Всего новостей: 2529157, выбрано 3 за 0.076 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Тавровский Юрий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыСМИ, ИТвсе
Россия. Китай > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 28 декабря 2017 > № 2477690 Юрий Тавровский

Путин и китайская мечта

опыт стратегии Си Цзиньпина

Юрий Тавровский

Накануне президентских выборов 2018 года положение Путина удивительно напоминает положение Си Цзиньпина накануне ХVIII съезда КПК в конце 2012 года. В том и в другом случае было понятно, что грядущие голосования – по существу простая формальность, всё уже предрешено почти двадцатилетним правлением Путина и пятилетним подготовительным сроком Си Цзиньпина на постах заместителя генерального секретаря ЦК КПК, заместителя председателя КНР и заместителя председателя Военного совета ЦК КПК. В том и в другом случае главной загадкой были действия после выборов.

Китай тогда, как и Россия сейчас, находился на нисходящей траектории: замедлилось ещё недавно рекордное наращивание ВВП, катастрофических масштабов достигло загрязнение окружающей среды, коррупция на всех уровнях партийного и административного аппаратов поставила под вопрос право Компартии и дальше править Поднебесной, усиливалось «сдерживание» Китая со стороны США и их сателлитов. Но, пожалуй, самый серьёзный вызов для Си Цзиньпина состоял в выборе между следованием прежним социально-экономическим курсом, разработанным Дэн Сяопином, и созданием новой долгосрочной стратегии, способной вернуть страну на восходящую траекторию. Он мог продолжить следовать путём «социализма с китайской спецификой», как это десять лет делал Цзян Цзэминь, а затем ещё десять лет – Ху Цзиньтао. Мог спокойно отсидеть собственный десятилетний срок правления. Шумно проводить партийные пленумы на темы «расширить», «обеспечить», «добиться» и ничего кардинально не менять в экономике, пусть даже угасающей. Продолжать устраивать показательные расстрелы отдельных чиновников, не трогая систему хищений и взяток как таковую. Ввести дополнительные поборы на собственников автомобилей, но не замахиваться на «угольную» энергетику, обрекающую все промышленные регионы на жизнь во мгле. Продолжать «платить дань» Америке, размещая сотни миллиардов долларов в долговые расписки Федерального казначейства, выполнять хотя и не все, но наиболее серьёзные «пожелания» из Вашингтона.

Благополучно пройдя все полагающиеся церемонии партийных выборов, Си Цзиньпин неожиданно быстро и резко приступил к коренным изменениям. Для начала он поставил маяк, на который всей партии и всей нации предстояло держать курс до 2049 года, когда КНР исполнится сто лет. Название этого ориентира не могло оставить равнодушным ни одного жителя Поднебесной: «великое возрождение китайской нации». Именно эти слова содержатся в программе «Китайская мечта о великом возрождении китайской нации». Иероглиф, которым записывают слово «мечта», имеет ещё одно значение – «сон». Поначалу многие наблюдатели так и восприняли предложение Си Цзиньпина, сделанное, заметьте, не с трибуны партийного форума, а в залах Национального музея.

«Сон» очень быстро начал становиться явью. Вслед за «китайской мечтой» в китайский, а за ним и международный лексикон вошёл термин «новая нормальность». Началась перестройка колоссальной махины китайской экономики с гонки за высокими показателями роста ВВП и экспорта на обслуживание собственного рынка с почти полутора миллиардами потребителей. Предсказанная западными экспертами «жёсткая посадка» из-за смены модели развития не состоялась, Пекин сохранил в своих руках штурвал управления обеими половинами народного хозяйства, как государственной – через пятилетки и отраслевое планирование, - так и рыночной – через подконтрольную Компартии финансовую систему. «Новая нормальность» превзошла ожидания. Накануне прошедшего в октябре 2017 года XIX съезда правящей Компартии были оглашены такие показатели: с 2013 по 2016 годы рост ВВП Китая составил 7.2%, что на 2.6% выше мирового уровня. Инфляция – 2%, безработица – 5%. Китай стал первым в мире по вкладу в мировой экономический рост. В 2016 году его ВВП составлял 14.8% мировой экономики, что на 3.4 % выше, чем в 2012 году.

«Посадить власть в клетку закона», «бить не только мух, но и тигров» - эти яркие лозунги тоже обогатили китайский и мировой политический лексикон. Си Цзиньпин инициировал переход от выборочных посадок и даже расстрелов коррупционеров к системной борьбе с коррупцией. «Карающим мечом» стала Комиссия по проверке партийной дисциплины, которая в условиях обязательного членства в КПК каждого мало-мальски ответственного чиновника может дотянуться до любого из почти 90 миллионов носителей значка с красным флагом (партбилетов в Китае нет). За время правления Си Цзиньпина более 1.3 миллиона чиновников подверглись административным наказаниям за «нарушение партийной дисциплины», против 35.5 тысяч из них были возбуждены уголовные дела. Антикоррупционные расследования прошли в отношении 280 чиновников в ранге министров, 8600 – замминистров. «Под раздачу» попали даже члены Политбюро, руководители парткомов провинций, высшие военачальники.

Понимая несовместимость «великого возрождения китайской нации» с сохранением глобальной финансовой и военной гегемонии США, Вашингтон стал поднимать уровень «сдерживания» КНР, провоцируя соседей, создавая исключающие Китай торговые структуры, переоснащая вооружения на своих базах вблизи рубежей Поднебесной. Си Цзиньпин реагировал не в ставшей традиционной за последние десятилетия манере – публикуя объяснения и обещания, делая смущённый вид и продолжая делать всё по-своему. Он с самого начала предупредил, что «ни одна страна не должна рассчитывать на то, что мы будем вести торговлю своими ключевыми интересами. Ни у кого не может быть ни малейшей надежды на то, что мы вкусим горькие плоды ущемления суверенитета безопасности и интересов развития государства». Начав с новой концепции «отношений великих держав», нацеленной на установление равноправия с Америкой, Си Цзиньпин затем выдвинул инициативу «Один пояс и один путь» межконтинентального, пан-евразийского масштаба. К концу первого пятилетнего срока правления он поднялся до глобальной стратегии, объявив основой внешней политики Китая доктрину «создания сообщества единой судьбы человечества». Накопленных за пять благоприятных лет экономических и финансовых ресурсов хватает, чтобы подкреплять слова делами: началась военная реформа, строятся авианосцы и другие океанские корабли, создаются кибервойска, космические группировки, зарубежные военные базы.

Благодаря хорошо продуманной и блестяще осуществлённой первой пятилетке долгосрочной стратегии «Китайская мечта», Си Цзиньпин доказал всей китайской элите, всем китайцам своё право править. Его стратегия признана новым вкладом в марксизм и внесена в Устав КПК под названием «социализм с китайской спецификой новой эры». Совершенно ясно, что ему вручён «Мандат Неба» на дальнейшее правление. На Западе спорят: продлится ли оно остающиеся пять лет традиционного десятилетия – или Си Цзиньпин нарушит неписаную традицию и останется править ещё какое-то время после ХХ съезда КПК в 2022 году. Мои китайские коллеги шёпотом называют даже такую дату: 2035 год. Именно к этому сроку, согласно решениям XIX съезда, должна закончиться «социалистическая модернизация», предпоследний рубеж накануне выполнения в 2049 году всего плана «великого возрождения китайской нации». Как распорядится судьба, какой вариант выберет сам Си Цзиньпин – покажет время. Но уже сегодня всем ясно, что он встал в ряд с великими правителями не только «красной династии» - Мао Цзэдуном и Дэн Сяопином. Его сравнивают и с императорами великих династий древности и средневековья, открывшими новые пути к укреплению могущества Поднебесной.

Конечно, китаец Си Цзиньпин и русский Владимир Путин – люди разного возраста, разной политической биографии. Но их объединяет то, что оба они являются мировыми лидерами, несут ответственность за судьбу своих великих стран-цивилизаций. Очень хочется надеяться, что президент Путин, как и его китайский коллега, не упустит исторический шанс открыть новые блестящие страницы в истории своей страны. России на этих страницах нужны записи не о бесконечном топтании на месте и постепенном угасании великой цивилизации, а о величественных достижениях. Только добившись великого возрождения русской нации, Путин займёт достойное место в череде великих правителей России.

Россия. Китай > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 28 декабря 2017 > № 2477690 Юрий Тавровский


Россия. Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 21 февраля 2017 > № 2081974 Юрий Тавровский

 «Ялта-2»

возможен ли «равносторонний треугольник» в отношениях Москвы, Пекина и Вашингтона?

Юрий Тавровский

В начале XXI века, с интервалом примерно каждые пять лет, в мировой политике происходят этапные события.

В феврале 2007 года Владимир Путин на конференции по международной безопасности в Мюнхене выступил с речью, содержавшей следующую формулировку: "Россия — страна с более чем тысячелетней историей, и практически всегда она пользовалась привилегией проводить независимую внешнюю политику. Мы не собираемся изменять этой традиции и сегодня. Вместе с тем, мы хорошо видим, как изменился мир, реалистично оцениваем свои собственные возможности и свой собственный потенциал. И, конечно, нам бы также хотелось иметь дело с ответственными и тоже самостоятельными партнёрами, с которыми мы вместе могли бы работать над строительством справедливого и демократического мироустройства, обеспечивая в нём безопасность и процветание не для избранных, а для всех".

В феврале 2013 года во время беспрецедентной встречи с правящей элитой в форме "коллективной учебы Политбюро ЦК КПК" на тему "Решительно идти по пути мирного развития" Председатель КНР Си Цзиньпин заявил: "Мы будем решительно идти по пути мирного развития, но категорически не станем отказываться от наших законных прав и интересов и не будем жертвовать коренными интересами государства… Ни одна страна не должна рассчитывать на то, что мы будем вести торговлю своими коренными интересами, ни у кого не может быть ни малейшей надежды на то, что мы вкусим горькие плоды ущемления суверенитета, безопасности и интересов развития государства".

В январе 2017 года в своей инаугурационной речи 45-й президент США Дональд Трамп сказал: "Мы будем стремиться к дружбе с другими странами, но при этом будем руководствоваться только своими интересами. Мы будем укреплять союзы и создавать новые".

Каждое из этих программных заявлений не только влекло за собой последствия для всей мировой политики, но и меняло отношения в "глобальном треугольнике" Москва—Пекин—Вашингтон. Именно после своей мюнхенской речи Путин окончательно стал persona non grata для Запада, а Россия — главным объектом давления и провокаций. Именно после объявления Си Цзиньпина о "выходе из тени" всерьёз началось сдерживание КНР в военной и торговой областях. Именно после речи Трампа на инаугурации глобалисты-"неоконы" в США и по всему миру начали ожесточённую "гибридную войну" против него.

Приоритет национальных интересов объединяет Владимира Путина, Си Цзиньпина и Дональда Трампа, ярких лидеров трёх ведущих держав современного мира. Вопрос в том, какими они видят эти национальные интересы и смогут ли достичь если не их синергии, то хотя бы отказа от противостояния? Путин продолжает следовать "мюнхенским" курсом", и его принципы вряд ли изменятся. Си Цзиньпин тоже выдерживает курс "следования коренным интересам государства". Неизвестной величиной в этом уравнении пока остаётся Трамп. Ему ещё предстоит продемонстрировать серьёзность обещаний, которые он давал в ходе предвыборной кампании и в первых заявлениях уже внутри Белого дома.

Срочно подождать!

За первые недели своего президентства Трамп привёл в исполнение два главных предвыборных обещания: отказался от Транстихоокеанского торгового партнёрства и приступил к сооружению "Великой мексиканской стены". При этом пока не разразилась обещанная торговая война с КНР, и не началось хотя бы ограниченное сотрудничество с Россией. В Москве и Пекине в создавшейся ситуации, скорее всего, приняли самое мудрое решение: "Срочно подождать!". Это ожидание, по традиции, продлится сто дней. "Испытательный срок" закончится к началу мая, а в середине месяца Путин и Си Цзиньпин встретятся в Пекине на саммите "Новый Шёлковый путь". У них будет время и возможность подробно обсудить слова и дела нового участника "треугольника", согласовать те общие позиции, которые не противоречат национальным интересам России или Китая.

Российско-китайское стратегическое партнёрство недаром называется именно так. Именно стратегические, военно-политические причины постоянно подталкивают обе страны к расширению и углублению взаимодействия, которое всё больше напоминает военный союз. НАТО во главе с США четверть века вгрызалось в зону российских жизненных интересов, дойдя уже до рубежей внутренних русских земель, а к 2016 году балансирование на грани войны приняло крайне опасные формы. Одновременно США за последние годы стянули вокруг Китая кольцо военных баз, подстрекают недружественные режимы, размещают боевые корабли в угрожающей китайскому судоходству конфигурации, провоцируя Пекин на создание "выдвинутых рубежей" в Тихом океане. Именно стремление Москвы и Пекина "не пропасть поодиночке", а вовсе не торгово-экономические интересы как таковые помогли им "взяться за руки".

Разъединить российско-китайскую сцепку мечтали и во времена правления Барака Обамы. Однако пойти на сближение с Россией "неоконам" мешала иррациональная ненависть, усиленная представлением о слабости России, а с Китаем — в общем-то, рациональное неприятие китайского "мирного возвышения", поставившего США на грань утраты глобального лидерства. Ещё в 2009 году Обама привёз в КНР предложение создать дуумвират "G-2" и совместно править миром — при условии, что Вашингтон будет "старшим братом". Стоит ли разъяснять, что принятие этого предложения Пекином означало бы конец китайско-российского стратегического партнёрства и сползание к новой "холодной войне" с Москвой? Но предложение было отвергнуто, а сдерживание продолжилось с удвоенной силой.

Теоретически можно допустить, что подобная или похожая попытка может быть повторена. Однако резкие антикитайские заявления Трампа в ходе предвыборной кампании и первые практические шаги его самого и его команды делают такое допущение маловероятным. Игра на оголённом нерве тайваньской проблемы, подтверждение "ядерного зонтика" над оспариваемыми Японией островами Дяоюйдао/Сэнкаку вряд ли можно считать случайностями начального периода. А ведь в небесах витает ещё и "дамоклов меч" обещания обложить китайский экспорт пошлинами в десятки процентов, что будет означать начало торговой войны.

"Чечевичная похлёбка" для Москвы

Попытки расшатать стратегическое партнёрство Москвы и Пекина могут последовать и на российском направлении. Для Трампа очевидно, что российские товары не лишают американцев рабочих мест. Напротив, снятие санкций может стимулировать американский экспорт в Россию, создать многие тысячи дополнительных вакансий на предприятиях США. В данной ситуации оказались невостребованными идеологические фобии госдеповских дам, которым уже показали на дверь. Но созданное ими "прокрустово ложе" американо-российских отношений, символом которого являются санкции, вряд ли удастся быстро разрушить. Впрочем, отрицательное влияние санкций может быть перевешено шагами по ослаблению давления НАТО на западные рубежи России, завершением подстрекания Киева, реальным взаимодействием в борьбе с исламистами. Отвечающие в первую очередь интересам самих США, эти и другие шаги могут подаваться как авансы Кремлю в ожидании ответных ходов. Именно так их будут трактовать не только западные дипломаты и журналисты, но и наши доморощенные либералы, для которых неприятие Китая стало "символом веры". Уже сейчас разные формулы "размена" стратегических отношений с КНР на благосклонность США оживлённо обсуждаются на телевизионных ток-шоу и в печатных изданиях. Думается, что и в экспертном сообществе, включая специалистов по Китаю, найдётся некоторое число сторонников "размена".

В оборот уже ввели разнообразные аргументы. Напоминают о том, как в 70-е годы прошлого века Дэн Сяопин разменял переход к системной враждебности с СССР на допуск к западным капиталам, рынкам и технологиям. Называют имя Генри Киссинджера, не раз успешно сыгравшего роль напёрсточника в игре с Пекином и Москвой и продолжающего манипулировать двумя столицами в интересах третьей. Подсчитывают скромные итоги российско-китайской торговли, мизерные суммы китайских капиталовложений. Настаивают на "предательстве" Пекином Москвы в критические моменты украинского и сирийского кризисов. Эксплуатируют глубоко засевший в нашем коллективном бессознательном со времен боёв на острове Даманский миф о намерении Поднебесной захватить Сибирь и Дальний Восток. Обнаруживают у российских границ то танковые колонны, то стратегические ракеты.

Конечно, в большой политике никогда нельзя говорить "никогда". Совпадающие сегодня национальные интересы завтра могут разойтись. Но в текущей ситуации и на обозримую перспективу их близость или даже совпадение для Москвы очевидны. Прежде всего, одновременное сдерживание России и Китая продолжается. Довольно туманные намёки на возможность ослабления давления на Москву не принимают реальных очертаний. Но даже если сдвиг от конфронтации к сосуществованию или точечному сотрудничеству с Вашингтоном произойдёт, он потребует времени. Есть ли это время у администрации Трампа, а если есть, то как много? За несколько месяцев или лет и ценой существенных уступок в отношениях с Китаем Москва действительно можно добиться потепления с Америкой. Но как долго продлится оттепель? Не повысит ли классический бизнесмен Дональд Трамп цену на свой товар ещё до завершения сделки?

Пойдя на тактическое удлинение российско-американской стороны треугольника за счёт отношений с Китаем, Кремль понесёт стратегические потери. Он уменьшает свою дальнейшую ценность в рамках "треугольника" как с точки зрения Вашингтона, так и Пекина. Мало того, что будет утрачено личное доверие, которое было наработано между Путиным и Си Цзиньпином в ходе их 15 встреч за 2013-2016 годы. Путину уже не удастся войти в историю творцом новой модели отношений с Китаем, которую он начал создавать чуть ли не с первых месяцев своего президентства: подписание Большого договора в 2001 году, создание тогда же ШОС, окончательное урегулирование пограничной проблемы в 2005 году, начало сопряжения ЕАЭС и "Нового Шёлкового пути" в 2015 году. Будет поставлено под вопрос наработанное с большим трудом доверие и взаимопонимание между силовыми структурами двух стран. Вернуться обратно ко всем этим наработкам в весьма вероятном случае перемены настроений у Трампа или его ухода из власти будет очень трудно и уж точно невозможно во время правления Си Цзиньпина, которое продлится до 2022 года.

Разные возможности, равные выгоды

Суета вокруг "разменов" в рамках "глобального треугольника" подменяет осознание возможности создания устойчивой равносторонней структуры с вершинами в Москве, Вашингтоне и Пекине. Именно сейчас для этого сложилась небывало удачная ситуация, позволяющая соединить три стороны, ставшие примерно равновеликими. Отречение Трампа от экономического и финансового глобализма, от намерения проецировать силу в любую точку мира сокращает американскую сторону "треугольника". Недавние заявления Си Цзиньпина в Ханчжоу и Давосе о готовности возглавить глобализацию мировой экономики, напротив, говорят не о стремлении к мировому военному господству, а о желании качественно нарастить участие Китая в мировых делах после десятилетий "пребывания в тени". Это удлиняет китайскую сторону. Что касается России, то её наступательная внешняя политика на время компенсировала экономическое затухание и почти уравняла нашу сторону "треугольника" с двумя другими.

Мало того — именно Россия могла бы стать посредником в предотвращении перехода американо-китайского противостояния на более высокий и опасный уровень или даже инициатором трёхстороннего взаимодействия по ключевым международным проблемам. Коренные интересы Москвы, Вашингтона и Пекина одновременно, хотя и в разной степени, затрагивают проблемы исламского терроризма, распространения ядерного оружия, кибербезопасности, глобального финансово-экономического кризиса. Даже этот краткий перечень показывает обширность поля для взаимодействия, которое не ущемляет национальные интересы ни одной из сторон.

"Красные линии" в отношениях трёх стран пока не пересечены. Окна возможностей не захлопнулись, а иногда даже открываются шире. Выход США из Транстихоокеанского партнёрства означает для Пекина положительный сигнал о возможности предотвращения антикитайской торговой войны. В случае отказа от обещанного резкого повышения пошлин на китайский экспорт или даже введения невысоких дополнительных барьеров можно будет рассчитывать и на предотвращение двустороннего конфликта. Антироссийские заявления из новой вашингтонской администрации продолжают раздаваться, но на довольно низком уровне. С более высоких этажей идут ощутимые позитивные импульсы.

Три рыцаря традиционализма

Помимо близости интересов в сфере безопасности, начинает просматриваться и некая идеологическая близость "вершин треугольника". Это безусловный приоритет национальных интересов, возврат к традиционным ценностям своих народов и отторжение противоречащих им либерально-глобалистских мантр. Это апелляция к авторитету мыслителей и лидеров прошлого, к религиозным и этическим нормам, прошедшим проверку веками.

Выдвинув в 2012 году программу "Китайской мечты о великом возрождении китайской нации", Си Цзиньпин в своих выступлениях и статьях цитирует Конфуция гораздо чаще, чем Мао Цзэдуна. Возвращение к традиционным китайским ценностям после периода увлечения западным образом жизни набирает темпы и проявляется в самых разных областях: от ношения традиционного костюма даже в бытовых ситуациях до прилива интереса молодёжи к полузабытому классическому литературному языку "вэньянь". Развернувшаяся в последние годы системная борьба против коррупции тоже носит антилиберальную окраску — среди осуждённых за последние три года примерно миллиона чиновников большинство имели счета и недвижимость за границей, получали "откаты" от иностранных фирм и потому были сторонниками прозападной ориентации Китая.

Российский лидер пока не сформулировал столь необходимую нам "Русскую мечту", хотя его разрозненные выступления складываются во вполне последовательную систему консервативных, патриотических ценностей. Он цитирует классиков русской философской мысли XIX-XX веков. Он воцерковлён и соблюдает все православные праздники, одновременно проявляя должное уважение к другим традиционным религиям России: мусульманству, иудаизму и буддизму. Он шаг за шагом восстанавливает духовные скрепы общества, символы преемственности российских традиций: от возрождения поруганных храмов до возврата гвардейских мундиров, от мелодии советского государственного гимна до советских праздников. Несмотря на сильнейшее давление либерального прозападного лобби, он не позволяет пересадить на нашу почву однополые браки, вседозволенность, разрушать традиционные семейные нормы, систему просвещения и защиты семьи.

Даже в ходе предвыборной кампании, когда каждый голос был решающим, Дональд Трамп не боялся открыто говорить о своём неприятии размывания традиционных ценностей, подчёркивать значение христианской морали вопреки либеральному "мейнстриму", узаконивающему привилегии сексуальных и национальных меньшинств. Трамп обещал защитить семьи, христианскую этику и свободу вероисповедания, понимаемую как право отвергать диктат новомодной политкорректности. Он говорил, что их утрата обернётся отказом от наследия отцов-основателей Соединённых Штатов, создавших Конституцию на основе Священного писания. Отказ от христианских скреп может уже в обозримом будущем привести Америку к распаду по конфессиональным и этническим линиям. В своей инаугурационной речи 45-й президент США сказал, ссылаясь на Библию: "Как это хорошо и приятно, когда народ Божий живёт в единстве!". И его лозунг "Америка прежде всего!" означает "Христианство прежде всего!".

Это удивительное расположение звёзд на мировом политическом небосклоне может превратиться в устойчивое созвездие. Его могут назвать "G-3", "Второй Ялтой" или ещё как-нибудь. Шансов на такое развитие событий не так много, но они есть.

На фото: «Ялта-2»: роли могут быть распределены и так, Китай — на подъёме, США — на спуске

Материал подготовлен в рамках реализации проекта "Научно-просветительская программа "Государство Российское: новый этап". При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации от 05.04.2016 № 68-рп и на основании конкурса, проведённого Общероссийской общественной организацией "Российский союз ректоров".

Россия. Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 21 февраля 2017 > № 2081974 Юрий Тавровский


США. Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 2 декабря 2016 > № 1990236 Юрий Тавровский

 Быть вместе, как зубы и губы

российско-китайские отношения и новая стратегия Соединённых Штатов

Юрий Тавровский

Буквально за несколько часов до оглашения итогов выборов в Америке делегация Изборского клуба встречалась с пекинскими финансистами и политологами. Китайский деятель весьма крупного масштаба заявил тогда: в обозримой перспективе нас беспокоят три вопроса. Во-первых, какую политику в отношении Китая будет проводить Клинтон. Во-вторых, что будет с российской экономикой. В-третьих, каковы будут последствия "Брекзита". Среди наших собеседников никто не сомневался в поражении Дональда Трампа.

Уже на следующее утро было любопытно наблюдать удивление видных представителей китайского экспертного сообщества вестями из-за океана. Ведь в справках и прогнозах "на самый верх" предсказывалась уверенная победа Хиллари Клинтон. Перефразировав русскую пословицу, можно сказать "Старый враг лучше новых двух". В самом деле, манеру поведения бывшей первой леди и недавнего госсекретаря изучили досконально, интересы стоящих за ней "групп влияния" просчитывали отлично. А тут вдруг появляется деятель малоизвестный и непредсказуемый, способный на резкие слова и неожиданные поступки. Солидной и неспешной китайской дипломатии, пожалуй, впервые предстоит непрерывно решать уравнения с большим количеством неизвестных.

Разбившись на небольшие кружки по интересам, мы стали обсуждать победу Трампа и пытаться предсказать его первые действия. Мне удалось сильно удивить собеседников предположением, что Трамп унаследует важнейшую составляющую внешней политики своего предшественника — тихоокеанскую. Вот каковы были мои аргументы.

Не справившись с противниками, усмирять союзников

Придя к власти, Барак Обама провозгласил себя "тихоокеанским президентом". Могли сказаться воспоминания юности, проведённой в доме бабушки на Гавайских островах. Там он — бывают же совпадения! — посещал миссионерскую школу, в которой за много десятилетий до этого учился первый президент Китайской Республики Сунь Ятсен. Но дело, конечно же, вовсе не в этом. Обама и стоявшие за ним силы уже тогда опасались начавшегося "мирного возвышения Китая".

После унизительных поражений во время тихоокеанских битв Второй мировой войны: бомбежки Пёрл-Харбора, разгрома и пленения американских войск на Филиппинах, страшных жертв при штурме Окинавы и других островов Японии, — Вашингтон стал очень нервным и имел все основания оставаться таковым и в послевоенные десятилетия. Этому сильно поспособствовала "потеря Китая" после победы китайских коммунистов и бегство клиентов США на Тайвань. Вырванная с трудом "ничья" в Корейской войне и фиаско в вой­не Вьетнамской только усилили привычку американских правящих кругов ожидать неприятностей с просторов Тихого океана и омываемых им стран Азии.

Неприятные сюрпризы не заставили себя ждать и начались где-то в конце 70-х годов в форме "японского экономического чуда". Что делать с соперниками на поле боя, американцы знали: удары авианосных групп, высадки морской пехоты. Но разбомбить заводы "Тойоты" или "Сони", высадить десант в токийском финансовом центре Маруноути как-то не представлялось возможным.

Работая в Токио в 80-е годы, я был свидетелем торговой войны с военно-политическим союзником, разделявшим идеалы либерализма и рыночной экономики, скопировавшим многие институты американского общества. Американцы непрерывно ужесточали требования "притормозить" экспорт и скупку "чувствительных" активов, от студий Голливуда до небоскрёбов в Нью-Йорке, открыть японские рынки для импорта риса, снять ограничения для других "священных" для японцев отечественных товаров. Но постепенно главным требованием стало повысить курс японской иены по отношению к доллару. Японцы кланялись всё ниже, виновато улыбались всё шире, но ревальвацию не начинали. Только к 1985 году открытый и скрытый нажимы сделали своё дело, и Япония подписала "соглашение отеля Plaza". Иена и цены на экспортные товары подорожали, промышленность резко сбавила темпы развития, экспорт упал, рынок недвижимости "схлопнулся". О "японском экономическом чуде" больше никто не вспоминал.

По совету многомудрых Киссинджера и Бжезинского похожую ловушку приготовили и для Китая. В 2009 году президент Обама приехал с визитом в Пекин и предложил председателю Ху Цзиньтао ни больше, ни меньше как совместное господство в мире. Крупным шрифтом было набрано "G-2", гегемония двух держав. Шрифтом помельче были записаны разъяснения: Штаты будут старшим, а Китай — младшим партнером. Однако то ли Пекин вообще не собирался ни с кем заключать "Священный Союз", то ли уже тогда хотел чего-то большего. Предложение было отвергнуто.

За двумя тиграми погонишься…

Ответом Вашингтона стала разработка комплексной стратегии сдерживания Поднебесной всеми имеющимися средствами. Первая линия окружения была традиционной, военной. Собрать у берегов Китая две трети судов U.S.Navy. Активизировать соглашения с давними союзниками — Японией, Южной Кореей, Филиппинами и Таиландом. Создать угрозу главному маршруту транспортировки экспорта и импорта через Малаккский пролив, разместив в Сингапуре боевые суда и самолёты. Всё это предусматривала концепция "Pivot to Asia" ("Поворот к Азии"), оглашённая госсекретарём Хиллари Клинтон в 2011 году. Ради концентрации сил на этот антикитайский "поворот" Белый дом был готов даже сократить масштабы вмешательства в других районах мира, уйти из Афганистана и других "горячих точек".

Вторая линия называлась Транстихоокеанское торговое партнёрство (ТТП), которое должно было объединить в зону свободной торговли 12 стран тихоокеанского бассейна, кроме самой крупной торговой державы — Китая. Во имя сдерживания Пекина Вашингтон пошёл на целый ряд уступок другим странам-членам ТТП, подчас — даже вопреки собственным экономическим интересам. Именно эти уступки стали причиной затягивания ратификации уже подписанного документа в Конгрессе и резкой критики данного соглашения со стороны как республиканского, так и демократического кандидатов в президенты США.

Неудача договора о ТТП, на мой взгляд, была закономерным следствием попытки одновременно создать ещё одну новую зону свободной торговли — Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнерство (ТТИП). Это объединение должно было ещё сильнее привязать Евросоюз к США и, в частности, увековечить санкции против России, создать вокруг нашей страны кольцо экономической блокады вдобавок к НАТО. Американской дипломатии и самому Бараку Обаме пришлось и в этом случае преодолевать сопротивление потенциальных участников, включая Францию и других членов ЕС. Новые уступки, новое недовольство в Вашингтоне…

Распыление сил на геоэкономических фронтах сопровождалось такими же действиями на фронтах геостратегических. Так и не выбравшись из афганской ловушки, Вашингтон попал в новые: в Сирии, Ливии, Ираке, на рубежах России. Были и достижения: удалось резко ухудшить связи между Японией и Китаем из-за островов в Восточно-Китайском море, между странами Юго-Восточной Азии и Китаем из-за островов и морских пространств Южно-Китайского моря. Провоцируя Пхеньян на гонку вооружений, США в качестве "защитных мер" стали размещать ракетные комплексы THAAD в Южной Корее.

Однако баланс удач и провалов сложился явно отрицательный. Китай не удалось сдержать ни в военном, ни в экономическом отношении. В ответ на активизацию военных приготовлений у своих берегов Пекин укрепил цепь островов Южно-Китайского моря, создав, по существу, выдвинутый в сторону США новый рубеж обороны. Ускоренно строится океанский флот, включающий авианосцы и новейшие подводные лодки. Создана самостоятельная космическая группировка и система киберзащиты.

Взяв курс на выход из "вашингтонского консенсуса", Китай приступил к созданию альтернативного "пекинского консенсуса". При доминирующей роли китайских капиталов возникло сразу несколько финансовых институтов глобального масштаба: Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, Фонд "Шёлковый путь", Новый банк БРИКС. С недавним включением в "корзину" резервных валют МВФ китайский юань окончательно превратился в мировую валюту. Ответом на переговоры о создании ТТП стало всё более популярное предложение образовать в этом же районе мира Всеобъемлющее региональное экономическое партнёрство (ВРЭП). Успешно продвигается реализация выдвинутой в 2013 году инициативы "Один пояс и один путь", призванной, в первую очередь, направить торговые потоки между Китаем, Ближним Востоком и Европой по безопасным континентальным маршрутам подальше от американских военных баз в Тихом и Индийском океанах.

"Разворот к Америке" не означает "Отворот от Азии"

Провал попыток военного и экономического сдерживания КНР к концу правления Обамы стал очевиден. Он стал важнейшей темой предвыборных выступлений не только республиканца Трампа, но даже поддержанной демократами бывшего госсекретаря Клинтон, лично огласившей "Поворот к Азии" в 2011 году. Однако ни один из двух претендентов не говорил об отказе от конфронтации с Китаем и поиске новых форм взаимодействия двух финансово-экономических систем. Речь шла только о выборе новых, более эффективных средств борьбы. Заявив о намерении понизить уровень конфронтации с Россией, покончить с войнами в мусульманском мире, в которых американские генералы не могут добиться победы, сократить военное присутствие в странах Европы и Азии, не желающих оплачивать американский "зонтик", Дональд Трамп ничего не говорил о "разрядке" с Китаем. Напротив, он грозил резко нарастить число авианосцев и других боевых судов, объявить торговую войну Китаю, обложив пошлиной в 45% товары из Поднебесной. Огласив смертный приговор ТТП, Трамп одновременно заявил о намерении заключить "жёсткие" двусторонние соглашения со странами тихоокеанского бассейна, при помощи которых можно будет контролировать уровень их связей с "красным драконом".

Но главное — "символ веры" Трампа, выраженный словами "Америка на первом месте" (America first!), исключает возможность сосуществования на равных с любой другой державой мира. Единственная страна, способная сегодня претендовать на такие отношения, — это Китай. Именно модель равенства заложена в концепции "нового типа отношений мировых держав", выдвинутой Председателем КНР Си Цзиньпином ещё в 2013 году. Эту концепцию он несколько раз безуспешно предлагал Бараку Обаме, отказываясь поступиться национальными интересами своей страны и согласиться на первенство США. Никаких уступок не стоит ожидать Трампу и в ходе весьма вероятных контактов на высшем уровне вскоре после начала деятельности новой администрации. Несмотря на существование в китайской элите, включая партийное руководство, сильных проамериканских настроений, товарищи по партии могут "не понять" любую слабину в отношениях с Трампом. Ведь первый год правления нового президента станет предвыборным для председателя Си Цзиньпина, которому в декабре 2017-го придется побороться за переизбрание на ещё один пятилетний срок.

Российский угол Тихоокеанского треугольника

Выслушав мои доводы в пользу продолжения новыми властями США старой политики сдерживания КНР, мои пекинские собеседники задали вполне логичный вопрос: какова будет позиция России? Не захотят ли в Москве встать над американо-китайской конфронтацией и получать выгоду в обмен на поддержку то одной, то другой стороны?

Свой ответ я начал с того, что у каждой из великих держав треугольника есть свои национальные интересы. Они могут меняться, создавая различные конфигурации в "треугольнике". Китай при Мао Цзэдуне и, особенно, при Дэн Сяопине мастерски сыграл на американо-советском противостоянии и за переход на сторону Америки получил огромные финансовые и технологические ресурсы, без которых не состоялось бы "китайское экономическое чудо". Национальные интересы СССР и КНР, совпадавшие до конца 50-х годов, окончательно разошлись.

На протяжении примерно последних 10 лет США осуществляют политику одновременного сдерживания как России, так и Китая, что подталкивало две наши страны если не к военному союзу, то к той или иной форме стратегического взаимодействия. В Вашингтоне вряд ли хотели получить такой побочный эффект, но не могли действовать иначе. Исходя из собственного понимания национальных интересов, правящие круги Соединённых Штатов стремятся не допустить утраты статуса мирового гегемона, а также эмитента глобальной валюты — доллара. Понадеявшись на слабость России после распада Советского Союза и присоединения её экономики к "вашингтонскому консенсусу", они были поражены и возмущены всё более независимым поведением Москвы на мировой арене. Доведя конфронтацию до грани мировой войны, Вашингтон не решился её перейти и будет впредь только "жать на тормоза". В то же время о прекращении гибридной войны и подрывной деятельности в области экономики вряд ли стоит даже мечтать. Таким образом, центр тяжести американской стратегии сдерживания, как обещал Трамп, скорее всего, переместится на Китай. Уже в ближайшие месяцы можно ожидать обострения торговой войны, а также крупных провокаций по периметру границ Поднебесной — в первую очередь на Тайване.

Национальные интересы подвергающихся давлению России и Китая, как минимум, в обозримом будущем будут совпадать на стратегическом уровне. Накопившееся за последние месяцы разочарование состоянием торгово-экономических отношений отступает на второй план перед новыми вызовами. В Москве не могут не понимать, что возможное временное снижение накала антироссийских действий будет объясняться именно стремлением покончить с характерным для режима Обамы распылением сил и средств ради концентрации на главном фронте, против Китая. При этом на создание раскола между Москвой и Пекином будут брошены мощные средства: жонглирование санкциями, дипломатия, пропаганда, действия агентов влияния в национальных элитах. На нескольких "круглых столах" и телевизионных ристалищах последних дней мне уже довелось слышать предложения "продать Китай подороже". К чести участников этих мероприятий отмечу, что пробные шары катали считаные единицы, а остальные эксперты в резкой форме осаживали их. Тем не менее в китайской печати уже появились встревоженные статьи на тему возможного изменения позиции России в условиях надвигающихся неприятностей с Америкой.

Конечно, наши национальные интересы, в значительной степени совпадающие сейчас с китайскими, могут с течением времени поменяться. Да и китайские интересы когда-то могут измениться. Но в Москве и Пекине сейчас правят реалисты. Они видят неизменность американских интересов, которые состояли в прошлом, состоят сейчас и будут состоять вечно в устранении любых мощных держав, способных конкурировать с США. Следовательно, ни России, ни Китаю не стоит питать иллюзий и надеяться, что кого-то из них "минует чаша сия". Не минует. При этом лучше всего, словами китайской пословицы, "быть вместе, как зубы и губы".

Не знаю, согласились ли с этими аргументами китайские коллеги. Но надеюсь, что российские читатели примут мою сторону.

США. Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 2 декабря 2016 > № 1990236 Юрий Тавровский


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter