Всего новостей: 2360859, выбрано 1 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Белецкий Ян Кшиштоф в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Белецкий Ян Кшиштоф в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Польша > Внешэкономсвязи, политика > novpol.ru, 31 января 2013 > № 890368 Ян Кшиштоф Белецкий

КОЛЛАПСА НЕ БУДЕТ

О том, что видно с капитанского мостика, какой будет Польша после 2020 года, а также о польском самодовольстве и недостатке страстности — об этом с Яном Кшиштофом Белецким, бывшим премьер-министром, ныне главой Экономического совета при премьер-министре, беседует Янина Парадовская

— Будет трудно, сейчас плохо, станет еще хуже — это слышно со всех сторон, в том числе и из правительства. Страх обычно способствует кризисным ситуациям — так не слишком ли мы уже напуганы?

— Если говорить о принципах, то правительству не следует пугать граждан, оно должно создавать позитивные ожидания, но и не может притворяться, будто ничего не происходит, будто никаких угроз нет. На мой взгляд, эту линию равновесия у нас не переступили. Вместе с тем за последнее время произошло очень много таких событий, которые, по моему глубокому убеждению, перечеркивают чрезмерно пессимистическое мышление. Видна большая решимость в поддержании функциональности Евросоюза, и предпринимаются действия, даже нетрадиционные, чтобы обеспечить дальнейшее сохранение зоны евро. Если мы добавим к этому деятельность правительства США и их Центрального банка, нацеленную на поддержание экономической конъюнктуры, а одновременно учтем попытки стимулирования экономики в КНР и Японии, то всё это приводит нас к выводу, что окружение Польши не должно впасть в будущем году в рецессию, даже если в Польше следующие два квартала могут оказаться хуже, чем последний.

— Значит, сценарий рецессии отсутствует?

— Отсутствует. Если Германия развивается в темпе «плюс один» — а новейшие прогнозы говорят именно так, — то Польша развивается в темпе 2% за год, возможно, несколько выше.

— Польша, развивающаяся в темпе «плюс два», по-прежнему остается страной, испытывающей большие трудности.

— Это, однако, приведет к тому, что 2014 год будет лучше 2013-го. Таким образом, в более короткой перспективе, может быть, виды на будущее не самые лучшие, но и не драматические.

— Разве рост безработицы больше чем на 13% — это не драма?

— Какой она будет в действительности, мы не знаем; впрочем, безработицу мы рассчитываем специфическим способом. По данным Евростата, в Польше она достигает теперь 10% и находится ниже среднего европейского показателя. Разница вытекает, в частности, из того, что мы считаем тех, кто регистрируется, а не тех, кто реально ищет работу. Я вообще оптимист, когда смотрю на среднесрочный прогноз для Польши до 2020 г., иначе говоря, до конца следующего европейского финансового горизонта. Высмеиваемая гарантия на 300 млрд. зл. будет реализована, Польша наверняка получит это вливание — быть может, даже несколько более высокую квоту. Даже если европейский бюджет подвергнется ограничению. Располагая на данный момент неплохой демографией, европейской подпиткой и хорошей конъюнктурой в мире, где нас рассматривают в качестве привлекательного места для инвестиций, — нам не нужно прогнозировать никакого коллапса или катастрофы.

— Это такая идиллическая версия политики, принципиальным образом расходящаяся с ходовым ее описанием и с ощущениями людей.

— Я описываю макрокартину, которая именно такова. Разумеется, на нее накладываются сотни структурных проблем и еще больше единовременных и второстепенных, которые, если трактовать их поодиночке, могут создавать впечатление крупной неудачи. Но это плохой угол зрения. Если смотреть с капитанского мостика, ситуация для нас благоприятна.

— В таком случае каковы же эти наиболее важные структурные проблемы?

— Одной из основополагающих является, конечно же, конкурентоспособность, а она «расписывается» на необходимые изменения на рынке труда, на качество нашего обучения на всех уровнях, на количество инноваций либо патентов, на обучение взаимодействию уже в школе... Под определение «конкурентоспособность» можно в сущности подвести все главные элементы, которые продолжают оставаться нашими слабостями.

— Со многими из них нынешнее правительство, а также предыдущие боролись долгие годы, но выходило это у них как-то слабовато, начиная с образования.

— То, чего удается достичь в образовании, видно лишь спустя много лет. Несомненно, самое худшее — перескакивать от одного решения к другому. Кроме того, существуют такие вызовы, с которыми борется весь западный мир, как, скажем, хотя бы растущий качественный разброс между учебными заведениями. Весь западный мир сражается также с проблемой качества здравоохранения. Пример США доказывает, что можно расходовать на него 20% национального дохода и по-прежнему иметь 40 млн. незастрахованных лиц. У нас тоже фактическое удвоение затрат на здравоохранение за последние годы не нашло отражения в росте удовлетворенности пациентов. На протяжении многих месяцев мы в Экономическом совете вели дискуссии о системе здравоохранения, и теперь видно, что нет никакой универсальной модели либо самого лучшего западного практического подхода, который можно было бы перенести в Польшу.

— Это как раз и есть тот пример, где нас качает от стены к стене. Мы устраиваем очередную реорганизацию и попутно неразбериху, так как у нас нет мужества ввести частичную, хотя бы символическую платность или дополнительные виды страхования.

— Если мы хотим действительной конкурентоспособности, а я принадлежу к ее сторонникам, — пусть даже на первых порах искусственно стимулируемой посредством разделения Национального фонда здравоохранения или создания второго фонда, — то основополагающим условием остается внедрение профессиональных форм страхования здоровья. Разумеется, первоначально оно может служить вспомогательной, дополняющей системой, но пока что у нас нет даже дефиниции для страхования здоровья. Страховщики, действующие на польском рынке, занимаются главным образом самыми простыми видами страхования, типа страхования имущества или жизни и т.п. Это не требует больших знаний — таких, как для современного космодрома, а не для Байконура.

— Вытекают ли какие-либо существенные выводы из дела компании «Амбер Голд»?

— Здесь мы имеем две плоскости данного дела. Первая — это панорама его восприятия с капитанского мостика, если придерживаться уже использованной в этой беседе аллегории. С мостика видно, что ряд учреждений действовал рутинным образом и им не хватило профессионализма — иными словами, способности противодействовать: если была бы воля, то нашлись бы и статьи закона, и никакого нового закона не требовалось бы создавать. Более серьезная проблема, однако, — точка зрения рядового гражданина, а у рядового гражданина укрепилась уверенность в том, что, сделай он что-то плохое, его сразу же настигнут государственные службы, а тут действует магнат, которого даже не подвергают основательной проверке, которому больше позволено.

— Политическая культура, культура деятельности институтов — это такие барьеры, с которыми необходимо бороться годами. Здесь не бывает быстрых результатов.

— А поэтому меня больше всего интересует и одновременно, не стану скрывать, больше всего мучит как раз вопрос, какой будет Польша после 2020 г., когда нам уже придется искать другие, отличные от простых факторы развития, когда мы уже построим все эти автострады, аэропорты, железные дороги — потому что мы их, несомненно, построим — и понадобится наращивать качество функционирования государства, его институтов. Сооруженную инфраструктуру потребуется заполнить более высокой организационной культурой, социальным капиталом, способностью вырабатывать компромиссы. Это будет высшая школа верховой езды.

Мне представляется, что наша величайшая проблема состоит не в самом глубоком за 70 лет мировом кризисе, а в самодовольстве. Мы как страна одержали большой успех, миллионы семей добились личного успеха, подняли уровень жизни — благодаря собственной предприимчивости, посредством эмиграции, десятками способов. Видно, что уровень чаяний и образования необычайно повысился, и теперь мы перестаем быть народом «голодным», жаждущим дальнейшего участия в гонке и успехов.

— Вы говорите о самодовольстве, а мы скорее народ вечно неудовлетворенных.

— Неудовлетворенность — это действительно свойство, приписываемое нашей стране, так как у нас уровень доверия человека к человеку, к учреждению остается по сравнению с другими странами шокирующе низким. Это очень хорошо видно, когда живешь за границей. Но я думаю в данный момент не о вечных сетованиях, которых у нас в избытке, а об отсутствии страстности. Нам меньше присуще желание состязаться, причем на самых разных постах — директора больницы, ректора высшего учебного заведения, даже предпринимателя. Порой у меня складывается впечатление, что достижение определенного уровня стабилизации инфицировало ведущие круги бизнеса, науки, администрации и они уже не хотят участвовать в гонках.

— Может быть, они функционируют в таких структурах, в такой гуще правил, которые делают гонки невозможными?

— Наверно, отчасти это так, но участие в гонках по определению предполагает выход за рамки существующих структур, изменение последних. Структуры всегда будут слегка тормозить, потому что такова их природа.

— Но философия правительства — это стабилизация, политика горячей воды в кране; иначе говоря, правительство тоже полно самодовольства. Вдобавок «Гражданская платформа» вновь выиграла выборы, она правит пятый год, а значит, у нее есть причины для самодовольства, даже при растущем общественном нетерпении.

— Перед нами ситуация, не имеющая прецедента, и по правительству, по многим его ведомствам действительно видно такое самодовольство. Есть много учреждений и институтов, которые не ощущают натиска конкуренции, и это вытекает, в частности, из того, что процессы оценки, столь важные для развития всякой организации, практически не функционируют. Примером служат суды, независимая власть, но никто этих судей не оценивает, потому что они не выработали собственных механизмов добросовестной оценки, а всякая внешняя воспринимается как покушение на их независимость. Лишь закон об устройстве судов общей юрисдикции вводит элементарную оценку, и это сразу же порождает протест.

— Вам хочется говорить о том, что будет после 2020 г., но в политике существует перспектива ближайших выборов, причем лучше всего — ускоренных.

— Мы не можем на всё смотреть с перспективы того политического театра, который разыгрывается главным образом в Варшаве.

— Театр, который разыгрывается в Варшаве, налагает свой отпечаток на качество политики.

— Я не согласен с подобным мнением, потому что надо отделить этот театр, устраивающий перманентное шоу, от реально принимаемых решений и их последствий, так как это и есть подлинная политика. Считаю, что на протяжении истекшего уже более чем двадцатилетия подавляющее большинство решений разнообразных правительств было попросту хорошим, и в этом смысле польская политика оправдалась. Гораздо лучше, чем во многих других странах.

— И немедля почти вся оппозиция скажет вам, что ничуть она не оправдалась, что всё было ошибкой или прямо-таки антипольской деятельностью.

— Но, когда та же самая оппозиция приходит к власти, она тоже принимает неплохие решения, которыми впоследствии, уже оказавшись в оппозиции, гордится. Польская специфика заключается в том, что, хотя этот политический театр становится всё хуже, вульгарнее, грубее, где-то там в конце проявляется нечто такое, что мы называем коллективной мудростью польского народа, и крайности отпадают. Так бывает не только у нас. Здесь в голову мне приходит пример Голландии. Когда я разговаривал с голландцами, особенно с людьми, занимающимися экономикой, их ужасали предвыборные прогнозы, по которым стране предстояло быть подвешенной между крайними, полуфашистскими правыми силами и левыми, у которых базовая идеология — коммунизм. А после выборов оказалось, что экстремисты потерпели поражение и произошел возврат к солидной голландской школе, основанной на протестантских ценностях и здоровых публичных финансах. Сколько же понадобилось намешать, чтобы вернуться в исходную точку?

— Иными словами, переводя всё это в конкретное измерение политики, не нужно бояться победы «Права и справедливости» и довольно экзотических коалиций?

— Я мог бы рискнуть таким утверждением, если бы не тот факт, что у нас есть весьма отрицательный, неприемлемый опыт правления ПиСа в сфере функционирования правосудия и понимания политических свобод. Я исхожу, однако, из предположения, что каждый имеет право совершать ошибки, если извлекает из них уроки. Гораздо большую проблему составляет то обстоятельство, что сейчас в ПиСе преклоняются перед венгерской моделью, которая плоха и в самой Венгрии ни к чему хорошему не приведет. Попытка перенести эти идеи на польскую почву представляется мне фундаментально ложной.

— Сила правительства вытекает сегодня из слабости оппозиции — такая фраза повторяется часто. Это правда? Оппозиция же на самом деле сильна, зачастую она задает тон всей дискуссии.

— Оппонентов у правительства много, и они сильны. К сожалению, концентрируются они главным образом на уже упомянутой «театральной» сфере. Это приводит к тому, что им недостает логичности и каждые несколько месяцев они высказывают фундаментально противоречащие мнения. Взять хотя бы тотальную критику правительства при изменениях в открытых пенсионных фондах, а теперь они выдвигают предложения об их практической ликвидации. Или же они заламывают руки по поводу государственного долга, а через минуту вносят длинный список новых расходов. И так без конца.

Гражданин так и не может понять, чего же эта оппозиция на самом деле хочет, какова ее программа. Теперь много говорится о техническом правительстве с каким-то премьер-министром, которого намерена поддержать вся оппозиция, но зачем нужно такое правительство, что оно должно сделать — этого мы не знаем. Это и есть театр, где актеры точно знают, что это только сцена, а когда они ее покидают, идет нормальная жизнь, и никакого технического правительства, равно как и нового премьера не будет, потому что ни один серьезный человек не позволит впутать себя в одномоментное разыгрывание какой-то гротескной роли.

— Технического правительства не будет, но будут демонстрации.

— Будут. Свящ. Рыдзык в состоянии мобилизовать существенные группы своих сторонников, имеется также эффективный профсоюзный аппарат, и несколько тысяч функционеров наверно приедут. Демонстрации в демократии — дело вполне нормальное, и надо с ними жить.

— Может ли наступление разных оппозиционных партий, даже если оно не создает никакой альтернативы, усиленное маршами зрителей телевидения «Трвам» и протестами «Солидарности», оказаться опасным для правительства?

— Могу процитировать только тех актеров этого театра, кто выступает публично. Они рассказывают о каких-то невероятных программах или о кульминации протеста, которая должна прийтись на 29 сентября, после чего плавно переходят к анализу шансов своей группировки на выборах, которые состоятся через три года, в 2015 году. Собственно говоря, они огорчаются, что Туск может править третий срок подряд.

— А действительно может?

— Почему бы нет? Если он сумеет провести Польшу через очень трудный следующий год, то, на мой взгляд, у него будет очень сильный мандат, чтобы добиваться правления в течение третьего срока. Если же возвратиться к оппонентам — они не выдвигают предложения о роспуске парламента, потому что, выдвинь они его со всей решимостью, мы, быть может, имели бы дело с иной динамикой политических процессов.

— Это было сказано одним из епископов в Ченстохове во время паломничества «Солидарности».

— Пока этого не говорит Качинский или все лидеры оппозиционных партий, это только второй акт в представлении того же театра.

— А не слишком ли долго ждет премьер-министр выхода на сцену?

— Думаю, он сохраняет хладнокровие, несмотря на попытку перенести спектакль на самую болезненную для него площадку семейных, личных дел. Это хладнокровие сейчас важнее всего.

— Чего же мы должны в итоге ждать от выступления премьера? Надежды разбужены до такой степени, что их будет трудно удовлетворить.

— Это довольно просто. Необходимо прежде всего показать, что есть нечто такое, как «фирменное блюдо дома». А фирменное блюдо польского дома состоит в том, что мы поддерживаем необходимую фискальную дисциплину, но не убиваем своих шансов на развитие. Умение удерживаться на этом зеленом острове, как бы его ни высмеивали, имеет абсолютно ключевое значение для будущего Польши.

Польша > Внешэкономсвязи, политика > novpol.ru, 31 января 2013 > № 890368 Ян Кшиштоф Белецкий


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter