурировать с США. О данной цели прямо говорится в трудах таких авторов, как Джордж Фридман, Збигнев Бжезинский и другие. Согласно их материалам, для того чтобы Америка, внеевразийская держава, могла контролировать мир, ей нужно не допустить объединения крупных макрорегионов Евразии (Европы, России, Китая) друг с другом.

В Юго-Восточной Азии можно фиксировать усиление контактов США со странами - соседями Китая - Японией, Южной Кореей, Вьетнамом, Филиппинами, Мьянмой, Таиландом, Брунеем и другими36. В Латинской Америке произошли выгодные для Вашингтона изменения в руководстве Аргентины и Бразилии, США продолжают работать над сменой власти в Венесуэле, являющейся крупным нефтеэкспортером. В 2006-2008 годах, в последние годы нахождения Дж.Буша-младшего у власти, в структуре управления дислоцированными за рубежом войсковыми подразделениями США было выделено Африканское командование вооруженных сил - АФРИКОМ (ранее Африка входила в зону ответственности американского ЕВРОКОМ). В период нахождения у власти Б.Обамы деятельность АФРИКОМ развивалась, и этот процесс продолжится в будущем в связи с важностью африканского континента для США и в качестве ресурсной базы, и для сдерживания влияния Китая.

Определенная видимость снижения внимания Вашингтона к Ближнему и Среднему Востоку может быть связана с тем, что часть планов США в регионе уже успешно реализована в отношении таких важных стран, как Ирак, Ливия, Судан, Афганистан. В связи с этим фокус внимания переключается на проблемы в других регионах, имеющие более высокую актуальность. Однако видимое псевдозатишье в активности США в регионе мнимое. Не были реализованы планы в отношении Сирии, Йемена и Египта. Кроме того, значительную важность для интересов Вашингтона и его союзников имеют Ливан и страны Северной Африки (Тунис, Алжир) - в этой связи в будущем в отношении данных и других стран будет реализовываться активная внешняя политика США.

Следует также сказать о том, что США осуществляют разработку новых видов вооружений. В настоящее время Пентагон реализует программу формирования новой «триады» стратегического оружия, в которую наряду с ядерным оружием и оружием противоракетной обороной включены наступательные высокоточные обычные вооружения, предназначенные для нанесения внезапного разрушительного удара по целям в любой точке земного шара37. Предполагается, что ведущиеся в США исследования и разработка средств быстрого глобального удара (БГУ) будут завершены к середине или концу 2020-х годов, то есть через десять лет38. Наличие средств БГУ является важным инструментом сдерживания и будет в определенной степени ограничивать возможности России и Китая по осуществлению значительно противоречащей интересам США внешней политики в различных регионах, в том числе на Ближнем Востоке. Разработка средств БГУ является еще одним индикатором стремления США к проведению не изоляционистской, а активной внешней политики.

Внешняя политика США после Б.Обамы

Если трактовать все возможные подходы США к осуществлению внешней политики в рамках четырех направлений - изоляционизм, реализм, либеральный интервенционизм, интернационализм, - то следует сделать вывод, что в рамках предвыборной кампании в 2016 году происходило острое противостояние двух концепций - реализма с элементами изоляционизма и либерального интервенционизма.

Необходимо учитывать не партийную принадлежность, а подходы кандидатов и групп, которые стоят за ними: внешнеполитическая риторика будущего Президента США республиканца Дональда Трампа по сути ближе к политике представителя Демократической партии Б.Обамы, тогда как кандидат от демократов Хиллари Клинтон выдвигает лозунги, близкие к идеям неоконсерваторов-республиканцев, осуществлявших внешнюю политику в период президентства Дж.Буша-младшего.

Среди кандидатов от Республиканской партии основным конкурентом Д.Трампа долгое время был Тед Круз, который по внешнеполитическим вопросам занимал позицию, близкую к либеральному интервенционизму. В том числе он неоднократно делал заявления против любой формы юридического сдерживания американского могущества, то есть, по сути, против международного права как такового. Однако более чем за полгода до выборов Т.Круз лишился шансов на президентство.

Интересно и важно в условиях, когда Д.Трамп выиграл президентские выборы 2016 года, рассмотреть его узловые тезисы по Ближнему Востоку. По борьбе с так называемым «Исламским государством» он отмечал, что «если Путин желает вмешаться и покончить с ИГИЛ, то я на 100% поддерживаю это и не понимаю, как кто-то может быть против»39. Также Д.Трамп резко критиковал политику США в отношении Ирака, Ливии и Сирии: «Если посмотреть на Ирак и на тот хаос, который там сложился, после того как потрачены 2 трлн. долларов, тысячи жизней, - мы ничего не достигли»40. Относительно войны в Ираке он заявлял, что она дестабилизировала Ближний Восток, привела к росту влияния «Аль-Каиды» и созданию ИГИЛ41.

В высказываниях о договоренностях по иранской ядерной программе Трамп утверждает, что сам он смог бы добиться более выгодных для США условий, однако «следующему президенту США будет сложно свернуть сделку с Ираном», что означает, что Трамп предпочел бы сохранить этот договор42. По палестино-израильскому конфликту кандидат в президенты делал противоречивые заявления - от необходимости, чтобы США занимали нейтральную позицию, до лозунгов в пользу полной поддержки Израиля. Также Трамп допускал резонансные лозунги о запрете всем мусульманам въезда в США и намерении потребовать от Саудовской Аравии платить Вашингтону за обеспечение безопасности королевства. Последний лозунг при всей своей кажущейся тенденциозности и популизме в реальности отражает сложившееся еще при Обаме стремление снизить расходы на внешнюю политику при одновременном повышении ее эффективности. Тезисы Трампа о взаимоотношениях с Саудовской Аравией также можно трактовать как ориентацию на преемственность сложившегося при Обаме тренда, заключающегося в снижении веса Эр-Рияда во внешней политике США.

В предвыборной риторике кандидата в президенты США просматривались элементы изоляционизма. В одной из своих лекций он недвусмысленно обозначил свой подход к внешней политике принципом «Америка прежде всего» (America First), по аналогии с существовавшей перед Второй мировой войной концепцией, выступавшей за невмешательство США в войну в Европе. В то же время говорить о полном соответствии внешнеполитических взглядов Трампа изоляционистскому подходу вряд ли представляется возможным.

Во-первых, в настоящее время Вашингтон значительно вовлечен в международные процессы, ситуация на международной арене, в свою очередь, оказывает существенное влияние на США, многие международные тренды являются следствием долгосрочной работы большого числа американских ведомств. В этой связи вряд ли любой новый президент США будет готов осуществить самоустранение от международных вопросов.

Во-вторых, по информации французского журналиста Тьерри Мейсана, соратники Г.Киссинджера, сторонники Realpolitik, приглашали Трампа выступить со знаковой лекцией по внешней политике, в ходе которой он раскритиковал неоконсерваторов, но нашел общий язык с реалистами43. Поэтому можно предположить, что Трамп будет проводить политику, в наибольшей степени соответствующую реалистичному подходу, хотя и с некоторыми элементами изоляционизма.

Что касается подхода Х.Клинтон к внешней политике США на Ближнем Востоке, то ее появление во власти означало бы большую активность по сравнению с периодом президентства Б.Обамы. Известно, что Клинтон была сторонницей удара США по Сирии в 2013 году, когда Вашингтон пытался обвинить Дамаск в якобы имевшем место использовании правительственной армией химического оружия. Также Клинтон, занимая должность госсекретаря, играла активную роль в известных событиях в Ливии в 2011 году. Как представляется, если бы Клинтон победила на выборах, произошло бы улучшение американо-израильских и американо-саудовских отношений, существовала бы вероятность определенного наращивания военного присутствия США на Ближнем Востоке, а также увеличения конфронтации в отношениях с Россией.

Теперь, когда известно имя следующего президента США, появилась некоторая определенность подхода США к осуществлению внешней политики на Ближнем Востоке в период после Б.Обамы: в основном на ее реализацию будет влиять позиция вновь избранного президента США Д.Трампа и его окружения. Однако следует учитывать, что градус предвыборных заявлений кандидатов в президенты США традиционно ощутимо выше по сравнению с их последующими реальными действиями. Помимо этого, планирование США политики на Ближнем Востоке носит долгосрочный характер. В этой связи очевидно, что многие тенденции внешней политики США, формировавшиеся в предыдущие периоды, получат свое продолжение и после Б.Обамы.

 1Братерский М.В. США и проблемные страны Азии: обоснование, выработка и реализация политики в 1990-2005 гг. М.: Московский общественный научный фонд; Институт США и Канады РАН, 2005. C. 113.

 2Kennan G.F. The Sources of Soviet Conduct // https://www.foreignaffairs.com/articles/russian-federation/1947-07-01/sources-soviet-conduct (accessed: 02.04.2016).

 3Lake A. Confronting Backlash States // https://www.foreignaffairs.com/articles/iran/1994-03-01/confronting-backlash-states (accessed: 02.04.2016).

 4The National Security Strategy of the United States of America // http://www.state.gov/documents/organization/63562.pdf

 5Хаддад Р. Превентивная война в военно-политической стратегии США на Ближнем Востоке: диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук: 23.00.02. М., 2008.

 6Saunders P. Choosing Not to Choose: Obama's Dithering on Syria // http://nationalinterest.org/feature/choosing-not-choose-obamas-dithering-syria-14633?page=3 (accessed: 02.04.2016).

 7Nye J. Bound to lead: The changing nature of American power. New York: Basic Books, 1990.

 8Ларина Е. Взлет и падение «мягкой силы» // http://communitarian.ru/publikacii/bolshoy_blizhniy_vostok/vzlet_i_padenie_myagkoy_sily_30082014/ (дата доступа: 08.08.2016).

 9Братерский М.В. Указ. соч. С. 141.

10Примаков Е.М. Ближний Восток на сцене и за кулисами. М.: Российская газета, 2012. С. 97-98.

11Братерский М.В. Указ. соч. С. 143.

12Звягельская И.Д. Политика США в конфликтах на Ближнем и Среднем Востоке при администрациях Дж.Картера и Р.Рейгана (1977-1989 гг.): диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук: 07.00.15. Институт востоковедения АН СССР. М., 1990. С. 23.

13Там же.

14Братерский М.В. Указ. соч. С. 143.

15Сатаров В. Иностранное военное присутствие в Афганистане // http://pentagonus.ru/publ/inostrannoe_voennoe_prisutstvie_v_afganistane_2010/104-1-0-2548 (дата доступа: 02.04.2016).

16Coalition Forces in Iraq // http://usiraq.procon.org/view.resource.php?resourceID=677 (accessed: 02.04.2016).

17Lewis B. Rethinking the Middle East // https://www.foreignaffairs.com/articles/middle-east/1992-09-01/rethinking-middle-east (accessed: 02.04.2016).

18Peters R. Blood borders: How a better Middle East would look // Armed Forces Journal. 2006. June.

19Wright R. Imagining a Remapped Middle East // http://www.nytimes.com/2013/09/29/opinion/sunday/imagining-a-remapped-middle-east.html (accessed: 02.04.2016).

20Clinton H. America?s Pacific Century // http://foreignpolicy.com/2011/10/11/americas-pacific-century/ (accessed: 03.08.2016).

21Glazova A.V. (ed.) The US strategy of «rebalancing» in Asia Pacific and Russia?s national security interests // http://en.riss.ru/wp-content/uploads/sites/5/2015/11/Discussion_paper_2015_-2.pdf

22Арунова М.Р., Иваненко В.И. Афганская политика США в 1945-2014 гг. М.: РИСИ, 2015. С. 201-203.

23Савин Л. Новые способы ведения войны: как Америка строит империю. СПб.: Питер, 2016. С. 121.

24The Worldwide Network of US Military Bases // http://www.globalresearch.ca/the-worldwide-network-of-us-military-bases/5564 (accessed: 02.04.2016).

25National Security Strategy. February 2015 // https://www.whitehouse.gov/sites/default/files/docs/2015_national_security_strategy_2.pdf. -

26Киссинджер Г. Мировой порядок. М.: AST Publishers, 2015. С. 427.

27Remarks of President Barack Obama  - State of the Union Address As Delivered // https://www.whitehouse.gov/the-press-office/2016/01/12/remarks-president-barack-obama-%E2%80%93-prepared-delivery-state-union-address (accessed: 02.04.2016).

28Goldberg J. The Obama Doctrine // http://www.theatlantic.com/magazine/archive/2016/04/the-obama-doctrine/471525/ (accessed: 03.08.2016).

29Ibid.

30Rubin B. The Secret Document that Set Obama’s Middle East Policy // http://www.gloria-center.org/2013/03/the-secret-document-that-set-obamas-middle-east-policy/ (accessed: 02.04.2016).

31Thornton T.P. Terror as a Weapon of Political Agitation // Internal War: Problems and Approaches. NY: Free Press, 1964. P. 71.

32Lind W. et al. The Changing Face of War: Into the Fourth Generation. US: Marine Corps Gazette, 1989. October. P. 22.

33СавинЛУказ. соч. С. 71.

34Cordesman A. The Imploding U.S. Strategy in the Islamic State War? // http: // csis.org/files/publication/141024_Imploding_US_Strategy_in_Islamic_State_War.pdf (accessed: 03.08.2016).

35Friedman G. Europe: Destined for Conflict? Lecture in the Chicago Council on Global Affaires // https://www.youtube.com/watch?time_continue=3771&v=QeLu_yyz3tc (accessed: 02.04.2016).

36Glazova A.V. Op. cit.

37Белобров Ю. Вашингтон «берет на мушку» всю планету // Международная жизнь. 2016. №3. C. 89.

38Там же. С. 91.

39Beauchamp Z. Trump endorses Putin’s intervention in Syria // http://www.vox.com/2015/11/10/9710334/trump-putin-isis (accessed: 03.08.2016).

40Miller A. D.Trump on the Middle East: Where does he really stand? // http://edition.cnn.com/2016/03/20/opinions/trump-aipac-meeting-miller/ (accessed 03.08.2016).

41Nguyen T. Donald Trump?s contradictory Iraq war position implodes // http://www.vanityfair.com/news/2016/02/donald-trump-iraq-war (accessed: 19.02.2016).

42Jaffe A. Donald Trump: «Very Hard to Say, “We?re Ripping Up” Iran Deal» // http://www.nbcnews.com/meet-the-press/donald-trump-very-hard-say-were-ripping-iran-deal-n410641(accessed 03.08.2016).

43Мейсан Т. Внешняя политика США // http://www.voltairenet.org/ru (дата доступа: 03.08.2016).

США. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1998995


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1998990

Рождение Большой Евразии

Как завершается эпоха после холодной войны

Дмитрий Ефременко – доктор политических наук, заместитель директора Института научной информации по общественным наукам РАН.

Резюме Еще недавно доминирование Запада казалось абсолютным, но роли учителя и ученика, лидера и отстающего не закреплены здесь раз и навсегда. Все более острым будет соперничество в интерпретации реальности, производстве смыслов и трансляции ценностей.

Почти четверть века разделяют два символических совпадения, каждое из которых свидетельствовало о тектонических сдвигах в мировой политике. 8 декабря 1991 г. в Беловежской пуще подписан договор, прекративший существование Союза Советских Социалистических Республик. На следующий день в Маастрихте лидеры двенадцати западноевропейских государств согласовали «Договор о Европейском союзе». 23 июня 2016 г. большинство избирателей Соединенного Королевства высказались за выход Великобритании из Евросоюза. И в то же время в Ташкенте подписаны меморандумы о присоединении Индии и Пакистана к действующим конвенциям Шанхайской организации сотрудничества, которая в результате этого расширения объединит страны, где проживает почти половина человечества.

Разумеется, не стоит поддаваться соблазну упрощенных оценок: Brexit не означает заката Европы. Однако было бы ошибкой недооценивать значимость изменений, означающих восхождение Большой Евразии.

Большая Евразия: долгосрочные стратегии и самоорганизация

Говоря о Большой Евразии, я имею в виду фундаментальный процесс геополитических и геоэкономических изменений, ареной которых становятся евразийский континент и примыкающие к нему пространства африканского континента (впрочем, возможно, и Африка в целом). В данной статье Большая Евразия не рассматривается лишь в качестве синонима российско-китайского стратегического партнерства, в орбиту которого вовлекаются или могут быть вовлечены другие государства. Большая Евразия не сводится к представлениям о хартленде, а пространственный фактор не может считаться единственной детерминантой происходящих преобразований. Спору нет, пространство имеет значение. Но понять суть происходящего можно лишь с учетом исторического времени, многовариантности путей мирового развития, альтернатив даже по отношению к тем процессам, которые еще вчера казались безальтернативными. Сегодня мы наблюдаем радикальную активизацию некоторых тенденций, проявившихся еще в 1990-е – начале 2000-х гг., и в то же время эрозию тех характеристик глобализации, которые связывались с торжеством постбиполярного миропорядка.

Одна из важнейших предпосылок становления Большой Евразии – усиление полупериферийных и периферийных держав, поймавших в паруса попутный ветер глобализации и начавших быстро догонять развитые державы. Эта заявка на обретение собственной субъектности рядом стран незападного мира сформировалась в краткий период современной истории, когда казалось, что глобализация несет выигрыш всем – от стран – производителей сырья до государств, заявивших о прорыве в постиндустриальную эру. Как известно, эта Belle Époque оборвалась в 2008 году.

Кризис 2008 г. продемонстрировал, что глобализация, понимаемая как всемирное торжество либеральной политико-экономической модели, забуксовала. Вдруг обнаружилось, что для сохранения доминирования Запада многие процессы нужно срочно разворачивать вспять. В самом деле, страной, наиболее успешно справлявшейся с тяготами кризиса, оказался Китай, который не только закрепил за собой статус второй экономики мира, но и заявил о глобальных амбициях. Причем сделал это, когда выжал почти все из своей прежней экспортно-ориентированной стратегии роста. Потребность в изменении экономической политики совпала с приходом во власть нового поколения лидеров во главе с Си Цзиньпином и Ли Кэцяном. С их именами теперь ассоциируется комплекс мер, связанных с переориентацией экономики на развитие внутреннего спроса при одновременном проведении структурных реформ, выравнивании диспропорций и стимулировании инновационной активности.

Стратегическая инициатива Си Цзиньпина «Один пояс, один путь» беспрецедентна по масштабам и пространственно-временному охвату. Впервые со времен плавания Васко да Гамы предпринимается попытка выстроить систему экономических взаимосвязей в направлении с Востока на Запад. Нередко стремление Пекина обеспечить проекцию собственной экономической мощи, создать плотную сеть коммуникаций, хозяйственных и торговых связей между крупнейшими рынками Евразии истолковывается как проявление своекорыстия: дескать, Пекин стремится превратить соседние и отдаленные страны в ресурс собственного развития. Конечно, во вред себе Китай ничего делать не будет, но китайская культура политического управления с ее ориентацией на долгосрочное стратегическое планирование предполагает большее: создать благоприятные внешние условия для процветания Поднебесной. Предпосылкой такого процветания служат стабильность и экономическое благополучие тех стран, которые проявят готовность к обслуживанию китайских интересов.

«Один пояс, один путь», разумеется, создает новую конкуренцию между странами, соперничающими за китайские инвестиции и кредиты, за то, чтобы транспортная инфраструктура, обеспечивающая единство Большой Евразии, проходила именно по их территориям. Но еще более важно, что запущенный Пекином процесс обретает собственную внутреннюю логику, вслед за стремлением подключиться к китайскому проекту начинают активизироваться усилия других стран, нацеленные на выстраивание собственных логистических цепочек. Характерный пример последнего времени – резкое ускорение работ по созданию транспортного коридора «Север–Юг», соединяющего Россию через Азербайджан с Ираном, а в перспективе – и с Индией. Вокруг этого проекта начинает формироваться трехстороннее стратегическое партнерство России, Ирана и Азербайджана. В связи с планами реализации транспортных проектов евразийского значения обостряется конкуренция и корпоративных игроков, как, например, в случае со строительством высокоскоростной железной дороги Москва–Казань (участок будущей трансконтинентальной магистрали, соединяющей столицы Китая и России), когда альтернативу китайским инвесторам (консорциум «Шелковый путь») предлагают (несмотря на антироссийские санкции) инвесторы из Германии (консорциум «Немецкая инициатива»). Стремлением не отдать окончательно инициативу в руки Китая отчасти обусловлен и новый подход японского руководства к разрешению территориального спора с Москвой, предусматривающий расширение сотрудничества в сфере энергетики и развития инфраструктуры российского Дальнего Востока.

Таким образом, становление Большой Евразии начинает выглядеть как процесс самоорганизации. Предпосылки вызревали давно, но только теперь сформировались необходимые условия. Вместе с тем ряд факторов оказывает негативное или дестабилизирующее воздействие на обретение Большой Евразией субъектности как важнейшей подсистемы трансформирующегося мирового порядка.

Большая Евразия vs. Океания?

К числу таких факторов относится американская политика сдерживания по гигантскому внешнему периметру Китая и России. Вольно или невольно, но, придвигая НАТО к российским рубежам на Западе и укрепляя существующие оборонные альянсы в АТР, Вашингтон способствует тому, что видение стратегических целей американской политики в Москве и Пекине сближается, следствием чего становится их стремление к большей военно-политической координации. В то же время многие страны, через которые проходят линии противостояния, оказываются в непростом положении, поскольку их национальным целям может отвечать более активное участие в процессах становления Большой Евразии. Однако эти устремления приходится соотносить и все чаще подчинять американским военно-стратегическим интересам.

Примером может служить Южная Корея, согласившаяся принять на своей территории американский противоракетный комплекс THAAD. Согласно официальным заявлениям Вашингтона и Сеула, противоракетный комплекс размещается в целях противодействия ядерной угрозе со стороны КНДР. Однако никакого контроля над инфраструктурой ПРО Сеул иметь не будет, все решения переходят к американскому командованию. А для США развертывание ПРО на Корейском полуострове означает возможность снизить эффективность китайского ракетно-ядерного потенциала и – правда, в значительно меньшей степени – соответствующего потенциала России. Неудивительно, что первоначальная реакция Москвы и Пекина была весьма болезненной. Южная Корея фактически оказывается вовлеченной в стратегию сдерживания Китая и России, тогда как ее долгосрочным национальным устремлениям, скорее всего, в большей степени отвечает максимальное использование возможностей становления Большой Евразии. Сеулу предстоит сложный поиск средней линии между сохранением союза с Соединенными Штатами в области безопасности и перспективами трансконтинентального сотрудничества и разделения труда.

Если Вашингтон после президентских выборов 2016 г. продолжит курс на противостояние с Пекином и Москвой, следует ожидать новых попыток дестабилизации в особо уязвимых точках социальной и межэтнической напряженности в странах, значимых для России или Китая. Самой серьезной ставкой опять становится мировая торговля, попытка США обеспечить собственное доминирование после провала в 2008 г. прежней модели глобализации. На смену курсу на либерализацию торговли в планетарном масштабе пришла гонка формирования нового поколения торгово-экономических группировок, создание которых диктуется не только соображениями рыночной рациональности, но также и геостратегическими интересами. Едва ли только экономическими причинами обусловлено отсутствие в составе Транстихоокеанского партнерства Китая и России. Более того, если планы Вашингтона по созданию экономических макроблоков – Транстихоокеанского партнерства (ТТП) и Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства (ТТИП) – будут осуществлены в полном объеме, то оруэлловская Океания станет реальностью, по крайней мере с точки зрения контроля гигантских территорий из единого центра. Причем НАТО и активизирующиеся в АТР под эгидой США различные форматы военно-политического взаимодействия могут рассматриваться в качестве своеобразных силовых «скреп» зоны американского экономического доминирования. Впрочем, сенсационная победа на выборах Дональда Трампа, который вел кампанию под лозунгом отрицания торговых объединений как класса, делает ситуацию еще более запутанной.

Однако не стоит смотреть на эту тенденцию упрощенно. Восприятие будущей системы международных отношений как бинарной оппозиции хартленда и римленда, пространства демократии и пространства автократии – не более чем искусственная рамка, применяемая для решения определенных задач, но едва ли схватывающая всю сложность и многообразие отношений акторов изменяющегося мирового порядка. Такая редуцированная картина способствует усугублению центростремительных тенденций, укреплению сил, которые выигрывают от проведения новых разделительных линий и гиперболизации противоречий. Опасность здесь не только в искажении фактического положения дел, но и в том, что, в соответствии с теоремой Томаса, восприятие такой картины мира как реальной будет иметь реальные последствия.

Конфронтация между Соединенными Штатами, с одной стороны, и Китаем и Россией – с другой, уже налицо, но значение факторов жесткой силы и экономической мощи постепенно будет уменьшаться, причем две крупнейшие державы Евразии постараются уйти от формирования совместного военно-политического блока. В то же время все более острым будет становиться соперничество в интерпретации реальности, производстве смыслов и трансляции ценностей. И если в этих сферах доминирование Запада еще недавно казалось абсолютным, то теперь обнаруживается, что в дискуссиях о смыслах и ценностях роли учителя и ученика, лидера и отстающего вовсе не атрибутированы раз и навсегда тем или иным нациям и моделям социально-политического устройства.

Западный полуостров Евразии

Рассуждения о совокупности изменений, способствующих становлению Большой Евразии, неизбежно подводят к вопросу о том, какое место в этой новой реальности будет принадлежать Европе. Ведь если Большую Евразию рассматривать в контексте геостратегии китайских лидеров, то именно на появление множества связующих нитей с Европой и рассчитан в конечном счете проект «Один пояс, один путь».

Brexit делает очевидным для всех (даже энтузиастов евроинтеграции) то обстоятельство, что Евросоюз не равен Европе. Вероятно, на некоторое время Лондон обретет несколько большую свободу маневра, возникнет своеобразная британская многовекторность, в которой найдется место и для Большой Евразии. Покидающая единую Европу Великобритания постарается использовать все возможности для того, чтобы обеспечить себе выгодную позицию в мировой экономике.

С выходом Великобритании достаточно быстро обозначатся пределы территориального расширения Евросоюза. Скорее всего, окончательно возобладает мнение, что вступление Турции необратимо дестабилизирует Евросоюз. По всей видимости, общее ощущение перегруженности поставит преграды расширению ЕС и на территорию постсоветского пространства. Наконец, нет гарантий, что британский пример не окажется заразительным.

После Brexit’а перевес Германии в ЕС станет неоспоримым. Но это не значит, что Берлин сумеет навязать остальным 26 странам собственный сценарий углубления интеграции. Более вероятной представляется перегруппировка сил и общее переосмысление интеграционных процессов как возврата к Европе национальных государств. Соответственно, изменится и уровень внешнеполитической координации, появится новое пространство возможностей дифференцированного взаимодействия тех или иных стран с внешними игроками. Можно сказать, что поверхность ЕС-овского массива окажется более пористой, он станет куда более податливым к установлению множественных и разноуровневых взаимодействий с государственными и негосударственными акторами Большой Евразии. Например, можно представить себе Европейский союз, объединенный с США, Канадой и Великобританией общим режимом свободной торговли (ТТИП), если он все-таки состоится, и военно-политическими обязательствами (НАТО), но на микро- и мезоуровнях все более плотно охваченный сетью взаимодействий Большой Евразии.

Оборотная сторона Евразии

Самые разнородные факторы начинают действовать синергетически, усиливая взаимозависимость в трансконтинентальных масштабах, причем во многих отношениях она может рассматриваться как негативная, сопряженная с высоким уровнем риска и политической турбулентностью.

В наши дни вновь интенсифицируются процессы, которые еще тысячелетия назад заставляли жителей европейских центров цивилизации осознавать, что их благополучные города и провинции – лишь окраина гигантской ойкумены, откуда постоянно можно ждать нашествия пришельцев. В современной Европе проблемы переселенческих потоков и сосуществования коренного населения с мигрантами из Азии и Африки связаны с наследием колониальной эпохи, а также проводившейся на протяжении десятилетий либеральной миграционной политикой. Подлинный драматизм ситуации стал ясен, когда обнаружилось, что не происходит полноценной интеграции выходцев из стран, где большинство исповедует ислам, и вместо целостной социальной ткани возникают инокультурные инфильтраты. Мигрантские сообщества в странах Европы не утрачивают собственной религиозной и культурной идентичности, и в ряде случаев их связи с обществом страны исхода остаются более глубокими, чем с обществом страны, предоставившей убежище или работу. Революция средств информации и коммуникации лишь усилила резистентность многих мигрантских общин попыткам их интеграции, не только обеспечивая повседневное общение физически удаленных друг от друга родственников и друзей, но и сохраняя погруженность мигрантов в близкие им социокультурные реалии. Когда же «Магриб в Провансе» или «Карачи на Темзе» превращаются в густую сеть районов No-go для представителей титульной нации (в одной Франции таких зон уже около 800), мультикультурализм становится и вовсе невозможным по причине отсутствия доступа носителей одной из культурных традиций на соответствующую территорию.

Провал мультикультурализма и этнодемографическая динамика в странах ЕС необратимо привязывают Европу к мусульманской части Большой Евразии. Но политические элиты стран Запада немало преуспели в высвобождении дестабилизирующего потенциала, накопленного в странах Ближнего и Среднего Востока. Начиная со свержения режима Саддама Хусейна и заканчивая поощрением «арабской весны», все преграды для усиления радикального исламизма последовательно устранялись, а примыкающий к Европе огромный регион погружался в смуту. Теракты в европейских городах и крупнейший со времен Второй мировой войны миграционный кризис показали, что турбулентность арабского мира начинает распространяться и на благополучную Европу, меняя представления о внутренней безопасности и путая прежние электоральные расклады. Вслед за этим последовали события, ускорившие изменение геополитической реальности в Восточном Средиземноморье и в Восточной Европе.

В 2015–2016 гг. две из трех держав, расположенных географически как в Азии, так и в Европе, предприняли действия, приведшие в замешательство страны Запада. При всем различии целеполаганий обе державы – Турция и Россия – стремились продемонстрировать, что держат в руках ключи от разрешения сирийского кризиса или по крайней мере способны регулировать нестабильность, вызванную фактическим разрушением государственности Сирии и Ирака. По сути дела, участие России и Турции в сирийском конфликте способствовало погружению стран ЕС в евразийский контекст.

Вмешавшись в сирийскую войну на стороне Башара Асада, Россия продемонстрировала, что способна не только эффективно действовать одновременно на нескольких театрах военно-политического противостояния, но и увязать в один узел конфликты, которые в европейских столицах рассматривали как совершенно изолированные. Сирийский гамбит Кремля хотя и не привел к примитивному размену «Леванта на Донбасс» (такая задача никогда и не стояла), но способствовал размыванию антироссийской ортодоксии и пониманию подлинной цены политики санкций. Теперь Запад вынужден рассматривать Россию как ключевого партнера в купировании угроз, связанных с исламским фундаментализмом и дестабилизацией государств Ближнего и Среднего Востока.

Объективной основой вовлеченности Турции в сирийский конфликт являются проблемы безопасности, курдский сепаратизм и угрозы жизненно важным национальным интересам. Однако эти факторы были многократно усилены неоосманистскими амбициями президента Эрдогана. Кроме того, положение еще более осложнялось внутриполитическим противостоянием, кульминацией которого стала попытка военного переворота в июле 2016 года. Маневры турецкого лидера в ходе сирийского конфликта были особенно рискованными. Он с готовностью играл на повышение ставок, но игра приносила лишь временный успех, а затем положение Анкары только усугублялось. В критический момент миграционного кризиса Эрдоган, по сути, попытался диктовать Брюсселю и Берлину свои условия, пользуясь возможностью регулировать интенсивность и масштаб потоков беженцев. Обескураженные евробюрократы и лидеры стран ЕС пошли на сделку с Анкарой, заключение которой Amnesty International назвала «черным днем для конвенции ООН о статусе беженцев, Европы и человечности». Анкара явно «пережала», и видимое сближение с Брюсселем очень быстро обернулось ростом взаимного раздражения и отчуждения. А это означало уже почти полную политическую изоляцию, если учесть негативную динамику в турецко-американских отношениях, разрыв с Израилем, соперничество с Ираном и конфронтацию с Россией.

Начиная с 24 ноября 2015 г., когда турецкие ВВС уничтожили российский СУ-24, и вплоть до 27 июня 2016 г., когда в Кремле было получено письмо Реджепа Тайипа Эрдогана с выражением извинений в связи с гибелью российского летчика, отношения между Москвой и Анкарой носили остро конфликтный характер. За полгода обе державы сумели опробовать различные инструменты воздействия на оппонента. Продолжение российско-турецкого клинча могло привести к выстраиванию новой дуги напряженности и формированию по ее линии противостоящих группировок. В частности, для Москвы синергия сирийского и украинского кризисов могла бы обернуться возникновением антироссийского фронта, включающего Турцию, Украину, Молдавию, Румынию, Грузию, Польшу и страны Балтии. Для Анкары «достройка» за счет курдов уже сформировавшегося ситуативного альянса в составе России, режима в Дамаске, Ирана и «Хезболлы» могла бы иметь еще более серьезные последствия. В сущности, Россия и Турция подошли к грани втягивания в длительное противостояние, причем в конфигурации, приводящей обе державы к взаимному ослаблению. Осознание этого способствовало шагам по преодолению вражды.

Возрожденное партнерство России и Турции может существенным образом повлиять на процесс становления Большой Евразии и скорректировать направление уже идущих геополитических трансформаций. Однако следует помнить и об ограничительных факторах. К ним относятся сохраняющиеся разногласия в отношении Сирии, ускоренное формирование режима личной власти президента Эрдогана и общая внутренняя напряженность, связанная с зачисткой политического ландшафта Турции после неудавшегося переворота.

ШОС как инкубатор

Наиболее серьезным претендентом на роль международной организации, способной упорядочить становление Большой Евразии, является Шанхайская организация сотрудничества. Вступление в ШОС Индии и Пакистана, очевидно, приведет к качественным изменениям миссии и региональной повестки этой организации. Соперничество этих двух стран может способствовать блокировке ряда инициатив, привести к общему снижению эффективности решений, принимаемых на консенсусной основе. Есть риск, что нынешний институциональный формат не справится с перегрузками быстрого расширения, а формирование новой структуры под более многочисленный состав и перспективные задачи начнет пробуксовывать. Решение проблемы видится в том, чтобы стремиться к реализации менее амбициозных и более реалистичных сценариев будущего ШОС. С одной стороны, необходима высокая степень пластичности, позволяющая повысить роль ШОС как платформы диалога и регулярного взаимодействия все большего числа стран. Но при этом надо избежать соблазна преждевременной разработки претендующих на универсальность документов, наподобие Хельсинкского заключительного акта 1975 года. С другой стороны, ШОС не должна превращаться лишь в площадку для риторических упражнений на тему трансконтинентального сотрудничества. По возможности сохраняя достижения первых 15 лет своего существования, ШОС могла бы выступить в роли инкубатора множества соглашений и инициатив в сферах безопасности, торговли, решения экологических проблем, культурного и научно-технического сотрудничества. Продвижение вперед должно быть постепенным: по мере развития этого процесса начнет образовываться сеть формализованных взаимосвязей, партнерств и институтов на региональных, межрегиональных и трансрегиональных уровнях, в конечном счете – в масштабах Большой Евразии. Скорее всего, лишь после прохождения этих промежуточных этапов будет уместно начинать предметное обсуждение темы формирования «Сообщества Большой Евразии».

Малая Евразия в Большой Евразии

Развитие Евразийского экономического союза – некогда наиболее многообещающего интеграционного проекта на постсоветском пространстве – не идет по восходящей. На то много причин. Одна из них состоит в естественном доминировании России, следствием которого является высокая степень зависимости всех стран – членов ЕАЭС от состояния российской экономики. Сочетание кризиса существующей в России модели экономического развития с западными санкциями и снижением цен на энергоносители привело к тому, что и партнеры по ЕАЭС столкнулись с немалыми экономическими издержками. Попытки Белоруссии или Казахстана минимизировать эти потери (а когда представлялось возможным – то и извлечь выгоду из ограничений, наложенных на Россию США и Евросоюзом, и ответных санкций со стороны России) являются, безусловно, сколь эгоистическими, столь и рациональными.

Идея сопряжения евразийской экономической интеграции с китайской инициативой Экономического пояса Шелкового пути отчасти имела защитный характер. Она позволяла снять напряжение, которое неизбежно возникло бы в случае ничем не регулируемой конкуренции между дальнейшими усилиями по развитию ЕАЭС и активностью Пекина на постсоветском пространстве. Признавая роль Китая и декларируя возможность согласованного участия в его проектах, Россия и другие участники ЕАЭС несколько укрепили позиции этого объединения.

На дальнейшую эволюцию ЕАЭС все большее влияние начинает оказывать многовекторность политики таких стран, как Казахстан и Белоруссия. В случае Казахстана значительно усиливается неопределенность, связанная с неизбежной сменой лидерства и кажущимся все более проблематичным сохранением стабильности при переходе власти. После событий в Актобе Казахстан в значительной мере утратил имидж оплота стабильности и порядка в Центральноазиатском регионе. Причем независимо от того, были ли эти события проявлением междоусобной борьбы элит или действиями исламистских групп, надо понимать: разворачивающиеся в Казахстане процессы становятся долгосрочной проблемой, от участия в решении которой Москве уйти не удастся.

Членство Казахстана в ЕАЭС и в особенности кризисные явления в экономике (отнюдь не все из них имеют непосредственное отношение к евразийской интеграции) становятся объектом критики со стороны как правящих кругов, так и недовольных правлением Назарбаева. Сам президент в основном использует критику неэффективности институтов и механизмов евразийской интеграции не для их подрыва, а для укрепления позиций Казахстана внутри ЕАЭС и за его пределами. Назарбаевское видение Большой Евразии, очевидно, не полностью совпадает с российским. Назарбаев расставляет акценты таким образом, чтобы обеспечить своей стране максимально благоприятные позиции в новой конфигурации, основными сторонами которой могут быть Китай, Европейский союз, Россия и исламский мир. Выдвинутое президентом Казахстана на Петербургском экономическом форуме предложение о сопряжении Европейского и Евразийского союзов служит тому яркой иллюстрацией. На первый взгляд, он доводит до логического завершения идею Большой Евразии. Однако в варианте институционализации диалога между ЕС и ЕАЭС именно Астана может больше всех выиграть от самого процесса, даже не слишком рассчитывая на реальное сопряжение двух интеграционных проектов. Ведь в текущих обстоятельствах (даже после Brexit’а) трудно рассчитывать на что-то иное, чем предложение Брюсселя странам – участницам ЕАЭС принять правила и нормы Евросоюза без возможности воздействия на их выработку. Сценарий «интеграции интеграций» относится к сфере благих пожеланий, попытка преждевременной реализации которых может иметь опасные последствия.

Для руководства Казахстана призывы подогнать забуксовавший евразийский интеграционный проект под европейский стандарт могут быть попыткой преодолеть дискомфорт, с которым ассоциируется сегодня пребывание в составе ЕАЭС. Нельзя исключать также, что в Астане колеблются между стремлением «улучшить» ЕАЭС, например, добиваясь сокращения списка изъятий из режима свободной торговли, и шагами, ведущими к эрозии самого интеграционного проекта. К числу последних, несомненно, относятся принятые Казахстаном условия вступления в ВТО в части тарифной политики, отличающиеся от согласованной всеми странами ЕАЭС ставки единого таможенного тарифа.

В то же время именно Казахстан добился гораздо более впечатляющих результатов в экономическом сотрудничестве с Китаем в рамках реализации инициативы Экономического пояса Шелкового пути. На начало 2016 г. Казахстан опередил Россию в области кооперации с Китаем, осуществляя более полусотни совместных индустриальных и логистических проектов стоимостью свыше 24 млрд долларов. Правда, некоторые из этих усилий останутся тщетными, пока к ним не присоединится Россия: такова, например, автомобильная трасса «Западная Европа – Западный Китай», упирающаяся «в никуда» на российско-казахстанской границе. В то же время Казахстан участвует и в прокладке маршрутов, идущих в обход России через Каспий и страны Южного Кавказа. Руководство в Астане стремится превратить страну в важнейший транспортно-логистический хаб, и здесь интересы Казахстана и России совпадают далеко не полностью. Тем не менее, в случае развития транспортной инфраструктуры наиболее перспективным направлением является сотрудничество Китая, России и Казахстана, причем позиции двух последних только укрепятся, если они будут проводить заранее согласованную линию в рамках ЕАЭС.

Институциональные слабости ЕАЭС обсуждались уже неоднократно. Как известно, основным механизмом, призванным уравновесить естественное экономическое доминирование России в ЕАЭС, является право вето и принцип равенства сторон при принятии решений Евразийской экономической комиссией. Правда, этот принцип не распространяется зеркально на участие в финансировании этого института, стоимость работы которого за несколько лет выросла экспоненциально. Возможности ЕЭК как наднационального органа минимизированы, эта структура даже лишена права самостоятельной инициативы в разработке тех или иных предложений по развитию сотрудничества в рамках ЕАЭС. Неудивительно, что «аппаратный вес» ЕЭК даже в самой России, в сопоставлении с весом национальных структур управления, продолжает снижаться. Ловушка принципа консенсуса, похоже, захлопнулась, а присоединение к ЕАЭС Армении и Киргизии лишь подчеркнуло остроту проблемы институциональной эффективности. Можно предположить, что изменение механизма принятия решений (а когда-то это обязательно придется сделать) спровоцирует серьезный кризис в отношениях между странами ЕАЭС. Альтернативой может стать переопределение миссии ЕАЭС и его институтов, их превращение в коллективный механизм, позволяющий странам – участницам экономического союза наиболее эффективным образом встраиваться в формирующуюся сеть взаимосвязей Большой Евразии.

Новая перспективная миссия институтов ЕАЭС могла бы состоять в выработке единой позиции стран-участниц по вопросам, связанным с множественными интеграционными инициативами и форматами торгово-экономического сотрудничества как в Евразии, так и в глобальном масштабе. Экономический пояс Шелкового пути – важнейший вызов для стран ЕАЭС, но далеко не единственный. Однако если России удастся убедить своих партнеров по ЕАЭС выработать единую линию по отношению к китайской стратегии экономического освоения евразийского континента, это будет принципиальным достижением. Ставки настолько высоки, что пересмотр институциональной модели ЕАЭС окажется вполне оправданным.

Некоторые выводы применительно к России

Важнейший импульс в ускорении изменений на просторах Большой Евразии исходит от Китая. Россия вынуждена реагировать на эти трансформации, но именно она способна существенно повлиять на их ход. Проблема в том, что одновременно усиливаются региональные и глобальные противоречия, они становятся более комплексными, охватывая не только сферы безопасности, экономики, торговли, финансов, но и информационные потоки и виртуальное пространство. Россия может оказаться в числе бенефициаров становления Большой Евразии. В то же время существует вероятность оказаться в этом процессе основным магнитом рисков и угроз.

Стратегическое партнерство с КНР становится для России ключевым. Оно не должно перерастать в формальный военно-политический союз, направленный против США или иной страны, но и Китай, и Россия будут действовать солидарно в деле демонтажа американоцентричного мирового порядка и построения более справедливой и безопасной системы международных отношений в Евразии и мире. России не избежать признания общего лидерства Китая, но она в состоянии сохранить равноправие и свободу маневра в выстраивании отношений стратегического партнерства с третьими странами.

Развивая стратегическое партнерство или конструктивный диалог с Индией, Вьетнамом, Ираном, Израилем, Египтом, при определенных условиях – с Турцией, Саудовской Аравией, Японией и Южной Кореей, Россия будет способствовать тому, чтобы Большая Евразия стала более сбалансированной системой, имеющей несколько центров силы. Не только добиваться благоприятного для себя баланса сил, но и постараться максимально расширить круг стран, с которыми возможно решение совместных задач на основе доверия и согласования интересов.

Одновременно России предстоит подготовить к интеграции в Большую Евразию собственные институты влияния на постсоветском пространстве, обеспечив совместно с союзными государствами существенное повышение эффективности и маневренности ЕАЭС и ОДКБ. Будет непросто. На первых порах скажется недостаток опыта, слабость экспертного обеспечения, инерция прежних отношений. Тем не менее, встраивание постсоветского пространства в Большую Евразию – неизбежный процесс, который лучше возглавить, чем сопротивляться ему. Если же будет достигнута синергия с процессами развития, обеспечивающими более быстрый и качественный экономический рост в третьих странах, то риски обернутся взаимным выигрышем.

Россия, конечно же, останется страной европейской культуры. Но сейчас речь не идет о том, чтобы прорубить в Европу очередное окно. Еще совсем недавно ведущие страны ЕС с пренебрежением отмахнулись от идеи Большой Европы «от Лиссабона до Владивостока». Теперь Москве предстоит принять участие в открытии кратчайшего пути к европейскому порогу для азиатских гигантов мировой экономики, хотя одной лишь ролью транзитера Россия не удовлетворится. Россия имеет возможность сформировать собственный, весьма солидный набор предложений, включающий не только пути сообщения и логистические центры, сырьевые товары, сельскохозяйственную продукцию, продукцию ВПК и космические технологии, но и безопасность. Речь идет об источниках нестабильности, угрожающих и старой Европе, и азиатским центрам глобального экономического роста. Вклад России в борьбу с сетевыми структурами исламского терроризма и в освобождение от их контроля части территорий Сирии и Ирака можно рассматривать как своеобразный экзамен на роль шерифа Большой Евразии. Единолично претендовать на такую роль безрассудно, но при условии разделения этого специфического труда с другими влиятельными игроками Большой Евразии экспорт безопасности может оказаться прибыльным и политически, и экономически.

В отношении Европейского союза пока нельзя сделать большего, чем продемонстрировать европейцам, что в формате Большой Евразии возможно решение некоторых проблем, с которыми сам Брюссель справиться не в состоянии. Не надо стремиться к достижению универсальных договоренностей, регламентирующих весь комплекс отношений стран ЕС с основным массивом постсоветского пространства (ЕАЭС) и – тем более – с другими частями Большой Евразии. Евросоюз находится на перепутье, и ему нужно время, чтобы выбрать направление собственной трансформации.

Россия обладает необходимым опытом и возможностями, чтобы справляться с рисками, возникающими в процессе становления Большой Евразии. Одной из составляющих успеха здесь является оптимальное разделение труда в рамках стратегического партнерства с Китаем, рядом других стран Азии и Африки, в отдаленной перспективе – с ведущими европейскими государствами. Но другая составляющая – запуск уверенного экономического роста, сохранение политической стабильности при одновременной модернизации системы государственного управления, обеспечение эффективного функционирования общественных институтов. Опыт Китая и ряда других азиатских стран будет весьма полезен в поисках работающей модели экономического развития, но в конечном счете только внутренняя совместная работа власти и общества сможет обеспечить России достойный статус и в Большой Евразии, и в мире.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1998990 Дмитрий Ефременко


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1998987

«Центры силы» и многополярность: взгляд сквозь время

Александр Фролов, Ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН, доктор исторических наук

В 1983 году вышла в свет книга В.Лукина*(*Владимир Петрович Лукин – крупный отечественный теоретик в области международных отношений и внешней политики. Но хорошо известен он не только как ученый-американист, китаист, но и как практик, поскольку был послом России в Соединенных Штатах Америки, позже - уполномоченным по правам человека при Президенте России, а ныне он руководит Паралимпийским комитетом страны. Отличительная черта В.Лукина как исследователя - это его умение широко взглянуть на проблему в целом, рассмотреть ее корни, уловить зарождение новых трендов в развитии мировой политики.) под названием «Центры силы»: концепции и реальность», ставшая заметным событием в жизни не только Института США и Канады АН СССР, где тогда трудился В.Лукин, но и научного сообщества в целом. Примечательно также само время ее появления. Напомню: это был период наиболее острого советско-американского противостояния, соперничества двух мировых систем и, что греха таить, как в рамках одной, так и другой системы доминировали черно-белое видение мира и вера в свое превосходство. Тогда мало кто мог предположить, что сложившуюся систему удастся демонтировать. В США готовились к изнурительной борьбе с Советами. И у нас, и у них почти никто не думал, что на горизонте появится кто-то, способный бросить вызов двум мировым суперсилам. Каждая из систем готовилась к собственной исторической победе, а остальные страны рассматривались лишь как фигуры на шахматной доске.

Наследие, требующее осмысления

Конечно, в мире подобные мысли витали без особой надежды на материализацию. Так, о размывании биполярности на Западе заговорили еще на рубеже 1950-1960-х годов, что связывалось с расколом по линии Москва - Пекин и появлением китайского фактора в международных отношениях. Однако в силу архаичности тогдашней китайской экономики всерьез в данный тренд верили лишь единицы. Японское экономическое чудо 1960-х годов должно было развить этот тезис, но в последующем на практике Япония оказалась тесно привязанной к США, по сути, став частью системы, противостоящей мировому социализму под американским «зонтиком», что позволило называть ее «западной» страной Востока. Вычленение сверхдержавами «третьего мира» в отдельную категорию государств вовсе не подразумевало их структурирование как некоего противовеса, а лишь рассматривалось в качестве поля для борьбы сверхдержав за влияние среди этих «неопределившихся государств».

На самом же деле процесс обретал иное измерение. Именно тогда в мире стало появляться значительное число стран, руководители которых мыслили своими собственными категориями, имели свои ценности, отличные от американских и советских. Свою роль сыграла и иранская клерикальная революция: Тегеран бросил открытый вызов как Вашингтону, так и Москве, и самые мощные в военном отношении державы ничего не могли с ним поделать. Иранская позиция стала сигналом другим странам.

В СССР подобные тренды либо игнорировались, либо замалчивались, в то время как политика ряда «третьих» государств обретала большую самостоятельность, а их идеология не укладывалась в традиционные трафареты «капитализм-социализм». Вот почему постановка В.Лукиным вопроса появления новых «центров силы» в тот момент стала новым словом в советской международной политической науке. И сегодня мы отчетливо видим, как поднятая им проблема все более актуализируется. Хотя, впрочем, современному читателю тезисы В.Лукина могут показаться несколько банальными, но 30 лет назад они выглядели совершенно иначе. Вот лишь некоторые из них.

«Очевидными… являются различия государств по их размерам, территории, численности населения, наличию природных ресурсов, уровню развития экономики и многим иным факторам, оказывающим существенное воздействие на возможности политического влияния как в непосредственной близости от границ, так и в более отдаленных районах», - писал В.Лукин1. Конечно, этот тезис сегодня получил расширительное толкование, но именно он лежал в основе быстрого, или ускоренного, развития одних государств и стагнации и даже деградации - других. Более того, перед человечеством, как и перед любой другой общностью индивидуумов, на каждом историческом и цивилизационном этапе вставали новые задачи, для решения которых требовались особые свойства и качества, и далеко не все державы оказывались способными адекватно на них реагировать и тем более решать. И, естественно, в наибольшей степени преуспели те государства, которые обладали способностью улавливать новые явления и адаптироваться к условиям меняющейся обстановки.

Между тем в мире набирал силу процесс самоидентификации новых «центров силы». Свое место в мире надо понять, свою историческую роль - осознать, равно как и осознать свои возможности для ее осуществления. В противовес двум мировым системам В.Лукин подметил «заметное увеличение в мировой политике ряда крупных государств, правящие круги которых предъявляют претензии на «особую роль» либо в глобальном, либо в региональном контексте»2. Уже тогда становилось понятным, что загнать такие государства в прокрустово ложе существовавших систем сложно, даже нереально. И если государство обретает силу, мощь и через них - влияние, то оно все равно будет стремиться к формулированию своих осознанных интересов, независимости в принятии политических решений.

К чести В.Лукина, он, очевидно, намеренно не ставил вопрос об обретении влияния через военную силу, угрозу ее применения. В современном мире военная мощь и политическое влияние - вещи не прямо зависимые друг от друга, они соотносятся значительно более сложно и неоднозначно, чем, возможно, это представлялось в прежние времена3. Вот почему успех в соперничестве стал заключаться вовсе не в ставке на военное превосходство. Ни США во Вьетнаме, ни СССР и США в Афганистане, обладавшие огромным военным превосходством, так и не решили тех задач, которые ставили перед собой. Вообще, за всю послевоенную историю трудно вспомнить случай, чтобы более крупное государство поглотило или подчинило своей воле меньшее государство силой оружия, если последнее такой воле противится. Вот и появляющиеся новые «центры силы», тем не менее стараются больше делать ставку на иные рычаги влияния, включающие политику, экономику, идеологию, «мягкую силу» и пр.

Деньги и финансовое превосходство, кажется, имеют большую возможность для доминирования державы, но и этот тезис можно в значительной степени оспорить. У финансовых вливаний срок действия ограничен, и если они не приводят к сравнительно быстрым сдвигам, то государство-донор теряет интерес в их пролонгации. И уж никто и никого не берется спонсировать вечно. Тогда, может быть, что-то другое? Получалось, что новые «центры силы» обретали формы многофакторного влияния с меньшим упором.

Конечно, в тот период было просто не принято как-то объяснять третьи пути развития, поэтому В.Лукин выбрал в качестве формы подачи материала критику западных теорий биполярности и взаимозависимости. Но эта критика выглядела как изложение собственной теории. «Можно констатировать постепенное нарастание элементов самостоятельности автономных региональных центров силы, - продолжал В.Лукин, - их стремление еще настойчивее отстаивать собственные национальные интересы, представляющие собой крепнущих в экономическом и политическом отношении местных правящих кругов»4. Так, впервые в отечественной общественно-политической науке исследователь попытался обосновать роль и значение набирающих вес и влияние в системе международных отношений новых развивающихся государств, не находящихся ни в советских, ни в американских «окопах».

Помимо традиционных «центров силы» (по сути - влияния) в лице США, Западной Европы, Японии, Китая, В.Лукин перечислил и дал характеристику ряду государств Азии, Африки и Латинской Америки, чей голос в мире становился все весомее. Это была первая в отечественной науке попытка обоснования нарождающейся многополярности мира, когда ее еще не существовало.

Новые лидеры - размывание однополярности

За прошедшие с момента публикации книги 33 года в мире произошли серьезные изменения: с распадом СССР прекратила свое существование биполярная система, особенно в последние годы дает явные пробуксовки американоцентричная однополярная модель. Политика Президента США Б.Обамы все больше демонстрирует, что одна сверхдержава совершенно неспособна управлять мировыми процессами, все более выходящими из-под ее контроля. При этом наблюдается размывание традиционных роли и места прежних «центров силы» в лице Западной Европы, Японии, происходит выдвижение Китая на ведущие позиции. Россия после периода безвременья обрела свойства одного из влиятельных мировых акторов. А вот государства с быстро развивающимися экономиками, по Лукину, все более отчетливо заявляют о себе, вследствие неравномерности развития и консолидации ресурсов усиливаются позиции новых «центров силы», а вместе с этим растет их политическое влияние. Им уже есть что предложить своим более слабым соседям, в том числе в сфере экономики. Нетрудно предсказать, что этот тренд будет усугубляться.

Неравномерность развития проявляется в том, что самые высокие темпы экономического роста сейчас наблюдаются в африканских и азиатских странах с еще недавно «спавшими экономиками», которые по тем или иным причинам выпадали из международного разделения труда (МРТ). Это относится, например, к истерзанному почти 30-летней войной Афганистану, Монголии, Вьетнаму и некоторым иным странам. А значит, именно там возможны серьезные сдвиги. Формат статьи не позволяет пройтись по всем новым «центрам силы», поэтому остановлюсь лишь на некоторых из них.

Так, например, обращает на себя внимание четверка крупных государств мира, буквально наступающая на пятки странам БРИКС. Это самая большая испаноговорящая страна Южной Америки Аргентина, ведущее арабское государство - Египет, самая населенная страна Юго-Восточной Азии - Индонезия и самое крупное государство Центральной Америки - Мексика. Хотя социально-политическая и экономическая ситуации в них различны, тем не менее у всех этих стран существуют определенные достижения в разных сферах человеческой деятельности, равно как и некие лидерские задатки. Приведенная таблица дает ряд данных по вышеперечисленным странам за 2014 г.

Таблица 1

Страна

Численность населения млн. чел.

Территория млн. кв. км.

ВВП страны в млрд. долл., рост в 2014 г.

Место в мире по объему ВВП

Объем вшен. товарооборота млрд. долл.

Аргентина

43

2,77

948 (5%)

24

130

Египет

85

1,0

943 (7,3%)

25

87

Индонезия

253

1,9

2676 (3,8%)

8

255

Мексика

120

1,97

2141 (2,9%)

11

650

Таблица составлена на основе Википедии и оценок ЦРУ США.

Аргентина - крупное индустриально-аграрное государство Южной Америки, член «двадцатки». Обладает уникальным аграрным комплексом, серьезной минерально-сырьевой базой, хорошими научно-производственным и техническим потенциалами. По запасам урановых руд входит в десятку ведущих государств, по добыче нефти страна занимает четвертое место (после Венесуэлы, Эквадора и Бразилии) в Латинской Америке. Член Меркосура - Южноамериканского общего рынка.

Для Аргентины характерно преобладание обрабатывающей промышленности, в которой доминирует тяжелая промышленность. Черная металлургия - старейшая на континенте. Благоприятное сочетание агроклиматических ресурсов определило специализацию страны в МРТ на зерновом хозяйстве и животноводстве на естественных пастбищах. Продукция сельского хозяйства и животноводства дает свыше 50% экспортных доходов. Согласно оценкам специалистов, агрокомплекс Аргентины способен обеспечить продукцией животноводства и зерна весь мир. Основными торговыми партнерами Аргентины являются Бразилия, Китай и США.

Заслуживают внимания научно-технические достижения страны. В 1913 году в Буэнос-Айресе открывается первый в Латинской Америке метрополитен. Развита медицина: в Аргентине впервые было разработано искусственное сердце и применено коронарное шунтирование. В 1974 году создается первый в Латинской Америке ядерный реактор. Всему миру известны аргентинское танго и аргентинский футбол.

Внешняя политика Аргентины весьма сбалансирована. Страна входит в Организацию американских государств (ОАГ). Аргентина в целом следует политике США, но это следование подчас ничего не дает: в споре с Лондоном за Фолклендские (Мальдивские) острова Вашингтон фактически занял сторону Британии. Одна из основных проблем развития отраслей промышленности Аргентины заключается не столько в отсутствии отдельных видов сырья (хотя ощущается нехватка коксующихся углей, бокситов, калийных солей и др.), сколько в крайне неблагоприятном их размещении (преимущественно в окраинных, малообжитых районах).

Египет - это не только древнейшая в мире цивилизация, но еще и традиционный центр арабского мира, самое многонаселенное арабское государство, центр арабской культуры. Египетская столица, по сути, является и столицей арабского мира, в Каире находится штаб-квартира Лиги арабских государств (ЛАГ). После подписания в 1977 году мирного договора с Израилем Египет утратил на какое-то время общеарабское лидерство, что вызвало его изоляцию в арабском мире, но с течением времени восстановление отношений между ним и остальными арабскими странами произошло именно на египетских условиях. В 1989 году структуры ЛАГ были переведены из Туниса обратно в Египет.

За последние годы Египет проводит умеренную внешнеполитическую линию, направленную на мирное решение конфликтных ситуаций. При этом египетская армия - одна из самых мощных армий среди арабских государств. В военном плане Египет после срыва российско-французского контракта стал единственным обладателем авианесущих кораблей среди стран Ближнего Востока. Хотя из четырех обозначенных стран только он не представлен в «двадцатке» (там арабский мир представляет финансовый донор - Саудовская Аравия), египетская экономика находится на подъеме. Определенное торможение в экономической сфере было вызвано «оранжевой революцией» 2011 года, приходом к власти в стране исламистов во главе с Мухаммедом Мурси. Восстановление у власти умеренных сил позволило стабилизировать ситуацию в стране.

Экономические проблемы Египта связаны с отставанием темпов развития от темпов роста населения, неравномерностью его размещения (95% территории страны - пустыня и лишь 5% - долина и дельта реки Нил), нехваткой ряда природных ресурсов, недостаточностью развития производственной базы.

Индонезия является безусловным лидером среди стран Юго-Восточной Азии, именно по ее инициативе в 1967 году была создана Ассоциация государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН), в которой она и поныне играет ключевую роль, выступая за активизацию интеграционных процессов, развитие новых форм внутриасеановского сотрудничества. Основными целями международной деятельности Джакарты в настоящее время являются создание благоприятных внешних условий для социально-экономического развития Индонезии, ее становления как демократической умеренно-мусульманской страны, а также содействие построению многополярного мироустройства. Традиционно активной представляется ее позиция в пользу ядерного разоружения и мирного урегулирования региональных конфликтов.

Периодически Джакарта ставит вопрос о предоставлении ей статуса постоянного члена Совета Безопасности ООН. Помимо «двадцатки», Индонезия - активный участник Организации Исламская конференция (ОИК). Страна богата различными полезными ископаемыми. Запасы нефти разведаны в том или ином объеме практически во всех регионах страны. В структуре ВВП на 2010 год доля промышленного производства составила 47%, сферы услуг - 37,6%, сельского хозяйства - 15,4%. Япония, Китай, США - основные внешнеторговые агенты. Индонезию называют страной 3 тыс. островов. В такой ситуации для Индонезии особенно актуален водный транспорт, исторически играющий особую роль в ее социально-экономической жизни. Терроризм и проявления религиозного экстремизма представляют наиболее серьезные проблемы внутреннего развития Индонезии.

Мексика - одна из древнейших цивилизаций Центральной Америки - страна ольмеков, ацтеков и майя. В экономическом плане она - одна из наиболее развитых стран западного полушария, с точки зрения хозяйственных структур - страна индустриально-аграрная. В Мексике добывается нефть, природный газ (страна - один из ведущих производителей в Америке), железная руда, сера, руды сурьмы, ртути и графита. Она является одним из ведущих в мире производителей и экспортеров плавикового шпата. В обрабатывающей промышленности наиболее развиты черная и цветная металлургия, машиностроение, химическая и нефтехимическая, хлопчатобумажная, пищевкусовая отрасли. Нефтепереработка представлена недостаточно: будучи одним из крупнейших мировых экспортеров нефти, Мексика импортирует нефтепродукты.

В сельском хозяйстве страны преобладает растениеводство - кукуруза, пшеница, соя, рис, бобы, хлопчатник, кофе, фрукты, помидоры. Успешно развивается лесозаготовительная отрасль. Мексика входит в Североамериканскую зону свободной торговли (НАФТА). Основными торговыми партнерами Мексики являются США и Канада. Мексика - член Карибского сообщества КАРИКОМ. Она наряду с Японией, Израилем и Южной Кореей входит преимущественно в европейскую Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). Страна в целом следует политике Соединенных Штатов Америки, однако в ряде вопросов занимает самостоятельную позицию.

Есть определенные черты, объединяющие эти четыре в целом непохожие друг на друга страны, расположенные в разных уголках мира. Помимо того, что все они уже сейчас политически и экономически значимые государства, сравнительно быстро (особенно по сравнению со странами ОЭСР) развиваются их экономики.

Аргентина, Египет, Индонезия и Мексика готовы трансформировать свой накапливающийся экономический вес в политическое влияние. При этом страны не входят ни в какие замкнутые военно-политические группировки, не стремятся к гегемонии в региональном и более широком международном масштабах, хотя по мере развития обретают глобальные интересы и выражают готовность нести определенные глобальные обязательства, в том числе касающиеся поддержания мира и международной безопасности.

Вне всякого сомнения, их роль в международных делах будет усиливаться, и это явится позитивным фактором, работающим в пользу многополярности. Вряд ли следует ожидать в ближайшем будущем вступления данной «четверки» в военно-политические союзы, а вот свою роль в иных существующих ныне международных структурах они могут активизировать. Эти страны заинтересованы в сохранении ООН как ведущей международной организации, в поддержании мира во благо развития, и вполне возможно, что кто-то из вышеозначенной «четверки» станет очередным кандидатом на присоединение к БРИКС.

«ЦЕНТРЫ СИЛЫ» И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОРГАНИЗАЦИИ

Несомненны две вещи: во-первых, появление новых «центров силы» переформатирует деятельность нынешних международных организаций или приведет к появлению новых межгосударственных структур, а во-вторых, вызовет неоднозначную, не всегда благожелательную реакцию со стороны старых традиционных «центров силы».

В частности, Соединенные Штаты в принципе не приветствуют объединения государств, осуществляемых не под их эгидой. Так, многие американские эксперты ищут элементы несостоятельности в действиях БРИКС, говоря о разрозненности решаемых ее членами задач, отсутствии общей стратегии, наличии в мире иных альтернативных лидеров, в том числе из числа союзников самих США. Но БРИКС и не претендует на роль мирового вершителя судеб, скорее, объединение представляет собой конгломерат сотрудничества для решения возникающих перед ее членами задач. А с другой стороны, эти страны, обладающие огромными территориями, доминирующими природными и производственными ресурсами, просто не могут быть в стороне от мировых процессов, устраниться от решения глобальных задач. И в этом плане какие бы вопросы ни ставило перед собой, например, польское руководство, его страна в лучшем случае останется в приемной «нормандской четверки».

Начавшийся с нуля БРИКС имеет все перспективы расширения своей деятельности и фактически демонстрирует стремление центров силы, лежащих вне зоны преимущественного американского влияния, координировать свои шаги и деятельность. Хотя, с другой стороны, возможности самих Соединенных Штатов формировать какие-то новые союзы под своей эгидой, даже по типу ушедших в прошлое СЕАТО, СЕНТО, АНЗЮС, сжимаются не только по финансовым или политическим соображениям. Для их создания просто не хватает прорывных идей. Особенно если в них закладываются принципы избирательности участников со стороны главного организатора.

Американская однополярность размывается в первую очередь Китаем. Потенциал Китая растет, но при этом он не проводит союзническую политику, предпочитая наводить мосты с различными государствами мира иными способами, в частности работать через свои диаспоры. Китай готов вступать в международные организации, которые тем не менее не связываются союзническими и иными военно-политическими узами. Возможно, что в осуществлении этой своей политики несоюзничества он учитывает и прошлый неудачный опыт общения с Москвой, но нельзя исключить, что нынешний китайский подход станет доминантой в формировании международных организаций не по американскому образцу.

Для США Китай кажется непонятным с точки зрения современных противоборств, его стратегия явно не укладывается в американскую парадигму борьбы за влияние. Китай наращивает военную мощь, но при этом не формирует вокруг себя военно-политические группировки, предпочитая действовать иными политическими и экономическими методами. Что бы там ни говорили, но сегодня именно он становится соперником Америки, однако при этом предпочитает не говорить об американо-китайской биполярности. Европу в качестве третьего альтернативного центра вряд ли можно рассматривать, учитывая то большое политическое воздействие, которое на нее оказывают из Вашингтона. Тем более что без американского патронажа она будет разрознена.

Современные международные организации функционально делятся на два типа. Первый - с четко обозначенным лидерством одного государства, как, например, НАТО (лидер США), «G-7» (лидер США), Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) (лидер Саудовская Аравия) и т. д. Другие строятся на принципе многополюсности и отсутствия четкого лидера. Все они, естественно, создаются для решения каких-то конкретных задач, и пока задача актуальна, организация существует, развивается. Если задача решена, организация, соответственно, прекращает свое существование. Какие из них продуктивнее, сказать однозначно сложно. Есть определенные преимущества у стран с функциональным лидером. Малые страны могут тянуться к такому, если тот способен оказывать им экономическую помощь и содействовать поддержанию безопасности и обороны.

Плюсы состоят еще и в том, что деятельность организации определяется силой ее воли. Консенсус не предусматривает силу воли. Та же самая НАТО имеет лишь формальное равенство ее членов, и понятно, что все решения принимаются в Вашингтоне. Сейчас НАТО консолидирована, но если бы не США, она не смогла бы принимать целенаправленных решений, а ее политика потонула бы в разноголосице. Лидер, наконец, способен четко и недвусмысленно отстаивать интересы своей структуры на международной арене.

Но есть и минусы: поскольку такой лидер решает в первую очередь свои собственные задачи, они для него приоритетные, а младшие партнеры попадают к нему в зависимость, если вообще не становятся заложниками его политики, их интересы удовлетворяются по остаточному принципу. В экономическом плане организации с одним лидером могут быть менее эффективны для ее младших членов, так как лидер организации и экономическую политику будет подстраивать именно под свои интересы, а не под их.

Другие организации формируются на паритетной основе равенства ее членов, не только де-юре, но и де-факто. Объединения, где нет одного лидера, могут быть более эффективны в создании делового сотрудничества (если им не препятствуют обязанности по другим организациям), но действовать единым политическим фронтом для них весьма проблематично. Равно как и совместно отстаивать интересы одного из своих членов. Но очевидно, что будущее в условиях растущей многополярности именно за вторыми, поскольку они не связывают своих членов жесткими политическими и иными условиями, дают большую свободу выбора в деле интеграции и, наверное, не являются препятствием для вхождения в другие международные организации. Сегодня мы, например, наблюдаем, как страны ЕС никоим образом не могут сочленяться со странами Таможенного союза, а Турция как член НАТО, при всей для нее привлекательности ШОС не может полноправно войти в эту организацию.

Появление новых «центров силы» оказывает весьма специфическое воздействие на функционирование международных организаций, поскольку в современной ситуации никакой центр силы не способен эффективно решать свои внешнеполитические и экономические задачи самостоятельно. На этом фоне мы видим падение значимости или эффективности глобальных организаций, таких, например, как СБ ООН, и усиление региональных, которые расширением сферы своей деятельности и берущимися на себя функциональными обязанностями выходят за пределы своей традиционной ответственности.

Другие региональные организации, вроде АСЕАН или ССАГПЗ, демонстрируют разную степень полезности. Более того, появляется потребность в формировании трансрегиональных организаций по типу БРИКС. Значение такого рода структур состоит в том, что они связывают различные континенты множеством горизонтальных нитей взаимодействия и сотрудничества.

«ЦЕНТРЫ СИЛЫ» И ПОЛИТИКА РОССИИ

Появление в мире новых «центров силы» - явление, безусловно, положительное для нынешней России. Оно усиливает альтернативность ее политического курса, позволяет шире взаимодействовать с самыми разными государствами. Более избирательной и альтернативной может быть и ее интеграционная политика: уходить от того, что утяжеляет, и приходить к тому, что облегчает. Пример этого - отношения нашей страны с «семеркой», или бывшей «восьмеркой», откуда ее исключили за непримерное поведение. Потребности во взаимоотношениях стран «семерки» и России самые большие, но их формат претерпел серьезную идейную трансформацию. Без России Запад не может решать многие задачи в сфере международной безопасности, политики. В силу этого отдельные западные лидеры время от времени озвучивают возможности возврата России к прежнему формату. Но он уже стал нереальным.

«Это повторение пройденного, здесь нет никакого элемента новизны, поэтому участие России в «Группе восьми», на мой взгляд, совершенно неактуальный вопрос», - заявил, например, заместитель министра иностранных дел С.Рябков. При этом он отметил, что за последние два года усилия по практическому решению ряда важных международных проблем переместились из формата «семерки» в другие организации - с полноценным российским участием: «Мы это констатируем как данность, как факт, и я думаю, что это неоспоримо и с точки зрения наших коллег»5.

Многие эксперты также не видят никакого смысла в возвращении России в «семерку». «Россию возвращение в «Большую семерку» уже мало интересует», - считает председатель Комитета Совета Федерации по международным делам К.Косачев и видит более востребованным формат «Большой двадцатки»6. В самом деле: «семерка» сегодня - это американский клуб в составе самых близких американских союзников из Великобритании, Германии, Италии, Канады, Франции и неатлантической Японии. США пока не могут или не спешат добиться включения в Совет Безопасности ООН Германии и Японии, не говоря уже об Италии, поэтому для них участие в «семерке» - своего рода компенсация за неучастие в этой глобальной структуре безопасности. Канада, понятно, - самая близкая для США страна с нулевыми шансами вхождения в качестве постоянного члена в СБ ООН, в силу чего ей также необходимо политическое поощрение. В этом плане участие России в «семерке» действительно не имеет смысла. Совершенно очевидно, что в данном клубе все вопросы обсуждаются под углом прежде всего американских интересов и целесообразности.

Что же касается России, то она и без того решает все основные вопросы современной международной безопасности именно с Соединенными Штатами. Поэтому России легче и лучше обсуждать их напрямую с США, нежели при участии еще и американских союзников. Вот почему новое приглашение России в «семерку» сопоставимо с вызовом ученика в учительскую, где устами одного из нравоучителей (британского премьера) ему будут высказывать упреки со стороны директора (Соединенных Штатов). Вряд ли ей такое нужно. Когда в конце августа 2016 года Ф.-В.Штайнмаейр сообщил о возможности возвращения России в прежний формат, пресс-секретарь Президента РФ Д.Песков дал однозначный ответ: «Россию вполне устраивает формат «двадцатки»7.

Вне «семерки» остаются другие влиятельные игроки, во многом формирующие новые правила игры, включая Китай, Индию, Бразилию. Не говоря уже о том, что у второго по величине континента - Африки нет шансов на какое-то представительство там.

Для России важны проблемы регионализма, поскольку именно они будут определять ее интеграционную стратегию. В этом смысле такие организации, как ШОС, ОДКБ, ЕАЭС, будут наполняться новым содержанием. Начинается возврат к региональной интеграционной политике. Так уж получилось, что в 1990-х годах ее региональные обязательства и интересы резко сузились. Теперь по мере роста она их опять расширяет. Б.Обама, желая как-то задеть Россию, назвал ее «региональной страной». При этом глава государства, по понятным причинам, не уточнил, какой регион ее окружает. С востока соседями России являются Соединенные Штаты Америки, Япония, Корея. Дальше идет Китай. В географической близости находится регион Южной Азии с Бангладеш, Индией, Пакистаном и Афганистаном, далее следует Ближний Восток. На западе полукруг замыкает Европа, а с севера через Ледовитый океан находится Канада. Практически весь мир. Правда, от России сравнительно далеко расположены Африка, Южная Америка и Австралия и они, очевидно, не являются главными приоритетами российской внешней политики. Поэтому называть Россию региональной страной можно только условно.

А вот взаимодействие между региональными организациями вполне может развиваться и совершенствоваться. Если в начале 2000-х годов поднимался вопрос о присоединении нашей страны к НАТО, то сегодня, очевидно, никто таких задач больше не ставит. Россия стала сама по себе самодостаточным государством, чтобы вливаться в чьи-то сферы влияния на правах младшего или второстепенного партнера. Ее Вооруженные силы обрели немалую мощь для сокрушения любого агрессора и защиты собственной территории.

С другой стороны, она на данном этапе не стремится и не может стремиться к формированию вокруг себя подконтрольных ей объединений государств в силу состояния экономики и идеологии. Ее партнерство с различными странами мира, международными региональными организациями может быть только равноправным, равно как и ее участие в региональных объединениях государств, будь то СНГ, ОДКБ или ШОС. И эти объединения вполне могут решать вопросы сотрудничества с той же самой НАТО в деле поддержания международной безопасности, как это делалось совсем недавно применительно к Афганистану.

В свете формирующихся тенденций характерно одно недавнее мероприятие, а именно: организованный в мае этого года саммит АСЕАН - Россия в городе Сочи. Форум имел ряд важных особенностей. Во-первых, он был проведен следом за февральским саммитом АСЕАН - США, и руководство США было против того, чтобы встреча в России вообще состоялась. Во-вторых, вопреки этому желанию Вашингтона, лидеры стран АСЕАН тем не менее все приехали в Россию. В-третьих, никто из них не стремился найти в России какую-то альтернативу США или Китаю, поскольку объем российской торговли со странами АСЕАН явно несопоставим с соответствующими объемами торговли с США и Китаем но вместе с тем все они увидели в России третью силу. Прежде всего, в создании политических противовесов последним. И этому есть все основания.

Россия, не будучи мировым экономическим лидером, тем не менее обладает непререкаемой военной мощью, гигантским энергетическим потенциалом, и именно ее мнение является для Вашингтона наиболее важным в решении мировых кризисных ситуаций. Более того, Россия имеет большой опыт плодотворного сотрудничества со странами Юго-Восточной Азии, основанного именно на равноправии, а не стремлении к доминированию. Также у нее хорошая репутация в урегулировании международных политических кризисов.

Сейчас фактически не только три страны способны формировать межрегиональные организации. Конечно, шансы США в этом направлении выглядят предпочтительнее, поскольку они обладают финансово-экономической и военной мощью, разветвленной системой транспорта и связи. Но в идейном плане те цели, которые они ставят, готовы разделять лишь их западные союзники, а новые рекрутируемые ими члены не отвечают требованиям и создают дополнительную нагрузку. Украина как союзник слаб и неопределенен, не говоря уже о Грузии и тем более о Молдове. Преимуществом США является и то, что английский язык признан языком мирового общения. О Китае уже говорилось выше, он не склонен к созданию четко структурированных организаций.

Россия, обладая по сравнению с первыми двумя странами гораздо меньшими экономическими ресурсами, тем не менее сильна исторической памятью. Во многих государствах, с которыми СССР поддерживал дружеские отношения, кому помогал, очень сильны пророссийские настроения. Поэтому роль России как консолидирующего центра силы, очевидно, далеко не исчерпана. Теперь вряд ли можно говорить, что подобными свойствами обладают только три вышеперечисленные державы.

 1Лукин В. «Центры силы»: концепции и реальность. М., 1983. С. 14-15.

 2Там же. С. 15.

 3Там же. С. 38.

 4Там же. С. 20.

 5http://echo.msk.ru/news/1750690-echo.html. 19 апреля 2016.

 6Парламентская газета. 29 апреля - 5 мая. 2016. С. 7.

 7https://news.mail.ru/economics/26957158/?frommail=1

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1998987


Иран > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 30 ноября 2016 > № 1994446

С момента объявления 17 мая 2017 года днем предстоящих выборов на пост президента, главы исполнительной власти Исламской Республики Иран, в стране обострилось перманентное противостояние двух главных лагерей иранского политического истеблишмента — реформистов и консерваторов. Одним из первых принял на себя удар вице-спикер Меджлиса (парламента) доктор Али Мотахари.

20 ноября, в день памяти мученичества Имама Хусейна — Арбаин, в центре провинции Хорасан-Резави городе Мешхед планировалось выступление вице-спикера Меджлиса по приглашению консультативного совета реформистов Хорасана-Резави. Однако, по распоряжению прокуратуры города полиция Мешхеда запретила выступление, а офис реформистского совета, в котором оно должно было состояться, оказалось опечатанным. Народ, собравшийся перед офисом для проведения мероприятия в честь Арбаина, был разогнан силами полиции.

По словам председателя Консультативного совета Батул Гяндоми, за день до выступления без какого-либо письменного уведомления сообщили, что прокурор и полиция требуют отменить выступление Мотахари.

Подобные действия провинциальных властей вызвали острую реакцию в Тегеране. Ряд депутатов Меджлиса раскритиковали указ прокурора Мешхеда. Депутаты призвали министра внутренних дел разобраться с инцидентом. Один из депутатов в своем Твиттере написал: «Неужели выступление вице-спикера Меджлиса тоже концерт и его нужно запретить?» Дело в том, что по причине недовольства имама-джуме (имам пятничной молитвы) и судебных органов провинции Хорасан-Резави проведением музыкальных концертов бывший министр культуры Али Дженнати запретил концерты в Мешхеде. Однако, в результате вызвал сильное недовольство, что привело к требованию его отставки и назначению нового министра культуры. Спикер Лариджани воздерживается от официальных заявлений.

На своем официальном сайте Али Мотахари обратился письмом к президенту ИРИ Хасану Рухани, в котором сказано: «Главой провинции Хорасан-Резави являются прокурор или имам-джуме? Силы полиции находятся под контролем губернатора или прокурора? На каком основании прокурор вмешивается в подобные вопросы?» Вице-спикер также заявил, что передал свои жалобы против должностных лиц судебных органов провинции Хорасан-Резави соответствующим органам центральной судебной власти в Тегеране.

Мотахари сообщил президенту, что у него есть письмо, на основе которого было принято решение запретить ему выступать, и выразил надежду, что это письмо не от аятоллы Ахмада Алам Альхади, официального представителя верховного лидера ИРИ в провинции Хорасан-Резави. Последний неоднократно высказывался против Мотахари, называя его «никчемным».

Ответ президента не заставил долго ждать. Рухани отдал распоряжение министру внутренних дел Абдолрезе Рамани Фазли и министру юстиции Мустафе Пурмохаммади расследовать инцидент с вице-спикером, назвав случившееся «шокирующим». В своем письме министрам Рухани сказал: «Неужели в такой стратегической провинции имеются лица, которые считают, что, закрывая рты и опечатывая аудитории для выступлений, возможно привести страну к развитию и прогрессу?» Он отметил, что подобные действия могут лишь «открыть путь для экстремизма и поляризации общества». Рухани призвал защитить конституционные права жителей Мешхеда и выразил надежду, что глава судебной власти Садег Амоли Лариджани (брат Али Лариджани) также издаст указ разобраться в инциденте с объявлением результатов расследования.

После заявления вице-спикера Мотахари о наличии доказательств губернатор провинции Хорасан-Резави Алиреза Рашидиан заявил, что прокуратура Мешхеда запретила выступление вице-спикера по требованию разведывательного управления Корпуса стражей исламской революции. В письме прокурору было сказано, что возможны некоторые нарушения во время мероприятия, в связи с чем ксировцы попросили запретить выступление. Очевидно, именно это письмо КСИР и попало в распоряжении Мотахари. Рашидиан заверил, что будет проведено тщательное расследование совместно с центральной судебной властью, и аятолла Алам Альхади не будет принимать в этом расследовании никакого участия.

Мотахари неоднократно становился мишенью крайних консерваторов. С 2008 года Али Мотахари являлся депутатом Меджлиса от избирательных округов Тегеран, Рей, Шемиранат и Эсламшехр. А в 2016 году был назначен заместителем спикера Меджлиса Али Лариджани, которому одновременно приходится и шурином. Мотахари всегда считался умеренным консерватором, однако с 2009 года его речи все больше становились созвучны с реформистами. Али Мотахари является инициатором коалиции «Голос народа», которая представляет собой оппозиционный избирательный список для выборов в законодательную власть 2012 и 2016 годов. В список входят как реформисты, так и консерваторы, которые, по мнению Мотахари, имеют свои недостатки. Поэтому Мотахари призывает избавиться от «искусственной стены», которая стоит между двумя лагерями.

В своих выступлениях в Меджлисе в качестве депутата Мотахари требовал освободить из-под домашнего ареста лидеров оппозиционного «Зеленого движения» Мир Хусейна Мусави и Мехди Карруби, которые осуждены за организацию протестных акций и беспорядков в 2009 году в связи с победой на президентских выборах Махмуда Ахмадинежада. Сам Мотахари также был одним из организаторов движения и продолжает поддерживать связь с осужденными. Президент Рухани в своей предвыборной кампании обещал освободить политзаключенных, но лидеры «Зеленого движения» все еще под арестом.

Выступления Али Мотахари срываются не в первый раз. Так, весной прошлого года депутат Мотахари посетил Шираз, где в университете должен был выступить с речью, но в аэропорту на его машину напали несколько человек на мотоциклах, вооруженные палками и камнями. Выступление было сорвано, а депутат ранен. Шестеро виновных были осуждены к лишению свободы. Мотахари неоднократно заявлял, что организатором нападения и исполнителем является Иранская революционная гвардия и милиция Басидж.

То, что вице-спикер обвиняет в нападении Басидж, а за запретом его выступления стоит Корпус стражей, неудивительно. Дело в том, что с началом президентской гонки в ИРИ ряд консервативных партий и отдельных лиц заявили о создании коалиции «Единство» (Yekta), которая будет выступать на выборах единым фронтом. Коалиция находится на стадии обсуждения кандидатур от консервативного крыла. Рассматриваются кандидатуры бывшего министра нефти и бывшего министра образования в правительстве Махмуда Ахмадинежада Ростама Гасеми и Хаджи Бабаи. При правительстве «надежды и благоразумия» Хасана Рухани Ростам Гасеми является советником министра обороны Хосейна Дехгана, Хаджи Бабаи же депутат Меджлиса от Хамадана.

Как известно, Корпус стражей оказывал большую поддержку Ахмадинежаду в ходе его предвыборной кампании и президентства, за исключением последних нескольких лет, когда отношение Ахмадинежада с верховным лидером обострились. За годы его правления КСИР получил широкие права. В распоряжение корпуса перешли крупные экономические проекты, земельные участки. С приходом к власти Хасана Рухани ситуация изменилась. Главной задачей действующего президента было добиться отмены экономических санкций, что и случилось 16 января 2016 года после имплементации ядерного соглашения. Однако Совместный всеобъемлющий план действий содержит пункты, ограничивающие военные возможности ИРИ, против чего выступало командование КСИР. Кроме того, Рухани утвердил бюджет страны на 2016−2017 год, согласно которому сокращены расходы на содержание Генштаба КСИР, в то время как остальные военные подразделения получат больше субсидий.

Предстоящие президентские выборы являются для консерваторов хорошей возможностью восстановить свое влияние. В стороне от гонки не остается и Корпус стражей, который продолжит оказывать поддержку консервативному лагерю, дискредитируя реформистское крыло всеми возможными способами.

Ида Саркисян

Иран > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 30 ноября 2016 > № 1994446


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 30 ноября 2016 > № 1994315

Вторая половина ноября выдалась в Казахстане весьма интересной в политическом плане. Была инициатива о переименовании столицы Астаны в честь президента Нурсултана Назарбаева, правда, идею сам глава государства впоследствии отверг. Были интервью Назарбаева сразу двум крупнейшим СМИ — агентству Bloomberg и телеканалу «Россия 24», в которых были заявлены довольно любопытные нюансы, в том числе и о том, сколько времени президент собирается оставаться президентом. И еще многое другое. Обо всем этом корреспондент ИА REGNUM побеседовал с казахстанским политологом, главным редактором биографической энциклопедии «Кто есть кто в Казахстане» Данияром Ашимбаевым.

ИА REGNUM: Данияр, в интервью агентству Bloomberg президент заявил, что будет у власти до 2020 года. А что будет в 2020 году — это зависит от многих факторов. О каких факторах идет речь?

Я вспоминаю одну историю, которая случилась в 2005 году. Мы тогда с коллегами сидели и обсуждали предвыборную кампанию. И я выдал фразу, которую мне до сих пор припоминают: сказал, что это, наверное, последние выборы Нурсултана Абишевича. Но, как видим, с тех пор были еще и еще выборы, на которых президент побеждал с завидным успехом. С каждым годом тема преемственности в Казахстане становится одной из самых обсуждаемых. Она, конечно, не такая острая, как о хиджабах, о языке, о Евразийской интеграции и так далее, достаточно приелась, но тем не менее все равно актуальна. Нужно понимать, что в силу отсутствия у президента наследника мужского пола — взрослого, опытного (как это было, к примеру, в Азербайджане или Сирии, где президенты передали власть своим сыновьям) — у нас с этим есть определенные проблемы. Сам вопрос превентивного выбора наследника политически опасен, ибо грозит расколом элиты. Если, к примеру, сейчас президент найдет и выберет какого-нибудь человека, обладающего политическим опытом, харизмой, какими-то медийными и финансовыми ресурсами, в наследники — это вызовет большое недовольство у всех остальных и послужит причиной конфликтов в элите, которую все последние годы цементировали большими усилиями. Поэтому, для консолидации власти, президент, скорее всего, не будет озвучивать свое решение по преемнику до последнего момента. То есть поступит так же, как в свое время сделал Ельцин. Помните, он сначала называл своим преемником то Олега Сосковца, то Бориса Немцова, то Николая Аксененко, то Виктора Черномырдина, а в итоге выбрал Владимира Путина за три месяца до своей отставки. И у противников даже не было времени оспорить это решение. Скорее всего, у нас будет точно такая же ситуация. Во-вторых, выбор преемника приведет к расслоению вертикали власти — на тех, кто «ляжет» под будущего президента, и тех, кто остается верен действующему. Понятно, что есть круг людей, которых президент пробует на различных постах, изучает их поведение, проверяет лояльность, но решение, как я уже говорил, будет озвучено перед самым уходом.

К тому же не стоит забывать, что после смерти Ислама Каримова наш президент стал безусловным патриархом — человеком, который дольше всех возглавляет страну в СНГ. По длительности срока сопоставимы Рахмонов и Лукашенко, но они оба гораздо младше. Сейчас президенту 76 лет. К следующим выборам ему будет под 80. Понятно, что какие бы замечательные врачи его ни окружали, и как бы активно он ни занимался спортом, но проблемы со здоровьем у него все же имеются. Если он будет в хорошей физической форме к тому времени, то он, скорее всего, пойдет на новый срок, но знать это наверняка мы не можем. Безусловно, есть люди, которые хотят претендовать на звание наследника, но при этом явно не соответствуют президентским ожиданиям. Поэтому стоит ожидать в ближайшее время наращивания определенной проблематики и конфликтной атмосферы в этом вопросе, потому что всем понятно, что вопрос с преемничеством все больше выходит на первый план, но кто выйдет в конечном счете в финал — никому не известно. Любое неосторожное действие со стороны претендентов может привести к вылету из списка, а попасть в него обратно уже не получится. Ярким примером является бывший премьер Серик Ахметов (приговорен к 8 годам лишения свободы по обвинению в коррупции — ИА REGNUM ), у которого биография во многом идентична жизни нашего президента. Он занял пост, не будучи запятнанным ни одним коррупционным скандалом. У него был огромный опыт, была харизма и т.д. И тогда многие считали, что именно Ахметов станет одним из преемников. И где сейчас Ахметов? Поэтому сейчас все претенденты стараются ни чем этого не выказывать, чтобы их раньше времени не дискредитировали. Хотя мы видим, что компромат — реальный или мнимый — уже пошел в ход.

ИА REGNUM: Вы сказали, что проблема в том, что у президента нет сына-наследника. Но ведь есть дочери, а Конституцией Казахстана женщинам не запрещается занимать президентский пост. К тому же у Нурсултана Назарбаева есть внуки.

Если речь идет о Дариге НАЗАРБАЕВОЙ (старшая дочь президента, депутат верхней палаты парламента — ИА REGNUM ), то, несмотря на то, что, как политик, она состоялась, политическая элита не испытывает к ней особой любви. К тому же практический опыт в политике у нее отсутствует. На посту вице-премьера, где она курировала социальные вопросы, ее практически не было видно. Не случайно же в новое правительство Дарига Нурсултановна не вошла, а вместо нее назначили Имангали ТАСМАГАМБЕТОВА (вице-премьер Казахстана — ИА REGNUM ). То есть президент решил доверить социальную политику более опытному и проверенному человеку. Чтобы возглавить страну, мало иметь амбиции, нужно знать и отраслевой, и региональный расклад, владеть технологиями и опытом. То же самое можно сказать и о Нурали АЛИЕВЕ (внук президента Казахстана, сын Дариги Назарбаевой — ИА REGNUM ) — он занимал должность заместителя акима (мэра) Астаны, но в этом качестве никак себя не проявил и при первой же возможности вернулся в бизнес. Обсуждалась еще фигура Тимура КУЛИБАЕВА (средний зять президента Казахстана, член совета директоров ПАО «Газпром», занимает вторую строчку в рейтинге журнала Forbes «50 богатейших людей Казахстана» — ИА REGNUM ). Он бизнесмен, у него большой опыт в нефтянке и банковском лобби, но в правительстве он работал всего несколько месяцев в 1997 г., дальнейшие перспективы вызывают вопросы.

ИА REGNUM: Ну, это достаточно сомнительно. Тот же Дональд Трамп тоже не имеет никакого политического опыта, но тем не менее выборы выиграл.

В США другая ситуация. Тот же Трамп может позволить себе проиграть голосование при поддержке выборщиков. У нас же человек, претендующий на пост президента, должен суметь подмять под себя административный ресурс, финансовый ресурс, силовой ресурс. Кулибаев состоялся как бизнесмен, но как политик нет. Даже его опыт работы в Национальной палате предпринимателей «Атамекен» — это опыт публичной политики. А здесь нужен опыт работы в социальной политике, в региональной сфере. Поэтому, я думаю, президент будет выбирать из старой гвардии — Имангали Тасмагамбетов, Адильбек Джаксыбеков (руководитель администрации президента — ИА REGNUM ), Бакытжан Сагинтаев (премьер-министр Казахстана — ИА REGNUM ), Нурлан Нигматулин (председатель нижней палаты парламента — ИА REGNUM ), Ахметжан Есимов (председатель правления национальной компании «Астана ЭКСПО — 2017» — ИА REGNUM ), тот же Касым-Жомарт Токаев (председатель сената парламента — ИА REGNUM ). Про Карима Масимова (бывший премьер-министр Казахстана, а ныне председатель Комитета национальной безопасности — ИА REGNUM ) разговора особого не будет. Понятно, что он не тот человек.

ИА REGNUM: В том же интервью президент коснулся и темы предстоящего президентства Трампа, отметив, что ему импонируют его планы по возрождению американской экономики и промышленности, которые, в конечном счете, будут способствовать развитию экономики Казахстана. Наши же различные эксперты утверждают, что планы Трампа, напротив, вызовут ухудшения в экономике Казахстана. И тут получается, либо президент сделал дипломатический комплимент новому президенту США, либо эксперты чего-то не понимают?

Мы можем сейчас обсуждать только заявления, которые Трамп сделал во время предвыборной кампании. Но его риторика может в корне поменяться после инаугурации. Мировая экономика во многом ориентирована на доллар, но сама американская экономика, чьей валютой доллар и является, находится не в самом лучшем состоянии — государственный долг растет, президентские программы вызывают определенные конфликты. И мы видим, что Америка живет не по средствам. Трамп же выступает за пересмотр традиционной американской политики, которая сводится к продвижению и защите интересов транснациональных компаний, которые выводили свои производства в страны третьего мира, что било по американскому рынку труда. Трамп ориентирован на внутренний рынок. И понятно, что стабилизация американской экономики для него станет одной из наиболее важных задач. Сколько это времени займет, никто не знает. Поэтому посмотрим, как будет развиваться ситуация. Понятно, что если Америка пойдет тем путем, о котором говорил во время предвыборной кампании Трамп, то это, безусловно, отразится на всей мировой экономике. Если Америка продолжит разработку своей сланцевой и шельфовой нефти, то это вызовет падение цен на нефть, что Казахстану в корне невыгодно. Но больше всех от риторики Трампа пострадает, конечно же, Европа. И мне кажется, что Америка при Трампе будет постепенно отходить от однополярного мира в сторону биполярного…

ИА REGNUM: Биполярного с кем — с Россией или с Китаем?

Это зависит от России и Китая — кто из них как сможет.

ИА REGNUM: То есть заявления Назарбаева все-таки являются дипломатическим реверансом?

Думаю, да.

ИА REGNUM: Глава государства также подчеркнул, что места в Евразийском экономическом союзе хватит всем, в том числе и европейским странам. Насколько велика вероятность присоединения Европы к ЕАЭС?

Для Казахстана вступление в ЕАЭС стало возможностью закрепиться на рынке постсоветских стран. Насколько нам это выгодно — отдельный вопрос. И если в эту организацию вступят Европа с Китаем, то это просто-напросто убьет все попытки развить собственную промышленность. Потому что в Китае производится все. И это китайское «все» хлынет на наши рынки.

ИА REGNUM: И все-таки, может ли Европа присоединиться к ЕАЭС?

Европе интересен российский рынок. Рынки остальных стран-участниц ЕАЭС для нее слишком мелки.

ИА REGNUM: Еще одно важное событие — Декларация к 25-летию независимости, которую приняли единогласно. В ней депутаты предложили переименовать Астану в честь главы государства. Не в первый раз. В прошлые разы президент всегда отказывался от такой чести. Однако депутаты продолжают делать это снова и снова. Зачем?

Это старый сценарий. Когда нужно продавить некоторые политические вещи, которые не вызывают симпатий в обществе, то сначала запускается какой-нибудь громкий и пафосный вариант, как, к примеру, с переименованием. Когда же его отвергают, запускается второй вариант, который, собственно, и нужно воплотить в жизнь. И общественность его принимает. Я думаю, что сейчас происходит то же самое.

ИА REGNUM: А именно?

Думаю, что речь идет о как минимум награждении президента.

ИА REGNUM: Чем его еще можно наградить? Он лидер нации, создатель казахстанской государственности. Какой титул можно ему еще присвоить?

Титул «лидера нации» присвоен давно, основателя государственности — тоже. А сейчас — 25 лет Независимости, и это надо как-то отметить. И было сразу понятно, что идея с переименованием столицы потом будет заменена на нечто другое — более вменяемое — «Халык кахарманы» (звание «Народный герой» — высшая степень отличия в Казахстане — ИА REGNUM ), «Енбек ерi» (звание Героя Труда Казахстана — высшая степень отличия — ИА REGNUM ) или еще что-нибудь аналогичное.

ИА REGNUM: Бытует мнение, что такие вопросы, как с переименованием, у нас поднимаются, как правило, с одной целью — отвлечь внимание народа от чего-то более важного — к примеру, от девальвации. От чего отвлекали внимание на этот раз?

Насчет девальвации вопрос сейчас не стоит. Последняя девальвация была сделана с таким запасом, что ее хватит еще на 2−3 года. Скорее всего, речь идет о каких-то чисто политических реверансах.

ИА REGNUM: На следующий день на совещании Нацкомиссии по модернизации президент заявил: ему приятно, что депутаты отметили его вклад, но один — без команды соратников — он не справился бы. При этом Назарбаев сказал, что парламент — самостоятельная ветвь власти, и что решение о переименовании будет приниматься совместно. А несколькими днями позже, в интервью телеканалу «Россия 24», Назарбаев отметил, что не видит необходимости в переименовании столицы, поскольку Астана — это уже бренд. В то же время различные чиновники высокого уровня не охладели к этой инициативе. Может ли быть Астана переименована без одобрения президента?

Ну, во-первых, переименование административных единиц — это прерогатива президента. И потом, Целиноград был переименован в Акмолу в 1992 году. В 1998 году Акмола стала Астаной. То есть со времен Целинограда минуло 22 года, но при этом, когда вы покупаете железнодорожный билет, там отмечено латиницей название станции TSE — то есть Целиноград. То есть за 22 года никто не потрудился поменять эту аббревиатуру сначала на AKM, а потом и на AST. Переименовать город можно во что угодно, но TSE все равно останется. И потом, не забывайте, что на следующий год в Астане состоится EXPO. В раскрутку бренда EXPO-Астана было вбухано очень много денег, и сейчас никто не станет раскручивать бренд Нурсултан-EXPO-2017. Плюс ко всему, недавняя история с обрушением перехода на стройке ЭКСПО вызывает большие сомнения в том, что президент решится доверить репутацию своей фамилии подрядчикам ЭКСПО.

ИА REGNUM: А как вы в целом оцениваете Декларацию? Есть ли в ней что-то важное для страны?

У нас есть опыт празднования Дня рождения президента, опыт отмечания юбилеев, но вот опыта отмечания 25-летия Независимости у нас нет. 15-летие было ознаменовано сменой программ, 20-летие Независимости было омрачено событиями в Жанаозене… 25-летие — это четверть века, рубеж, который нужно отметить, как следует. Отсюда и Декларация. Понятно, что она носит декларативный характер, поэтому такая небольшая по объему. Тем не менее заслуги у нас определенные есть. Страна не развалилась, войн у нас нет. Другой вопрос, что отношение в обществе к этому достаточно ироничное. А власть у нас всякие новшества осваивает достаточно плохо, поэтому есть те, кто по старинке бегает с плакатами и лозунгами. И декларация — это некий компромисс, который устраивает многих.

ИА REGNUM: А кто автор декларации?

Я думаю, ее разрабатывали совместными усилиями депутатов парламента и Администрации президента. У нас все делается по сценарию, нет никакого экспромта. Вы же не думаете, что в свое время инициативу о роспуске парламента выдвигали депутаты Нурбах Рустемов, Владислав Косарев или еще кто и исключительно по собственной инициативе? Нельзя же считать, что депутат Куаныш Султанов сам придумал идею с переименованием столицы, за которую на него все набросились.

ИА REGNUM: Теперь давайте перейдем к другим политическим аспектам. У нас принято подводить итоги чьей-либо работы спустя 100 дней после назначения. Однако предлагаю нарушить данную традицию и оценить деятельность премьер-министра Бакытжана Сагинтаева, находящегося на посту 80 дней. Что вы можете сказать? Это достойная замена Кариму Масимову?

В свое время один мудрый чиновник сказал, что, по его оценке, для решения проблемы требуется как минимум три года: год, чтобы вникнуть в суть дела, еще год, чтобы разработать методику решения вопроса, и еще год, чтобы воплотить ее в жизнь. То есть за 100 дней человек ничего, по сути, не может сделать. Кроме того, назначение Сагинтаева нельзя расценивать как смену курса. Он все-таки был долгое время вице-премьером при Масимове. Поэтому ждать от него чего-то нового сейчас не стоит. Сагинтаев занимает высокий пост, у него стабильная репутация, он пока не замешан ни в каких скандалах. Хотя… то же самое в свое время говорили и про Серика Ахметова… Но, безусловно, Сагинтаев — это фигура, которая может претендовать на нечто большее. Это с одной стороны, а с другой стороны — все зависит от того, как лягут его карты к тому моменту, о котором мы говорили вначале.

Одним из важнейших событий в политической сфере, на мой взгляд, является назначение Тасмагамбетова вице-премьером. Тасмагамбетов долгое время был в тени. Сейчас он резко активизировал работу в социальной сфере, и понятно, что он именно тот человек, который будет идти вперед к намеченным целям, решая все проблемы и задачи. И его назначение более сильно влияет на баланс сил в стране, и возможно, это его шанс выйти в финал главной большой игры.

ИА REGNUM: А не повторится ли с Тасмагамбетовым сценарий, который был разыгран с Сагинтаевым? Не станет ли Имангали Нургалиевич снова премьер-министром?

Есть такой анекдот: Как сообщают официальные СМИ, вчера на 108-м году жизни скончался доктор наук, профессор, академик, трижды министр, четырежды госсекретарь, десятикратный аким, восьмикратный премьер-министр уважаемый Т., который до недавнего времени рассматривался в качестве основного претендента на пост преемника действующего главы государства. То есть я хочу сказать, что здесь сложно что-то оценивать и прогнозировать.

Григорий Гаранин

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 30 ноября 2016 > № 1994315 Данияр Ашимбаев


США. Иран > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 30 ноября 2016 > № 1994258

Перед тем как Дональд Трамп победил на выборах в США, вероятность чего казалась крайне малой, по меньшей мере для большинства либеральных избирателей, сторонники жесткой политической линии в Иране поддержали его. Дело было не столько в проявлении злорадства, сколько в надежде на то, что Трамп, придя в Белый дом, осложнит нынешнему президенту исламской республики Хасану Рухани задачу победы на своих выборах, которые пройдут в мае, пишет Генри Джонсон в статье для National Interest.

Рухани удалось заполнить места в учреждениях, заполнение которых происходит посредством выборов, широкой коалицией умеренно настроенных людей, разделяющих его центристские ценности в области приватизации и дипломатического сотрудничества. В ходе прошлых выборов в феврале он помог отстранить сторонников жесткой линии от их должностей в парламенте и Совете экспертов.

Верховному лидеру Ирана аятолле Хаменеи также есть что терять на майских выборах президента. Он стремится изолировать Хашеми Рафсанджани, приведшего Рухани к власти.

Так, победа Трампа является ударом по делу Рухани — Совместному всеобъемлющему плану действий. Трамп пообещал либо договориться о других условиях, либо поставить крест на соглашении, хотя для Рухани это одно и то же. Представить себе, что Рухани пойдет на менее приемлемые условия, можно только, если будет угроза войны с США. Трамп же, в свою очередь, попытается убедить мировые державы отказаться от прошлых обязательств и вернуться к режиму международных санкций.

Хотя непонятно — возможно, прежде всего, для самого Трампа — как договориться о «более выгодных» условиях сделки без международной поддержки, уже сама риторика Трампа осложняет ситуацию для Рухани.

С момента вступления сделки в силу он активно борется с представлением о том, что она стала провалом. Рухани оправдывает свои уступки двумя обещаниями: во-первых, в рамках соглашения сокращается риск военного столкновения с США, а во-вторых, после его заключения в экономику страны хлынет иностранный капитал, а сама страна будет вновь включена в мировой рынок.

Сторонники жесткой линии уже ставят под сомнения это соглашение, считая, что Рухани сдал ядерную программу страны в обмен на незначительные экономические послабления. Еще в июле относящееся к нелиберальным кругам издание «Кайхан» задавалось вопросом, что ядерная сделка дала народу и достоинству Ирана. И это было тогда, когда в Вашингтоне был президент, который стремился к успеху соглашения.

Несмотря на ожидания иностранных инвестиций, золотая лихорадка в Иране так и не наступила. Это было связано с тем, что хотя международные торговые санкции были сняты, но широкий спектр американских санкций остался в силе. Из-за них риск для банков оказался непреодолимо большим.

Проблема заключалась в самом соглашении, в котором, помимо снятия санкций и реинтеграции Ирана в мировую экономику, также сохранялась структура односторонних санкций, в рамках которой иностранные компании карались за огромный список видов деятельности с Ираном.

Неудивительно, что Рухани и глава МИД Ирана Джафар Зариф обрушились с критикой на США за попытки блокировать восстановление экономики Ирана. Дело не только в том, что США не отменили санкции, но в пункте соглашения, которое обязывает США отказаться от любых действий, которые мешают «нормализации торговли и экономическим отношениям с Ираном». По сути, Тегеран ожидает, что будут сняты не только санкции, но и открыт путь для экономической интеграции.

Не совсем ясно, возможно ли это без отказа от существующих санкций. Прошлой весной администрация Обамы выступила с предложением, в рамках которого банки смогут в течение какого-то времени осуществлять перевод средств в и из Ирана. Однако это предложение в такой степени нарушало запрет для банков США, что оно так и осталось предложением. Государственный департамент США тем не менее приложил все усилия, чтобы успокоить Иран и стать его посредником с банками. По словам самого главы американской дипломатии Джона Керри, он лично связывался с банками и представителями бизнеса, которые не хотели вести дела с Ираном.

Трудно себе представить, что возможный преемник Керри — Митт Ромни или Руди Джулиани — будет лично договариваться с банками и успокаивать Иран, если такие действия не прописаны напрямую в договоре. Каждому, кому знаком любой из них, понятно, что администрация Трампа будет либо активно работать на саботаж соглашения, либо ждать, пока оно само потеряет всякий смысл. Если при Обаме банки с осторожностью относились к тому, чтобы идти против санкций, то при Трампе они будут попросту бояться. Поэтому Трамп лишь обострит чувство Ирана, что его предали.

Замедление темпов экономического роста в рамках соглашения вряд ли приведет к отказу от соглашения, однако оно опорочит репутацию Рухани, Зарифа и их группы умеренных сил. На подходе Рухани к внешней политике, его убежденности в способности дипломатии решать серьезные конфликты будет поставлено жирное пятно. Теперь ему, вслед за верховным лидером Хаменеи, придется заявить, что недостатки в соглашении связаны с двойственностью США. Он также будет вынужден отказаться от смелых дипломатических шагов, благодаря которым соглашение и состоялось.

Без сомнения, иранские элиты, в том числе Хаменеи, придерживаются условий сделки. Страна хотела бы продолжать налаживать деловые связи с ЕС, а также поддерживать нынешний высокий уровень добычи нефти. Жертвой же упущенных экономических возможностей Ирана станут не инвесторы, надеявшиеся на то, что нашли золотое дно, и даже, возможно, не Рухани, если ему удастся выиграть на выборах, но сама идея, что Иран может решать свои споры с США, идя на компромиссы, вместо конфронтации.

Максим Исаев

США. Иран > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 30 ноября 2016 > № 1994258


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter