Всего новостей: 2529575, выбрано 9 за 0.004 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Прохоров Михаил в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыСМИ, ИТОбразование, наукавсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 24 мая 2014 > № 1106144 Михаил Прохоров

МИХАИЛ ПРОХОРОВ: "Я НЕ БРОСАЛ ПОЛИТИКУ"

Дмитрий Дризе

В эксклюзивном интервью Business FM глава "Норникеля" заявил, что не собирается бросать большую политику, но сейчас намерен сконцентрироваться на стратегии развития российской экономики

Михаил Прохоров в эксклюзивном интервью Business FM заявил, что не намерен уходить из большой политики, однако пока намерен сконцентрироваться на стратегии развития российской экономики. По мнению главы "Норникеля", украинский кризис и геополитические изменения, мобилизовали российский бизнес и руководство государства. С Михаилом Прохоровым в ходе Питерского экономического форума беседовал наш коллега Дмитрий Дризе.

Михаил Дмитриевич, вам не кажется, что Украина затмила всю экономику, весь бизнес, весь экономический форум. Что эта тема является преобладающей и все остальные - просто померкли. Президент Владимир Путин начал именно с этого, было видно, что он готов был обсуждать эту тему.

Михаил Прохоров: Соглашусь здесь лишь отчасти. Украина, в некотором смысле, задает тон тому, как будет изменяться экономика. И в двух статьях, которые я уже выпустил, я как раз анализирую этот вопрос. Изменение геополитического управления миром, которое происходит на наших глазах, должно отразиться в ярких, четких системных изменениях, которые должны происходить в экономике нашей страны. Сейчас есть возможность для этого, тем более, что в 2008 году, при выходе из кризиса, мы часть из них не реализовали. Особенно это касается темы закрытия неэффективных предприятий, переучивания людей, создания новых предприятий. И, уже создавая новые высококвалифицированные места, нужно двигаться дальше.

Государство делало все, чтобы удержать рабочие места, даже, если они были неэффективными. Это, мне кажется, было большой ошибкой. Сейчас у нас такой возможности больше нет.

Благодаря санкциям, связанным с Украиной?

Михаил Прохоров: Санкции пока репутационные, мягкие. Но мы всегда любим объединяться, когда что-то происходит - тогда мы плечом к плечу. И вот сейчас хотелось бы сделать так, чтобы мы сделали разумную, правильную программу. И в речи президента было несколько очень важных тезисов, с которыми я не только согласен, но и сам произносил их раньше, в том числе, за время президентской кампании.

За одну тему я четыре года страдал от нападок профсоюзов, которые меня били за Трудовой кодекс. И вот стандарты рабочих профессий, о которых говорит президент - это был один из основных моих постулатов в программе изменения Трудового кодекса. Мы имеем сейчас семь тысяч рабочих профессий, тратятся безумные деньги на подготовку неквалифицированных людей. В то же время мир работает по стандартам в 400-450 профессий. И переход на этот стандарт позволяет не только экономить деньги, но и подготавливать высококвалифицированные рабочие кадры.

Вторую вещь, которую я хочу отметить - в рамках современной тенденции борьбы за капитал и за людей - это то, что президент поддерживает возврат инвестиций по запуску новых предприятий в виде налоговых льгот. Это - правильная мера, во многих странах инвесторам еще и доплачивают. Но для России - это реальный прорыв.

А вас не страшит, что будут наказывать налогами тех, у кого будет старое оборудование? По крайней мере, так я понял из речи президента. Это не будет дополнительным моментом для развития коррупции, произвола?

Михаил Прохоров: Правильные действия и то, как будет организовано правоприменение - это две большие разницы. Во всех странах мира для того, чтобы выдавить грязное и неэффективное производство, всегда применяются системы ужесточения стандартов.

А Россия готова к этому?

Михаил Прохоров: Я надеюсь, что у правительства хватит квалификации сделать это разумно и правильно, потому, что в результате можно не только ни новых предприятий не получить, но и потерять старые. Поэтому мы будем помогать правительству вырабатывать новые меры.

Я так понимаю, что вы снова бизнесмен и с политиком Прохоровым можно попрощаться?

Михаил Прохоров: Не знаю, с чего такой пессимизм. Я не бросал политику.

Но с Мосгордумой по-моему уже понятно все...

Михаил Прохоров: Я уже давно сказал о том, что в Мосгордуму я не пойду. Я рассматривал тогда для себя Мосгордуму, как репетицию перед выборами мэра. Как вы помните, на выборы мэра меня не пустили, сделав закон, по которому я никак не успевал перевести иностранные активы. Мы ведем своих кандидатов, которые имеют желание и возможность побороться за проход в Мосгордуму.

Но, в целом, каким будет ваше политическое будущее?

Михаил Прохоров: Я всегда нахожусь на участке, который является наиболее востребованным. Было недоверие, когда я шел в "Правое дело", было недоверие, когда я шел на президентские выборы. Это нормальный стереотип и меня это никак не смущает.

Сейчас главная политика - это экономика. Я хочу сконцентрироваться на создании стратегии развития нашей страны. В новых геополитических изменениях конкурентоспособность экономики является основным критерием мощи и политического влияния нашей страны. Но создание такой стратегии занимает большое количество времени. После того, как эта работа будет реализована - посмотрите, чем я займусь дальше.

Говорят о дедолларизации, о собственной платежной системе. Каково ваше отношение к таким вопросам? То есть о некоем обособлением.

Михаил Прохоров: Я категорически против любой экономической изоляции по причине того, что самодостаточных экономик в мире уже не существует и больше существовать уже никогда не будет. Американская экономика тоже не является самодостаточной. Поэтому сейчас в рамках мирового разделения труда идет борьба стран за капиталы, за людей и эффективный импорт замещения. И, конечно же, идет борьба за мировые цепочки, где страна имеет лучшие компетенции.

Это - элементы одной конкурентной борьбы. Наша задача - в эти цепочки обязательно встроится и найти то импортное замещение, которое эффективно. Это - не изоляция, это - часть мировой экономики. Что касается самоизоляции, то мы видели экономику, которая пошла по этому пути - Советский Союз банально разорился. И проблема тогда была не политическая, а экономическая. Поэтому не хотелось бы, чтобы мы пошли по этому пути

Россия > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 24 мая 2014 > № 1106144 Михаил Прохоров


Япония. ДФО > Внешэкономсвязи, политика > metalinfo.ru, 22 марта 2013 > № 787338 Михаил Прохоров

Михаил Прохоров: На Дальнем Востоке надо создать не офшор, а совместно с Японией свободную экономическую зону

современном мире идет постоянная системная борьба с офшорами за прозрачность налоговой базы каждой страны. Тем не менее, возникают ситуации, когда, в силу определенных причин, необходим рывок в развитии отдельной территории в сочетании с внешнеполитическими факторами – в таких случаях имеет смысл говорить о создании не офшоров, а свободных экономических зон. Причем не в стилистике бесконечной болтовни «на тему», а заняться системным, осознанным проектом, заранее привлекая партнеров. Если говорить о стратегии развития Дальнего Востока, я считаю, стратегическим партнером России является не Китай (он наш конкурент), а Япония.

Но между нашими странами есть проблема Курильских островов и неподписанный Мирный договор об окончании Второй мировой войны. В качестве компромисса было бы разумным договориться о создании с Японией на Курилах свободной экономической зоны и подписать Мирный договор. Россия могла бы получить доступ к 17 трлн долл. инвестиционных ресурсов, лежащих мертвым грузом в японских банках под «минус» 2% годовых. В таком реальном партнерстве мы могли бы отработать глобальные рыночные механизмы и модели. И использовать их впоследствии в других регионах нашей страны.

Такое мнение высказал в своем аккаунте на Facebook Михаил Прохоров, владелец группы Онэксим, в ответ на допущение премьер-министра о создании офшора на Дальнем Востоке, сделанное им на встрече с промышленниками и предпринимателями.

Япония. ДФО > Внешэкономсвязи, политика > metalinfo.ru, 22 марта 2013 > № 787338 Михаил Прохоров


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 октября 2012 > № 674838 Михаил Прохоров

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ВЫЗОВ МОСКВЫ, ЭКОНОМИКА, БЕЗОПАСНОСТЬ. ЕСЛИ В 2018 ГОДУ МЕНЯ ИЗБЕРУТ ПРЕЗИДЕНТОМ? Я ВСЕ РАСПРОДАМ ( CORRIERE DELLA SERA , ИТАЛИЯ )

Массимо Муккетти (Massimo Mucchetti)

Он назвал президента государственником. "На площади выходят маргиналы". Большой Европе нужен единый рынок для циркуляции людей и капиталов. Обама и Ромни? С первым меня сближает баскетбол, со вторым - финансы.

47-летний Михаил Прохоров - двухметрового роста с состоянием 13 миллиардов - это новый человек в российской политике. Его партия "Гражданская платформа" на следующей неделе проводит свой первый съезд. На выборах на пост президента он пришел третьим, получив 8% голосов. Прохоров принял участие в работе V форума "Познаем Евразию", организованного банком Intesa Sanpaolo и Газпромбанком в Вероне. Олигарх больше не говорит о бизнесе, он предпочитает политические темы: "Если в 2018 году меня изберут президентом, то я все распродам. Нельзя победить коррупцию, если имеется конфликт интересов".

- Синьор Прохоров, в качестве лидера оппозиции...

- "Одну минуточку. В России в оппозиции одни маргиналы. А мы представляем собой альтернативу".

- В чем вы отличны от Путина?

- Прежде всего, Путин ведет линию на все большее участие государства в экономике. Я же верю в рынок и в частную инициативу".

- Роснефть - колосс с участием государства - только что приобрел ТНК-ВР у английской компании ВР и трех олигархов. Это хорошо или плохо?

- "Плохо. У нас с Путиным разные представления о власти. Мы хотим демократических институтов европейского типа, а в Кремле правит вертикаль власти. Третье отличие заключается в том, что в настоящий момент Россия ориентируется на Азию, а Россия, которую мы хотим создать, должны избрать Европу. Россия является частью Европы. Прежде всего, нас объединяет культура. Европа и Россия должны стать ударной силой, способной соревноваться с двумя другими глобальными системами: Китаем, Индией, то есть - с Азией, и США, к которым присоединяется Латинская Америка. Я считаю настоятельной необходимостью создание единого рынка от Лиссабона до Владивостока, где люди и капиталы могли бы свободно циркулировать. В отдаленной перспективе можно представить и создание единой валюты".

- Россия станет двадцать восьмым членом Европейского Союза, или вы подразумеваете двусторонний договор между ЕС и Россией?

- "Важна цель. Институциональные формы зависят от истории. Нужно посмотреть, сохранят ли страны-члены ЕС существующее устройство, или кризис обострит стремление к независимости, как это происходит, например, в Испании".

- Такой широкий общий рынок поднимает вопрос о системе безопасности. Вы думаете, что Европа выйдет из НАТО, или, может быть, Россия войдет в НАТО?

- "Вы поднимаете вопрос о взаимном доверии. Это именно то, чего не хватает старым политикам. До сих пор на Россию смотрели только как на поставщика сырья..."

- Она могла бы приобрести европейские технологии.

- "Могла бы, но, кажется, Европа не очень в этом заинтересована. До сих пор создавались только союзы в области труб, являющиеся плодом политических интриг".

- Труб? Приходят в голову отношения Eni - Газпром и Берлускони-Путин.

- "Это старая политика, которая больше не работает. Эти стереотипы надо разрушить. Но не стоит искать виноватых: они есть как с той, так и с другой стороны. У нас нет желания наживать новых врагов, мы нуждаемся в новых друзьях".

- В Европе боятся энергетического империализма Кремля.

- "Если мы создадим единый рынок, не будет никаких причин для подобного страха".

- Но что Россия может дать Европе?

- "Россия нуждается в новых инфраструктурах стоимостью в 30 триллионов евро. Это могло бы стать новым планом Маршалла для Европы и всего остального мира. Я вижу итальянские предприятия, занимающиеся строительством в Сибири, и российских инженеров, преподающих в политехнических университетах Италии".

- Как вы оцениваете реакцию США, Великобритании и еврозоны на великий кризис?

- Формы меняются от страны к стране, но не существо дела. Центральные банки печатают деньги. Если бы пять лет тому назад кто-нибудь сказал, что ЕЦБ будет покупать государственные долговые бумаги еврозоны по фиксированной цене, то его бы назвали советским коммунистом".

- Но это работает?

- "Как бывший человек из области финансов, я вижу, что рынок долгов выводится из сферы рыночной экономики, чтобы отдалить катастрофический сценарий. Но когда закончатся 1,5 триллиона евро, что будет делать ЕЦБ?"

- Может быть, начнется подъем экономики? Вы пессимист?

- "Я не пессимист. Я реалист. Мы не пытаемся решить истинные вопросы. Человеческое общество меняет формат с приобретением знаний. Изобретение письма положило конец предыстории и привело к формированию рабовладельческого общества. Изобретение печати лежит в основе капитализма. Сейчас мы вошли в новую фазу, которую лидеры должны уметь интерпретировать. Впервые в истории человек может получать любую информацию 24 часа в сутки со всех уголков планеты. Старая модель больше не работает...".

- Вы предпочитаете либеризм Ромни или интервентизм Обамы?

- "Мне подходит и тот, и другой. Президент Обама - страстный любитель баскетбола, как и я (Прохоров является владельцем американского профессионального баскетбольного клуба "Бруклин Нетс"). Его соперник Ромни работал в области финансов, как и я. Но шутки в сторону, это американцы должны свободно сделать свой выбор. Но я обоим задаю вопрос о том, что они станут делать с государственным долгом, большая часть которого размещена за границей, и составляющим 17 триллионов долларов, если инфляция превысит 3-4%".

- Это не будет манной для США?

- "Поверхностная интерпретация. Мир будет реагировать. Мы все взаимосвязаны. И никто не спасется в одиночку".

- Россия может сделать что-нибудь для США?

- "Сначала Европа. Потом Великая Европа - вы и мы - увидите, что можно будет сделать для США".

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 октября 2012 > № 674838 Михаил Прохоров


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 31 января 2012 > № 484184 Михаил Прохоров

ПРОХОРОВ: В ХУДШЕМ СЛУЧАЕ НАМ ГРОЗИТ ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА ( DER SPIEGEL , ГЕРМАНИЯ )

Автор: Маттиас Шепп (Matthias Schepp)

Он принадлежит к числу богатейших людей России, а теперь еще Михаил Прохоров хочет стать хозяином Кремля. На предстоящих президентских выборах этот предприниматель намерен вступить в борьбу с Владимиром Путиным. В своем интервью он сводит счеты с политическим классом, а также требует освобождения нефтяного магната Михаила Ходорковского.

Spiegel Online: Г-н Прохоров, вы являетесь обладателем миллиардного состояния. На президентских выборах в марте вы намерены бросить вызов Владимиру Путину. Где написано, что успешный предприниматель может также быть успешным политиком?

Михаил Прохоров: Это не проблема, если у него помимо качеств руководителя есть еще и опыт в социальной сфере. Когда я был в руководстве горнодобывающей компании "Норильский никель", мне приходилось заниматься детскими садами, снабжением электроэнергией, а также строительством жилья. В небольшом масштабе я занимался тем, что теперь необходимо делать на государственном уровне. Хорошо, если президентом становится человек, который уже чего-то добился в жизни.

- Вы не считаете, что в политике и в деловом мире действуют различные правила? Политик должен открыто бороться за голоса избирателей, тогда как бизнесмены принимают свои решения за закрытыми дверями.

- Многие политические решения также принимаются без участия общественности. Это одна из серьезных проблем в России. Но и в западных странах с их более длительной демократической традицией также не все благополучно с участием граждан. Предприниматель может потерять деньги, а затем вновь начать их зарабатывать. А в политике валютой является доверие. Если оно потеряно, то его уже очень сложно вернуть.

- Путин утратил значительную часть доверия. Почему в столь короткий период он лишился поддержки многих избирателей - по официальным данным, количество поддерживающих его людей сократилось с 70% до 50%, а в некоторых закрыты опросах речь идет даже о 40%?

- Главная ошибка была сделана на съезде правящей партии "Единая Россия", когда Медведев и Путин объявили о том, что они просто поменяются местами. Это было цинично. И это по-настоящему возмутило граждан. Представители креативного класса тогда сказали: подождите, мы же платим налоги. Поэтому мы заслуживаем и требуем уважения. Люди не намерены больше молчать, когда решения принимаются через их головы.

- Не использует ли вас Кремль для того, чтобы направить в определенное русло возникшее недовольство?

- Я всегда сам принимаю свои решения. Я к этому привык. Я никогда не был каким-то проектом в чужих руках.

- Вас не оскорбляет, когда ваш хороший знакомый и бывший нефтяной барон Михаил Ходорковский, который уже восемь лет сидит в тюрьме и компания которого была, так сказать, национализирована, называет вас кремлевским проектом?

- Нет, я не чувствую себя оскорбленным, и вообще меня сложно оскорбить. Моя задача состоит в том, чтобы доказать обратное тем скептикам, которые навешивают на меня кремлевскую этикетку. Я уверен, что смог бы убедить Ходорковского, если бы получил возможность с ним поговорить. Михаил - незаурядный, талантливый менеджер. Ему сейчас не просто, он находится в тюрьме. Если я стану президентом, я позабочусь о том, чтобы его выпустили на свободу.

- Вы выступаете за то, чтобы один человек занимал политическую должность не более двух сроков. Что в таком случае произошло бы с Владимиром Путиным, который в марте в третий раз будет бороться за президентское кресло? Может быть, ему следует тогда стать главой Газпрома, а Медведеву - председателем Конституционного суда?

- Я сейчас слишком занят для того, чтобы предаваться подобного рода фантазиям.

- Вы приняли участие в массовых протестах. Один из лозунгов тогда был "Россия без Путина". Вам нравится этот лозунг?

- Я выступаю за Россию с Путиным, но также с писателем Борисом Акуниным и блогером Алексеем Навальным, которые требуют отставки Путина. Если различные стороны не смогут сблизить свои позиции, то в худшем случае дело может дойти до гражданской войны. Лозунг "Россия без Путина" не вызывает у меня большого восторга. Нам нужна не революция, а эволюция.

- Но почему тогда на президентских выборах вы выступаете как соперник Путина?

- Именно потому, что нам необходима эволюция, новые головы и новые идеи. У Путина есть заслуги. Особенно в первые годы его правления он объединил разорванную страну и упростил налоговое законодательство. Доходы людей выросли. И теперь представители этого нового среднего класса, эти хорошо зарабатывающие граждане больше не хотят отказываться от своих гражданских прав.

- Если вы станете президентом, то какие меры вы примите в первую очередь?

- Для меня важно, чтобы в экономике и в политике была обеспечена конкуренция. Если в каком-нибудь нашем крупном городе вы зайдете в магазин, то вы сможете выбрать среди десятков марок холодильников или чайников. Но в политике у людей нет выбора.

- Что конкретно вы хотите изменить?

- Упростить процедуру создание новых партий. Необходимо понизить семипроцентный барьер для прохождения в парламент и сократить его до трех процентов. Ограничить нынешний шестилетний срок пребывания президента у власти и вернуться к четырехлетнему мандату. В экономике я намерен ликвидировать монополии, в том числе Газпром. И, в-третьих, я хочу придать высокий приоритет инвестициям в образование, науку и культуру. Они намного важнее, чем большие военные расходы. В настоящее время нашей стране никто не угрожает.

- Россияне не любят олигархов. Как вы оцениваете свои шансы на то, чтобы стать президентом?

- Предвзятое отношение к богатым предпринимателям существует, но его становится меньше. Стране сегодня в первую очередь не нравятся нечестные люди.

- Подтасовщики выборов и коррумпированные чиновники?

- Да.

- Почему вы считаете, что к богатым сегодня относятся лучше?

- Потому что они создают большое количество рабочих мест, вкладывают деньги в свою страну, участвуют в благотворительных проектах и помогают людям. В ходе предвыборной кампании я часто встречаюсь с простыми людьми. Ко мне постоянно подходят граждане и говорят: вообще-то я коммунист, но я буду голосовать за тебя, так как я уверен, что ты не будешь воровать. Сейчас настал такой момент, когда к власти должны прийти успешные и богатые, а не те, кто используют свои должности для личного обогащения.

- Как высоко наверх распространяется та коррупция, о которой вы говорите? Президент Дмитрий Медведев, премьер-министр Владимир Путин и его министры также коррумпированы?

- Не так быстро, не так быстро. Коррупция является наследием Советского Союза, следствием дефицитной экономики. Для того, чтобы получить мясо, надо было дать взятку мяснику. Тот, кому нужно было какое-нибудь разрешение, приносил ответственному за это дело чиновнику подарок, а врачи получали конфеты или шоколад. В разговорах у себя на кухне мы тогда все были диссидентами, но на рабочем месте или в обществе мы выступали как сторонники Коммунистической партии.

- Вопрос был о том, не гниет ли рыба с головы?

- С головы тоже. Наверху сидят люди с двойной моралью.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 31 января 2012 > № 484184 Михаил Прохоров


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 30 января 2012 > № 482416 Михаил Прохоров

Михаил Прохоров. Политика, ложь и миллиарды

Николай Кононов, Тимофей Дзядко, Илья Жегулев

Зачем третий номер в списке Forbes ввязался в борьбу за президентское кресло и что он хочет получить

Когда Михаил Прохоров ?после сеанса связи с Кремлем вернулся к сторонникам, ждавшим его в ресторане «Недальний Восток», и объявил: «Произошел рейдерский захват партии», — это выглядело так, будто спектакль о походе миллиардера в политику кончился. Только в мае владелец холдинга «Онэксим» с помпой возглавил «Правое дело» — а уже в сентябре его лишили полномочий лидера. Разъяренный Прохоров указал на инициатора партийного раскола — кремлевского куратора политсистемы Владислава Суркова — и заклеймил его «кукловодом». Казалось, поставлена точка, после которой одному из богатейших россиян в политике делать нечего.

Однако через три месяца Прохоров продрался сквозь толпу журналистов в агентстве «Интерфакс», придвинул к себе микрофон и заявил: «Я принял самое важное решение в своей жизни. Я буду баллотироваться в президенты».

Что заставило первого в России бизнесмена, замахнувшегося на высочайший пост, вступить в игру, участники которой его однажды кинули? Когда Forbes обсуждал этот вопрос с Прохоровым, всплыла история Вилли Старка — героя романа Роберта Пенна Уоррена «Вся королевская рать». Сыграв на амбициях начинающего лидера, политтехнологи использовали его в своей игре, но тому надоело транслировать ложь, и он отвязался — стал самостоятельным и был избран в губернаторы. «Я поступил так же, как Старк: всех послал и вернулся», — резюмировал Прохоров.

Однако его реальная эпопея оказалась не столь романтической.

Большая разборка в маленьком Норильске

«В марте-апреле 2011 года мы смотрели очередную стратегию [«Онэксима»] — как развиваться в ближайшие 10 лет. И поняли: если не произойдут радикальные изменения, например в налоговой системе, стоимость бизнеса будет падать. Профессия бизнесмена — с точки зрения роста капитализации — в России загибается. Что делать: продать сейчас или запустить предпродажную подготовку и в середине 2012 года все зачищать?» — так Прохоров описывает момент, когда решил вмешаться в происходящее. Ответ нашелся быстро: «посмотреть на проблему с другой стороны» и пойти в политику, чтобы сломать систему изнутри. Тем более, добавил Прохоров, у него было правило: раз в восемь лет начинать что-то новое.

Предыдущий поворот Прохоров объясняет именно этим. В 2001 году он сменил банковское дело на управление горнодобывающей компанией и переместился из Москвы в Заполярье. Неизвестный публике 36-летний банкир начинал бизнес еще студентом Финансовой академии — варил с приятелем Александром Хлопониным джинсы. Авантюризм у него в крови: в начале века дед поверил в столыпинский призыв и уехал на свободные земли в Забайкалье, где стал зажиточным крестьянином (при советской власти его раскулачили).

В «Онэксиме» Прохоров долго оставался в тени компаньона, Владимира Потанина. Главным его достижением, по воспоминаниям коллег, были удачные переговоры по реструктуризации долга группы после банковского кризиса 1998 года. Потанин же брал на себя отношения с властью и стратегическое управление промышленными активами, в первую очередь «Норильским никелем».

Директором предприятия «Онэксим» поставил Александра Хлопонина, затем Джонсона Хагажеева, а потом настала очередь Прохорова. Ему пришлось решать проблемы, доставшиеся от предшественников. Новый гендиректор победил ужасающих масштабов воровство суровым контролем, алкоголизм — спортом, нарушения дисциплины — улучшением условий труда и материальными стимулами.

Прохоров рассказывает, что, когда он заступил «управлять сложной системой», северяне не приняли его. Кульминацией их отношений стал эпизод с забастовкой на обогатительной фабрике «Надеждинская». Толпа из 400 человек прижала Прохорова к печи и была готова растерзать его, но гендиректору удалось завязать непринужденную беседу с одним трудящимся, с другим — так и выбрался из народных масс. «Через девять месяцев рабочие стали спрашивать, что надо делать, чтобы выросла капитализация, — утверждал Прохоров. — Мы изменили правила системы, и она изменилась сама».

Эти истории высвечивают важные черты «политика нового типа». Источник в холдинге Потанина «Интеррос» рассказывает, что Прохоров склонен преувеличивать свои подвиги — возмущенные рабочие могли освистать директора, но не поколотить. Победоносные реформы были невозможны без подготовки почвы предшественниками. Управленческих открытий Прохоров не совершил — он принял очевидные меры и проконтролировал исполнение.

«Прохоров из той категории людей, которая любит эпатаж — это их стиль решения проблем, — рассказал Forbes его бывший подчиненный в «Норникеле». — Он всегда был не очень самостоятелен в своих идеях, ему формировали повестку разные люди. Умеет быть энтузиастом, но не очень долго — загораясь идеей, посылал сигнал подчиненным, и если никто не подхватывал, то проект угасал». Сам Прохоров, сыграв в дуэте с Потаниным важную, но не первую роль, упорно подчеркивал свою независимость и самостоятельность.

Их развод проходил весело. Потанин надеялся выкупить долю в «Норникеле» — они с Прохоровым подписали соглашение на этот счет. По инициативе Прохорова условия раздела бизнеса многократно изменялись. После долгих прений экс-партнеры вроде бы договорились. Но внезапно выяснилось, что схожее соглашение есть у будущего политика и с Олегом Дерипаской, который предложил лучшую цену. Прохоров остался с горнорудными, металлургическими и энергетическим активами, а также с гигантским количеством кэша.

Развод и, в частности, сделка с Дерипаской, наверное, самая большая удача в карьере Прохорова. Ведь незадолго до кризиса, в апреле 2008 года, он получил более $5 млрд и долю в «Русале». В 2009 году Прохоров оказался на вершине российского списка Forbes с состоянием $9,5 млрд.

В мае 2011 года к деньгам добавилось желание что-то изменить в судьбе России. «Путин — политик старого типа, а новые фигуры должны обладать опытом управления большими системами и принятия непопулярных мер», — объяснял он свои преимущества. Управление «Онэксимом» его не очень интересовало, и он делегировал эту функцию гендиректору Дмитрию Разумову. Их общий знакомый рассказал Forbes, что идею начать с «Правого дела» шефу подбросил именно Разумов.

По словам нескольких источников Forbes, к участию в правой партии Прохорова подтолкнули хорошие знакомые — члены семьи первого президента России Татьяна и Валентин Юмашевы. Якобы они помогли организовать встречу с руководителями страны. Юмашевы от комментариев отказались, а Прохоров эту информацию отрицает: «У меня есть друзья, с которыми я могу посоветоваться, но это не значит, что они участвуют в моей кампании».

Прохоров может похвастаться знакомствами. Еще с середины 1990-х годов он сотрудничал с Владимиром Путиным. Они с Потаниным развивали бизнес в Петербурге и создали Балтонэксимбанк, обслуживавший экспортно-импортные операции. Как говорит источник в «Интерросе», глава комитета мэрии по внешним связям Путин содействовал в поиске клиентуры для банка. С той поры видимых конфликтов с «национальным лидером» у Прохорова не случалось.

Приняв окончательное решение идти в политику, миллиардер попросил у секретаря телефон (своего мобильного нет, «информационная гигиена») и набрал номер главы «Правого дела» Бориса Надеждина.

Кукольный театр

«Правое дело» никогда не было заметной политической силой. Партия образовалась в результате объединения Демпартии России, «Гражданской силы» и Союза правых сил. Впрочем, весной 2011 года Кремль счел, что стране не хватает правого проекта, опирающегося на сильного, но договороспособного лидера, — и решил вдохнуть жизнь в захудалую партию.

Алексей Кудрин и Игорь Шувалов отказались ее возглавлять. Поэтому, услышав голос миллиардера, Надеждин оживился. «Привет, это Прохоров. Вам лидер еще нужен?» — донеслось из трубки. Предложение открывало «Правому делу» блестящие перспективы. С администрацией президента кандидатура Прохорова к тому времени была согласована, рассказывают источники Forbes, знакомые с бизнесменом.

Проект разворачивался с невероятной скоростью. Съезд, переговоры с Кремлем, желтые билборды со слоганом «Сила в правде». Со временем Прохоров дистанцировался от старого состава «Правого дела». Его советник, депутат от ЛДПР Рифат Шайхутдинов возглавил штаб и выкурил оттуда либералов.

Споткнулся он, набирая новых соратников. Кандидатура Евгения Ройзмана, адепта силовой борьбы с наркотиками, со сроком за кражу (судимость была снята в 1980-е), не понравилась Кремлю. Сурков однажды уже не разрешил Миронову включить Ройзмана в список «Справедливой России», не собирался он делать исключение и для Прохорова. Однако лидер «Правого дела» решил товарища не сдавать.

Когда в Кремле поняли, что Прохоров договариваться не будет, лояльные власти члены партии совершили «рейдерский захват» и проголосовали за устранение миллиардера из списка. Прохоров надеялся решить вопрос, созвонившись с Кремлем. После очередного звонка и была произнесена фраза об украденной партии, а позже — обвинения в адрес Суркова.

Тихий оппозиционер

Спустя три месяца, 12 декабря, Прохоров объявил в «Интерфаксе», что баллотируется на пост главы государства, и оппозиция пустилась собирать улики. Раз срок подачи заявления истекал 9 декабря, значит бумага зарегистрирована задним числом. Следовательно, ЦИКу и власти нужен карманный кандидат Прохоров, которого и уломали в последний момент. Но такая версия не согласуется с менее заметными событиями, предшествовавшими митингам.

В ноябре Белый дом выпустил релиз: комиссия по иностранным инвестициям в стратегические отрасли под руководством Путина не разрешила перерегистрацию головной компании «Полюс Золото», Polyus Gold International. Чтобы попасть на более престижную секцию «прайм» Лондонской биржи, компанию следовало перевести с острова Джерси в Лондон. Сторонники Прохорова сочли это знаком того, что власть недовольна смелостью миллиардера. Один из близких знакомых Прохорова рассказывал, что в его компанию зачастили проверяющие из различных инстанций (впрочем, Прохоров и Разумов называют проверки плановыми). «После скандала с «Правым делом» проблем особых не было. Мы удара не ощутили», — утверждали они в разговорах с Forbes.

Миллиардер на революционера и правда не тянул. Он больше не публиковал резких текстов в своем блоге. Прохоров утверждает, что задумался о втором походе, узнав, что съезд «Единой России» выдвинул в президенты Путина: «Я здорово разозлился и ближе к 1 октября понял, что буду участвовать в президентских выборах». На этот раз, рассказывает кандидат в президенты, решили действовать тайно.

Прохоров говорит, что осенью создал «тихую структуру», которая в регионах учила сторонников собирать подписи — 500–700 человек в день. Вместе с ними, по его словам, в тренингах участвовали сотрудники «Аптечной сети 36,6», гендиректором которой является сторонник Прохорова Артем Бектемиров. Пресс-секретарь Прохорова Юлиана Слащева уточнила, что в том числе на основе «36,6» с ноября строилась сеть агитаторов и подписчиков. Впрочем, признаков масштабных подпольных учений Forbes обнаружить не удалось. «Я узнал о выдвижении Прохорова в декабре, когда он уже сдал уведомление в ЦИК, и сам позвонил ему, предложил поддержку в сборе подписей, — сказал Артем Бектемиров. — Более детально мы поговорили уже на съезде сторонников в Финансовой академии [15 декабря]».

Однако, по словам нескольких бизнесменов, знакомых с ситуацией, Белый дом был осведомлен об амбициях Прохорова и не возражал.

После выборов в Госдуму Прохоров занял системную позицию: «Кремлю придется серьезно поработать над уровнем менеджмента в политической системе». Когда протестующие против фальсификаций 7000 человек вышли на митинг у Чистых прудов, Разумов спросил Прохорова: «Ну что, пойдем на Болотную [10 декабря]?» Тот отказался. Потом объяснил, что к тому моменту разработал план подачи заявления в последний возможный день, 9 декабря, и не хотел привлекать к себе внимания. По словам Прохорова, Разумов не входил в круг из четырех человек, посвященных в детали операции по выдвижению.

Внятных объяснений, зачем Прохоров тянул с подачей уведомления, так и не последовало. При этом за два месяца «подготовки» он не написал программы. На конференции 12 декабря после заявления о «самом важном в жизни решении» Прохоров уклонился от вопросов.

Только 15 декабря на первой встрече со сторонниками в Финансовой академии он объяснил свои мотивы: «Те, у кого все есть, должны идти в политику — они будут честными и бескомпромиссными; если в нашей стране везет только тысячам людей, я хочу, чтобы везло десяткам миллионов».

Своих не сдаем

«Вы остаетесь другом Путина или нет?» — спросил Прохорова пенсионер. Прохоров замялся. «Народ должен решать, кто хороший, а кто плохой, — начал он отвечать, пожав плечами. — Я видел людей, которые искренне поддерживают Путина. Я не сторонник Путина. То, что он делает, я считаю неправильным».

Диалог состоялся в самой гуще митингующих на проспекте Сахарова. Мужчину, похожего на секьюрити, который помогал Прохорову пробираться сквозь толпу, кандидат в президенты позже аттестовал своим помощником — он «ходил без охраны». Прохоров дружелюбно парировал выпады, уклонялся от снежков, которые швыряли коммунисты, и только отношения с Путиным обсуждал неохотно.

Позже корреспонденты Forbes пришли разговаривать с кандидатом в предвыборный штаб. Штаб размещался в кабинете с табличкой «Прохоров Михаил Дмитриевич, гражданин Российской Федерации», а в приемной гостей ждали мультивитамины и спортивная пресса, секретарши выше 180 см и двухтомник Андрея Караулова «Русский ад». Прохоров заявил, что даст коррупционерам временную амнистию, а тех, кто не заплатит подоходный налог «с напиленного» до Нового года, посадит.

Когда речь зашла о Путине и его друзьях, ставших в нулевые годы миллиардерами, — Ротенбергах, Ковальчуках и др., — Прохоров не захотел развивать эту тему. И только услышав, что уход от ответа подтверждает версию о том, как они с Путиным дали взаимные гарантии на случай разных результатов выборов, Прохоров разговорился. «Если на личных счетах у Владимира Путина ничего нет, а есть у его друзей, значит друзья пусть платят налог, — высказался он. — У нас для всех равные правила. На всех распространяются».

К штабу Прохорова примкнули бизнесмены Максим Ноготков («Связной»), Сергей Недорослев («Каскол»), Михаил Слободин (ТНК-ВР), экономист Константин Сонин, экс-министр труда Александр Починок. Из поп-звезд со времен «Правого дела» его поддерживают Алла Пугачева и Андрей Макаревич, к которым присоединились режиссеры Петр Тодоровский и Петр Лунгин, баскетболист Андрей Кириленко. В команде снова оказался Евгений Ройзман.

Выпущенная штабом программа представляет собой либеральную декларацию, ключевым словом которой можно назвать «упрощение». Упростить Прохоров хотел бы многое: налоговую систему, бюрократический аппарат, оборот земель, систему отчетности полицейских, армию. Предложение платить гражданам зарплату без вычетов, чтобы они сами строили фискальные отношения с государством, выглядит почти либертарианской вишенкой на этом торте.

Готов ли кандидат от бизнеса отстаивать декларируемые ценности в открытой схватке с властью? Разумов рассуждает не о схватке, а об игре: «Если мы думаем, что нам нужны эволюция, перемены, а власть говорит, что готова поиграть, — то почему и нам не поиграть с ней?» Неудивительно, что главным объектом для критики миллиардера становится не кандидат власти, а Сергей Миронов и Геннадий Зюганов, которых Прохоров окрестил «старичками» и «проплаченными спойлерами».

Зачем же Прохоров затеял игру с властью? Миллиардер не согласен с амплуа второго плана, его интересует только главная роль. «Я всю жизнь работал первым номером и принимал решения сам, — несколько раз за интервью Forbes повторил Прохоров. — У меня вообще голова не ложится в эту модель — быть чьим-то подчиненным».

Интересно, помнит ли Прохоров, что Вилли Старка к власти привел бунт против коррупции, а не желание пройти кастинг на заметную роль в истории.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 30 января 2012 > № 482416 Михаил Прохоров


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 26 января 2012 > № 480217 Михаил Прохоров

Михаил Прохоров: «Важный психологический момент — не могу быть чьим-то замом»

Тимофей Дзядко, Николай Кононов

Прохоров рассказал Forbes о том, как он решил баллотироваться в президенты, а также о Путине, Юмашеве и других своих знакомых

О политиках нового типа и неизвестных фактах из истории «Правого дела»

Николай Кононов: Вы говорили, что Путин — политик старого типа. Что такое «политик нового типа»?

Михаил Прохоров: Мир живет в системных глобальных изменениях. Интернет не только принципиально поменял психологию человека — мы живем в онлайне, — но и создал новую экономику. На Россию влияют события в Китае. Африке и Америке — происходящие вообще в любой стране. Новые политики должны быть людьми, которые имеют жизненный опыт управления большими системами и принятия непопулярных мер. Необходимость этих мер придется осознать. Чтобы вывести мир на новую парадигму развития требуются люди нового качества. Вот в Западной Европе политики боролись за рейтинги, обещая то, что нельзя. Потребление превысило производство. Оставалось либо за счет эмиссии обеспечивать уровень жизни (но когда единая валюта, это невозможно), либо брать кредиты. Если говорить о России, то у нашей страны есть все возможности в новой системе мироздания забрать свой кусок.

Тимофей Дзядко: Что вам как бизнесмену было труднее всего принять в политике?

— Отличие между бизнесом и политикой в том, что в политике является валютой доверие людей, дающее право на изменения. Рейтинг нужен только для измерения этого доверия. Если доверие хоть раз потерял, уже не вернешь. А в бизнесе — постоянные взлеты и падения. Мне работа в «Норильском никеле» дала жизненный опыт: я имел дело с 18 отраслями народного хозяйства, пенсионерами, социалкой, формированием бюджета Красноярского края и Мурманской области. Нельзя сравнивать Норильск и страну, но любой человек переносит свой опыт.

Н. К.: Когда собирались в политику, был какой-то переломный момент, побуждающее происшествие?

— Не-а. Это было в марте-апреле 2011 года. Мы очередную стратегию «ОНЭКСИМа» смотрели — как развиваться на базе 10 лет. И выяснилось, что, если не произвести радикальных изменений, капитализация бизнеса будет падать. Потому что увеличатся налоги, например. Профессия бизнесмена с точки зрения роста капитализации в России отсутствует. Мы развели руками и разошлись подумать. Что делать? Продать сейчас или делать предпродажную подготовку и в середине 2012 года все это зачищать? Я решил посмотреть с другой стороны. Страна имеет гигантский потенциал. Гигантский! Мы в некотором смысле почти ничего не сделали. У нас образованное население. Всего 142 млн человек. Но по сравнению с Африкой, которая сейчас развивается дикими темпами, у нас совсем другой уровень. Мы должны расти от 10% ВВП, если отпустить инициативы гражданина. У нас же энергия зажата вся. (Дважды бьет кулаком в ладонь.) У нас неосвоенная страна. У нас нет аэропортов, дорог, сельского хозяйства, которое, по идее, должно взорваться. В общем, я все это осознал, и тут как раз начались все эти мучения с «Правым делом». Кудрин отказался, Шувалов отказался. А я решился. Решение созревает быстро — я хочу попробовать. И все.

Т. Д.: А решение одобрили через Суркова, с которым в тот момент еще общались. Так?

— Я сначала объявил, что хочу возглавить «Правое дело». А потом уже все пошло. Для меня это важный психологический момент. Я всю жизнь работал первым номером и принимал решения сам. Я не могу замминистром или вице-премьером. 26 лет я принимаю решения и управляю. У меня голова не ложится в эту модель — быть чьим-то замом.

Т. Д.: Мы слышали, что ваше решение идти в политику повлияло на бизнес, и у вас в ОНЭКСИМе какие-то усиленные налоговые проверки до сих пор идут.

— Это связано с другими историями. Не все партнеры правильно поняли, что происходит. Некоторые из болезненно реагируют: извини, ты политикой занимаешься, а бизнес под ударом. Но это были плановые проверки.

Н. К.: Кто из ваших партнеров одобрил поход в политику, а кто нет?

— Ну, зачем я это буду говорить. У них есть позиция. Нормальная человеческая, ее можно понять.

Т. Д.: Как дальше было дело с «Правым делом»?

— Я позвонил Борису Надеждину и сказал: вы там мучаетесь, а я бумагу вам сейчас вышлю, что готов вас возглавить. Всё.

Т. Д.: Интересно, а ведь история с кукловодом закончилась как бы вашей победой? Сурков ведь ушел.

— Надеюсь, что он не будет влиять на внутреннюю политику. Закончилась целая эра.

Н. К.: У нас была великая эпоха…

Т. Д.: Эпоха сурковской пропаганды!

— Совершенно верно. На политической сцене товарищ Володин. Посмотрим , что предложит.

Н. К.: Что вы можете сказать об этой фигуре?

— Технолог неплохой. А дальше посмотрим.

Т. Д.: А с Сурковым как развивались отношения? Он с самого начала курировал «Правое дело»?

— Все ж понятно до боли. Все партии всегда курировал Сурков. Я не поддаюсь никакому кураторству. Как первый номер, я принимаю решения сам. Кого приглашать в партию. Кого не приглашать. Когда Суркову это не понравилось, меня начали мочить. Типа я националист. Заказные статьи. Меня призывали к порядку, но я не призывался. Потом произошел съезд и рейдерский захват партии.

Т. Д.: Вас, кстати, не смущало, что Евгений Ройзман, выступивший яблоком раздора, — неоднозначная фигура?

— Ройзман делает важнейшее реальное дело. Он агрессивно борется с наркотиками. Он изучил множество моделей и на практике показал, что это тяжелое социальное зло и к нему не только пряник, но и кнут нужен. Есть люди, которые имеют другое мнение, и их надо уметь слышать. Но Ройзман — настоящий боец.

Н. К.: Вас не смущали его связи с ОПГ «Уралмаш»?

— Знаете, есть такая песня у Розенбаума «Мы с ним росли в одном дворе».

Н. К.: Кстати, мы с вами почти в одном дворе росли.

— Ммм, тоже мазуткинский [Мазутка — неофициальное название улицы Павла Корчагина у метро «Алексеевской». — Forbes.ru]?

Н. К.: Угу. Тоже дрался с «водокачкой» [неофициальное название района улицы Староалексеевской. — Forbes.ru].

— С Корчагина мы дружили, играли с ними в футбол на коробке. Мой дом №12 по улице Кибальчича, где овощной магазин — поэтому у нас были тараканы. (Вздыхает.) Так вот, у нас нет гражданского общества. И не было. Жесткое деление на касты — журналисты, учителя и т. д. Мы все состоим из профсоюзов в широком смысле. Только сейчас мы начинаем подходить к связям между ним.

О тайной подготовке к выдвижению в президенты, гражданском обществе и «Всей королевской рати»

Т. Д.: Что заставило вас совершить второй заход в ту же политическую систему, которая Вас прокатила с «Правым делом»?

— Политик, который не битый, не политик. Я сделал выводы. Взять политическую партию без политической борьбы — неправильный путь. За два с половиной месяца вычистить партию предателей и неудачников — невозможная работа. Там сидели люди, которые привыкли не принимать серьезные волевые решения, а бегать во властные комитеты, кабинеты, советоваться, получать административную поддержку и предавать коллег. Так что если строить партию, то с нуля. Площадка президентских выборов — отличное место для политической борьбы. У нас же в стране нет партий. Есть административный ресурс «Единой России» и есть партии-спойлеры — Зюганов, Жириновский, Миронов. Не ЦИК и Чуров, а они отнимают голоса у граждан!

Н. К.: Если вернуться к гражданскому вопросу, вы однажды сказали: «Для бизнесмена важно иметь ощущение создания истории — это взлетит, а это не взлетит». Гражданское общество после митинга на проспекте Сахарова взлетит?

— Если мы не построим гражданское общество, то плохи дела нашей страны. Гражданское общество раньше строили советские люди, поэтому ничего не получалось. Только сейчас, пожив в экономике — пусть даже далекой от рыночной, — люди привыкают с стандартам потребления, качеству жизни. Люди осознали, что даже такая рыночная экономика — не манна небесная, а работать надо. Только 20 лет спустя СССР созрели предпосылки для построения гражданского общества. Люди видят: выборы нечестные. Эти конкретные нечестные выборы в Госдуму послали сигнал, что вся политсистема нечестная, в том числе и президентские выборы. Поэтому задача кандидата, который их выиграет, — провести реформу политической сферы, судебную реформу и реформу силовых органов. Как только эта работа закончена, он должен добровольно уйти с поста президента и объявить новые выборы. И парламентские, и президентские. Я готов взять на себя такую ответственность. Не может работать президент при нелегитимной Думе. Огромное количество думающих людей — креативный класс — считает всю систему нелегитимной.

Н. К.: А Путин готов на такой шаг, как вы считаете?

— Он мой конкурент, а я говорю только за себя. Я всегда жил по принципу, что все зависит от нас. Наш проект долгосрочный. Я хочу проверить свои политические взгляды, а потом строить партию. Я хочу результат, достаточный для попадания во второй тур. Я давно работаю по планам с горизонтом 5-10 лет — в бизнесе. Политика — новая для меня профессия. Если меня в первый раз оттуда вытолкнули, то это всего лишь полезный урок.

Т. Д.: Вы читали «Всю королевскую рать» Роберта Пенна Уоррена?

— Читал.

Н. К.: Помните, главный герой, Вилли Старк, мелкий юрист, идет в политику, и его там используют разные политтехнологи, а потом он догадывается и отвязывается, начинает действовать самостоятельно? И в итоге становится губернатором.

— Я так и поступил в «Правом деле»: всех послал и вернулся. Я человек амбициозный. И мне было тяжело принять решение уйти. Вилли Старку, как мелкому юристу, было легче, чем мне. Можете написать книжку «Вся королевская рать — 2» (смеется).

Т. Д.: Как вы приняли решение баллотироваться в президенты?

— После съезда «Правого дела» 15 сентября я был сильно злой. Во всем, что происходит, виноват всегда я. Неважно, кто подвел — я должен был все предвидеть. Начал думать. И после замечательного съезда «Единой России», когда озвучили ход с рокировкой Путина и Медведева, дней через семь вернулся из отпуска в Россию и ближе к 1 октября понял, что буду участвовать в президентских выборах. Я создал тихую структуру, которая занялась работой по сбору подписей.

Н. К.: Почему вы подали заявку так поздно, в декабре?

— Я тренировал людей. Нужно было заверить несколько тысяч сборщиков подписей. Люди были оттренированы, проведена учеба — 500-700 человек каждый день в регионах уходили в поля тренировать. Дело было в октябре. И мы не прекращали после ухода из «Правого дела» смотреть социологию — ни на неделю. Уровень доверия, по данным ВЦИОМ и ФОМ, в крупных городах — 17-25%. По стране это 9-10% стабильного рейтинга. Узнаваемость была в мае 2%, теперь — 65%.

Т. Д.: Я видел, что в сети аптек 36,6 собирают подписи за вас.

— Да, мой соратник Артем Бектемиров сам предложил помощь, и его сотрудники тоже участвовали в учебе. Это его личная инициатива, я очень благодарен. Да и многие хотят помочь, но стараются не афишировать действия. Тиньков мне вчера написал: у нас тысяча человек хочет подписаться. Бизнесмены звонят: присылайте нотариально заверенных сборщиков.

Т. Д.: Кавказ известен своим электоральным рвением. Ваш студенческий приятель Александр Хлопонин трудится как полпред президента на Кавказе. Вы обсуждали какую-то возможность поддержки с его стороны?

— Нет. Он публично высказался, что поддерживает Путина. Мы с Сашей близкие друзья, но у нас разные политические взгляды. Это не мешает нам дружить. У меня взгляды системные: нужна другая система, более конкурентная, которая поможет России отрезать больший кусок пирога, чем мы сейчас имеем.

Н. К.: Какая часть подписей пришла через поддерживающих вас бизнесменов и их структуры?

— Основное — все-таки сетка волонтеров. Корпоративные подписи — не более 15-20%. У меня в группе компаний работает 100 000 человек… Но мы никого не агитировали!

Н. К.: Угу, автобус, горячее питание — и вперед за подписями…

— Нет, нет. Сотрудники «Онэксима» спрашивали: почему у нас стол, где подписываются, не стоит? Я им: у меня приемная на Тверской, туда дойдите. Нигде в офисах у нас не стоят столы. Это неправильно. Начнутся спекуляции, что Прохоров нагибает в разнарядку. Хотя сотрудники очень лояльны. В тот день, когда я выдвигался, у меня был корпоративный вечер для всех. Я опоздал на два часа, так как поехал в избирком и приехал в пол-одиннадцатого вечера. Люди, которые приехали на работу в восемь утра, устали к тому времени, но встречали на ура.

Т. Д.: Пол-одиннадцатого вечера — какого числа?

— В четверг, 8-го, я отправил уведомление в ЦИК.

Н. К.: Почему подавали именно 8-го? События на Болотной как-то повлияли?

— Нет. Это была технология. 8 декабря — последний день принятия уведомления. Потом оно рассматривается пять рабочих дней. Я подал тихонечко. Никому не говоря.

Т. Д.: А смысл?

— Смысл в том, что должно быть информационное событие. Таким его сделали.

Т. Д.: Почему, например, не в конце ноября?

— Чем меньше утечек, тем лучше. Меньше возможности тормозить и влиять на процесс.

Н. К.: Как можно влиять? Не понимаю.

— Смотрите. Любое событие имеет определенный сценарий. Мы внутри себя разработали сценарий, что наиболее яркая история возникнет после подачи в самый крайний срок. Нам было известно, что состоится митинг на Болотной. Я не хотел, чтобы мое выдвижение ассоциировалось с этим событием. Получилось бы, что я туда пришел — и оттуда на коне приехал в избирком. Поэтому я не пошел, а мы заранее назначили конференцию на понедельник, 12-е. Мы считали, что нужна бомба — и бомба состоялась. До выборов тоже не хотелось анонсировать выдвижение.

Т. Д.: То есть идея в том, что для ЦИК это было неожиданностью и они могли бы вас не зарегистрировать?

— Есть ощущение реальности жизни — и реакции власти на эту реальность. Я считаю что мы поступили правильно. Сценарий возможно показался немного странным, но…

О роли консультантов и проспекта Сахарова в судьбе Прохорова и о политике нового типа, который не пользуется мобильным и интернетом

Т. Д.: Вы говорили, что Путин в курсе вашего выдвижения.

— Это Песков сказал, что он в курсе.

Т. Д.: Вы сказали, мол, все же понимают, какая в России политическая система, и…

— Как только я заявление подал, уверен, через два часа сообщили, что Прохоров пошел.

Т. Д.: Допустим, вы с Путиным не общаетесь напрямую, но несколько источников сказали мне, что есть посредник.

Н. К. (читает с выражением): «Это Путин», — сказал Прохоров и заметно для собеседника побледнел. Встал, вышел. Минут через десять вернулся в приподнятом настроении: «Все в порядке, попросил баллотироваться в президенты. А я уж думал, у меня проблемы». Это журнал «Нью Таймс». Что скажете?

— Я все это проходил с «Правым делом». Нормальный гражданский поступок воспринимается с подозрением, чтобы люди привыкали, что везде ложь. Никакого посредника у меня нет. Но было бы смешно предположить, что у меня нет огромного количества знакомых в Администрации президента и в правительстве. Там работают абсолютно разные люди, и по-разному относятся к моему выдвижению. Кто-то поддерживает, кто-то говорит, что с ума сошел. Действую я сам, но прекрасно понимаю, что на этом этапе я власти удобен. Но я тоже имею возможности влиять на власть и буду их использовать.

Н. К.: То есть Ваши знакомые из правительства донесли этот месседж к вам?

— Принципиальный момент: я никого не спрашивал и для всех это было неожиданностью. Когда я принимал решение, об этом знало четыре человека. Один из них — [пресс-секретарь] Юлиана Слащева. [Гендиректор «ОНЭКСИМ» Дмитрий] Разумов ничего не знал и даже на меня обиделся.

Т. Д.: А кто были другие трое?

— Не важно. Это люди внутри моего круга общения. Двоих других оставим. А Разумову я сказал, что не считал нужным раскрывать карты. Он неравнодушный, горел происходящим. Я с ним ломал комедию. Он говорил: давай пойдем на Болотную. А я: что там делать?! Он: ты же сам говорил, что надо участвовать! А я: да нет, у меня тут дел полно. Дурака включил, а он дико обиделся. Говорю потом: Дим, хотел твою психику поберечь. Он: я бы никому не сказал. Я: дал слово, что никому не буду говорить.

Н. К.: Даже в целом от власти, а не от Путина лично после Болотной площади вам не предлагали баллотироваться?

— Нет. «Нью Таймс» — чушь абсолютная. Хрень абсолютная. Вранье в том заключается, что я в четверг и в пятницу был в Америке по делам НБА. У меня нет мобильного телефона, я был в Штатах.

Н. К.: У вас по-прежнему нет мобильного телефона?

— Да. У меня в машине есть телефон. И здесь. Я на работе всегда. Тренируюсь здесь же. А что произойдет, если я узнаю новость через полчаса? Это же какое-то психологическое рабство. Я понимаю: дилер или журналист — им нужно все знать сейчас. А я занимаюсь большими системами. Для меня немедленная информация вредна.

Н. К.: Но в «новой политике», как вы сами сказали, ценны коммуникации peer-2-peer — между человеком и человеком. Есть политики, которые работают с людьми. Политическая среда изменилась: роль политика — это роль медиатора, который выбирает из дискуссии самое важное. К такому типу ближе всех Навальный.

— Но я быстро реагирую. Если что-то мне нужно сказать, я беру трубку и быстро надиктовываю секретарю. Это намного проще. Меня удивляет, когда высокого уровня люди сидят в интернете и отвлекаются на несущественные вещи. На существенные вещи мы реагируем.

Т. Д.: Звонок Путина, в общем-то, существенная вещь.

— Если он был бы. Но он нереален просто по принципу организации жизни здесь. Три раза в день я получаю справки о текущих событиях. Я даю техзадание, какой мне нужен обзор. Две газеты я всегда сам читаю… Три. «Коммерсант», «Ведомости», «Советский спорт».

Н. К.: Человек, которому готовят повестку, оказывается заложником своих медиаторов.

— Ничего подобного. Человек, который сам следит за повесткой, — заложник своего техзадания. Неправильно дал — тогда да. А человек, который сидит в интернете, он разве не заложник потока непроверенной информации? Тем более я не так наивен, у меня есть альтернативные источники информации.

Н. К.: ОК, следующий вопрос. Какие страты, кроме среднего класса, вы сможете привлечь за оставшееся время на свою сторону?

— Тех, кто у нас в стране вкалывает. Работает и пытается зарабатывать. А государство делает все, чтобы этого не произошло. Посмотрите, что произошло со страховыми платежами. Их подняли до 30%. И еще 10% — для зарплат выше 60 000 рублей. Эти 10% изымаются в чистом виде — эти деньги ни в какие фонды не отправляются. Вот я разговариваю с молодежью, студентами — часто с ними встречаюсь. Половина из них понимает, что никогда не будет работать по профессии. Рынок труда не соответствует тому, кого мы учим... Если вернуться к тому, кто поддерживает, неожиданно для меня нашелся слой продвинутых пенсионеров, которые понимают, что если внуки не имеют работы, то придется содержать их на пенсию.

Т. Д.: Вспомним проспект Сахарова: почему вы решили не выходить на сцену?

— Там же оргкомитет был сложный. То говорят «приходи», то «уходи», то опять «приходи». Мне было важно пообщаться с людьми. Понять, что происходит в реальной жизни. Хотя то, что произносили ораторы, мне по большей части близко.

Т. Д.: О чем вы говорили с людьми?

— О проблемах. Например, спрашивали: «мне 50 лет, два образования, а я не могу устроиться на работу». Или женщина, одинокая мать, говорит, ее никто не берет на работу. Проблема в том, что для любого работодателя женщина с ребенком перезащищена. Ее уволить нельзя. Поэтому ее не берут. Перезащищенность тоже плохо. Не только законы, но и рынок труда перекошен. Советская система — хорошая она или плохая — в 1960-1970-х годах она соответствовала рынку труда в СССР. Нация инженеров, рабочие руки... А сейчас ровно наоборот.

Т. Д.: Кудрин вышел на сахаровскую сцену. Как вы оцениваете его поступок?

— Смелый поступок, не побоялся.

Н. К.: Рассматриваете возможность переговоров с лидерами оппозиции? Тот же Навальный или посредник Кудрин?

— Очень важно вести переговоры. В любом случае, все, что происходит в комитете оппозиции… Там должна быть какая-то институализация. Нельзя же людей бесконечно выводить. Надо вырабатывать повестку, что делать дальше.

О «семье», Путине и его друзьях, репрессиях, коррупции и первых шагах миллиардера-президента

Н. К.: Вы опубликовали тезисы своей программы. Какие ее пункты первоочередные к исполнению?

— Вот три пункта. Первый. Критически важно поменять психологию людей. Люди должны усвоить важный аспект: власть существует, чтобы их обслуживать а не наоборот. Главная ценность — человек. Если он во главе угла и его проблемы, власть поменяется. Это не быстро делается.

Н. К.: А через что это делается?

— Через два другие пункта. Первое — поменять политсистему. Второе — борьба с коррупцией. Акцент должен делаться на правоохранительную и судебную систему. Третье — построение конкурентоспособной экономики. Ключевое слово — конкуренция. И в политической сфере, и в выборности судей и низшего звена полиции основой должна быть конкуренция. При равных возможностях умные талантливые люди имеют возможность продвинуться.

Н. К. : Что возьмете за основу в борьбе с коррупцией?

— Комплексный вопрос. Связан и с психологией, и с тем, что 100-200 человек во главе власти должны отказаться от коррупции и задавать стандарт остальным. Бюрократическая система должна быть конкурентной. Дальше — независимые СМИ. Я бы все федеральные телеканалы приватизировал и не разрешил никому иметь больше 25%. Чтобы это были действительно независимые СМИ, которые пишут и говорят все, что хотят.

Н. К.: То есть русского Мердока не ждать.

— Пока общество дозревает, на данном этапе, я бы сделал жесткое такое правило. Я исхожу из российской действительности.

Н. К.: Путинский режим долгие годы держится на том, что людям говорили — вам дали избирательные права, а вы не готовы…

— Историю плохо знают. Александр Освободитель когда делал реформу 1861 года, у него было две группы светлых голов — одна из русофилов, другая из западников. Они были единодушны по одному вопросу: крестьянам рано давать землю. Российская элита всегда недооценивала народ. Наоборот, должна быть установка, что мы все можем, все умеем и ко всему готовы. Если по каким-то вопросам надо подучиться, подучится и власть, и народ.

Н. К.: Вы сказали, достаточно 100-200 чиновников, которые откажутся от коррупции…

— Первым должен начать с себя президент.

Н. К.: Но под ними огромный бюрократический аппарат.

— У меня в «Норильском никеле» была похожая ситуация. Я все это проходил. На севере своя правда. Там жутко воровали. Я привел менеджеров, 50 человек. У нас были высокие зарплаты, мы не воровали. Через полгода на предприятии воровали разве что карандаши. Когда я заступал на должность гендиректора, народ делился так: 30% — спортсмены, 70% — алкоголики. Традиция: приезжаешь, стол накрыт. А я — рраз — и прошел мимо стола с водкой и на тренировку. Я участовал в соревнованиях по 10 видам спорта. Теннис, карате, легкая атлетика. Или вот гендиректор мог по пять часов держать людей в приемной, а у меня все минута в минуту, в удобное для всех время. А также никто не здоровался. Стоит уборщица, говорю «здравствуйте», а она молчит. Потом все начали здороваться. В общем, мы изменили правила всей системы, и она изменилась сама.

Н. К.: Но в Норильске вы жили как на космическом корабле.

— Вы закон больших систем плохо знаете.

Т. Д.: Вы сами сказали, что Норильск – не Россия.

— Да, но тем не менее есть закон больших систем. Есть первое лицо, которое определяет правила игры. Если президент опубличил все расходы и запретил перекрывать для себя и для всех остальных улицы, то так поступят и остальные. Ну да, так: не вы подстроились под мой график, а я подстроился под ваш график. Если у тебя встреча в 9 утра в Кремле, приезжай в 12 ночи в Кремль, переночуй, а утром проведи встречу. Президент сам должен показывать, что он уважает граждан и не перекрывает улицы.

Н. К.: Вы рассказывали, что кто-то из рабочих драться вас звал драться и вы пришли в цех.

— Реальная история. Был конфликт с профсоюзами. Планировалась акция: рабочие не поднимутся из шахты. Предзабастовочная история. Меня они на слабо взяли: «тебе не страшно к нам сюда приходить, мы сейчас тебе это…» (Бьет кулаком в ладонь.) Я пришел один, без охраны. А они такие сразу: один на один нечестно, вы 20 лет кикбоксингом занимаетесь. Я говорю: ну, найдите того, кто занимался. Короче, поговорил с ними по-мужицки. Мы друг друга услышали. Я ходил по заводам один. Приезжал ночью проверять цеха один. Мне было интересно, как производство ночью работает. Это было в 2003 году. Чего бояться-то?

Н. К.: Рабочие — ОК. А какая мотивация должна быть у чиновника средней руки?

— В Америке богатые люди часто все продают и идут на госслужбу. У нас ее престиж должен быть восстановлен на здоровой мотивации. Очень просто: раз в три месяца чиновник должен по интернету отчитываться, что он сделал. Я в программе пишу, что надо сократить чиновничество на треть, сжимая этот административный барьер. Все, что государство не может сделать численностью, надо отпустить на саморегулирование. Пример: 50 человек в квартире собрались отмечать день рождения. Мы будем спрашивать у пожарной охраны, можно или нет? Нет. А чем отличается маленькая компания в 50 человек от квартиры? Чем хозяин такой компании отличается от хозяина квартиры? Я этот вопрос изучал в Америке — спрашивал владельца ресторана. Он говорит, какая кухня, какая санэпидемстанция?! Поэтому я предлагаю, давайте так: компания от 50 до 100 человек — это одни требования проверяющих структур, от 100 до 200 — другие. Когда система неразумна, она становится коррупционной.

ТД: Как поступит Михаил Прохоров с коррупционерами, когда придет к власти?

— Когда я встречаюсь с людьми и слышу про массовые посадки, то говорю: кто за массовые репрессии? Ведь вещи надо называть своими именами, верно? Никто не поднимает руки. И правда, кого будем репрессировать, 2-3 млн человек? Наши родственники там наверняка найдутся. У нас такая страна, что все показательные процессы переходят вниз. Большевики-коммунисты — их борьба за власть превратилась в репрессии. Вот Зюганов говорит про национализацию — он плохо помнит историю. Отнимешь компанию — сатрап пониже отнимет твою квартиру. Я предложил бы такие правила игры. Бюрократы и члены их семей имеют право с момента, когда я становлюсь президентом, и до Нового года воспользоваться налоговой амнистией. Граждане, не работающие в госструктурах, заплатите 13%-ный подоходный налог. Для всех, кто работал в государстве или на госкорпорации, — заплатите 25% от суммы, сколько спилили. Сколько задекларировал — заплати. Кто не успел до 31 декабря — извините. В отличие от Навального, который, впрочем, делает полезную работу, я знаю юридические тонкости гораздо глубже. Я уж точно докопаюсь до всех. Но я дам шанс людям. Правила игры не могут меняться в один день. Многие попали в эту систему помимо своей воли — ну, дайте им шанс. Это ж наши граждане.

Н. К.: Например, Владимир Путин попал в эту систему не совсем помимо своей воли. Что вы предполагаете делать с ним и его друзьями из кооператива «Озеро»?

— Правила для всех должны быть одинаковыми.

Н. К.: Такой общий ответ наводит на мысль, что у вас есть предварительные договоренности с Путиным — о том, что если он провалится, вы обеспечите его спокойный уход.

— Меня спрашивали про это в «НТВшниках». Я не хочу повторяться. Я сказал, что меня гораздо больше волнует моя судьба, если я не выиграю.

Н. К.: Это тоже уход от ответа. Вот есть человек, который в целом сделал Россию такой, какая она есть...

— Я вам другой вопрос задам. Всегда легко обвинять каких-то людей, вешать ярлыки. Выяснилось, что господин Зюганов 20 лет получал деньги, чтобы выполнять определенную функцию. Мы должны избавляться от Зюганова?

Н. К.: Владимир Путин — фигура совершенно другого масштаба.

— А если на счетах у Владимира Путина лично ничего нет, а есть у его друзей? Ну, друзья заплатили налог — у нас же ведь для всех равные правила. На всех распространяются. И на Путина и его друзей.

Н. К.: Только сложно выкопать детали, кто из них сколько напилил.

— Это вам сложно. На самом деле все просто. Вы рассуждаете, исходя из максимальной задачи. Но ни одна налоговая амнистия не приводила к тому, чтобы 100% денег возвращалось. Возвращенные деньги я бы целиком направил на покрытие дефицита Пенсионного фонда. А потом — кто не спрятался…

Т. Д.: Когда к власти приходил Путин, он обеспечил режим благоприятствования семье предыдущего президента.

— Все правила должны распространяться на всех.

Т. Д.: То есть вы считаете, что Путин поступил с Юмашевыми неправильно?

— Ну, я считаю, что нигде нет доказательств, что у «семьи» что-то есть.

Т. Д.: Газета «Ведомости» писала об этом и доказала, что есть — через реестр акционеров компании Valtania. Может быть, вы не слышали о такой…

— Я слышал. И что на ней?

Т. Д.: Башня в Сити.

— Сити когда началось?

Т. Д.: В 2003-м, что ли.

— Я читал эту статью — там не сказано, что Валентин Юмашев получил площадку незаконным путем. Человек закончил заниматься госслужбой — почему не имеет права заниматься бизнесом? Я никого сейчас не выгораживаю. Если бы человек, находясь на посту главы администрации, в тот момент зарегистрировал компанию… Но такого не было. «Ведомости» говорят, что у Юмашева есть доля, но получил ее уже в 2002-м и 2003 году, будучи просто гражданином Российской Федерации. Я не вижу здесь преступления.

Т. Д.: А вот я слышал — раз уж мы заговорили про Юмашевых — что они самые лучшие политтехнологи.

— Где?

Т. Д.: В России.

— Я не знаю.

Н. К.: Вы с ними не советовались, когда шли в политику?

Т. Д.: Говорят, что они были инициаторами выдвижения Михаила Прохорова в президенты.

— Это не соответствует действительности. Соответствует действительности то, что у нас дружеские отношения. Но они не участвуют никак.

Т. Д.: И вы не советовались с ними?

— У меня есть друзья, у которых я могу спросить совет, но это не значит, что они участвуют в моей политической кампании.

Н. К.: Вы вообще ни с кем не советовались, когда выдвигались?

— У меня есть люди, мнение которых важно. Которых я считаю опытными, с которыми могу посоветоваться. Однако решение я всегда в жизни принимаю сам.

Н. К.: Насколько широк этот круг?

— Смотря по каким вопросам.

Т. Д.: Идти в президенты или не идти.

— Это я для себя решил без всех. Другой вопрос, что когда я обсуждаю, когда и как объявлять — здесь я посоветовался. Я не являюсь большим спецом по пиару.

Т. Д.: В эту четверку не входили «Валя с Таней»?

— Нет, не входили.

Н. К.: Вы говорили, что вас как бизнесмена перестали волновать деньги. Ваш мотив был в чем-то другом, более высокая мотивация. В чем?

— Любой человек склонен к саморазвитию. По «Правому делу» мне неоднократно задавали вопрос: зачем успешному, у которого все есть, это? Но именно те, у кого уже все есть, должны идти в политику — они будут честными и бескомпромиссными, мне не нужно ради миллионов долларов делать какие-то схемы. Если в нашей стране везет только тысячам людей, я хочу, чтобы везло десяткам миллионов. Я хочу сделать что-то для страны. Я на многие проблемы знаю ответы. Когда ты решил, что живешь здесь, то и среду надо менять здесь. Вот я начал в Норильске с бытовок, и культурного фонда, и столовых, и рабочей одежды.

Н. К: В какой момент возникла эта мотивация?

— У меня созревание решения происходит очень быстро. Что-то внутри происходит, а потом я сажусь, и — оп-па — все совпало.

Т. Д.: То есть не было детской мечты?

— Есть известная история про фильм — я ее рассказывал. Я рос вечно голодным акселератом, занимался спортом и есть хотел всегда. Однажды посмотрел фильм, как отряд красных командиров проломил стену кулацкого амбара и залез в погреб. А там ветчина, буженина, соленые огурцы... Короче, я написал сочинение, что хочу быть героем этого фильма. Вызывают родителей в школу. Учитель говорит: вы чего ребенка не кормите?! Мама вернулась и говорит: ты что, совсем дурачок? Напиши, что хочешь быть космонавтом. Я так дальше и писал.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 26 января 2012 > № 480217 Михаил Прохоров


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2012 > № 470558 Михаил Прохоров

РОССИИ НУЖНО ИЗМЕНИТЬСЯ - НО ЭВОЛЮЦИОННЫМ, А НЕ РЕВОЛЮЦИОННЫМ ПУТЕМ ( THE GUARDIAN , ВЕЛИКОБРИТАНИЯ )

Автор: МИХАИЛ ПРОХОРОВ

Я - человек, не склонный к эмоциональным всплескам. В сущности, много лет занимаясь бизнесом, я всегда старался оставаться несколько отстраненным и не давать своим чувствам становиться на пути у прагматизма. Однако, когда я вижу изменения, происходящие сейчас в России, даже мое ожесточенное сердце не может не начать биться чаще.

В последние шесть месяцев мы отчасти не узнаем сами себя. Мы, русские, всегда любили сидеть на кухне, философствовать и критиковать все подряд. Однако то, что мы наблюдаем сейчас - это настоящее пробуждение. Все мы почувствовали, что должны участвовать в эволюции нашей страны. Граждане выходят на улицы, требуя свободных выборов. Социальные сети бурлят. Внезапно, политические методы и планы, казавшиеся неколебимыми, начали ставиться под сомнение, и правительство оказалось втянуто в диалог с собственным народом.

20 лет назад многие в России вышли на баррикады, чтобы защитить курс реформ от угрозы регресса. Люди, не имевшие опыта жизни в демократическом обществе или в рыночной экономике, боролись за них не на жизни, а на смерть. Однако в последующие годы многие потеряли не только сбережения, но и в веру в саму возможность добиться изменений к лучшему. Такие слова, как "демократия" и "перемены" стали для большой части нашего населения ругательствами. Люди отвратились от самой идеи участия в политическом процессе.

Многие из тех, кто сейчас играет ведущие роли в выражении недовольства, слишком молоды, чтобы помнить эти времена. Они росли без портретов Ленина на стенах. Они могут свободно путешествовать или окончательно покинуть страну - и многие так и поступают. Они могут читать все, что захотят. Они идут на рынок и видят, что они могут выбрать, какое мороженое покупать и какой сорт кофе пить. Однако такой же возможности выбирать политических лидеров у них нет - а они хотят ее иметь. Рыночная экономика принесла с собой новые ценности. Только сейчас в России появилось поколение, готовое проводить настоящие реформы и понимающее, почему демократия и либерализм - это ценности, которые принадлежат всем нам. Джинн вырвался из бутылки, и больше он в нее не вернется. Эпоха управляемой демократии закончилась.

Действительно, материально мы сейчас живем лучше, чем раньше. Благодаря высоким нефтяным ценам у нас настал период относительного экономического процветания. Но ничего неизменного в мире нет. То, что работало на нас вчера, не будет работать на нас завтра. Пора начать писать новую главу.

Нам нужна страна, граждане которой смогут реализовывать свой потенциал, а правительство которой не будет служить преградой для развития. Новая глава нашей истории требует создания сильных независимых институтов - судебной системы, свободной прессы, прямых выборов губернаторов, повышения общественного контроля над правительством.

Нам также нужно изменить экономический курс. Наша нынешняя модель приведет нас к катастрофе, как только упадут нефтяные цены. Государственные и частные монополии, перевешивающие доходы бюджета социальные обязательства, сырьевая зависимость и устаревшая налоговая система должны уступить место эффективности, прозрачности и соревновательности. Чтобы этого добиться, придется принимать трудные решения. Непопулярные решения. Нам не следует изобретать велосипед - нужно пользоваться лучшими образцами мировой практики. Мы должны заставить правительство перестать стоять на пути у частной инициативы и сфокусировать на подготовке специалистов и рабочих, соответствующих потребностям современного мира. И самое главное - мы должны осуществить системные перемены, которые помогут стране вырваться из обвивших ее колец змеи коррупции, которая удушает наше развитие.

Наконец, нам нужно раз и навсегда решить, что мы - часть большой Европы и что мы разделяем ценности европейских демократий. Слишком долго мы были одержимы идеей о том, что у России своя "особая" судьба, отдельная и отличающаяся от судьбы остального мира. В результате к нам зачастую относятся с недоверием - как к чему-то отдельному от остального мира. Сейчас, впервые за долгое время, нам не грозит нападение внешнего врага. Так давайте займем место за столом развитых стран как полноправный партнер, и выберем путь демократического развития и уважения к неотчуждаемым правам человека, который является нашим законным наследием.

Я не сомневаюсь, что мы движемся в этом направлении. Единственный вопрос в том, будет ли наш путь бурным и, возможно, кровавым, или же мы избежим некоторых ошибок, которые мы видели в нашем регионе и не только, и осуществим постепенный переход до того, как ситуация дойдет до точки кипения? Лично я за второй вариант. За эволюцию, а не за революцию.

Нам нужна воля к переменам. Но, в первую очередь, нам нужен здравый смысл.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 января 2012 > № 470558 Михаил Прохоров


Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 6 декабря 2011 > № 448632 Михаил Прохоров

Выборы состоялись, не могу не прокомментировать результаты.

В том, что "Единая Россия" не сохранит монополию в парламенте, я не сомневался. Простое большинство, а не конституционное – это уже хорошо для поляризации мнений. Но могло быть и лучше. Если бы "Правое дело" в версии 13.09 осталось на поляне. Сейчас очевидно, что мы нисколько не ошибались в своих прогнозах и могли реально стать второй парламентской партией после "Единой России". Это же простая арифметика.

Смотрите: около 8 процентов протестных голосов получила КПРФ, около 7 – "Справедливая Россия", около 5 поделили три непарламентские партии. И 40 процентов, обладающих правом голоса, просто не пришло на выборы. Потому что им не за кого было голосовать. А мы были хорошей альтернативой. Расклад понятен? А в итоге интересы большей половины электората в парламенте никто не представляет. Отличная ситуация на перспективу.

Что на сейчас? "Единую Россию" немного подвинули, но это все равно самый мощный рычаг в Думе, и он по-прежнему в руках у Кремля. Правда, теперь стало больше весомых участников процесса, с которыми придется договариваться. Или как-то еще ими управлять. Значит, Кремлю придется серьезно поработать над уровнем менеджмента в политической системе. Что в любом случае хорошо. А то было многовато сбоев в последнее время.

Забавно, что в реальности "Единая Россия" окажется самой правой партией в парламенте. Потому что все остальные партии шли на выборы с настолько популистскими лозунгами, что на их фоне "Единая Россия" – это образец сдержанности и консервативности.

Хотя вообще, если выполнить все то, что наобещали вместе "Справедливая Россия" и "Единая Россия", то на занятии бизнесом в России надо ставить крест. Потому что профинансировать все эти обещания в реале можно только за счет какой-то запредельной нагрузки на бизнес и средний класс. Думаю, на деле до этого не дойдет, а тогда часть обещаний останется невыполненными, а часть электората – обманутыми.

Что хорошего в перспективе? Очевидно, что в целом легитимность власти снижается. И, если ничего не менять, то конструкция рухнет сама. Еще пять лет эта система уже не выдержит. А это значит, что есть большое поле для новой политической мысли, для новых лиц и новых идей. Которые должны появиться вне партии власти – через создание новых партий, движений, независимых центров политической и экономической экспертизы.

Впрочем, они могут появиться и внутри "Единой России". Если создать там механизмы для отбора и поощрения новых направлений мысли, появления новых институтов для изменения системы. И такой вариант я тоже не исключаю. Очень неглупые ведь люди рулят процессом. Нужна только политическая воля. Михаил Прохоров.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosbalt.ru, 6 декабря 2011 > № 448632 Михаил Прохоров


Россия > Внешэкономсвязи, политика > itogi.ru, 4 июля 2011 > № 367595 Михаил Прохоров

Направо пойдешь...

Михаил Прохоров: «В бизнесе привык добиваться успеха, а в политике никто не может его гарантировать. Но без поражений нет побед. Я одинаково люблю и то, и другое»

Андрей Макаревич когда-то спел: каждый правый имеет право на то, что слева, и то, что справа. Чем не лозунг для партии, за реанимацию которой рьяно взялся Михаил Прохоров! Амбиции политического новобранца можно было бы на время оставить без внимания, если бы не прошлый опыт третьего номера в отечественном списке Forbes, одного из наиболее успешных и эффективных бизнесменов современной России. Человек умеет делать дело. В том числе и «Правое»?

— Сейчас бы на пляж, Михаил Дмитриевич, к морю…

— Зачем?

— Ну как? В Москве жарко, душно, противно…

— Всему свое время. Живу по старой поговорке: сделал дело — гуляй смело. К тому же не люблю длинный отпуск. Предпочитаю раз в месяц выехать дня на три-четыре, а потом снова за работу. Даже январские каникулы выдерживаю с трудом, уже в середине домой хочу.

— Тем не менее сильно сомневаюсь, что прошлым летом вы коптились в здешнем смоге. Теперь же вынуждены париться наравне со всеми смертными.

— Ошибаетесь! Год назад почти не уезжал из города. Правда, когда надумал пробежать «десяточку», как делаю это обычно, пришлось несладко. Километра через три-четыре вдруг почувствовал, что начинаю задыхаться. В дыму было дико тяжко. Тут же вспомнил, как бегали эстафету в Норильске и однажды я попал под маленький такой выброс с комбината… Удовольствие, скажу вам, ниже среднего. Вот и в Москве испытал нечто подобное. Прошел полдистанции и остановился. Хотя бегаю регулярно — три раза в две недели.

— Режим из-за перемен в роде деятельности не нарушился?

— Как был рабочий день по 12—14 часов, так и остался. Может, в бизнесе чуть полегче, там все понятнее. В политике многое мне пока неизвестно, но это вызывает дополнительный интерес. Когда переходишь из банковской сферы, к примеру, в промышленный сектор, характер работы и методы тоже меняются, но рамка остается прежней. Тут же все по-иному.

— Вас во второй раз в жизни обилетили?

— Ну да. Впервые вступил в партию в 87-м.

— По убеждению?

— Исключительно по карьерным соображениям. Я оканчивал международное отделение финансового института, а в советское время членство в КПСС являлось серьезным конкурентным преимуществом при прочих равных. Студентом я был активным, учился отлично, за все годы получил лишь одну четверку на экзамене. Плюс возглавлял институтский спорт, имел на своем счету четыре стройотряда и три картошки. Как-то мне даже доверили руководство первокурсниками, выезжавшими на сельхозработы. Я ведь успел за время учебы отслужить в армии. Тогда отменили отсрочку для студентов, и после первого курса меня забрили. Так называемый андроповский призыв.

— Откосить не получилось?

— Не пробовал. Не привык откашивать, предпочитаю идти навстречу вызовам, люблю преодоление. Теоретически, наверное, мог бы раздобыть справку о здоровье и уклониться от службы, но в нашей компании это не оценили бы. Как говорится, не по понятиям. Практически все мои сокурсники пошли служить, а через два года вернулись в институт. Это дало очень серьезную закалку. Словом, проблем с рекомендациями от старших товарищей для вступления в КПСС у меня не возникло.

— Партбилет сохранили?

— И комсомольский тоже. Оставил себе на память. Могу показать, если интересно. Кстати, в партию нас принимали в один день с Сашей Хлопониным, моим сокурсником, ныне вице-премьером правительства России.

— В «Правом деле» вам членскую корочку под каким номером выдали?

— Пока в партии только регистрация, но будем вводить билеты.

— И членские взносы?

— Я за то, чтобы с каждого партийца в обязательном порядке взимать небольшую сумму. Жертвовать ли что-то дополнительно — дело добровольное. Кто как сам чувствует.

— До недавнего времени вы демонстративно сторонились всего, что имеет отношение к политике, хотя наверняка и раньше подвергались атакам с целью, что называется, подтянуть.

— Несколько раз заходили разговоры о моем возможном губернаторстве, но, если честно, после работы гендиректором «Норильского никеля» это был не вызов. По сути то же самое, лишь масштаб несколько иной.

— Поддерживать партии на выборах вам случалось? Скажем, в 95-м или в 99-м.

— Я занимался бизнесом, а то, о чем спрашиваете, относилось к зоне ответственности моего тогдашнего партнера Владимира Потанина. В этой части он самостоятельно распоряжался бюджетом, решая, кому помогать и что лоббировать. В детали я не вникал, мы работали на полном доверии. Моя роль в политическом процессе ограничивалась участием в голосовании в качестве рядового избирателя.

— И на чьей стороне были ваши симпатии?

— На президентские выборы ходил всегда, а на думских в последний раз был в 1999 году. Тогда отдал голос за СПС. В 2003-м не увидел партии, которая выражала бы мои интересы.

— Судьба Союза правых поучительна?

— Думаю, главной проблемой СПС оказался его излишний догматизм. Любая политическая сила должна уметь слушать сторонников, а союз в какой-то момент перестал адекватно реагировать на общественные сигналы, замечать их.

— Поэтому вы и Чубайса подвинули? Дабы избежать ненужных ассоциаций с прошлым?

— Мы никого специально не отодвигали, люди сами отошли в сторону, чтобы дать возможность новой команде сформулировать принципы и задачи. На мой взгляд, абсолютно правильный подход. Так и в бизнесе: если оставляешь менеджерскую позицию, преемник получает полномочия для замены того, что было до него.

— Но вы упорно говорите о второй партии власти. Попахивает рыбой второй свежести.

— Да, для нашей страны и существующей политической системы тезис звучит непривычно, однако мы не собираемся заниматься имитацией борьбы за власть, будем реально за нее бороться. Только будучи одной из партий власти можно реально влиять на процессы и менять что-либо в стране. Мы должны стать такой силой.

— Грызлов согласился отстегнуть вам от щедрот один-два мандата в новой Госдуме. Не больше.

— К счастью, это решать не Борису Вячеславовичу, а избирателям. Видимо, «Единая Россия» опасается нас, иначе подобные заявления трудно объяснить. Всякая монополия боится конкуренции, я же ее люблю.

— Оппонировать «ЕР», не задевая Путина, едва ли получится. Трудно скользить между струйками. Особенно с вашими-то 204 сантиметрами, Михаил Дмитриевич…

— Где есть возможность, никогда не лавирую, стараюсь всегда идти по прямой. И в Кремле или в Белом доме ладошки у меня не потеют от сакральной близости к вершине власти. Считаю, чем честнее позиция, тем она доходчивее и понятнее. Не надо путать одно с другим. Думаю, «Единая Россия» далеко не всегда радует Путина. Зачем бы тогда создавать Народный фронт?

— Вы намерены предметно поднимать вопрос о масштабах коррупции?

— Безусловно. Но хочу заметить: по всем соцопросам эта проблема отнюдь не на первом месте среди тем, волнующих людей.

— Не аргумент, чтобы ею не заниматься.

— Согласен. Но мы же говорим о необходимости реагировать на вызовы, беспокоящие наших сограждан. Необходимо объяснить, что коррупция влияет на все сферы жизни. Любые изменения нужно проводить эволюционно. Я хорошо прочувствовал это в Норильске. Когда начинаешь сильно рвать вперед, даже самые лучшие предложения не работают, не находят отклика. Все следует делать постепенно, поступательно.

— Какие риски для себя видите в проекте под названием «Правое дело»?

— Имиджевые в первую очередь. В бизнесе привык добиваться успеха, а в политике никто не может его гарантировать. Но без поражений нет побед. Я одинаково люблю и то, и другое.

— Что вы считаете своими неудачами?

— Например, банкротство в 98-м ОНЭКСИМбанка, где я был председателем правления. В январе того года у меня на столе лежала модель поведения, позволявшая избежать негативного сценария, но из-за загруженности другими проектами момент для принятия решения был упущен. Потом мы героически вылезали из ямы, расплатились со всеми, но на это ушло два с половиной года жизни. Или вот «Сиданко» упустили. Неправильно рассчитали силы. Полезли на «Связьинвест», хотя не обладали менеджерскими ресурсами, чтобы контролировать процесс. Не смогли управлять Балтийским заводом… Ошибки были.

— Из-за вашего увлечения политикой «ё-мобиль» не превратится в «ёк-мобиль»?

— Всегда уважал взгляды завистников, но вынужден их огорчить: проект доведем до логического конца. Стратегические вопросы решены. Осталось реализовать задуманное.

— Накопление денег — это для вас разновидность спорта?

— Поверьте, никто из серьезных бизнесменов не заморачивается местом в списке Forbes. Это такая журналистская история. В бизнесе интересен процесс. Хорошо помню два потрясающих кайфа от денег. Когда смог впервые пригласить девушку в кооперативное кафе и когда купил машину-трехлетку. 13-ю модель «Жигулей». Ни в «восьмерку», ни в «девятку» не влезал, колени упирались в торпеду. Пересел из метро в собственное авто и решил, что жизнь удалась. Было ощущение, что существенно повысил качество жизни. В дальнейшем никакое прибавление денег не приносило такого удовлетворения.

— А как же Сергей Полонский, заявивший: «Если у вас нет миллиарда, идите в жопу»?

— Думаю, он неудачно пошутил, а вообще девелопер — особая профессия, Полонский же — личность яркая вдвойне. Мне он напоминает своего американского коллегу Трампа: тоже поднимается, падает, снова встает… Понимаете, в переломные эпохи обязательно появляется фетиш. Мы вышли из советского прошлого, где потребление и потребности были искусственно ограничены. В 90-е возникла иная крайность, деньги оказались мерилом успеха, жизненной состоятельности. Сейчас это настроение постепенно проходит. Элита не может состоять лишь из бизнесменов, это попросту смешно. Там должны быть учителя, врачи, писатели, режиссеры, ученые…

— Однако козырь «Если ты такой умный, почему такой бедный» по-прежнему бьется с трудом.

— Издержки развития нашего общества. Уверен, временные. В Америке ни один миллиардер не станет кичиться богатством перед известным хирургом или нобелевским лауреатом. Они все принадлежат к национальной элите. Нам этот путь еще предстоит пройти.

— А пока у подъезда «Майбах» скучает. Ваш?

— Я езжу на «Мерседесе». В этом здании есть и другие состоятельные люди, которые могут позволить себе покупку любой машины. Не вижу в этом ничего плохого. Есть деньги — пусть ездят. Личный выбор каждого. Скажем, мое окружение безуспешно борется с трениками, которые ношу постоянно. Мне так удобно. А вот вопрос «Почему модно не одеваешься?» искренне не понимаю. Не хочу следовать условностям. Абсолютно наплевать! Костюмы воспринимаю как атрибут, портной шьет их на заказ с учетом моей не самой стандартной фигуры. К одежде равнодушен, машины и техника меня не заводят. Вот вкусная еда — это да. Плюс ежедневный спорт: по два часа в будни, по четыре-пять часов в выходные, до семи — на отдыхе. Но это уже не хобби — философия жизни.

- Мобильный телефон тоже не заводите по принципиальным соображениям?

— У меня и компьютера на столе нет, как видите. Спокойно обхожусь. Половину суток, не меньше, провожу на работе. Вся связь идет через секретарей. В машине есть телефон. Что еще? Не понимаю людей, которые приходят на встречу и начинают писать какие-то эсэмэски, отвечать на срочные звонки. А зачем тогда шел, коль есть более важные дела? Что случится, если полчаса трубку снимать не станешь? Мир рухнет? Спросите у моих помощников: не было случая, чтобы не вернул звонок в тот же день или следующий, если сразу не смог ответить. Это вопрос самоорганизации. Почту всегда читаю лично. Лучше возьму часть домой на вечер, но посмотрю всю.

— С книжками, вам посвященными, ознакомились?

— Не стал. Зачем? Ну пишут и пишут. Неинтересно. Я самодостаточный человек и давно про себя все знаю.

— Вам так кажется. Вот избирательная кампания стартует, много нового откроете.

— Не сомневаюсь. В принципе биография у меня богатая, но, боюсь, и ее не хватит, оппоненты добавят. Отношусь к перспективе спокойно. Если бы мать Тереза принимала участие в выборах, и на нее нашли бы компромат. Вне всяких сомнений. В моем случае веселье, думаю, начнется в октябре — ноябре.

— Пока вам вспомнили недоплату налогов за сделку в Южном Уэльсе.

— При условии, что в Британии нет такого субъекта юрисдикции… Процесс тянется более года, но в публичную сферу его перевели лишь сейчас. При этом в суд подал я, а не налоговики. Оспорил необоснованные претензии. У меня очень сложная декларация, много источников дохода, десятки сделок… Представляете, да?

— Честно говоря, с трудом. Полета фантазии не хватает.

— Словом, конфликта с налоговой службой у меня нет, идет в некотором смысле методологический спор. Я заплатил в прошлом году 13 миллиардов рублей налогов, около четырехсот миллионов долларов. Сейчас возникла тема дополнительных 900 миллионов рублей. Уверен, вопрос благополучно разрешится.

— Еще Митрохин отыскал ваш отель в Ярославской области, построенный на заповедных землях.

— Его там не покормили, что ли?

— «Яблочника» возмутило, что олигарх отнял землю у трудового крестьянства!

— На сайте ОНЭКСИМа указана моя собственность. Зачем искать? Заходите, смотрите. Декларацию можно прочесть. В конце концов, есть возможность придраться к имеющемуся. Выдумывать не надо.

— Любопытно, что выпад совершили ваши потенциальные союзники.

— Почему вы решили, что мы с «Яблоком» единомышленники? Союзниками будем считать тех, кто поддержит нашу программу и присоединится к ней.

— А с ПАРНАСом вам по дороге?

— В чем-то да, в чем-то нет. Как, например, с коммунистами или с «Единой Россией».

— Уходите от ответа, Михаил Дмитриевич.

— Объясняю, что все зависит от предмета обсуждения. Скажем, я солидарен с ПАРНАСом в том, что должен быть введен уведомительный характер регистрации партий. Также выступаю за свободу слова и приватизацию основных СМИ при условии, что ни один владелец не будет иметь пакета акций более 25 процентов.

— Немцову место в «Правом деле» найдется?

— Если поменяет взгляды. Не скрываю, что мы близкие друзья, но Борина позиция «до основанья, а затем» мне не близка. Это контрпродуктивно. Систему нельзя построить на песке, надо отталкиваться от реалий. Не замечать, что Путин самый популярный политик в стране, по меньшей мере странно. Да, можно конструировать идеологию, играя против всех и набирая на этом популярность, но дальше-то что? От крика «Сам дурак!» людям легче жить не станет. Нужно что-то предлагать, а не только отрицать.

— К теледебатам вы морально готовы?

— Это вещь неизбежная. В любой работе есть то, что нравится больше и что меньше. Никуда не деться. Главное, о чем вопрос.

— Жириновский, к примеру, любит переходить на личности.

— Замечательно. Иногда полезно и в цирке побывать.

— Но там, случается, поливают оппонентов соком.

— Со мной такие опыты проводить не советую. Человек подвергается почти смертельной опасности.

— За себя не ручаетесь?

— Наоборот: ручаюсь! Отвечу. Асимметрично. Чтобы нападавший потом долго пил только сок.

— Пугаете?

— Предупреждаю!

— Под выборы планируете запустить новые медийные проекты?

— Газета у нас точно будет. С большим тиражом. Миллионов пять экземпляров. А то и десять. С периодичностью пока не определились, может, сделаем издание еженедельным.

— В какую сумму выльется кампания, прикидывали, господин правый?

— Конечно.

— И?..

— Секрет! Хотя кто-то уже посчитал за меня, написал о ста миллионах долларов.

— Вы согласились с озвученной цифрой?

— Есть закон о выборах. За рамки разрешенного лимита выходить не будем. Наличие крупной суммы само по себе ни о чем не говорит. Важна поддержка большого количества людей. Считаю, один денежный мешок в партии — это плохо. Спонсоров должно быть много.

— Народ потянется, если поверит в серьезность ваших намерений, Михаил Дмитриевич.

— Собственно, этим и занимаюсь. Сижу в жаркой и противной, по вашему выражению, Москве, убеждаю…

[Санкт-Петербург - Москва]

Андрей Ванденко

Россия > Внешэкономсвязи, политика > itogi.ru, 4 июля 2011 > № 367595 Михаил Прохоров


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter