Всего новостей: 2527512, выбрано 4 за 0.007 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Сургуладзе Вахтанг в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Сургуладзе Вахтанг в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 октября 2017 > № 2369962 Вахтанг Сургуладзе

Стратегические тупики ближневосточного направления внешней политики США и отрицательный баланс «мягкой силы» Америки в регионе

Вахтанг Сургуладзе, Политический аналитик, кандидат философских наук

Вали Наср - специалист по проблемам Ближнего Востока, сотрудник Школы права и дипломатии им. Флетчера при Университете Тафтса, декан Школы перспективных международных исследований Пола Х.Нитце при Университете Джона Хопкинса, старший научный сотрудник в области внешней политики Института Брукингса. В своей книге* (*Наср Вали. Необязательная страна / Пер. с англ. В.Верченко. М.: АСТ, 2015. 448 с.) американский политолог рассказывает о двух годах работы в Государственном департаменте США времен администрации Барака Обамы. Работа Вали Насра отличается глубоким анализом происходящих на Ближнем Востоке социально-экономических и политических процессов.

Особую актуальность книга Вали Насра приобретает сегодня в свете внешнеполитических шагов администрации Дональда Трампа на ближневосточном направлении. Внимание экспертного сообщества привлек тот факт, что новоизбранный Президент США предпринял первый зарубежный визит не в страны наиболее важных европейских союзников или соседей - Канаду или Мексику, а на Ближний Восток - в Саудовскую Аравию и Израиль. При этом указанное турне было ознаменовано саммитом арабских и мусульманских государств, а также проходило на фоне дискуссий о перспективах создания «арабского НАТО». Указанные факты, равно как и вовлеченность Российской Федерации в дела региона, несомненно, придают книге американского эксперта практический интерес с точки зрения ситуационного анализа текущего положения данного района мира.

Межведомственное соперничество и внутриполитические детерминанты внешней политики США

Книга Вали Насра - критический взгляд на внешнюю политику США изнутри. Большое внимание в работе уделено перипетиям внутренней борьбы в американском государственном аппарате. Эта сторона книги может быть полезна изучающим новейшую историю США, а также всем интересующимся механизмами принятия в Соединенных Штатах внешнеполитических решений.

Автор отмечает дисбаланс во влиянии на формирование внешней политики США Пентагона и Госдепартамента, отрицательно оценивает выстраивание внешнеполитического курса на ближневосточном направлении, исходящего из соображений политических технологов и внутриполитических рейтингов, а не стратегических интересов Соединенных Штатов. Так, например, Вали Наср считает, что «ближний круг Обамы, ветераны его избирательной кампании, с подозрением относились к Клинтон. И даже после того, как она доказала, что умеет работать в команде, их волновала ее популярность и рейтинги одобрения - они опасались, что Клинтон может затмить президента» (с. 68). Автор отмечает: «Не будет преувеличением сказать, что американская внешняя политика стала полностью подчиненной тактическим внутренним политическим соображениям» (с. 205).

По мнению Вали Насра, продолжая линию на ослабление политического влияния Хиллари Клинтон, «Белый дом способствовал тому, чтобы послы США в Кабуле и Исламабаде обходили Государственный департамент и работали напрямую с Белым домом, что подрывало их собственное ведомство» (с. 70).

Основной пафос книги Вали Насра заключается в констатации того неутешительного для автора и, по-видимому, для любого дипломата факта, что внешняя политика США при Б.Обаме опиралась прежде всего на военное и разведывательные ведомства. Сделанную Белым домом ставку на решение ближневосточных проблем военными методами автор иллюстрирует на примере работы Посольства США в Пакистане, которое, по его мнению, «работало больше на разведку и на борьбу с терроризмом, чем на дипломатию и развитие» (с. 127).

С военными и разведывательными структурами, по словам автора, приходилось соперничать Госдепартаменту и за количество выдаваемой аналитической продукции, а также за внимание к ней президента. В этой связи Вали Наср достаточно подробно описывает прохождение аналитических материалов по каналам Государственного департамента и Белого дома. Автор приводит примеры бюрократических ухищрений Пентагона, направленных на сохранение необходимых этому ведомству объемов материально-технического и финансового обеспечения, много внимания уделяет процессу подготовки докладов, отчетов, аналитических записок и диаграмм Венна, призванных иллюстрировать возможные точки пересечения интересов разных внешнеполитических игроков.

Американский исследователь справедливо уверен, что военные методы урегулирования конфликтов никогда не заменят кропотливой дипломатической работы. Автор считает, что США должны руководствоваться во внешней политике не логикой военной силы, а опытом по формированию и налаживанию экономических и политических связей посредством сотрудничества с региональными и международными организациями, заинтересованными в преодолении общих проблем. При этом Вали Наср констатирует нерешенность всего комплекса проблем, который лежал в основе политики Соединенных Штатов в регионе не только после событий 11 сентября 2001 года, но и после окончания Второй мировой войны.

В этой связи примечательно предвидение автора: «Краткосрочные и долгосрочные перспективы для Ближнего Востока не так уж трудно предсказать. Есть несколько вариантов: либо одна из внешних держав вынуждена будет выйти на авансцену в этом регионе и установить там порядок, либо он развалится на части и там воцарятся хаос и нестабильность» (с. 14). Такую роль Вали Наср пророчит Китаю. Здесь уместно отметить, что в настоящий момент таким игроком оказалась Россия, Воздушно-космические силы которой осуществляют борьбу против формирований ИГИЛ (запрещенной в России организации). В контексте текущей ситуации в Сирии интерес представляют ретроспективный анализ автора ситуации вокруг этой страны и его видение долгосрочных перспектив развития положения региона в целом.

Стратегический вызов США со стороны роста экономического влияния Китая на Ближнем Востоке

В глаза бросается внимание, которое Вали Наср уделяет влиянию в регионе КНР. Автор рассматривает ситуацию на Ближнем Востоке в контексте «приближающегося американского соперничества с Китаем» (с. 345) и пророчит обострение внешнеполитического соперничества на Ближнем Востоке за счет возрастания влияния Китая в регионе. По мнению Вали Насра, сегодня Китай играет на Ближнем Востоке роль СССР. При таком подходе становится понятным, почему внешней политике КНР посвящена отдельная глава книги (с. 346-401). Много внимания Вали Наср уделил экономическим интересам КНР в Афганистане и тесным связям Пекина с Пакистаном.

«Признаки возрастающего влияния Китая, - пишет Вали Наср, - видны повсюду и очевидны для американских руководителей. Как отметил один высокопоставленный представитель администрации, «мы прибываем то в одну, то в другую страну через аэропорты, построенные Китаем, и встречаемся с руководителями [этих стран] в новых зданиях, оплаченных Китаем» (с. 352).

Американский аналитик приводит впечатляющие данные роста экономических связей региона с КНР. С 2006 года Китай обгоняет США по объему экспорта на Ближний Восток. Монархии Персидского залива со своей стороны инвестируют средства в перерабатывающие предприятия, обрабатывающую промышленность и банки Китая (с. 355-357). При этом идеологически КНР для них предпочтительнее, так как в отличие от Соединенных Штатов в случае возможных внутриполитических волнений не будет читать нотаций о правах человека и демократии, а в крайнем случае, может быть, и поддержит на внешнеполитической арене.

Предложенный Вали Насром читателю обзор успехов экономической дипломатии КНР на Ближнем Востоке - наверное, самая интересная глава его книги, так как представляет собой довольно неожиданный по широте охвата для работы, посвященной проблемам региона, краткий, но вместе с тем впечатляющий обзор глобальных экономических интересов КНР и внешнеэкономической политики этой страны в части инфраструктурного строительства и инвестиционной активности на внешних рынках.

С уходом США из региона Вали Наср прогнозирует возможность образования ирано-пакистано-китайского стратегического «треугольника», который заполнит создавшийся вакуум силы. По мнению автора, своими действиями Соединенные Штаты подталкивают государства Ближнего Востока в объятия Китая (с. 399). В этой связи, по его мнению, «Китай больше, чем борьба с терроризмом и ядерной опасностью, должен быть положен в основу ближневосточной стратегии Америки в XXI веке» (с. 401).

Оценки внешней политики США экспертным сообществом и истеблишментом стран Ближнего Востока

Интересны приводимые автором подробности переговоров за закрытыми дверями с официальными лицами ближневосточных государств, из описания которых складывается впечатление об отсутствии поддержки Вашингтона даже самыми близкими союзниками: если в официальном поле политика США в регионе принимается, то на уровне непосредственного обмена мнениями по дипломатическим каналам она зачастую не находит поддержки.

Вали Наср приводит многочисленные оценки действий Вашингтона ближневосточными политиками, дипломатами и представителями экспертного сообщества и констатирует, что Госдепартамент, Пентагон и администрация Президента США совершенно не прислушивались к мнению специалистов, в конечном итоге руководствуясь логикой военных действий. Так, например, не учитывались мнения союзников в регионе и опыт войны в Ираке. Не учитывали принимающие решения политики США и печального опыта СССР в Афганистане, о котором там и в соседних странах хорошо помнят.

За время работы в Государственном департаменте автор вынес следующее впечатление об оценке роли США на Ближнем Востоке со стороны представителей местного истеблишмента: «Казалось, все уже привыкли к тому, что Америка не имеет четкой направленности в своих действиях. Самое большее, что они могли сделать, - это защитить себя от наших неожиданных кульбитов» (с. 25). По мнению автора, отличительной особенностью политики США является образ действий, основанный на подспудном убеждении в том, что исламского мира не существует.

Немало страниц посвятил автор проблемам коррумпированности местных элит. В частности, Вали Наср приводит мнение министра финансов Пакистана, а позднее - министра иностранных дел Хины Раббани Кхар об американской помощи Пакистану: «По ее словам, никто в стране не видел, на что она расходуется, люди могли показать на мост, построенный китайцами, но не знали ни об одном объекте, возведенном при помощи США, так как большая часть выделяемых средств не доходила до Пакистана, тратясь в Вашингтоне, так что из каждого выделенного доллара только 15 центов попадало в Пакистан. В результате баланс «мягкой силы» Америки оказывался отрицательным, а выделенные средства никак не сказывались на улучшении имиджа США» (с. 132). В этой связи, по мнению Вали Насра, можно утверждать, что Вашингтон уступил Пакистан Пекину.

Книга Вали Насра насыщена массой интересных фактов, по некоторым из которых можно определить динамику ценностных, мировоззренческих, идеологических изменений в среде политических и военных объединений Ближнего Востока. Так, например, Вали Наср отмечает характерные тенденции изменений в движении «Талибан», который стал более сообразительным в политическом смысле и более смертоносным - в военном. Ушло их неприятие рисунков и музыки, а взамен пришло использование и того и другого в призывающих на свою сторону видеороликах» (с. 33). Претерпели изменения и другие догматы. Автор рассказывает, что в 1980-х годах, во время войны в Афганистане, ЦРУ было необходимо найти людей, способных пожертвовать собой, взорвав тоннель, обеспечивавший снабжение советских войск. Тогда никто не вызвался добровольцем, так как самоубийство было, по мнению афганцев, страшным грехом, не соответствующим нормам ислама. Однако в 2009 году в Афганистане произошло более 180 взрывов террористов-смертников (с. 34) - настолько изменились отношение к ценности человеческой жизни и, соответственно, практика терроризма.

Достаточно интересно описание борьбы США с повстанческим движением в Ираке и Афганистане. Для нормализации положения в этих странах автор, по сути, предлагает реализацию аналога плана Маршалла (с. 406) для Ирака и Афганистана, считая, что для стабилизации Ближнего Востока необходимо опираться на широкий спектр инструментов экономической и публичной дипломатии, а военная сила должна быть дополнительным подспорьем в дипломатических усилиях и мерах экономического характера.

Ближневосточная геополитика страха

Вали Наср приводит интересные примеры стратегического ситуационного анализа, сделанного в том числе с учетом геополитических страхов, лежащих в основе внешнеполитического поведения ключевых игроков региона. Так, например, применительно к Афганистану он указывает на то, что стабилизация положения в этой стране чревата возобновлением с ее стороны территориальных претензий к Пакистану, из-за которых у последнего присутствует постоянный побудительный мотив вмешиваться в дела соседа. К тому же вмешательству со стороны Пакистана способствует и желание не допустить усиления в стране влияния главного геополитического противника Исламабада - Индии (с. 76-80, 82).

Анализируя ситуацию в Афганистане, Вали Наср предлагает интересные оценки потенциала влияния в стране Ирана, указывая на то, что сотрудничество США с Ираном по афганской проблематике могло бы иметь положительные последствия для Афганистана, в том числе в части борьбы с оборотом наркотиков. Интересно данное американским исследователем описание трансформаций иранских идеологических нарративов. При этом автор оценивает внешнюю политику Соединенных Штатов на иранском направлении как основанную на «создании страшилок» (с. 157), порождаемых американской разведкой по аналогии с якобы имевшимся у Саддама Хусейна химическим оружием.

В тисках идеологии: непредвиденная «арабская весна», проблемы демократизации региона и вынужденная поддержка свержения верных США диктаторов

Анализируя события «арабской весны», Вали Наср проводит параллель с событиями, приведшими в свое время к свержению шаха в Иране. Американский исследователь отмечает: «Было бы весьма полезным занятием прочесть освещение западными СМИ Ирана периода между 1977 и 1979 годами. Там вы не обнаружите волнений по поводу теократии: любой такого рода разговор утопал в водовороте и даже в сверхоптимистических ожиданиях немедленной победы демократии <...>, но демократам Ирана, какими бы привлекательными они ни были, недоставало способностей духовных лиц и коммунистов. Быстрая кончина монархии Пехлеви застала демократов неподготовленными (ни они, ни их сторонники в западной прессе не понимали этого), и они дали «зеленый свет» архитекторам новой диктатуры, у которой уже были наготове и план, и массовое движение» (с. 268).

Автор показывает, что у США отсутствовала долгосрочная стратегия для региона. Проводилась реактивная политика по принципу «свалить то, что и так падает», а не осознанные комплексные действия по трансформации региона в желаемом для Соединенных Штатах направлении. «Франция и Великобритания (и Хиллари Клинтон), - пишет Вали Наср, - подталкивали Обаму к интервенции в Ливии, но там, так же как и в Египте, американский интерес испарился, как только был устранен диктатор» (с. 289).

При этом автор подчеркивает вынужденный характер избавления от диктаторов. Он считает поддержку США диктаторов проклятием американской ближневосточной политики (с. 271). В частности, Вали Наср отмечает, что поддержка ухода Хосни Мубарака, свержения Бен Али и Каддафи никоим образом не изменила опоры Соединенных Штатов в регионе на авторитарных союзников в лице монархий Персидского залива, сложным взаимоотношениям с которыми автор также уделяет внимание. Например, Вали Наср указывает на тот «странный» факт, что ударам вооруженных сил США подверглись представительства известного своей антиамериканской риторикой катарского телеканала «Аль-Джазира» в Ираке и Афганистане. Власти ОАЭ со своей стороны закрыли представительства поддерживавшегося правительством Соединенных Штатов Национального демократического института (с. 333-334).

Примечательно, что автор советует в будущем не делать ставку на пакистанских военных, а ориентироваться на гражданское общество и перспективы «пакистанской весны», которая, если и произойдет, то, по мнению Вали Насра, в конечном итоге будет носить антиамериканский характер.

Вали Наср много места отводит проблемам демократизации региона и феномену, получившему название «арабской весны». Так, по его мнению, Соединенные Штаты проигнорировали признаки «весны демократии» в Иране.

«Арабской весне» посвящена отдельная глава (с. 258-297), хотя автор на протяжении всей книги обращается к данной проблеме. По мнению Вали Насра, администрация Б.Обамы ставила перед собой цель окончания ведения войн, а события «весны» оказались совершенно неожиданными и вызвавшими замешательство, в результате чего было принято решение реагировать на случившееся малыми силами - пропагандистской поддержкой с помощью «Facebook», CNN и другими средствами «мягкой силы», которые помогали использовать ситуацию для улучшения имиджа президента как поборника демократии внутри страны, но не оказывали никакого стратегически значимого воздействия на процессы, происходившие на Ближнем Востоке.

По мнению Вали Насра, для национальных интересов Соединенных Штатов было бы лучше в долгосрочной перспективе опираться на демократические режимы, однако это сложный и поэтапный процесс, для обеспечения которого у истеблишмента США отсутствует политическая воля. Автор считает, что США должны были принимать участие в обеспечении перехода стран «весны» к демократии по аналогии с тем, как этот процесс проводился в Восточной Европе - нужно было помогать писать конституции, помогать формировать партийную систему, организовывать дискуссии и обеспечивать финансирование (с. 277).

В данной связи нельзя не отметить, что указанные автором рецепты явно носят утопический характер и отличаются наивным либерализмом, который предлагает «простые» рецепты решения сложных проблем на путях рыночной экономики, которая, как предполагается, «обязательно» приведет к демократии и процветанию. К сожалению, анализ социально-экономического положения и те факты, которые приводит автор, противоречат предлагаемым им рецептам. Между тем Вали Наср провел серьезный комплексный анализ стратегических угроз социально-экономическому развитию региона.

Складывается впечатление, что Вали Наср не верит в эффективность концепции «управляемого хаоса» и предостерегает поддерживать действия, направленные на демократизацию светских режимов региона, на смену которых с большой долей вероятности в перспективе станут приходить радикалы, в результате чего политическая обстановка будет носить все менее прогнозируемый характер. Однако, несмотря на всю критику ближневосточной политики Соединенных Штатов и констатации несоответствия американской мощи американской мечте (с. 232), книга завершается утопическим шапкозакидательским послесловием, характерным для многих американских политических аналитиков, для которых при любых условиях «Америка - главная держава» (с. 402-412). Данная позиция показывает, насколько крепко вильсонианские идеологические клише владеют умами американского политического класса, когда одни и те же люди, приводя неоспоримые факты неэффективности англосаксонской демократической модели для отдельных государств, подводя итог, настаивают на безусловной необходимости и неизбежности этой модели.

На практике Соединенные Штаты постоянно и совершенно цинично попирают собственные идеологические постулаты, руководствуясь реально политическими интересами, поддерживают и поддерживали режимы, которые никоим образом не вписываются в ценностные рамки прав человека, равенства и демократии. Однако наступают такие периоды, когда риторика обретает самостоятельную внутриполитическую силу и заставляет американских политиков поступать вопреки сложившейся практике, когда действия становятся заложниками идеологии.

Так, например, произошло с режимом Хосни Мубарака в Египте. Верного союзника пришлось предать, поскольку в противном случае рейтинги Президента Обамы в США продемонстрировали бы негативную динамику. Глобальный резонанс событий на площади Тахрир был слишком велик. Тот факт, что долгосрочные тенденции социально-экономического развития Египта от свержения режима не изменятся, был достаточно хорошо понятен, обстоятельства сложились таким образом, что американской дипломатии в данном случае пришлось плыть по течению происходящих событий, а администрация Президента Обамы параллельно попыталась извлечь из этого максимальную внутриполитическую выгоду, в очередной раз продемонстрировав «заботу» о правах человека и демократии в мире.

Ясно, что подобный образ действий не вызывает доверия у авторитарных союзников США, которые прекрасно знают, что в случае критического обострения внутриполитической обстановки в этих странах Соединенные Штаты только ускорят падения режимов и не окажут никакой помощи. Видимо, в том числе и этими соображениями объясняется факт отмечаемого в настоящее время роста расходов ближневосточных государств на оборону и безопасность. Монархии Персидского залива обеспокоены не только обострением внешнеполитического положения, но и сложной социально-экономической обстановкой в своих странах, общества которых все сложнее контролировать, сохраняя в руках бразды правления авторитарного стиля.

Сущностная преемственность внешней политики США

По мнению Вали Насра, Барак Обама «перепоручил Пентагону и службам разведки заниматься внешней политикой»

(с. 155). Автор отмечает сущностную преемственность внешней политики администраций Дж.Буша-мл. и Б.Обамы.

Книга Вали Насра заставляет в этой связи полагать, что, учитывая институциональное влияние в США военно-промышленного комплекса, Пентагона и спецслужб, есть все основания считать, что и Дональду Трампу не удастся вырваться из алгоритма внешнеполитических действий, руководимых соображениями и интересами силового блока американского истеблишмента и внутриполитическими процессами. Выявленные Вали Насром черты преемственности ближневосточной политики администраций разных американских президентов - важная особенность внешней политики США, которую приходится учитывать российской дипломатии.

С точки зрения российских национальных интересов заслуживают внимания страницы книги, посвященные влиянию экономических санкций, введенных странами Запада против Ирана и Ирака. Автор отмечает их достаточно ограниченную эффективность в качестве средства политического давления и неоднозначность вызываемых ими последствий. Все это - важная и своевременная информация в условиях продолжающегося санкционного давления, оказываемого на Россию со стороны возглавляемого США коллективного Запада.

Предложенный Вали Насром анализ ближневосточной политики США заставляет вспомнить характеристики американской внешней политики, выделенные Генри Киссинджером в книге «Мировой порядок», в которой бывший госсекретарь указывал на родовую черту американской дипломатии - мессианизм и исторически детерминированное неумение руководствоваться во внешней политике комплексной логикой компромиссов, сдержек и противовесов, выработанной политической мыслью европейских стран в течение столетий кровопролитных войн за доминирование.

В целом книга Вали Насра рисует достаточно печальную картину усилий Госдепартамента на ближневосточном направлении, заключающихся в предельном упрощении стоящих перед регионом проблем и отсутствии их комплексного анализа.

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 октября 2017 > № 2369962 Вахтанг Сургуладзе


Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 апреля 2017 > № 2176690 Вахтанг Сургуладзе

Геополитическое прогнозирование и «горячие точки» самосознания: тенденции развития мира глазами основателя «Stratfor»

Вахтанг Сургуладзе, Ведущий методолог компании «Р.О.С.Т.У.» по стратегическому планированию, кандидат философских наук

Джордж Фридман - знаковая фигура англосаксонской геополитики и политологии, основатель и на протяжении многих лет директор «Stratfor»1 – (1About «Stratfor» // URL: https://www.stratfor.com/about (дата обращения: 02.11.2016). В 2015 г. Дж.Фридман оставил свой пост в «Stratfor» и основал новую аналитическую компанию под названием «Geopolitical Futures» // URL: https://geopoliticalfutures.com/ (дата обращения: 02.11.2016).) частной разведывательно-аналитической компании, занимающейся выпуском геополитических информационных бюллетеней, научно-исследовательских работ и социально-экономических прогнозов.

Благодаря таланту и харизме своего основателя, «Stratfor» приобрела репутацию «теневого ЦРУ», а книги, выступления и оценки создателя компании закономерно вызывают интерес не только в среде профессиональных политических аналитиков, но и широкой общественности, интересующейся внешней политикой.

Новая книга Дж.Фридмана «Горячие точки. Геополитика, кризис и будущее мира»* (*Фридман Дж. «Горячие точки. Геополитика, кризис и будущее мира». СПб.: Питер, 2016. 400 с.) - традиционно увлекательна, достаточно спорная, но, безусловно, интересная.

Европа как земля конфликтов

Отличительной особенностью новой работы Дж.Фридмана является осмысление геополитических процессов через призму коллективной психологии и национальной идентичности народов, проживающих в Европе. При этом анализ геополитических процессов, в свою очередь, осуществляется и через призму личного опыта семьи автора, родители которого пережили Холокост и нашли убежище в Соединенных Штатах Америки. Аспект рассмотрения глобальных изменений, с точки зрения представителя семьи беженцев из Европы, придает повествованию автора пафос представителя Америки как страны мирного развития в противоположность Европе, веками проливающей кровь и погрязшей в противоречиях. Автор рассматривает европейские политические процессы через призму истории своей семьи и кризиса собственной идентичности, наличие которого, по его словам, само по себе показывает, что ему удалось стать американцем. Кошмар европейской геополитики, описанный Генри Киссинджером в категориях политической и социальной психологии, у Фридмана предстает в индивидуально-конкретном преломлении семейной истории.

Закономерно, что при таком подходе к осмыслению политических трансформаций данная работа не обошлась без присущего современным американским исследователям пристрастия к психоанализу в несколько утрированной, а иногда и надуманной форме. К такому свойственному многим американским авторам наивному психологизму можно в числе прочего отнести, например, пассаж о том, что Сталин «должен был полностью понимать ход мыслей Гитлера, так как они были очень схожими с тем, что происходило в голове у него» (с. 297). Склонность Фридмана к выявлению психологической подоплеки политических процессов - сильная сторона его книги, которая иногда оборачивается слабостью, утрированием некоторых психологических интерпретаций, однако это касается частностей и не относится к оценке его работы в целом.

Создается впечатление, что Европа для американского политолога - средоточие мирового зла, которое старательно прячется за личиной добродетели и гуманитарных ценностей. В этих оценках сквозит идеология американской исключительности и морального превосходства США над ЕС. Однако, несмотря на значительную идеологическую ангажированность Дж.Фридмана, попытка осмысления политической эволюции Европы и России через призму коллективной психологии и национальной идентичности плодотворна и может быть успешно использована на практике при ситуационном анализе международного положения, вне зависимости от достаточно спорных и подчас односторонних выводов автора.

Путь аналитика «Stratfor»: глубокий анализ, ангажированность оценок и конъюнктура рынка информационно-разведывательных услуг

Дж.Фридман заявляет, что его аналитика объективна, так как только при честной исследовательской работе вне политики можно получить реальный прогноз будущего, который имеет ценность. Однако в действительности - хотя интеллект, кругозор и аналитические способности автора книги не вызывают сомнений - его выводы слишком часто заставляют предполагать, что если ему и не диктуют свои взгляды и повестку ЦРУ и Государственный департамент США, то, во всяком случае, многие из них обусловлены желаниями потенциальных и уже имеющихся заказчиков, которые не всегда заинтересованы в объективном истолковании происходящих событий. Поэтому зачастую прогнозы Фридмана носят конъюнктурный характер и рассчитаны скорее на сиюминутный коммерческий и PR-эффект, чем на серьезное предвидение будущего. Политолог и консультант торгует прогнозами, причем такими, которые в наибольшей степени находят спрос и положительный эмоциональный отклик у представителей американского истеблишмента.

Данная характерная особенность, связанная со стремлением «быть в тренде», наглядно проявила себя уже в одной из первых книг Дж.Фридмана (написанной совместно с Мередит Лебард) «Грядущая война с Японией», увидевшей свет в 1991 году. На момент написания этой работы советская угроза исчезла, а Япония поражала экономическими успехами. Тогда в США были распространены панические настроения по поводу ее экономических достижений, а в экономической конкуренции с ней Соединенные Штаты испытывали значительные трудности. Авторы предполагали, что на смену полувековому конфликту США с СССР придет не менее продолжительный период конфронтации с Японией. Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что в настоящее время, анализируя свойственные общественному мнению Соединенных Штатов панические настроения, Дж.Фридман косвенно признает в том числе и необоснованность собственных так и несбывшихся прогнозов относительно перспектив американо-японских отношений.

В своей новой книге Дж.Фридман, так же как в 1990-х годах, предостерегал США от мнимой японской агрессии, запугивает современную Европу Германией. Однако, как и тогда, это запугивание и нагнетание не вызывают удивления, так как полностью соответствуют настроениям в Европе, как когда-то антияпонским настроениям в США соответствовала книга о якобы близящейся войне со Страной восходящего солнца. Более того, аргументы, выдвигаемые писателем-политологом в подтверждение собственных прогнозов теперь и выдвигавшиеся тогда, совершенно идентичны: экспортоориентированная экономическая сверхдержава не может существовать, не подкрепляя экономическое могущество военно-политическим потенциалом.

В подобных размышлениях много истины, однако все они становятся сомнительны при рассмотрении в более широком контексте международной обстановки и общемирового развития в целом. Положения геополитики всегда актуальны, однако современный мир слишком сложен, а долгосрочное внешнеполитическое прогнозирование требует учета слишком большого количества разнообразных факторов, чтобы можно было полагаться на рациональные, обоснованные, но достаточно простые и грубые схемы будущего, предлагаемые Дж.Фридманом. В современном мире внешнеполитический анализ не может основываться на осмыслении отдельно взятых обособленных явлений. Кроме того, подобный упрощенный подход, а также давно замеченная тенденция автора при любом раскладе предрекать США глобальное доминирование и успех в международных делах, всячески нагнетая и подчеркивая слабости внутри- и внешнеполитического положения соперников Соединенных Штатов, дают все основания считать автора скорее пропагандистом и успешным дельцом от политологии, чем политическим аналитиком, который действительно пытается найти выход из наиболее трудных геополитических положений в манере, свойственной Г.Киссинджеру.

Так, например, в своей книге «Следующие 100 лет» Фридман предрек России и КНР упадок и дезинтеграцию. Таких же апокалиптических прогнозов придерживаются и авторы информационных бюллетеней нового детища Фридмана - «Geopolitical Futures».

Потенциальные точки возгорания

Рецензируемая книга посвящена потенциальным точкам возгорания военных конфликтов в Европе. Автор описывает причины и процесс глобального возвышения Европы, анализирует период двух мировых войн и межвоенное время, объединенные в 31 год европейской бойни, истощения и социально-экономической деградации, приведшей к текущей недееспособности ЕС на внешнеполитической арене. Дж.Фридман объясняет эту недееспособность двумя основными причинами: во-первых, психологической травмой, нанесенной кровавым прошлым, и, во-вторых, феноменальным уровнем достигнутого Европой социального благополучия. При этом автор уделяет пристальное внимание ключевой роли США в послевоенном восстановлении Европы и европейской интеграции, внимательно анализирует современное состояние Европы, рассматриваемое с геополитических позиций.

Можно отметить, что, рассматривая 31 год «европейского ужаса» как единый период, Дж.Фридман повторяет концептуальные подходы У.Черчилля, который в истории Второй мировой войны также анализировал этот исторический этап в качестве единого комплекса проблем и неразрешимых противоречий, приведших Европу к выходу с мировой политической арены как глобального центра силы.

Большое внимание автор уделяет возвышению и доминированию в ЕС Германии, положению России, Великобритании, Турции.

Характерная особенность книги - постановка автором массы неудобных вопросов. В частности, он, например, напоминает, что в 70-80-х годах XX века по Европе прокатились волны насилия, а европейский терроризм предшествовал «Аль-Каиде»: «В большинстве стран Западной Европы появлялись террористические ячейки, члены которых убивали и похищали людей, взрывали здания. Террористически настроенные леваки существовали и в Соединенных Штатах» (с. 16). Особенно актуальными в свете ужасающих терактов, произошедших во Франции в июле 2016 года, выглядят размышления писателя о специфике антитеррористической политики французских спецслужб во второй половине XX века.

Духовно-нравственный и психологический фактор в политике

Писатель-политолог подчеркивает взаимосвязь между процветанием и миром - важнейший фактор, о котором в своих проповедях всемирного «мультикультурного братства» предпочитают молчать официальные лица США и ЕС, несмотря на то что существует значительный пласт научных исследований, подтверждающих прямую зависимость между уровнем благосостояния общества и его склонностью к миру либо агрессии, а также доминирующими в нем ценностями. Чувствуется, что первые работы Фридмана были посвящены марксизму, так как он достаточно часто и уместно прибегает к методологии, основанной на экономическом детерминизме, анализе влияния экономики на самосознание различных классов общества. Мотив изменения ценностей под влиянием обстоятельств - лейтмотив книги, рассмотрение вопросов самосознания и идентичности оказывается ключом к пониманию причин возникновения и существования «горячих точек». Автор пишет: «Я уверен, что следуя по <…> пути недооценки духовного начала, мы обязательно придем к неправильному пониманию сути процесса» (с. 73). Умение сопоставлять влияние объективных и субъективных факторов на исторический процесс - сильная сторона автора.

Дж.Фридман настойчиво и последовательно развенчивает миф об общеевропейском единстве, с нескрываемым удовольствием и чувством заокеанского превосходства извлекает на свет неприглядные стороны европейской интеграции и комплекс сложнейших проблем, на которые власти ЕС стараются закрывать глаза. Одной из ключевых проблем современной Европы является ее духовно-нравственная опустошенность. По мнению автора, десакрализация мира, свойственная европейской культуре, морально ослабила ее. Самоопределение народов и национализм положили конец универсальным идеалам эпохи Просвещения и показали, что «демократия может быть не менее беспощадной, чем деспотизм».

Размывание нравственных основ подорвало внутреннюю силу западного мира: «Наука и философия в эпоху Просвещения стали сводить людей исключительно к их физической природе и желаниям. Если это все, что есть человеческая суть, то какое место надо отвести обязательствам друг перед другом, перед самим собой? Что такое мораль, как ее познать? Невозможность дать ответы на эти вопросы делает человека опасным, мало отличающимся от животных». Эти размышления особенно актуальны для России, так как заставляют задуматься о необходимости сохранения моральной, ценностной независимости, культурного суверенитета Российской Федерации.

В местах, посвященных выявлению идейных истоков современной Европы, книга приобретает черты исследования по истории западноевропейской философии и философии науки. Автор совершенно верно отмечает глубинный смысл и рациональное содержание внешне, казалось бы, иррациональных проявлений человеческой деятельности: «Ограниченные в способностях предвидеть отдаленные последствия люди зачастую разрушали некоторые прекрасные и благородные и, к сожалению, необходимые человеческие иллюзии, не понимая, что общество за это, возможно, будет вынуждено заплатить большую цену» (с. 77). И действительно, мы наблюдаем, как борьба за равноправие и плюрализм меньшинств привела к моральному ослаблению и фрагментации европейского сознания, к стратегическому поражению, прикрываемому риторикой о правах человека и гуманитарных ценностях (с. 77-98).

Взаимосвязь экономических и политических факторов

Автор проводит важный для России в условиях санкций ретроспективный анализ и теперь господствующего в среде либеральных интеллектуалов убеждения в том, что тесные финансовые и экономические связи между странами ведут к предотвращению войн, и приходит к противоположному выводу. Он считает, что часто такие связи, напротив, способствовали возгоранию конфликтов, так как «взаимозависимость при некоторых обстоятельствах может, наоборот, подорвать национальную безопасность и привести к войне» (с. 104).

Актуален и авторский ретроспективный анализ способности малых наций к ответственной суверенной внешней политике: «Окончание Первой мировой войны представляло собой триумф национального самосознания. Нации, которые до этого входили в состав империй, оказались суверенными - независимо от того, готовы они были к независимости или нет. И им пришлось заняться стратегическим планированием своего будущего - очень тяжелая задача для стран, у которых не было своей национальной государственности (пусть даже тиранической диктатуры) на протяжении многих поколений» (с. 111).

Закономерно в этой связи, что Дж.Фридман высоко оценивает устойчивость сформировавшейся после Второй мировой войны биполярной системы мирового порядка: «Оказалось, что ни СССР, ни США не были настолько зажаты геополитическими тисками, как европейские страны до этого. У обеих сверхдержав всегда оставалось место для маневра. <…> Американские и советские лидеры вели себя гораздо более осторожно, чем их европейские коллеги в 1914 и 1939 годах»

(с. 155). «Период с 1945 по 1991 год был временем мира в Европе, но не благодаря европейцам. Мирное сосуществование было <…> навязано извне - Соединенными Штатами и Советским Союзом» (с. 387).

Эта ретроспективная оценка архитектуры мирового порядка обретает особую актуальность в современных условиях, когда расширяющийся блок НАТО и заявляющие о своей уникальной и мессианской роли в современном мире Соединенные Штаты не проявляют готовности согласовывать свои действия с другими ключевыми игроками международной системы.

Европа под сенью американской мощи и потенциал геополитики страха

Вызывают интерес сделанный Дж.Фридманом обзор процесса созидания внешнеполитического могущества США, в том числе за счет демонтажа Британской империи, и рассмотрение им существующего ныне Европейского союза в качестве сугубо американского проекта. При этом важно отметить, что автору удалось провести достаточно интересный кросс-культурный анализ американо-европейских отношений.

Для предотвращения советского доминирования в Европе были необходимы «военный союз, который объединил бы возрождающиеся армии европейских стран под общим командованием и при доминирующей роли Соединенных Штатов, и объединенная экономическая структура» (с. 167). В итоге и военную, и экономическую интеграцию возглавили США, так как европейцы не смогли создать какое-то военное объединение вне НАТО.

Стержнем сохранения ЕС, с точки зрения автора, является геополитическая связка Германии и Франции как стран, конфликты между которыми были основными источниками глобальных военно-политических кризисов в Европе и двух мировых войн. Таким образом, именно снятие противоречий между Францией и Германией - фундамент ЕС. При этом у европейцев до сих пор так и не сложилось общеевропейской идентичности. В этой связи мир и процветание нужны Европе прежде всего для того, «чтобы трудные вопросы национальной идентичности и судьбы более никогда не вставали на повестке дня» (с. 185). В данном случае сложно не отметить сходства процесса созидания общеевропейского самосознания с попытками формирования идентичности «советского человека» в СССР.

Важный аспект ценностных противоречий в функционировании ЕС, отмечаемый Дж.Фридманом, - ползучая бюрократия, навязывающая решения непрозрачными и недемократическими методами. Негативные последствия роста бюрократического аппарата для ЕС были многократно усилены присущей ему экономической близорукостью, ставшей следствием необоснованного фактическим положением дел исторического оптимизма.

В книге констатируется общий кризис ЕС и НАТО как организации, созданной для противостояния врагу, которого не стало, отмечаются характерные для альянса противоречия между сторонниками сдержанной и прагматичной политики и группой стран, отстаивающих в НАТО интересы США.

Из предпринятого автором анализа можно сделать вывод о том, что после США в существовании объединенной Европы больше всего заинтересована экспортоориентированная Германия. Однако усилия немецкого государства, направленные на сохранение ЕС, наталкиваются на объективные препятствия. Мировой финансовый кризис подорвал «мягкую силу» объединенной Европы, так как уничтожил ощущение общности судьбы входящих в нее стран: «Явные и неявные ожидания от членства в ЕС оказались обманутыми на «молекулярном уровне». На уровне отдельных домашних хозяйств» (с. 203).

В этих условиях размывание основ европейского благополучия должно, по мнению автора, привести к возрождению коллективной памяти и национализма европейцев в качестве опорной точки самосознания и одному из важных ингредиентов, порождающих «горячие точки». Сдвиг европейского общественного мнения вправо не может не обострить противоречий, тем более что данный процесс наблюдается не только в ЕС, но и США, хотя, по мнению Дж.Фридмана, в Соединенных Штатах это явление пока носит менее острый характер. Потенциал старых противоречий будет подпитываться новыми проблемами, которые ставятся на повестку дня демографией, исламским фундаментализмом и массовой миграцией.

Оценка внешнеполитического курса России

Как истый геополитик, автор рассматривает СССР в качестве европейской державы, считая, что с его дезинтеграцией прекратила существование «последняя европейская глобальная сила» (с. 76). При этом он совершенно верно излагает геополитическую мотивацию внешнеполитического курса России как государства - продолжателя Советского Союза. Отмечает он и переломный момент во внешнеполитических отношениях современной России и Запада: «Российско-грузинская война обнажила бессилие НАТО, изменила стратегическую динамику на постсоветском пространстве и выдвинула новые долгосрочные вызовы Западу» (с. 192).

В книге нашлось место для отдельной главы под названием «Европейский полуостров и Европейский материк». Европейский материк - это Россия, «другая Европа - которая всегда была и никуда не исчезала. Европейский материк, который так никогда до конца и не был никем побежден, но и никогда не ощущал себя в полной безопасности. История современной Европы началась в 1991 году, когда распался Советский Союз и появился Союз Европейский» (с. 398). Анализируя политическое положение современной Европы, Дж.Фридман предстает продолжателем геополитической традиции Х.Маккиндера, подчеркивая также отмечавшийся Маккиндером факт: «В исторической ретроспективе ни одна из стран Европейского полуострова не преуспела в установлении долговременного контроля над российскими территориями» (с. 257), в то время как России, напротив, удавалось продвинуться в глубь европейского полуострова.

Дж.Фридман предлагает интересный сравнительный анализ разнородности коллективного Запада и монолитности многонациональной, но единой континентальной России: «Бескрайняя Россия, пусть более слабая, чем в прошлом, но все так же единая <…> никогда не перестанет быть важнейшим фактором влияния» (с. 262). С этих геополитических и стратегических позиций рассматривается и ситуация вокруг Украины. Автор считает, что «результат борьбы за Украину, скорее всего, определит дислокацию американских войск на протяжении жизни следующего поколения» (с. 262), при этом «важнейший конфликт уже разгорелся - это борьба полуострова и материка в пограничной зоне между ними. Основное поле сражения - Украина, так как Прибалтика уже является частью ЕС и НАТО. <…> Для России Украина является важным буфером»

(с. 390). Исходя из этого, Россия «просто обязана готовиться к худшему, потому что худшее, как правило, сбывалось». В то же время «у России нет какой-либо необходимости куда-то вторгаться» (с. 391). По мнению автора, вмешавшись в украинские события, Россия громко заявила о своих интересах. При этом на поверхность вышла точка возгорания между ней и Евросоюзом.

Дж.Фридман, как и Г.Киссинджер и другие американские дипломаты и специалисты в области международных отношений, осознает что «Россия отступила на границы, которые она имела до того, как Петр Великий создал Российскую империю» (с. 264). Советский Союз нуждался в военно-стратегической глубине для защиты от угрозы с Запада. Российская Федерация сохраняет такие же геополитические императивы своей внешней политики. В этих условиях любое продвижение НАТО к границам России не может не вызывать ответной реакции. Автор не раз подчеркивает, что «Россия ищет пути обеспечения собственной безопасности, а не экспансии» (с. 281). «России не нужно открытое доминирование в регионе, и она не стремится к этому. Но она заинтересована в ограничении влияния НАТО на востоке» (с. 285). При этом, по мнению американского политолога, «отталкивать русских - неумная политика для тех стран, которые не могут себе позволить враждебные отношения с Россией в ситуации своей уязвимости, в ситуации, когда у ЕС имеется меньше финансовых ресурсов, чем ранее, а американские инвестиции не несут с собой политической защиты» (с. 285, 286). Хотелось бы, чтобы данные факты учитывались в практической деятельности дипломатических ведомств соседних с Россией государств, а их внешнеполитические стратегии в большей степени основывались на здравом смысле, а не идеологических клише, генерируемых в Вашингтоне и либеральных мозговых трестах США и Европы.

В противоположность политической недееспособности и идеологизированности внешнеполитической повестки Европейского союза Дж.Фридман отмечает здравый смысл внешней политики России. «Подход Путина к европейским делам, - пишет автор, - радикально отличается от того, что было ранее: достаточный контроль для защиты наиболее важных национальных интересов России, достигаемый максимально мягкими способами. Характерная черта этого подхода - особая практичность, выражающаяся в том, что он одновременно соответствует и коммерческим интересам российского (и не только) бизнеса, и политическим интересам Российского государства».

Говоря о предполагаемых угрозах Европе, политолог отмечает, что единственное государство, которое теоретически могло бы представлять угрозу Европе, - Россия, однако подчеркивает очевидность того, что наша страна ее не несет. Пытаясь прогнозировать сценарии будущего Европы, Дж.Фридман акцентирует внимание на потенциале двусторонних отношений России и Германии как стран способных существенно влиять на ее политическое будущее и обеспечить стабильность в чреватом конфликтами регионе.

Подводя итог

«Горячие точки…» - смелая, даже провокационная книга. В работе - масса интересных, но противоречивых и спорных историософских размышлений. В значительной степени это книга о том, как коллективное сознание людей меняло мир - от эпохи великих географических открытий до наших дней, это история идеологии и ее роль в политике. Интересны личные наблюдения автора от многочисленных поездок по постсоветскому пространству и другим странам, которые удачно дополняют его исторические реминисценции.

Работа Дж.Фридмана закономерно отражает американоцентричную картину мира, свойственную внешнеполитическому истеблишменту США, однако она полезна тем, что серьезно ставит вопрос об опасности интерпретации внешнеполитических отношений на основании искаженного восприятия исторического опыта, проецируемого на будущее, а не реальных фактов текущего развития международных отношений. Сложно не согласиться с автором в том, что «практически все народы планеты Земля, за исключением, может быть, самых-самых в данный момент мощных, чувствуют себя жертвами какой-либо несправедливости. <…> Неумение понять и осознать глубинные чувства других народов может привести к фатальным политическим ошибкам» (с. 234). Констатация данного факта особенно актуальна для России - государства, подтвердившего свою состоятельность и обладающего впечатляющей историей сохраненного в войнах и борьбе национального суверенитета, однако окруженного поясом сопредельных малых государств, для коллективного сознания которых характерен синдром жертвы и обусловленное им внешнеполитическое поведение.

Характерно, что заключительные строки книги известного американского политического аналитика о судьбах «горячих точек» Европы посвящены России. В условиях постоянно усложняющейся системы международных отношений и обострения противоречий, вызванных конкурирующими сценариями построения будущего мирового порядка, Российская Федерация, вынужденная искать свои ответы на возникающие вызовы и угрозы, не может оставаться в стороне от происходящих процессов. На нашей стране лежит особая ответственность за сохранение глобальной стабильности и недопущение возгорания потенциальных «горячих точек» не только в Европе, но и других частях Земли.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 апреля 2017 > № 2176690 Вахтанг Сургуладзе


США > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 23 февраля 2017 > № 2083711 Вахтанг Сургуладзе

Дональд Трамп и ренессанс американского консерватизма

Вахтанг Сургуладзе, Ведущий методолог компании «Р.О.С.Т.У.» по стратегическому планированию, кандидат философских наук

Победа Д.Трампа на президентских выборах в США и результаты референдума по выходу Великобритании из ЕС, а также укрепление позиций правых партий в Европе заставляют говорить о намечающемся консервативном повороте в западном мире в целом. Леволиберальные силы оказались заложниками собственной идеологии и пропаганды, неспособными адекватно воспринимать происходящие в собственных странах и мире в целом процессы. 
В условиях, когда пропагандируемая на протяжении десятилетий наступившего после дезинтеграции СССР либерального «конца истории» мультикультурная идеологическая модель продемонстрировала свою неэффективность, массовые настроения меняются, однако правящие элиты не успевают отвечать новому общественному запросу на ценности национального суверенитета и традиционного понимания морали.

Избрание Дональда Трампа произвело настоящий переворот в политических воззрениях элит, привыкших считать западную либеральную демократию в ее мультикультурном прочтении венцом социальной эволюции, и заставляет по-новому осмыслить происходящие в мире процессы, а также приоритеты социально-экономического развития стран коллективного Запада.

Недемократическая демократия

Дональд Трамп уступил Хиллари Клинтон 2 млн. голосов избирателей, однако набрал необходимое число голосов выборщиков1.  Эта коллизия в очередной раз напоминает, что отцы-основатели США создавали недемократическое государство. Примечательно в данной связи, что в американской Конституции, ставшей для многих стран эталонной, слово «демократия» не упоминается.

В Соединенных Штатах была создана республика с выборными представителями, которые должны представлять интересы избирателей, руководствуясь при этом не только общественным мнением, но и здравым смыслом. Общественное мнение при такой системе учитывается, однако, проходя через фильтры избирательной системы, может корректироваться. Эта сложная система была призвана оградить национальные интересы государства от политических страстей и иррациональности масс через механизм посредников в лице выборщиков. При этом предполагалось, что выборщики - люди определенного общественного положения, ответственные собственники, которым есть что терять в случае социальных потрясений и допущенных ошибок государственного управления, а кроме того - представители тех слоев общества, которых сложно подкупить в силу их имущественного положения. Считалось, что выборщик должен быть настолько состоятелен и независим, чтобы не бояться потерять государственную должность и не связывать свою судьбу с государственной службой. То есть отцы-основатели не доверяли выбору толпы, в силу чего не было предусмотрено прямое избрание президента.

Кроме указанного недоверия отцов-основателей к общественному мнению, были и другие причины, побудившие творцов американской Конституции отдать предпочтение системе непрямого голосования. Прежде всего было необходимо обеспечить равенство штатов - членов федерации как объединения равных субъектов, сохраняя между ними баланс с тем, чтобы одни из них не обретали большие полномочия за счет других. Палата представителей (нижняя палата Конгресса США), избираемая каждые два года, представляет общественное мнение в соответствии с количеством населения, тогда как в Сенате (верхняя палата Конгресса) представлены интересы штатов как субъектов федерации. Таким образом, при создании конституционной системы Соединенных Штатов приоритет отдавался союзу штатов в целом и равенству на уровне его субъектов.

Данная система, сложившаяся в ходе исторического развития Соединенных штатов, выглядит явным анахронизмом и, как стало в очередной раз очевидно в связи с последними президентскими выборами, вызывает массу конфликтов. Исторический генезис этой системы понятен, однако в современных условиях она далека от того, чтобы ее можно было считать в полной мере демократической, что дает основания подвергать сомнению присущую США привычку учить демократии другие государства и народы.

Конфликтный потенциал американской государственной системы, связанный с наличием института выборщиков, подтверждается предпринятыми попытками инициировать пересчет голосов, а также провести расследование на предмет возможных хакерских атак, якобы исказивших результаты выборов 2016 года. Однако предпринимавшиеся попытки сломать сложившуюся выборную систему, а также угрозы и неприкрытое давление на выборщиков2 в конечном итоге вышли для демократов боком - за Трампа отказались голосовать два выборщика, а за Клинтон - пять3. При этом уместно отметить, что за всю историю США было всего 157 выборщиков, отказавшихся голосовать за положенного кандидата, и почти половина этих случаев пришлась на 1872 год, впрочем, даже этим «недобросовестным выборщикам» ни разу не удалось изменить первоначальных итогов голосования4. Случай избрания Д.Трампа - 17-й в истории Соединенных Штатов, когда благодаря институту выборщиков победил кандидат, получивший на выборах меньшее количество голосов.

Другим важным аспектом, продемонстрировавшим изъяны американской политической модели, стали наглядно проявившиеся негативные тенденции американской политической культуры. Недовольство избранием Д.Трампа отразилось и в социальных сетях. При этом, в соответствии с присущими США брутальными политическими традициями, данное недовольство приобрело агрессивные черты, выразившиеся в том числе в призывах в социальных сетях убить нового президента. Неудивительно в этой связи, что уличные демонстрации против Трампа и общий накал страстей вокруг его избрания вызвали к жизни воспоминания о череде имевших место в американской истории убийств действовавших президентов и кандидатов в президенты. Так, за историю США было убито четыре президента - Авраам Линкольн (1865 г.), Джеймс Гарфилд (1881 г.), Вильям Мак-Кинли (1901 г.) и Джон Кеннеди (1963 г.). В 1968 году во время предвыборной кампании был убит Роберт Кеннеди - брат президента, а уже в 1972 году также в ходе предвыборной кампании, в результате покушения, был ранен и остался парализованным до конца своих дней кандидат от Демократической партии Джордж Уоллес.

Эти и многие другие примеры свидетельствуют о присущей американскому обществу высокой степени конфликтности, которая проявляется в том числе и в агрессивной и беспринципной политической культуре, отражением которой стала предшествовавшая избранию Дональда Трампа предвыборная кампания.

Революция Дональда Трампа: оценки нового 
президента политологической мыслью США

Предвыборная кампания в США подняла в американском обществе настоящую информационную бурю комментариев и оценок. Внесли свой вклад в осмысление происходящих процессов и известные политические мыслители Америки.

В этой связи интересен анализ вызовов, с которыми столкнется Д.Трамп, сделанный основателем разведывательно-аналитической компании «Stratfor» Джорджем Фридманом, который в своем информационном бюллетене «Geopolitical Futures» сравнил Трампа с Лениным, однако отметил невозможность в современной Америке придерживаться революционных механизмов проведения в жизнь радикальных преобразований. Если Ленин, по мнению Дж.Фридмана, придя к власти, мог полагаться на идейно близких и преданных дилетантов, в частности поручив Льву Троцкому создание Красной армии, то новому американскому президенту предстоит иметь дело с громадной, уже сложившейся бюрократической машиной Соединенных Штатов, которую невозможно переформатировать, только заменив руководителей федеральных ведомств.

По мнению Дж.Фридмана, мир вступает в новую эпоху. Если раньше его развитие определялось борьбой либеральных и консервативных сил, то сегодня на поверхность выходит дихотомия интернационального мультикультурализма и национализма. Националистам постепенно удалось переместиться из периферии в центр политического спектра. Этот сдвиг нагляднее всего проявился в результатах выборов в США и Великобритании. По мнению американского политолога, противостояние между мультикультурализмом и национализмом будет определять политическую повестку дня грядущего десятилетия.

Революционный мотив звучит и в оценках результатов выборов в США американского консервативного политика и публициста Патрика Бьюкенена. Примечательно при этом, что Д.Трампа часто сравнивают с Бьюкененом. Их идейное сходство заметили не только сторонники демократов, но и сам Бьюкенен, назвавший Трампа будущим Республиканской партии и предрекший США революцию в случае его неизбрания на пост президента. Взгляд П.Бьюкенена на значение победы Д.Трампа особенно интересен тем, что этот консервативный мыслитель когда-то предложил Республиканской партии придерживаться именно той стратегии, которая привела избранного президента к победе. В частности, Бьюкенен советовал сосредоточить усилия на избирателях, придерживающихся традиционных ценностей, и отринуть химеру леволиберальной политкорректности как порождение не реальной жизни, а агрессивной пропаганды. Кроме того, Бьюкенен давно отличается искренним интересом к России и симпатией к ней как ведущей силе, отстаивающей на международной арене консервативные ценности. Более того, по его мнению, Россия - западная страна, христианская цивилизация, которой грозят те же проблемы, что и другим странам традиционного культурного ареала.

Практически в унисон с высказываниями Бьюкенена о России на протяжении ряда лет звучат некоторые заявления Трампа о необходимости налаживания диалога между двумя странами, приоритете решения внутриамериканских проблем, незаинтересованности в расширении НАТО. Как и Бьюкенен, Трамп считает, что внутренние дела других стран не затрагивают национальных интересов США. Бьюкенен предрекает Трампу тяжелое президентство и противостояние со стороны левых либералов, не согласных признать свое поражение и легитимность новоизбранного президента. В то же время необходимо отметить, что республиканцы не только победили на выборах президента, но и обладают большинством в обеих палатах Конгресса, что должно упростить новому президенту процедуру утверждения законопроектов.

Уникальность положения Д.Трампа в современной американской политической системе отметил патриарх внешней политики Генри Киссинджер, по мнению которого важной особенностью Д.Трампа, отличающей его от других кандидатов, является отсутствие у него обязательств перед какими-либо группами влияния, так как Трамп стал президентом благодаря собственной стратегии и программе, представленной общественности США в момент, когда его конкурентам оказалось нечего предложить избирателям.

Другой именитый американский политолог, бывший советник по национальной безопасности Президента Картера Збигнев Бжезинский, отметил, что непонимание и завышенные ожидания, связанные с перспективами развития российско-американских отношений после победы Д.Трампа, могут быть чреваты опасностями, однако диалог между двумя странами необходим. Бжезинский признался, что был уверен в победе Х.Клинтон, и объяснил ее поражение растущим в американском обществе уровнем социального неравенства, ощущением социальной несправедливости и деморализацией общества5.

Леволиберальная пропаганда и «конец глобализации»

После избрания Д.Трампа Президентом США темой номера журнала «Foreign Affairs» стал популизм6 в качестве ставшего расхожим негативного ярлыка, который навесили на Д.Трампа и всех правых политиков доминирующие в информационном поле средства массовой информации коллективного Запада. Практически каждый политик, пытающийся прийти к власти на волне постоянно растущего негодования граждан по поводу неспособности ныне существующей, построенной на мультикультурной идеологической доктрине социально-экономической системы, а также поддерживающего ее истеблишмента решать насущные проблемы, обвиняется в популизме. Этот же пропагандистский тренд проявился и в информационной политике других изданий. В частности, журнал «Time» в итоговом, декабрьском номере 2016 года, провозгласив Д.Трампа человеком года, значительное внимание уделил анализу роста влияния несистемных «популистских» сил, чаяния которых противоречат устоявшимся идеологическим установкам истеблишмента не только в США, но и других странах леволиберальной демократии.

В борьбе против изменения сложившегося в последние десятилетия порядка идет беззастенчивое манипулирование общественным мнением и передергивание фактов. Люди, голосующие за правых, приравниваются к популистам, сравниваются с фашистами либо их предвестниками. При этом не ставится вопросов о том, как коррелируют демократия и популизм. Дональд Трамп, Виктор Орбан, Марин Ле Пен выставляются популистами, а Хиллари Клинтон, воспоминания которой о пребывании на посту американского государственного секретаря, так же как и ее риторика во время предвыборной кампании, изобиловали примерами неприкрытого популизма и заигрывания с разношерстными группами целевых аудиторий избирателей, изображается воплощением демократизма.

Для дискредитации Дональда Трампа леволиберальные американские СМИ не только пытались ассоциировать политика и бизнесмена с регулярно подвергающимся нападкам российским президентом, но и с Президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом, активная неоднозначная внешняя политика которого, наряду с консервативным мировоззрением и авторитарным стилем правления, хорошо вписывается в страшную картину, предрекаемую миру сторонниками торжества ценностей разнообразных меньшинств над выработанным веками развития человеческого общества здравым смыслом.

Прямые аналогии между Дональдом Трампом и одиозными, на леволиберальный взгляд, зарубежными политиками проводятся не всегда, но общий контекст очевиден. Осуждение российского или турецкого лидера легко соседствует с материалами о мнимой мировоззренческой ущербности внутри- и внешнеполитических целей, объявляемых Д.Трампом в качестве приоритетных, а его риторика вписывается в любой как прямой, так и косвенный негативный контекст. Причем подобная тенденциозная подача материала сохранилась и после окончания предвыборной гонки.

В дискредитации кандидата от Республиканской партии приняли участие политики, журналисты, звезды Голливуда и нобелевские лауреаты. Так, например, «угрозе Трампа» были посвящены авторские колонки нобелевского лауреата по экономике Пола Кругмана в «Нью-Йорк таймс». Кругман не прекратил своих нападок на нового президента и после окончания предвыборной борьбы, и, зная особенности его публицистического стиля, есть все основания полагать, что он и дальше будет подвергать деятельность Д.Трампа нападкам. Проводником «глобального неонацизма» назвал Трампа американский лингвист и политический публицист леворадикального толка Ноам Хомский. Примечательно в этой связи, что журнал «Time», признавший Трампа «человеком года», охарактеризовал его «президентом Разъединенных Штатов Америки».

Одним из направлений дискредитации Д.Трампа были утверждения о том, что его победа неблагоприятно скажется на финансовых рынках. Однако данные прогнозы финансовых аналитиков и недоброжелателей Д.Трампа не оправдались. Сразу после избрания нового президента доллар упал, но тут же начал отыгрывать падение, индекс доллара вырос к шести основным валютам, хорошую динамику демонстрировали фондовые рынки. Это значит, что глобальный бизнес верит Дональду Трампу, а большая часть озвучивавшихся его противниками опасений и предостережений была надуманной и не имевшей под собой реальных оснований.

Блага глобализации - глобальный экономический рост и международное разделение труда оказались далеко не однозначными по своим результатам, так как приносят доходы международному бизнесу, транснациональным корпорациям, но не решают проблем снижения уровня жизни средних слоев населения деиндустриализирующихся стран Запада. В результате процесса глобализации произошла деиндустриализация развитых стран, в то время как интеграционные проекты (Европейский союз) не решили проблем стран Южной и Восточной Европы. Глобальная миграция населения - фактически новое переселение народов - ударила по экономике и культуре, моральному самочувствию и национальной идентичности широких слоев населения, рядовых граждан. Мигранты угрожают рабочим местам, размывают социокультурный фундамент жизни западных обществ. Финансовая элита, для которой характерна транснациональная идентичность, и другие представители «давосской культуры» оторвались от средних и низших слоев своих обществ, представителям которых на бытовом уровне, в повседневной жизни приходится сталкиваться с неприглядными сторонами не работающих на практике положений мультикультурализма, ухудшением социального положения, ростом преступности, насилием и моральным дискомфортом от невозможности жить в собственных странах по собственным правилам.

Прагматизм и социальный запрос на перемены

Подводя итоги президентства Б.Обамы, а также предвыборной кампании в США, журнал «Forbs» в своем ежегодном рейтинге самых влиятельных мировых политиков поместил уходящего американского президента на 48-е место. Первое место занял Президент России Владимир Путин, а второе - избранный Президент Дональд Трамп7. И это не простое совпадение. Такая оценка объясняется тем, что в современном, постоянно усложняющемся мире необходимы лидеры, способные принимать решения.

Что касается Запада, то западные общества устали от идеологически мотивированной социально-экономической и внешней политики своих элит. Мультикультурные леволиберальные эксперименты привели к игнорированию реальных жизненных интересов «среднестатистических» граждан западных стран, которые стали проявлять интерес к мыслящим более насущными и жизненными категориями консерваторам.

Противники Дональда Трампа клеймили его как расиста и сексиста, указывали на отсутствие у него опыта работы на государственной службе. Против него работал весь пропагандистский аппарат леволиберальных американских средств массовой информации, однако, несмотря на это, он победил. Залог его успеха в том, что он сумел сосредоточить внимание на целевой аудитории, не только белых американцах с традиционными представлениями о ценностях жизни и морали, но и людях, уставших от сложившейся политической системы и истеблишмента.

По сравнению с Трампом, Хиллари Клинтон предстала компромиссным кандидатом с заученными шаблонными лозунгами и стремлением угодить сразу всем возможным целевым аудиториям избирателей, а также немалой долей самоуверенности человека, прочно и давно входящего в сложившуюся систему американского истеблишмента, что, конечно, также не могло импонировать «среднему» обывателю. Демократы делали ставку на цветное население и молодежь, но просчитались. Когда-то под лозунгом перемен был избран Барак Обама, однако перемен не произошло, в то время как социальный запрос на них сохранился. На этом фоне и в контексте этих ожиданий и победил Дональд Трамп как новая яркая несистемная фигура - символ перемен на американском политическом небосклоне.

Избрание Трампа и распространение правых взглядов в Европе может свидетельствовать о выходе на авансцену новой элиты, готовой отвечать на социальные запросы населения своих стран, непонимающего смысла войн «за демократию» в других государствах и агрессивного навязывания своих «универсальных ценностей» в условиях нарастающих социально-экономических проблем, безработицы, массовой неконтролируемой иммиграции и распространения терроризма.

Под воздействием социально-экономических изменений, в свою очередь, может трансформироваться консолидированная антироссийская политика коллективного Запада, так как «среднему» европейскому обывателю все сложнее понять антироссийский пафос своих правительств в условиях нерешенных острых проблем внутренней политики. Однако даже в этих условиях есть весомый сдерживающий фактор для позитивного либо нейтрального восприятия России - устоявшиеся в западной культуре (особенно англосаксонской) антироссийские клише.

С победой Дональда Трампа появляются основания говорить о том, что прервался мировой тренд на мультикультурализм и глобализацию в их либерально вильсонианском мессианском прочтении. Несмотря на эпатажность Трампа, его неоднозначные высказывания, его победа знаменует собой возвращение к здравому смыслу и отходу от умозрительных неподтвержденных жизненной практикой и историческим опытом человечества идеологических построений воинствующего мультикультурализма и извращенной политкорректности. Примером утраты здравого смысла представителями леворадикальной мультикультурной политкорректности могут служить такие феномены, как отказ упоминать в официальных сообщениях Белого дома Рождество, как якобы затрагивающее чувства верующих нехристианских конфессий, при том что 96% американцев по-прежнему отмечают этот праздник. Д.Трамп обещал, что в случае своего избрания покончит с этой извращенной практикой и вещи снова будут называться своими именами, и люди будут праздновать Рождество.

Торжество здравого смысла для США означало бы отход от диктата меньшинств, который совершенно искажает понимание демократии как отстаивание интересов большинства. Обама пытался возрождать «американскую мечту» меньшинств, Трамп попробует возродить «американскую мечту» белых англосаксонских протестантов, консервативного американского рабочего класса - синих воротничков и всех людей, для которых веками складывавшиеся представления о достойной жизни, добре, зле, нравственности - не пустой звук.

Внешнеполитические ожидания и намечающийся разворот к традиционным ценностям

Эпатажные заявления Дональда Трампа дали повод ожидать масштабного переформатирования внешней политики США. Судя по всему, достаточно много изменений сулит жесткий антикитайский курс, провозглашенный новым президентом. Вызывают внимание политических аналитиков и имеющиеся намеки на улучшение российско-американских отношений. Однако данная перспектива на практике представляется довольно туманной, так как позитивные жесты в отношении Российской Федерации на фоне ужесточения антикитайской риторики могут свидетельствовать в том числе о желании Вашингтона вбить клин во всеобъемлющее партнерство и стратегическое взаимодействие России и КНР.

Более того, даже при наличии искреннего желания упрочения двусторонних российско-американских отношений Д.Трамп может столкнуться с препятствиями системного характера, так как во внешней политике Президент США зависит от решений Конгресса. Несмотря на доминирование Республиканской партии в Конгрессе, которое дает президенту значительную свободу действий как во внутренней, так и во внешней политике, именно Россия может быть тем исключением, в отношении которого эта свобода действий не сработает в силу сложившейся политической культуры и инерции мышления политического класса Соединенных Штатов.

Победа Дональда Трампа ознаменовала собой глубокий кадровый и идейный кризис, поразивший истеблишмент США. Происходит заметная перестройка внутриэлитных отношений. Поэтому есть основания говорить о политическом закате династии Клинтон, сторонники которой тем не менее всеми силами стараются подчеркивать значение ее наследия для будущего Соединенных Штатов и мира в целом.

Однако наиболее важным итогом является тот факт, что выборы показали, насколько не соответствовали действительности ожидания большинства аналитиков. Так, например, считалось, что Республиканская партия находится на закате популярности, а выдвижение Трампа - лишь очередное доказательство внутрипартийных разногласий и отсутствия долгосрочной стратегии. Но в действительности оказалось, что значительная часть американского общества готова поддержать партию, которая выдвинет на первый план нового лидера, не принадлежащего к устоявшемуся политическому мейнстриму.

Команда Трампа, в которой будут задавать тон отставные военные и весьма состоятельные представители бизнеса, вызвала волну нападок со стороны леволиберальной общественности, открывшей новый фронт борьбы с избранным президентом. И действительно, члены команды Д.Трампа - не менее яркие фигуры, чем он сам. Глава администрации Райнс Прибус - председатель Национального комитета Республиканской партии. Главный советник - редактор крайне правого издания «Breitbart» Стивен Бэннон. Госсекретарь Рекс Тиллерсон - председатель совета директоров «ExxonMobil», обладающий давними связями с Россией и лично Президентом Путиным, 24-й человек в списке наиболее влиятельных людей 2016 года по версии журнала «Forbs». Советником по национальной безопасности должен стать Майкл Флинн, сторонник сотрудничества с Россией и экс-глава военной разведки. Пост главы ЦРУ в команде Трампа занял Майкл Помпео - член ультраконсервативного Движения чаепития. Пост генерального прокурора прочат активному противнику иммиграции из Мексики Джеффу Сешнсу.

На должность главы Пентагона избранный президент решил назначить генерала морской пехоты Джеймса Мэттиса, получившего за свой впечатляющий послужной список и бескомпромиссность прозвище «Бешеный пес». По мнению Джорджа Фридмана, Мэттис - классический образец честного солдата, который готов жертвовать собой, но не подчиняться непродуманным планам непонимающего реальной обстановки на поле боя командования. Эта отличительная черта военного дает американскому аналитику основание надеяться, что Мэттис сможет вернуть в Пентагон гражданские добродетели, которые, по его мнению, давно утратили служащие военного ведомства США, привыкшие печься только о собственном карьерном росте и боящиеся говорить политикам о реальном положении вещей.

Все эти фигуры отличаются самобытностью и достаточно выраженными взглядами, которые плохо согласуются с леворадикальными идеологическими установками ушедшей администрации Барака Обамы и многие годы навязываемыми американскому обществу понятиями о политкорректности. Не может не раздражать представителей антироссийского направления в истеблишменте США намечающееся изменение вектора в отношении Российской Федерации, которое демонстрируют отдельные представители команды Д.Трампа. Так, предполагаемый заместитель нового советника по национальной безопасности Кэтлин Макфарленд заявила, что российский Президент Владимир Путин достоин Нобелевской премии мира за предложение о ликвидации химических арсеналов сирийского правительства.

В то же время с окончанием предвыборной гонки риторика Д.Трампа стала меняться, может быть, войдут в более системное русло и его политические взгляды. Знаковой можно считать ориентацию нового президента на пересмотр отношений с НАТО и снижение вовлеченности США в мировые дела, однако и в этом вопросе только время покажет, сможет ли новый президент изменить сложившиеся отношения внутри альянса.

Победа Д.Трампа породила массу геополитических ожиданий, разные оценки возможных геополитических последствий, надежды на то, что холодная война между Россией и США закончится, попытки определить основных геополитических «выигравших» и «проигравших». Однако опыт российско-американских отношений свидетельствует о том, что геополитические и институциональные реалии двух стран не позволяют надеяться на быстрое и радикальное улучшение. Когда-то Джордж Буш «заглянул в глаза Путину», и с этим связывали ренессанс российско-американских отношений, потом была попытка «перезагрузки» двусторонних отношений с администрацией Барака Обамы. Результат этих начинаний известен. Кроме того, Д.Трамп пообещал снова сделать Америку великой и нет никаких гарантий, что этого «величия» не захотят достичь привычным способом демонизации России и самоутверждения за ее счет. Примечательно, что наученные печальным опытом российские власти демонстрируют сдержанность оценок и прагматичную готовность к конструктивному диалогу.

Предвыборная риторика Д.Трампа породила в аналитических кругах массу предположений и вызывает значительный интерес. Тем не менее неизвестно, будет ли он в действительности реализовывать на практике свои предвыборные заявления. Генри Киссинджер посоветовал новому президенту не продвигать некоторые свои инициативы, оставив ряд острых вопросов предвыборной повестки дня открытыми. Однако политическая практика США свидетельствует о приоритете геополитической логики и согласования политических и институциональных традиций перед индивидуальными симпатиями и устремлениями президента.

 1Клинтон получила на 2 млн. больше голосов, чем Трамп // Ведомости. 24.11.2016 // URL: http://www.vedomosti.ru/politics/news/2016/11/24/666768-klinton-poluchila (дата обращения: 11.01.2017).

 2Выборщик: Россия не вмешивалась в избирательный процесс. Член коллегии выборщиков Брайен Уэстрейт - об угрозах сторонников Клинтон, победе Трампа и отношении к России // Известия. №238 (29730). 20.12.2016. С. 3; Лозанский Э. Ход истории остановить не удастся // Известия. №239 (29731). 21.12.2016. С. 6; Ермаков Д. Трамп, брекзит и другие недоразумения // Профиль. №48 (981). 26.12.2016. С. 15.

 3Ратников А. Победитель выборщиков. Какие противоречия будут у Трампа с Конгрессом // РБК. №237 (2493). 21.12.2016. С. 4; Выборщики сделали выбор // Профиль. №48 (981). 26.12.2016. С. 11.

 4Макаренко Г. Президента назовет коллегия. Могут ли выборщики не дать Дональду Трампу стать президентом США // РБК. №236 (2492). С. 6.

 5Fitzgerald S. Zbigniew Brzezinski: Trump’s Russia Outreach Important for the Future. 23 November. 2016 // URL: http://www.newsmax.com/Newsfront/zbigniew-brzezinski-trump-russia-outreach/2016/11/23/id/760349/ (дата обращения: 11.01.2017).

 The Power of Populism // Foreign Affairs. 2016. November/ December. Vol. 95. №6.

 7Khomami N. Vladimir Putin tops Forbes 2016 list of most influential people. Donald Trump is in Second place on annual list, with Theresa May 13th and Barack Obama 48th // The Guardian. 14.12.2016 // https://www.theguardian.com/world/2016/dec/14/vladimir-putin-donald-trump-forbes-2016-list-most-influential-people (дата обращения: 11.01.2017); Мартынов А. Детская обида американского джедая //Известия. №238 (29730). 20.12.2016. С. 6.

США > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 23 февраля 2017 > № 2083711 Вахтанг Сургуладзе


Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1998996 Вахтанг Сургуладзе

Психологический фактор во внешней политике как элемент стратегического прогнозирования

Вахтанг Сургуладзе, Ведущий методолог компании «Р.О.С.Т.У.» по стратегическому планированию, магистр экономики, кандидат философских наук

Военные, политические, экономические и социальные факторы, как правило, достаточно очевидны и выступают ключевыми объектами ситуационного анализа и политологической экспертизы при внешнеполитическом планировании и прогнозировании, в то время как вопросы ценностей, идеологии, наличия политической воли и мотивации требуют совершенно особого внимания и могут быть отнюдь неочевидны в силу значительных культурных отличий и особенностей мировоззрения и самосознания народов разных государств.

В этих условиях психология масс и политическая психология становятся одними из наиболее востребованных и перспективных направлений исследований, необходимых для понимания закономерностей происходящих социально-политических процессов, а также практического применения с целью их моделирования и прогнозирования. Подтверждением бурному развитию данного направления исследований в нашей стране может служить массивный пласт специальной литературы1, хотя динамика развития отечественных исследований в области политической психологии значительно отстает от лидирующих в этом направлении политологических школ Европы и США, в которых проблематика политической психологии начала активно разрабатываться с 1960-х годов2.

Политическая психология - междисциплинарная область знаний, находящаяся на стыке таких наук, как психология, политология и социология. Основная ее задача заключается в выявлении закономерностей политического поведения индивидов и масс в связи с особенностями их сознания и мотивации. Данный междисциплинарный подход чрезвычайно плодотворен в применении к анализу как внешне-, так и внутриполитических явлений и процессов. Во внешнеполитической сфере это, например, такие феномены, как война, терроризм, принятие политических решений3, межэтнические конфликты4, психология межкультурного диалога и переговоров.

Субъективную сторону политических процессов важно учитывать при принятии внешнеполитических решений и интерпретации внешнеполитических событий, так как к ней относятся: ценности, присущие политической культуре каждого общества, настроения и ожидания избирателей и правящих слоев, психологические особенности и этические нормы (либо их отсутствие) политических лидеров и элит, особенности национального характера, менталитета народа и обусловленные этим причины возникновения конфликтов, методы их урегулирования. Сюда же можно отнести и формирование имиджа политических деятелей, политических движений, партий.

Влияние психологического фактора во внешней политике можно разделить на две важные составляющие - индивидуальные черты характера5принимающих решения личностей и коллективные особенности психологии общества в целом.

Психология индивида: личностный фактор во внешней политике

В первом случае речь идет о влиянии на внешнюю политику идей, маний и характеров отдельных, но влиятельных политических фигур. Яркими примерами в данном случае могут быть Гитлер и Наполеон, Бисмарк и император Юстиниан. При оценке значения влияния индивидуальных черт характера лидера на внешнюю политику всегда закономерно встает вопрос о том, в какой степени добившаяся власти личность (либо группа лиц) является носителем господствующих идейно-политических и социальных тенденций своего общества и эпохи. В рамках марксистской историографии предполагалось, что этот личностный фактор ничтожен и каждый политический деятель - прежде всего выразитель интересов определенных социальных слоев и их материальных интересов. Именно в этой марксистской социологической и экономически детерминированной парадигме рассматривал свою деятельность И.Сталин, отвечая на вопрос Э.Людвига о роли личностей в истории и своей индивидуальной судьбе6. Сложно сказать, лукавил ли Сталин, когда говорил о незначительности собственной индивидуальной роли и судьбы в историческом процессе, однако исторический опыт свидетельствует о том, что роль характера личности во внешней политике может играть исключительно важную, решающую роль.

Достаточно показателен в этой связи пример Бисмарка. Историки дипломатии знают, да и многие современники понимали, насколько до гениальности тонким политиком был канцлер. Трезвость его рассудка, гибкость мышления и хладнокровный расчет, умение не терять голову от успехов были залогом внешнеполитических побед Германии. Сам канцлер сравнивал себя с наездником, сдерживающим ретивого коня, в любую минуту готового броситься в галоп и выйти из-под контроля. Этим конем стала объединившаяся, бурно развивающаяся Германия, успехи которой на всех фронтах толкали ее к войне и агрессивной экспансии. Удержать общество и государственный аппарат от большой войны было крайне сложно. Уже во время Франко-прусской войны политикам было весьма непросто остановить военных. Например, неимоверных усилий стоило канцлеру запретить генералам брать Париж7, чтобы не вызвать реакцию всей остальной Европы. Ключевую роль в этом успехе Бисмарка и Германии под его руководством сыграли такие черты характера, как выдержка - умение в критически важных обстоятельствах поставить себя на место других политических игроков и не поддаваться как собственным эмоциям и порывам, так и эмоциональному воздействию извне.

Фактор личности в истории особенно критичен, когда отсутствует стабильная система общественных институтов, способная воспроизводить саму себя и обеспечивать сбалансированность развития государственного организма. Как совершенно верно отмечает Генри Киссинджер, политическая система, успех развития которой зависит от прихода к власти гениев уровня Бисмарка, обречена на провал8. Это почувствовали многие после того, как трон занял Вильгельм II. Понял это и пришедший на смену Бисмарку фон Каприви.

Влияние индивидуальных психологических черт на внешнюю политику в значительной степени обуславливается обстоятельствами. В стабильных и устоявшихся, имеющих прочную институциональную основу и укоренившиеся традиции политических системах индивидуальный психологический фактор во внешней политике может не иметь какого-либо значения. Хотя и такие устойчивые системы дают нам примеры прихода к власти в чрезвычайных обстоятельствах людей, наделенных чрезвычайными дарованиями и психологическими чертами, которые, как кажется, значительно меняют общий баланс сложившихся сил и настроений, прихода к власти людей, на которых в «нормальных» обстоятельствах «поставили крест», но которые оказались совершенно незаменимыми в минуту кризиса. К таким личностям, несомненно, относился У.Черчилль, железная воля, упорство, стремление к победе и хватка которого сыграли неоценимую роль в том, что Британия выстояла во Второй мировой войне.

К совершенно отдельной категории можно отнести влияние на внешнюю политику, оказываемое психологическими расстройствами, маниями и фобиями политических лидеров. Не отвлекаясь на печально известные современные примеры, здесь прежде всего уместно вспомнить Адольфа Гитлера9 - пример достойный особого внимания. Маниакальные черты характера в политике особенно опасны тем, что достаточно часто раскрываются и становятся очевидными на тех стадиях развития социально-политических процессов, когда изменить что-то к лучшему чрезвычайно сложно либо вовсе невозможно. Более того, сама специфика политической борьбы, свойственный ей элемент демагогии и необходимости апеллировать к массам не дают возможности верно оценить психологическое здоровье и реальные мотивы поведения политика. В частности, именно этими факторами необходимости «работать на публику» объясняли многие представители консервативных кругов Германии и крупного бизнеса поддержку прихода Гитлера к власти10: считали, что его агрессивная риторика, написанные им тексты - демагогия, ориентированная на то, чтобы завоевать внимание масс, и не верили, что он будет претворять в жизнь то, что говорит. Более того, отличное понимание механизмов воздействия на массы также давало основание считать, что за личиной пламенного вождя скрывается холодный расчет рвущегося к власти политикана.

Мало кто из окружения «хозяина Германии» - капиталиста Тиссена предполагал, что Гитлер совершенно искренний, верующий в собственную миссию маньяк, а если и предполагали это, то не думали, что ему хватит таланта удержаться у власти и на начальном этапе своей внешнеполитической карьеры за счет личной убежденности и воли добиться столь впечатляющих побед, которые подавили подспудно зревшее сопротивление в военных кругах. Как можно было сопротивляться фюреру, если он шел от победы к победе, если перед ним пасовали победившие в прошлой Великой войне Франция и Великобритания?11

Совершенно другой пример личностного фактора в политическом процессе и психологических комплексов лидера, влиявших на внешнюю политику, представляет пример Муссолини, значительная часть внешнеполитических шагов которого диктовалась собственными слабостями, постоянным желанием личностного утверждения, а не какой-то действительно большой, пусть и порожденной манией, идеей фикс12. Анализ внешней политики Муссолини приводит к мысли о том, что ее проводником был талантливый демагог, деятельность которого в значительной степени определялась вопросами престижа, а не действительного национального интереса.

Совершенно иное отношение к национальным интересам и внешней политике демонстрировал такой «союзник» Гитлера и Муссолини по «фашистскому интернационалу»13, как Франсиско Франко, прагматизма и выдержки которого хватило на то, чтобы не ввязаться во Вторую мировую войну на стороне стран Оси.

Психология масс и коллективные движущие силы внешней политики

К коллективным движущим силам внешней политики можно отнести такие феномены коллективной психологии, как постимперский синдром и синдром жертвы, геополитическая идентичность, национальные мифы и принятые обществом исторические нарративы, внешнеполитические традиции, основанные на привычке и вырабатывавшихся с течением времени идеалах. Одним из таких проявлений может выступать мессианизм14, заключающийся в стремлении к идеологической и культурно-политической экспансии в виде приобщения других обществ к своим ценностям, рассматриваемым в качестве универсальных, либо перипетии становления и развития коллективной идентичности, когда общество вынуждено искать свое место в мире, сталкиваясь с враждебными идеологиями и чуждыми нарративами. Все эти явления, овладевая массовым сознанием, формируют политическую культуру правящих классов и общественное мнение, которое давит на правительство, задавая тем самым определенные рамки внешнеполитического поведения.

Историческая память и традиции осмысления внешнеполитической реальности сильно влияют на действия государств на внешнеполитической арене. Например, именно в этой плоскости рассматривал политику России по освобождению славян Бисмарк. Ему внешнеполитическая линия России, направленная на разгром Османской империи, казалась идеалистическим романтизмом, уходящим корнями в мечты Екатерины II и лишенным какого-либо реального политического содержания. При таком подходе и вступление России в Первую мировую войну можно было бы расценить как иррациональность. Однако, не вдаваясь в осмысление того, был ли Бисмарк прав или нет, можно констатировать, что в действительности политическую деятельность определяют не только материальные расчеты и «здравый смысл», но идеалы и ценности, мечты и иллюзии, которые необходимо учитывать при проведении внешнеполитического курса.

В контексте анализа политических проявлений коллективной психологии ключевое значение приобретают такие оказывающие влияние на внешнюю политику и принимающих решения политических деятелей иррациональные начала, как архетипы и Супер-Эго.

Архетипы - модели и мотивы поведения, возникающие в коллективном бессознательном, обладающие сильным влиянием на эмоции человека и проявляющиеся в определенном способе реагирования. В благоприятных для проявления архетипов условиях архетип вызывает ассоциации, мысли и импульсы, которые искажают истинные намерения человека. По мысли К.Г.Юнга, архетип - мыслительный прообраз коллективного бессознательного,наследуемый личностью, а не формирующийся на базе ее индивидуального опыта. Архетипы как модели бессознательной психической активности спонтанно определяют человеческое мышление и поведение.

Концепция архетипов как наследуемых обществом бессознательных представлений достаточно гармонично сочетается с предложенным З.Фрейдом понятием «Супер-Эго» - сверх-Я, или Я-идеала15. Супер-Эго - моральные представления групп людей, получившая одобрение общества система ценностных ориентиров. Супер-Эго формируется окружением и воплощает в себе социальные традиции и ценности, которым, по мнению большинства общества, должен соответствовать каждый индивид.

Архетипы и Супер-Эго формируют ценностные установки и мотивы формирующих внешнюю политику элит. Среди проявлений коллективной психологии могут выступать постимперский синдром, синдром жертвы, мессианские внешнеполитические устремления, становящиеся неосознаваемой традицией проводящегося внешнеполитического курса.

Идеологические мыслительные штампы как фактор коллективного бессознательного, оказывающий влияние на принятие внешнеполитических решений

Учитывая укорененные в массовом бессознательном тенденции к определенному восприятию и ретранслированию информации, становится понятным, что влияние на принятие внешнеполитических решений оказывают распространенные в общественном мнении нарративы и сложившиеся идеологические рамки осмысления реальности. Яркими примерами этого процесса могут служить внешнеполитические курсы СССР и США во время холодной войны, когда решения в сфере международных отношений достаточно часто принимались не исходя из прагматических национальных интересов, а следуя логике идеологически окрашенного восприятия мира, которое позволяло странам «третьего мира» получать существенную материальную помощь от двух противоборствующих сверхдержав.

В настоящее время идеологизация внешней политики наиболее заметно проявляется в действиях Соединенных Штатов и Европейского союза. Прежде всего она связана со следованием либеральным ценностям и проведением политики мультикультурализма16. Ценностные концепции, сформированные западными обществами за десятилетия беспрецедентного роста благосостояния, подкрепленные традициями внутриполитической борьбы партий, в рамках которой полемика строилась на попытках обоснования того, что каждая рвущаяся к власти партия лучше других будет содействовать защите и продвижению этих ценностей, а также поддержка идеологических установок мультикультурализма влиятельными этническими группами (США) и конъюнктурное использование риторики прав человека в информационной войне против СССР и стран Варшавского договора сделали комплекс либеральных представлений западного общественного мнения и правящих кругов важнейшей мыслительной матрицей для принятия как внешне-, так и внутриполитических решений, в результате чего либерально мотивированные мыслительные шаблоны становятся фильтрами, через призму которых рассматриваются любые явления реальной политики и национальные интересы.

Внешнеполитическая ориентация в зависимости от типа культуры

Отдельный вопрос осмысления психологических мотивов внешнеполитических устремлений обществ и государств - выявление объективных механизмов, формирующих субъективную реальность, обнаружение тех факторов, от которых зависят ценности индивидов и масс, мотивация их индивидуальных и коллективных устремлений. В марксистской традиции эти факторы выявлялись посредством применения конструкции базиса и надстройки17 - исследования влияния средств производства, производительных сил и производственных отношений на социально-политическое развитие общества. Однако, кроме такого экономически детерминированного подхода, существует мощный массив исследований, касающийся значения культурных факторов, обуславливающих внешнеполитические действия как отдельных государственных деятелей, так и разных стран.

Сюда относятся исследования представителей цивилизационного подхода к истории - Н.Я.Данилевского18, К.Н.Леонтьева19, О.Шпенглера20, А.Тойнби21, Ф.Броделя22, С.Хантингтона23 и др. Отдельная область исследований коллективных ценностных установок - междисциплинарные социально-философские, культурологические и искусствоведческие работы среди которых можно назвать труды И.Тэна24, Э.Фукса25, П.А.Сорокина26, Й.Хейзинги27, исследования в области коллективных ценностей выживания и самовыражения Р.Инглхарта и К.Вельцеля28.

Политическая культура и мотивация: прагматизм vs мессианизм

Мотивы внешнеполитических действий и оценок могут быть мессианскими, идеологически обусловленными, либо основанными на геополитически детерминированном реально-политическом фундаменте национальных интересов, заключающихся в отстаивании политических и экономических выгод определенного государственного организма.

В качестве примера внешнеполитических действий, мотивы которых лежали в плоскости прагматично понимаемых национальных интересов, можно привести внешнюю политику, проводившуюся кардиналом Ришелье, руководствовавшимся в своем внешнеполитическом анализе и планировании геополитическими реалиями положения французского королевства.

Прагматический подход во внешней и внутренней политике позволял кардиналу бороться с протестантами внутри страны, параллельно заключая союзы с протестантскими государствами на внешнеполитической арене. Величие Людовика XIII и интересы Франции были для кардинала основным мотивом и мерилом целесообразности внешнеполитических действий, в то время как для его соратника - «серого кардинала» отца Жозефа основным мотивом политических действий выступали мечты о мессианском предназначении Франции, призванной добиться доминирования в Европе, с тем чтобы распространить свет католической веры на остальной мир.

Укоренившись, мессианские либо прагматические тенденции внешнеполитической мотивации могут приобретать черты характерных особенностей психологии управленческого класса, представителей правящей элиты и целых политических институтов.

Иногда ставшая традиционной идеология как идеальное начало тесно переплетается с реальнополитическими, но не всегда осознаваемыми мотивами. Например, в развитых странах Запада подобное развитие событий привело к тому, что демократическое давление общества и высокая значимость ценностей высших ступеней пирамиды потребностей А.Маслоу привели к полному непониманию общественностью реальных проблем остального мира, значительная часть которого в силу своей нищеты и социальных противоречий не может принять «западные ценности»29. Более того, и представители политического класса стран Запада оказываются неспособными воспринимать объективную реальность, исходя из комплексного анализа и понимания тенденций общемирового развития вне контекста установок идеологического долженствования и представлений о том, как «должно быть».

Институциональный фактор и исторически сложившаяся психология властной бюрократии

Осмыслению формирования внешней политики с точки зрения исторически сложившейся традиции выстраивания дипломатических отношений с окружающим миром конкретных обществ посвятил ряд своих работ Генри Киссинджер30. Ему удалось убедительно обосновать психологические особенности мировоззрения некоторых незападных обществ, отражающиеся в их дипломатической практике и оценках внешнеполитической обстановки. Если ранее классические работы, посвященные вопросам дипломатии, как правило, опирались на осмысление западноевропейского опыта, то сегодня все большую актуальность приобретает моделирование альтернативных возможностей развития мирового порядка после утраты США и коллективным Западом доминирующих позиций в глобальном масштабе.

Геополитические условия развития каждого конкретного государственного организма и его институтов, а также исторически сложившийсянациональный характер - критически важные отправные точки для анализа внешнеполитических устремлений и действий акторов внешнеполитической арены.

Подводя итог

При прогнозировании принятия внешнеполитических решений политического руководства той или иной страны необходимо учитывать весь комплекс рассмотренных факторов, формирующих оценки и действия внешнеполитических игроков, так как в основании их оценок, мотивов и действий в значительной степени лежат психологические, субъективные причины.

Исследование психологических мотивов действий политических контрагентов необходимо в первую очередь для того, чтобы, координируя внешнеполитические курсы государств, иметь возможность кросс-культурного анализа причин действий игроков мировой политики. Это важно для того, чтобы не измерять собственной меркой и ценностными стандартами и понятиями государства, общества и политические режимы, находящиеся на других стадиях социально-экономического и социально-культурного развития, тем самым не совершая ошибок, которые в последнее время постоянно совершают представители западного мира, стараясь проводить внешнюю политику, руководствуясь собственным исторически сложившимся опытом социокультурного развития и экономического роста. Такая политика не учитывает сложившуюся культуру других обществ и цивилизационные закономерности их развития и приводит к прямо противоположным результатам. Между тем сложность текущего периода развития глобальной системы международных отношений заключается в согласовании и гармонизации мировоззренческих позиций внешнеполитических акторов как выразителей и носителей ценностных установок тех или иных непохожих друг на друга культур, цивилизаций, идеологических течений.

Только объективное и внимательное изучение субъективных факторов целеполагания внешнеполитических игроков позволит построить относительно устойчивый мировой порядок, приемлемый для большинства государств и основанный на здравом смысле, сбалансированном выборе путей дальнейшего развития в конкретных условиях возможного взаимовыгодного будущего, а не в оторванных от жизни абстрактных категориях романтизированного построения «исламского», «христианского», «коммунистического», «демократического» или какого-либо иного «идеального» и «абсолютного» «единственно правильного» мира.

Одним из наиболее важных препятствий на пути построения сбалансированного и разумного мирового порядка выступает хроническая конъюнктурность современных механизмов принятия внешнеполитических решений, когда демократические циклы внутриполитического электорального процесса либо общая приверженность политиков разных стран к демагогическому манипулированию и мобилизации масс мешают выстраивать стратегические линии долгосрочного социально-экономического и политического планирования.

В последнее время все большее внимание в экономической науке приобретает направление под названием «поведенческая экономика»31, в задачи которой входит выявление закономерностей иррационального начала в финансово-хозяйственной деятельности человека, однако, учитывая накопленный человечеством багаж знаний в областях наук об обществе и человеке, вполне закономерно говорить о том, что пришло время параллельно с массовой и политической психологией активно разрабатывать направление знаний под названием «поведенческая политология».

 1Деркач А., Лаптев Л. Политическая психология. М.: Юрайт, 2013. 592 с.; Гозман Л.Я., Шестопал Е.Б. Политическая психология. Ростов-на-Дону: Феникс, 1996. 448 с.; Андреев А.П. Политическая психология. М.: Весь мир, 2002. 240 с.; Лавик Н.Й., Свеосс Н. Политическая психология / Пер. с норв. С.В.Карпушиной, А.В.Наумовой. М.: Российская политическая энциклопедия, 2013. 359 с.; Пирогов А.И. Политическая психология. М.: Академический проект, Трикста, 2005. 368 с.; Политическая психология / Ред. Деркач А.А., Жуков В.И., Лаптев Л.Г. М.: Академический проект, 2001. 858 с.; Гуревич П.С.Политическая психология. М.: Юнити-Дана, 2008. 543 с.; Козырева А.Ю. Политическая психология. Влияние государственных структур на мировоззрение индивида. М.: Дипломатическая академия МИД РФ, 2001. 130 с.; Ольшанский Д.В. Политическая психология. СПб.: Питер, 2002. 576 с.; Конфисахор А.Г.Психология политической власти. СПб.: Издательство СПбГУ, 2009. 240 с.; Евгеньева Т.В., Селезнёва А.В. Психология массовой политической коммуникации. М.: Издательство МГУ, 2013. 304 с.; Евгеньева Т.В., Селезнёва А.В., Манойло А.В. Психология управления массовым политическим сознанием и поведением: учебно-методическое пособие. М.: Известия, 2015. 104 с.

 2ISPP, International Society of Political Psychology // URL: http://www.ispp.org/ (дата обращения: 19.01.2016). Международным обществом политической психологии выпускаются журналы «Political Psychology» и «Advances of Political Psychology». См.: International Society of Political Psychology. Advances of Political Psychology // URL http://www.ispp.org/news/Advances (дата обращения: 19.01.2016); International Society of Political Psychology. Political Psychology // URL: http://www.ispp.org/news/journal (дата обращения: 19.01.2016). C электронной версией изданий можно ознакомиться: Wiley Online Library. Political Psychology // URL: http://onlinelibrary.wiley.com/journal/10.1111/(ISSN)1467-9221/issues (дата обращения: 19.01.2016). См. также: Journal of Social and Political Psychology // URL: http://jspp.psychopen.eu/index.php/jspp (дата обращения: 19.01.2016); Houghton D.P. Political Psychology. Situations, Individuals, and Cases. New York: Routledge, 2008. 280 p. // URL: https://tsu.ge/data/file_db/faculty_psychology/Political_Psychology.pdf 293 p. (дата обращения: 19.01.2016); The Oxford Handbook of Political Psychology (2 ed.) / Edited by Leonie Huddy, David O.Sears, and Jack S.Levy. Oxford: Oxford University Press, 2013. 1008 p.; The Oxford Handbook of Political Behavior / Edited by Russell J.Dalton, Hans-Dieter Klingemann. Oxford: Oxford University Press, 2007. 1008 p.; International Social Science Journal. Political Dimensions of Psychology. Socialization Processes and Identities. Vol. XXXV. №2. 1983 // URL: http://unesdoc.unesco.org/images/0013/001346/134615eo.pdf (дата обращения: 19.01.2016).

 3Levy J.S. Psychology and Foreign Policy Decision Making // The Oxford Handbook of Political Psychology (2 ed.) / Edited by Leonie Huddy, David O.Sears, and Jack S.Levy. Oxford: Oxford University Press, 2013. 1008 p. // URL: https://www.surrey.ac.uk/politics/research/researchareasofstaff/isppsummeracademy/instructors%20/Levy%20-%20Psychology%20and%20Foreign%20Policy%20Decision-Making.pdf 33 p. (дата обращения: 19.01.2016).

 4African-American Political Psychology. Identity, Opinion, and Action in the Post-Civil Rights Era / Edited by Tasha S.Philpot and Ismail K.White. New York: MacMillan, 2010. 264 p.

 5Выявление типичных черт человеческого характера волновало ученых (в том числе медиков) издавна: О природе человека // Гиппократ. Клятва. Закон о враче. Наставления / Пер. с греч. В.И.Руднева. Минск: Современный литератор, 1998. С. 112-130. Ср. с учением о «натуре человека» Авиценны:Абу Али ибн Сино. «Канон врачебной науки». В 10 т., изд. 4-е. Одесса: Энио, 2003. Т. 1. С. 43-67; Т. 2. С. 7-35. О положениях тибетской медицины о физической конституции человека и ее влиянии на характер: Чойжинимаева С.Г. Болезни больших людей, или что такое слизь? М.: АСТ, Астрель, 2010. 156 с.; Чойжинимаева С.Г. Болезни нервных людей, или откуда дует ветер? М.: АСТ, Астрель, 2010. 189 с.; Чойжинимаева С.Г. Болезни сильных людей, или как обуздать желчь? М.: АСТ, Астрель; Владимир: ВКТ, 2010. 156 с. Среди собственно психологической литературы можно упомянуть работу Юнга:Юнг К.Г. Психологические типы / Пер. с нем. С.Лорие, перераб. и доп. В.В.Зеленским; Под общей ред. В.В.Зеленского. СПб.: Азбука, 2001. 736 с. См. также: Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. СПб.: Питер, 2013. С. 613-633. Сюда же можно отнести значительный пласт литературы в области соционического типирования: Аугустинавичюте А. Соционика. М.: Черная белка, 2008. 568 с.; Барсова А. Как прожить свою, а не чужую жизнь, или Типология личности. М.: АСТ-ПРЕСС Книга, 2001. 320 с.; Гуленко В.В. Гуманитарная соционика. М.: Черная белка, 2009. 344 с.; Стратиевская В. Как сделать, чтобы мы не расставались. Руководство по поиску спутника жизни (соционика). М.: МСП, 1997. 496 с.; Филатова Е.С. Соционика личных отношений / Е.С.Филатова. М.: Доброе слово, Черная белка, 2004. 80 с.; Филатова Е.С. Соционика в портретах и примерах. М.: Черная белка, 2009. 448 с. Об анализе личностных черт политиков см., например: Ракитянский Н.М. Личность политика. Теория и методология психологического портретирования. М.: Издательство МГУ, 2011. 264 с.

 6Беседа с немецким писателем Эмилем Людвигом 13 декабря 1931 г. // Сталин И.В. Собрание сочинений. М.: Государственное издательство политической литературы, 1951. Т. 13. С. 104-123. См. также: Каммари М.Д. Марксизм-ленинизм о роли личности в истории. М.: Государственное издательство политической литературы, 1953. 408 с.

 7Бисмарк Отто фон. Воспоминания, мемуары. В 2 т. М.: АСТ; Минск: Харвест, 2002.

 8Киссинджер Г. Мировой порядок / Пер. с англ. В.Желнинова, А.Милюкова. М.: АСТ, 2015. 512 с.

 9Кох-Хиллебрехт М. Homo-Гитлер: психограмма диктатора / Пер. с нем. А.Н.Гордиенко. Минск: Попурри, 2003. 416 с.; Мазер В. Адольф Гитлер. Легенда, миф, реальность. Ростов-на-Дону: Феникс, 1998. 608 с.; Фест И.К. Гитлер. Биография / Пер. с нем. Пермь: Алетейа, 1993. Т. 1. 368 с., Т. 2. 480 с., Т. 3. 544 с.; Штрассер О. Гитлер и я. / Пер. с англ. Ростов-на-Дону: Феникс, 1999. 384 с. Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера / Пер. с нем. И.В.Розанова. Общ. ред., вступ. статья и предисл. И.М.Фрадкина. Смоленск: Русич, 1993. 496 с.; Белов Н. фон. Я был адьютантом Гитлера. 1937-1945 / Пер. с нем. и предисл. Г.Рудого. Смоленск: Русич, 2003. 528 с.; Откровения и признания: Нацистская верхушка о войне «третьего рейха» против СССР: Секретные речи. Дневники. Воспоминания / Пер. с нем. и сост. Г.Я.Рудой. М.: ТЕРРА, 1996. 576 с.; Шпеер А. Воспоминания / Пер. с нем. Смоленск: Русич, 1998. 720 с.;Ширер У. Взлет и падение Третьего рейха. М.: Астрель, 2012. 1213 с.; Гейден К. История германского фашизма. Москва - Ленинград: Государственное социально-экономическое издательство, 1935; Гейден К. Путь НСДАП. Фюрер и его партия. М.: Яуза, Эксмо, 2004. 576 с.

10Тиссен Ф. Я заплатил Гитлеру. Исповедь немецкого магната. 1939-1945. М.: Центрполиграф, 2008. 255 с.; О роли крупного капитала в приходе к власти национал-социалистов в Германии накануне Второй мировой войны см.: Шахт Яльмар. Главный финансист Третьего рейха. Признания старого лиса. 1923-1948 / Пер. с нем. Л.А.Игоревского. М.: ЗАО Центрполиграф, 2011. 511 с.; Папен Франц фон. Вице-канцлер Третьего рейха. Воспоминания политического деятеля гитлеровской Германии. 1933-1947. / Пер. с англ. М.Г.Барышникова. М.: ЗАО Центрполиграф, 2005. С. 251; Додд У. Дневник посла Додда. 1933-1938 / Подгот. к печати Уильямом Э.Доддом-мл. и Мартой Додд. М.: Издательство социально-экономической литературы, 1961. С. 398; Шпеер А. Шпандау: тайный дневник / Пер. И.Кастильской. М.: Захаров, 2010. С. 91-93 и др.; Диссман. Заседание седьмое. Двенадцатый съезд РКП(б) 17-25 апреля 1923 г. Стенографический отчет. М.: Издательство политической литературы, 1968. С. 296; Табуи Ж. Двадцать лет дипломатической борьбы. М.: Грифон М, 2005. С. 242; Залесский К.А. Кто был кто в Третьем рейхе: Биографический энциклопедический словарь. М.: АСТ, Астрель, 2003. 942 с.

11Майский И.М. Воспоминания советского дипломата, 1925-1945 гг.: 2-е изд. М.: Международные отношения, 1987. 784 с.; Табуи Ж. Двадцать лет дипломатической борьбы. М.: Грифон М, 2005. 320 с.; Шмидт П. Переводчик Гитлера / Пер. с англ. Шестопал Т.В. Смоленск: Русич, 2001. 400 с.

12О мотивах внешней политики Муссолини наглядно свидетельствуют дневники представителей ближайшего круга дуче - Галеаццо Чиано и Кларетты Петаччи: Петаччи К. Секретный Муссолини. Дневники 1932-1938 гг. / Пер. с итал. С.Ю. Рюриковой. М.: РИПОЛ классик, 2013. 528 с.; Чиано Г. Дневник фашиста, 1939-1943. М.: Плацъ, 2010. 672 с. См. также: Муссолини Б. Любовница кардинала. М.: Алгоритм, 2013. С. 129-270.

13Payne S.G. Fascism: Comparison and Definition. University of Wisconsin Press, 1983. 242 p.

14Об американском вильсонианском мессианизме см., например: Киссинджер Г. Мировой порядок / Пер. с англ. В.Желнинова, А.Милюкова. М.: АСТ, 2015. 512 с.; Стент А. Почему Америка и Россия не слышат друг друга? Взгляд Вашингтона на новейшую историю российско-американских отношений / Пер. с англ. Е.Лалаян. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2015. 464 с.; Голдгейр Дж., Макфол М. Цель и средства. Политика США в отношении России после «холодной войны». М.: Международные отношения, 2009. 520 с.; Примаков Е.М. Мир без России? К чему ведет политическая близорукость. М.: ИИК «Российская газета», 2009. 239 с.; Олбрайт М. Религия и мировая политика. М.: Альпина Бизнес Букс, 2007. 352 с.; Хантингтон С. Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности / Пер. с англ. А.Башкирова. М.: АСТ, Транзиткнига, 2004. 635 с. Представление об англосаксонском идеологическом мессианизме дает и работа Маргарет Тэтчер: Тэтчер М. Искусство управления государством. Стратегии для меняющегося мира. М.: Альпина Паблишер, 2014. 504 с. О российском мессианизме см., например: Сургуладзе В.Ш. Грани российского самосознания: империя, национальное сознание, мессианизм и византизм России. М.: W.Bafing, 2010. 479 c.

15Фрейд З. Я и Оно: Сочинения. М.: Эксмо; Харьков: Фолио, 2007. C. 852-860; Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис / Пер. с англ. Э.Эриксон; общ. ред. и предисл. А.В.Толстых. 2-е изд. М.: Флинта, МПСИ, Прогресс, 2006. С. 220.

16Хантингтон С. Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности / Пер. с англ. А.Башкирова. М.: АСТ, Транзиткнига, 2004. 635 с.; Бьюкенен П.Дж. На краю гибели / Пер. с англ. М.Башкатова. М.: АСТ, 2008. 349 с.; Бьюкенен П.Дж. Смерть Запада / Пер. с англ. А.Башкирова. М.: АСТ, 2003. 444 с.;Уткин А.И. Подъем и падение Запада. М.: АСТ, 2008. 761 с.; Саррацин Т. Германия. Самоликвидация / Пер. Т.Набатниковой. М.: Рид Групп, 2012. 400 с.;Тэйлор Дж. Белое самосознание: Расовая идентичность в XXI веке / Пер. с англ. М.Ю.Диунова. М.: Икс-Хистори, Кучково поле, 2014. 496 с.

17Маркс К., Энгельс Ф. Полное собрание сочинений. 2-е изд. М.: Государственное издательство политической литературы, 1955. Т. 3. 630 с.; Сталин И.В.Марксизм и вопросы языкознания. Относительно марксизма в языкознании // Правда. 1950. 20 июня.

18Данилевский Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому. М.: Известия, 2003. 607 с.; Данилевский Н.Я. Политическая философия. Дополнения к книге «Россия и Европа». М.: ФИВ, 2013. 288 с.

19Леонтьев К.Н. Избранное. М.: Рарогъ, Московский рабочий, 1993. 400 с.

20Шпенглер О. Закат Европы. Минск: Харвест; М.: АСТ, 2000. 1376 с.

21Тойнби А.Дж. Постижение истории: Сборник / Пер. с англ. Е.Д.Жаркова. 2-е изд. М.: Айрис-пресс, 2002. 640 с.; Тойнби А.Дж. Цивилизация перед судом истории: Сборник / Пер. с англ. 2-е изд. М.: Айрис-пресс, 2003. 592 с.

22Бродель Ф. Грамматика цивилизаций. М.: Весь мир, 2008. 552 с.

23Хантингтон С. Столкновение цивилизаций / Пер. с англ. Т.Велимеева, Ю.Новикова. М.: АСТ, 2003. 603 с.; Хантингтон С. Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности / Пер. с англ. А.Башкирова. М.: АСТ, Транзиткнига, 2004. 635 с.

24Тэн И. Чтения об искусстве. Пять курсов лекций, читанных в школе изящных искусств в Париже / Пер. А.Н.Чудинова. Пятое испр. изд. СПб.: Издание В.И.Губинского, 1904. 416 с. Ср.: Некоторые проблемы психологии искусства // Леонтьев А.Н. Избранные психологические произведения: В 2-х т. М.: Педагогика, 1983. Т. 2. С. 232-239; Эстетическая тема (мотив) в жизни человека // Рубинштейн С.Л. Человек и мир. СПб.: Питер, 2012. С. 124-125.

25Фукс Э. EROTICA. Ренессанс. Буйство плоти. М.: Диадема-Пресс, 2001. 800 с.; Фукс Э. EROTICA. Галантный век. Пиршество страсти. М.: Диадема-Пресс, 2001. 800 с.; Фукс Э. EROTICA. Буржуазный век. Конвейер удовольствий. М.: Диадема-Пресс, 2001. 800 с.

26Сорокин П.А. Социальная и культурная динамика / Пер. с англ., вст. статья и комментарии В.В.Сапова. М.: Астрель, 2006. 1176 с.

27Хёйзинга Й. Осень Средневековья / Пер. с нидерл. Д.В.Сильвестрова. 3-е изд., испр. М.: Айрис-пресс, 2002. 544 с.; Хёйзинга Й. Homo Ludens. Человек играющий / Пер. с нидерл. В.В.Ошиса. М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. 352 с.

28Инглхарт Р., Вельцель К. Модернизация, культурные изменения и демократия: Последовательность человеческого развития. М.: Новое издательство, 2011. 464 с.

29Маслоу А. Мотивация и личность. 3-е изд. / Пер. с англ. СПб.: Питер, 2011. 352 с.; Сургуладзе В.Ш. Идеология в иерархии потребностей человека // Обозреватель-Observer. 2015. №10 (309). С. 52-63.

30Киссинджер Г. Понять Путина. Политика здравого смысла. М.: Алгоритм, 2015. 208 с.; Киссинджер Г. Мировой порядок / Пер. с англ. В.Желнинова, А.Милюкова. М.: АСТ, 2015. 512 с.; Киссинджер Г. О Китае / Пер. с англ. В.Н.Верченко. М.: АСТ, 2015. 635 с.; Киссинджер Г. Дипломатия / Пер. с англ. В.В.Львова. М.: Ладомир, 1997. 848 с.

31Гринспен А. Карта и территория: Риск, человеческая природа и проблемы прогнозирования. М.: Альпина Паблишер, 2015. 412 с.; Сургуладзе В.Ш.Иррациональное начало человеческой деятельности: психологический и культурный факторы в экономике и прогнозировании // Проблемы национальной стратегии. 2015. №6 (33). С. 242-247; Сургуладзе В.Ш. Социальный климат и уровень общественного самосознания - важные факторы экономического развития // Проблемы национальной стратегии. 2014. №6. C. 225-228.

 
Россия > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 30 ноября 2016 > № 1998996 Вахтанг Сургуладзе


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter