Всего новостей: 2527512, выбрано 10 за 1.059 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Орлов Александр в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикавсе
Испания > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 23 ноября 2017 > № 2396238 Александр Орлов

Каталонский эксперимент: от рассвета до заката за один месяц

Александр Орлов, Директор Института международных исследований МГИМО МИД России, профессор кафедры дипломатии

1 октября в Каталонии по решению и под эгидой региональных властей (правительства и Парламента Каталонии) был проведен референдум о независимости этого автономного cообщества от Испании. Правительство Испании сделало все возможное, чтобы воспрепятствовать осуществлению этого мероприятия, а когда плебисцит все же состоялся, объявило его незаконным и не имеющим никакой юридической силы. Председатель испанского правительства Мариано Рахой назвал референдум «постановкой»*. (*По данным автономных властей Каталонии, в референдуме приняло участие порядка 2 млн. 300 тыс. человек (43% избирателей), за независимость проголосовало 2 млн. 44 тыс. человек (90,2% от принявших участие), против - 7,8%.)

В свою очередь, председатель Женералитата - автономного правительства Каталонии - Карлес Пучдемон квалифицировал плебисцит как событие, которое будет иметь вытекающие из его результатов юридические последствия, то есть провозглашение независимости Каталонии.

Каждая из сторон каталонского противостояния опиралась на юридическую базу, которая обеспечивала легальность (или псевдолегальность) принимаемых ими решений и вытекающих из них практических шагов. Правительство Испании делало упор на Конституцию страны 1978 года, в статье 2 которой прописано, что «Конституция основана на нерушимом единстве испанской Нации, единой и неделимой для всех испанцев Родине; она признает и гарантирует право на автономию для национальностей и регионов, ее составляющих, а также солидарность между всеми ними»1

При этом Основной закон Испании не предусматривает возможность отделения от страны какой-либо административно-территориальной единицы и, соответственно, проведения в этих целях регионального референдума. Согласно статьи 155 Конституции, в случае невыполнения автономным сообществом своих обязательств, правительство Испании «может, с согласия абсолютного большинства Сената, принять меры для выполнения таким сообществом указанных обязательств в принудительном порядке либо принять меры, необходимые для защиты общенациональных интересов».

Власти Каталонии, со своей стороны, опирались на принятые региональным Парламентом в сентябре в весьма скандальной обстановке - все депутаты, выступавшие за сохранение единства Испании, покинули зал заседаний - законы, которые были призваны оформить юридическую основу для проведения необходимых шагов по мирному отделению этой автономии от Испании и создания независимого каталонского государства в форме республики. Подчеркнем в этой связи, что указанные законы были незамедлительно отменены Конституционным судом Испании на основе статьи 153 Конституции страны2.

Эта краткая преамбула, надеюсь, поможет читателю глубже понять суть происходящих в Каталонии сложных процессов.

Одновременно целесообразно обратить внимание на то, что нынешние события в этом автономном сообществе Испании - не случайный всплеск эмоций и конфронтации между Мадридом и Барселоной, а результат длительного противостояния между ними, своими корнями уходящего в глубину истории. Это противостояние знало как сравнительно спокойные времена, так и периоды резких обострений, причем попытки провозгласить независимость Каталонии случались и прежде.

В ХХ веке такая попытка была предпринята 6 октября 1934 года, то есть ровно за 83 года до нынешней атаки каталонских националистов на целостность испанского государства. Тогда в Каталонии, как и в этом октябре, стояла теплая, на солнце даже жаркая погода. Многие наблюдатели обратили внимание на это совпадение, потому что осенью в этом регионе Испании нередки дожди и похолодания. Но это совпадение, естественно, не единственное.

Однако есть и существенная разница - тогда региональные каталонские власти формально боролись с поднявшим в Испании, голову правым радикализмом, который подпирали откровенно профашистские силы. Эти силы оседлали в ту пору правительство Испании, и само их доминирование на политической арене страны было неприемлемо для каталонских националистов, которые в большинстве своем придерживались левых взглядов. Выступая с балкона дворца Женералитата, расположенного в историческом квартале Барселоны, его председатель Луис Компанис (Lluís Companys i Jover) провозгласил в тот день создание Каталонского государства в составе Федеративной испанской республики (естественно, не существующей) и пригласил временное правительство такой республики разместиться в Каталонии, где оно найдет братскую поддержку каталонского народа в «общем стремлении создать Федеративную республику - свободную и прекрасную».

Однако планам создания Каталонского государства и Федеративной испанской республики не суждено было осуществиться. Генерал-капитан Каталонии Батет, на поддержку которого рассчитывали националисты, занял прямо противоположную позицию и за несколько часов подавил мятеж сепаратистов, применив для наведения порядка силу, включая артиллерию. Наутро следующего дня Компанис и все члены Женералитата были арестованы и интернированы на военном корабле «Уругвай», который стоял в барселонском порту.

Сама же независимость Каталонии просуществовала тогда десять часов. Среди арестованных в силу случая оказался и будущий Президент Испании Мануэль Асанья, который приехал в Барселону по личным делам. Позже все участники «путча» были осуждены, причем сам Компанис был приговорен Трибуналом конституционных гарантий (Tribunal de Garantías Constitucionales) к 30 годам тюремного заключения. Однако менее чем через два года - после победы на выборах в Испании в феврале 1936 года Народного фронта - он оказался на свободе. Тем не менее дальнейшая его судьба оказалась трагичной: в октябре 1940 года Компанис, после нескольких недель пыток и издевательств, был расстрелян победившими к тому времени в гражданской войне в Испании* (*Гражданская война в Испании продлилась с июля 1936 г. по 1 апреля 1939 г. и завершилась победой мятежников-франкистов.) франкистами за участие в «вооруженном восстании», что выглядело крайне лицемерно для нового режима, пришедшего к власти в результате военного путча и последовавшей за ним кровавой гражданской войны.

Тогда же - в октябре 1934-го - в процессе разгона «мятежников-националистов» было убито 70 человек и ранено более 250. Многие историки сходятся в том, что эти события в Каталонии стали предтечей гражданской войны в Испании, продемонстрировав резко возросший уровень конфронтации и взаимного неприятия между теми силами, которые сойдутся в «гражданской» рукопашной двумя годами позже. Во время гражданской войны Каталония была ключевым звеном сопротивления мятежникам. Она понесла серьезные людские потери, ей был нанесен огромный материальный ущерб. После установления франкистской диктатуры новые власти организовали в Каталонии показательную чистку, сурово наказав всех тех, кто поддерживал правительство Народного фронта.

Хотя с тех приснопамятных лет прошло восемь десятилетий, трагические события той исторической эпохи так или иначе сохранились в народной памяти и не могут не подпитывать националистические настроения в наши дни, несмотря на то, что официальный Мадрид стремится их не замечать.

В последние годы автором данной публикации написан целый ряд статей по проблемам современной Каталонии и каталонскому национализму. Названия некоторых из них (с их адресами в Интернете) приводятся в сноске. Они могут быть полезны тем читателям, которые хотят глубже вникнуть в суть каталонского кризиса, проследить за его вызреванием и эволюцией3.

q

Нынешний всплеск каталонского национализма/сепаратизма начался в 2010 году, когда председателем Женералитата стал Артур Мас, представлявший победившую на региональных выборах в том же году правоцентристскую умеренно националистическую (до этого) коалицию «Конвергенция и союз». Как показывает исторический опыт, причем не только каталонский, но и общемировой, для того чтобы состоялся переход от националистической риторики к практическим действиям, необходим лидер или группа лидеров, способных разжечь тлеющий в обществе огонек национализма и повести массы за собой на штурм условной цитадели.

Таким лидером и стал Артур Мас, до появления которого на политическом Олимпе Каталонии местный национализм пребывал в латентном, невыраженном состоянии. Свидетельством этого является хотя бы то обстоятельство, что, когда другой испанский «тлеющий» регион - Страна Басков - переживал в 2004-2009 годах период «националистического обострения», также во многом связанный с появлением и деятельностью ярко выраженного лидера-сепаратиста Х.Х.Ибарретче, возглавлявшего в те годы баскское автономное правительство, каталонцы тогда никак не поддержали баскский порыв к обретению независимости и он заглох сам собой после поражения партии Ибарретче на региональных выборах и исчезновения самого лидера из политической жизни страны4.

Особенностью современного каталонского сюжета является то обстоятельство, что двигателем сепаратизма выступает неестественная с позиций классической политической культуры коалиция, состоящая из националистов правоцентристского толка, представляющих прежде всего каталонскую буржуазию (до сих пор они считались умеренными националистами), и их традиционных противников на политическом поле из Левой республиканской партии Каталонии. Эту коалицию, название которой можно перевести на русский язык как «Вместе в пользу «Да» (Junts pel Sí - на каталанском языке), поддерживает крайне левая, антикапиталистическая группировка CUP* (*CUP - Candidatura d’Unitat Popular (на каталанском языке). В переводе на русский язык - кандидатура народного единства.) («антисистема» - в лексиконе испанских СМИ).

Примечательно, что CUP зачастую заказывает музыку в этом странном триумвирате, напоминающем крыловскую троицу в составе лебедя, рака и щуки. Так, именно вследствие нежелания CUP поддержать по идеологическим причинам кандидатуру Артура Маса на пост председателя Женералитата после региональных выборов в сентябре 2015 года, он был вынужден отказаться от политической деятельности, а лидером сепаратистского движения, по сути случайно, стал компромиссный кандидат Карлес Пучдемон, занимавший до этого достаточно скромный пост мэра города Жерона.

Пучдемон, равно как и его правая рука по коалиции, руководитель левых республиканцев Ориоль Жункерас, а также третья ключевая фигура сепаратистов - председатель каталонского Парламента Карме Форкадель - лидеры совсем не яркие, а даже, скорее, тусклые. Их трудно отнести к категории выдающихся персоналий, способных задать ритм эпохе. Типичные «люди из народа», такие «как все». Подобный образ современных европейских политиков - дело в наши дни обыденное. Каталонцы в этом смысле не исключение.

Тем не менее Артуром Масом был задан определенный алгоритм развития ситуации, которая в дальнейшем продолжала развиваться во многом по своим внутренним законам. Националистами-сепаратистами была в свое время обнародована «Дорожная карта» действий по обретению Каталонией независимости, которая была хорошо известна как Мадриду, так и широкой общественности и на которую центральные власти до поры до времени, по сути дела, никак не реагировали, позволив ситуации дойти до откровенно кризисного состояния.

Складывается впечатление, что у официального Мадрида даже не было намечено плана ответных действий на «вызов» сторонников независимости и правительство Испании занялось выработкой соответствующих шагов только в самое последнее время, буквально в авральном режиме. Это обстоятельство, кстати сказать, стало одним из главных элементов критики со стороны оппозиции, прежде всего влиятельной Испанской социалистической рабочей партии (ИСРП), в отношении действий кабинета премьер-министра Мариано Рахоя в вопросе урегулирования каталонского кризиса.

При этом следует также обратить внимание на то, что оппозиция до поры до времени сама вяло реагировала на происходившие в Каталонии события, явно надеясь на то, что Рахой и его консервативная Народная партия оступятся в Каталонии, что создаст условия для отстранения «народников» от власти по итогам следующих общенациональных выборов. И только крайняя серьезность сложившейся ситуации, когда стало понятно, что независимость Каталонии - это не иллюзорная абстракция, а если ничего не делать, то вполне реальная перспектива, заставила оппозицию в лице ИСРП, а также правоцентристской партии «Граждане» поддержать линию испанского правительства в вопросе противодействия каталонскому сепаратизму.

Каталония сегодня реально расколота пополам. Половина ее граждан более или менее активно поддерживают идею независимости, причем среди этой половины есть весьма деятельное и достаточно многочисленное крыло, которое выступает в качестве движущей силы сепаратистского движения. Поэтому нерешительность и двусмысленность, проявленные Пучдемоном после референдума, его робкие попытки приостановиться и несколько отработать назад под предлогом необходимости проведения переговоров с Мадридом встречали мощное противодействие со стороны этого крыла каталонского сепаратизма, которое настаивало на движении только вперед, к заветной цели. Сама же цель представлялась этим людям как никогда близкой и осуществимой. Если сказать коротко, то в основе их поведения лежал лозунг: «Сегодня или никогда!» Другого шанса добиться независимости Каталонии в обозримой перспективе, как они, видимо, полагали, уже не будет.

Но есть и другая Каталония, основу которой составляет «молчаливое большинство» - по определению мадридских властей. Эта часть Каталонии - за сохранение единства Испании и вовсе не хочет никуда выделяться. Эти люди считают себя одновременно и испанцами, и каталонцами и вполне комфортно чувствуют себя как граждане Испании. Разбудить это «молчаливое большинство» было одной из главных задач Мадрида, и эта задача была в конечном итоге решена. Пассивные прежде «молчуны» стали выходить на улицу (их манифестации в Барселоне в начале и конце октября собрали более 300 тыс. участников; по данным организаторов - вообще по миллиону, хотя это явно завышенная цифра) и их голос теперь слышат все. Более того, заявления известных людей из этого сегмента в пользу сохранения единства Испании, в частности социалиста Хосепа Борреля, бывшего председателя Европарламента, и «народника» Хосепа Пике, бывшего министра иностранных дел Испании, - даже более резкие, чем высказывания некоторых представителей мадридского истеблишмента.

Очень важным моментом в каталонской головоломке являлась тактическая линия противостоящих сторон. Правительство Испании делало упор на ряде постулатов. Первое: Испания - демократическое, правовое государство, законы которого должны выполняться строго и скрупулезно.

Второе: испанская Конституция не предусматривает возможность отделения от страны каких-либо ее частей. Поэтому разговор может идти только о степени автономии Каталонии и исключительно в рамках конституционной легальности. В этой связи надо отметить, что правительство неоднократно призывало Пучдемона и членов его команды вернуться в легальное поле (то есть отказаться от идеи провозглашения независимости), в рамках которого, как говорили представители официального Мадрида, можно обсудить любые вопросы. Такие призывы, однако, каталонские власти оставляли без внимания.

Третье: действия руководителей Женералитата Каталонии квалифицировались как попытка государственного переворота, а сами эти люди, соответственно, рассматривались как группа заговорщиков, в отношении которых могут быть применены самые суровые меры наказания, предполагающие тюремное заключение сроком до 30 лет.

Позицию каталонских националистов-сепаратистов, в свою очередь, нельзя оценивать как спонтанную и плохо аргументированную. Ровно наоборот. Эта позиция выглядела до поры до времени неплохо структурированной, и в ней присутствовала определенная внутренняя логика. Другое дело - принимать эту логику или ее отвергнуть.

Сепаратисты акцентировали внимание на историческом праве Каталонии на независимость. Чем мы хуже Португалии, которая также когда-то была частью Испании, но прекрасно существует как независимое государство? Этот вопрос задавался часто и на разных этажах каталонского общества. У каталонцев есть свой язык, ее территория имеет устоявшиеся границы, у каталонских региональных структур власти едва ли не самая долгая на территории Испании история…

Официальный Мадрид стремился уходить от обсуждения исторических тем, фактически избрав в качестве исходной точки для трактовки сложившейся ситуации создание в Испании демократического государства в постфранкистский период. Логика здесь, видимо, такова: что там было в период франкизма или еще раньше, когда не существовало нынешних демократических законов, - это другая история, не имеющая прямого отношения к современному состоянию дел. Сейчас мы живем в новой реальности, и нужно исходить только из этого.

Правильная ли это линия, покажет дальнейшее развитие кризиса. Как представляется, попытка отказаться от истории, свести ее только к последним 40 годам - это достаточно скользкий путь. Более разумно, на мой взгляд, поступает тот, кто подчеркивает, что современное каталонское общество - многонациональное по своей сути, а сама процветающая Каталония - продукт усилий всей Испании, а не только каталонцев. Об этом, в частности, постоянно говорит упоминавшийся выше Хосеп Боррель.

Каталонские националисты выбрали подчеркнуто мирный, ненасильственный путь своей борьбы. Они задаются вопросом: почему гражданам Квебека в Канаде и Шотландии в Великобритании было позволено провести согласованные с центральными властями референдумы об отделении, а власти Испании воспрепятствовали этому? На их взгляд, в ХХI веке воля народа является единственным законным мерилом справедливости и легальности того или иного события, а законы, если они не соответствуют новой реальности, должны быть изменены. Поэтому постоянные отсылки в позиции центральных властей к Конституции страны представлялись теоретикам каталонского сепаратизма неубедительными.

Надо признать, что каталонские сепаратисты неоднократно предлагали Мадриду согласовать условия проведения «законного» референдума, любые итоги которого (положительные или отрицательные для каталонских националистов) получили бы признание и закрыли вопрос об отделении Каталонии в принципе, в том случае, если бы победили сторонники сохранения единой Испании. То есть применить ту схему, которая была согласована в свое время между правительством Великобритании и автономными властями Шотландии. К этому призывали правительство Рахоя и третья сила в испанском парламенте - левая партия «Подемос», которая в то же время выступает против отделения Каталонии от Испании.

При этом в позиции каталонских сепаратистов присутствовало откровенное лукавство. Диалог с центральным правительством, «согласованный» референдум и другие подобные мероприятия имели для них смысл только как средство добиться своей цели, то есть легализовать процесс отделения от Испании. Другая перспектива их вряд ли устроила.

Применение национальной полицией и гражданской гвардией, находящихся в подчинении центральных властей Испании, силы против участников референдума в Каталонии 1 октября в целях недопущения его проведения при фактическом бездействии каталонской автономной полиции* (*Автономная полиция Каталонии (Mossos d’Esquadra) насчитывает в настоящее время порядка 17 тыс. человек.) поставило в сложное положение официальный Мадрид, поскольку непропорциональные силовые действия с его стороны были осуждены даже его ближайшими партнерами по Евросоюзу и структурами ООН, занимающимися правами человека.

Пострадали от действий национальной полиции и гражданских гвардейцев около 900 человек. Кадры массовых избиений безоружных людей, вламывания полицейских в школы, где должно было пройти голосование, и при этом орудовавших увесистыми кувалдами и т. д., были широко показаны по испанскому телевидению, а также в новостных программах в ведущих странах мира. Все это действо очень напоминало сцены из голливудских блокбастеров про будущее, когда угрожающего вида служители закона в неких тоталитарных государствах жестоко разгоняют участников мирных протестов. Надо в этой связи отдать должное каталонцам, которые не ответили насилием на насилие и сохранили терпение и присутствие духа.

Сейчас трудно сказать, как эти события скажутся на дальнейшем развитии ситуации в Каталонии, но обычно подобные эпизоды надолго сохраняются в народной памяти и со временем обретают форму легенды или ее подобия. Нельзя исключить, что и события 1 октября 2017 года будут в дальнейшем трактоваться как эпизод мини-гражданской войны и использоваться в качестве свидетельства подавления Мадридом глубоко засевших в душу каталонского народа (во всяком случае, значительной его части) чаяний когда-то получить независимость.

 Каталония - одна из самых развитых частей Испании. На нее приходится порядка 22% ВВП страны при численности ее населения в 7,5 млн. человек (во всей Испании проживает 46,5 миллиона). При этом налоги, отчисляемые Каталонией в общенациональный бюджет, существенно превышают обратные выплаты Мадрида. Иными словами, Каталония - это регион-донор, за счет которого покрываются расходы менее развитых областей Испании. Там это называется политикой солидарности между национальностями и регионами, закрепленной в статье 2 Конституции страны. Это, однако, дает основание местным сепаратистам утверждать, что Испания, дескать, грабит, обирает Каталонию, и если та станет независимым государством, то каталонский народ будет жить лучше.

Естественно, подобные доводы сторонников независимости основаны на песке. Как показывает опыт других стран, переживших последствия распада единых государств, лишь некоторые из них смогли приспособиться к условиям самостоятельного существования, да и то не сразу и с существенными издержками для жизненного уровня населения. Большинство же таких государств по-прежнему пребывает между небом и землей в поисках своей национальной идентичности, а их население страдает от резкого снижения экономического, культурного и образовательного стандартов жизни. Так что каких-то гарантий, что Каталония и ее население что-то выиграли бы в экономическом плане от обретения независимости, нет - это не более чем иллюзия.

Свидетельством же того, что крупный бизнес был не в восторге от сепаратистских планов руководства Женералитата, стало бегство из Каталонии крупнейших банков и компаний, спешно переведших свои штаб-квартиры в другие регионы Испании. Так, в течение октября из Каталонии передислоцировалось более 1,5 тыс. компаний, во многом определявших ее экономический облик. Если этот процесс продолжится, то, как считают ведущие испанские экономисты, такое развитие неминуемо приведет к резкому сокращению инвестиций в каталонскую экономику и созданию условий для начала рецессии, для выхода из которой потребуются годы.

Переживаемые Каталонией события в целом представляют собой крайне неоднозначное, многоцветное полотно, эпизоды на котором каждодневно рисует неизвестный художник по одному ему ведомому замыслу. На этом полотне нет ни отпетых злодеев, ни носителей истины в последней инстанции. Лидеры каталонских сепаратистов, видимо, искренне верят в то, что обретение их родиной независимости пошло бы на пользу Каталонии и ее народу. Но так ли это и стоит ли ради призрачной мечты, сильно напоминающей утопию, разрушать нормальную жизнь миллионов каталонцев, вновь делить собственный народ на две непримиримые части, как это было в годы гражданской войны, разжигать ненависть каталонцев к испанцам, с которыми им делить нечего?

При всей самобытности и уникальности нынешних каталонских событий, наблюдая за ними, возникает устойчивое чувство дежавю. Сотни тысяч людей на улицах, море развевающихся над ними флагов, пылкие речи ораторов с импровизированных городских трибун и в парламентах, жаркие дискуссии политологов в телевизионных и радиостудиях - как все это нам знакомо из нашей собственной истории последних трех десятилетий и из истории других стран и народов, некоторые из которых были для нас еще совсем недавно братскими. Никогда, за очень редкими исключениями, распады стран не приводили к однозначно позитивным результатам. Скорее, к трагедиям, для преодоления последствий которых требовались не годы, а десятилетия.

Как совершенно справедливо сказал в свое время Президент России В.В.Путин, распад СССР стал величайшей геополитической катастрофой ХХ века. Эвентуальный выход Каталонии из Испании, конечно, не был бы сопоставим по своим масштабам и возможным последствиям с коллапсом Советского Союза, но это тоже могло бы быть очень серьезным катаклизмом, по крайней мере европейского уровня.

Испанские и в целом европейские политики и эксперты-политологи стремятся при анализе ситуации в Каталонии и вокруг нее уходить от аналогий с распадом СССР, указывая на то, что, дескать, нельзя сравнивать авторитарное и демократическое государства и, соответственно, ставить знак равенства между центробежными процессами тогда и теперь в силу их неоднородности. Приведем для подтверждения этой мысли цитату из передовицы во влиятельной испанской газете «Эль Паис» за 7 октября 2017 года под заголовком «Антиевропейский процесс: вызов сторонников независимости создает угрозу стабильности Евросоюза».

В статье дословно сказано следующее: «Ссылаться на то, что другие маленькие страны получили независимость и вошли в Евросоюз, значит извращать историю: если европейский процесс дал приют прибалтийским и балканским странам, то только потому, что это был единственный выход для одних территорий, залитых кровью усилиями ксенофобского национализма или вследствие коллапса империи-окупанта, подавлявшей свободы, как бывший Советский Союз»5. Понятно, что речь идет о желании каталонских националистов после отделения от Испании остаться в Евросоюзе, где им, однако, нет места, в отличие от новых независимых государств, образовавшихся после драматического распада Югославии и СССР.

Но так ли все просто, как пишет уважаемая газета? Сам факт того, что многонациональная Испания формировалась веками, ни у кого не вызывает сомнений, равно как и тот факт, что Каталония оказалась в составе этого государства в силу исторических процессов. Поэтому отделение сегодня Каталонии от Испании выглядело бы во многом неестественно. Как неестественным в свое время был распад Советского Союза* (*Оставим в стороне Югославию, обратив внимание только на то, что в распаде этого союзного государства активно поучаствовали некоторые крупные западноевропейские государства.), который возник на пространстве бывшей Российской империи, которая также формировалась веками в виде великого многонационального государства, и народы, проживавшие в ней, оказались там вовсе не случайно.

Приходится констатировать, что отношение цивилизованного Запада к этим двум событиям, которые разделяет между собой четверть века, прямо противоположное - от скрытой или явной радости, в одном случае, до отказа сегодня поддержать устремления Каталонии получить независимость - в другом. Хотя именно четверть века назад, как можно полагать, под фундамент многонациональных государств была заложена сепаратистская бомба с часовым механизмом. И эскапады Мадрида по поводу того, что демократическое, правовое государство только в силу самого факта своего существования является гарантией от сепаратизма, - это не более чем фигуры речи или наивные иллюзии. Каталонский сепаратизм существовал и при монархии, и при диктатуре, и в условиях демократии, и, соответственно, у него - глубокие, исторические корни. И испанским властям, видимо, следовало бы глубже разобраться в причинах этого явления, чем просто сводить дело исключительно к проискам группы сепаратистов-мятежников.

Комментируя каталонские события, В.В.Путин подчеркнул, что с объявлением независимости Каталонии было проявлено «единодушное осуждение сторонников независимости Евросоюзом и целым рядом других государств». «Что, никто не знал о подобных, длящихся веками противоречиях внутри Европы? - задался вопросом президент. - Знали ведь. Однако в свое время фактически приветствовали распад целого ряда государств в Европе, не скрывая радости по этому поводу». «А зачем нужно было так бездумно, исходя из политической текущей конъюнктуры, желания угодить, прямо скажу, старшему брату из Вашингтона, безоговорочно поддерживать отделение Косова, провоцируя подобные процессы в других регионах Европы, да и в мире?» - поставил следующий вопрос российский лидер. Президент назвал это проявлением двойных стандартов, которые таят в себе серьезную опасность для развития Европы и других континентов, для продвижения интеграционных процессов во всем мире6

В качестве иллюстрации сказанного В.В.Путиным сошлемся на заявления руководителей Евросоюза, озаботившихся тем, что «в том случае, если Каталония получит независимость, другие сделают то же» и что в течение 15 предстоящих лет численность ЕС может возрасти до 98 членов. Если сейчас трудно совладать с 27 членами (не считая Великобританию после брекзита), то «с 98 это будет вообще невозможно»7. При этом факт удвоения численного состава Евросоюза после 1991 года их почему-то совсем не смутил, а, напротив, вызвал глубокое удовлетворение.

q

Развязка каталонского кризиса наступила быстро и даже неожиданно, что никак не соответствовало атмосфере напряженности, которая нагнеталась сторонниками независимости в течение нескольких последних лет, достигнув своего апогея в день референдума 1 октября. Многим тогда казалось, что следующим шагом каталонских властей станет незамедлительное провозглашение независимости этого региона. Однако этого не случилось. Только 10 октября Пучдемон, выступая в автономном Парламенте, сделал весьма двусмысленное заявление о том, что он «как председатель Женералитата принимает на себя осуществление народного мандата, чтобы Каталония стала независимым государством в форме республики», но при этом он «предлагает, чтобы парламент отложил реализацию последствий декларации о независимости для проведения диалога (с правительством Испании) в предстоящие недели»8

Политические остряки в Испании шутили по этому поводу, что если в 1934 году независимость Каталонии продлилась десять часов, то в 2017-м - всего восемь секунд, разделивших две приведенные выше фразы Пучдемона. И хотя по завершении «исторического» заседания каталонского Парламента депутаты от всех партий сепаратистского блока подписали в кулуарах некую декларацию о независимости, все понимали, что даже «подписанты» не рассматривают ее как юридически значимый документ. Такое развитие событий стало первым тревожным звонком для многочисленных сторонников независимости, которые ждали от своего лидера решительных действий, а получили взамен чисто символическую компенсацию.

Пребывало в сомнениях и правительство Испании, так и не поняв, провозглашена независимость Каталонии или нет. От правильного понимания состоявшегося в Барселоне действа зависел алгоритм его дальнейших шагов. Премьер Рахой направил Пучдемону послание, в котором обозначил предельный срок для того, чтобы тот дал ясный и четкий ответ: да или нет. Но Пучдемон опять предпочел юлить, прикрывая свою нерешительность завесой витиеватых выражений, в которых он перекладывал всю вину на Мадрид и обвинял его в нежелании считаться с волей каталонского народа. Переписка продолжалась до конца октября.

В качестве приемлемого для всех выхода центральные власти предлагали Пучдемону самому назначить проведение досрочных выборов в Парламент Каталонии, но он отказался это сделать. В конце концов собравшись с духом, сепаратистское большинство автономного Парламента уже формально провозгласило 27 октября независимость Каталонии. Тем самым был перейден Рубикон, после чего власти автономии ступили в пределы терра инкогнита и, соответственно, вышли за границы юридического поля Испании. Сразу после голосования в Парламенте на улицах Барселоны началось массовое празднество по поводу одержанной победы, которое продолжалось всю ночь. Однако победа, как и следовало ожидать, оказалась пирровой.

Ответная реакция испанских властей последовала незамедлительно. Сенат Генеральных кортесов в соответствии со своими конституционными полномочиями принял резолюцию о введении в действие статьи 155 Конституции страны. Сразу после этого состоялось чрезвычайное заседание Совета министров Испании, по итогам которого каталонские правительство и Парламент были распущены, а на 21 декабря назначены досрочные автономные выборы. От своей должности был отстранен и начальник автономной каталонской полиции Траперо, действия которого в ходе референдума 1 октября расследуются компетентными органами Испании. Большинство полномочий главы автономного правительства Каталонии временно возложено на заместителя председателя испанского правительства Сорайю Саенс де Сантамарию.

Проявленная центральными властями решительность была с ликованием встречена каталонскими сторонниками сохранения единства Испании, которые сменили на улицах Барселоны ликовавших до них сторонников независимости. Тем не менее некая интрига продолжала существовать: как поведут себя в новой ситуации Пучдемон и его команда. Ведь формально ими была провозглашена независимость Каталонии, и, по логике вещей, с этого момента решения Мадрида уже не указ для каталонских властей.

Однако не произошло ничего такого, что говорило бы о том, что Каталония действительно стала независимой. По сути, все ветви власти Каталонии быстро, без дискуссий и препирательства согласились со своим новым статусом - статусом «бывших, отставных», и никто не стал возражать против проведения новых автономных выборов 21 декабря. Сам же Пучдемон вместо того, чтобы, как он обещал, выйти на свое рабочее место в здании Женералитата, неожиданно объявился в понедельник, 30 октября, в Брюсселе, где вновь наделал массу противоречивых заявлений. Хотя на сей раз на него смотрели как на окончательно запутавшегося неудачника, а вовсе не как на серьезного политика.

Теперь главных инициаторов сепаратистского эксперимента, которым уже предъявлены обвинения в подготовке переворота, мятежа и растрате государственных средств, судя по всему, ожидает долгий разговор с прокурором.

Тем не менее каталонский проект пока полностью не завершен. Уверен, что нас еще ожидает немало изгибов этого сложного, зигзагообразного процесса. Однако первые выводы уже можно сделать.

И главный из них, видимо, состоит в том, что власть в государстве должна вовремя реагировать на потенциально опасные процессы, не давать им заходить настолько далеко, когда для преодоления возникающих или искусственно создаваемых проблем требуются экстраординарные меры. Это общее правило, которое касается не только реакции на национализм/сепаратизм.

Мадрид явно упустил время для спокойного, продуманного решения вопросов, связанных с развитием в Каталонии сепаратистских тенденций, хотя возможностей для этого было предостаточно. По сути дела, в Каталонии, несмотря на заявления местных властей об обратном, планомерно велась «каталонификация» различных сторон жизнедеятельности местного общества. Смысл этого процесса состоял в том, чтобы постепенно сделать общество идентификационно гомогенным - то есть полностью каталонским, хотя сейчас, по крайней мере, половина жителей Каталонии считает себя одновременно и испанцами, и каталонцами. Не напоминает ли это по своей националистической методологии то, что происходит в ряде соседних с Россией государств (признаваемых Западом демократическими), ранее входивших в состав СССР в качестве республик? На мой взгляд, параллели здесь налицо, хотя испанские власти убеждены в абсолютной исключительности каталонского, а ранее баскского феноменов.

Каталония - это часть общемировой проблемы кризиса многонациональных государств и насаждения на их месте сонма так называемых национальных (унитарных) государств, хотя в чистом виде сегодня найти «материал» для полностью национального государства можно только разве что в пределах одной деревни, да и то, если очень повезет. На деле же речь идет о стремлении малой нации (а точнее, ее элиты), проживающей в пределах крупного государства, стать доминирующей нацией в новом государственном образовании. И не более того. Интересы народа вряд ли здесь принимаются в расчет.

Одним из двух главных вопросов, который исторически волновал русскую интеллигенцию, являлся и является следующий: что делать? Сегодня на него призваны дать обстоятельный ответ как испанские власти, так и в целом испанское общество, неотъемлемой частью которого являются каталонцы. Единство, проявленное правительством Испании и ведущими оппозиционными партиями страны, явилось, возможно, главным фактором, позволившим найти путь для преодоления каталонского кризиса. Не исключаю, что расчет сепаратистов и состоял в том, чтобы использовать в своих интересах межпартийные противоречия, расколоть единый фронт главных политических сил Испании в защиту целостности страны.

Одним из основных пунктов условного антисепаратистского пакта, согласованного в октябре между правящей Народной партией и ИСРП, является договоренность о начале работы в течение предстоящего полугода над новой редакцией Конституции Испании, некоторые из положений которой, по мнению большинства испанских политиков и политологов, устарели. Это напрямую касается раздела Основного закона о принципах территориального устройства Испании. Многие в Испании считают, что федеративное устройство этого государства более отвечало бы современным реалиям и если бы власти обратили на это внимание ранее, то, возможно, удалось бы избежать нынешнего каталонского кризиса.

Пучдемон и его команда оказались политическими «слабаками», фактически подставившими тех жителей Каталонии, которые поверили им и их проекту. Как поведут себя испанские власти в отношении многочисленных автономных чиновников, активистов движения за независимость и др., пока не ясно. Теоретически может начаться процесс «охоты на ведьм», что было бы крайне нежелательно для расколотой Каталонии, которая прежде всего нуждается сегодня во внутреннем примирении. И, конечно, Каталонии, как воздух, нужен проект дальнейшего развития в составе Испании, который бы устроил разные сегменты каталонского общества.

 1Испания. Конституция и законодательные акты / Пер. с исп. - М.: Прогресс, 1982. С. 30.

 2Там же. С. 88. В статье 153 Конституции Испании, в частности, прописано следующее: «Контроль за деятельностью органов Региональных автономных объединений осуществляется: а) Конституционным судом относительно конституционности их нормативных актов, имеющих силу закона…».

 3Орлов А.А. Национализм в Каталонии - фактор риска для Испании // Обозреватель-Observer. 2010. №11 (250). С. 108-120 (http://observer.materik.ru/observer/N11_2010/108_120.pdf); Орлов А.А. Глубинные исторические корни проблемы национализма и сепаратизма в современной Испании // Вестник МГИМО-Университета. 2013. №4 (31). С. 177-186 (https://cyberleninka.ru/article/n/glubinnye-istoricheskie-korni-problemy-natsionalizma-i-separatizma-v-sovremennoy-ispanii); Орлов А.А. Проблема сецессии на современном этапе. На примере Шотландии и Каталонии // Обозреватель-Observer . 2015. №1 (300). С. 67-80 (http://www.materik.ru/upload/iblock/bee/bee88ebd3656ffa07a081c51eb8c8cef.pdf); Орлов А.А. Каталонский разлом: противостояние между сторонниками и противниками независимости // Обозреватель-Observer. 2016. №1 (312). С. 92-102 (http://www.materik.ru/upload/iblock/f21/f21a95e8d5bce2ca409fba61abda907c.pdf); Попов И.В. Сложный выбор Каталонии. Международная жизнь. 2015. №11. С. 27-42.

 4Ibarretxe nunca llegó tan lejos // El País (Edición Nacional). 14 de octubre de 2017. Р. 25.

 5‘Procés’ antieuropeo. El desafío independentista supone una amenaza a la estabilidad de la UE // El País (Edición Nacional). 7 de octubre de 2017. Р. 12.

 6Российский президент упрекнул Запад в двойных стандартах в вопросе Каталонии // URL: http://www.interfax.ru/russia/583954

 7Juncker: «Si Cataluña se independiza, otros harían lo mismo» // El País (Edición Nacional). 14 de octubre de 2017. Р. 21.

 8Puigdemont prolonga la tensión con una secesión en diferido // El País (Edición Nacional). 11 de octubre de 2017. Р. 16-17.

Испания > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 23 ноября 2017 > № 2396238 Александр Орлов


Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220945 Александр Орлов

Российско-французские отношения нуждаются в определении стратегических целей совместного движения вперед

Александр Орлов, Чрезвычайный и Полномочный Посол России во Франции

К 300-летию российско-французских дипломатических отношений

«Международная жизнь»: Александр Константинович, если заглянуть в историю, какую роль, на ваш взгляд, играли российско-французские отношения в мировой политике прошлого?

Александр Орлов: На протяжении веков отношения между двумя крупнейшими европейскими державами - Россией и Францией играли важнейшую роль в европейской и мировой политике. Хотя, в отличие от Германии, династический брак между нашими странами был только один: младшей дочери великого князя Ярослава Мудрого с французским королем Генрихом I в далеком XI веке. Два государства и его народы всегда испытывали сильное взаимное притяжение, основанное на общности культуры и религии. Не следует забывать, что на протяжении двух столетий французский язык был, по сути, вторым языком в России. Русская аристократия и просто просвещенные люди свободно им владели, что оказало глубочайшее влияние на восприятие нами французской культуры и Франции в целом.

Однако было бы по меньшей мере некорректно представлять отношения России и Франции как безоблачные и беспроблемные. Они всегда носили пассионарный характер. Периоды сердечного согласия сменялись войнами. В европейских конфликтах прошлого мы часто были «по разные стороны баррикады». Францию связывали союзнические отношения со Швецией, с Польшей, Османской империей в то время, когда эти страны воевали с Россией.

Но оставим историю историкам. Для нас с практической точки зрения важнее вспомнить о том, как складывались наши отношения в ХХ веке. А тогда, в годы суровых испытаний Первой и Второй мировых войн, Россия и Франция были союзниками, плечом к плечу сражались с общим врагом.

Поистине решающую роль наши страны играли в преодолении последствий холодной войны, утверждении на европейском континенте политики разрядки и сотрудничества. Именно Москва и Париж стояли у истоков Хельсинкского процесса, который привел к подписанию Заключительного акта в 1975 году, ставшего на долгие годы «Дорожной картой» европейской политики.

Как представляется, этот опыт может быть с большей пользой использован в реалиях сегодняшнего дня.

«Международная жизнь»: Недавно состоялась встреча Президента России Владимира Путина и вновь избранного Президента Франции Эммануэля Макрона. Каковы ее основные результаты? Как вы оцениваете значение российско-французских связей сегодня?

А.Орлов: Думаю, что сегодняшний уровень российско-французских отношений нельзя назвать удовлетворительным. Во многом они стали заложниками геополитических игр, развязанных Вашингтоном и Брюсселем, идеологических предубеждений. Было бы, конечно, неправильно снимать свою долю вины за охлаждение отношений и с самой Франции, ее бывшего руководства, которое, на мой взгляд, не проявило достаточной настойчивости в отстаивании своих национальных интересов.

В этой связи первая встреча Президента Российской Федерации В.Путина с новым Президентом Франции Э.Макроном вселяет известный оптимизм. Как представляется, мы имеем дело с политиком нового поколения, прекрасно подготовленным, обладающим глубокими историческими знаниями, способным заглянуть за горизонт, обладающим личными и профессиональными качествами, способными вернуть Франции ее место в мире, которая она в значительной мере утратила за последние десять лет.

Новый Президент Франции видит себя идейным наследником генерала Ш. де Голля и Франсуа Миттерана, с которыми связаны наиболее яркие страницы развития российско-французских отношений в послевоенную эпоху.

На встрече с В.Путиным Э.Макрон показал себя доброжелательным, прагматичным партнером, настроенным на совместный поиск конкретных результатов как по наиболее острым международным проблемам, так и в плане продвижения двусторонних отношений. Намеченный график двусторонних контактов на предстоящие месяцы позволяет надеяться на то, что это не просто слова.

Определенный оптимизм внушает и общее изменение атмосферы вокруг российско-французских отношений, которое мы отмечаем после избрания Э.Макрона и формирования нового правительства.

«Международная жизнь»: Как можно оценить ущерб экономическому сотрудничеству между Францией и Россией, который нанесли западные санкции?

А.Орлов: Санкции Евросоюза и США нанесли серьезный ущерб российско-французским отношениями, причем в различных областях. Объем торговых обменов в 2014-2016 годах сократился почти в два раза и составил в 2016 году скромные 13 млрд. долларов. Напомню, что в 2011 году он достигал 28 млрд. долларов.

В конце 2016 года наметилось определенное оживление торговли. Такая тенденция сохранилась и в первом квартале 2017 года. Это, с одной стороны, говорит о том, что российская экономика адаптировалась к новым условиям, а с другой - связано с конъюнктурными моментами, в частности с увеличением закупок Францией углеводородов.

В целом, если анализировать различные экономические показатели, приходишь к выводу, что от политики санкций французская экономика проиграла больше, чем российская. Ограничения банковских кредитов не позволили французским компаниям участвовать в тендерах на наиболее крупные и выгодные инфраструктурные проекты, такие, например, как строительство высокоскоростной железнодорожной магистрали Москва - Казань. Особенно больно политика санкций сказалась на французских сельскохозяйственных производителях, которые ежегодно теряют до 400 млн. евро.

Санкции повлияли и на работу важнейших институциональных механизмов двустороннего сотрудничества: с 2013 года не проводятся заседания Межправительственной комиссии по двустороннему сотрудничеству на уровне глав правительств, заморожена деятельность Большой межпарламентской комиссии, не проходят совместные встречи министров иностранных дел и министров обороны, прекращены контакты по военной линии.

Все это ведет к разрушению самой ткани двусторонних отношений, которые кропотливо создавались на протяжении последних десятилетий. Беспрецедентно высок градус антироссийской риторики во французских СМИ, которые формируют в общественном мнении Франции образ России как врага. Неслучайно в своем послании Э.Макрону по случаю его избрания президентом В.Путин назвал в качестве ключевой задачи преодоление взаимного недоверия, накопившегося за последние годы. На сегодняшний день это, безусловно, задача номер один.

«Международная жизнь»: Традиционно у Франции было особое отношение к нашей стране. Как вы считаете, почему голосование в Национальной ассамблее и Сенате против политики санкций пока никак не отразилось на ее политике?

А.Орлов: Действительно, принято считать, что среди западноевропейских стран у Франции всегда были особые отношения с нашей страной. Это объясняется тем особым местом, которое занимала Франция в Организации Североатлантического договора. Однако эти времена прошли. В 2007 году Президент Н.Саркози принял решение вернуть Францию в военную организацию НАТО, и с тех пор Париж утратил ту специфику, которая была свойственна его внешней политике на протяжении нескольких десятилетий послевоенной истории.

Вместе с тем и сегодня, в отличие от большинства других западных стран, во Франции сохранилась школа стратегического мышления, политическая культура, присущая ядерным державам и постоянным членам СБ ООН. Это, в свою очередь, делает для нас Францию интересным и незаменимым партнером в перспективе возможного возобновления переговоров по созданию систем коллективной безопасности в Европе.

Что касается голосования в Национальной ассамблее и Сенате Франции по проектам резолюций за отмену санкций, то это не следует переоценивать. Голосование носит скорее рекомендательный характер, интересно с точки зрения индикатора общественных настроений, с которыми, безусловно, обязаны считаться президент и правительство. Однако предыдущее правительство в ответ на принятие парламентом резолюции, по существу, ограничилось воспроизведением известной позиции, поставив в зависимость отмену санкций от выполнения ряда предварительных условий.

«Международная жизнь»: Что, на ваш взгляд, является наиболее насущным для улучшения российско-французских отношений на современном этапе?

А.Орлов: Наиболее насущным является осознание нашими французскими партнерами необходимости выстраивать с Россией дружественные, подлинно партнерские отношения, основанные на общности судеб, на прочном фундаменте культурных и исторических связей. Общей мыслью стали слова генерала де Голля о том, что, когда Россия и Франция были вместе, они были сильными и, напротив, разлад между ними никому из них не шел на пользу.

Российско-французские отношения нуждаются в определении стратегических целей совместного движения вперед, к исторической перспективе, в каковой не может быть ничего иного, кроме последовательного формирования общего экономического пространства между Россией и Европой. Именно наши две страны должны играть в данном процессе инициативную роль.

В этой связи, безусловно, заслуживает позитивного ответа прозвучавшее из уст нового Президента Франции Э.Макрона на его первой встрече с Президентом Российской Федерации В.Путиным предложение создать между двумя странами форум гражданского общества. Вовлечение через социальные сети, Интернет все более широких народных масс в дискуссию о путях развития демократии, государственного строительства - примета времени. У нас в стране это хорошо видно на примере Общероссийского народного фронта, его регулярных встреч с Президентом России. Создание в наших двусторонних отношениях гражданского форума, несомненно, будет способствовать сближению народов России и Франции, расширять социальную базу наших отношений, укрепляя их и делая менее подверженными влиянию международной конъюнктуры.

«Международная жизнь»: Во Франции находится более 400 захоронений русских и советских воинов. В нескольких из них захоронены более 1 тыс. человек. Эти скорбные знаки памяти рассказывают о разных периодах 300-летней истории российско-французских отношений. Существует ли программа поддержания и обустройства этих мест, какие проекты осуществляются сейчас с помощью посольства РФ во Франции?

А.Орлов: Действительно, на территории Франции расположены многочисленные захоронения российских воинов времен Первой и Второй мировых войн, но есть и ряд захоронений эпохи войны с Наполеоном. Наиболее известными являются русское военное кладбище в городе Сент-Илер-ле-Гран, где погребено 916 солдат Русского экспедиционного корпуса, сражавшегося во Франции в рамках союзнических обязательств в годы Первой мировой войны, а также советский воинский некрополь в городе Нуайе-Сен-Мартен, где захоронено 4598 человек.

Необходимо отметить, что, согласно французскому законодательству, солдат союзнических армий, «погибших за Францию» при выполнении служебного долга, хоронят на национальных кладбищах, являющихся собственностью Французской Республики. Таким образом, создаются военные кладбища или военные каре на муниципальных кладбищах, по возможности по национальной принадлежности. За их поддержание в надлежащем порядке отвечает соответствующая правительственная структура Франции - Государственный секретариат по делам ветеранов.

Со своей стороны посольство также проводит регулярную работу по сохранению российских воинских захоронений. Ежегодно направляются бюджетные заявки на проведение там, где это требуется, ремонтно-восстановительных работ. В том числе это касается индивидуальных воинских захоронений, не подпадающих под французский статус «воинских», в частности военных, эмигрировавших во Францию после революции 1917 года из России. Зачастую помощь в отслеживании ситуации оказывают и потомки, следящие за конкретными могилами, но не имеющие средств на их восстановление.

В последние годы за счет бюджетных денег были отреставрированы могилы трех офицеров Алексеевского пехотного полка - участников Первой мировой войны. В коммуне Имфи (департамент Ньевр) выполнены работы по восстановлению надгробия поручика Кавалергардского полка А.Шепелева, погибшего в 1814 году в бою под Фершампенуазом. Для проведения работ привлекают и частных партнеров. Так, в 2014 году на русском кладбище в городе Сент-Женевьев-де-Буа российским фондом «Воинский собор» и Институтом демократии и сотрудничества было отреставрировано захоронение командующего Русским экспедиционным корпусом генерала Н.А.Лохвицкого. В 2012 году в городе Со был восстановлен памятник на могиле командующего Черноморским флотом и Дунайской армией адмирала П.В.Чичагова.

Существенную роль в деле ухода за воинскими захоронениями играют также энтузиасты из числа российских соотечественников во Франции. В частности, с этой целью создали ассоциацию «Русская память», на средства которой в декабре 2016 года было восстановлено надгробие лейтенанта Красной армии А.Николаева в городе Мо.

Следует отметить, что и сегодня на полях боев французской земли по-прежнему лежат останки русских солдат. Французы помнят и чтят подвиги русских воинов, благодаря мужеству которых Франция не была стерта с карты Европы. Так, 22 марта этого года совместно с французской стороной на русском военном кладбище в городе Сент-Илер-ле-Гран состоялась церемония захоронения останков неизвестного русского солдата Русского экспедиционного корпуса, найденных в результате длительных археологических изысканий французского историка П.Малиновского в зоне боев корпуса под Реймсом.

Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220945 Александр Орлов


Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220923 Александр Орлов

Победа Макрона во Франции: реванш либералов

Александр Орлов, Директор Института международных исследований МГИМО МИД России, профессор кафедры дипломатии

Полгода, разделившие победу консерватора Дональда Трампа на президентских выборах в США и победу либерала Эммануэля Макрона на подобных выборах во Франции, были в Европе временем напряженного, томительного ожидания, не получит ли «эффект Трампа» своего продолжения в Старом Свете. Вечером 7 мая, когда стали известны предварительные результаты второго тура голосования во Франции, либеральная Европа выдохнула с трудно скрываемым облегчением, быстро приобретшим форму безудержного ликования. Каждый из компонентов многонационального европейского либерального интернационала праздновал победу Макрона как свою собственную, тем самым вновь наглядно продемонстрировав всю глубину неприятия им популистского консерватизма

Ле Пен, а заодно и схожих ценностей нынешнего американского президента. Словосочетания «Спасибо, Франция!», «Звездный час Франции!», «Франция сказала «нет»!» и тому подобное проходили красной нитью через выступления либеральных политиков, красовались в заголовках крупнейших европейских газет схожей политико-идеологической ориентации.

Заполнившие улицы и площади французских городов толпы людей пели «Марсельезу», а высоколобые либеральные интеллектуалы в это же самое время старались вывести невидимую логическую связь между победой Макрона и идеями Великой французской революции конца XVIII века. Со своей стороны Макрон, самый молодой в истории Пятой французской республики президент, публично обещал «защитить Францию, ее интересы и ее образ», «защитить Европу, основу нашей цивилизации, будущее которой поставлено на карту», «защитить нашу манеру быть свободными», восстановить связь между Европой и ее гражданами и многое другое.

Официально вступив 14 мая в должность президента, Макрон на следующий же день отправился с визитом в Германию для того, чтобы «сверить часы» с канцлером Меркель, которая после знаковой победы своей партии на региональных выборах в федеральной земле Северный Рейн-Вестфалия, одержанной в день инаугурации восьмого президента соседней страны, имеет все шансы в четвертый раз подряд возглавить правительство ФРГ по итогам намеченных на сентябрь общенациональных выборов в Бундестаг. Цель этого визита была вполне очевидной - подтвердить «локомотивную» роль «нерушимого» блока Парижа и Берлина как основы Евросоюза и движителя европейской интеграции, продемонстрировать всему миру, что проект продолжается, несмотря на брекзит и его видимые и пока скрытые последствия.

«Европа находится ныне в подвешенном состоянии между прошлым, которое пытается преодолеть, и будущим, которое она для себя еще не определила»1. Эта мысль патриарха американской дипломатии и политологии Генри Киссинджера весьма точно отражает сложившуюся в Старом Свете ситуацию. Новая «звезда» европейской политики Макрон хочет возродить Евросоюз, возглавив совместно с Меркель его глубокую перестройку. В этих целях они договорились в Берлине о создании рабочей группы для выработки «Дорожной карты» будущих изменений, включая и институциональные.

Тем самым Макрон, сразу взяв с места в карьер, явно стремится изменить закрепившийся в последние годы образ Франции, который весьма красноречиво живописал бывший Президент страны Валери Жискар д’Эстен: «Прежде всего, и это факт, ослабла способность Франции к выработке новых идей»2. Все потуги предшественника Макрона Франсуа Олланда, который тоже пытался что-то делать в этом духе (возьмем хотя бы организованную им весной этого года в Париже встречу, посвященную будущему Евросоюза, в весьма странной «композиции», с участием Испании, но при отсутствии ряда стран - основательниц ЕЭС), выглядели не слишком убедительно. Как отмечал тот же В.Жискар д’Эстен, «политический упадок есть не что иное, как утрата страной прежнего места на лестнице могущества»3. Сможет ли Франция возродить, хотя бы частично, прежнее могущество при Макроне, вопрос актуальный, хотя пока сугубо риторический.

Тем не менее, несмотря на эйфорию по поводу победы Макрона, во власти которой оказалась значительная часть европейцев, а также весьма активно демонстрируемую новым французским лидером приверженность европейским ценностям, что как будто должно гарантировать процветание Франции и Евросоюза, ситуация не выглядит столь безоблачной. Количество разнообразных противоречий или, во всяком случае, нестыковок настолько велико, что одно их обобщение потребует определенного времени, не говоря уже об осмыслении возможных последствий складывающегося сложного политического пасьянса.

В последние два с половиной десятилетия, прошедших после «самороспуска» СССР, в ведущих странах капиталистического мира, как считалось, прочно утвердилась либерально-демократическая модель общественного устройства, закономерность и незыблемость которой была научно обоснована, в частности, в трудах американского философа Фрэнсиса Фукуямы. Эта модель (назовем ее «западной», хотя она вполне применима к Японии, Южной Корее, Австралии и ряду других стран) изображалась как некий венец эволюции политического устройства общества, вершина представительной демократии. То есть, если следовать этой логике, ничего более совершенного человечество изобрести уже не в состоянии.

На деле же западная либерально-демократическая модель, в силу прежде всего изначально заложенных в ее фундамент противоречий, быстро превратилась в своего рода «матрицу», если провести условную аналогию с одноименным голливудским блокбастером*. (*«Матрица» (англ. «The Matrix») - научно-фантастический фильм-боевик, снятый братьями Вачовски. Картина вышла на экраны США в марте 1999 г., положив начало трилогии фильмов.) Как и в кино, западная либеральная «матрица» не приемлет никакой конкуренции и готова уничтожить любого, кто представляет для нее опасность.

Диапазон современной западной либеральной демократии («матрицы») включает политическое пространство от левого центра (социал-демократы) до правого центра (консерваторы). Вот почему в последние годы частыми стали прежде казавшиеся неестественными альянсы во власти между консерваторами и социал-демократами (самый красноречивый тому пример их «сожительство» в правительстве Германии), различия в принципиальных политических установках которых становятся все менее заметными. Дело, как правило, ограничивается конкуренцией между представителями различных элит, поддерживающих ту или иную партию, но в случае необходимости договоренность о кооперации в правительстве достигается достаточно быстро и все спорные вопросы, по которым ломались копья в ходе предвыборных кампаний, не становятся непреодолимыми преградами на пути «объединения усилий во имя единства нации».

Периодическая смена лиц во власти, являющаяся, как принято считать, непреложным атрибутом западной либеральной модели, не более чем ширма, призванная прикрыть «фиговым листком» тот факт, что на деле от смены персонажей ничего не меняется, либеральный тренд сохраняется и «матрице» ничего не угрожает. Хотя и из этого «железобетонного» правила либеральной демократии существуют весьма красноречивые исключения. Сошлемся на пример той же Германии, где фрау Меркель, образно говоря, сжимает в своих крепких объятиях вот уже четвертого президента Французской Республики. Начинала она молодым политиком, выпестованным Гельмутом Колем, внимательно слушавшим наставления своего многоопытного французского партнера Жака Ширака. Затем началась дружба с идеологически близким ей Николя Саркози. Этот тандем получил шутливое название «Меркози». Были опасения, что у фрау может не заладиться с новым хозяином Елисейского дворца социалистом Франсуа Олландом. Так нет же. Ничего не случилось, и наполовину обновленный франко-германский альянс в духе «сердечного согласия» продолжил доминировать в Евросоюзе. На смену социалисту Олланду теперь пришел центрист Макрон. И с ним Меркель явно поладит. Поскольку и она сама, и все перечисленные французские президенты - суть ягодки с одного поля, хотя, возможно, и с соседних грядок.

В рамках указанной выше либеральной парадигмы все те, кто выпадает из «матричного диапазона демократии», объявляются популистами и «ультра», неважно - «ультралевыми» или «ультраправыми». Если взять в качестве примера недавние президентские выборы во Франции и сложить голоса «крайне правой популистки» Ле Пен и «крайне левого популиста» Меланшона, полученные в ходе первого тура, то в сумме они составят 42% (а с голосами других подобных «сомнительных» кандидатов, собравших меньший улов голосов, и того больше), и получается, что данная прослойка электората вообще не учитывается «матрицей» как существенная. Иными словами, современная западная либеральная демократия готова воспринять только «правильные» голоса, а остальные политические персонажи рассматриваются ею лишь как участники процесса, но вовсе не как реальные конкуренты в борьбе за власть.

Если же вдруг «внесистемный элемент» начинает угрожать «матрице», то она включает для противодействия ему весь свой огромный ресурс. Нечто подобное мы можем наблюдать в режиме реального времени в США, где Трамп был воспринят либеральной «матрицей» как угроза, борьба с которой началась еще на этапе предвыборной кампании и продолжается до сих пор, хотя новый президент всячески пытается доказать, что он вовсе не угроза системе, а ее неотъемлемая часть, разве что с некоторыми признаками собственного мнения4.

Каток «матрицы» безжалостно прошелся по Марин Ле Пен во Франции. В свое время великий Вольтер писал: «Во Франции надо быть или молотом, или наковальней: я родился наковальней»5. В сегодняшней Франции Ле Пен тоже явно «наковальня». Ее противниками было сделано все возможное для того, чтобы лишить ее всяких шансов на успех. Против нее выступила вся либерально-системная Франция, не остановившись перед тем, чтобы избрать своим новым лидером относительно молодого человека, не имеющего политического опыта, никогда никуда прежде не избиравшегося, неизвестного широким массам населения, но который является «сыном системы», «воспитанным в элитных школах и университетах», прошедшим обкатку в качестве банкира клана Ротшильдов, и потому для этой системы неопасного.

Макрон, в свою очередь, пытается позиционировать себя как буревестника обновления Франции, выразителя новых идей и носителя новых надежд. Первым его шагом на этом пути стала идея принятия специального закона о «морализации публичной жизни», призванного исключить из нее порочную практику найма на работу на государственные средства членов семей депутатов или близких им лиц, что стоило политической карьеры и репутации кандидату партии «Республиканцы» на недавних президентских выборах Франсуа Фийону, который изначально считался основным претендентом на главный пост страны6.

В Парламенте Макрон намерен опереться на «новых людей», не связанных с прежним замшелым политическим классом, погрязшим в демагогии и коррупции. При этом он стремится в полной мере соблюсти гендерное равенство, что сейчас очень модно на демократическом Западе. Но хорошо ли это, когда в политику сразу, скопом приходят сотни новых людей, не имеющих ни опыта, ни необходимых знаний? По сути, во многом людей случайных. А ведь им придется принимать решения, от которых будет зависеть то самое светлое будущее, которое Макрон обещает сегодня своим согражданам.

Россия пережила нечто подобное в период перестройки и первые годы «новой демократии». Тогда в большую политику, как ураган, ворвались новые люди, тоже обещавшие обществу «златые горы». Много ли их осталось на плаву и каковы результаты тех событий? Думаю, ответ напрашивается сам собой. Франция сегодня, судя по всему, намерена в чем-то повторить российский эксперимент. О его результатах можно будет судить не сразу, но они в любом случае будут показательными.

При этом, все же понимая, что полное единовременное «очищение» административного аппарата от опытных кадров грозит развалом государственного механизма, Макрон пошел на включение ряда известных политиков разной политической ориентации в свое первое правительство. Премьер-министром в нем стал представитель умеренных правых, несколько ключевых постов заняли социалисты, хотя, может быть, уже бывшие, нашлось и место «ветерану-центристу» Байру и т. д. Соблюдено в нем и гендерное равновесие. Примечательный момент - все министры, за исключением одного, по возрасту старше самого Макрона. Вопросом о том, как долго Макрон будет терпеть в своем окружении «политиков-ветеранов», для которых он явно не является авторитетом, задаются сегодня аналитики как в самой Франции, так и за ее пределами. Многие склоняются к тому, что это - вынужденная мера, а посему она не должна быть, по логике вещей, продолжительной.

Сам факт спонтанного выдвижения на передовые позиции новой генерации французских политиков разного калибра - от президента до депутатов национального парламента и ниже - несомненно, свидетельствует о глубоком кризисе самих основ (и институциональных, и политических) Пятой французской республики. На наших глазах в течение этого года фактически развалилась двухпартийная система Франции, которая, худо бедно, обеспечивала стабильное развитие этого государства на протяжении более чем полувека. Никогда прежде не складывалась ситуация, когда представители двух системо-образующих сил французского политического пространства - умеренных консерваторов (выступавших в разные периоды под различными названиями, в последние годы как «Республиканцы») и социалистов - одновременно оказывались политическими «лузерами», выбитыми из борьбы за президентское кресло уже по итогам первого тура голосования. Бенефициарами же стали политические силы, ранее либо вообще не существовавшие (как Макрон и его «бумажная» партия «Вперед!», созданная только в прошлом году), либо считавшиеся не более чем политическими маргиналами, которых не следует воспринимать всерьез («Национальный фронт» Ле Пен).

Особенно тяжелый удар нанесен по Французской социалистической партии, история которой перевалила за сотню лет*. (*Партия основана в 1905 г. Свое нынешнее название получила в 1969 г.) Партия Жореса и Миттерана усилиями Франсуа Олланда находится сегодня на грани полураспада. Из нее откровенно бегут ее недавние лидеры, вроде бывшего премьер-министра Франции М.Вальса, рассчитывавшего стать политическим наследником Олланда. Последний же, организовав операцию «Преемник» (в чем не сомневаются многие авторитетные аналитики), целью которой было вывести из игры умеренного консерватора Фийона, чтобы расчистить тем самым путь к победе Макрона, фактически пожертвовал ради этого Социа-листической партией. Наряду с удручающими итогами президентства самого Олланда, раздрай в Соцпартии в критический для нее момент может завершиться тем, что она окажется на обочине политической жизни.

Не менее остро стоит вопрос и о будущем «Республиканцев», которые также остались у «разбитого корыта», без сильного лидера и внятной политической программы. Неслучайно поэтому многие социалисты и республиканцы различного политического калибра стремятся примкнуть к новой «сильной личности», Эммануэлю Макрону, влившись в члены партии или прислонившись к его политической партии «Республика, вперед!» - новоиспеченному созданию, являющемуся ребрендингом прежней его партии. Словом, среди либерального консервативно-социалистического сегмента (надеюсь, это непривычное на первый взгляд сочетание слов не покажется читателю надуманной конструкцией) налицо сильное политическое брожение. Многие из тех, кто не хочет остаться за бортом реальной политики, понимают, что нужно что-то делать, и выбирают самый простой из возможных вариантов - то есть примкнуть к новому кумиру французского электората.

Однако есть и другие варианты. Ле Пен уже заявила, что также собирается переформатировать свой «Национальный фронт», сделав его фактически главной консервативно-патриотической партией, то есть занять часть политического пространства, которое традиционно контролировали умеренные правые. Теоретически часть бывших республиканцев может к ней потянуться. Это будет напоминать эксперимент без малого 30-летней давности в Испании, когда правый «Народный альянс», считавшийся прибежищем бывших франкистов, был преобразован в более умеренную «Народную партию», что позволило перетянуть под ее флаги многих центристов7. Сегодня же эта партия находится у власти.

Похожая комбинация возможна и на левом фланге. Сторонники Меланшона, гипотетически, в состоянии создать крупную, по-настоящему левую партию, способную вобрать в себя часть левых социалистов. В этом случае может возникнуть по-своему уникальная ситуация, когда крупнейшей силой левого сегмента политического пространства во Франции будут не социалисты, а новая левая партия, возможно, подобная «Подемос» в Испании или «Сиризе» в Греции.

Однако это - не более чем эвентуальные сценарии развития ситуации. Сегодня же налицо катастрофический раскол французского общества, который Макрон попытается как-то преодолеть, но с успехом или нет - покажет только время. Против его проекта будет работать то обстоятельство, что все центристские политические конструкции последних десятилетий провалились и, по сути дела, нигде в крупных западных демократических странах не осталось по-настоящему влиятельных центристских партий, способных самостоятельно формировать правительства.

Макрон сегодня «на коне». Он в эпицентре всеобщего внимания, к нему прикованы взоры в самой Франции и за рубежом. Но его приход во власть, во многом неожиданный и даже случайный, совпал, а скорее всего, обусловлен глубоким кризисом традиционных политических партий, кризисом либеральной «матрицы». Если ему не удастся кардинально поменять ситуацию, причем уже в самое ближайшее время, то глубокое разочарование общества в системе может иметь самые непредсказуемые последствия. А амортизаторов в виде влиятельных, традиционных партий в его распоряжении не будет.

Приход к власти в США миллиардера Трампа, да и в какой-то мере победа бывшего банкира Макрона во Франции, наводят на мысль о том, что «капитал» в виде наиболее мощных финансово-экономических групп уже не нуждается в политических партиях в качестве посредников между ним и обществом. Или если и нуждается, то в гораздо меньшей степени, чем прежде. Тем более что традиционные партии в значительной степени утратили свою былую идентичность и более не являются носителями оригинальных идеологий, став в большинстве случаев заурядными компонентами либеральной «матрицы». Если к этому добавить тот факт, что сами выборы зачастую становятся игрой политтехнологов, а также продуктом умелой манипуляции общественным сознанием с задействованием в отдельных случаях правоохранительной системы и всегда средств массовой информации, то надстройка в виде политических партий во многом теряет свой первоначальный смысл. Зачем лишние усилия, если всегда можно посадить на политический трон нужного человека без всяких партий и с минимальными затратами, как это недавно произошло во Франции, всегда кичившейся своими давнишними демократическими традициями?

Кто правит миром? Этот, по сути, вечный вопрос в наши дни актуален как никогда. Многие аналитики пытаются доказать, что общество, народ являются творцами глубоких перемен во Франции, связанных со сменой политических элит. Но так ли это, и не является ли сам народ, как инструмент голосования, объектом тонкой политической интриги, итогом которой стала победа на выборах ставленника всесильной либеральной «матрицы»?

Как отмечал Черчилль, «мы живем в мире многочисленных «если»8. Траектория Макрона как государственного деятеля самого высокого полета только начинается, и пока рано расставлять знаки препинания в его политической судьбе. Только запятые, да и их, объективно, немного. Франция так или иначе сделала свой выбор, и пожинать плоды этого выбора, независимо от того, какими они будут, предстоит ей самой.

1Киссинджер Генри. Мировой порядок. М.: АСТ, 2015. С. 131.

2Жискар д‘Эстен В. Французы: Размышления о судьбе народа. М.: Ладомир, 2004. С. 70.

3Там же. С. 18.

4Орлов А.А. Наследие Президента Обамы // Международная жизнь. 2017. №2. С. 60-72.

5Вольтер. Философские трактаты и диалоги. М.: Эксмо, 2005. С. 51.

6Орлов А.А. Мораль в международной политике // Международная жизнь. 2015. №4.

С. 52-61; Orlov A. Morals in International Politics // International Affairs. 2015. T. 91.

№3. P. 71-78.

7Орлов А.А. Единая и неделимая родина всех испанцев // Международная жизнь. 1998.

№7. С. 54-60.

8Черчилль У. Изречения и размышления. М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2012. С. 51.

Россия. Франция > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220923 Александр Орлов


Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 23 сентября 2016 > № 1906028 Александр Орлов

Наступление на универсализм в международных отношениях

Александр Орлов, директор Института международных исследований МГИМО (У) МИД России

Система международных отношений за время существования человеческой цивилизации претерпела кардинальные изменения, постоянно усложняясь и совершенствуясь. Из раздробленных, разрозненных фрагментов, отражавших специфику отдельных исторических моментов развития общества, а также политических, мировоззренческих, культурно-религиозных и иных особенностей конкретных стран и регионов в конечном итоге возникла единая, целостная система, позволившая установить в международных отношениях общепризнанные нормы и правила поведения, которым согласилось следовать подавляющее большинство государств планеты.

Основой такой системы в период после окончания Второй мировой войны, который продолжается до сих пор, стал принцип универсализма основных международных организаций, которые составили становой хребет международного сотрудничества в наиболее важных областях межгосударственного, а в более широком плане и межчеловеческого общения и взаимодействия. Универсализм по смыслу настоящей статьи необходимо понимать не только в контексте широты охвата областей международного сотрудничества, но прежде всего в плане участия в этих организациях, по сути дела, всех международно признанных стран мира, независимо от характера их режимов, идеологических, политических и религиозных преференций и системы государственного устройства - капиталистической, социалистической или какой-то иной, отражающей уровень развития конкретного государства, независимо от того, республика это или монархия, демократия или авторитарный режим и т. д.

Положение центрального звена послевоенной системы международных отношений прочно заняла Организация Объединенных Наций, созданная во имя того, чтобы избавить грядущие поколения от бедствий новой глобальной войны, и основанная на принципе суверенного равенства всех ее членов, каковых ныне насчитывается 193. Устав ООН, в свою очередь, стал стержневым элементом международно-правовой системы, на основе которого в последующий период возникла прочная ткань международных конвенций и договоров. Вокруг ООН сложилась «семья организаций ООН», или «система ООН», включающая фонды и программы ООН, специализированные учреждения этой универсальной организации, имеющие с ООН специальные соглашения, научно-исследовательские и учебные учреждения, а также связанные с ООН организации (в частности, МАГАТЭ и т. д.). По образу и подобию ООН на региональном уровне был создан ряд универсальных организаций континентального масштаба - ОБСЕ в Европе, Африканский союз в Африке* (*Африканский союз является правопреемником Организации африканского единства (ОАЕ).), Организация американских государств в Америке** (**Принцип универсальности ОАГ был нарушен в связи с приостановкой членства Кубы в этой организации по требованию США в 1962 г. из-за провозглашенного Гаваной перехода на социалистический путь развития. Данное решение было отменено ОАГ в 2009 г. Куба приветствовала этот шаг, но отказалась вернуться в данную организацию.).

По-своему также универсальная система сложилась после Второй мировой войны в сфере международной торговли, а также в области валютно-финансового регулирования. Ее основными элементами являются Всемирная торговая организация (ВТО)*** (***ВТО создана 1 января 1995 г. по итогам Уругвайского раунда в качестве ключевого элемента новой многосторонней системы международной торговли, заменила в этом качестве Генеральное соглашение по тарифам и торговле (ГАТТ), заключенное в 1947 г., но не являвшееся в юридическом смысле международной организацией.), призванная содействовать либерализации международной торговли, то есть обеспечению беспрепятственного движения торговых потоков, а также предоставлению входящим в организацию странам платформы для урегулирования возникающих споров, и Международный валютный фонд (МВФ), целью которого является содействие международному сотрудничеству в области валютной политики, способствование сбалансированному росту мировой торговли для стимулирования и поддержания высокого уровня занятости и реальных доходов, кредитование, стабилизация обменных курсов валют и ряд других направлений деятельности.

На сегодняшний день в ВТО представлено 162 члена, включая 158 международно признанных стран, а также Тайвань, две зависимые территории и Европейский союз, а в МВФ - 189 государств. И ВТО, и МВФ, безусловно, не являются идеальными организациями и регулярно становятся объектом критики, причем зачастую жесткой и вполне справедливой. При этом необходимо понимать, что обе эти организации возникли и существуют не в какой-то стерильной среде, а представляют собой порождение той модели мирового торгово-финансового и, шире, политического и экономического устройства, которая сформировалась в последние семь десятилетий в условиях доминирования в мировых финансах и мировой экономике США, которые стали главным экономическим бенефициаром послевоенного мира. Достаточно сказать, что в середине ХХ века США принадлежало 70% всего мирового запаса золота, а доллар в результате утверждения Бреттон-Вудской системы стал основной мировой резервной валютой, на которую, по данным МВФ на 2014 год, приходилось более 63% накоплений в иностранных валютных резервах.

Монополия доллара в качестве, по сути, мировой валюты не устраивает (во всяком случае в полной мере) многих крупных игроков на международном валютно-финансовом поле, включая и некоторых традиционных союзников США в мировой политике - ведущие страны «евросоюзовской» Европы и Японию, которые пытаются осторожно противопоставлять американским деньгам свои валюты - прежде всего евро (22% мировых накоплений в иностранной валюте), а также фунт стерлингов и иену (около 4% накоплений на каждую). Критически настроен к существующей системе и неуклонно укрепляющийся новый глобальный конкурент США - Китайская Народная Республика, которая активно продвигает на мировой финансовый рынок свою валюту юань.

Тем не менее Китай (об объединенной Европе и Японии говорить в этом смысле вообще не приходится) не стремится разрушить существующие в мире глобальные торговую и валютно-финансовую системы, прекрасно понимая возможные последствия их краха. Пекин последовательно выступает за их эволюционное развитие и необходимую корректировку с учетом изменившегося, особенно в последние два-три десятилетия, соотношения экономических сил в мире и появления новых государств-лидеров, которые настаивают на необходимости адекватного учета их интересов. В этом смысле можно говорить о формировании в последние годы коалиции государств, добивающихся рационального реформирования в первую очередь мировой валютно-финансовой системы, голос которых звучит все громче и отмахиваться от требований которых США и их ближайшим экономическим союзникам, по-прежнему доминирующим в МВФ, становится все труднее.

Универсализм в области спорта был достигнут путем создания Международного олимпийского комитета (МОК). Его можно считать своего рода патриархом мирового универсализма - он был основан по инициативе барона Пьера де Кубертена в 1894 году в Париже, то есть возраст этой организации на сегодня - 122 года. Цель олимпизма, согласно п. 2 его основополагающих принципов, изложенных в Олимпийской хартии, «заключается в том, чтобы поставить спорт на службу гармоничного развития человечества, способствуя созданию мирного общества, заботящегося о сохранении человеческого достоинства». Вершиной олимпийского движения «является объединение спортсменов всего мира на великом спортивном празднике - Олимпийских играх» (п. 3). «Любая форма дискриминации в отношении страны или лица - расового, религиозного, политического или иного характера, или по признаку пола - несовместима с принадлежностью к олимпийскому движению» (п. 6)1.

Объединение спортсменов всего мира в одну большую олимпийскую семью является, таким образом, смыслом существования и деятельности МОК, который призван не только руководить олимпийским движением, но и воплощать светлые принципы олимпизма, заботиться о том, чтобы они не попирались под различными поводами в угоду чьим-то политическим или каким-то еще интересам. По состоянию на 2016 год, МОК признал 206 национальных олимпийских комитетов, из которых 193 представляют государства - члены ООН и еще 13 - другие территории с различным правовым статусом (в том числе Государство Палестина, Косово, Тайвань, Пуэрто-Рико и т. д.).

Универсализм на международной арене - это достижение всего человечества, зримое доказательство его зрелости, достигнутой как вследствие эволюционного развития, так и в результате перенесенных им в ХХ веке бедствий и страданий, причиненных ему двумя мировыми войнами. Таким образом, как можно предположить, дальнейшее углубление и совершенствование принципов универсализма должно открывать перед человечеством новые горизонты его гармоничного развития, способствовать сближению стран и народов во имя преодоления общих вызовов и угроз, которые имеют глобальный характер и затрагивают интересы всех и каждого.

Однако в последние годы мы становимся свидетелями нарастания крайне опасных тенденций и процессов, которые уводят человечество в прямо противоположном направлении. Под прямой удар ставятся ООН и вся существующая система международного универсализма. Главной причиной такого положения вещей является постоянно усиливающееся противоречие между стремлением одной страны, США, к сохранению за собой всеми возможными путями и способами глобального лидерства, зачастую беспардонно навязываемого другим странам в тех случаях, когда эти страны осмеливаются проявлять строптивость, и интересами целого ряда ведущих государств современного концерта наций, видящих себя самостоятельными фигурами полицентричного мира.

Хотя США, наряду с СССР и Великобританией, являются создателями ООН, выработавшими основные критерии и принципы деятельности этой Всемирной организации, американцы никогда ее особо не любили, всегда видели в ней конкурента в мировых делах. На всем протяжении своего существования ООН так или иначе сдерживала устремления США доминировать на мировой арене, через механизм права вето, существующего в Совете Безопасности, возводила легальные международно-правовые преграды на пути американского экспансионизма, блокировала попытки Вашингтона подмять под себя весь мир.

Особенно сильно ООН начала раздражать Вашингтон после завершения холодной войны, в которой США, по их собственному разумению, одержали победу и избавились от своего глобального соперника в виде СССР, с которым им приходилось считаться. В новом американоцентричном мире, как посчитали на берегах Потомака, все ключевые решения должны были приниматься в Вашингтоне, а различные международные инстанции, включая ООН, должны были их просто «штамповать». Когда же первые крупные проблемы возникли в связи с натовской агрессией против Союзной Республики Югославии в конце прошлого века, а несколько позже - при «продавливании» в Совете Безопасности интервенции против Ирака, США сильно обиделись на ООН, поскольку акции их и их союзников на Балканах и в Ираке не получили одобрения в СБ и явились прямым нарушением Устава ООН, основополагающих норм и принципов международного права после того, как Вашингтон и его «друзья» все же пошли на односторонние, не санкционированные международным сообществом действия. При иных обстоятельствах инициаторы подобных «экспериментов» вполне могли оказаться на скамье подсудимых в Гаагском трибунале, а не продолжать восседать в руководящих креслах в Вашингтоне и других натовских столицах.

Приблизительно тогда в головах наиболее ретивых проводников «американской мечты» в мировом масштабе вновь стали рождаться идеи, как и чем заменить ООН. Попутно заметим, что подобные размышления посещали американских стратегов-международников и прежде. Последним из таких «шедевров мысли» явилась концепция создания вместо универсальной ООН некоего «ансамбля демократий», авторство которой приписывается сенатору-республиканцу Джону Маккейну, прославившемуся патологической нелюбовью к России. Фактически речь шла о своего рода общемировой НАТО, объединяющей, как следует из названия, только те страны, которые Вашингтон и его ближайшие сателлиты посчитают демократическими. Этим «ансамбль демократий» должен был принципиальным образом отличаться в «лучшую сторону» от ООН, где, как считали авторы идеи, представлено слишком много авторитарных режимов, а в некоторых случаях и просто диктатур.

Ну а дальше - все как по писанному. В рамках этого «новодела» необходимо было принимать только «правильные» решения - кого карать, кого миловать. Все западные авантюры, связанные с вмешательством во внутренние дела суверенных государств, вмиг бы становились легитимными. За рамками этого «ансамбля» должны были остаться государства-изгои, которым, по мнению современных инквизиторов, не место в «цивилизованном» обществе. А то, что целостный мир в результате развалился бы, так это не более чем издержки «великого» процесса насаждения «всемирной демократии». Кстати сказать, вся эта конструкция сильно напоминает сюжеты голливудских блокбастеров про будущее, где некий «цивилизованный» мир отгорожен от мира варваров и недочеловеков высокой и непреодолимой для последних стеной. Как мы знаем, многие сюжеты американской «фабрики грез» часто корреспондируют с образами, возникающими в воспаленном воображении сценаристов реальной политики Вашингтона, но опережают их в плане реализации, что позволяет заранее проследить возможные тренды передовой американской мысли. Если в данном случае это так, то ничего хорошего ожидать не приходится.

Пока, правда, никто из серьезных политиков не посягнул напрямую на ООН, не поставил вопрос о сломе существующей системы международных отношений и ее замене на опасную абстракцию, предложенную Маккейном. Но все не так просто. Маккейн совсем не одинок в своих умственных экзерсисах. Страстным приверженцем этой идеи является, к примеру, Иво Даалдер, который еще недавно был послом США при НАТО, а ранее, при Билле Клинтоне, работал в аппарате Совета национальной безопасности, а затем помогал Бараку Обаме в период его президентской кампании 2008 года. Даалдер настаивает на том, чтобы Североатлантический альянс был вовлечен в процесс принятия решений по поводу применения силы, что, как считает этот «видный» американский эксперт, позволит создать новые стандарты легитимности.

Как представляется, Маккейн и Даалдер - это только ширма, а их идеи и заявления - пробный шар. За ними плотной стеной стоит армия их единомышленников из обеих основных американских партий - Республиканской и Демократической, которые не хотят себя афишировать, но думают и - что особенно важно подчеркнуть - действуют в унисон с упомянутыми выше американскими «ястребами». Да разве и конкретные дела Вашингтона далеко отстоят от «бредовых» идей Маккейна - Даалдера и иже с ними? К сожалению, нет! Так что некоторые, казалось бы, сюрреалистические голливудские сюжеты могут вовсе не быть таковыми.

На грани серьезных потрясений находится сегодня мировая торгово-инвестиционная сфера. Барак Обама стремится завершить свое президентство созданием двух партнерств - Транстихоокеанского (ТТП) и Трансатлантического (ТТИП), само появление которых может породить цепную реакцию пока что трудно предсказуемых последствий, способных разрушить или, по крайней мере, серьезно подорвать глобальные торговую и финансово-инвестиционную системы, созданные вокруг ВТО и МВФ. Однако уже сейчас очевидно, что универсализм в этих сферах, пусть даже несовершенный и нуждающийся в корректировках, подменяется системой группировок, где господствующая роль отводится США и - что особенно важно - транснациональным (читай - американским) корпорациям, которые получают статус, сопоставимый по многим параметрам со статусом суверенных государств. Атака сбоку на суверенитет государств способна в конечном итоге разрушить глобальную Вестфальскую систему, которая служила основой международных отношений на протяжении более чем трех с половиной столетий.

За ТТП и ТТИП, вероятно, может последовать появление новых партнерств с центральной ролью США, например в Африке, на Ближнем Востоке, в других пока не охваченных этим процессом уголках планеты, которые будут так или иначе связаны с первыми двумя. Суть замысла в принципе очевидна. Не дать усилиться американским неевропейским конкурентам, прежде всего, конечно, Китаю, до такого состояния, когда они будут способны на равных говорить с США, и постараться удержать их на позициях «второго номера», не посягающего на доминирующее положение лидера. Одновременно ставится цель полностью «замкнуть» Европу на США, окончательно оторвав ее от России, в том числе в сфере энергетического взаимодействия - естественного и исключительно выгодного для обеих сторон, и тем самым заставить навсегда забыть об идеях единой Европы от Атлантики до Урала или о более масштабных поздних проектах единой Европы от Лиссабона до Владивостока, которые были столь близки многим выдающимся европейским политикам, включая Шарля де Голля.

На России к тому же проходит испытание стратегия «санкционного» удушения национальной экономики и провоцирования массового недовольства населения с целью смены неугодного Западу режима. Ранее подобные эксперименты не проводились столь масштабно и затрагивали гораздо менее значимые страны. Все эти действия прямо противоречат духу и принципам деятельности, в частности, ВТО, ведут к разрушению мировой торговой системы, сложившейся к настоящему времени. Создается впечатление, что ВТО, где решения принимаются на основе принципа консенсуса, и отчасти даже МВФ начинают не удовлетворять - во всяком случае в полной мере - американские интересы и амбиции и Вашингтон загодя инициирует перестройку этого сегмента мирового порядка, стремясь создать для себя новые инструменты финансово-экономического и торгового доминирования и выдвигая на передний план механизм полностью подконтрольных себе «партнерств». В жертву же может быть принесен универсализм ныне существующей системы.

Не чем иным, как атакой на универсализм в спорте, попыткой разрушить единство мирового спортивного движения, нельзя назвать беспрецедентную кампанию по дискредитации российского спорта. Организаторы и вдохновители этой авантюрной акции стремятся представить весь наш спорт - и спортсменов, и спортивные организации, и спортивных чиновников, и даже некоторые государственные органы - в качестве некой преступной корпорации, в рамках которой отлажена система массового применения допинга с последующим сокрытием результатов использования запрещенных препаратов. Большего мракобесия трудно себе представить! Совершенно очевидно, что мы стали свидетелями тщательно спланированной операции, имеющей несколько резервных вариантов ее реализации - планов А, В, С и т. д. Сверхзадачей было добиться неучастия российской сборной в Олимпийских играх в Рио-де-Жанейро либо путем недопуска Международным олимпийским комитетом под сомнительным предлогом и за счет организованного умопомрачительного давления на всю нашу команду, либо спровоцировав бойкот Россией Олимпиады. И то и другое, видимо, устроило бы закулисных кукловодов.

В первом случае мировое общественное мнение, спортсмены, тренеры, организаторы спорта из многих стран мира, которые до этого, по меньшей мере полгода, методично и целенаправленно обрабатывались западными средствами массовой информации в нужном ключе, получили бы подтверждение растиражированных обвинений наших спортсменов в нечестных методах спортивной борьбы, что позволило бы снять сомнения у многочисленных скептиков. Во втором случае - вообще взятки гладки. Дескать, сами русские отказались от участия в Олимпиаде, признав тем самым правоту обвинений. Однако оба эти варианта не прошли и наша команда, хотя и в сильно ослабленном составе, серьезно деморализованная ожиданиями «вердикта» международных спортивных инстанций, с которым они тянули до самого последнего момента, все же прибыла в Рио. Считаю, что каждая наша медаль на этой олимпиаде, независимо от ее достоинства, - это подвиг. Подвиг спортивный, человеческий, гражданский, проявление высшей степени патриотизма, любви к своей родине!

К тому времени, когда этот материал увидит свет, об Олимпиаде в Рио уже будет сказано и написано немало. Поэтому в контексте темы настоящей статьи хотелось бы акцентировать внимание на том, что ради достижения своих неблаговидных (очень аккуратно выражаясь) целей организаторы предолимпийской антироссийской вакханалии пошли на применение крайне сомнительных, опасных по своим возможным последствиям правовых «новаций». Обоснованием для последнего аккорда, своеобразного апофеоза антироссийской атаки, стал доклад независимой (или псевдонезависимой?) комиссии Всемирного антидопингового агентства (WADA), подготовленный под руководством канадского юриста Ричарда Макларена.

Составленный в основном на «свидетельствах» заведомо ангажированного информатора-перебежчика, без исследования позиции той стороны, которой в «разоблачениях» Макларена были предъявлены очень серьезные обвинения, хотя Россия была открыта для контактов с этим канадским юристом, включавший «тайный», не оглашенный публично список российских атлетов, в том числе паралимпийцев, которые обвинялись в применении допинга, доклад представляет собой уникальный по своей сути образчик бездоказательного обвинения, вводит в правовой оборот практику «коллективной вины», неиндивидуализированного наказания за недоказанную по принятым в цивилизованном обществе канонам вину, отрицая тем самым принцип презумпции невиновности, уходящий своими корнями еще в древнеримское право, когда тогдашние юристы ввели правило «praesumptio boni viri» (участник судебного разбирательства считается действующим добросовестно, пока иное не доказано).

Кроме того, юрист Макларен, который, по логике вещей, должен разбираться в азах права, дополнил современное право такой «новеллой», как двойное наказание за одно нарушение. МОК в конечном итоге предпочел аккуратно, формально выполняя решения Спортивного арбитражного суда (CAS), откреститься от дурно пахнущей атаки на Россию околоспортивных «ястребов» и допустил российскую команду на Олимпиаду, но в сильно усеченном составе, что свидетельствует о том, что своим паллиативным решением он постарался все же частично удовлетворить организаторов антироссийской кампании.

Тем не менее на этом история не закончилась. Западные «борцы» за «чистоту» спорта решили отыграться на российских паралимпийцах, людях, для которых спорт - это сама жизнь. Сначала Исполком Международного паралимпийского комитета (МПК) приостановил членство Паралимпийского комитета России (ПКР) в этой организации, что означало запрет на участие в Паралимпиаде в Рио российских спортсменов-паралимпийцев, а затем, после соответствующего обращения ПКР, это решение оставил в силе CAS, опять же сославшись на пресловутые «выводы» комиссии Макларена. Отметим, что CAS тем самым «высек» сам себя, поскольку его судьи приняли разные решения по двум абсолютно аналогичным делам, касавшимся участия/неучастия российских олимпийцев и паралимпийцев в спортивных форумах в Рио, что противоречит принципам прецедентного англосаксонского права, действующего в странах - заказчиках антироссийской кампании. Президент ПКР В.П.Лукин в открытом письме на имя президента МОК Томаса Баха совершенно справедливо заявил, что решение МПК «находится в разительном противоречии с базовыми принципами международного права и европейской культуры, лежащими в основе олимпийских и паралимпийских ценностей».

Со своей стороны добавим, что бесчеловечное решение МПК, а вместе с ним и CAS, останется несмываемым пятном на репутации этих организаций. Одновременно подчеркнем, что те силы, которые срежиссировали весь этот позорный спектакль, - а это прежде всего США, являющиеся основными донорами WADA, - еще раз убедительно показали, чего для них на самом деле стоят принципы гуманизма (вспомним о «гуманитарных» интервенциях), демократии и человеколюбия, которыми они обычно прикрывают свои преступные акции на мировой арене. Ровным счетом ничего!

Никто не ставит под сомнение необходимость очистить спорт от допинга, как и от других видов и способов влияния на спортивные результаты. Это аксиома, и Россия, уверен в этом, встанет в первый ряд борцов за чистоту спорта. «Работа над ошибками» в нашей стране назрела, и она должна быть проведена не формально, а серьезно и скрупулезно. Никому и никогда мысль обвинить нашу страну в нечестности в спорте больше не должна приходить в голову. Мы обязаны стать эталоном чистоты спорта, проводниками в нем самых высоких принципов морали и нравственности. Одновременно нам следует жестко настаивать на том, что для спортсменов всех стран мира, без каких-либо исключений, надо применять единые стандарты контроля и транспарентности при проведении антидопингового контроля. И, конечно, любые обвинения должны быть доказаны. Иначе - это клевета, которую необходимо карать в судебном порядке.

При всем при этом то, с чем Россия столкнулась в последние месяцы, - особый случай, не имеющий ничего общего с борьбой за чистоту спорта. Можно смело констатировать, что определенными силами в США и в целом на Западе создан очередной крайне опасный прецедент использования «большого спорта» в политических целях. Если прежде средством политического воздействия на не-угодную страну был бойкот спортивного форума, организатором которого она выступала, ярчайшим примером чего стала Московская Олимпиада 1980 года* (*Аналогичная акция СССР и его союзников по бойкоту Олимпиады 1984 г. в Лос-Анджелесе (США) стала зеркальной ответной мерой, вполне оправданной в условиях нагнетавшейся Западом в тот период международной напряженности, а отнюдь не выбором Москвы.), то теперь политически мотивированные ревнители чистоты спорта на Западе испробовали новый способ, попытавшись отстранить целое государство, в данном случае Россию, от участия в Олимпиаде по псевдоспортивным основаниям.

Через два года Россия должна принять у себя чемпионат мира по футболу. Уже сейчас вполне очевидно, что как бы мы ни старались, как бы хорошо ни подготовились к этому всемирному спортивному форуму, русофобы найдут множество причин для того, чтобы сорвать этот праздник спорта или, во всяком случае, омрачить его до такой степени, что от праздника не останется и следа. Цель определенных сил на Западе сделать из России мировую парию, к сожалению, остается неизменной. Эти силы заинтересованы в поддержании крайне негативного имиджа нашей страны на мировой арене, и успех будущего чемпионата совсем не вписывается в их планы. Олимпиаду в Сочи - лучшую в истории «белых» олимпиад - они уже оболгали и очернили. Нечто подобное, с большой долей вероятности, будет проделано и в отношении чемпионата мира по футболу. Так что перспектива вполне очевидна уже сегодня. Задача для нас состоит в том, чтобы принять адекватные упредительные меры, в том числе, а возможно и прежде всего, в плане информационного сопровождения этого фестиваля большого футбола. Нельзя допустить, чтобы западная пропагандистская машина продолжила свои неблаговидные усилия по закреплению негативного образа России в массовом сознании, в данном случае - любителей футбола. Ситуацию необходимо решительно переломить.

Спорт должен оставаться единым и целостным. И Россия как великая спортивная держава призвана сказать свое веское слово, чтобы предотвратить его раскол.

q

Наступление на универсализм в международных отношениях, свидетелями которого мы являемся, - это составной элемент ожесточенной борьбы за глобальное лидерство, которое уплывает из рук США и Запада в целом. Цель Вашингтона и его сателлитов заключается в том, чтобы максимально ослабить возможных конкурентов, постараться всеми путями остановить их, лишив возможности, образно говоря, расправить плечи и задышать полной грудью. Что касается России (во всех ее государственных формах от Ивана Грозного до наших дней), то такая стратегия имеет глубокие исторические корни. Недаром же в свое время Столыпин мечтал о 20 годах сравнительно спокойной жизни для страны, чтобы она могла по-настоящему встать на ноги. Однако, как показывает история, Запад всегда стремился максимально ограничить безвоенные передышки для России, втянув страну в новую конфронтацию. Собственно говоря, нечто подобное мы наблюдаем и сегодня. И спорт, к сожалению, стал усилиями определенных сил частью многокомпонентного, эшелонированного прессинга, которому подвергается Россия и который организуют, и которым дирижируют наиболее русофобски настроенные силы на Западе.

Я не оговорился, когда сказал «наиболее русофобски настроенные силы на Западе». Ясно, что сегодня они доминируют в западном мире. Но это вовсе не значит, что Запад един в своей русофобии. Там всегда были трезвые головы, реалистично мыслящие люди, прекрасно понимающие, что мир, человечество сильны своим единством, своей целостностью и одновременно своим многообразием. Что создание заборов и разделительных линий - это путь не вперед, а назад, это не прогресс, а деградация. Что наивно думать о всемогуществе США, способных навязывать свою волю всем и каждому. Такого всемогущества нет, даже если кто-то свято верит в то, что оно существует.

Универсализм в международных отношениях, во всех их сегментах - от политики и экономики до спорта - это достижение всего человечества, итог его многотысячелетнего развития. И защита универсализма - это общая цель и государств, и обществ, и всех категорий граждан -  от политиков и аналитиков до простых обывателей. Нельзя допустить, чтобы деструктивные силы современного мира развалили все то, что является всеобщим достоянием. Слишком дорогую цену заплатило за него человечество, чтобы позволить кому-то ради своекорыстных интересов превратить современный мир в полигон хаоса и нестабильности.

 1Олимпийская хартия // URL: http://www.olympic.ru/upload/documents/about-committee/charter/charter_09_09_2013.pdf

Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 23 сентября 2016 > № 1906028 Александр Орлов


Евросоюз. США. Весь мир. РФ > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 августа 2016 > № 1892784 Александр Орлов

Рожденный для конфронтации: об итогах варшавского саммита Североатлантического альянса

Александр Орлов, директор Института международных исследований МГИМО (У) МИД России

В последние годы на наших глазах разыгрывается масштабный спектакль в театре абсурда, режиссируемый США и их ближайшими союзниками, который можно назвать «Агрессивная Россия угрожает добропорядочному и миролюбивому Западу». 8-9 июля этого года международная общественность стала свидетельницей очередного акта фарса, сыгранного в Варшаве на саммите НАТО. Особо не напрягаясь интеллектуально, участники польского съезда атлантистов обвинили Россию во всех мыслимых и немыслимых грехах, выставив ее виновницей крайне удручающего состояния современных международных отношений, переживающих, вероятно, наиболее опасный период своего развития со времен Карибского кризиса 1962 года. Но если тот кризис завершился относительно быстро путем достижения приемлемого для СССР и США компромисса, то свет в конце туннеля сегодняшней конфронтации, похоже, может появиться еще не скоро.

США, будучи флагманом и мотором НАТО, прославились в ХХ веке разнообразными внешнеполитическими доктринами и концепциями, особое усердие в выработке которых они продемонстрировали после завершения Второй мировой войны, когда бывшие союзники по антигитлеровской коалиции стремительно стали противниками в новой мировой войне, к счастью для человечества, - холодной.

Из «товарища по оружию», вынесшего на своих плечах главную тяжесть смертельной борьбы с общим врагом, который поработил и заставил на себя работать всю «несоветскую» Европу и замахнулся на остальной мир, СССР превратился в непримиримого врага, «империю зла», по более поздней оценке времен президентства Р.Рейгана, борьба с которым являлась для Вашингтона и его союзников мотивом и оправданием развернутой ими безудержной гонки вооружений.

Особенно прославился в качестве теоретика такой борьбы Дж.Ф.Даллес, занимавший пост госсекретаря США с 1953 по 1959 год. Посчитав, что доктрина «сдерживания» СССР, предложенная Дж.Кеннаном в феврале 1946 года, недостаточна для эффективного достижения этой цели, Даллес выдвинул доктрину «освобождения» (от коммунизма), которая впервые в общих чертах была сформулирована в его статье «Политика смелости», опубликованной в мае 1952 года в журнале «Лайф» (то есть еще до занятия им кресла №1 в Госдепе). Через пару лет Даллес дополнил доктрину «освобождения» военно-политической стратегией «массированного возмездия», изложенной в его речи в январе 1954 года, а также концепцией «аморальности нейтралитета», который, по мнению госсекретаря, был несовместим с долгом каждой свободной страны занять свое место в «борьбе с коммунизмом».

Указанные доктрина, стратегия и концепция были самым непосредственным образом связаны с внешнеполитической тактикой «балансирования на грани войны», которую Даллес озвучил в феврале 1956 года в интервью уже упомянутому выше журналу «Лайф». «Способность быть на грани войны, но не оказаться вовлеченным в нее является необходимым искусством, - утверждал Даллес. - Если вы не сможете овладеть им, вы окажетесь в войне. Если же вы не будете проводить такой политики, то вы пропали»1. Как признавали многие аналитики той поры, целью подобной политики было стремление с помощью угроз и давления добиваться от Советского Союза и его союзников необходимых для США и НАТО уступок.

В период «разрядки» в концептуальном арсенале США обозначились некоторые новые акценты, отражавшие дух времени, нашедшие свое выражение в стратегии «гибкого реагирования» и доктрине «наведения мостов». Однако уже при «раннем» Рейгане они уступили место новой неоконсервативной волне во внешней политике США, которая, в частности, выразилась в стремлении Вашингтона изменить в свою пользу соотношение сил в мире за счет достижения военного превосходства над СССР, экономически измотать Москву путем развертывания против нее экономических войн и обеспечить себе доминирование в мировом общественном мнении через господство в медиапространстве.

Через три десятилетия весь этот интеллектуально-пропагандистский инструментарий США, естественно в несколько осовремененном виде, дополненный рядом новых элементов, оказался весьма востребованным Западом в ходе развернутой им многокомпонентной, многофазной, гибридной борьбы с современной Россией, которая вполне может характеризоваться как нетрадиционная форма войны XXI века, в которой поставленные цели достигаются путем комбинированного, растянутого во времени воздействия на страну-противника, ее руководство и ее граждан.

Коммюнике варшавского саммита НАТО, представляющее собой обширный документ, состоящий из 139 пунктов, является ярким выражением новых/старых или «староновых» доктринальных изысканий западных военно-политических теоретиков, получивших благословение лидеров 28 стран - членов Североатлантического союза. С появлением этого аррогантного документа замыкается некий круг, когда абсолютно алогичное состояние современных международных отношений, вошедших в пикé не по каким-то объективным причинам, а в силу цепочки ошибочных действий и решений американо-западных лидеров, последовательно загонявших ситуацию (и в глобальном, и в региональном смыслах) в глубочайший тупик, вписывается в логику искусственно выстроенной США и НАТО конфронтации с Россией, которая начинает создавать реальную угрозу миру и безопасности как в Европе, так и в общепланетарном масштабе.

США и НАТО шаг за шагом выстраивают новую геополитическую реальность, приспосабливаться к которой - и в военно-политическом, и в экономическом, и в других аспектах - России придется при любых обстоятельствах. В этой новой реальности Москва для США и Запада в целом больше не партнер, а противник. Как, видимо, и Китай, который американцы начинают все больше «поддавливать», хотя пока делают это не столь явно и демонстративно, как Россию2.

Напомним читателю о главных претензиях к Москве, изложенных в варшавском коммюнике НАТО. Россию обвиняют в агрессивных действиях, провокационной военной активности на периферии территории НАТО, в том числе в Балтийском и Черноморском регионах, а также в Восточном Средиземноморье, демонстративной готовности добиваться своих целей путем угрозы и применения силы, безответственной агрессивной ядерной риторике, нарушении принципов и обязательств по основополагающим документам, определяющим отношения России и НАТО, что разрушает доверие между ними, преднамеренной дестабилизации ситуации на Востоке Украины, незаконной аннексии Крыма и серьезном ухудшении там положения с соблюдением прав человека, в частности дискриминации крымских татар и других местных общин, военном вмешательстве в Сирии в целях поддержки нынешнего режима в этой стране и т. д. Причем многие из этих утверждений в различных вариациях повторяются не раз по ходу документа, видимо, для того, чтобы у читателя все это зафиксировалось аж в глубоком подсознании.

Скорее «дежурно», для «галочки», подчеркнув, что партнерство между альянсом и Россией имеет стратегически важное значение, авторы натовского документа тут же поспешили указать, что в нынешней ситуации условий для таких отношений не существует и пока Москва не изменит своего поведения на международной арене (что под этим имеется в виду, несложно представить), возвращение к принципу общения «business as usual» невозможно.

В свою очередь, альянс характеризуется в коммюнике как беспрецедентное сообщество свободы, мира, безопасности и общих ценностей, включая свободу личности, права человека, демократию и верховенство закона, который вынужден реагировать на все более разнообразные и непредсказуемые угрозы собственной безопасности, «защитить нашу территорию и обезопасить наше население» (так дословно и сказано - «наша» территория и «наше» население; то есть фактически НАТО позиционирует себя как некое единое образование, что-то вроде супергосударства), проецировать (to project) стабильность за пределами наших (опять!) границ, продолжать политическую, военную и институциональную адаптацию Североатлантического союза3.

Человек, который, предположим, находился в состоянии летаргического сна в течение последней четверти века, прочитав все это, подумает, что НАТО подвергается все возрастающей угрозе со стороны зарвавшейся России, которая «давит» на членов этой организации по всему восточному периметру границ альянса. Правда, у него сразу может возникнуть вопрос: кто и куда осуществлял экспансию за эти годы, если вдруг границы России и НАТО либо сомкнулись (как это произошло в Прибалтике и на границе Польши и российской Калининградской области), либо достигли угрожающей по военным меркам близости в ряде других сопредельных зон.

Уже после подписания в 1997 году Основополагающего акта Россия - НАТО, который упоминается в варшавском коммюнике как источник взаимных обязательств, в НАТО было принято 12 новых членов (не считая Черногории) из числа государств Центральной и Восточной Европы, Прибалтики и Балкан, и эта военно-политическая группировка увеличилась тем самым более чем на 40%, вобрав в себя исключительно важные в военно-стратегическом отношении территории (здесь мы выразимся в духе варшавского документа альянса, в котором территория НАТО не дробится на отдельные страны, а изображается как единое целое), контроль над которыми создает реальную угрозу для безопасности России на обширном потенциальном театре военных действий от Черного моря до Белого, а также в акваториях Черного и Балтийского морей.

Оставим на совести натовцев демагогию об открытости альянса, куда якобы может вступить любое государство, отвечающее критериям НАТО, поскольку Североатлантический союз не относится к числу универсальных международных организаций со свободным доступом, как ООН в общемировом масштабе или, к примеру, ОБСЕ - в региональном измерении, и при наличии на то желания НАТО могла бы до сих пор оставаться в своих пределах на момент роспуска Варшавского договора и распада СССР, а новые ее члены составили бы прослойку нейтральных и неприсоединившихся государств, цементирующих, а не разрушающих единство новой Европы без «железных занавесов» и разграничительных линий.

Однако в Североатлантическом союзе, как мы знаем, сделали другой выбор: сначала приглушили голоса НАТО-скептиков, а во второй половине 1990-х годов - еще тогда, когда у натовцев с Россией существовало «сердечное согласие» по многим важным вопросам, - взяли курс на расширение альянса, которое со временем приобрело характер навязчивой самоцели.

Зачем это делалось и делается? Такой вопрос задавался натовцам неоднократно. Но внятного ответа на него ни со стороны Брюсселя, ни с берегов Потомака не последовало. Только упомянутая выше демагогия. Видимо, для объяснения данного курса вполне подошла бы русская поговорка «Куй железо, пока горячо!». То есть, пока прежний противник, а в дальнейшем - до недавних пор, на словах - партнер, слаб, надо решительно изменить соотношение сил в свою пользу, потому что потом может быть поздно.

Мы затронули вопрос о расширении альянса на Восток. Но ровно по той же схеме проходило наращивание его военно-технических возможностей, причем в последние годы в непосредственной близости от российских границ. Не будем перечислять всех американо-натовских шагов в этом направлении - это долгая история, заслуживающая отдельного рассказа. Ограничимся только тем, что происходит сегодня.

Наибольший резонанс в контексте и по итогам форума в Варшаве получило решение блока разместить под боком у России - в трех прибалтийских республиках и Польше - четыре усиленных натовских батальона, которые будут находиться там на «ротационной и непостоянной» основе, чтобы (как бы) не нарушить положения Основополагающего акта Россия - НАТО. Каждый такой батальон будет насчитывать от 800 до 1 тыс. военнослужащих. Поставщиками батальонов будут: Великобритания - в Эстонию, Канада - в Латвию, Германия - в Литву и США - в Польшу.

Понятно, что развертывание относительно незначительных, на первый взгляд, подразделений в четырех приграничных с Россией странах имеет скорее символическое, чем практическое значение. Нужно «показать флаг». Кроме того, до сих пор неясно, кто из натовцев проявит интерес к следующей ротации и когда она произойдет. Или, может быть, нынешние батальонные кураторы намерены заниматься этим и в дальнейшем? Такой вопрос пока подробно не обговаривался. Тем не менее, как показывает практика, нет ничего более постоянного, чем временное.

Если отбросить в сторону фарисейскую риторику вроде заявления генсека НАТО Столтенберга, что развертывание указанных батальонов носит «оборонительный и сдерживающий характер», что альянс не ищет конфронтации с Россией, не хочет новой холодной войны и рассчитывает на более кооперативные отношения с Москвой4, то на деле мы имеем то, что сегодня на границах России, в странах, которые раньше либо входили в состав СССР, либо были членами Варшавского договора, появились войска государств, составляющих «ядро» НАТО. Пока это, конечно, кардинальным образом не меняет здесь соотношения сил. Но кто знает, как будут развиваться события в дальнейшем? Во всяком случае, одна из целей новых «заградительных» батальонов, как объявлено, заключается в том, чтобы в случае чего иметь возможность выиграть время, необходимое для подхода «усилений», прежде всего из числа Сил быстрого реагирования (СБР) НАТО. А это, как ни крутись, уже вполне конкретная боевая задача.

Постоянно акцентируя внимание на внезапных проверках, проводимых Вооруженными силами России (отметим это особо) на своей территории, как на факторе дестабилизации обстановки, НАТО в последние годы существенно усилила подготовку своих войск в прилегающих к границам России регионах, прежде всего в Балтийском и Черноморском. Приведем в качестве примера многонациональные учения НАТО на Балтике и в близлежащих регионах, проведенные за последние три года: «Steadfast Jazz 2013», «Iron Sword 2014», «Arctic Challenge Exercise 2015», «Anaconda 2016», а также ежегодные  «Saber Strike» (2013, 2014, 2015 и 2016 гг.), «Baltops» и т. д.

Угрожающе растет активность НАТО на Черном море. Не прошло и двух недель после завершения саммита НАТО в польской столице, как в акватории порта Констанца начались учения НАТО «Sea Shield» («Морской щит») с участием 22 кораблей ВМС Румынии, Болгарии, Греции, Канады, Польши, США, Турции и Украины, поддержанных боевой авиацией, спецназом и морской пехотой. Цель маневров - «отработка стандартных процедур НАТО по отражению подводных, воздушных и с моря угроз», причем в качестве условного противника была использована подводная лодка советского производства5.

Сразу по завершении маневров в Румынии в акватории Черного моря (с охватом его северо-западной части, юга Одесской области и части Николаевской области - полигон «Широкий Лан») начались более масштабные маневры «Sea Breeze 2016», для участия в которых подтянулись ВМС и сухопутные силы из Грузии, Италии, Испании, Литвы, Молдавии, Норвегии, Швеции и Финляндии. Как видим, натовцы все активнее подключают к своим учениям вооруженные силы стран, формально в альянс не входящих.

Многие российские эксперты вполне справедливо расценили указанные действия НАТО и их союзников как откровенно провокационные. Как, впрочем, и предложение Румынии, в последнее время проявляющей особое усердие в НАТО, создать на ее территории многонациональный штаб бригадного уровня, который мог бы заниматься вопросами подготовки и организации учений. Идея, как сообщалось, была рассмотрена министрами обороны стран НАТО опять же в Варшаве.

Прикрываясь мнимой угрозой с Востока, тщательно «вылепливая» из России образ общего врага №1, Запад одновременно продолжает сознательно нагнетать напряженность у ее границ. Если мы постараемся подвести научную основу под ту «новую реальность», которая складывается вокруг России, то должны будем подчеркнуть, что любое значимое международное событие или тенденцию необходимо рассматривать в конкретных политическом и историческом контекстах. Вырывать их из такого контекста - бессмысленно и антинаучно, поскольку и событие, и тенденция являются следствием предшествующего им развития, результатом взаимодействия и взаимовлияния целого ряда факторов и обстоятельств, в конечном итоге и предопределивших возникновение той или иной ситуации и появление определенной тенденции.

Изображая сегодня Россию виновницей разрушения сложившегося в Европе международного порядка, Запад выстраивает свои формально-логические конструкты исключительно отвлеченно, сознательно отбрасывая в сторону саму природу современной ситуации, то, что он (Запад) своими действиями - либо изначально непродуманными, а посему заведомо авантюрными, либо наоборот вполне продуманными, а посему однозначно провокационными - породил цепочку действий/противодействий, приведших к глубокому кризису, поразившему современные международные отношения6.

Современный натовский экспансионизм, движителем которого являются США, развивается, можно сказать, поэтапно, скачкообразно. При создании условий для очередного «прыжка на Восток» или для принятия новых решений по усилению милитаризации альянса прежде всего изобретается информационно-пропагандистский антураж, организуется мощная и целенаправленная кампания по «промыванию мозгов» населения.

Основным элементом такого информационно-пропагандистского антуража является тезис об «угрозе», которая нависает над союзниками и которую провоцируют кровожадные враги (в первую очередь, естественно, Россия) исключительно миролюбивого, «белого и пушистого» альянса НАТО. На эту угрозу, как начинают громогласно трубить в Вашингтоне и других натовских «точках», надо немедленно реагировать, и всякий раз альянс выбирает хорошо известный набор «ответных» мер, сводящихся приблизительно к следующему: увеличение военных ассигнований, создание новых систем вооружений и их развертывание, причем в подавляющем большинстве случаев эти системы позиционируются как исключительно оборонительные, строительство новых военных баз или переоборудование (видимо, в целях экономии) под натовские потребности бывших советских военных объектов, развертывание новых воинских контингентов.

Готовя или совершив очередной агрессивный выпад, натовцы всякий раз убеждали Россию в том, что их шаги не направлены против Москвы, что Брюссель готов к диалогу с нами, что нам не следует волноваться, поскольку атлантистами движут исключительно благородные цели обеспечения безопасности членов альянса и в конечном итоге создания условий для более прочного мира. Или иначе: «Мы хорошие, - говорили они, - мы представляем демократический мир, который миролюбив по своей природе, демократические страны не могут быть агрессорами». И так далее и тому подобное. Сколько раз за последнюю треть XX века мы прослушали все эти проповеди и сколько раз за это время Запад преспокойно предавал забвению собственные принципы, установки и идеалы (если они, конечно, у него есть на деле, а не на словах), делая все как раз наоборот!

Большинство руководителей ключевых стран НАТО, участвовавших в саммите в Варшаве и взявших на себя ответственность за определение курса альянса на годы вперед, находятся на финальной стадии своей политической траектории. Может быть, это прозвучит несколько грубо, но сегодня они фактически - политический «секонд-хенд». Бывший премьер Великобритании Д.Кэмерон, который освободил свои апартаменты на Даунинг-стрит, 10 всего через несколько дней после саммита, уж точно относится к этой категории. Такие люди, как представляется, должны соизмерять свои остающиеся непомерно высокими амбиции с реальными возможностями, а также с желанием пока еще возглавляемых ими народов следовать их указаниям, выданным впрок.

Стоит при этом помнить и о том, что нынешняя генерация западных политиков - это, к сожалению, поколение неудачников, «лузеров», своими собственными руками породивших хаос, конфронтацию и войны в Европе и в целом ряде других уголков планеты. Всякие их увещевания в том духе, что ситуация в мире до них была хуже, чем сейчас, не более чем досужие домыслы. Просто им так хочется думать! На самом же деле все обстоит ровно наоборот, и как раз до них мир был стабильнее и прочнее, а отношения между странами и народами - более дружелюбными и взаимоуважительными.

Результаты варшавского саммита НАТО необходимо рассматривать не только в международном контексте, но и на фоне внутренних проблем многих стран блока. В США налицо нарастание расовой нетерпимости. Новостные программы оттуда время от времени напоминают сводки боев, возвращают нас к годам массового сопротивления афроамериканцев «белому» произволу, характерного для эпохи Мартина Лютера Кинга. Франция и Бельгия стали странами, более всего страдающими от проявлений международного терроризма. Германия, Италия и Греция находятся в эпицентре мигрантского кризиса. Над Великобританией после брекзита нависла реальная угроза распада страны. Испания, испытывающая кризис политической системы, столкнулась с проблемой невозможности сформировать устойчивое правительство. Во многих натовских странах налицо кризис власти. Значительная часть населения откровенно недовольна своими руководителями, считает их слабыми и беспомощными и все активнее требует перемен, включая изменение внешней политики, нормализацию отношений с Россией.

Однако в дилемме - нормализация отношений с Россией или продолжение и даже нагнетание конфронтации с ней - нынешняя генерация западных политиков выбирает второй вариант. Зайдя слишком далеко в своей русофобии, они, видимо, уже не способны более трезво посмотреть на окружающий их мир, понять, что доминирование в нем Запада, к которому они успели привыкнуть за последнюю четверть XX века, подходит к своему логическому концу и нужно учиться жить в новом, более демократичном полицентричном мире.

Им необходимо уяснить, что уроки Даллеса по части умения «балансировать на грани войны» едва ли уместны в мире XXI века. Нужны новые алгоритмы взаимоотношений, построенные на иных принципах. И пусть даже в ближайшие годы, а возможно и десятилетия, трудно будет рассчитывать на возрождение взаимного доверия между Россией и Западом, существуют определенные императивные обстоятельства, заставляющие нас объединять усилия для решения общих задач, взаимодействовать для блокирования общих угроз. Ни мы, ни Запад не заинтересованы в том, чтобы мир продолжал скатываться к «большой войне», а это объективно должно подталкивать к совместным действиям, направленным на снижение уровня военной активности; и мы, и Запад заинтересованы в стабильности и бóльшей предсказуемости на международной арене; общей для всех угрозой является международный терроризм, побороть который можно только сообща7; новые, пока до конца не осознанные риски таит в себе неконтролируемая миграция, которая порождает крайне болезненный процесс, по сути, насильственного изменения привычного уклада жизни традиционных обществ.

Не следует забывать о климатических изменениях, которые уже сейчас можно наблюдать невооруженным взглядом в виде резко возросшего числа стихийных бедствий, землетрясений, ураганов, наводнений; в виде таяния ледников и стремительного сокращения ледяного покрова Арктики; наступления пустынь и быстрого уменьшения запасов пресной воды, что уже в ближайшие десятилетия может привести к новым конфликтам и войнам8; в виде постоянно увеличивающегося числа эпидемий экзотических заболеваний, которые могут перерастать в пандемии и т. д.

На все эти и многие другие вызовы России, США, Китаю, Индии, другим странам придется, хотят они этого или нет, реагировать сообща. Поэтому мосты общения жечь нельзя, какой бы ни была степень взаимной неприязни, возникшей, в частности, между Россией и Западом в последние годы. Не стоит вновь привыкать к длительному сосуществованию в условиях взаимной конфронтации, как это было в годы холодной войны, - это вещь крайне опасная. Не стоит уповать на эффективность политики сдерживания и устрашения России, которую определенные силы на Западе хотят сделать «визитной карточкой» НАТО, смыслом для дальнейшего существования этого союза, который все больше становится военным и меньше политическим. Порочный круг «действие-противодействие» нужно взаимными усилиями разорвать.

Россия к этому готова. Не мы были инициаторами конфронтации. Мы предупреждали о такой опасности еще в 2007 году. Об этом говорил В.В.Путин в своей широко известной речи на Мюнхенской конференции по проблемам безопасности. Вот лишь некоторые выдержки из того выступления.

«Предлагавшийся же после холодной войны однополярный мир тоже не состоялся… Однако что же такое однополярный мир? Как бы ни украшали этот термин, он в конечном итоге означает на практике только одно: это один центр власти, один центр силы, один центр принятия решения… Это мир одного хозяина, одного суверена».

Под таким хозяином-сувереном подразумевались США. Что-то изменилось с тех пор? Ровным счетом ничего.

Или еще одна цитата:

«Сегодня мы наблюдаем почти ничем не сдерживаемое, гипертрофированное применение силы в международных делах, военной силы, силы, ввергающей мир в пучину следующих один за другим конфликтов. В результате не хватает сил на комплексное решение ни одного из них. Становится невозможным и их политическое решение…

В международных делах все чаще встречается стремление решить тот или иной вопрос, исходя из так называемой политической целесообразности, основанной на текущей политической конъюнктуре. И это, конечно, крайне опасно. И ведет к тому, что никто уже не чувствует себя в безопасности. Я хочу это подчеркнуть: никто не чувствует себя в безопасности! Потому что никто не может спрятаться за международным правом как за каменной стеной. Такая политика является, конечно, катализатором гонки вооружений».

В.В.Путин высказался тогда и по поводу расширения НАТО. Вот его слова:

«Думаю, очевидно: процесс натовского расширения не имеет никакого отношения к модернизации самого альянса или к обеспечению безопасности в Европе. Наоборот, это серьезно провоцирующий фактор, снижающий уровень взаимного доверия. И у нас есть справедливое право откровенно спросить: против кого это расширение? И что стало с теми заверениями, которые давались западными партнерами после роспуска Варшавского договора? Где теперь эти заявления? О них даже никто не помнит. Но я позволю себе напомнить в этой аудитории, что было сказано. Хотел бы привести цитату из выступления генерального секретаря НАТО господина Вернера в Брюсселе 17 мая 1990 года. Он тогда сказал: «Сам факт, что мы готовы не размещать войска НАТО за пределами территории ФРГ, дает Советскому Союзу твердые гарантии безопасности». Где эти гарантии?»9

К сожалению, все то, что было сказано российским лидером более девяти лет назад, не потеряло своей актуальности и поныне. Все, как говорится, к месту и по делу. Перелома к лучшему с тех пор не произошло. Напротив, ситуация только ухудшилась, стала более опасной. Дело дошло до того, что сегодня российские и натовские военные смотрят друг на друга, образно говоря, сквозь прицел автомата. Запад хочет видеть в России своего врага, при полном отсутствии встречного стремления с нашей стороны. Мы хотим мира и стабильности, нам навязывают конфронтацию и ненависть. И при этом обвиняют нас в агрессивных намерениях, в чистом виде являющихся плодом воспаленного воображения определенного сегмента американо-натовских политиков, военных, дипломатов и обслуживающих их интересы политологов и журналистов. Западная труппа театра абсурда упорно продолжает играть свой насквозь фальшивый спектакль. Никаких иных чувств, кроме сожаления, это вызвать не может. Очень бы не хотелось, чтобы висящее на сцене театра абсурда ружье в третьем акте выстрелило. Такой финал стал бы катастрофой для всех.

Отметим, что трезвомыслящие западные политики хорошо понимают такую опасность. Сошлемся на патриарха американской дипломатии Генри Киссинджера, который пишет в своей книге «Мировой порядок», что «ни одна страна, действуя в одиночку не в состоянии сформировать мировой порядок». И далее (описывая то, как около 200 человек создали проект Вестфальской системы): «Делегаты преодолели стоявшие перед ними трудности, потому у них был общий опыт опустошительной Тридцатилетней войны, и они были полны решимости не допустить ее повторения. Наше время, перед лицом еще более мрачных перспектив, требует действовать раньше, чем мир с ними столкнется (курсив мой. - А.О.10.

Как должна выстраивать свою линию Россия в условиях, когда ее не хотят слышать, не желают учитывать ее законные интересы, включая интересы национальной безопасности, выстраивают на ее границах военные форпосты, делают ее целью новейших систем вооружений, в том числе массового поражения? Наш ответ на такие действия должен быть спокойным, но твердым. В войне нервов, которая нам навязывается, мы не должны допустить, чтобы нас спровоцировали. Одновременно наши бывшие партнеры должны видеть, что Россия не допустит изменения баланса сил: любой антироссийский выпад должен и будет купироваться, в том числе и асимметричными способами.

Что касается НАТО, то нам, естественно, не следует отказываться от диалога с этой организацией в тех форматах, которые будут адекватными реально складывающейся ситуации. Состоявшееся через несколько дней после завершения саммита альянса в Варшаве заседание Совета Россия - НАТО, не собиравшегося более двух лет, свидетельствует о том, что и в Москве, и в Брюсселе понимают, что коммуникационные каналы должны оставаться открытыми, тем более тогда, когда во взаимоотношениях сторон периодически возникают вопросы, требующие оперативного прояснения.

 1Современные Соединенные Штаты: Энцикл. справочник. М.: Политиздат, 1988. С. 265.

 2Орлов А.А. Новая парадигма международных отношений // Международная жизнь. 2014. №10. С. 66-73.

 3Warsaw Summit Communiqué // URL: http//www.nato.int/cps/en/natohq/official_texts_133169.htm

 4La OTAN desplegará cuatro batallones en las repúblicas bálticas y Polonia // URL: http://internacional.elpais.com/internacional/2016/06/14/actualidad/1465917683_519878.html

 5Независимая газета. 20.07.2016.

 6Орлов А.А. Мораль в международной политике // Международная жизнь. 2015. №4. С. 52-61.

 7См.: «Исламское государство»: феномен, эволюция, перспективы // Аналитические доклады. Вып. 1(45). Январь 2016. М.: ИМИ МГИМО МИД России, 2016. 43 с.

 8См.: Проблема пресной воды. Глобальный контекст политики России. М.: МГИМО-Университет, 2011. 87 с.

 9URL: http://archive.kremlin.ru/appears/2007/02/10/1737_type63374type63376type63377type63381type82634_118097.shtml

10Киссинджер Г. Мировой порядок. М.: АСТ, 2015. С. 484.

Евросоюз. США. Весь мир. РФ > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 августа 2016 > № 1892784 Александр Орлов


США. Реюньон > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 марта 2016 > № 1741831 Александр Орлов

Барак Обама: предварительные итоги президентства

Александр Орлов, директор Института международных исследований МГИМО (У) МИД России

Каждый американский президент мечтает войти в историю. Добиваются этого единицы. У большинства это не получается в принципе, у кого-то получается, мягко выражаясь, наоборот - то есть не со знаком «плюс», а со знаком «минус». Но само стремление оставить после себя след, лучше - неизгладимый, присутствует у любого хозяина Белого дома. Особенно это стремление обостряется в ходе второго президентского срока, если, конечно, первому лицу американского государства удается дойти до этой фазы политического величия. И хотя в этот период Президент США получает весьма обидное и даже нелепое прозвище «хромая утка», подразумевающее, что его «политический век» на исходе и он уже, в известном смысле, «отработанный материал», его личные амбиции, напротив, только усиливаются. Ему хочется доказать и американскому народу, и мировому сообществу, да и себе самому, что он не был проходной политической фигурой, которой в силу тех или иных обстоятельств довелось какое-то время трудиться в Овальном кабинете, а что он оказался там «по делу», закономерно, и что, покидая его, он оставляет после себя некий заданный им алгоритм развития своей страны, а лучше - и всего мира, который не будет отброшен за ненадобностью новой администрацией на следующий день после ее восшествия на американский политический олимп.

Сегодня в положении «хромой утки» находится Барак Хуссейн Обама - 44-й американский президент. Придя в свое время на смену республиканцу Дж.Бушу-мл., президентство которого было отмечено втягиванием США в две затяжные, непопулярные, финансово-обременительные и неуспешные в плане военно-политических результатов войны в Афганистане и Ираке, демократ Обама воспринимался многими в США и за их пределами как человек, способный выстроить альтернативный предыдущему - «ястребиному» - вектор американской политики, отказаться от упора на военно-силовые методы разрешения конфликтных ситуаций и нормализовать тем самым политический климат на планете, твердо встав на путь поиска компромиссных развязок самых сложных международных узлов.

Чтобы не дать Обаме быстро забыть свои предвыборные обещания, связанные с завершением американского участия в упомянутых выше войнах, а также с закрытием расположенной на военной базе США в Гуантанамо (территория Кубы) печально известной тюрьмы, используемой американцами для внесудебных расправ над лицами, подозреваемыми в терроризме, которые доставляются туда из разных мест планеты, Нобелевский комитет в срочном порядке выписал в октябре 2009 года одноименную Премию мира новому Президенту США, вступившему в должность всего за восемь месяцев до этого. Тем самым Барак Обама стал третьим в истории действующим американским президентом (после Теодора Рузвельта и Вудро Вильсона), получившим высшую нобелевскую награду в указанной области. Большинство наблюдателей восприняло это странное по своей сути решение как некий аванс американскому лидеру, который тот призван был отработать. Либеральная международная общественность не теряла надежду, что американский либерал Обама сумеет переломить тренд на войну, противопоставив ему курс на мир.

Годы правления Обамы пролетели быстро, сообразно резко усилившемуся ритму современной жизни, и в наши дни пришло время подведения итогов. Пока, конечно, не окончательных, поскольку у нынешнего американского президента еще остается несколько месяцев на то, чтобы доделать начатое и исправить ошибки, которые он совершил, если, разумеется, Обама пожелает признать наличие таковых. Но тем не менее его неизбежный отчет перед историей уже не за горами.

q

Речи Обамы, с которыми он обращается как к национальной, так и международной общественности, больше напоминают проповеди, нежели «спичи» политического лидера. В последние месяцы подобное восприятие витийствований американского президента только усиливается. Некоторые его сентенции до такой степени самоочевидны, что сродни всем хорошо известным с детских лет правилам хорошего поведения и родительским наказам вроде - надо мыть руки перед едой, утром и вечером чистить зубы,  не сквернословить в публичных местах и т. д. Порой диву даешься, что все это озвучивает первое лицо Америки с различных высоких трибун, причем делается это с таким видом, будто прежде ничего подобного в голову никому не приходило и прийти не могло.

Однако подобная банальная рутина является лишь фоном, декорацией для главного «месседжа» пастырских посланий Обамы - идеи величия Америки, абсолютного лидерства и тотального доминирования этого государства в современном мире, его мессианского предназначения. Первое, что приходит на ум при прослушивании подобных умозаключений, - это стойкое чувство, что когда-то нечто подобное уже говорилось, а практические результаты действий, инспирированных подобными мыслями, оказались печальными для тех, кто пытался поставить себя над миром, доказать собственную исключительность.

Но это, пожалуй, даже не главное. Возникает вопрос: если действительно в мире существует некое государство - маяк для всего человечества, то зачем об этом повторять на каждом углу? Всем это и так должно быть понятно, без необходимости зазубривать как химическую формулу. Что-то здесь не стыкуется. А суть нестыковки заключается в несоответствии вымышленного образа реальному образцу. Собственно говоря, на это постоянно обращают внимание республиканцы в своей полемике с демократами. Если их послушать, то сегодня США слабы, неспособны навязывать другим свою волю на международной арене, их стали меньше уважать. Как результат - безопасность страны находится под угрозой, а саму страну надо срочно спасать. В общем, все плохо и виноват в этом не кто иной, как лично Президент Обама, не оправдавший высокого доверия американских избирателей.

Обама, естественно, с этим не согласен и пытается доказать обратное. Именно в таком ключе было воспринято международным сообществом его последнее послание в качестве Президента США о положении в стране, с которым он обратился к Конгрессу в январе 2016 года. Но если демократический предшественник Обамы в президентском кресле и в чем-то даже его политический кумир Билл Клинтон в своем аналогичном финальном послании Конгрессу говорил о своих достижениях, то Обама, что запомнилось всем экспертам, упирал на будущее Америки, которое должно быть прекрасным, хотя и не совсем безоблачным. Чтобы не быть голословным, приведу цитату из автобиографического произведения Б.Клинтона «Моя жизнь».

Описывая свое последнее послание Конгрессу, он с удовольствием отмечает следующие моменты: «Мы создали более 20 миллионов рабочих мест; уровень безработицы и процент получателей социальных пособий были самыми низкими за 30 лет; уровень преступности - самым низким за 25 лет, а уровень бедности - за 20 лет; число федеральных служащих было минимальным за 40 лет; впервые за 42 года мы на протяжении двух последних лет добивались профицита бюджета... Через месяц нам предстояло отметить самый длительный период экономического роста в американской истории...» [1, с. 998].

А что Обама? Вот квинтэссенция его послания. Мы живем в эпоху необыкновенных перемен, которые могут как расширить человеческие возможности, так и углубить неравенство между людьми. Темпы таких перемен будут только усиливаться. США пережили в своей истории огромные перемены, прошли через войны и депрессии, наплыв мигрантов, борьбу трудящихся за справедливое к ним отношение и подъем движений за гражданские права. И всякий раз мы преодолевали страхи тех, кто говорил, что боится будущего. Нам удавалось сделать так, что перемены работали нам на пользу. Мы видели возможности там, где другие усматривали только опасности, и в результате мы становились сильнее и лучше, чем прежде.

В принципе - дух оптимизма, это неплохо. Обама описал своими словами то, что в широком смысле является пресловутой «американской мечтой», то есть некой объективной, а чаще все же надуманной реальностью, которая открывает перед человеком опять же некиевозможности для достижения им своих жизненных устремлений.

Но так ли все это на самом деле и действительно ли правление Обамы открывает перед американцами новые грандиозные перспективы? Ответ на этот вопрос - заведомо дискуссионный и будет зависеть от того, под каким углом зрения посмотреть на современную Америку и деяния его нынешнего президента. Скажем прямо, сам отчет Обамы о проделанной работе за годы его президентства, а именно так было воспринято его послание, был откровенно слабеньким. Похвастаться, кроме обильного пустословия о величии, демократии, ценностях, захватывающем будущем и т. д., особо нечем. Хотя на патриотические пассажи даже республиканцы не могли не отреагировать весьма умеренными хлопками. Сам Обама, с гордостью отметив, что экономика США является самой сильной  и стабильной в мире, тут же признал, что работающей семье становится все сложнее преодолеть бедность, молодым людям все труднее начать свою карьеру, а трудящимся - выйти на пенсию тогда, когда они этого хотят.

И это вполне естественно, если 62 самых состоятельных человека Земли владеют сегодня таким же количеством богатств, как и беднейшие 3,5 млрд. жителей нашей прекрасной голубой планеты. Причем около половины самых богатых людей проживают именно в США [5]. Чего уж тут сетовать на неравенство, если американская экономика является самым большим экскаватором в мире, который своей неустанной деятельностью ежеминутно углубляет пропасть между богатыми и бедными как у себя в стране, так и повсюду в мире. Кстати, в упомянутом выше послании Клинтона была поставлена задача сделать так, чтобы «впервые с 1835 года Америка стала свободной от долгов» [1, с. 998]. Эта цель не просто не была достигнута, а национальный долг США* (*Национальный долг США - задолженность федерального правительства США перед своими кредиторами.) за последние 15 лет вырос почти в четыре раза, причем за годы правления Обамы по сравнению с моментом ухода в отставку администрации Дж.Буша-мл. он увеличился почти вдвое, составив на 20 февраля 2016 года 19 024 млрд. долларов (или 58 892 долл. на каждого гражданина США), согласно показателям постоянно работающего в режиме реального времени счетчика американского долга (US Debt Clock.org).

При всем несомненном интересе, который представляет анализ внутренней политики Обамы,  особенно в тех областях, которые в последние годы находились в центре внимания его администрации, а это проблемы социального обеспечения и реформа системы здравоохранения, легализация пребывания на территории США многомиллионной армии незаконных мигрантов, необходимость ужесточения контроля над легким и стрелковым оружием, находящимся на руках у граждан этой страны (а это десятки если не сотни млн. единиц) и т. д. и т. п., все же сфокусируемся на внешней политике первого темнокожего президента Америки и постараемся понять, какое наследие он оставляет в этой сфере.

Обама стремится всем доказать, что положение США в мире сегодня лучше, чем в январе 2009 года, когда он принял на себя бразды правления этим государством. По его логике, Америка ныне - самая могучая страна на Земле, она - абсолютный лидер, но лидер благородный, гуманный, не стремящийся взвалить на себя ношу мирового полицейского. Когда что-то происходит на международной арене, вещает американский президент, люди обращаются за помощью к США, а не к Пекину или Москве. Для неискушенного в большой политике американского слушателя, желающего получить подтверждение внушаемому ему с детских лет догмату, что его страна «самая-самая» на планете, такие словеса, что елей в уши.

Но так ли безоблачно небо над Америкой? Современный мир нельзя оценивать или измерять с помощью простых арифметических действий. Он гораздо сложнее и многовариантнее, чем даже кубик Рубика, правильно собрать грани которого не под силу многим интеллектуалам, в том числе и из мира политики. Такие факторы, как баланс (в его широком понимании) и взаимозависимость, имеют в нынешней реальности определяющее значение.  Попытка нарушения баланса одним или несколькими участниками большой игры на мировой шахматной доске неизбежно будет побуждать других участников к принятию ответных мер. Если коротко охарактеризовать глобальные процессы, запущенные американцами в период президентства Обамы, то это попытка изменить мировой баланс сил в свою пользу. Попытка решительная, нахрапистая, безрассудная, по-своему отчаянная. Создается впечатление, что определенные силы в Вашингтоне посчитали, что для них наступил «момент истины». Америка, как они сами себя убедили, сегодня сильна как никогда прежде, а ее возможные конкуренты в мире  еще не достигли такого уровня, когда будут способны противостоять США. Вот он шанс, который нельзя упустить. Поэтому надо поспешить.

Новый стратегический выбор США, связанный с усилением конфронтационной составляющей в их внешней политике, обусловил необходимость разворота в отношениях с теми государствами, которые рассматриваются Вашингтоном как наиболее вероятные противники. Это прежде всего Россия и Китай. И если в отношении Пекина разворот в направлении политики сдерживания этого азиатского гиганта  происходит пока относительно плавно, без драматических осложнений, то Москву американцы решили основательно проверить на прочность, задействовав в этих целях богатый арсенал как собственных, так и всех их военно-политических и экономических сателлитов ресурсов.

Многие считают, что рубежным событием на этом пути стал киевский Майдан, когда США и их партнеры по Евросоюзу, поддержав, а фактически идейно и материально инспирировав государственный переворот на Украине, пошли на весьма рискованный шаг по изменению исторического генокода этого государства, связанный с разрывом столетиями создававшейся ткани отношений между двумя братскими славянскими народами - русским и украинским, состоящей из многочисленных толстых и тонких нитей всевозможных связей - от родственных и просто человеческих, до межгосударственных в последнюю четверть века [2]. В результате же Украина вместе с Польшей, Грузией и тремя прибалтийскими республиками составила блок наиболее антироссийски настроенных стран из нового «санитарного кордона» вокруг России, поэтапно возведенного Западом после распада СССР.  Тем самым Вашингтоном и его союзниками был сделан еще один шаг по кардинальной перекройке военно-политической карты Европы, сложившейся по итогам Второй мировой войны.

События на Украине явились апофеозом, во всяком случае на данном этапе, антироссийской политики Запада, но отнюдь не ее началом. Старт же реализации глобального плана по изоляции России был дан раньше и связан он с избранием В.В.Путина на третий срок Президентом России, что очень не понравилось Вашингтону. За стремительным калейдоскопом трагических событий  последнего времени как-то стало забываться то, что им предшествовало. А это - неподдельный интерес американцев к «болотному» движению, «крокодиловы слезы» по поводу «Пусси Райт», «список Магницкого», истерия, связанная с мнимым ущемлением в России сексуальных меньшинств, развернутая накануне сочинской Олимпиады, прессинг на Москву из-за ситуации со Сноуденом, демонстративный отказ Б.Обамы от официального визита в Россию, шантаж относительно возможности бомбардировок западной коалицией Сирии ранней осенью 2013 года и т. д.

Одновременно с усилением разновекторного политического давления на Россию США решительно, не обращая никакого внимания на высказывавшиеся Москвой озабоченности, продолжили линию на реализацию разнообразных военных программ, призванных радикально изменить соотношение сил в свою пользу. Одному их перечислению можно посвятить целую статью. Акцентируем внимание на тех из них, которые имеют, на наш взгляд, особую важность для интересов России. Это ЕвроПРО, создание которой подорвет всю систему договоров в области контроля над вооружениями и разоружения, созданную в Европе за последнюю треть века, и непосредственно связанная с противоракетной обороной концепция «молниеносного глобального удара», реализация которой призвана окончательно сломать стратегическую стабильность в мире, в основе которой лежит аксиома о взаимном гарантированном уничтожении в случае развязывания глобальной ядерной войны. 

Последний из американо-натовских штрихов в  направлении усиления напряженности на границах с Россией - создание многонациональных ротационных сил альянса в Восточной Европе, которые, по словам генерального секретаря НАТО Й.Столтенберга, будут находиться в состоянии чуть ли не перманентных учений и располагать возможностями для получения подкреплений [6].

В 2017 году бюджет США, предназначенный на поддержку их союзников по НАТО в Европе, будет увеличен сразу в четыре раза и составит 3,4 млрд. долларов. Мотивируются подобные траты «ростом агрессии в мире», естественно, со стороны прежде всего России, которой «США должны иметь возможность противостоять» [7].

Мне уже приходилось писать о том, что избранный США конфронтационный курс в отношении России является глубоко ошибочным [3]. Рассчитывать на то, что мы «прогнемся» под американским давлением и вновь превратимся в безропотных и послушных прихвостней Запада, как это случилось в конце 80-90-х годах прошлого века, наивно и бессмысленно. Эта печальная и унизительная страница истории нашего государства перевернута раз и навсегда, и никому лучше о ней не вспоминать, чтобы не предаваться ненужным иллюзиям. Другое дело, что сама Россия никогда не стремилась и сейчас не стремится к конфронтации с США и Западом. Мы всегда были и всегда будем надежными партнерами, если с нами ведут дела открыто и честно, а не пытаются играть в кошки-мышки. Но и забыть уроки второго десятилетия XXI века так просто не получится. Привкус глубокого недоверия к Западу, сложившийся в сознании россиян за последние годы, быстро не исчезнет. Это - на поколения. Наломать дров можно быстро, написать же новую книгу о взаимопонимании и партнерстве потребуется время. Хотя есть во всем этом и свои плюсы - без конфронтационной встряски мы вряд ли бы быстро слезли с углеводородной иглы, а тут сама жизнь заставила заняться импортозамещением [4].

Все свои шаги по раскручиванию новой спирали гонки вооружений американцы обычно оправдывают задачами обеспечения своей безопасности. Но так ли они будут неуязвимы, даже если обзаведутся гиперзвуковым оружием и создадут глобальную ПРО? Есть впечатление, что они по-прежнему живут в мире иллюзий о том, что два великих океана - Тихий и Атлантический, воды которых омывают американское побережье на западе и востоке страны, - являются их надежной защитой. Это серьезное заблуждение. Прежнее преимущество превратилось ныне в неразрешимую для США стратегическую проблему. Наличие двух глубоководных океанов делает территорию страны как раз крайне уязвимой. Возможным противникам США не нужно даже заморачиваться строительством и содержанием военных баз, расположенных поблизости от этого государства. Их функции успешно могут выполнять подводные ракетоносцы, способные постоянно находиться вблизи от американского побережья. Подлетное время их ракет - секунды. Кстати, антикитайские действия американцев вполне могут стимулировать активность Пекина на этом направлении, что для США было бы крайне нежелательно. Ассиметричные ответы могут стать «визитной карточкой» нынешнего века, и об этом вашингтонским стратегам не следовало бы забывать. Так нужно ли продолжать идти по пути конфронтации, делить мир на «своих» и «чужих»? Не лучше ли вернуться на проверенный путь поиска коллективных усилий по разблокированию самых сложных международных узлов? Китайские мудрецы давно дали дельный совет, как действовать в подобных ситуациях, рекомендовав «не искать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет».

Политика переформатирования системы международных отношений на американский лад привела к возникновению целой серии острых, кровопролитных, многолетних локальных конфликтов, которые на Ближнем Востоке фактически слились в единый региональный конфликт, постепенно переросший также из социально-политического в межконфессиональный. «Миротворец» Обама хотел закончить две войны - в Афганистане и Ираке. Можно утверждать, что этого ему достичь не удалось - продолжаются обе.  Но к ним добавились новые «горячие точки» - Ливия, Йемен и, конечно, Сирия. Не все спокойно в Египте и Тунисе. Прочно село на мель урегулирование палестинской проблемы, которая в течение десятилетий была самым острым конфликтным узлом на Ближней Востоке. Об этой проблеме сегодня вспоминают лишь спорадически, когда возникает новое обострение между израильтянами и палестинцами. Но сама она никуда не исчезла, и необходимость ее решения остается «в портфеле» мирового сообщества.

Многолетнее вооруженное  противостояние на территориях Ирака и Сирии, инспирированное в решающей степени американским вмешательством (где-то прямым, где-то - закулисным),  привело к появлению нового, крайне опасного феномена современной действительности - террористической организации «Исламское государство» (ИГ запрещено в России), которая по степени своей запредельной жестокости  намного превзошла свою предшественницу на террористическом поприще, а ныне и конкурента - «Аль-Каиду». Еще пару лет назад такой сюжет казался просто немыслимым. Сегодня - это объективная реальность. И как бы американцы от этого ни открещивались, эта реальность - результат их крайне недальновидной политики! Подрыв, пусть и не идеальных, но стабильных, вменяемых, международно-признанных режимов с иллюзорной перспективой их замены на неких местных демократов вроде «Жемчужины Нила» из одноименного голливудского блокбастера вылился в кровавую авантюру, разрушившую нормальную жизнь целого поколения (а, может быть, и не одного) жителей многих ближневосточных стран, обреченных  ныне на скитания по миру в поисках лучшей доли. Европейцы, с радостью и умилением поддержавшие в свое время «демократические» усилия своего заокеанского патрона, вынуждены сегодня расхлебывать заваренную им кашу, без перспективы скорого решения проблемы массового наплыва мигрантов из проблемных стран.  

США фактически инициировали смену парадигмы сложившихся международных экономических отношений. Формирование вместо глобального экономического организма, центральными звеньями которого являются, при всем их заведомом несовершенстве, Всемирная торговая организация и Международный валютный фонд, которые, кстати сказать, десятилетиями работали на американские интересы, двух экономических мегаблоков - Транстихоокеанского и Трансатлантического партнерств (последнее находится в менее продвинутой фазе реализации), где фактически будут господствовать США и являющиеся филиалами американской экономической системы транснациональные корпорации (ТНК), означает, что глобальные механизмы, при которых неизбежно усиливалась бы роль Китая, России, Индии, Бразилии, других растущих экономик, уже не устраивают американцев. Им нужна гегемония даже в такой сфере, как экономика, где борьба с монополизмом всегда была квинтэссенцией ее рыночной модели, продвижение которой повсюду в мире одновременно с демократией было для США смыслом их существования на нашей планете.

Те процессы, о которых идет речь в настоящей статье, напрямую связаны с именем и деятельностью Барака Обамы на посту Президента США. Вполне допускаю, что Обама, будучи по своей сути идеалистом и в чем-то даже мечтателем, считал и продолжает считать, что он работает на будущее, что некоторые плоды его трудов появятся не сразу, а спустя какое-то время. Он, как мне кажется, искренне верит в сформулированную четверть века назад американским философом Фрэнсисом Фукуямой идею о «конце истории», предполагающую, что распространение повсюду в мире либеральной демократии западного образца ознаменует конец социокультурной эволюции человечества и наступление «золотого века» нашей цивилизации. Вот только стоит немного поднапрячься, вразумить тех, кто не понял, где и в чем их счастье, и дальше все пойдет как по маслу. Пусть сегодня придется разрушить несколько стран, пусть погибнут десятки тысяч людей, пусть миллионы станут мигрантами, но завтрашний день тех, кто останется, будет счастливым и безоблачным.

Все это, в лучшем случае, наивность и иллюзорность, в худшем - преступная безответственность, неприемлемая для первого лица наиболее мощного, по американской версии, государства планеты. Однако в любом случае за мечтателем Обамой стоят намного более «конкретные» ребята, для которых нет другого варианта, кроме решения всех проблем современного мира исключительно с позиции силы. Подобные личности присутствуют на руководящих постах во всех основных структурах американской государственной системы.

В то же время можно предположить наличие и более сложного варианта ответа, объясняющего нынешний агрессивный курс США: состояние постоянной внешней конфронтации является для этого государства жизненно необходимым для поддержания внутренней стабильности. Иначе могут заработать центробежные тенденции, которые способны привести к саморазрушению всей американской государственной конструкции, которая должна казаться и своему народу, и мировому сообществу прочной и незыблемой. В США есть люди, которые это понимают. Поэтому все то, что сделано американцами на мировой арене в период президентства Обамы (здесь очень хорошо подходит глагол «натворить», который использован в речи В.В.Путина на 70-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН), создает необходимый задел для многолетней конфронтации по различным географическим азимутам и в разных сферах международного общения, которая, образно говоря, будет «смазывать» все узлы американской государственной машины, дабы они, паче чаяния, не заржавели.

Тем не менее все же попытаемся завершить статью намеком на оптимизм. В течение второго президентского срока Обамы были достигнуты некоторые позитивные, «прорывные» по своей сути решения - по химическому разоружению Сирии, по ядерной программе Ирана. Эти шаги стали возможны благодаря в первую очередь российско-американскому взаимодействию. Получается, что оно возможно, если стороны, прежде всего американцы, проявляют готовность идти по пути сотрудничества. У Обамы остается в запасе  еще несколько месяцев для того, чтобы его президентство запомнилось не только многочисленными конфликтами и особым состоянием международных отношений, близким к холодной войне [8], а, хотя бы робкой надеждой на позитивные перемены в будущем. 

Литература

1. Клинтон У.Дж. Моя жизнь (пер. с англ.). М.: Альпина бизнес букс, 2005.

2. Орлов А.А. Кризис на Украине: стратегическая ошибка Запада или закономерность? // Международная жизнь. 2014. №6. С. 48-56.

3. Орлов А.А. Новая парадигма международных отношений // Международная жизнь. 2014. №10. С. 66-73.

4. Орлов А.А., Мизин В.И. Проблема продовольственной безопасности России // Обозреватель-Observer. 2008. №12. С. 6-15.

5. URL: http://ru.euronews.com/2016/01/18/the-richest-1-percent-own-more-than-99-percent-of-world-s-population/

6. URL: https://news.mail.ru/politics/24802451/?frommail=1

7. URL: http://www.savvy.by/novosti/economic/usa/item/4257-rebudget.html 

8. URL: http://government.ru/news/21784/

США. Реюньон > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 марта 2016 > № 1741831 Александр Орлов


Франция. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 11 февраля 2016 > № 1646275 Александр Орлов

Отношения России и Франции всегда были одним из ключевых факторов европейской и мировой политики, от их состояния во многом зависит международный политический климат. Под влиянием введенных Евросоюзом антироссийских санкций эти связи серьезно осложнились, однако в последние месяцы наметился ряд положительных тенденций. В интервью корреспонденту РИА Новости Даниилу Низамутдинову посол РФ во Франции Александр Орлов поделился своими наблюдениями относительно перспектив нормализации двусторонних отношений, отметил взаимное стремление перевернуть санкционную страницу и рассказал о том, как, вопреки политической конъюнктуре, продолжается тесное сотрудничество в культурной сфере, которое всегда служило основой взаимопонимания двух наших народов.

— Как вы оцениваете уровень российско-французских отношений в нынешних непростых условиях?

— Наши отношения переживают не лучшие времена. Франция, как вы знаете, присоединилась к антироссийским санкциям Евросоюза. По инициативе французской стороны заморожена работа важнейших механизмов взаимодействия, в том числе Межправительственной комиссии на уровне глав правительств, Большой межпарламентской комиссии на уровне руководителей нижних палат парламентов, Совета сотрудничества по вопросам безопасности с участием министров иностранных дел и обороны двух стран. В санкционном стоп-листе Евросоюза оказался целый ряд российских политиков, включая тех, кто играл центральную роль в российско-французском диалоге. Все это не способствует развитию сотрудничества.

Тем не менее у нас имеются определенные основания смотреть в будущее с оптимизмом. В последние месяцы в отношениях наметились положительные тенденции. Чувствуется, что во Франции начали уставать от нынешней нездоровой ситуации. Происходит постепенное переосмысление событий вокруг Украины. Приходит понимание того, что интересы США в этом кризисе далеко не идентичны интересам Европы. Все более очевидной становится бессмысленность и контрпродуктивность санкций, бумерангом ударивших по французскому бизнесу. Все сильнее проявляется настрой на нормализацию двусторонних связей с Россией.

Мы с удовлетворением отмечаем активизацию контактов на всех уровнях. Президенты Владимир Владимирович Путин и Франсуа Олланд встречались в октябре и ноябре 2015 года в Париже и Москве. Через несколько дней в Мюнхене состоится первая встреча глав правительств наших стран Дмитрия Анатольевича Медведева и Мануэля Вальса. Регулярный диалог поддерживается между министрами иностранных дел. В январе этого года в Москве после долгой паузы прошло очередное заседание Совета по экономическим, финансовым, промышленным и торговым вопросам под сопредседательством министров экономики Алексея Улюкаева и Эммануэля Макрона. С французской стороны ясно звучала мысль о необходимости поскорее перевернуть санкционную страницу в двусторонних отношениях.

В целом же перспективы развития российско-французских связей зависят сегодня в первую очередь от политической воли Франции и от степени ее самостоятельности по отношению к США и евросоюзовскому Брюсселю, где тон зачастую задают русофобски настроенные государства Восточной Европы.

— Каковы потери обеих сторон в результате введенных ЕС санкций и российских ответных мер?

— За первые три квартала 2015 года товарооборот по сравнению с аналогичным периодом 2014 года сократился почти на 42%, составив 7,5 миллиарда долларов США.

Санкции – не единственная причина столь резкого падения. Сказалось снижение цен на сырье и энергоресурсы. Введенные Евросоюзом ограничения и ответные российские меры, несомненно, наносят ощутимый урон отношениям. Потери несут обе стороны. По оценкам, прямой ущерб для французского свиноводства на середину 2015 года составил 100 миллионов евро, производителей овощей и фруктов – 50 миллионов евро, молочной продукции – свыше 109 миллионов евро. Общие потери Франции могут достигнуть нескольких миллиардов евро и 160 тысяч рабочих мест. И это не считая упущенных возможностей.

Серьезным тормозом остаются санкции в финансовой сфере, лишающие французский бизнес возможности получать кредиты для финансирования проектов в России. Кроме того, французские банки из-за опасений попасть под удар американского экстерриториального правосудия зачастую не решаются обслуживать операции даже в тех сферах, которые под санкции не подпадают. Совместно с французскими партнерами мы ищем пути минимизации этих ограничений. Шаг в правильном направлении – подписание в конце января этого года Российским фондом прямых инвестиций и французским государственным банком Caisse des Dépôts et Consignations соглашения о создании российско-французского инвестиционного фонда, призванного стать эффективным инструментом финансирования совместных проектов.

— Наблюдается ли у французского бизнеса стремление к восстановлению нормальных отношений и каковы перспективы выхода на прежний уровень? Какие сферы обладают наибольшим потенциалом для развития сотрудничества в ближайшее время?

— Такое стремление наблюдалось на протяжении всего периода действия санкций, но сегодня оно проявляется особенно остро. Французский бизнес устал от этих вредных ограничений, он настроен не только на сохранение, но и на расширение сотрудничества с российскими партнерами. Он стремится удержать ранее завоеванные позиции на российском рынке, понимая, что как только освободит занимаемые ниши, их займут конкуренты. Показательно, что ни одна крупная французская компания не покинула Россию. Нам удалось сохранить все значимые совместные проекты.

Особенность российско-французских экономических связей всегда состояла в том, что они охватывали высокотехнологичные сферы. Их потенциал по-прежнему остается очень высоким в авиастроении, космосе, газонефтяном секторе, строительстве транспортной инфраструктуры и прочее. Несмотря на текущие трудности, в России сохраняют и наращивают свое присутствие французские компании с мировым именем: Total, Vinci, Saint-Gobain, Renault, Alstom, Schneider Electric, Auchan и другие.

— Какие значимые и наиболее интересные культурные мероприятия ожидаются в 2016 году?

— Культура всегда была приоритетным направлением российско-французских отношений, думаю, не надо объяснять, почему. Но в такие непростые периоды, как сегодня, развитие связей в этой сфере приобретает особое значение. Культура помогает нам подняться над политической конъюнктурой, осознать наше историческое и цивилизационное единство, формировать прочные, долгосрочные основы сотрудничества. В этом году нам предстоит реализовать целый ряд знаковых, нацеленных на перспективу совместных проектов.

Достигнута договоренность о проведении в 2016-2017 годах перекрестных сезонов культурного и исторического туризма, насыщенная программа которых будет охватывать вопросы развития туристической инфраструктуры, обмена опытом по реставрации и сохранению исторических памятников. Предполагается разработать туристические маршруты, рассказывающие о российском культурном присутствии во Франции и французском влиянии на историю и культуру России. Планируется открытие в Париже российского туристического офиса VisitRussia.

В текущем году завершается строительство православного храма и российского духовно-культурного центра на набережной Бранли в Париже. Открытие центра намечено на осень 2016 года. В рамках этого уникального комплекса будет создана первая во Франции российско-французская начальная школа, которая сможет принять первых учеников в 2017 году.

В апреле 2016 года отмечается важная для обеих стран историческая дата: 100-летие прибытия во Францию Русского экспедиционного корпуса, направленного Николаем II по просьбе французского правительства для участия в боевых действиях на Западном фронте. 20 тысяч русских солдат и офицеров вместе с французами героически сражались в Шампани. Бригады Корпуса высадились в портах Марселя и Бреста. Мы договорились с властями этих городов установить мемориальную доску (в Марселе) и обелиск (в Бресте), призванных стать напоминаниями о весомом вкладе России в победу в Первой мировой войне, подчеркнуть историческое братство по оружию россиян и французов.

Событием, без преувеличения, мирового масштаба станет выставка произведений искусства из знаменитой коллекции русского мецената Сергея Ивановича Щукина, предоставленных крупнейшими российскими музеями. Выставка пройдет с октября 2016 года по февраль 2017 года в Париже в выставочных залах Фонда Louis Vuitton.

— По каким вопросам международной повестки позиции России и Франции наиболее близки?

— Мне проще было бы перечислить те немногие сферы, где у нас сохраняются разногласия и недопонимания. Потому что в целом подходы России и Франции к международной повестке дня близки или совпадают. Это, в частности, касается таких принципиальных вопросов, как признание центральной роли ООН, осознание полицентричного характера современного мироустройства, противодействие распространению оружия массового уничтожения, изменение климата, новые вызовы и угрозы и прочее.

Наши страны объединяют усилия в борьбе с международным терроризмом. По итогам переговоров президентов Путина и Олланда в Москве 26 ноября 2015 года достигнуты договоренности о координации военных действий против "Исламского государства" (ИГ, террористическая организация, запрещенная в РФ) в Сирии. Конечно, у нас сохраняются разночтения в сирийском вопросе, хотя мы констатируем, что линия Парижа за последние годы эволюционировала в сторону большего реализма. Мы полагаем, что главная задача на сегодня – не допустить обрушения сирийской государственности как таковой, а на вопрос о судьбе президента Сирии Башара Асада должен ответить только сам сирийский народ. Москва и Париж расходятся в оценках того, какие из действующих против Дамаска исламистских группировок следует считать умеренными. Но сходятся в главном – в понимании необходимости борьбы с террористами и поиска политического решения через диалог властей и нетеррористической оппозиции.

Мы по-разному оцениваем причины и движущие силы украинского кризиса. Мне кажется, что во Франции и в целом на Западе не до конца понимают его внутренние пружины и не хотят признать, что отделение Крыма и восстание на Донбассе – естественная и вынужденная реакция русского и русскоязычного населения Украины на антиконституционный приход к власти в Киеве украинских националистических сил. Тем не менее мы вместе с французами активно работаем над поиском решения в рамках созданного по инициативе президента Франсуа Олланда "нормандского формата". И в Москве, и в Париже, насколько мне известно, исходят из того, что Донбасс должен получить особый статус, причем на постоянной, гарантированной основе в соответствии с Минскими соглашениями, одобренными резолюцией СБ ООН.

Хотелось бы подчеркнуть, что российско-французские отношения – это не рядовые двусторонние отношения. Они сами по себе всегда были и продолжают оставаться существенным фактором европейской и мировой политики и безопасности. От того, насколько доверительным будет наш политический диалог, насколько глубоким торгово-экономическое сотрудничество, насколько тесными гуманитарные связи, напрямую зависит "погода" в Европе и во всем мире. А мир стал слишком сложным и опасным, чтобы Россия и Франция могли позволить себе роскошь ссориться. В этом мире тиражируются вымышленные, мифические угрозы, вроде российской, которые используются в геополитических целях. Но множатся и реальные угрозы. Ни с одной из них не совладать без партнерского взаимодействия с Россией.

Франция. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 11 февраля 2016 > № 1646275 Александр Орлов


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 апреля 2015 > № 1363798 Александр Орлов

Мораль в международной политике (№4-2015)

Орлов Александр Арсеньевич

Современный мир стремительно меняется. Не эволюционирует, а именно меняется. До конца понять суть происходящих процессов и оценить их возможные последствия на данном этапе весьма сложно1. У неискушенного наблюдателя на Западе и в некоторых других географических точках планеты, где сильна западная пропаганда, может сложиться впечатление, что идет непримиримая борьба между свободой и демократией, с одной стороны, и деспотизмом и тиранией (в самом широком их понимании) - с другой. Естественно, носителем первого набора ценностей являются США и остальной цивилизованный Запад, олицетворяющие собой силы добра. Противостоит же им мутный конгломерат сил зла, в число которых, если ознакомиться с выступлениями Президента США Обамы и некоторых других западных лидеров, включена и Россия. Бывший Президент Франции Жискар д’Эстен отмечает в своих мемуарах-размышлениях: «В соответствии с такой трактовкой сегодня силы добра - это те, кто выступает за проведение демократических выборов, за уважение прав человека, за свободный доступ товаров на международные рынки. Американская мощь без раздумий ставит себя на службу добру и противится действиям злых сил, пытающихся помешать достижению названных целей»2.

Все мы немного строители и знаем, что прочность дома в решающей степени зависит от состояния его фундамента. Основными элементами фундамента «западного дома», что подтвердил бывший французский лидер, являются принципы представительной демократии. Но все ли с ними в порядке на Западе и не происходит ли на наших глазах их определенная переоценка или даже эрозия, хотя Вашингтон, в качестве знаменосца, продолжает их громогласно декларировать, при этом проводя на деле политику, уводящую мир в ином направлении? В тени самозабвенной борьбы США и их союзников за всеобщее счастье, затронувшей, по сути, все уголки земного шара, оказались проблемы самого западного мира, который меняется, возможно, еще более быстрыми темпами, чем мир глобальный. Причем меняется не в лучшую сторону. Допускаю, что не только простые люди, но даже многие представители западных элит этого просто не замечают.

В этом смысле вполне можно говорить об эффекте замкнутого сосуда. Находясь внутри него и не имея возможности или просто не желая посмотреть на себя со стороны, они искренне убеждены, что ничего не происходит и они живут в прежнем, хорошо знакомом им мире. Хотя реально этот мир уже другой. Это уже не совсем мир демократии, свободы и прав человека. Это одновременно мир тотального электронного контроля, а в отношении определенной категории граждан - и тотальной слежки. Западной общественности подобная картинка хорошо знакома прежде всего из предельно идеологизированных продуктов голливудской «фабрики грез» и сюжетов, предлагаемых другими структурами западного информационно-пропагандистского конвейера, правда, в тех случаях, когда они рисуют тоталитарные или авторитарные режимы, с которыми как раз и борются доблестные американские парни или их бескорыстные и кристально честные союзники на местах.

Эта тенденция находит свое красноречивое отражение в бросающейся в глаза зацикленности, зашоренности представителей так называемого креативного (то есть, по смыслу данной статьи, думающего или призванного думать) сословия западных стран, отсутствии у них новых идей и нестандартных мыслей - это замечание касается не только политиков, но и более широкого круга интеллектуалов - ученых, писателей, политологов, журналистов и т. д. Читая их статьи, слушая их выступления, в основе которых, как правило, лежит примитивная схема деления мира на «своих» и «чужих» и которые зачастую пронизаны вульгарной русофобией, невольно ловишь себя на довольно банальной мысли, что когда-то это все уже было, а любое повторение, как известно, всегда хуже оригинала. Трафарет, лекало, подражательство - эти слова вполне применимы для описания этого феномена. А что касается названия исторического периода, который приходит на память, то это, конечно, холодная война. Хотя рискну утверждать, что в годы холодной войны на Западе все же было побольше и свободной мысли, и свободных ее носителей.

В характере взаимоотношений между государствами западного мира наблюдается похожая картина. Никогда прежде доминирование США над своими союзниками не было столь явно выраженным, как сейчас. Это уже даже не просто доминирование, а настоящая гегемония. В свое время на Западе очень любили порассуждать о «доктрине Брежнева», или, другими словами, доктрине ограниченного суверенитета союзных СССР государств Центральной и Восточной Европы. Что мы наблюдаем сегодня? Свидетельств утери части, причем в отдельных случаях значительной части, суверенитета западными странами, прежде всего членами НАТО, хоть отбавляй. Они видны невооруженным глазом. Причем в категорию частично зависимых стран попали даже Франция и Германия, являющиеся постоянными членами Совета Безопасности ООН, которые по определению призваны быть в полной мере самостоятельными игроками на мировом политическом пространстве, а не оправдываться перед своим вашингтонским «начальником» всякий раз, когда они вдруг решатся на несогласованный с ним заранее шаг. О Великобритании говорить вообще не приходится, поскольку уже давно политика Вашингтона и политика Лондона слились в единое целое.

Дисциплина, дисциплина и еще раз дисциплина, минимум самостоятельности и равнение на гегемона - вот, по сути дела, главный принцип системы взаимоотношений в рамках западного мира сегодня.

Для западных стран, а также идущих в фарватере их политики многих других государств мнение США - это истина в последней инстанции. Вашингтон уже давно самолично присвоил себе право давать оценку любым событиям, награждать ярлыками целые страны и их лидеров, трактовать по собственному усмотрению нормы международного права. Причем - здесь нужно проявить объективность - многие в современном мире воспринимают это как само собой разумеющееся, как мнение своего рода суперарбитра, некоего эталонного государства, стоящего выше всех остальных и являющегося не только военно-политическим лидером современного мира, но и лидером моральным. В этой связи правомерно задаться вопросом, имеют ли под собой реальные основания подобные претензии и амбиции?

США - сравнительно молодое государство, самостоятельная история которого насчитывает менее 250 лет. Оно образовано в один год с основанием Большого театра в Москве (1776 г.) на землях, принадлежавших коренным жителям Северной Америки - индейцам, которые фактически были полностью уничтожены захватчиками. Этот народ так и не интегрировался в новую просвещенную среду, а индейские резервации сегодня - это позор современного мира. В результате была разрушена древняя индейская цивилизация, со своими уникальными укладом и традициями, формировавшаяся в течение тысячелетий. Но стоит ли этому удивляться? Откуда взялась подобная жестокость? Отвечая на эти вопросы, необходимо вспомнить, что англосаксы, представляющие собой наиболее деятельную часть американского общества, как, впрочем, франки и готы, являются потомками варваров, обитавших на окраинах Римской империи.

В наши дни многие ученые акцентируют на этом внимание, отмечая, что вся западноевропейская история (а американская история является ее продолжением) основана на войнах. Сошлюсь на любопытное исследование Майкла Вуда. Он пишет: «Западноевропейская культура имела не столь глубокие корни, как культуры Ближнего Востока, Китая и Индии. Социальные и религиозные ценности Запада, как отмечали некоторые арабские историки, были не столь прочными, как на Востоке. Западная Европа не имела даже политического, культурного или лингвистического единства, хотя, конечно, в ней существовали древние объединения, к примеру, жителей Северной Европы, говоривших на германских диалектах, и жителей Средиземноморья, говоривших на латыни. В результате историю Западной Европы всегда определяли войны (курсив наш. - А.О.). Только в 90-х годах ХХ века Европа начала двигаться к единству после многих веков жестоких межгосударственных войн, унесших миллионы жизней даже на нашей с вами памяти. Является ли западная история уникально жестокой - сказать трудно. Все цивилизации демонстрируют резкое противоречие между собственными идеалами и реалиями своей истории. И ни одна не преуспела, культивируя насилие»3.

Майкл Вуд абсолютно прав, говоря о том, что между «собственными идеалами и реалиями своей истории», выражаясь языком классиков русской словесности, дистанция огромного размера. Вся американская история - а здесь мы говорим о ней - наполнена подобными разрывами между словом и делом. Вспомним хотя бы о пресловутой доктрине Монро (1823 г.), означавшей присвоение Соединенными Штатами себе права господствовать в Западном полушарии, вмешиваться во внутренние дела стран Южной и Центральной Америки, наводить там свои порядки, свергать неугодные режимы и ставить у власти своих марионеток.

Не возникает ли у читателя аналогия с нашим временем только с той лишь разницей, что сегодня сферой «национальных интересов» США стал весь мир. Невольно хочется спросить, а где высокие идеалы свободы и демократии, куда они пропадают всякий раз, когда начинают мешать реальной политике? Однозначная, абсолютная поддержка Соединенными Штатами и их союзниками антиконституционного, кровавого переворота на Украине - вот ответ на этот вопрос. Вашингтон и его сателлиты в один момент забывают о принципах, когда им приходится делать выбор между принципами и интересами. Перефразируя крылатую фразу одного из теоретиков политической мысли конца XIX века, можно сказать, что в понимании современного западного истеблишмента принципы - ничто, а интересы - все.

Но тогда как же быть с тем, что служение принципам демократии было и остается основанием и мотивировкой вмешательства, в том числе военного, США и их близких друзей во внутренние дела суверенных государств? Или пример Украины, точно так же как в свое время пример Косова, это, в западной интерпретации, частные случаи, не имеющие прецедентного характера? Но так не бывает! В этой связи возникает закономерный, требующий четкого и ясного ответа вопрос: что такое в ХХI веке международный прецедент? Или это понятие также неотделимо от интересов конкретного государства или группы государств?

Но пойдем дальше. США по-прежнему остаются единственной страной в мире, применившей ядерное оружие против другого государства, причем - что особенно символично - против мирных жителей японских городов Хиросима и Нагасаки, которые никак - ни прямо, ни косвенно - не угрожали американцам. Количество жертв этого варварского преступления против человечности составило десятки тысяч человек, а ликвидация последствий растянулась на многие десятилетия. В конце Второй мировой войны США активно использовали ковровые бомбардировки против немецких и японских городов, то есть фактически против мирного населения. Во время войны во Вьетнаме они вновь применили тактику ковровых бомбардировок, но уже с использованием напалма и химических отравляющих веществ, после чего земля оказалась отравленной и непригодной для жизни и сельскохозяйственного использования в течение десятилетий. Неужели все это высокоморально?

В этой связи отметим, что объявленный американцами «империей зла» Советский Союз никогда в своей истории не применял ядерного оружия ни против военных целей противника, ни тем более против мирного населения. СССР никогда не прибегал к ковровым бомбардировкам. И когда англо-американская авиация стирала с лица земли немецкий Дрезден, советские люди, рискуя жизнью, спасали от разрушения заминированный фашистами польский Краков.

Англосаксы любят прикрывать свои действия рассуждениями о праведной мести агрессору. Японцы, дескать, пострадали за Пёрл-Харбор, немецкие города - за разрушения британских городов немецкой авиацией. Если руководствоваться такой логикой, то что должны были сделать мы, чтобы вернуть немцам «должок» за тысячи разрушенных городов и десятки миллионов загубленных жизней? Но советская армия, которую сейчас «переписыватели истории» тщатся представить агрессором, ничего не разрушала, а только освобождала и спасала. Так кто же носитель высокой морали и нравственности?

Теперь посмотрим на события наших дней. Бомбежки Югославии и ее столицы Белграда, интервенция в Ирак, весьма сомнительная с международно-правовой точки зрения стратегия действий в Афганистане, в частности ликвидация боевиков с использованием дронов без следствия, суда и, естественно, приговора, организация свержения режима в Ливии, за которым последовало варварское убийство лидера этого государства, вызвавшее приступ восторга у представителей американского руководства, дестабилизация Сирии в попытке устранить неугодное руководство этой страны с последующим перерастанием внутренних трений в затяжную гражданскую войну. Комплекс ошибочных действий США и их союзников на Ближнем Востоке привел к образованию на обширном пространстве в этом регионе «черной дыры» безвластия, которую заняло так называемое «Исламское государство», само появление которого чревато абсолютно непредсказуемыми последствиями.

Количество жертв, прямо или косвенно обусловленных политикой Вашингтона и его окружения в регионах организованного ими хаоса, не поддается объективному учету. Но количество это - огромное. О масштабах разрушений говорить не приходится. И все это делается, согласно навязываемой мировому общественному мнению трактовки, исключительно из лучших побуждений. Во имя светлого будущего разрушенных государств, основанного на принципах демократии, которые, как мы установили выше, имеют значение только в том случае, если соответствуют американским и в целом западным интересам. Как соотносятся все эти действия западных носителей добра с элементарными, общечеловеческими принципами морали и нравственности? Или сотни тысяч, а может быть, и миллионы погибших и изуродованных людей - это «издержки производства», и они не в счет? Или, может быть, над этими людьми, в числе которых и жители Донбасса, можно проводить подобные, прямо скажем, совсем не гуманные эксперименты?

Представим на секунду, что нечто подобное совершили СССР или современная Россия? Сколько было бы шума, спекуляций, стенаний на Западе? Сколько бы мы услышали гневных речей, наполненных обличительным пафосом и праведными сентенциями? Много, очень много! Хотя и сейчас западные ораторы не стесняются в выражениях и уже далеко вышли за все мыслимые и немыслимые нормы приличия, обвиняя Россию и ее руководителей во всех грехах. В России в таких случаях говорят, что на воре шапка горит. Роль России в современном мире - не на скамье подсудимых, а скорее, в кресле прокурора, и она должна задавать вопросы, на которые призван ответить Запад. И главный из этих вопросов: чего Запад добивается, раскачивая международную ситуацию? Почему он создает крайне агрессивную среду вдоль российских границ и при этом возлагает всю ответственность за это на нашу страну? Западные лидеры очень любят рассуждать о предсказуемости политики своих контрагентов как о необходимом условии стабильности международных отношений. Сегодня правомерно задать вопрос: насколько предсказуема политика самих США и их западных партнеров и чего от них можно ожидать в будущем? От этого в решающей степени будет зависеть алгоритм политики России.

Мир и сотрудничество - это одно дело. Конфронтация, гонка вооружений, продолжение окружения России в рамках политики ее «сдерживания» - это совсем другое. В этом контексте возникает необходимость дать ответ на вопрос, а что, в сущности, означает политика антироссийских санкций и как ее следует понимать. Санкции, по смыслу Главы VII Устава ООН, являются действиями, применяемыми в случае возникновения угрозы миру, нарушения мира и актов агрессии. Это, когда санкции вводятся по решению Совета Безопасности ООН, единственного международного органа, правомочного принимать подобные решения от имени международного сообщества. Когда же подобные меры применяются какой-то замкнутой международной организацией, страной или группой стран по собственному усмотрению, то это вполне можно трактовать как враждебный акт, как вид экономической и политической войны, которую можно назвать «мягкой войной», или (soft war).

Вопросов, требующих быстрых и ясных ответов, как видно, накопилось немало. Запад, спровоцировав конфронтацию с Россией, пытается решить все возникшие проблемы через наращивание давления на нас. Однако расчет на то, что ему удастся сломать Россию, построен на песке. Эффект от таких действий - прямо противоположный. Если после Крымской войны середины XIX века Россия, выражаясь языком канцлера Горчакова, начала сосредотачиваться, то сейчас она на наших глазах консолидируется. А консолидированная Россия - это гораздо более весомый фактор мировой политики, чем Россия образца 90-х годов прошлого века - разобщенная и дезориентированная, то есть та Россия, которая очень нравилась Западу.

В своем выступлении на коллегии одной из российских силовых структур Президент В.В.Путин заявил следующее: «Для так называемого сдерживания России используется весь набор средств - от попыток политической изоляции и экономического давления до масштабной информационной войны и инструментов специальных служб. Как недавно было прямо и, что любопытно, открыто сказано: несогласным будут периодически выкручивать руки. Но с Россией такие штучки не проходят, никогда не проходили и не пройдут в будущем… ни запугать, ни надавить на нашу страну ни у кого не получилось и не получится. На все внешние и внутренние угрозы национальной безопасности у нас всегда был и всегда будет адекватный ответ. И вот еще что хотел сказать: ситуация не может оставаться вечно такой, какая она есть. Она будет меняться, и, надеюсь, в лучшую сторону, в том числе вокруг нашей страны. Но она будет меняться в лучшую сторону не за счет того, что мы будем постоянно уступать, прогибаться или с кем-то сюсюкать. Она будет меняться в лучшую сторону только в том случае, если мы будем становиться сильнее»4.

«Становиться сильнее» - это не просто слова, это - цель. Долговременная цель. Она имеет прямое отношение к самым различным областям - и материальной сфере, и духовной. Сила духа, уверенность в своей правоте - это непреложные составляющие конечного успеха.

Высокая мораль, нравственность, чувство долга всегда были отличительными чертами лучших представителей нашего народа, отдававших себя без остатка служению Отчизны. При этом им всегда были чужды цинизм, двуличие, фальшь. Думаю, что Запад вполне осознанно и целенаправленно в течение десятилетий формировал искаженный образ нашей страны, пытаясь тем самым прикрыть собственную моральную деградацию, постепенную деформацию базовых принципов, на которых основывается западная демократия.

Перечитывая недавно мемуары патриарха советской дипломатии А.А.Громыко, нашел интересную мысль, которая прямо перекликается с теми вопросами, которые ставятся в настоящей статье. Он пишет: «Большинство деятелей, имеющих отношение к внешней политике империалистических государств [сегодня мы их называем западные государства], субъективно верят в то, что служат правому делу - интересам общества. Эти политики, являясь представителями своего класса - буржуазии, сосредоточивают все свои помыслы на отстаивании его интересов, его социальных и экономических привилегий. А для этого, по их мнению, все средства хороши. Обман выдается за истину. Насилие и произвол в международных делах объявляется верхом морали. Политика государственного терроризма оправдывается ссылкой на то, что это отвечает жизненным интересам Соединенных Штатов и их союзников»5. Заканчивает свою мысль А.А.Громыко следующими словами: «Очевидно, деятели империалистического мира, выступающие на сцене международной политики, объективно действуют против воли человечества, взвинчивая гонку вооружений, усиливая тем самым опасность ядерной катастрофы. И в этом отношении их планы и взгляды аморальны»6. Как актуально это звучит в наши дни!

Россия в современных условиях вновь становится маяком для многих стран и народов. Убежден, что у нее есть все основания быть моральным ориентиром в современном сложном и противоречивом мире, где, к сожалению, по-прежнему процветают двойные стандарты и искаженное понимание норм морали и нравственности.

О состоянии международных отношений см.: Орлов А.А. Россия в океане мировой политики // Ежегодник ИМИ. 2013. Вып. 3-4 (5-6). М.: МГИМО-Университет, 2013. С. 10-15; Орлов А.А. Новая парадигма международных отношений // Международная жизнь. 2014. №10. С. 66-73.

Жискар д’Эстен В. Французы: Размышления о судьбе народа. М.: Ладомир, 2004. С. 67.

Вуд М. В поисках первых цивилизаций. М.: Столица-принт, 2007. С. 235.

Заседание коллегии ФСБ (26 марта 2015 г.) // URL: http://kremlin.ru/news/47963

Громыко А.А. Памятное. Кн. 2. М.: Политиздат, 1988. С. 303.

Там же. С. 304.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 апреля 2015 > № 1363798 Александр Орлов


Украина. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 июня 2014 > № 1221034 Александр Орлов

Кризис на Украине: стратегическая ошибка Запада или закономерность?

Орлов Александр Арсеньевич

В первой половине 1990-х годов мне по долгу дипломатической службы довелось несколько раз побывать в бывшей Югославии, объятой пламенем братоубийственной гражданской войны. Все сербы, с кем приходилось встречаться, - от представителей политического руководства и военных, до простых людей на улицах Белграда и в тех местах, где дислоцировались российские миротворцы, - не сговариваясь, говорили одно и то же: «Югославия - это только начало, цель Запада - Россия».

В течение двух десятилетий после окончания холодной войны США и их западные союзники методично, целенаправленно, с упорством, достойным лучшего применения, занимались изменением геополитической карты мира сообразно своим интересам и разноплановым потребностям, прежде всего военно-политическим и экономическим.

Те изменения, которые отобразила политическая карта Старого Света, показывающая динамику расширения НАТО и Евросоюза на Восток, не могут не впечатлять. Военно-политически и экономически «старушка» Европа была за эти годы фундаментально переформатирована, причем, что симптоматично, в период мирного затишья, когда заверения о партнерстве и сотрудничестве, образно говоря, лились рекой. Хотя уже тогда трудно было избавиться от назойливого ощущения, что рано или поздно процесс безудержной односторонней экспансии должен будет завершиться каким-то мощным катаклизмом общеевропейского, а то и мирового масштаба. Видимо, сегодня мы переживаем такой момент. Под удар поставлены такие основополагающие принципы глобального сосуществования, как стратегическая стабильность, равная безопасность и взаимное доверие.

Если кто-то продолжает сегодня сомневаться в том, что «киевский Майдан» долго и тщательно готовился Западом, то остается предположить, что этот кто-то - человек крайне наивный, нежелающий снять розовые очки, чтобы увидеть окружающий его мир таким, какой он есть на самом деле. О всех перипетиях киевского хаоса, организаторах, участниках, спонсорах и пиар-сопровождающих майданной демократии уже сказано и написано немало. Уверен, что процесс анализа и осмысления технологии «оранжевых революций» будет продолжен и нас ожидают многие ошеломляющие откровения и интересные обобщения и выводы.

Однако главный смысл этой статьи - в другом. В том, чтобы постараться понять цель или цели, которые преследует Запад, активно, безапелляционно поддержавший путч на Украине и, соответственно, несущий прямую ответственность за все последствия - как непосредственные, так и отдаленные - этой безграничной трагедии.

Со времен перестройки в СССР, то есть на протяжении более четверти века, в массовом сознании, как у нас в стране, так и (как считалось) за рубежом, укоренились следующие основополагающие установки: закончилась холодная война, а с ней и фронтальное противостояние конкурировавших военно-политических блоков; в результате мир стал более стабильным и безопасным; ядерная угроза отступила; набирает обороты глобализация; растет (хоть и с перебоями) взаимное доверие между Россией и Западом, развивается сотрудничество и взаимодействие между ними по острейшим международным проблемам, в частности в деле противодействия новым угрозам и вызовам и т. д. Периодически возникавшие сложности и шероховатости во взаимоотношениях воспринимались, во всяком случае в России, без излишнего драматизма как, возможно, естественные трудности на пути создания и становления многополюсной модели безопасности в мире. Тем более что «перезагрузка» в российско-американских отношениях, которую многие еще явственно помнят, как будто свидетельствовала о желании США, от которых и последовала эта инициатива, решать возникающие проблемы в духе сотрудничества и конструктивного диалога.

Однако этот позитивный тренд, как оказалось, не стал безальтернативным. В недрах западного, особенно американского истеблишмента тлели до конца не прогоревшие головешки холодной войны, которые, мгновенно воспламенившись от украинской искры, буквально на глазах сожгли тонкую и непрочную ткань российско-западного диалога и доверия, которая худо-бедно ткалась последние 20 лет.

Нет сомнения в том, что в США и на Западе в целом есть силы, заинтересованные в обострении отношений с Россией и возвращении мира в эпоху глобальной конфронтации. Согласно устоявшемуся мнению, это прежде всего представители военно-промышленного комплекса, для которых стабильность в мире, сопряженная с замедлением темпов гонки вооружений, - прямой путь к потере прибылей; высокопоставленные военные и функционеры разведсообщества, многие из которых по-прежнему видят мир только в черно-белом цвете и для которых конфронтация - это та стихия, где они чувствуют себя как рыба в воде. И, наконец, это политики, чуть ли не на клеточном уровне заряженные антироссийски, которые видят свое историческое предназначение в разрушении России по сценарию, еще несколько десятков лет назад описанному политологом-реакционером Зб.Бжезинским.

Но ведь, как казалось, в США и других ведущих странах Запада есть влиятельные круги, которые в полной мере осознали суть произошедшего в мире поворота и для которых возврат в эпоху глобальной конфронтации невозможен по определению. Представлялось, что эти круги в состоянии контролировать внутренние процессы в своих странах и сдерживать, если это потребуется, доморощенных военно-политических радикалов. Неужели такое впечатление было иллюзией, простым отражением желания увидеть то, что хотелось видеть, искаженной реальностью? Неужели не «голуби», а «ястребы» все это время реально правили бал в кабинетах и коридорах власти на Западе?

К сожалению, видимо, так оно и есть. Рано или поздно все тайное становится явным. И в этом случае четко выстраивается логика (если говорить о западной логике) всех тех процессов, которые разворачиваются на наших глазах в течение двух последних десятилетий, в эпицентре которых так или иначе оказывается Россия, вновь ставшая объектом многоуровневого прессинга - и военно-политического, и экономического, и культурного, и даже религиозного. Становится понятным, что события на Украине, которые из конфликтов в Европе последних десятилетий по количеству жертв и разрушений уступают, пожалуй, только югославской трагедии 90-х годов прошлого века, являются совсем не случайными, а закономерными, долго и тщательно готовившимися яйцеголовыми аналитиками и практиками тайных операций.

Не будем отрицать, что для части украинцев Майдан был выражением социального протеста против безграничной коррупции, глубочайшего неравенства в обществе, засилья олигархов, превративших Украину в свою дойную корову. Простой народ просто устал и требовал справедливости. И это понятно и объяснимо. Подавляющее число революций в истории имело социально-экономическую подоплеку, и в этом контексте украинский кризис - не исключение.

Однако необходимо обратить внимание на другое: как социальный - по своей сути - конфликт был опытными кукловодами ловко и умело превращен в мощную антироссийскую кампанию, последствия которой сегодня невозможно в полной мере оценить. Как стремительно и организованно на месте простых протестующих граждан оказались хорошо подготовленные, в том числе и западными инструкторами, боевики из радикально-националистических, профашистских группировок.

В этой связи возникает ряд вполне закономерных вопросов. Ради чего Западу в принципе понадобился столь масштабный кризис в Европе? Зачем потребовалось свергать вооруженным путем законно избранного и международно признанного президента суверенного государства, причем столь проблемного, как Украина, даже если его деятельность не удовлетворяла часть общества? Разве для смены власти, в том числе и досрочной, не существует демократических механизмов, закрепленных в Конституции? Массовые волнения во многих европейских странах, прежде всего на волне мирового экономического кризиса, стали в последние годы обычным явлением. Тем не менее ни в одной стране беспорядки не переросли в вооруженные столкновения и тем более в гражданскую войну, несмотря на то, что силы правопорядка во многих случаях не слишком церемонились с протестующими. Ни в одной из европейских стран социальные протесты и способы их подавления со стороны властей не стали поводом для звучных протестов на правительственно-парламентском уровне в странах «демократического мира» и тем более для прямого внешнего вмешательства во внутренние дела суверенных государств. Почему на Украине все было не так, как в других случаях? Почему законному руководству на Украине было отказано в праве самому сделать выбор, когда и на каких условиях подписывать пресловутое соглашение об ассоциации с Евросоюзом? Или вообще не подписывать… Разве Украина не суверенное государство, которое само в состоянии определить свою судьбу? По логике Запада получается, что нет. Тогда возникает еще один закономерный вопрос: а действительно ли Запад привержен принципам демократии настолько, насколько стремится всех в этом убедить? Не являются ли все проповеди на сей счет простым прикрытием для достижения им своей главной цели, связанной с сохранением глобальной гегемонии, которая необходима в том числе и для экономической экспансии?

Не стоит забывать, что во имя высоких идеалов демократии были разрушены Югославия, Ирак, Афганистан, Ливия, теперь разрушаются Сирия и Украина. Число жертв безудержной борьбы за демократию, развернувшейся в течение пары последних десятилетий, достигает сотен тысяч человек, если вообще не перевалило за миллион. В свое время госсекретарь США показывал на заседании Совета Безопасности ООН пробирку с каким-то веществом, якобы свидетельствовавшим о наличии у режима Саддама Хусейна в Ираке оружия массового уничтожения. Это оказалось циничной ложью, однако стало оправданием для агрессии. Не менее цинично выглядят и обращения к демократии, которая в устах американских политических проповедников становится некоей абсолютной индульгенцией от кровавых преступлений.

Понимая, что в этом пасьянсе что-то не так, что-то не складывается, Запад поспешил назначить виновником украинской трагедии Россию и последовательно старается убедить в этом весь мир. Выступая 28 мая 2014 года в военной академии «Вест-Пойнт», Президент США Б.Обама не просто не пытался это скрывать, а преподнес как достижение Америки и ее агитпропа: «Наши возможности по формированию мирового мнения помогли сразу изолировать Россию». При этом все переворачивается с ног на голову. Правый становится виноватым и наоборот. В подтверждение этого приведем еще ряд выдержек из упомянутого выступления американского лидера. В одной его части он говорит: «Мы и наши союзники, защищая международное право, дали украинцам шанс выбрать свое будущее». В другой - утверждает, что «когда… на Украине люди в масках занимают здание, мир смотрит на Америку и ждет ее помощи». В третьей - заявляет, что «региональная агрессия, остающаяся безнаказанной - на юге Украины, в Южно-Китайском море или где-либо еще в мире, - в конечном счете повлияет на наших союзников и может втянуть нашу армию»1.

Первые две цитаты выдержаны в духе театра абсурда. Хочется спросить: кто же все-таки нарушил и продолжает нарушать на Украине как национальное, так и международное право? Кто организовал и спонсировал государственный переворот, который привел к гражданской войне? Кто сделал так, чтобы «провернуть» переворот в Киеве в период Олимпиады в Сочи, пока Россия была, образно говоря, связана по рукам и ногам? Неужели сама Россия? Какие люди в масках заняли правительственные здания в центре Киева в разгар майданного путча? Неужели тоже посланные Москвой? В третьем высказывании Президента США делается прямой намек на Россию и Китай как на агрессоров и содержится скрытая угроза. Но разве угрозы и запугивание - это приемлемый лексикон для общения между державами, являющимися постоянными членами Совета Безопасности ООН в XXI веке? Разве этого ждет от них весь мир? Разве мало на Земле и за ее пределами проблем, требующих совместных усилий ведущих мировых держав? Те, кто развязывают кризисы, подобные украинскому, должны отдавать себе отчет в том, что, провоцируя международную напряженность, они вполне осознанно уводят мир с магистрального пути развития нашей глобальной цивилизации.

Россия - гигантская страна, способная быть вполне самодостаточной. Режим санкций, применением которого Запад, видимо, стремится наставить Россию на «путь истинный» (естественно, в западном понимании), как ни странно, может оказаться для нее полезным. Осознав реальность угрозы, мы наконец-то перейдем от слов к делу и вплотную займемся развитием своей инновационной экономики, приведем в порядок инфраструктуру, выстроим передовую промышленность полного цикла с упором на развитие машиностроения в самом широком диапазоне его направлений, решим проблему продовольственной безопасности и т. д. Мы часто слышим, как в Европе говорят о важности диверсификации каналов получения углеводородов, имея в виду прежде всего уменьшение роли России в таких поставках. Однако нам тоже следует идти этим же путем и не замыкаться на одном преференциальном получателе продукции отечественного нефтегазового сектора, каковым сегодня является Евросоюз. Заключение в ходе майского визита Президента России В.В.Путина в Китай исторического, рассчитанного на 30 лет соглашения о поставках российского газа в КНР открывает для нашей страны новые масштабные перспективы на этом направлении.

России - стране двух континентов - давно следовало бы в своей внешнеэкономической деятельности уделять больше внимания своим азиатским партнерам, тем более что Азия будет в XXI веке локомотивом мирового развития на фоне затухающей Европы, которая никак не может преодолеть последствий экономического кризиса и общие ресурсы которой для динамичного развития в дальнейшем объективно весьма ограничены.

Всем должно быть понятно, что кризис на Украине - это не просто очередная конфликтная ситуация, которая останется без последствий. Это глубокая рана, и, даже когда она затянется, от нее останется толстый рубец. Рубец прежде всего в сознании россиян, особенно молодежи. В последние годы отношение значительной части российского общества к США и Западу в целом серьезно изменилось в худшую для них сторону. Если этого добивались определенные круги на Западе, то их можно поздравить с успехом. Но здесь напрашивается еще один вопрос: может ли компенсировать для Запада приобретение подобострастно заглядывающей ему в глаза части Украины, которую ему теперь придется и содержать, утрату партнерских отношений с Россией? Является ли в принципе оправданной линия, суть которой можно сформулировать следующим образом: делать все в ущерб России?

Отвечая на вопросы зарубежных журналистов в ходе экономического форума в Санкт-Петербурге в мае 2014 года, Президент России В.В.Путин, заявив, что Москва не будет обслуживать чужие политические интересы, в то же время подчеркнул: «Мы хотим и готовы к равноправному сотрудничеству. И мне кажется, что не только значительная часть общественности европейских стран, да и в самих Соединенных Штатах… но и правящие круги в этих странах, все прекрасно понимают и на самом деле на конфронтацию не настроены. И нет для этого никаких оснований»2.

Для подтверждения этой оценки сошлемся на мнение г-жи Арасели Мангас, широко известного в Западной Европе специалиста в области международного права, профессора Мадридского университета Комплутенсе. Она говорит: «Евросоюз проявил величайшую глупость, превратив переговоры о заключении соглашения [об ассоциации] в крупномасштабный международный кризис. Все началось в 2007 году, когда НАТО отделила Косово от Сербии и разорвала карту Европы. С этого момента, как костяшки домино, посыпались кризисы в Грузии, а теперь на Украине. Запад должен понять, что страна-мост Украина нуждается в правительстве, где представлены все меньшинства, она должна поддерживать хорошие отношения как с Брюсселем, так и Москвой. Если Евросоюз и США продолжат дестабилизировать Россию, то мы можем прийти к возникновению обстоятельств, схожих с теми, которые были в 1914 году»3.

Можно предположить, что в США и Евросоюзе, форсировав смену власти в Киеве, плохо изучили возможные последствия этого шага. Думаю, им казалось, что, как это было в Грузии в 2003 году и на той же Украине в 2004 году, а еще раньше в Югославии, все опять «проскочит». Но ситуация явно вышла из-под контроля и никто не знает, когда и чем все закончится. Не хотелось бы, как это сделала профессор А.Мангас, проводить параллели между 1914 и 2014 годами, но, объективно говоря, они напрашиваются сами собой. Тогда тоже большинство европейских элит не верило в возможность возникновения мировой войны, но запущенный механизм конфронтации привел к необратимым последствиям.

Итак, подведем итог? Чего добивается Запад, и прежде всего конечно, США, на Украине? Ответ в принципе очевиден: распространения зоны своего влияния на Украину с последующим включением этой страны в НАТО и Евросоюз, а попутно изоляции России, которую к тому же собираются еще и сдерживать, как «сдерживали» Советский Союз в разгар холодной войны. Правда, кто кого сдерживал в тот исторический период, - большой вопрос: мы считаем, что сдерживать приходилось как раз Соединенные Штаты, и, надо сказать, эта задача была успешно решена. Возможные последствия таких действий вряд ли в полной мере просчитаны западными, прежде всего американскими, аналитиками.

Приходится констатировать, что Соединенными Штатами и Евросоюзом, который оказался неспособным на собственный «протагонизм» в украинских делах, пройден некий условный Рубикон («красная линия», выражаясь современным языком), за которым открывается полоса неизвестности. Сегодня очень трудно себе представить, что в ближайшем будущем будут восстановлены партнерские отношения между Россией и Западом, а о таком понятии, как взаимное доверие, вероятно, нужно забыть до лучших времен, которые неизвестно когда наступят. Слабость сегодняшней Европы напрямую связана с отсутствием харизматичных лидеров, которые в прежние годы задавали тон не только европейскому, но и мировому развитию. Де Голль, Аденауэр, Брандт еще остаются в памяти многих как маяки европейской политики и как государственные деятели, имевшие собственный взгляд на происходившие в мире процессы, которые были не менее, а, скорее всего, более сложными, чем нынешние. В наши дни Европа весьма ограничена в собственном выборе и, к сожалению, обречена быть ведомой.

Рукотворный украинский кризис является либо крупной, стратегической, пока не осознанной до конца ошибкой Запада, который за два десятилетия абсолютного доминирования в известном смысле утратил чувство реальности, либо в головах тамошних вершителей судеб, главным образом, конечно, в Вашингтоне, действительно вызревают какие-то еще более далекоидущие планы, а Украина - это только этап в их реализации. В этом случае речь уже может идти о глобальной угрозе. И возникает еще один очень важный вопрос: сможет ли та часть западных обществ, те политические силы, которые настроены не на конфронтацию, а на сотрудничество и диалог, вовремя это осознать и блокировать сползание мира к новой «холодной», а при известных обстоятельствах и «горячей» войне. Искренне хотелось бы верить в то, что такое осознание есть и что оно будет только крепнуть.

1URL: http://russian.rt.com/article/34016#ixzz335qzgbSW

2URL: http://www.1tv.ru/news/polit/259542

3Quizá fue un error acabar con la Unión Soviética// El País. 7 de mayo de 2014.

Украина. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 июня 2014 > № 1221034 Александр Орлов


Монако. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rusmonaco.fr, 7 июля 2013 > № 865496 Александр Орлов

Июнь месяц был богат на мероприятия с участием российских деятелей культуры и дипломатии. 6 июня посол России во Франции Александр Орлов открывал Первый фестиваль русского кино в Ницце, а 11 июня мы уже встретились в Монако на праздновании Дня России. Несмотря на свою занятость, Александр Константинович нашел время сказать несколько слов читателям газеты.

- Александр Константинович, Вы сказали в приветственном слове, что в начале октября состоится первый официальный визит правящего Князя Монако Альбера II в Российскую Федерацию. Подобных визитов до сих пор не было никогда. Предыдущий Князь Ренье III тоже никогда не бывал в России?

- Да, поскольку наши официальные отношения с Монако были установлены не так давно - 11 июля 2006 года. Это будет первый в истории официальный визит в Россию правителя Монако.

- А у Царской России были отношения с Монако?

- У Царской России отношений с Монако не было. Хотя российские императоры приезжали на Лазурный берег, но бывали не в Монако, а в Ницце.

- Предстоящий официальный визит князя Альбера II даст новый толчок в наших отношениях?

- Безусловно. Каждый визит такого уровня дает мощный импульс развитию двусторонних отношений. Тем более, с таким небольшим государством, как Монако. Мы думаем, что здесь можно развивать отношения в экономической области. Видимо, Россия может заинтересовать монегасков с точки зрения вложения своих капиталов в развитие нашей страны, в частности, в крупные инфраструктурные проекты. Вы знаете, что Россия готовится к проведению Чемпионата мира по футболу в 2018 году в 11 различных городах.

Предстоят огромные работы в области инфраструктуры. Монако имеет блестящую строительную промышленность и предприятия страны могли бы предложить нам свои умения и капитал. Кроме того, в Княжестве имеются небольшие, но высокотехнологичные предприятия в сфере косметологии, фармацевтики, электроники. Они могли бы установить контакты с российскими партнерами. Конечно, мы рассчитываем на то, что и дальше будут успешно развиваться отношения в области культуры. Потому что Монако - один из культурных центров всего Средиземноморья, а не только Лазурного берега. В стране имеются прекрасные выставочные залы, есть знаменитая балетная труппа, которая, кстати, была создана Сергеем Дягилевым в 20-е годы прошлого столетия. Здесь проходят крупные международные фестивали - телевизионных фильмов, циркового искусства, прочие. То есть, Монако - крупнейшая культурная площадка.

И естественно, Россия будет здесь всегда присутствовать. Кроме того, я вижу хорошие перспективы сотрудничества в области науки, поскольку правящий князь Монако уделяет большое внимание развитию науки, в частности, океанологии и океанографии. В Монако-Виль расположен один из крупнейших в мире Океанографических музеев. У нас есть планы совместных экспедиций. Сейчас, например, экспедиционное судно «Тара» находится в наших северных морях. Экспедиция была организована Князем Монако Альбером II и в ней, в том числе, принимают участие российские ученые. В этой области у нас имеются очень интересные и взаимополезные контакты.

Учитывая вышесказанное, понятно, что предстоящий визит даст мощный толчок дальнейшему развитию взаимоотношений и, конечно, привлечет еще больше внимания россиян к этому очаровательному уголку Средиземноморья. Уже сейчас наша колония насчитывает здесь немало людей, но присутствие безусловно будет увеличиваться.

- Вы часто бываете в Монако?

- К сожалению, не так часто, как хотелось бы, потому что в Париже работы значительно больше. Но несколько раз в году я бываю здесь, регулярно встречаюсь с руководством страны с правящим Князем, его советниками. Хотя, мы видимся не только в Монако, но и в Париже.

- С русской колонией Княжества Вы взаимодействуете?

- Да, каждый раз когда я здесь бываю, то встречаюсь с представителями русской диаспоры. В этом плане хочу отметить большую и полезную работу нашего Почетного Генерального Консула профессора Клода Палланка. Мы очень довольны его работой, он сплотил нашу колонию. Его почетное консульство стало центром притяжения и культурного и образовательного общения. Функционирует маленькая русская школа, позволяющая детям не забывать русский язык. Видно, что ведется большая работа и мы всячески стараемся ее поощрять.

- Александр Константинович, Вы прекрасно говорите по-французски, откуда такие знания?

- Секрет простой, надо учить язык. Когда вы прилагаете к чему-то усилия, то всегда достигаете результата. Французский язык я учил в Московском институте международных отношений, который закончил в 1971 году. В течение 5 лет я изучал французский язык как первый, и должен сказать, что получил прекрасную школу. Кроме того, неоднократно работал на разных постах во Франции и имел возможность отточить этот язык, ставший для меня почти вторым родным. Так и должно быть.

Я думаю, что чем дальше, тем больше люди будут ездить по миру, менять место пребывания. Сегодня они работаю в России, завтра - во Франции, послезавтра - снова вернутся в Москву. То есть, мир становится маленьким, люди много путешествуют и теперь знания иностранных языков также необходимы, как знания математики. Человек, не знающий иностранного языка лишен огромного культурного пласта и возможностей для самореализации. Детей я тоже направляю на то, чтобы они изучали иностранные языки. Сегодня обязательно надо знать по меньшей мере один, а лучше - два или три иностранных языка помимо русского. При этом, не забывать родной язык.

Я приложил немало усилий, чтобы наладить постоянные школьные обмены французской школы им. Поленова в Спасопесковском переулке Москвы с парижской школой. Я очень верю в школьные обмены и считаю, что взаимная тяга к познанию друг друга должны прививаться с детских лет, пока они открыты, восприимчивы, впитывают знания как губка. Французы делают подобные школьные обмены с другими странами - Англией, Италией, Германией и мы просто обязаны делать тоже самое, в частности с Францией, Монако, другими государствами.

В России сохранилась прекрасная школа преподавания иностранных языков в средней и начальной школе и этим надо пользоваться, устанавливать партнерские связи со школами во Франции, где изучают русский язык. По моей инициативе уже дважды школьники из Москвы приезжали в Париж, а французские дети ездили в Москву. Надо всячески поощрять эти обмены. К сожалению, французская пресса искажает имидж России, люди боятся нашей страны, а они наоборот должны приезжать в Россию, открывать для себя русскую историю и культурное наследие. Знаю по собственному опыту, что 99% иностранцев побывавших в нашей стране, возвращаются оттуда друзьями. И чем раньше они станут нашими друзьями, тем будет лучше.

Это тот месседж, то послание, которое я хотел передать через вашу газету.

- Спасибо, обязательно передадим!

Нина ПОПОВА

Монако. Россия > Внешэкономсвязи, политика > rusmonaco.fr, 7 июля 2013 > № 865496 Александр Орлов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter