Всего новостей: 2527512, выбрано 10 за 0.134 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Титов Борис в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыАлкогольФинансы, банкиСМИ, ИТНедвижимость, строительствовсе
Китай. Россия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 5 июня 2018 > № 2633157 Борис Титов

Присяга родине. Долларовые миллионеры Китая жертвуют свой бизнес государству

Борис Титов

Сопредседатель «Деловой России», уполномоченный при президенте РФ по защите прав предпринимателей

Развивая свое дело, долларовые миллионеры Китая не чувствуют себя владельцами собственности. Они часть большой страны, народа, который, как им кажется, дал им эту собственность

В России мало знают о Китае в целом и о бизнесе Поднебесной в частности. Многие российские китаисты, обожающие эту страну, прикладывают неимоверные усилия к изучению сложнейшего языка и древней культуры, могут хорошо понимать, каким был Китай в древние времена и до начала реформ Дэн Сяопина, но, к сожалению, не всегда имеют достаточно полное представление о современном Китае.

Я 10 лет возглавлял российско-китайский деловой совет, много раз бывал в Китае и часто общался с китайскими предпринимателями разного уровня и поэтому составил себе о них достаточно предметное мнение.

Для начала напомню, что в Китае больше миллиона долларовых миллионеров. И, строго говоря, все они, развивая свое дело, не чувствуют себя владельцами собственности. Они часть большой страны, народа, который, как им кажется, дал им эту собственность, для того чтобы они ею управляли и развивали ее. Но в любой момент, когда «прозвучит труба», все как один встанут в ряд и добровольно принесут ее на «алтарь Отечества». Это касается и тех китайцев, которые живут за рубежом, — они все чувствуют себя частью великого народа. Во всяком случае все так говорят.

Один очень крупный китайский предприниматель мне рассказывал: «Мы с партнерами решили, что доли в нашей компании мы завещаем государству, мы все от него получили — ему все и отдадим». На мой вопрос, а как же семья и дети, он ответил, что у детей свой «путь» (с точки зрения буддизма). Возможно, они не были рождены для бизнеса, поэтому не смогут правильно управлять им и развить дальше семейное дело. Более того, они могут даже стать несчастливы, ведь собственность принесет им проблемы.

Кроме того, у китайцев совершенно другая этика. Они могут быть веселыми, выпивать с тобой, что они и делают очень охотно, хлопать тебя по плечу и называть другом. Но никаких моральных связей, привязанностей, обязательств это для них не несет. Только жесткий расчет. Китайцы всегда делают только то, что выгодно им сегодня и сейчас, иногда даже не просчитывая будущее, и в перспективе себе в ущерб.

Говорят, что сейчас многие китайцы впитывают западную культуру, которая им ближе. Но я в этом не совсем уверен. Конечно, я встречал ряд частных крупных компаний, которые ведут дела в западном стиле и которым присуща корпоративная культура Уолл-стрит. Однако, по моему ощущению, таких единицы. В основном большинство компаний по-прежнему очень китайские по сути, даже те, которые располагаются в небоскребах Шанхая или Даляня.

Отчасти поэтому в роскоши китайцы могут дойти до самых крайних форм, которые невозможно представить в Западной Европе. Но и масштаб в Китае определенно другой. Китайцам не чужда коррупция, хотя наказанием за нее может быть смертная казнь. Они воспринимают это довольно спокойно.

При этом масштабы изменений, произошедших в Китае за последнее время, объемы инвестиций в производство и жилищное строительство и способность китайцев за несколько месяцев строить не только огромные фабрики, но и города, обычно сносят голову любому заезжему россиянину. Причем строительство финансируется за счет дешевого государственного кредитования. Вот чему надо было бы поучиться нашему правительству — активной поддержке инвестиций и созданию условий для бизнеса. Тогда, возможно, и Россия смогла бы взять темп китайской экономики.

А пока китайцы относятся к нам скорее с жалостью, переходящей в презрение. Что же ты, наш «старший брат», сделал со своей великой страной? Теперь смотри на своего «младшего брата» и учись.

Языковой барьер также является большой проблемой для российско-китайского сотрудничества. Наши языки очень сложные, нюансные и живые. Прибавьте сюда особенности китайских диалектов. Именно поэтому я рекомендую пользоваться английскими переводчиками. Английский язык простой и как универсальный код лучше всех подходит бизнесу, которому нужны не тонкости, а четкие термины. Такой подход практически исключает разные толкования, которые могут вас сильно подвести в бизнесе.

И напоследок скажу о своем личном опыте. У нас был план развития проекта «Абрау-Дюрсо» в Китае, прошли сотни переговоров, мы подписывали соглашения с разными партнерами, но воз и ныне там. Да, у многих предпринимателей получилось удачнее. Просто китайцы не любят шампанского. Пока.

Китай. Россия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 5 июня 2018 > № 2633157 Борис Титов


Россия. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > agronews.ru, 9 апреля 2018 > № 2562600 Сергей Глазьев, Борис Титов

Комментарий. МЭФ-2018: Запад не поможет, Восток не вытащит – нужна своя стратегия развития.

«Крестьянские ведомости» продолжают публикацию материалов Московского экономического форума на основе присланной организаторами стенограммы. Одними из самых ярких были выступления советника президента России, экономиста академика РАН Сергея ГЛАЗЬЕВА и Уполномоченного при президенте России по защите прав предпринимателей Бориса ТИТОВА. С небольшими сокращениями публикуем их доклады.

С. Глазьев: необходим технологический рывок

Сергей Глазьев выступил сразу после фундаментального доклада президента РАН А. Сергеева. Но он сказал о своем, наболевшем. Послушаем:

– Наша главная задача – не дать заболтать те цели опережающего развития, о которых говорил президент, обращаясь к Федеральному собранию, в дальнейших своих выступлениях, выйти на траекторию опережающего развития, добиться технологического рывка, – отметил Глазьев. – Совершенно очевидно, что эта задача реальна. Загрузка наших производственных мощностей составляет около 60% и имеет тенденцию к снижению, при этом тенденция к снижению загрузки мощностей касается не только старых мощностей, но и новых, введенных в течение последних лет. Не только со стороны производственных фондов у нас нет ограничений, у нас нет ограничений со стороны и научно-технического потенциала.

Академик Сергеев говорил о том, насколько трудно нам удается реализовать те наработки, которые в науке имеются. Нет ограничений в сырьевом потенциале. Можно увеличивать переработку продукции в разы.

Нет ограничений в трудовых ресурсах, в условиях ЕАЭС у нас общий рынок труда превышает потребность в рабочей силе. У нас вообще нет ресурсных ограничений. Мы можем совершенно спокойно выходить и на 5% в год, которые от нас требует глава государства, и обеспечивать выход до 10% в год.

Нам не удается реализовать программу развития, потому что в течение многих лет наша экономика функционирует как донор мировой финансовой системы. Капитал вместо того, чтобы вкладываться в развитие экономики, уходит за границу. И последние четыре года политика ЦБ и денежных властей по поддержке сверхдоходности на нашем финансовом рынке погрузила нас в спекулятивную ловушку. К нам приходит иностранный спекулятивный капитал, получает свои 20-40% на carrytrade, уходит от нас вместе со сверхприбылями. Цена такой финансовой зависимости из-за того, что ЦБ у нас так и не научился организовывать кредит в экономике, практически остановлен трансэмиссионный механизм банковской системы, экономика переходит на внешние источники финансирования и в таком неэквивалентном обмене наши потери составляют порядка 100 млрд долларов ежегодно. Это не менее 6% ВВП, которые мы теряем в той части, которая должна вкладываться в инвестиции.

Так эта система воспроизводства капитала выглядит в разрезе. Вы видите, если говорить о негосударственном секторе, он почти полностью офшоризован. У нас примерно 100 млрд в год крутится между российской экономикой и офшорами, из которых 50 млрд возвращается обратно дорогих денег, в то время как уходят они без налогов, и 50 млрд растворяется неизвестно где.

Все это результат примитивной архаичной денежной политики, которая лишила нашу экономику кредита, поэтому наши предприятия вынуждены уходить за кредитом за границу, и вплоть до последнего времени, до введения санкций, вывозить туда и права собственности, и накопленные капиталы, объем которых составляет уже около триллиона. Причем мы видим только половину этого триллиона в офшорах, остальная половина триллиона исчезла.

В итоге мы находимся в негативном балансе с внешним миром, и в такой ситуации дальнейший расчет на то, что Запад нам поможет или Восток нас вытащит, абсолютно не обоснован. Мы в этом обмене с внешней финансовой средой теряем больше средств, чем получаем.

Нам необходим переход на стратегию опережающего развития, и эта стратегия не может быть простой. Первые шаги были сделаны, по инициативе президента принят закон о стратегическом планировании, но, к сожалению, он был отложен на три года, и с этого года мы должны его внедрять.

Как это делать? Должна быть реализована смешанная сложная стратегия развития из трех составляющих. Первая составляющая – опережающий рост нового технологического уклада. Темпы подъема этого уклада составляют в среднем 30-40% в год. Ядро составляет когнитивная технология. Здесь мы имеем дело с технологической революцией, связанной со сменой технологических укладов, и нам нужно делать ставку на опережающий рост этих новейших производств, модернизацию экономики на их основе.

Вторую стратегию мы называем динамическое наверстывание. Это переход на передовой технический уровень там, где нам хватает научно-технического потенциала. Это авиакосмическая отрасль, ядерная промышленность и так далее, где темпы роста тоже могут быть двузначными, если мы будем переводить наш авиапарк обратно на отечественные технологии.

Наконец, стратегия догоняющего развития на основе прямых иностранных инвестиций, где мы отстали безнадежно. И здесь возможны высокие темпы роста.

Четвертая стратегия – повышение добавленной стоимости в экономике за счет углубления переработки сырья. Здесь объемы выпуска продукции могут быть увеличены в разы. По всем четырем стратегиям темпы роста могут быть двузначными. Вопрос, как эти стратегии реализовывать. Для этого должна быть запущена система стратегического планирования, опирающаяся на ГЧП, развернута сеть специнвестконтрактов, которые должны соединить обязательства бизнеса по модернизации внедрения новых технологий с обязательствами государства по предоставлению стабильных условий работы, а также дешевых, доступных долгосрочных кредитов. Это важнейшая составляющая этой стратегии. Кредиты, по образному выражению академика Абалкина, это авансирование экономического роста. А процент за кредит – это налог на инновации.

И здесь роль науки, о которой говорил академик Сергеев, фундаментальная. Этот диалог науки, власти и бизнеса должен дать нам приоритеты. Это сеть стратегических целей, программ и индикативных планов их реализации через ткань договоров государства – бизнеса, используя специнвестконтракты.

Денежная политика должна быть сориентирована на рост инвестиций. Это фундаментальная задача. В предыдущем хозяйственном укладе мир перешел на фиатные деньги, обеспеченные ростом обязательств предприятий и государства. Цифровая революция в денежном обращении дает нам возможность перейти к целевому кредитованию и использовать деньги как инструмент. Надо отказаться от денежно-монетарного фетишизма, отказаться от архаично-средневековой политики, навязанной нам монетаристами, и использовать деньги как инструмент экономической политики, поддержки инвестиционной и инновационной активности.

Б. Титов: нужна новая стратегия развития

Уполномоченный при президенте России по защите прав предпринимателей Борис Титов поведал:

– Я представляю большую группу экспертов, в том числе сидящих здесь на сцене, но главное, что еще представляю большую группу предпринимателей, которые достаточно давно, еще до кризиса, начали задумываться над тем, что если государство не хочет писать нормальную системную научную стратегию развития страны, то мы должны ему в этом помочь. И Столыпинский клуб тогда инициировал начало написания стратегии для России, которую мы назвали стратегией роста, а потом было поручение президента о доработке этой стратегии. Она в завершенном виде еще с февраля прошлого года обсуждается у нас в обществе.

Я не хотел бы останавливаться на отдельных деталях этой стратегии, хотя здесь есть основания, чтобы мы начали работать, это экономическая ситуация в стране, прежде всего для бизнеса. Видите, как падает рентабельность российских предприятий, которая не оставляет никаких шансов для развития России. Мы видим прежде всего проблему развития экономики в том, что риски не соответствуют доходности в стране. Это изменение произошло, и сегодня мы не видим оснований, нет источников роста российской экономики.

Опыт других стран преодоления экономического отставания. Мы видим в стране внутренний запрос, потому что и бизнес, и просто люди на первое место среди всех проблем ставят именно отсутствие стратегии. Любая страна должна иметь план реализации этой стратегии. Любая страна должна иметь четкий план того, что же мы хотим и что мы должны делать. Это очень хорошо понимают и бизнес, и люди. В других странах всегда понимают стратегии. Допустим, Казахстан, у него была стратегия 2030, она уже завершена в 2014 году. Она уже реализована. Сейчас у них есть стратегия 2050, 100 шагов, главные дорожные карты, и они сегодня реализуют эти стратегии.

Стратегия Саудовской Аравии, очень похожей страны, где главная задача – выстраивание диверсификации экономики и уход от сырьевой зависимости. У всех есть стратегии. Так нас окружают стратегии.

Очень важно, что в России даже есть законодательная основа. Мы же приняли в стране закон №172 о государственном стратегическом планировании. Закон есть, а стратегии нет. До сих пор переносится, и никто не приступил к этому. Более того, сейчас идет обсуждение, что же будет после президентских выборов. Мы все президентские выборы посвятили именно задаче популяризации нашей стратегии роста и необходимости принятия стратегии в стране.

К сожалению, сегодня опять идет вопрос об указах, о национальных приоритетах, национальных проектах, но вопрос о стратегии по-прежнему не ставится.

В нашем законе даже есть упоминание о так называемом федеральном органе исполнительной власти, который должен выступать в качестве штаба реформ. И это первый шаг, который очень важен для страны – создать штаб реформ, создать центр, который выполнял бы такие функции. Прежде всего, это функции анализа больших баз данных российской экономики, мы сегодня это делаем в Институте стратегии роста, анализируем экономику не как Росстат, у нас есть своя оценка.

Второе. Он (штаб) должен заниматься стратегическим планированием. Мы считаем, это должно быть 5, 15, 30 лет. Это должна быть очень важная функция. Конечно, индикативного планирования, но эта функция должна быть. И кроме того он должен заниматься контролем за ходом реализации реформ. И еще вводить систему проектного финансирования. Не ту, что была у нас раньше и называлась проектным финансированием, а реального научного проектного финансирования. Мы предлагаем целый комплекс проектов кластерного развития по отдельным отраслям и регионам России, у нас больше ста кластерных инициатив, и часть из них реализуется.

Все это происходило во всем мире одинаково. Везде обязательно был создан штаб реформ. Отделялось управление развитием, выделялось из управления текущим состоянием. Такие delivery units стали очень модным словом, возникли в Великобритании, но сегодня это и Малайзия, Индонезия. Очень компактный штаб реформ, прописанный во всех странах. Он себя очень серьезно показал. Это очень современный формат управления развитием.

Мы предлагаем создание центра управления программами развития при президенте РФ, который бы эти функции, о которых я сказал, и выполнял бы. Тем более есть задача проектного управления, есть кластеры, которые можно было бы делать сегодня локомотивами развития экономики. Локомотивами нового экономического роста.

Главное, что сегодня нужно преодолеть, убедить всю страну, и прежде всего руководство страны, что вообще развитие возможно. Что та экономическая политика, которая реализовывалась последние 20 лет, в принципе давала свои результаты. Политика жесткой финансовой макроэкономической стабильности давала высокие результаты, но тогда, когда были высокие цены на нефть, когда доходы были гарантированы. В новой ситуации эта политика уже не будет давать результатов, нужна новая стратегия развития, которая активировала бы новые источники роста в российской экономике.

Здесь мы можем спорить, какие источники роста главные. Я смотрел предложения Сергея Юрьевича (Глазьева), там много нового для меня. Институты развития важны, но мы считаем, очень важна экономика простых вещей, как ее назвал Яков Моисеевич Миркин, наш научный руководитель. Это самые базовые вещи, которые у нас в стране практически не производятся. Это малый и средний бизнес производственный, который очень важен для развития экономики.

Мы можем здесь спорить, но мы должны быть убеждены в том, что сможем реализовать эту стратегию, и убедить в этом необходимо руководство страны. Тем более один раз мы уже проходили эти реформы. Мы все время ориентируемся на Столыпина, но это были действительно реформы одни из самых эффективных не только у нас в стране, но за всю историю мировую.

Посмотрите, самый важный фактор – это демография. За 10 лет, в середину которых попали демографические реформы Столыпина, население приросло на 32 млн человек. За счет чего? Экономика простых вещей. Дать экономические возможности, чтобы это реализовать: Столыпин дал землю, капитал, дал средства производства. И Россия стала другой страной.

Давайте сосредоточимся. Можем дискутировать о деталях, но две вещи очевидны: сегодня нужна стратегия. Другими путями мы не добьемся, только комплексный план, научно подготовленный, в соответствии с законом о стратегиях. И второе – для этого нужен штаб реформ. Выделить специальный институт, который бы занимался и планированием, и контролем, и проектным управлением. Все бы мы могли на этой почве объединиться и потребовать сегодня, чтобы именно так строилась экономическая политика нашей страны. Этот институт должен выработать стратегию на первом этапе своей работы, наладить систему анализа больших баз данных российской экономики, и заняться стратегическим планированием, контролем за их реализацией.

На этой базе мы могли бы широко объединиться, и тогда бы что-то сдвинулось в сознании нашего правительства.

Подготовил Александр РЫБАКОВ, «Крестьянские ведомости»

Россия. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > agronews.ru, 9 апреля 2018 > № 2562600 Сергей Глазьев, Борис Титов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 21 февраля 2018 > № 2505270 Борис Титов

"Никто всерьез не верит, что он может стать президентом вместо Путина"

Андре Баллен | Handelsblatt

В интервью с корреспондентом немецкого издания Handelsblatt Андре Балленом миллиардер Борис Титов, глава "Партии роста", говорит о бесперспективности своей кандидатуры на президентских выборах, а также о неудачной экономической политике страны.

"Господин Титов, вы сами не видите для себя шансов на президентских выборах. Почему вы баллотируетесь?" - спросил журналист.

"Выдвижение своей кандидатуры - это хорошая возможность познакомить людей с нашей миссией, - ответил политик. - Общественное мнение должно быть на нашей стороне, чтобы продвигать смену курса в экономике".

"Это значит, что вы вообще не боретесь за президентство?" - "Я не наивный. Я понимаю, что Путин имеет сегодня значительное преимущество перед всеми остальными. Я думаю, ни один из оппонентов Путина не верит всерьез, что он может стать президентом", - сказал Титов. "Когда Алексей Навальный говорит: "Не ходите на выборы", это очень плохо, - полагает он. - Если мы, предприниматели, не пойдем на выборы, власть подумает, что нам все равно".

Говоря о Навальном, собеседник издания также отметил: "С юридической точки зрения у него слабая позиция. (...) С политической точки зрения я вижу это иначе: чем больше конкуренции, тем лучше. Думаю, Навальный представляет лишь малую часть населения, и, если бы его допустили к выборам, это стало бы очевидным".

"Существовали домыслы, что на выдвижении вашей кандидатуры в качестве демократического отвлекающего маневра настоял Кремль", - отметил корреспондент.

"На эту тему у меня в Кремле был один-единственный разговор. (...) Я спросил ответственного куратора выборов в администрации президента, не будет ли конфликта интересов, если я выдвину свою кандидатуру. Я получил ответ: "Принципиально конфликта интересов нет", - и тогда мы внутри нашей партии решили, что я буду выдвигаться", - рассказал политик.

Говоря об отношениях с Путиным, Титов подчеркнул, что находится с президентом в "чисто профессиональных отношениях".

"Главное, чего он добился, это стабильность после 1990-х годов. (...) Путин вернул гражданам самосознание", - заявил Титов, отметив, что внешняя политика, тем не менее, должна основываться на сильной экономике, а таковая в стране отсутствует.

Отвечая на вопросы о ситуации на Украине, Титов сказал, что поддерживает политику в отношении Крыма, так как она "справедлива", и отметил, что необходим новый формат решения проблемы на Востоке Украины: нейтральный контингент ООН должен гарантировать там безопасность и демилитаризацию. В восстановлении украинской экономики должны, по мнению политика, участвовать не только Россия и Украина, но и европейские страны.

Говоря о недостатках политики Путина, Титов подчеркнул, что у Путина отсутствует план на будущее, нет стратегии развития, в то время как у его партии она есть. Если бы он получил задание на реализацию своей стратегии развития, Титов, как заметил корреспондент, готов "стать премьером Столыпиным при императоре Путине".

Хотя Россия улучшила позиции в рейтинге Всемирного банка, оценивающем благоприятность условий ведения бизнеса, этот показатель не учитывает "давление высоких тарифов, коррупцию, уголовное преследование и постоянный контроль за предпринимателями", указал Титов. "Инвестиции сокращаются, больше всего - с 2014 года. Нам нужны серьезные изменения", - констатировал политик.

Отвечая на вопрос о воздействии западных санкций на российскую экономику, Титов отметил: "Наших подопечных, предпринимателей малого и среднего бизнеса, санкции не коснулись, в то время как нефтегазовая отрасль, крупные банки и оборонный сектор, конечно, пострадали. На нас, скорее, действуют "внутренние санкции", то есть жесткая денежная политика Центробанка".

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 21 февраля 2018 > № 2505270 Борис Титов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 24 января 2018 > № 2469205 Борис Титов

«Мы за обогащение людей», — Борис Титов в интервью Forbes

Николай Усков

Главный редактор Forbes

Николай Усков встретился с бизнес-омбудсменом Борисом Титовым, чтобы обсудить программу, с которой он намерен идти на президентские выборы в марте 2018 года

Борис, скажите, пожалуйста, зачем Вы ввязались в эту президентскую кампанию? Интересно, как государственный служащий и советник президента собирается с этим президентом конкурировать на выборах?

Во-первых, я очень оригинальный государственный служащий. Скорее, я правозащитник. Да, зарплату мне платит президент, но стою я на другой стороне — защищаю бизнес от власти. В этом, собственно, суть института омбудсмена. Во-вторых, у нас сегодня скорее референдум о доверии действующему президенту, чем выборы, однако это вовсе не исключает важных политических целей у участников данного процесса. Парламентские партии заинтересованы в политике как таковой. Профессиональные политики должны всегда участвовать в политическом процессе: количество голосов, полученных на выборах, — это их главный KPI как общественного института. Есть новые политики, такие как Ксения Собчак или Павел Грудинин. Собчак входит в политику, думает о создании партии, о том, чтобы найти и занять в общественном сознании свою политическую нишу. Грудин рассчитывает повысить политическую узнаваемость и капитализировать ее. Мы же идем на выборы, чтобы решить главную — не только для себя, но и для страны — задачу перестройки российской экономики. Надо уйти от старой модели, которая душит бизнес. Нефтяные доходы упали, резко сокращаются доходы людей. Развитие бизнеса — единственный способ возместить потери.

Проблема российской экономики не только в гипертрофированной зависимости от нефти. Проблема, прежде всего, в государственном монополизме.

Причем именно ориентация на нефть как главный источник доходов страны и привела к такой структуре экономики. Частный бизнес был не очень нужен. Главное — нефть. А для нефти, естественно, нужны большие нефтяные монополии, которые управляются в ручном режиме, плюс финансовое обеспечение — крупные банки. Ну и военно-промышленный комплекс, чтобы все это охранять. Так же развивалась у нас и политическая система.

Все было хорошо, пока холодильник более-менее наполнялся. Поэтому и выборы были не по существу, а про то, кто ярче, красивее и эпатажней. Никто не думал о доходах, производительной экономике. Когда нефть упала, все изменилось. Нужно думать о том, как зарабатывать. Или мы идем в сторону государственной экономики, то есть возвращаемся в плановую систему. Или мы идем в рыночную экономику: освобождаем бизнес, даем свободу конкуренции, частной инициативе, формируем частного собственника, делаем то, что собственно делал Столыпин, — создаем хозяина, то есть человека, заинтересованного в результатах своего труда и уверенного, что эти результаты будут капитализироваться в будущем — для него самого и его семьи. Вот про это наша «Стратегия Роста».

Наши оппоненты из ЦСР во главе с Кудриным полагают, что нужно создать макроэкономическую стабильность, снизить инфляцию, обеспечить финансовую устойчивость в стране и тогда все само начнет жить, «невидимая рука рынка» распорядится. Это не так. Весь мировой опыт говорит, что инфляция – всего лишь один из показателей. На самом деле, имеются экономические параметры, которые волнуют нас, предпринимателей, больше. Например, возвратность на вложенный капитал, налоги, тарифы. Поэтому мы предлагаем комплекс мер, ориентированных не только на макроэкономическую стабильность, но и предполагающих активную, а не пассивную денежно-кредитную политику. Пока ставка высокая, деньги концентрируются в виде депозитов на счетах в банках, включая счета центрального банка. То есть, в конечном итоге, деньги концентрируются и контролируются государством, которое потом из большого общего мешка раздает отдельным людям или отдельным направлениям. Мы же предлагаем снизить процентную ставку и дать бизнесу развиваться, отпустить процессы, а не контролировать их из центра, создать такие условия, чтобы было выгодно работать. И тогда будут расти бюджеты домохозяйств, отдельных компаний и предприятий. А за счет этого начнет в целом расти государство.

Но ведь глава Центробанка утверждает, что дело не в величине ставки, а в полном недоверии бизнеса к государству и его политике, в нежелании реинвестировать собственную прибыль?

Если зажать экономику высокой ставкой, никого даже интересовать не будет, какая там политическая система или институты, никто не станет инвестировать, потому что не выгодно — слишком высокие проценты по кредиту, слишком высокие тарифы, слишком высокие налоги. Никто не станет создавать ничего нового себе в убыток. В такой стране не только опасно и неудобно заниматься бизнесом, но, прежде всего, — невыгодно. Вот главная проблема, которую нужно сначала решить, а потом придет решение по всем остальным вопросам — судебной системе, надзору и регулированию.

Так что делать?

Издержки должны быть низкими или хотя бы сопоставимыми с нашими конкурентами.

То есть дело не только в ставке, но и в налогах, и в тарифах?

У нас сегодня одна из самых высоких ставок социальных налогов. Пенсионная система, изначально содержит в себе противоречие, которое убило весь ее позитивный потенциал. Идея была в том, чтобы создать новую рыночную пенсионную систему, в которой деньги могли бы вкладываться, размещаться, создавая и развивая фондовый рынок. В теории все отлично. Но только авторы идеи повесили на каждого работающего, который сам формирует себе пенсионные накопления, еще двух-трех человек из прошлого, которые не успели себе сформировать достаточную пенсию, а платить пенсию им все равно нужно. Вот именно эту часть и должно было взять на себя государство. А получилось, что один работающий должен сегодня платить за трех! В результате у нас сегодня самые высокие социальные налоги в Европе, мы где-то на уровне Франции.

Что вы предлагаете по социальному налогу?

Мы считаем, что социальные налоги должны быть на уровне 15% .

То есть вы предлагаете сократить их вдвое?

Да! С учетом НДФЛ у нас совсем не низкие налоги — 43%! Тех двух-трех людей, за которых платит каждый работающий, должно взять на себя государство. Это должен быть, как мы полагаем, отдельный фонд.

Каждый раз, когда правительство говорит о дефиците Пенсионного фонда, в него потом из бюджета закачивают деньги. Зачем? Отдайте их напрямую работающим людям, а остальных через снижение ставки соцвзносов освободите от избыточного финансового давления и дайте возможность реально накапливать себе пенсию.

Наша «Стратегия Роста» предполагает прийти к политическим изменениям через изменение экономической модели. Сегодня люди чувствуют каждый день, что их жизнь ухудшается. И как бы нас не успокаивали, что мы прошли очередное дно, мы его не прошли. Мы потеряли порядка 15% спроса на внутреннем рынке. Мы недавно проводили социологический опрос. Около половины респондентов ставят на первое место неопределенность экономической ситуации. Второе место среди опасений — боязнь потерять работу или испытать снижение заработной платы.

Вот Ольга Юрьевна Голодец полагает, что у нас очень низкая минимальная оплата труда и что нужно ее обязательно поднять.

Я тоже считаю, что у нас очень низкая оплата труда.

Одновременно сократить налоги и поднять зарплату?

У нас действительно крайне низкая минимальная заработная плата. Целые социальные группы, которые получают мало или очень мало — врачи, учителя, просто люди, работающие в бюджетном секторе, пенсионеры. Все они сегодня испытывают большие трудности, потому что их реальные доходы падают. А их недовольство проецируется в политическую сферу и у них формируется новый политический запрос. Шоу-политика их больше не устраивает, им нужна реальная политика, направленная на экономический рост.

Получается противоречие, с одной стороны, вы позиционируете свою партию как партию бизнеса, с другой стороны, описываете социальную политику в духе левой партии и популистской риторики?

Не о левых и правых речь. Речь о переориентации основных денежных потоков от государства в реальный сектор. Мы повышаем заработную плату, но требуем, чтобы были снижены государственные поборы: налоги, тарифы, процентные ставки. Не государственный бюджет должен определять экономику, государственный бюджет — это бюджет чиновников, это бюджет президента, председателя правительства. Это те деньги, которые есть у них. Должен расти бюджет страны, бюджет домохозяйств, бюджет бизнеса, которые в совокупности должны быть намного больше, чем государственный бюджет. Поэтому государство не должно забирать все, оно должно стимулировать рост заработных плат и переориентировать основные наши затраты на заработные платы, направить денежные потоки в реальные инвестиции. Нам нужно вкладываться в будущее, а инвестиционные ресурсы у бизнеса в значительной мере изъяты по причине высоких ставок.

А почему Вы не выдвинули какого-нибудь харизматичного бизнесмена от своей партии в качестве кандидата?

А я не харизматичный?

Дело не в этом, а в вашем статусе советника президента.

Я, прежде всего, защищаю бизнес. К тому же сам изначально бизнесмен. У меня было довольно много проектов — порою не очень удачных, но в большинстве все же удачных. Из бизнеса, связанного с переработкой минеральных удобрений, я перекочевал на потребительский рынок. На нем нужно работать креативно, поскольку ты работаешь для конкретных потребителей, должен понимать их преференции, уловить их интересы. «Абрау-Дюрсо» я построил практически с нуля, и сегодня мы доросли до 35 млн бутылок. В прошлом году завод достиг рекордных 30 млн бутылок только шампанского, а ведь в его линейке есть ещё вино, вода, безалкогольные напитки. К сожалению, мне пришлось уйти из этого бизнеса, чтобы заняться общественной работой.

На выборах в Госдуму за вашу партию сколько проголосовало — один миллион человек?

Это были наши первые выборы. К сожалению, мы совершили немало ошибок. Шампанское продавать — это не избирательную кампанию вести.

А что сейчас изменится?

Мы сегодня в партийном строительстве больше ориентированы на прагматиков. В основном это бизнес, хотя среди наших сторонников есть и актеры, и писатели, и медики – самые разные люди. «Стратегия Роста» — это не только программа бизнеса. Наш главный лозунг — «работающий человек бедным быть не должен». Мы за обогащение людей. Именно обогащение увеличит внутренний спрос. Мы исходим из того, что развитие внутреннего рынка — главный драйвер экономики. Поэтому мы не за низкие зарплаты, мы за низкие налоги.

И все равно. Почему не Олег Тиньков F 79, например?

Далеко не все предприниматели с яркими именами готовы идти в политику Олег не проявил к этому интереса. Никакого. Мы говорили с разными людьми, у нас было четыре кандидата, на праймериз, которые мы провели в Абрау-Дюрсо. И именно там я получил ответ на вопрос, что мое выдвижение кандидатом не предполагает отставки с поста бизнес-омбудсмена. Хотя я и госчиновник и подчиняюсь непосредственно президенту, но, тем не менее, правозащитник. До этого я и мы все в партии думали, что если имеется такое противоречие, то лучше сохранить позицию уполномоченного. Выборы приходят и уходят, а работа уполномоченного важна.

Мое выдвижение стало для меня вызовом. Еще раз хочу сказать, сегодня мы учимся политике. Конечно, есть люди, более харизматичные, чем я. Но ведь помимо политтехнологий имеются еще смыслы и идеология. А общество, с нашей точки зрения, сейчас требует как раз больше смыслов, потому что именно жизнь заставляет людей быть более серьезными. Но мы уверены, что и в политтехнологическом отношении эту кампанию мы проведем интересно. Выйти на уровень Прохорова-2012 — 7,8% — цель достижимая. Но не менее важная для нас задача, это чтобы как можно больше людей узнали о нашей программе.

Вам в принципе достаточно докричаться до одного избирателя, который сидит в Кремле.

Верно подмечено! Ведь именно ему принимать решение по правительству. И сегодня наша задача — донести до избирателя и до руководства страны простое послание: «Народ хочет перемен в экономике и в социальной сфере!»

А если вы снова наберете около процента?

Вопрос не в количестве голосов. Для нас важно оказать влияние на общественное мнение, в частности на СМИ, для нас важны сигналы, которые будет получать Путин от общества. Мы уже один раз это проходили. Помните, по поводу амнистии для бизнеса по уголовным делам? Все были против (я имею ввиду чиновников), все коридоры в Кремле были против этой амнистии. Но общественность эту идею поддержала. Мы стимулировали общественное мнение чуть-чуть, но в результате волна была настолько сильная, что докатилась до Кремля. Путин нас услышал, он вызвал меня, и попросил полететь вместе с ним — из Сочи в Воронеж. Ещё раз меня выслушал по этой теме и в конце концов принял решение о проведении амнистии по уголовным делам. Президент слушает, что ему говорят советники из коридоров власти, но, с другой стороны, он очень чувствует настроения, и вот эти настроения мы должны поднять для того, чтобы он мог их услышать.

Кудрин идет через кабинеты, он засекретил свою программу и пытается убедить кабинетных начальников, что он прав и нужно его поддержать. Он привык к такой системе за годы нахождения во власти. При этом я понимаю, что даже если в его программе будут очень интересные мысли, пока он пройдет по всем этим коридорам и кабинетам, от них ничего не останется. Произойдет усушка и утряска. В каждом кабинете будет компромисс. И, в конечном итоге, едва ли такая программа поможет создать новую экономику России. Поэтому мы пошли по другому пути: мы поднимаем общественное мнение, и это наша главная задача.

Вы читали программу Навального? Как бы вы могли ее прокомментировать?

Без комментариев.

Ну, в экономической части, хотя бы.

Там нет экономической части.

То есть?

Экономическая часть — это расчеты, это сопоставление доходов и расходов, это реальные предложения по налогам или тарифам, которые есть в нашей стратегии. Там ничего подобного нет, это политическая декларация.

А что скажете по поводу Ксении Собчак?

Насколько я знаю, ее консультировал Владислав Иноземцев. Он экономист, в прошлом банкир, но, прежде всего, он журналист, хорошо пишущий об экономике. Очень ярко, остро, но это же не четыре института и пять академиков, которые просчитывали нашу программу, это же не самый главный частный экспертный центр, Strategy partners, у которого когда-то я заказывал стратегию Абрау-Дюрсо.

«Стратегия Роста» — это четкий и по определенной методике подготовленный документ. Сперва — это главные цели, которых у нас, в Стратегии Роста, пять. Затем — анализ сегодняшней ситуации, так называемый SWOT-анализ (каждый предприниматель знает, что это такое). Это плюсы и минусы системы по четырем основным группам. Далее — ключевые KPI, то есть целевые показатели экономики. Главный для нас показатель — рабочие места, причем высокопроизводительные, современные рабочие места. Затем мы говорим о том, каковы главные источники нового роста, определяем сектора экономики, которые будут расти, например, на первое место мы ставим так называемую «экономику простых вещей» – это то, что в каждой стране производится локально: молотки, гвозди, инструменты, самая простая мебель. В Польше KingFish — это большая хозяйственная сеть — продает 85% местных товаров, у нас только 15%! У нас не выгодно этим заниматься или же все уходит в тень. У нас не просто общие слова — «оцифровать всю страну», — как у Кудрина, а конкретные направления.

Вот Кудрин говорит о кардинальных изменениях судебной системы, например, введении, нового Уголовного кодекса. Это абсолютно правильная идея, но ведь для этого нужно поменять всю правовую систему страны. Давайте поставим эту задачу, но не будем ставить в зависимость от нее реформы. Новая судебная система начнет работать через три-четыре года, наша экономика к этому времени будет едва дышать на ладан.

Вас не пугает, что ваша программа очень сложна для избирателя?

Вот как раз президентские выборы прекрасная возможность изложить ее понятным для людей языком. Ведь мы просчитали, каков будет эффект Стратегии Роста для каждой семьи: это увеличение доходов на 40%, а, в конечном счете, это рост продолжительности жизни.

Представляете себе дебаты, например, с Ксенией Собчак?

Мы, правые либералы, а не левые. Это существенное и принципиальное различие между нами.

Она — левая?

Ну, конечно. Левые либералы требуют политической свободы, демократии — сейчас, немедленно и все сразу. А правые либералы исходят из того, что страна, которая идет по пути к демократии и свободе, должна пройти определенные этапы. Если мы хотим, чтобы у нас была демократия, путь к ней от А до Б — не прямая, а сложный путь, когда мы должны объезжать всякие рытвины и канавы, должны готовить общество к тому, чтобы стать реальной демократией, для чего нужно изменить структуру и сознание самого общества. А они сегодня могут меняться только за счет изменения экономики, роста рынка, создания новых субъектов конкуренции. Поэтому наша экономическая «Стратегия Роста» создает прочную основу для позитивного и устойчивого политического развития страны.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 24 января 2018 > № 2469205 Борис Титов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 7 сентября 2017 > № 2464617 Борис Титов

Бизнес-омбудсмен Борис Титов дал интервью ТАСС в рамках Восточного экономического форума, в котором рассказал о предложениях по защите прав российских и иностранных инвесторов

Тема защиты прав предпринимателей и создания благоприятных условий для ведения бизнеса как наиболее важных условий для обеспечения динамичного развития дальневосточных регионов была в центре внимания ВЭФ-2017, который проходит во Владивостоке. О предложениях по защите прав российских и иностранных инвесторов в интервью ТАСС рассказал бизнес-омбудсмен Борис Титов.

— Первый вопрос про вашу экономическую программу "Стратегия роста", которую возглавляемый вами Столыпинский клуб направил президенту. Войдут ли положения этой стратегии в предвыборную программу президента или, возможно, она станет частью каких-то других государственных программ?

— Сейчас все вопросы обсуждаются, идут совещания по стратегии, подготовленной Центром стратегических разработок. Я так понимаю, что и по нам тоже.

Мы идем (со своей Стратегией роста — прим. ТАСС) к широкой общественности, бизнесу, экспертам, СМИ — людям, которые сегодня в абсолютном большинстве. По крайней мере, мы это совершенно четко чувствуем, они поддерживают нашу идею, поддерживают необходимость новой экономической политики, ухода от старой политики стабильности, стабилизации инфляции, профицитного бюджета — к политике проактивного стимулирования притока инвестиций, активной политике государства по созданию таких условий, софинансированию инвестиций, по созданию институтов развития.

Я могу сказать, что конкретным примером Стратегии роста является Дальний Восток. Здесь на Дальнем Востоке отрабатываются основные идеи Стратегии роста. Когда-то Галушка (министр по развитию Дальнего Востока Александр Галушка — прим. ТАСС) был и в Столыпинском клубе. Мы с ним писали первые работы, например Политику роста — так у нас назывались еще в 2005 году наши доклады. И могу сказать, что многие инструменты, которые здесь реально реализуются (в регионах Дальнего Востока — прим. ТАСС), — это как раз те инструменты, которые расписаны в Стратегии роста.

— О каких инструментах идет речь?

— Например, те же зоны, специальные кластеры, которые у нас в программе Стратегии роста есть. Это и налоговое стимулирование, и тарифы по-новому, это и новые ограничения в контрольно-надзорной деятельности. Это и новые суды, которых сегодня пока нет на Дальнем Востоке, но мы активно обсуждаем этот вопрос.

— О каких новых судах идет речь?

— Это специальный суд для защиты инвесторов, то есть для дел инвесторов: специальная коллегия, которая должна заниматься вопросами административными, арбитражными, возможно, уголовными, для резидентов ТОР, свободного порта и, возможно, других особых экономических зон.

Законодательство у нас в основном правильное и хорошее, но у нас очень плохое правоприменение и не всегда объективные суды. Мы жалуемся на судебную систему, которая часто подвергается давлению со стороны правоохранительных органов, контрольно-надзорных административных органов, и работает под их диктовку. Ну и политическое влияние бывает. Здесь должны быть суды абсолютно независимые, которые будут обладать серьезным корпусом профессиональных судей, что тоже очень важно, потому что у нас часто непрофессионалы судят. У нас сложные экономические дела, а судят нас непрофессиональные судьи, не имеющие того уровня знаний, как те, кто к ним обращается. Поэтому здесь должен быть сформирован правильный профессиональный корпус, ликвидировано давление на судей, здесь не будет никакого внешнего давления на них. Допустим, избрание председателя суда будет происходить по новой схеме, потому что сегодня председатели судов в основном оказывают давление на судей. Это будут ротации и избрания, а не назначения. Поэтому, ликвидировав давление на этот суд, мы добьемся объективного рассмотрения вопросов.

— То есть получается, что вы предлагаете фактически создать экономические суды?

— Нет, один. Для резидентов специальных экономических зон, ТОР, особых экономических зон, свободного порта Владивосток. Это не мы придумали, такая практика существовала в других странах, в особых экономических зонах в Китае, например, были созданы два суда: по интеллектуальной собственности и морскому праву. То есть мы хотим всему миру показать, что у нас бывают объективные хорошие суды и чтобы инвесторы пришли с полной гарантией, что у них будет нормальное адекватное объективное судопроизводство.

— Где набирать кадры для этих судов?

— У нас много судей. Я думаю, что если мы создадим хорошие условия для них, то они точно найдутся.

— Вы уже думали, где бы мог размещаться подобный суд?

— Мы не думали об этом, но, я думаю, что на Дальнем Востоке. Но он может заниматься делами не только дальневосточными. У нас есть особая экономическая зона Севастополь, у нас есть особая экономическая зона Калининград, есть специальные зоны.

— Из Севастополя лететь во Владивосток на то или иное судебное заседание все-таки…

— У нас же современные сегодня методы. Это будет современный технологически оснащенный суд, поэтому можно будет в удаленном доступе даже осуществлять рассмотрение дел.

— Вы с этим предложением уже выходили в правительство?

— Нет, мы пока еще не выходили, это просто озвучено предложение только сейчас, на этом форуме, но мы будем его прорабатывать с экспертами. Это предложение Столыпинского клуба, Института экономики роста имени Столыпина.

Мы сейчас будем отрабатывать его с разными инстанциями. Сегодня попросили прокуратуру подумать и рассмотреть все законодательные аспекты этого дела, они согласились подумать. Мы будем обсуждать это с Верховным судом, естественно. Этот суд должен быть в составе судебной системы во главе с Верховным судом. Мы, конечно, должны обсудить это и с законодателями. Но хотя на самом деле это, может быть, даже не потребует специального закона. Надо посмотреть. Наверное, в законе о Верховном суде нужно будет изменение.

— На сессии Восточного экономического форума обсуждались проблемы бизнеса, так или иначе связанные с судебной системой и вашей работой как бизнес-омбудсмена. Можете подвести какие-то итоги, сказать, чего удалось добиться?

— Сегодня, если говорить о позитивном, нам удается больше решать конкретных дел. Могу сказать, что мы за последний год 110 предпринимателям улучшили ситуацию в их уголовных процессах по разным аспектам. Только за последние два месяца мы освободили из-под ареста и перевели на более мягкие меры пресечения 22 предпринимателей, что тоже достаточно серьезный результат нашей специальной программы, которую мы назвали "Стоп-арест". Вместе с тем, конечно, общая ситуация пока не улучшается, и более того, количество, например, арестованных предпринимателей за первые полгода 2017 года только выросло, что нас очень огорчило.

— С чем это связано?

— Мы очень много занимаемся экономикой, говорим о создании делового климата. Созданы такие системы, как АСИ, как Корпорация развития малого бизнеса, Фонд развития промышленности и многое другое. Это все экономически создает хорошие условия. А с точки зрения правовой, рисков для предпринимателей — пока очень сильны правоохранители, и многие наши предложения по изменению и законодательной ситуации, по изменению законов и по правоприменению упирается в их мнение.

— Как-то пессимистично вы это сказали...

— Мы не теряем сегодня уверенности в том, что эта система будет меняться. Дело в том, что пока была высокая нефть, в общем можно было так с бизнесом обходиться, а сегодня (дорогой — прим. ТАСС) нефти нет и надо зарабатывать по-новому. А здесь без бизнеса не обойтись, без реального, настоящего производственного российского бизнеса. Поэтому мы считаем, что в новых условиях создаются новые возможности. Потому что бизнес должен развиваться, без этого не будет экономики России. В скором времени это все поймут, в том числе правоохранители.

— По поводу изменений в налоговую систему. На ваш взгляд, какие маневры могли бы пойти на пользу развитию?

— Здесь нужны вполне конкретные меры. На первом этапе надо стимулировать инвестиции. То есть все новое, что развивает производство, повышает производительность труда, должно платить меньше налогов — вот главный принцип, и его надо уже на первом этапе зафиксировать.

На втором этапе мы должны изменить налоговую структуру. По двум причинам. Первое, новый этап развития экономики. Раньше были налоги, обеспечивающие стабильность. А сейчас нужно развитие, поэтому должно быть стимулирование развития. Во-вторых, мы технологически готовы осуществлять уже намного более умную налоговую систему. Сегодня новые технологии позволяют работать с "биг дата" и совершенствовать налоговую систему: там, где не добираются налоги, есть возможность взять их.

— Но это речь идет об администрировании.

— Нет, не только об администрировании, но и структуре. Потому что должны быть специальные налоги, которые позволяют точно реализовывать задачи. Некоторые налоги — они общие, оборотные, ни туда ни сюда. А есть налоги, которые могут точечно — в зависимости от региона, сектора, кластера — затачивать налоговую систему: взимать там, где есть сверхприбыли, а там, где должно быть развитие, и и так уже слишком большое налогообложение, там налоги уменьшать. Должна быть умная налоговая система.

Лана Самарина

Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 7 сентября 2017 > № 2464617 Борис Титов


Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > russian.china.org.cn, 17 мая 2017 > № 2176680 Борис Титов

Эксклюзив: Инициатива "Пояс и путь" - не колонизаторская политика, а партнерство - Борис Титов

"Мы под впечатлением от того масштаба, с которым Китай реализует свое партнерство с другими странами Экономического пояса Шелкового пути", - заявил в эксклюзивном интервью корр. агентства Синьхуа сопредседатель Российско-китайского комитета мира, дружбы и развития Борис Титов.

По его мнению, перспективы очевидны не только в сотрудничестве Китая с Россией, но и в многостороннем сотрудничестве. Программа распространяется на ЮВА, Африку, Средний Восток и Центральную Азию и даст возможность развиваться быстрее многим странам, отметил Б. Титов.

14-15 мая в Пекине прошел Форум высокого уровня по международному сотрудничеству в рамках "Пояса и пути". Б. Титов присутствовал на встрече председателя Си Цзиньпина с президентом России Владимиром Путиным.

По его словам, в ходе встречи стороны подтвердили, что двусторонние отношения находятся на высшей точке развития за всю историю, Россия и Китай, действительно, стратегические партнеры. Это касается и общего понимания развития в мировом пространстве, и большого количества проектов, которые идут в двух странах.

Говоря о сотрудничестве между Россией и Китаем, он подчеркнул, что негативный тренд в экономическом развитии, который возник в связи с изменением конъюнктуры на мировом рынке, сегодня преодолен, товарооборот опять растет, но главное, что между двумя странами развивается инвестиционное сотрудничество.

Одним из крупнейших проектов между Россией и Китаем Б. Титов назвал проект "Ямал СПГ", в котором участвуют китайские и российские инвесторы. Кроме того, около 20 проектов в рамках сотрудничества осуществляет Российско-китайский инвестиционный фонд. Проект алюминиевого завода в Китае, который осуществляет российский инвестор "Ви Холдинг", по словам Б. Титова, является крупнейшим проектом по объему инвестиций России в китайскую экономику.

Среди других крупных проектов - строительство железной дороги Москва-Казань, автомобильной дороги, которая свяжет Пекин с Восточной и Западной Европой через территорию России, проекты поставок зерна из специальных логистических комплексов, проект нескольких переходов между Россией и Китаем.

Что касается вклада, который вносит инициатива "Пояс и путь" в мировой экономический рост, Б. Титов отметил огромные инвестиции, прежде всего в инфраструктуру. По его мнению инфраструктура очень важна для стран, которые пока еще не обладают большим экономическим ростом и развитием. Поэтому строительство железных дорог, газопроводов и автомобильных дорог, которое сегодня осуществляется и в ЮВА, и в Средней Азии, и даже в Африке, в Турции и Иране, приведет к экономическому росту в этих странах, считает Б. Титов.

Он подчеркнул, что политика Китая не носит экспансионистский характер, а представляет собой партнерство и предложение помочь и вместе получать блага инфраструктурных инвестиций.

Давая оценку форуму "Пояса и пути", Б. Титов сказал, что Китай выступил с инициативой не просто совместных заявлений, совместных деклараций, а совместных конкретных дел.

Китай очень динамично развивается и уже обрел очень серьезную экономическую силу, но вокруг Китая много стран, которые не успевают и отстают в развитии, отметил он.

В понимании Б. Титова, позиция Китая заключается в том, что одному жить хорошо в окружении стран, которые живут беднее, неправильно, и что все должны развиваться вместе. Поэтому Китай выступил с инициативой создать сначала главное - базу, инфраструктуру, потому что именно с инфраструктуры начинается рост и развитие.

Он назвал созданный Китаем вместе с партнерами Азиатский банк инфраструктурных инвестиций конкретным инструментом для поднятия уровня жизни и экономического развития соседей.

"Эти соседи - практически весь мир. Сегодня Шелковый путь уже распространяется не только на ближайшие страны, или на страны между Европой и Китаем, это уже и Африка, и Ближний Восток, и очень много стран попадает со своими проектами в эту инициативу, - сказал Б. Титов. - Теперь все понимают масштаб, амбициозность, смысл этого огромного мирового проекта. И все понимают идеологию этого проекта, что это не колонизаторская политика, а именно партнерство, предложение совместных действий".

Б. Титов также отметил важность партнерства с Китаем для России. "В России есть мощная сырьевая основа экономики, но мы пока еще не достигли высоких темпов роста в области технологических производств, промышленности, хотя сегодня правительство делает много для того, чтобы диверсифицировать экономику. Китай является большим потребителем сырья, но кроме сырья в России есть еще одно большое преимущество - это наша технология, у нас очень развитая научная база, поэтому здесь мы тоже сотрудничаем очень тесно", - сказал он.

Кроме того, по его словам, есть такие направления сотрудничества, как сельское хозяйство. В России экологически чистое сельское хозяйство, а в Китае очень большая потребность сегодня именно в экологически чистых продуктах питания, так что Россия уже стала крупным поставщиком.

"У нас есть много основ для сотрудничества, поэтому сегодня действительно стоит вопрос о сопряжении - не только инфраструктурных систем. Мы говорим о большем, мы говорим в принципе об объединении экономик, о возможном едином экономическом пространстве, то есть об очень многих вещах, которые могут объединить наши страны", - сказал Б. Титов.

Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > russian.china.org.cn, 17 мая 2017 > № 2176680 Борис Титов


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 27 марта 2017 > № 2117186 Борис Титов

Борис Титов: есть ли жизнь за пределами школы Ясина-Кудрина

Николай Усков

Forbes Staff, Главный редактор Forbes

Почему руководитель партии «Роста» называет свою программу точкой зрения бизнеса?

Бизнес-омбудсмен Борис Титов пользуется репутацией одного из главных экономических диссидентов в российской элите. Он называет свою программу точкой зрения бизнеса. Впрочем, пока что никто из крупных бизнесменов взгляды г-на Титова не поддержал. Хранит оборону и высшая бюрократия. С Борисом Титовым встретился главный редактор Forbes.

На что вы надеетесь?

Надеемся, что страна будет развиваться, жить с другой экономикой, вот на что надеемся.

Я почему спрашиваю. Проблема любой альтернативной программы экономического развития – кто будет ее реализовывать во власти. Экономикой России управляют ученики Ясина, Кудрина, Грефа. Невероятно, чтобы все они поддержали программу «Столыпинского клуба», которая полностью противоречит их взглядам.

Ну конечно, одна модель доминировала в нашем экономическом сознании больше чем пятнадцать лет и строительство всей экономики шло и идёт по тем канонам, тем учебникам, которые были написаны в рамках монетаристской школы, хотя на самом деле случалось много отступлений и от монетаризма. Фридман и Хаек их бы за своих не признали. Просто для каждого времени нужна своя экономическая политика. Для своего времени та теория была правильной: когда есть твердый заработок в виде экспорта сырья, денег много – нужна жесткая финансовая политика, чтобы сохранить полученное, не допустить голландской болезни, разбалансировки экономики. Когда нефть упала – гарантированный доход раза в два снизился – нужно искать новые источники заработка – развивать новые производства, а без инвестиций этого сделать невозможно. И тут старая школа не помощник, нужна политика активного стимулирования Роста, смягчения Денежно-кредитной политики. Весь мир уже перешел к ней на кризисе 2008-2009 годов – и США, и ЕС, и Япония. Иногда ее принято называть неокейнсианством, а чаще QE – политика количественного смягчения.

Американцы влили в экономику $787 млрд. Годом позже ЕС начал свою программу на объём больше €1 трлн. Когда происходит разбалансировка — а кризис — это реальная разбалансировка, — когда начинают уплывать источники доходов, маховик экономики останавливается, надо его поддержать. Знаете, это похоже на водяную воронку-водоворот: если сжаться, тебя утянет вниз, надо активно грести и выплывать в новую стабильность.

И в России, рядом с нами, есть огромное число людей и в бизнесе, и в экспертном сообществе, и во власти, которые поддерживают нашу позицию. Растут молодые кадры и среди чиновников, которые разделяют наши идеи.

Кто например?

Ну я могу сказать, что это новая прогрессивная чиновничья масса внутри министерств, люди до уровня заместителей министра. Больше всего их в ведомствах, связанных с реальным производством — Минпром по-другому мыслит. Есть Минсельхоз.

То есть министры Мантуров и Ткачев вас поддерживают?

Ну я не могу сказать, что Мантуров и Ткачев открыто на нашей стороне, они все же члены правительства и должны поддерживать точку зрения правительства, но у нас работала специальная группа, которая была создана по поручению президента при аналитическом центре правительства. В нее входили представители всех министерств, ЦБ, Минфина. Например, Орешкин входил к нам от Минфина. Так и Минпром, и Минсельхоз, и многие другие поддерживали нашу программу.

Максим Станиславович вас поддерживает?

Тогда он нас не поддерживал, он высказывал мнение Минфина, но многое поддерживал, например, Минсельхоз, Минпром и даже Орешкин прислушивался. Вы же понимаете, место очень влияет на человека. С его переходом в Минэк сдвиг в нашу сторону мы ощущаем.

В чем вы его видите?

Он начал думать масштабами экономики, а не государственного бюджета. Нас не поддерживают денежные власти, но они же отвечают за стабильность, а не за рост, ну и так называемая «либеральная» пресса, - она по привычке на другой стороне, хотя именно наша программа либеральная, а не Кудринская. Он в целом ратует за сохранение старой макроэкономической политики: за жесткую централизацию финансов у государства, за то, как твердо держаться, а мы за либерализацию, развитие рынка и конкуренции, рост инвестиций, как энергично выплывать из той воронки-водоворота проблем, в который мы попали.

И мы продвигаемся. Если еще полгода назад все в один голос, начиная с президента и кончая рядовым чиновником, говорили, что самая главная задача экономики — это макроэкономическая стабильность, то теперь все согласны: главная задача экономики — рост! О восстановлении роста говорят и председатель правительства, и президент. Хотя бы на словах, изменилось главное целевое направление экономической политики. Где это видано, чтобы наш министр финансов ратовал за изменение налоговой системы! Единственное, на что прежде хватало смелости, это заявлять: «Мы не будем увеличивать налоги». А сейчас стали говорить об изменении структуры налогов в пользу бизнеса.

Тем не менее главной задачей остается низкая инфляция, против которой вы как раз и выступаете.

Мы не выступаем против низкой инфляции – мы выступаем против того, чтобы считать ее главным KPI всей экономической политики государства. Инфляция лишь температура экономики, а главная цель – размер производимой добавленной стоимости (ВВП) на каждого человека, развитие экономики и качества жизни в стране.

А инфляция в разные периоды развития экономики может быть разной – когда все стабильно, рынок работает без сбоев — низкой, и уже стоит задача не допустить дефляции. На быстром росте – может быть выше, и самое главное не допустить гиперинфляции. Вообще могу сказать, что производство в меньшей степени волнует инфляция. У нас в Стратегии Роста есть анализ опыта успешных стран, так в период активного роста везде была умеренно высокая инфляция, если она до десяти процентов при росте пять процентов ВВП — это совершенно нормальное явление. Мировая практика это подтверждает. Наша программа – это взгляд бизнеса. Политика Набиуллиной – взгляд государства. Государству нужно поддерживать курс рубля, это обеспечивает социальную стабильность. Поэтому и МВФ называет Набиуллину лучшим банкиром. Им все равно, развивается наша экономика или нет. Им просто не нужны никакие катаклизмы в самой большой стране мира. Впрочем, и в других странах, для тех кто не входит в первый круг сателлитов – МВФ рекомендует высокие ставки. Для своих же, всегда реализуется политика низкой ставки. И это, надо сказать, объяснимо.

То есть вы полагаете, что правительство ничего не делает?

Ну, на сегодняшний день — да. Кредитно-финансовая политика направлена против экономики.

Эльвира Набиуллина считает наоборот.

Можно я объясню вам логику Эльвиры Сахипзадовны: нам нужна низкая инфляция, она позволяет решать социальные задачи и обеспечивает макроэкономическую стабильность. Сейчас инфляция уже почти достигла 4 % (теперь Юдаева говорит – это не предел, давайте идти до 2-х). А ставки, тем временем, никто реально снижать не собирается. Почему? Потому что главная задача ЦБ – это высокий курс рубля, хотя она этого не признает. Она объявляет, что инфляция у нас монетарная, поэтому надо удерживать денежный спрос, хотя, по нашей оценке, у нас монетарная дефляция — 4-5% (спрос падает). А де факто признает нашу позицию о немонетарном характере инфляции в нашей стране и борется с курсовой инфляцией, с ростом цен из-за упавшего курса рубля и, как следствие, ростом цен на импорт. То есть активно поддерживает высокий рубль.

А зачем Набиуллиной высокий курс рубля?

В нашей импортозависимой экономике, выше курс – ниже инфляция. А как поддержать высокий курс? Стимулировать на него спрос. Так вот на сегодняшний день главный источник спроса на рубли — это керри трейд. Короткие спекулятивные в основном иностранные инвестиции, основанные на разнице процентных ставок у них — на евро или на доллары и у нас по рублю. Поэтому ЦБ и держит процентную ставку на высоком уровне и практически не снижает, даже несмотря на снижающуюся инфляцию. Боится спугнуть керри-трейд. В последние годы мы были Меккой для кэрри трэйдеров. Не раз выходили на первое место в мире по объёму. Они и на сегодняшний день и дают основной спрос на рубль. Поэтому главная задача Эльвиры Сахипзадовны – это держать высокую разницу между нашей ставкой ЦБ и ставкой рефинансирования у них, это единственный способ поддержать керри трейд!

И еще можно было бы, наверное, оправдать, то, что мы ради социальной стабильности отдаем спекулятивным инвесторам миллиарды долларов, но то, что мы ставкой убиваем собственную экономику, собственное будущее – это оправдать нельзя. А еще проблема в том, что это спекулятивный курс завышен, он не соответствует уровню цены на нефть и тем внутренним балансам, которые сложились в российской экономике, накачивается пузырь.

С какой целью?

Она опасается, что иначе керри трейд уйдет с нашего рынка. Есть разные привлекательные альтернативы. Во-первых, американские бумаги возросли по доходности, поэтому их рынок стал конкурентом. Риски ведь там намного ниже. Кроме того, есть конкуренты среди развивающихся стран, мы кстати потеряли первое место по керри трейду. Мы же были на первом месте в мире, теперь его забрала Мексика, составляет конкуренцию Бразилия, доходность там стала выше. Сегодня для Эльвиры понижение даже на пол процента ключевой ставки — это риск потерять керри трейд. Керри трейд может уплыть с нашего рынка и тогда рубль упадет и упадет значительно радикальнее, чем упал бы при постепенном снижении ставки.

Если бы мы сначала не повышали, а уж если повысили, постепенно снижали бы ключевую ставку, если бы мы вели мягкую денежную политику, не искусственно поддерживали бы курс рубля, как они сейчас это делают, тогда рубль бы постепенно находил свой баланс. А сегодня курс рубля завышен и в результате его падение может быть значительно более драматичным, и мы опять можем пройти через валютный кризис. Это на поверхности лежит, но никто из великих финансовых либералов этого видеть не желает. Разве что министерство финансов де факто признало и решило поиграть против рубля, вот только валютные объемы были очень маленькие и практически никак не повлияли на курс.

Можно я постараюсь сформулировать суть политики Эльвиры Набиуллиной, как она ее видит. Добиться низкой инфляции необходимо для того, чтобы побудить людей к инвестициям. Без обеспечения макроэкономической стабильности долгие деньги в экономику не придут.

Все наоборот, они ставят телегу впереди лошади – нужны длинные деньги при низкой ставке – тогда будет развитие и инфляция будет снижаться, и мы добьёмся макроэкономической стабильности. Инфляция и рост — это все равно, что говорить, что надо меньше сахара чтобы чай стал горячим.

Но г-жа Набиуллина и говорит о постепенном снижении ставок по мере обеспечения макроэкономической стабильности.

Я говорю, та школа постоянно боролась с инфляцией, но в результате инфляция постоянно росла и начала снижаться только потому, что укрепился рубль и цены на импорт перестали расти. Это подтверждает тот факт, что у нас инфляция носит немонетарный характер. Но будет ли рост в экономике? Нет! Ключевую ставку нужно снижать. Во всем мире, на росте и особенно в кризисных ситуациях, ставку снижают. Мы единственные, кто и в 2008-09 годах, и сейчас, повышали.

Кто же будет давать кредит, если инфляция попросту съест ваши деньги?

Слушайте, ключевая ставка 10 процентов, ключевая ставка 12 процентов! Мы все брали под 150, потому что доходность была высокой, и мы зарабатывали. Нет ничего страшного в умеренно высокой инфляции. Все росло и развивалось. Бизнес прежде всего сравнивает на весах свои риски, и доходность, соотношение risks\return (возвратность инвестиций). У нас в стране риски всегда были высокими, но до определенного момента это не мешало инвестициям.

Вопрос в другом. Высокие риски наложились на постоянно растущие издержки. Налоги, тарифы (за 2000-е тарифы выросли в разы). А потом упал рубль, подорожал импорт, соответственно резко сжался спрос. И вот в такой ситуации действительно никто не хочет инвестировать в российскую экономику. Говорят, не хотят инвестировать из-за неразвитых институтов, судов, административного давления. Это, конечно, проблема, но в Китае и Индии, и у нас в прошлом инвестировали и при худших судах. Просто стало невыгодно. Попробуйте предложите сегодня долгосрочный кредит на пять лет под пять процентов годовых. Очередь выстроится.

Вот пример: у нас есть один институт развития, который называется ФРП – Фонд развития промышленности. Он дает кредит на пять лет под пять процентов, жестко отбирая при этом проекты – решения принимает бизнес вместе с государством, там частно – государственный кредитный комитет. Так очередь стоит. Утвержденных заявок на 400 млрд, а общий объем Фонда всего 40. Вот вам доказательство, что экономика расти может, но ей нужны экономические условия – дешевый кредит, стимулирующие налоги и тарифы.

Но Эльвира неоднократно подчеркивала, что понизит ключевую ставку.

Послушайте, почему они сейчас не понижают? Найдите мне страну, где ставка рефинансирования в два раза выше, чем инфляция?!

Но у них и инфляция два процента

Ещё раз, инфляция бывает двух основных видов – инфляция монетарная (спроса) и инфляция издержек (немонетарная). Это любой ученик любого экономического вуза знает. Инфляция спроса зависит от денежной массы, то есть от денежного спроса на рынке. Денег много, товаров не хватает – цены растут.

Немонетарная инфляция — это, когда издержки производителя растут, у нас импортозависимая экономика, поэтому она прежде всего зависит от роста курса доллара. Курс доллара растет, цены на внутреннем рынке возрастают. У нас инфляция издержек. Кстати, сейчас курс доллара упал – инфляция упала. А совсем не из-за того, что ЦБ и Правительство проводит жесткую бюджетную и денежно-кредитную политику.

Ну хорошо. Центробанк понижает ставку, допустим, и что? Что происходит? Рубль падает.

Конечно, будет давление на рубль. В сегодняшней ситуации уже надулся пузырь, рубль серьезно переоценен, они уже загнали ситуацию очень глубоко, но надо дать альтернативу и мы, опираясь на международный опыт, предложили им альтернативу высокой ставке ЦБ. Давайте поддержим рубль предоставив тем же спекулятивным инвесторам доходный инструмент, который заменит сегодняшний спрос на рубль, и они не будут бежать с рынка. Мы предложили индексные бонды - бумаги, которые использовались в Израиле в свое время и очень хорошо себя зарекомендовали. Это ценная бумага, номинированная в рублях, но которая погашается по курсу к доллару или корзине валют на день погашения купона. То есть мы снимаем курсовые риски с инвестора, они остаются за государством. Да, есть риски, что рубль упадет в дальнейшем. Но за развитие экономики отвечает государство, оно, а не частные инвесторы должно брать на себя риски своей же политики.

Не может государство вести себя как коммерческий инвестор. И все время ориентироваться на прибыль. Оно должно понимать, что прибыль станы — это не только резервы центрального банка, не только бюджет государства, а это бюджет домохозяйств, это бюджет бизнеса. В Израиле инфляция была более 100 процентов на тот момент, когда они ввели индексные бонды. В результате, на сегодняшний день она у них на уровне даже ниже мирового. Почему? Потому что государство, если оно хочет обеспечить развитие в стране, должно вести активную политику развития и отвечать за результаты – то есть брать курсовые и прочие риски развития своей страны.

Ввели индексные бонды, отпустили ставку и все?

Нужны дополнительные экономические стимулы. Есть инструменты экономической политики, промышленной политики, которые уже дают эффект. Посмотрите на сельское хозяйство, оборонку, инновационный сектор. В сельском хозяйстве, например, применялся целый набор мер субсидирования процентных ставок, различные виды дотаций, и это дало рост. В оборонной промышленности обеспечили кредитами, но и заказами, конечно, серьезно поддержали — это тоже промышленная политика – сразу рост. В инновационной сфере снизили до четырнадцати процентов страховые платежи — рост. Нет, мы не можем вмешиваться в экономику, — говорят Эльвира Сахипзадовна и Алексей Леонидович. Нет, ни в коем случае – украдут всё! Где украли-то, в сельском хозяйстве украли? Или в инновационном секторе? Экспорт инновационной продукции вырос практически за два года до семи миллиардов долларов!

Кроме того, есть еще другие специальные инструменты, которые многие страны используют, только мы почему-то считаем, что они коррупционные и не эффективные. Например, во всем мире существуют различные формы финансирования, которые не требуют дополнительного обеспечения, например, проектное финансирование. Развиваться, заложив прошлые активы из другой жизни, можно очень ограничено, поэтому все, что идет в развитие должно идти по другому пути: закладывается новое оборудование, закладываются акции новой компании.

Мы даже в законодательстве прописали — у нас есть такие СОПФы (специальные общества проектного финансирования), но дальше дело не пошло. Эльвира Сахипзадовна стала в упор и сказала, что мы эту систему рефинансирования под проектные облигации развивать не будем. Не будем! Слишком мы боимся собственной страны, что все пойдет не туда, куда надо. Тоже самое торговое финансирование. У нас нет системы торгового финансирования. Все знают сначала деньги – потом товар – только потом деньги, сначала нужны деньги, потом произвести товар, а потом продать, деньги возвращаются, но потом. А для этого нужен кредит, у нас только за счет собственных средств можно заниматься торговлей или закладывая дополнительные активы.

Для создания системы проектного, торгового, МСП кредитования ЦБ должен запустить новые специальные инструменты рефинансирования.

Но и это не все — мы предложили докапитализировать институты развития — я уже говорил о ФРП, в котором возвратность на сегодняшний день сто процентов. Почему? Потому что там применяется стандарты управления, принятые в бизнесе, как в любом нормальном инвестиционном банке. Почему бы не докопитализировать ФРП, а кроме того, дублировать его для агросектора, увеличить фонд корпорации МСП?

Потом можно ограниченно стимулировать спрос – это происходит во всем мире, например, субсидировать малоимущих на покупку продуктов питания – по карточкам или талонам, как угодно. Это реально повлияло бы на рост сельского хозяйства. Мы предлагаем субсидировать ипотеку. Известно, что у строительства самый высокий мультипликативный эффект, порядка шести. Каждый доллар, вложенный в стройку, дает дополнительный рост инвестиций в шесть долларов. По нашим оценкам, если мы сегодня снизим ипотеку хотя бы до пяти процентов, то строительство увеличится в два раза. Почему этого не сделать, не понятно, это сразу же даст эффект в экономике. Еще стимулирование производства промышленной продукции и прежде всего на экспорт.

Но кроме этого – новая налоговая, тарифная политика, институциональные реформы – суды, контроль и надзор, снижение уголовного давления на бизнес. Конечно, развитие отраслей человеческого капитала. Новая открытая внешнеэкономическая политика. Создание Delivery Unit – центра управления реформами, на новых принципах обработки Big Data, индикативного планирования – вот из каких предложений состоит наша Стратегия Роста.

Борис, откуда брать деньги?

Сначала давайте посмотрим, куда деваются наши средства сегодня. ЦБ выделил 1,4 триллиона рублей в качестве кредита АСВ, на самом деле на уничтожение нашей банковской системы. Да, у многих банков есть плохие долги, да есть невозвраты, особенно это проявляется во время кризиса. Но дайте им вздохнуть, везде во всем мире в такой момент создавался банк плохих долгов. Не банкротьте, разбирайтесь, где дыры, латайте их, попытайтесь спасти эти банки уже с новым руководством, с новыми акционерами, дайте им шанс, выкупите у них плохие долги, дайте им вздохнуть, они у вас потом эти долги обратно выкупят. В Америке, помните? Выкупали долги Дженерал Моторс, выкупали долги банков и инвестиционных компаний. Потому что надо дать вздохнуть на кризисе, а у нас постоянное давление. Сколько мы уничтожили малого и среднего бизнеса, у которого сгорели счета в этих банках. В одном Пробизнесбанк 200 тысяч счетов юридических лиц или вот сейчас «Татфондбанк».

Когда мы предложили перенаправить эти средства на развитие экономики, пресса обвинила нас в том, что мы хотим запустить печатный станок. Абсолютный непрофессионализм, тот, кто это написал, уже не имеет никакого права писать об экономике. Ведь мало-мальски разбирающийся в экономике журналист обязан знать, что печатный станок нельзя запустить – он работает постоянно. Откуда, думаете, эти 1,4 триллиона? А триллионы, которое пошли на спасение крупных банков России. Сегодня эмиссия идет правительству на латание дыр в бюджете. Это ничем не обеспеченная эмиссия. Мы же просим о том, чтобы перенаправить хотя бы часть этих денег в экономику, при этом в виде кредита, с возвратом. Без этого развития не будет.

Но кроме этого государство могло бы и занять под развитие – ведь эти деньги идут в рост и понятно, как их отдавать. Я уже говорил об индексных бондах. Объем их мы считаем возможным до 1 трл рублей. Купить их могли бы не только спекулятивные инвесторы, но и наши люди, которые, если будет четкая понятная выгодная им стратегия экономических реформ, могут поддержать страну и своим кошельком.

На самым важным источником новых доходов должен быть сам рост – по нашим расчетам только для бюджета рост ВВП на 1% даст 300 мрд рублей в год, в первую очередь, за счет роста налогооблагаемой базы. Мы не говорим о том, что рост будет давать для новых доходов бизнеса и домохозяйств.

Так что сам рост самый важный источников доходов страны.

И все же хочу отметить очень важное. Конечно для успеха необходимо, чтобы люди, народ поддержали программу реформ, чтобы она состоялась. Но прежде всего сама власть должна поверить в собственную страну, в свой народ, в нашу возможность эффективно работать и создавать новое.

Сегодняшний скепсис по поводу возможностей наших людей, бизнеса, бюрократии, опровергается самой историей: за пять лет столыпинских реформ страна преобразилась кардинально и имела шанс стать первой экономикой Европы, в 90-е именно бизнес спас экономику России, в 99-ом мы за один год преодолели спад 98-ого, а в 2000 показали рост 10% ВВП, и это на еще низких ценах на нефть. Столыпин верил, Гайдар верил, Примаков верил, должны поверить и мы. Напоминаю, перед нами выбор: стабильно стоять или расти. Ведь если мы будем снова стабильно стоять, как сегодня, то мы стабильно достоимся до третьего-четвертого эшелона мировой экономики и до состояния бедной страны без перспектив развития.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 27 марта 2017 > № 2117186 Борис Титов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 23 мая 2016 > № 1764137 Борис Титов

«У нас закрываются двери перед думающими людьми»

Бизнес-омбудсмен, лидер Партии роста Борис Титов дал интервью «Газете.Ru»

Андрей Винокуров, Светлана Бабаева, Наталья Галимова, Александр Орлов, Владимир Дергачев

«Газета.Ru» начинает серию предвыборных интервью с лидерами партий. Первым у нас в редакции побывал лидер Партии роста, уполномоченный при президенте по правам предпринимателей Борис Титов. Он рассказал о том, какие у него претензии к политике Владимира Путина, почему своим главным конкурентом партия называет КПРФ, а не «Единую Россию», а также об опасностях, подстерегающих страну.

«По-хорошему, надо было начинать значительно раньше»

— Вы неоднократно заявляли, что ваша партия намерена пройти в Думу и сформировать там фракцию. Как вы собираетесь это делать при рейтинге, который, согласно данным ВЦИОМ, составляет 0,4%?

— Вообще-то 0,7%.

— Небольшая разница. Узнаваемость партии крайне низкая. А до дня голосования осталось всего три месяца.

— А кто обещал, что будет легко? Конечно, по-хорошему, надо было начинать значительно раньше. К выборам должны быть сформированы внутрипартийные блоки, аудитория, регионы. Победа на выборах — это естественный результат партстроительства.

Если строить партию по науке, надо было начинать за год-полтора до выборов. А мы долго сомневались, стоит ли идти в эту историю. Меня звали в «Гражданскую платформу» еще в июне прошлого года, но я отказался.

Так что мы совещались-совещались и пришли к выводу, что идти надо, поскольку другого шанса уже может и не быть. «Мы» — это команда предпринимателей, группа близких людей, которые многие годы работают вместе. В основном речь о «Деловой России» (Титов является сопредседателем «Деловой России». — «Газета.Ru»).

Сегодня в нашей стране закрывается дверь для думающих, самостоятельных людей. Это происходит по всем фронтам: в интернете, в бизнесе.

Это процесс медленного угасания, и все мы как овцы идем на заклание.

Да, чтобы создать партию, нужно много времени, но через пять лет уже и выборы могут быть совершенно другими, и это могут быть вообще не выборы. Все будут определять за нас. Поэтому мы решили: давайте все-таки попытаемся эту партию сделать, пусть и за очень короткий срок. Политическая дверь закрывается. Сейчас последний шанс придержать ее, подставить в нее ногу.

— Что вы имеете в виду под «закрывающейся политической дверью»?

— Пойдем строем, только так будем ходить... Ситуация в стране может полностью измениться. И причина будет экономическая.

Выход — или реформы, или назад в СССР: воздвигнуть барьеры внутренние и внешние, жить на колбасе, которую будут производить два завода. Могут быть совершенно разные решения, связанные с новыми реалиями.

— Говорите, «выборы будут не выборы». Но разве Кремль уже сейчас всех не построил? Власть практически полностью контролирует избирательный процесс, и вы лично не можете не учитывать фактор Кремля.

— Если у нас будет высокий рейтинг, никто ничего не сделает.

— Вот мы и вернулись к тому, с чего начали: высокого рейтинга у вас нет.

— Его надо добиться. Да, мы поставили сами себя в тяжелое положение. Из-за того что мы занялись созданием партии совсем недавно, наша кампания будет отличаться от кампаний других партий. И нам приходится над ней долго думать.

— Опять долго думать?

— Знаете, как Энгельс писал Марксу: «Я прошу прощения, что пишу такие длинные письма, но у меня нет времени писать короткие». Мы сначала искали партию для входа (Титов не создавал партию с нуля, а возглавил «Правое дело», которое позже было переименовано в Партию роста. — «Газета.Ru»). Потом формировали оргструктуру и основные направления в работе партии, нужные не только для выборов, но которые должны работать и после. У нас заработали штабы по малому и среднему предпринимательству, агропромышленный, женский, либеральная основа, по армии, социальный.

Мы также создаем молодежное крыло, поскольку считаем, что именно молодежь сегодня будет голосовать. Мы на это очень надеемся.

— На чем основаны эти надежды?

— Наши опросы показывают, что молодежь от 20 до 35 лет сегодня самая активная часть населения. Люди старшего возраста по-прежнему находятся в политической апатии. А молодежь обладает энергией, хочет движения, изменений. Для нас очень важно сделать выборы и вообще нашу партию созвучной их ожиданиям. Мы должны сделать современную, крутую, стильную кампанию.

При этом мы ориентируемся именно на активных, творческих, продуктивных людей. Наша аудитория не потребители, а производители, создатели нового. Мы идем к тем, кого я для себя называю «люди дела». Это самостоятельные и думающие граждане, которые связывают свое будущее со страной, инвестируют в это будущее, а не только тратят на себя.

«У нас есть куда развиваться демократии»

— Считаете, у нас много людей, которые имеют возможность инвестировать?

— Немного, но есть. Мы говорим о тех людях, которые, например, в свое время голосовали за «Яблоко», СПС и «Демвыбор», а после этого практически не ходили на выборы. Они по принципиальным соображениям не голосовали и не будут голосовать за «Единую Россию». Они еще однажды вышли в 2011 году и проголосовали за «Справедливую Россию» как единственную альтернативу. Тогда у эсэров было 2%, а за два месяца стало 12%. За эту партию голосовали потому, что там были перспективные политики — Оксана Дмитриева, Гудковы, Илья Пономарев (оппозиционные политики, ранее состоявшие в СР. — «Газета.Ru»). Но они были с людьми из власти — с Мироновым, что создавало перспективу эффективности на будущее. Сейчас это доверие, к сожалению, «Справедливая Россия» во многом растеряла.

— Но у вас-то нет Гудкова и Пономарева.

— У нас есть Оксана Дмитриева, и еще будут очень разные и интересные люди. И многие из них предприниматели, их только в генсовете партии 70 человек. По разным оценкам, аудитория, на которую мы рассчитываем, составляет 12–13% населения. Это очень много.

Мы создаем партию для тех, кто желает свободной жизни, как бы это громко ни звучало, кто хочет иметь возможность делать свое дело, ездить за границу, зарабатывать деньги, при этом готов платить за себя сам.

Мы те, кому не нужно, чтобы государство за нас платило.

— Но при этом вы в отличие от тех же Гудковых и Пономарева избегаете острых политических заявлений, осторожничаете. Почему?

— Разве? Спросите конкретнее.

— Хорошо. Вот небольшая цитата: «Программа, которую предложила партия, может быть реализована только при одном условии: если она будет подкреплена политическими лозунгами. Пока царствует монопольный политический режим управления, никакая экономика роста не состоится. Это коррупционный режим». Это сказал ваш соратник по партии и предстоящим выборам Виктор Похмелкин. Вы согласны с его словами?

— В том, что у нас проблема коррупции, абсолютно. В том, что не может быть экономических реформ без политических, не согласен. И опыт многих стран, где политические изменения шли вслед за развитием экономики, бизнеса, созданием среднего класса, это доказывает.

Что касается президента, то мы уверены: сегодня никакой другой альтернативы Путину нет и попытки хаотических политических изменений в отрыве от нынешнего состояния общества приведут только к негативным последствиям.

— Считаете ли вы Путина авторитарным правителем?

— Я бы сказал, что у нас есть куда развиваться демократии, но это развитие должно идти вслед за развитием экономики, и прежде всего среднего класса в стране.

— Иначе говоря, вы согласны с тем, что Путин — авторитарный президент?

— Сильный лидер, которого поддерживает большинство общества, не самая плохая конструкция в управлении страной. Но главное, чтобы вектор был выбран правильно — на демократию, на рыночную экономику, а не на возведение стен и изоляцию.

Наша демократия еще не набрала тех оборотов, которые необходимы. В стране со слабым средним классом голосование носит во многом спонтанный характер. К демократии все страны шли через эволюцию — постепенно создавались экономика, развивался бизнес, средний класс... И постепенно демократические институты начинали работать. Многие страны шли к этому веками, проходили даже через различные цензы — не голосовали люди без собственности, и женщины не голосовали. Ни в одной стране нельзя насадить демократию сверху, если общество не готово.

Но, как говорил Черчиль, «демократия — худшая форма правления, если не считать всех остальных».

— Вы считаете, демократические институты у нас только начинают работать, а не деградируют?

— Я уже говорил про закрывающуюся дверь.

Да, сегодня мы идем, делая шаг вперед и два назад! Но происходит это во многом потому, что у нас не развивается настоящая рыночная экономика, существует угроза деградации и слабого среднего класса.

— Намерены ли вы критиковать президента во время избирательной кампании, и если да, то по каким пунктам?

— Мы критикуем правительство. Ну и, конечно, силовиков, которые душат бизнес.

— Правительство критикуют все, это «мальчик для битья».

— Мы считаем, что политические изменения должны идти через экономику, это записано в наших программных тезисах.

— Так вы будете критиковать президента во время избирательной кампании? Вы не отвечаете на вопрос.

— Давайте, во-первых, скажем, за что мы не критикуем президента — за его внешнюю политику. Она должна быть сильной. Наша страна не может существовать при слабой внешней политике, мы все помним нашу немощь в 90-е и не можем себе это больше позволить.

Крым действительно дорого обходится стране. Но лучше поднять экономику для того, чтобы она могла обеспечить его содержание, чем уйти в минусовую внешнюю политику. Затраты на Крым не сравнить с теми затратами, которые мы несем каждый день в результате дурной экономической политики нашего государства.

— Мы поняли, за что вы не будете критиковать Путина. А по каким пунктам критика все же прозвучит?

— По нашему мнению, президент по-прежнему поддерживает жесткую финансовую политику в стране, и мы считаем, что это надо изменить.

Мы будем доказывать президенту, что его экономический блок проводит неправильную политику.

Мы за волевую и решительную политику президента, но критикуем старый курс в экономике. Мы критикуем президента за работу правительства.

— Таким образом, вы, по сути, не отличаетесь от других партий. Они тоже поддерживают внешнюю политику президента и критикуют экономическую.

— Ну не все, у одной из упомянутых партий лидер — председатель правительства. А у остальных общие слова. Конкретного плана нет. У них нет программы. Тогда как у нас существует четкий план — «Экономика роста».

«Я его просто уведомил его об этом»

— Вы обсуждали с президентом ваше решение возглавить партию?

— Пока нет. Мы встретимся, когда я приду к нему в качестве уполномоченного. Хотя пока я не вижу особой необходимости обсуждать партию. Что я должен сообщить президенту? Что мы создали партию? Он знает это.

— В интервью РБК вы говорили, что обсуждали партстроительство с первым замглавы администрации президента Вячеславом Володиным. После этого источник в Кремле заявил, что «Борис Титов не с того начал». И уже в интервью «Ведомостям» вы сказали, что с Кремлем не было никаких консультаций. Получается, вы говорили неправду либо в первом случае, либо во втором. Как было на самом деле?

— Я говорил правду каждый раз, просто СМИ интерпретируют мои слова по-разному. Изначально я сказал, что Володин — мой куратор как уполномоченного. При этом партия — наш проект. Вопросы ее формирования, приглашения кандидатов, финансирования — это наша головная боль.

— И что вы обсуждали с Володиным в контексте вашей партии?

— Для некоторых повторяю еще раз: как уполномоченный я нахожусь под его кураторством. И я сказал, что мы хотим сформировать партию.

Я его просто уведомил его об этом, поставил в известность.

— Как он отреагировал?

— Принял к сведению. Тут вопрос, скорее, не в том, что сказал Володин, а в том, что власти говорим мы. Мы их убеждаем, что партия правого фланга, демократии, открытости миру нужна в нашей стране, люди дела должны быть представлены в политическом спектре и в парламенте. И мне кажется, во власти многие это понимают.

— Вы не раз заявляли, что ваш главный оппонент на выборах — КПРФ, поскольку за нее голосует малый и средний бизнес. Для лидера правой партии довольно странное заявление. Почему вы не называете конкурентом «Единую Россию»? Разве бизнес не голосует и за нее?

— «Единая Россия» — это прежде всего партия чиновников, бюрократии. Они за все хорошее против всего плохого. Понятно, что и все предпринимательские организации скорее поддерживают ее. Предпринимательские союзы не будут портить отношения с правящей партией — это очевидная вещь.

С другой стороны, «Единая Россия» ведет работу с бизнесом вяло. Есть целевые аудитории, которые для нее поважнее, — пенсионеры, трудящиеся. Поэтому, как проголосует реальный бизнес, особенно малый, — это другой вопрос.

Мы боремся с очень активной электоральной работой в нашей целевой группе.

Коммунисты реально проводят серьезную целенаправленную работу, чтобы бизнес их поддерживал. Я вижу, насколько серьезен Зюганов.

У нас в «Деловой России» было заседание Столыпинского клуба, куда мы пригласили Рыжкова (политик Владимир Рыжков. — «Газета.Ru»), Зюганова, Глазьева (советник президента. — «Газета.Ru»), я тоже там выступал. Но все проголосовали за Зюганова! Мы видим силу этой партии и считаем, что коммунисты лучше всех работают с нашей бизнес-электоральной средой.

Хотя мы всегда бизнесу говорим: это сейчас они с вами заигрывают, а потом, если к власти придут, поведут нас строем обратно в планово-государственную экономику.

— Но пока ничто не предвещает приход коммунистов к власти. А «Единая Россия», которую вы не упоминаете в числе конкурентов, тоже работает на предпринимательском направлении. Создала предпринимательскую платформу, например.

— Мы пока не видели эту платформу, у них даже программа не вышла, а то, что они говорят, возможно, было актуально пять лет назад, но не сегодня в кризис. Это как говорить о цвете парусов на судне в идеальный шторм.

— И только потому, что вы не видели эту программу, вы не считаете ЕР конкурентом?

— В электоральном процессе мы считаем конкурентами всех, потому что должны занять место в Государственной думе. Но когда мы там будем, нам придется консолидироваться со многими партиями, и поэтому у нас есть конкуренты, но даже сегодня нет врагов.

— Ну прямо-таки со многими! Чтобы иметь возможность проводить какие-то законопроекты, вам придется консолидироваться именно с ЕР.

— Со многими!

«В результате пытался всех поставить на деньги»

— Раз уж мы заговорили о консолидации, как насчет непарламентской оппозиции? Вы планируете как-то сотрудничать с ПАРНАС?

— Я, честно говоря, никого там особенно не знаю. Наши люди в ПАРНАС не ходят. Хотя мы (имеется в виду аппарат омбудсмена. — «Газета.Ru») даже рассматривали запрос от Навального!

— Но он не совсем в ПАРНАС, просто до недавнего времени являлся их союзником.

— Да?

Мы рассматривали дело Навального по поводу «Кировлеса». Я могу сказать совершенно точно и однозначно: он виноват!

Мы провели юридическую экспертизу. Навальный попытался быть «разводчиком» между бизнесом и властью. В результате пытался всех поставить на деньги. В том числе поэтому разговаривать с ним не очень интересно.

И Касьянов для нас тоже не очень интересный собеседник. Мы понимаем и помним, что было в 90-е. Но вообще с правым флангом мы постоянно поддерживаем общение: и с Рыжковым встречались, и с «Гражданской платформой», и с «Яблоком». Я считаю, что объединение демократических сил — очень важная задача, и она вполне решаема.

Но в чем разница между нашей партией и большинством, скажем так, демократически настроенных сил? У них все основано на посыле «когда мы придем к власти».

Но дело в том, что уже нет времени ждать, когда кто-то придет к власти, пусть даже и с самой идеальной программой действий. Действовать-то нужно сейчас, и исходя из реальной, а не утопической ситуации.

С теми, кто это понимает, мы, конечно же, готовы объединиться.

— И с ПАРНАС тоже надо объединяться?

— Нет, с ПАРНАС нет. Там тотальное отрицание. Они считают, что у нас нет никаких достижений по сравнению с 90-ми: ни миллионов квадратных метров жилья построенных, ни улучшения уровня жизни людей, ни товаров в магазинах, и вообще ничего хорошего в стране нет.

И во всем виноват Путин. Не согласен я с этим.

— А с Михаилом Ходорковским или Григорием Явлинским следует объединяться?

— Ходорковского я не вижу в качестве участника электорального процесса. Явлинского сильно уважаю как политического деятеля. Но он очень жестко поставил вопрос, что Крым не наш. А мы категорически считаем, что присоединение Крыма было правильным решением.

— Если не пройдете в Госдуму, останетесь на должности омбудсмена?

— Если пройдем в Госдуму, то, естественно, на нынешней должности не останусь. Пока могу сказать, что наша задача — пройти пятипроцентный барьер, а там посмотрим.

5–7% для нас — реальная цель, но должен быть очень нестандартный электоральный выход, сама кампания.

Наша партия — сильный игрок, не сомневайтесь!

Мы строим партию особенным образом, мы вообще не партия в обычном нашем советском представлении. У нас другой стиль, другой подход. Дума для нас не единственная и не главная цель. Наш глобальный проект называется «Изменение экономики в России».

«Сегодня экономика медленно угасает»

— Большинство избирателей знают вас как бизнес-омбудсмена, поэтому в первую очередь встает вопрос, чего вы добились за те три года, которые проработали в этой должности?

— С этим вопросом надо обращаться не ко мне, а к бизнесу. Спросите, стало ему лучше или хуже от моей деятельности. Хотя в целом, что бы мы ни делали, становится хуже. Сегодня экономика медленно угасает.

Мы переживаем очень тяжелый ползучий кризис и еще отнюдь не достигли дна. Хотя Улюкаев (министр экономического развития. — «Газета.Ru») уже раз 28 говорил, что мы на дне.

У нас хорошая, кстати, карикатура художника Елкина будет на предвыборных билбордах — про «Му-му».

— На кого карикатура? На «Му-му»?

— Нет, на Улюкаева. Герасим говорит Му-му с камнем на шее: «Вот доберешься до дна, и тогда сразу начнется рост».

— Так и напрашивается вопрос, добралась ли уже до дна ваша партия, чтобы у нее начался рост?

— Мы вместе со страной добираемся, поэтому еще раз хочу сказать, что экономическая ситуация откровенно хреновая. У нас спрос в стране падает, а Центральный банк еще добавляет процентные ставки, которые увеличивают себестоимость. Повышение процентной ставки просто выбивает бизнес из экономики.

Ни сама ситуация, ни государство сегодня на бизнес не работают.

С другой стороны, как омбудсмен я пытался делать все возможное, чтобы ситуацию смягчать. И думаю, что у нас есть чем гордиться. По крайней мере, мы создали институт, на который работают 2,5–3 тысячи человек, причем на общественных началах. Мы поддерживаем формальные связи с европейскими структурами — Евросоюзом, Советом Европы, только что завершили трехлетнюю программу по борьбе с коррупцией. Я получил благодарственное письмо от Генсека Совета Европы Торбьерна Ягланда. Начинаем новую программу еще на три года.

Экономическую амнистию все-таки мы сделали, не забудьте. Вы скептически к этому относитесь, но 2466 человек и их семьи сразу почувствовали результат.

— А еще не сидевшие результат чувствуют?

— У нас есть центр общественных процедур «Бизнес против коррупции», который финансируется бизнесом. Причем там разный бизнес, в том числе крупный. ВТБ нам давал деньги, «Сибур». Этот центр общественных процедур проработал уже 800 кейсов, связанных с уголовными делами, и дал заключения. Сейчас мы помогаем Полонскому (Сергей Полонский — руководитель девелоперских компаний. — «Газета.Ru»). На днях дело Каменщика проработали (Дмитрий Каменщик — владелец аэропорта Домодедово, в настоящее время задержан. — «Газета.Ru») и решили, что будем помогать ему не только в отношении несправедливой меры пресечения, но и по сути дела.

— Вы сказали, государство сегодня на бизнес не работает. Но государство — это слишком обтекаемо. Какие конкретно структуры власти вы имеете в виду?

— В экономике это прежде всего правительство. Потому что президент, конечно, занимается в основном другими вопросами и слушает доклады своих приближенных министров, ссылается на главу ЦБ Эльвиру Набиуллину, Минфин, Минэкономразвития. Конечно, у него есть экономическая команда, которая несет ответственность.

Раньше эта команда находилась под чутким руководством Алексея Кудрина. Да и сегодня находится.

И могу сказать: мы считаем, что он был очень эффективным руководителем финансового блока, но очень неэффективным вице-премьером, который отвечал за развитие экономики.

В условиях гарантированных доходов от нефти их надо было заложить в закрома и по возможности использовать, чтобы сохранить финансовую и, конечно, социальную стабильность. Здесь ему не было равных, хотя с главной задачей инфляции они так и не справились.

Но нефть упала в цене в два раза. Главная задача сегодня не как правильно стоять, а как искать новые возможности заработать, задача двигаться, расти.

Главная ценность нашей программы «Экономика роста» — это инструкция, как стране заработать по-новому, доказать, что экономика может жить без нефти. Мы-то даем рецепты. А у Кудрина с рецептами не очень.

И еще — Путин сегодня по-прежнему поддерживает политику Центрального банка. Мы считаем, что эту политику надо менять.

«То, что делается сейчас, приведет нас в «совок»

— Вы против идеи Глазьева закрепить курс рубля, в то же время критикуете монетарную политику ЦБ в отношении ставки, таргетирования инфляции. Так вы за какой путь развития?

— За путь, который выбирают сегодня крупнейшие и не только страны мира, в том числе США, члены ЕС, Япония, Китай, — экономику роста через смягчение денежно-кредитной политики, мы за QE по-русски.

— Это хорошая политика…

— Политика правильная, к сожалению, наши либералы против. На самом деле либералами-рыночниками их можно назвать очень условно. Сегодня все полномочия и ресурсы сконцентрированы у федерального центра, нет финансовой самостоятельности ни у регионов, ни у муниципалитетов, нет средств у бизнеса. У нас мало рынка, мало конкуренции, мало самостоятельности. Потому что за нас решали Кудрин и Минфин. Это рыночная экономика?

И то, что делается сейчас, в результате может привести нас в родной совок. Потому что главная идея правительства и ЦБ — стабильность государственного бюджета. То есть нужно иметь резервы, чтобы в какой-то момент затыкать дыры, решать социальные проблемы, чтобы не было волнений и так далее. На бизнес и развитие экономики по большому счету наплевать, хотя заботиться денежные власти должны не только о бюджете государства, а о бюджете страны, который включает бюджеты домохозяйств и бизнеса.

— Ваш базовый тезис напоминает высказывания ряда наших бизнесменов, для которых ЦБ представляется главным виновником всех российских бед.

— Они, конечно, не главные, но свою лепту вносят. И эту тему мы будем обсуждать с президентом 25 мая на заседании президиума Экономического совета — без количественного смягчения (монетарная политика стимулирования экономического роста; проводилась США и Евросоюзом в период кризиса. — «Газета.Ru») не бывает развития. То есть в экономике должны быть деньги. За счет каких источников — другой вопрос. Но мы считаем, что нужно 1,5 трлн инвестиционных ресурсов, чтобы маховик экономики заработал.

— Напечатаем денег?

— Государство необязательно должно их печатать, оно может, например, выпустить ценные бумаги.

Мы же все равно занимаем, выпускаем ценные бумаги. Только надо увеличить их количество. И мы можем выпускать значительно больше, 50–60% от ВВП вполне. Развиваться без кредитов невозможно.

Второй вариант — снизить процентную ставку. Третий — снизить налоги. Дальше — эмиссия. Тоже вполне может быть, потому что это нормальный инструмент любого государства начиная с феодальных времен.

Сегодня небольшие объемы денег можно добавить в экономику, не боясь инфляции. Но это ни в коем случае не должно свестись к затыканию бюджетных дыр! Это не должно оказаться даже в военно-промышленном комплексе.

Только в конкретных окупаемых возвратных проектах.

Кстати, ЦБ и сейчас осуществляет эмиссию. Например, выдал крупным банкам в декабре 1 трлн рублей на обеспечение наличного оборота, а для развития экономики, причем на возвратной основе, денег жалко. Нам говорят: мы не сможем отследить денежные потоки, всё «убежит» или будет разворовано. Но послушайте, почему инвестиционные банки во всем мире могут уследить, а мы нет? Мы что, действительно такие убогие?!

Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 23 мая 2016 > № 1764137 Борис Титов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 марта 2016 > № 1674434 Борис Титов

Бориса Титова назначили главным либералом

Зачем Кремлю понадобилась новая «либеральная» партия? Вряд ли для того, чтобы она заседала в Госдуме. О роли, отведенной Борису Титову на выборах в Госдуму.

Иван Преображенский, Deutsche Welle, Германия

Борис Титов возглавит партию «Правое дело». Уже к середине весны, по словам уполномоченного по защите прав предпринимателей при президенте России, в стране появится новая политическая партия. Сам «основатель» и пресса ошибочно называют этот проект либеральным. Ошибочно потому, что о свободе, как базовой ценности либерализма, в данном случае речь не идет.

Проект Вячеслава Володина

Российские власти хотели бы видеть на выборах партию, которую можно было бы, пусть и с натяжкой, называть либеральной. Сама по себе эта партия упорно не складывалась: в нынешних условиях трудно совместить верность либеральным принципам и лояльность Кремлю. В итоге ей в приказном порядке «назначили» лидером бизнес-омбудсмена Бориса Титова.

Ему не привыкать. Говоря о мертворожденных псевдолиберальных политических проектах, все почему-то вспоминают исключительно Михаила Прохорова и его неудачный опыт с партией «Правое дело», который закончился позорным бегством миллиардера из российской политики. Однако первым на скользкий путь построения партии «для бизнеса и среднего класса» Кремль толкнул как раз Бориса Титова.

В ноябре 2008 года вместе с журналистом Георгием Бовтом и оппозиционером Леонидом Гозманом он возглавил все то же «Правое дело». Сопредседатели постоянно боролись за власть, бегали в Кремль жаловаться Владиславу Суркову друг на друга и, в конце концов, проект умер сам собой, не дожив до выборов.

Что изменилось с тех пор, почему Борис Титов решил попробовать снова? Нам дают понять, что все остальные партии за последние два года настолько радикализовались, что напоминают национал-большевиков образца 2008 года. На их фоне любой, кто будет рассуждать об экономике, а не ядерном пепле, в который надо развеять врагов России, уже может привлечь большую аудиторию из числа тех россиян, которые не готовы воевать со всем миром.

Однако главная причина банальнее. Сам Титов в многочисленных интервью, которые он раздавал накануне съезда «Правого дела», не скрывает, что партия бизнеса обязана своим рождением смене в Кремле куратора внутренней политики. Вместо Суркова теперь Вячеслав Володин — он и надзирает за процессом создания новой кремлевской партии, которая должна до выборов «заткнуть» либеральную нишу на партийном поле.

Дай миллион!

У новой партии, по большому счету, нет никакой идеологии, нет своего избирателя, нет никаких прорывных идей, как изменить жизнь в стране. Одни только технические экономические реформы, да и то весьма аккуратные. «Правое дело» (в начале весны партию обещают переименовать в «Деловую Россию») — против предложений отправить в отставку правительство. Так что неясно, зачем 5 процентам российских избирателей, то есть почти миллиону человек (столько партии надо набрать, чтоб попасть в Госдуму), голосовать за эту политическую силу.

Зато партия Бориса Титова как нельзя лучше годится на роль символа нынешней политической эпохи. У нее один лидер, который не скрывает, что его курирует Кремль. Он мало интересуется самими выборами, зато ему очень важно, чтобы все знали — за его спиной стоит всемогущий Вячеслав Володин. Это для «Правого дела» — залог успешности предстоящих выборов.

Принцип марионетки

Уполномоченный по защите прав предпринимателей наверняка прекрасно понимает, что речь идет об имитации демократии. Ведь он сам просто пришел на съезд чужой ему уже много лет партии, и люди, которых он видит, возможно, в первый и последний раз, избрали его председателем — по команде из Кремля. Именно таким способом, видимо, надеется новый лидер «Правого дела» получить и голоса избирателей.

Проблема Бориса Титова лишь в том, что в своем прагматизме он слишком полагается на Кремль. А там тоже отнюдь не альтруисты сидят. У кремлевской администрации на предстоящих выборах, по большому счету, две задачи: обеспечить убедительную победу «Единой России» во главе с премьером Медведевым и помешать попасть в парламент несистемной оппозиции, которая наверняка пойдет по спискам «Яблока» и «Парнаса», а также по одномандатным округам.

Первую задачу появление новой «правой» партии явно решить не поможет. Разве что наоборот, отщипнет немного голосов у партии власти. Значит, рассуждая логически, цель Кремля в том, чтобы с помощью имитационной партии Титова помешать пройти в парламент реальным оппозиционерам.

Либеральный электорат сегодня, по разным оценкам, составляет от 8 до 14 процентов. На этом поле уже сейчас играют сразу две партии. Так что простая арифметика позволяет понять, что появление еще одного игрока при проходном барьере в 5 процентов не позволяет ни одной из трех партий рассчитывать на попадание в Госдуму. Так что Кремль действительно маячит за спиной Бориса Титова — и именно поэтому у партии на предстоящих выборах перспектив, похоже, нет.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 марта 2016 > № 1674434 Борис Титов


Россия > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 31 октября 2011 > № 428543 Борис Титов

Правый поворот

Рано или поздно в России появится настоящая правая партия

Борис Титов

Последние несколько месяцев журналисты часто задают мне вопросы по поводу правой идеи и правой партии в России. Кое-кто даже утверждает, что наш народ исторически не любит предпринимателей. Это полная чушь. Россия создавалась на основе торгового пути «из варяг в греки». Русские купцы были строителями нашего государства наравне с князьями. Наше купечество подарило России Сибирь! Да что говорить, если даже приватизированное коммунистами русское слово «товарищ» изначально подразумевало торгового компаньона и происходит от слова «товар».

Но если посмотреть на опросы, то градус неприятия профессии бизнесмена в стране действительно высок. Плохо о нем думают в народе. Почему? На мой взгляд, потому что у нас путают разные типы предпринимателей. Есть три типа бизнеса. Условно назовем их криминал, утилизаторы и созидатели. У нас почему-то принято представителя любого из них обозначать одним словом — бизнесмен.

Первого, криминального типа у нас, к сожалению, после 90-х годов еще хватает, что не добавляет слову «бизнесмен» привлекательности. Но все же большинство ассоциирует слово «бизнес» с утилизаторами, «санитарами экономики», которые выискивают и захватывают слабые активы, а затем реструктуризируют и продают их. Их ничто не привязывает к стране, это люди мира. Они есть в любой экономике, но в России их удельная доля непропорционально велика, что и вызывает отторжение у людей.

А вот к предпринимателям, которые строят свой бизнес с нуля, создают заводы, новые рабочие места, производят реальные товары и услуги, необходимые людям, в обществе нашем отношение вполне уважительное.

Убежден, что только в среде третьего типа предпринимателей будет рождена настоящая правая идеология, которая, как ни странно, вполне укладывается в «социалистическую» формулу «от каждого по способности, каждому — по труду».

Сверхзадача такой идеологии — создать наиболее комфортную среду для реализации инициатив и возможностей и для предпринимателей, и для остальных граждан, переломить патерналистский, даже иждивенческий настрой общества, задать вектор движения от распределения сырьевой ренты к производству новых товаров, услуг, идей, а следовательно, к здоровой конкуренции, в которой главный критерий успеха — это трудолюбие, инициатива, смекалка, а отнюдь не приближенность к трубе и к тем, кто крутит нефтяной вентиль. Среду, в которой человек, наделенный данными качествами, стоит в центре всей государственной системы.

Почему-то считается, что выстраиванию такой среды должно предшествовать развитие политических институтов, однако зависимость здесь обратная — во главе угла стоит экономика. Пока в России не развит массовый бизнес, пока даже не обозначился средний класс (если говорить не об офисном планктоне, а о профессионалах, ориентированных на созидательный труд и личный успех), эти институты не появятся — на них просто не будет спроса.

Долгое время считалось, что и на саму правую идеологию в России в принципе спроса нет. Отчасти так и было, и отчасти его отсутствие определялось именно немногочисленностью настоящего, креативного предпринимательства. Но сегодня уже не только бизнесменам становится ясно, что правый поворот — если не в политике, то хотя бы в экономике — нам жизненно необходим. Не осуществив его, наша страна рискует надолго застрять в сырьевом тупике. Запрос на правые подходы к развитию страны исходит и от общества, и от власти.

О необходимости массового развития производств, устранении барьеров для развития бизнеса, улучшении инвестклимата, о том, что нам нужен не сырьевой, а качественно иной рост, что темпы развития должны быть много выше, чем сейчас, и что локомотивом этого развития должен быть именно созидательный российский бизнес, говорят уже не только эксперты. Все это провозглашает и Владимир Путин.

План «Новая индустриализация», с которым «Деловая Россия» выступила в мае этого года, был взят на вооружение «Народным фронтом» и фактически стал стержневой частью экономического блока его программы, самой правой из всех, что представлены в сегодняшнем политическом пространстве.

Левые говорят о том, как справедливо распределять деньги, а правые — о том, как их зарабатывать, потому что иначе и распределять будет нечего. Поэтому идеи «Новой индустриализации» оказались востребованы именно сейчас — когда стало понятно, что мировая экономическая система в принципе нестабильна и подушка безопасности из нефтедолларов не сможет спасать Россию вечно.

Тот факт, что наши идеи были услышаны и восприняты, — свидетельство того, какие продуктивные идеи способен генерировать несырьевой — созидательный! — российский бизнес, доля которого у нас пока предельно мала по сравнению с сырьевыми отраслями, но который, уверен, в перспективе обязательно станет лицом российской экономики. Надеюсь, уже в близкой перспективе.

Нашим правым стоит сказать спасибо. Благодаря им правый дискурс снова в моде. Подняты многие вопросы, связанные с правой идеологией. Это значит, что люди реально ощущают в ней потребность, а значит, рано или поздно в России появится настоящая правая партия.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 31 октября 2011 > № 428543 Борис Титов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter