Всего новостей: 2530070, выбрано 5 за 0.065 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Хомский Ноам в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТвсе
Хомский Ноам в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТвсе
США > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 8 ноября 2017 > № 2381008 Ноам Хомский

Ноам Хомский: "Сторонники Трампа склонны смотреть в прошлое"

Изабель Ханне | Libération

88-летний Ноам Хомский, отец современной лингвистики, философ, политический публицист и почетный профессор лингвистики Массачусетского технологического института, дал интервью корреспондентке французской газеты Liberation в Нью-Йорке Изабель Ханне.

"В отношении Дональда Трампа процесс происходит на двух уровнях. На первом мы имеем этого странного персонажа в Белом доме, продвигающего свои пешки и ежедневно монополизирующего газетные заголовки. Его техника, которой он прекрасно владеет, состоит в том, чтобы делать все более эксцентричные заявления, одно за другим, а пока аналитики и фактчекеры тратят время на то, чтобы определить степень их лживости или неточности, он уже переходит к следующему заявлению - и все забывают о предыдущем. В то же время он удовлетворяет стаю своих преданных сторонников и экстремистов, смеясь над истеблишментом, который они ненавидят, нередко имея для того достаточные основания. На втором уровне самое ярое крыло Республиканской партии, руководимое Полом Райаном (спикером Палаты представителей Конгресса США) и его статистами, пользуется этим для потворства интересам лиц, оказывающих им поддержку - а точнее, сверхбогатых людей и могущественных компаний, - разбирая на части федеральное государство, призванное служить интересам населения, которое они считают недостойным большого внимания", - считает Хомский.

"База сторонников Трампа была проанализирована очень обстоятельно. Это класс со средними доходами, мужчины, мелкие буржуа, белые, аграрии (сюда включены маленькие промышленные города, в полной мере пережившие неолиберальную глобализацию), с консервативными взглядами по общественным вопросам и очень религиозные. Присутствует также сегмент рабочего класса: многие из них голосовали за Обаму, очарованные его месседжем о "надежде" и "переменах" (лозунги 2008 года), и были глубоко разочарованы последствиями, которые пошли на пользу их злейшему классовому врагу. Сторонники Трампа склонны смотреть в прошлое, предаваясь мечтаниям о родителях, бабушках и дедушках, которые тяжело работали, чтобы каждое новое поколение жило чуть лучше, чем предыдущее. За исключением последнего поколения, которое находится в застое, по непонятным им причинам. При подобных обстоятельствах легко поддаться поиску козлов отпущения: как это было с пресловутой Линдой Тейлор, "королевой вэлфера", о которой говорил Рейган (речь идет о преступнице, арестованной в США в 1977 году за масштабные махинации с социальными пособиями, ее незаконный доход от них превышал 150 тысяч долларов. Эта история была использована Рейганом, кандидатом в президенты от республиканцев, для нападок на систему социальных пособий. - Прим. ред.) - тогда подразумевались чернокожие, а сегодня при Трампе это мексиканцы. Это стало слишком привычным для более или менее недавней истории", - поясняет эксперт.

"Доля белых работников снижается, и по некоторым показателям в населении США белые скоро станут меньшинством. Избрание президента-мулата привело в бешенство часть страны. Примерно четверть республиканцев верят в то, что, возможно, Обама был Антихристом! - указывает Хомский. - И Трампу действительно удалось откупорить бутылку, выливая этот расизм, эти опасные идеи и верования, он легитимизировал их, непосредственно угрожая не только цивилизованному и рациональному дискурсу, но, прежде всего, основным правам и, конечно, самым незащищенным слоям населения".

"Кому выгодно президентство Трампа?" - спросила журналистка.

"Это вполне очевидно: самому свирепому правому крылу Республиканской партии, сверхбогатым людям и крупным компаниям, - ответил Хомский. - Самая большая опасность - это выбытие США, через администрацию Трампа, из борьбы против климатических изменений, вызванных деятельностью человека, - в которую Трамп не верит, как и большая часть руководящего состава Республиканской партии. Отменяя совокупность законов о защите окружающей среды, запрещая исследования этих угроз, администрация Трампа подталкивает род человеческий к катастрофе ради краткосрочных экономических интересов. (...) Еще существует растущая угроза ядерной войны... Тем временем демократы действуют совместно, сосредоточивая свое внимание на вопросах, в лучшем случае, второстепенных, таких как российское вмешательство во время этих неприкосновенных выборов. Будет трудно, и даже невозможно, измерить последствия этих вмешательств. Как бы то ни было, их влияние на президентскую кампанию неизменно окажется ниже, чем влияние богатых спонсоров и частного сектора. Не говоря уже о роли США в истории и их нередких вмешательствах в политические процессы других стран..."

США > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 8 ноября 2017 > № 2381008 Ноам Хомский


Иран. США. Израиль > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 6 октября 2017 > № 2345060 Ноам Хомский

Ноам Хомски: США и Израиль боятся независимого Ирана

Соединенные Штаты и Израиль не могут терпеть Иран как независимую силу, и поэтому Вашингтон и его союзники мучают народ Ирана в течение последних десятилетий, заявил известный американский ученый Ноам Хомски, сообщает Press TV.

В интервью, сделанном в преддверии выхода его книги " Глобальные недовольства: разговоры о растущих угрозах демократии", Хомски обсудил реальные причины многолетней враждебности своей страны по отношению к Ирану, отвергая дымовую завесу вокруг этого вопроса.

"Иран долгое время считался лидерами США, а также комментаторами в СМИ США, чрезвычайно опасной, возможно, самой опасной страной на планете", - сказал Хомски в ответ на вопрос соавтора книги Дэвида Барсамяна.

Ученый отметил, что доктринальная система Вашингтона стремится рассматривать Иран в качестве "двойной угрозы", который "является ведущим сторонником терроризма, а его ядерная программа представляет собой экзистенциальную угрозу для Израиля, если не для всего мира".

Хомски пояснил, что американское описание Ирана, как государственного спонсора террортзма, основывается на интересах Израиля. "В реальном мире, иранская поддержка терроризма сводится к поддержке "Хезболлы", основным преступлением которой является то, что она является единственным сдерживающим фактором для еще одного разрушительного вторжения Израиля в Ливан, и в поддержке ХАМАС, который выиграл свободные выборы в секторе Газа – "преступление", которое мгновенно вызвало жесткие санкции и привело правительство США к подготовке военного переворота", - заявил он.

Довольно иронично, философ указал на безоговорочную поддержку Америкой Саудовской Аравии, которую он назвал "жестокой диктатурой, ужасно репрессивной", совершающей "позорные зверства в Йемене".

США в течение своей более чем двухлетней агрессии обеспечивали вооружением и разведданными режим Эр-Рияда, в результате чего погибло более 12 000 жителей Йемена.

Хомски отклонил заявления США о том, что Иран обладает ядерным оружием и заявил, что любая озабоченность в этом отношении была смягчена собственными призывами Тегерана об уничтожении всего оружия массового уничтожения (ОМУ) в регионе Ближнего Востока.

"Такая позиция особо поддерживается арабскими государствами и большей частью остального мира, и блокируется, в первую очередь, Соединенными Штатами, которые хотят защитить возможности Израиля по ОМУ", - сказал он.

Известный историк рассказал, что истинными причинами враждебности Америки к Ирану, являются растущее региональное влияние страны и Исламская революция 1979 года, которая привела к свержению монарха, поддерживаемого США, Мохаммада Резы Пехлеви.

"Соединенные Штаты и Израиль не могут терпеть независимую силу в регионе, который они считают своим правом", - утверждает он. Хомски сказал, что Вашингтон все еще злится за свержение иранцами шаха - "диктатора, поставленного Вашингтоном".

"Иран не может быть прощен за свержение диктатора поставленного Вашингтоном в результате военного переворота в 1953 году, переворота, который разрушил парламентский режим Ирана и его чрезмерную веру в то, что у Ирана могут быть претензии на собственные природные ресурсы", - заявил Хомски.

Ссылаясь на многочисленные примеры двойных стандартов США, Хомски отметил, что бывший президент США Джордж Буш-старший пригласил иракских ядерных экспертов в США для повышения квалификации в области производства ядерного оружия.

Хомски рассказал, что враждебность Вашингтона к Ирану была постоянной тенденцией на протяжении последних шести десятилетий, и "едва ли проходил день, когда Вашингтон не мучил иранцев".

"После военного переворота 1953 года американская поддержка диктатора, описанного так "Amnesty International", была ведущим нарушением основных прав человека", - сказал он.

После этого коалиция государств при тогдашнем президенте Рональде Рейгане непосредственно помогала бывшему диктатору Ирака Саддаму Хусейну в его военном вторжении в Иран, которое длилось восемь лет.

"Сотни тысяч иранцев были убиты, многие - химическим оружием. Поддержка Рейганом его друга Саддама была настолько экстремальной, что, когда Ирак атаковал американский корабль, "USS Stark", убив 37 американских моряков, в ответ получил легкое похлопывание по запястью. Рейган также пытался обвинить Иран в ужасных нападках Саддама в химических атаках против иракских курдов", - добавил Хомски.

После ирано-иракской войны, Вашингтон попытался оказать давление на Иран, прибегнув к суровым экономическим санкциям. "Вашингтон является движущей силой жестких санкций против Ирана, которые продолжаются и по сей день", - добавил он.

Ситуация только ухудшилась при нынешнем президенте США Дональде Трампе, сказал Хомски, добавив, что президент США "присоединился к самым суровым и самым репрессивным диктаторам в своих криках проклятий в адрес Ирана".

Иран. США. Израиль > Внешэкономсвязи, политика > iran.ru, 6 октября 2017 > № 2345060 Ноам Хомский


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июля 2017 > № 2235985 Ноам Хомский

Хомский о Трампе и о положении в стране

Джордж Янси (George Yancy), The New York Times, США

В последние месяцы тревожные перспективы правления администрации Трампа превратились в тревожную реальность, и я решил связаться с философом Ноамом Хомским, который своими работами, выступлениями и общественной деятельностью более полувека бросает вызов американской и мировой политической системе и делится непревзойденными по своей глубине наблюдениями. Представленная здесь беседа прошла в форме обмена сообщениями по электронной почте, и длилась два месяца. Профессор Хомский был крайне занят, но благодаря нашим прежним интеллектуальным беседам он любезно уделил мне время для этого интервью.

Профессор Хомский — автор многочисленных книг политической тематики, которые стали бестселлерами и переведены на множество языков. К последним его произведениям относятся «Гегемония или борьба за выживание», «Недееспособные Штаты Америки», «Надежды и перспективы», «Хозяева человечества» и «Кто правит миром?» С 1976 года он является почетным профессором Массачусетского технологического института.

Джордж Янси: В условиях политического момента «пост-правды» и усиления авторитаризма, свидетелями чего мы стали при президенте Трампе, какую общественную роль, на ваш взгляд, может сыграть профессиональная философия в критической оценке этой ситуации?

Ноам Хомский: Нам надо проявлять осторожность, чтобы не стрелять из пушек по воробьям. В этом моменте «пост-правды» столько абсурда, что лучшая реакция на нее — это насмешка. Вот очень уместный пример, прозвучавший в комментарии сатирика Стивена Кольбера. Республиканский законодательный орган штата Северная Каролина в ответ на научное исследование, в котором прогнозируется опасный подъем уровня моря, запретил местным органам власти и ведомствам штата разрабатывать правила и составлять документы для решения этой проблемы. Кольбер в ответ на это сказал: «Блестящее решение. Если наука дает результат, который вам не нравится, примите закон, который объявляет такой результат противозаконным. И проблема решена».

В целом, именно так администрация Трампа решает важнейшие проблемы выживания организованной человеческой жизни: запрещая нормативные положения, исследования и даже дискуссии об угрозах окружающей среде и о бегстве к краю пропасти наперегонки (ради краткосрочной прибыли и власти).

— В этом отношении мне кажется, что Трамп немного похож на самоубийцу.

— Естественно, высмеивать недостаточно. Необходимо отвечать на озабоченности и мнения тех, кто страдает от обмана, или кто не признает характер и значимость этих вопросов по каким-то иным причинам. Если под философией мы подразумеваем вдумчивый и аргументированный анализ, тогда она способна давать ответы на такие вопросы, но не за счет противодействия «альтернативным фактам», а посредством изучения и прояснения того, что поставлено на карту, какой бы ни была рассматриваемая проблема. Кроме этого нам нужны действия, действия безотлагательные и целенаправленные, по всем доступным нам направлениям.

— Когда я изучал философию в Питтсбургском университете, где моей специализацией была традиция аналитической философии, мне было непонятно, каков смысл философии, кроме разъяснения идей и концепций. Но я придерживался точки зрения Маркса, что философия способна изменить мир. Каково ваше мнение насчет того, что философия способна изменить мир?

— Мне не очень понятно, что имел в виду Маркс, когда он писал: «До сих пор философы лишь различным образом объясняли мир; но дело заключается в том, чтобы изменить его». Хотел ли он сказать, что философия способна изменить мир, или что философы должны заняться более приоритетной задачей по изменению мира? Если Маркс имел в виду первое, то тогда он видимо подразумевал философию в широком смысле этого слова, включая туда анализ общественного порядка и идей о том, что надо менять и как. В таком широком смысле философия может сыграть определенную и даже очень важную роль в изменении мира. И философы, включая приверженцев традиции аналитической философии, предпринимали такие попытки в своих философских трудах и в своей общественной жизни. Известный пример тому — Бертран Рассел.

— Да. Рассел был философом и интеллектуальным общественным деятелем. Как в этом плане вы бы могли охарактеризовать себя?

— Честно говоря, я об этом не думал. Я занимаюсь той работой и деятельностью, которая мне кажется важной и увлекательной. Часть ее попадает в эти категории в их обычном понимании.

— Бывают времена, когда человеческие страдания кажутся невыносимыми. Вы очень много говорите о страданиях в мире. Как вы можете, наблюдая все это, сохранять силы, чтобы двигаться дальше?

— Быть свидетелем этого — достаточно сильный мотив, чтобы двигаться дальше. Нет ничего более вдохновляющего, чем наблюдать за тем, как бедные и страдающие люди, живущие в условиях несравненно худших, чем мы, продолжают тихо и скромно вести свою мужественную и целеустремленную борьбу за справедливость и достоинство.

— Если бы вас попросили назвать две или три формы политических действий, которые необходимы при режиме Трампа, что бы вы упомянули? Я спрашиваю об этом, потому что наше время кажется невероятно безнадежным и репрессивным.

— Не думаю, что все так мрачно. Вспомните об успехе Берни Сандерса во время избирательной кампании; это самая примечательная особенность выборов 2016 года. Нет ничего удивительного в том, что шоумен-миллиардер при серьезной поддержке СМИ (в том числе, либеральных, пришедших в восторг от его чудачеств и доходов от рекламы, которые он им обеспечил) стал кандидатом от ультрареакционной Республиканской партии.

А вот кампания Сандерса коренным образом отличалась от политической истории США за последние сто лет. Обширные исследования политологов, особенно Томаса Фергюсона (Thomas Ferguson), убедительно показывают, что выборы очень часто покупаются. Например, одни только расходы избирательного штаба — это весьма надежный показатель электорального успеха. А поддержка корпоративной власти и частных состояний является практически необходимым предварительным условием даже для участия в политической борьбе.

Кампания Сандерса показала, что претендент с относительно прогрессивной программой (по сути дела, это был «Новый курс» по примеру Рузвельта) может быть выдвинут кандидатом от партии, и может даже победить на выборах, причем без финансовой и иной поддержки крупных спонсоров и средств массовой информации. Есть немало оснований полагать, что Сандерс мог выиграть номинацию, если бы не махинации партийных аппаратчиков Обамы-Клинтон. Сегодня он является самым популярным политическим деятелем в стране, намного опережая остальных.

Порожденная его штабом активность начинает проникать в электоральную политику. При Бараке Обаме Демократическая партия практически разваливалась на местном уровне и на уровне штатов, но ее можно возродить и превратить в прогрессивную силу. Это значит, что необходимо восстановить наследие «Нового курса» и продвинуться гораздо дальше вместо того, чтобы бросать рабочий класс на произвол судьбы и превращаться в клинтоновских «новых демократов», которые более или менее напоминают тех, кого раньше называли умеренными республиканцами. Это та категория, которая в основном исчезла с политической арены со сдвигом обеих партий вправо в неолиберальный период.

Такая перспектива вряд ли реальна, но попытки пойти в этом направлении можно объединить с активностью прямого участия прямо сейчас, поскольку это остро необходимо для противодействия законодательной и исполнительной работе республиканской администрации, которую часто скрывают за бахвальством и громкими заявлениями человека, который является номинальным руководителем.

На самом деле, существует много способов борьбы с проектом Трампа по созданию крошечной Америки, которая изолирована от мира, дрожит от страха за возведенными ею стенами и проводит внутреннюю политику в манере [спикера палаты представителей] Пола Райана (Paul Ryan), представляющего самое варварское крыло республиканского истэблишмента.

— Каковы самые серьезные проблемы, стоящие перед нами?

— Самые важные вопросы, требующие решения, это угрозы нашему существованию: климатические изменения и ядерная война. Что касается первого вопроса, то республиканское руководство в блестящей изоляции от остального мира почти единодушно стремится уничтожить все наши шансы на достойное существование. Это резкие слова, но здесь нет никакого преувеличения. На местном и государственном уровне можно заключить важное соглашение по противодействию этому злокачественному проекту.

Что касается ядерной войны, то действия в Сирии и на российской границе создают очень серьезную угрозу конфронтации, которая способна спровоцировать войну, что совершенно немыслимо. Далее, чрезвычайную опасность представляют действия Трампа по реализации обамовских программ модернизации ядерных сил. Как мы недавно узнали, модернизированные ядерные силы США существенно ослабят ту тонкую нить, на которой держится наше выживание. Этот вопрос был серьезно обсужден в очень важной статье, появившейся в марте в журнале Bulletin of the Atomic Scientists (Бюллетень ученых-атомщиков), которая должна была на длительное время стать главной новостью первых страниц. Авторы статьи, а это очень авторитетные аналитики, отмечают, что программа модернизации ядерного оружия повысила «общую поражающую способность американских баллистических ракет примерно в три раза». Они заявляют: «Эта программа создает именно то, чего можно ожидать, если ядерное государство намерено обрести возможности для ведения ядерной войны и победы в ней за счет разоружения противника внезапным первым ударом».

Значимость этого предельно ясна. Это означает, что в случае кризиса, а их сегодня слишком много, российские военные могут сделать вывод, что в отсутствие надежных сил сдерживания единственной надеждой на выживание становится первый удар, который всех нас приведет к гибели.

— Звучит пугающе.

— В такой обстановке гражданские акции могут остановить чрезвычайно опасные программы. Граждане могут также вынудить Вашингтон заняться поиском дипломатических решений, которые существуют, вместо того, чтобы едва ли не рефлекторно прибегать к силе и принуждению в других районах, таких как Северная Корея и Иран.

— Ноам, вы продолжаете свою важную борьбу с несправедливостью. Что порождает в вас это чувство социальной справедливости? Есть ли какие-то религиозные мотивы, которые влияют на вашу борьбу за социальную справедливость? Если нет, то почему?

— Никаких религиозных мотивов, причем по веским причинам. Религиозными мотивами можно обосновывать буквально любые действия, которые выбираешь, от приверженности величественным идеалам до поддержки самых ужасных зверств. В священных текстах мы можем найти вдохновенные призывы к миру, справедливости и милосердию, но в той же канонической литературе есть отрывки с самыми злобными воззваниями. Руководствоваться надо совестью, в какую бы обертку мы ее ни заворачивали.

— Вернемся к теме невыносимых человеческих страданий. Что вы можете порекомендовать мне для рассказа моим студентам, чтобы они прониклись теми страданиями, которые выпали на долю многих, и которые гораздо страшнее всего того, что приходится пережить им? Многие студенты думают только о том, чтобы получить диплом, а страдания в мире их зачастую очень мало заботят.

— Я подозреваю, что те, кто не замечает страдания — как поблизости, так и в самых отдаленных уголках — по большей части не знают о них, а может, они ослеплены доктриной и идеологией. Им надо формировать критическое отношение к догматам веры, как светской, так и религиозной, надо развивать свою способность сомневаться, исследовать, анализировать, смотреть на мир с позиций других людей. И такая возможность у них есть всегда, причем поблизости, везде, где они живут. Это и бездомный, дрожащий от холода и просящий мелочь на пропитание, и многое, многое другое.

— Я высоко ценю и поддерживаю ваше мнение о сочувствии к страданиям других, которые находятся рядом. Возвращаясь к Трампу, я полагаю, что вы считаете его совершенно непредсказуемым. Я определенно так считаю. Надо ли нам в данный момент и в текущей обстановке опасаться обмена ядерными ударами любого рода?

— Надо, и такие опасения наверняка существуют не только у меня. Пожалуй, самый выдающийся человек из числа тех, кто выражает такие опасения, это Уильям Перри (William Perry), один из ведущих ядерных стратегов современности, много лет проработавший в высших органах ядерного планирования и накопивший богатый опыт. Он сдержан и осторожен, и не расположен к преувеличениям. Он вернулся на публичную сцену, и сегодня настойчиво и убедительно говорит о том, что его пугают серьезные и постоянно усиливающиеся угрозы, а также нежелание людей прислушаться к ним и задуматься. По словам Перри, «сегодня опасность ядерной катастрофы в той или иной форме намного выше, чем в годы холодной войны, но большинство людей находится в блаженном неведении, не подозревая о такой опасности».

В 1947 году Бюллетень ученых-атомщиков начал печатать знаменитые Часы Судного дня, показывая, сколько осталось до полуночи, то есть, до всеобщего уничтожения. В 1947 году аналитики установили на часах время без семи минут двенадцать. В 1953 году, когда США и СССР взорвали водородные бомбы, они перевели стрелку на две минуты до полуночи. С тех пор она колеблется, но никогда не доходит до опасной точки. В январе, вскоре после инаугурации Трампа, эта стрелка была установлена в точке две с половиной минуты до полуночи, то есть, ближе всего к ядерной катастрофе с 1953 года. Но на сей раз ученые учитывали не только усиливающуюся угрозу ядерной войны, но и твердую решимость республиканцев ускорить гонку к экологической катастрофе.

Перри прав, говоря о своих страхах. Мы все должны страшиться, не в последнюю очередь из-за человека, держащего палец на кнопке, и из-за его помощников, живущих в сюрреалистическом мире.

— Но несмотря на свою непредсказуемость, Трамп пользуется серьезной поддержкой. Откуда такое подобострастное почтение?

— Не знаю, можно ли называть это подобострастным почтением, поскольку у меня есть причины для сомнений в этом. Например, кто составляет эту базу поддержки? Большинство — это довольно состоятельные люди. У трех четвертей доход — выше среднего. У одной трети доход — более 100 тысяч долларов в год, и они входят в первые 15% по показателям личного дохода. А еще среди его сторонников первые шесть процентов тех, у кого только школьное образование. В подавляющем большинстве это белые, в основном пожилые, а поэтому у них издавна больше привилегий.

Как отмечает Энтони Димаджио (Anthony DiMaggio) в своей работе, основанной на тщательном анализе доступной информации, избиратели Трампа — это обычно типичные республиканцы с «элитарными и реакционными общественными взглядами, выступающие в поддержку корпораций», а также «состоятельная и привилегированная часть общества, которая лишилась части своих привилегий после экономического краха 2008 года» и оказалась в довольно тяжелом экономическом положении. Средние доходы у нее с 2007 года снизились почти на 10%. А еще есть крупный сегмент верующих протестантов и сторонники превосходства белой расы, чьи расистские и женофобские взгляды глубоко укоренились в США.

Большинству представителей этого лагеря Трамп и наиболее грубое крыло республиканского истэблишмента близки по своим взглядам и отношениям, хотя если мы обратимся к конкретным политическим предпочтениям, то появятся более сложные вопросы.

Часть сторонников Трампа происходит из промышленного сектора, который на протяжении десятилетий игнорировали обе партии. Многие из сельской местности, где случился отраслевой кризис и резко выросла безработица. Многие голосовали за Обаму, поверив его обещаниям о перспективах и переменах, но быстро разочаровались и в отчаянии повернулись в сторону своего отъявленного классового врага, почему-то надеясь на то, что этот формальный лидер придет им на выручку.

Еще одно соображение — это нынешняя информационная система, если можно использовать такую фразу. Для многих сторонников Трампа источниками информации являются Fox News, радиобеседы и прочие распространители альтернативных фактов. Разоблачения правонарушений и нелепостей Трампа, вдохновляющие либеральное общественное мнение, они с легкостью воспринимают как нападки коррумпированной элиты на защитника простых людей, хотя на деле он является их циничным врагом.

— Какую роль здесь играет отсутствие критического интеллекта, который философ Джон Дьюи (John Dewey) считал очень важным для демократического общества?

— Можно задать другие вопросы о критическом интеллекте. По мнению либералов, политическим преступлением века, как его порой называют, является вмешательство России в американские выборы. Последствия этого преступления не поддаются определению, в отличие от серьезных последствий вмешательства корпоративной власти и частного капитала, которое считается не преступлением, а обычным механизмом демократии. Здесь мы даже не ведем речи об американском «вмешательстве» в зарубежные выборы, в том числе, в российские, потому что оно до смешного неэффективно, о чем известно любому, кто хотя бы поверхностно знаком с новейшей историей.

— Это определенно свидетельствует о противоречиях нашей нации.

— Неужели российские хакерские взломы важнее того, что мы здесь обсуждаем, например, республиканской кампании по уничтожению условий для существования организованного общества, которая проводится наперекор всему миру? Или и без того страшной угрозы всеистребляющей ядерной войны? Или даже вполне реальных, но менее значительных преступлений, таких как инициатива республиканцев, лишающая миллионы людей здравоохранения и выгоняющая беспомощных людей из домов престарелых на улицу ради дальнейшего обогащения корпораций и капиталистов, поддерживающих Великую старую партию? Или демонтажа ограниченной системы правового регулирования, созданной для ослабления последствий финансового кризиса, который фавориты республиканцев вполне могут повторить? И так далее.

Легко осуждать тех, кого мы ставим на противоположную сторону какого-нибудь раскола, но гораздо важнее уяснить, что мы выиграем, оказавшись с ними на одной стороне.

Джордж Янси — профессор философии Университета Эмори, автор книг «Черные тела, белые взгляды» (Black Bodies, White Gazes), «О гонке: 34 беседы во время кризиса» (On Race: 34 Conversations in a Time of Crisis) и редактор книг «Преследуя Трейвона Мартина» (Pursuing Trayvon Martin) и «Наши чернокожие сыновья это важно» (Our Black Sons Matter).

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 июля 2017 > № 2235985 Ноам Хомский


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 11 мая 2016 > № 1757705 Ноам Хомский

Ноам Хомский: Америка правит миром? Ответ уже не столь очевиден

Опутанная со всех сторон проблемами, Америка теряет глобальную власть и влияние, а мировое общественное мнение превращается во «вторую сверхдержаву».

Ноам Хомский (Noam Chomsky), The Guardian, Великобритания

Задавая вопрос о том, кто правит миром, мы обычно исходим из стандартного тезиса, что главными действующими лицами в мировых делах являются государства, причем преимущественно великие державы. Поэтому мы прежде всего рассматриваем их решения и существующие между ними отношения. Это верно. Но нам также следует иметь в виду, что такой уровень абстракции вполне может ввести в заблуждение.

Конечно, у государств — сложная внутренняя структура, а на выборы и решения их политического руководства очень сильно влияет внутреннее сосредоточение власти, когда население в целом оказывается на обочине и лишается всякого влияния. Так бывает даже в наиболее демократических обществах, а для остальных такая ситуация является очевидной данностью. Мы не можем получить реальное представление о том, кто правит миром, игнорируя «хозяев человечества», как их называл Адам Смит. В его времена это были торговцы и промышленники Англии; в наши времена это многонациональные диверсифицированные корпорации, огромные финансовые институты, империи розничной торговли и тому подобное.

Но следуя Смиту, будет нелишне рассмотреть «низменный принцип», которым руководствуются «хозяева человечества»: «Все для себя и ничего для других». Иными словами, это доктрина острой и нескончаемой классовой войны, которая зачастую носит односторонний характер, причиняя вред населению стран и мира в целом.

В современном мировом порядке институты властителей человечества обладают колоссальной властью, причем не только на международной арене, но и внутри их государств. Они полагаются на эти институты при защите своей власти и при оказании экономической поддержки самыми разными способами.

Когда мы задумываемся о роли хозяев человечества, мы обязательно обращаемся к такому приоритету нынешней государственной политики как Транс-Тихоокеанское партнерство. Это одно из соглашений о правах инвесторов, которое в пропаганде и комментариях ложно называют «соглашением о свободной торговле». Такие соглашения заключаются в тайне, и доступ к ним имеют только сотни корпоративных юристов и лоббистов, прописывающих самые важные детали. Цель здесь заключается в том, чтобы принять их в ускоренном порядке, по-сталински, исключив дискуссии и дав возможность говорить только «да» или «нет» (из-за чего всегда получается «да»).

Авторы таких соглашений весьма преуспевают, что неудивительно. А люди? Они несущественны. Последствия этого легко можно предсказать.

Вторая сверхдержава

Неолиберальные программы прошлого поколения помогли сосредоточить власть и богатство в руках немногочисленных групп, и в то же время они подорвали действующую демократию. Но из-за этого также проснулась и возмутилась оппозиция, что наиболее заметно в Латинской Америке, а также в центрах глобальной власти.

Европейский Союз (ЕС), ставший одним из самых многообещающих проектов после Второй мировой войны, оказался на грани разрушения из-за серьезнейших последствий политики затягивания поясов во время рецессии, которую осудили даже экономисты Международного валютного фонда (но не политические силы из рядов фонда).

Демократия в Европе ослаблена, а процесс принятия решений переместился в Брюссель, где его взяли в свои руки чиновники. А северные банки отбрасывают на них свою длинную тень.

Центристские партии ведущего направления быстро теряют своих членов, которые перемещаются либо направо, либо налево. Исполнительный директор парижской исследовательской группы EuropaNova объясняет это всеобщее разочарование «настроением злого бессилия, так как реальная возможность влиять на ход событий ускользнула из рук национальных политических лидеров [которые в принципе должны подчиняться демократической политике] и перешла в руки рынка, институтов Евросоюза и корпораций» — вполне в духе неолиберальной доктрины.

Очень похожие процессы имеют место в Соединенных Штатах, причем по аналогичным причинам. А это вопрос большой значимости, важный не только для страны, но и для всего мира в силу американской мощи.

Усиление противодействия неолиберальному натиску выдвигает на передний план еще один крайне важный аспект стандартной расхожей мудрости, когда в сторону отодвигается общество, зачастую не согласное с утвержденной для него либеральной демократической теорией ролью зрителя (а не участника). Такое непослушание всегда вызывает обеспокоенность у господствующего класса. Следуя духу и букве американской истории, Джордж Вашингтон считал простолюдинов «грязными и отвратительными людьми, проявляющими необъяснимую глупость в своем низшем классе».

В своей книге Violent Politics (Политика насилия), ставшей блестящим обзором повстанческих движений, начиная с американской революции и кончая современным Ираком и Афганистаном, Уильям Полк (William Polk) делает вывод, что генералу Вашингтону «так сильно хотелось отодвинуть в сторону тех ополченцев, которых он презирал, что этот человек едва не решил проиграть революцию». На самом деле, «он вполне мог сделать это», если бы не активное вмешательство Франции, которая «спасла революцию». До того момента в ней одерживали верх партизаны, которых мы сегодня называем «террористами». А армия Вашингтона британского образца раз за разом проигрывала сражения и едва не проиграла войну«.

Общая черта успешного повстанческого движения, пишет Полк, заключается в том, что после победы народная поддержка ослабевает, а руководство начинает подавлять «грязных и отвратительных людей», которые на самом деле выиграли войну своей партизанской тактикой и методами террора. Делает оно это из страха, опасаясь, что простолюдины бросят вызов классовым привилегиям. Презрение элиты к «низшему классу» этих людей с

годами принимает самые разные формы.

В наше время одной из форм такого презрительного отношения стал призыв к пассивности и послушанию («умеренность в демократии»), с которым выступают либеральные интернационалисты, реагируя таким образом на опасные последствия народных движений 1960-х годов, выражающиеся в демократизации.

Иногда государства все-таки предпочитают следовать общественному мнению, что вызывает огромную ярость и возмущение в центрах власти. Один из наиболее драматических случаев произошел в 2003 году, когда администрация Буша потребовала от Турции присоединиться к вторжению в Ирак.

95% населения Турции выступало против такого курса действий, и к изумлению и ужасу Вашингтона, турецкое правительство поддержало точку зрения народа. Турцию подвергли резкому осуждению за такой отказ от ответственных действий. Заместитель министра обороны Пол Вулфовиц (Paul Wolfowitz), названный прессой «главнокомандующим по идеализму» в американской администрации, всячески поносил турецкую армию за совершение неправомерных действий и требовал извинений. Невозмутимые и уважаемые комментаторы, которых не очень-то тронуло это и прочие неисчислимые проявления нашего легендарного «томления по демократии», продолжали превозносить президента Джорджа Буша за его преданность делу «продвижения демократии», а иногда критиковали его за наивность мышления и веру в то, что посторонняя держава может навязывать другим свои демократические устремления.

Турецкое общество было не одиноко. Глобальная оппозиция американо-британской агрессии была подавляющей. По данным международных социологических опросов, уровень поддержки военным планам Вашингтона с трудом дотягивал до 10% почти во всех странах. Такая оппозиция вызвала мощные протесты по всему миру и в Соединенных Штатах. Пожалуй, это был первый случай в истории, когда имперскую агрессию резко осудили еще до ее официального начала.

Журналист Патрик Тайлер (Patrick Tyler) писал на страницах New York Times, что «в мире существуют две сверхдержавы: Соединенные Штаты Америки и мировое общественное мнение».

Беспрецедентные протесты в США стали проявлением недовольства агрессией, начавшейся несколькими десятилетиями ранее. Их участники осуждали американские войны в Индокитае. Это протестное движение стало масштабным и весьма влиятельным, хотя и слишком запоздалым.

В 1967 году, когда антивоенное движение набрало значительную силу, военный историк и специалист по Вьетнаму Бернард Фолл (Bernard Fall) предупредил: «Вьетнаму как культурно-историческому образованию… грозит полное уничтожение… поскольку сельская местность этой страны буквально гибнет под ударами самой мощной в мире военной машины, действующей на площади такого размера».

Однако антивоенное движение превратилось в силу, которую уже нельзя было игнорировать. А оно не могло проигнорировать действия Рональда Рейгана, который, придя к власти, твердо решил начать нападение на Центральную Америку. Его администрация решила последовать примеру Джона Кеннеди, который двадцатью годами ранее развязал войну против Южного Вьетнама. Но ей пришлось пойти на попятный из-за мощных общественных протестов, которых не было в начале 1960-х.

То нападение было достаточно страшным. Его жертвы не оправились до сих пор. Но случившееся в Южном Вьетнаме, а позднее и во всем Индокитае, где «вторая сверхдержава» стала протестовать против конфликта гораздо позднее, было несравненно хуже.

Часто говорят, что мощная общественная оппозиция против вторжения в Ирак не возымела своего действия. Мне это утверждение кажется неверным.

Несомненно, вторжение было достаточно ужасным, а его последствия страшными. Тем не менее, все могло быть намного хуже.

Вице-президент Дик Чейни, министр обороны Дональд Рамсфелд и остальные высокопоставленные официальные лица из администрации Буша даже подумать не могли о тех мерах, на которые 40 годами ранее пошли президент Кеннеди и президент Линдон Джонсон, так как они знали, что это вызовет протесты.

Власть Запада под давлением

Конечно, можно многое говорить об определяющих государственную политику факторах, которые откладываются в сторону, когда мы придерживаемся стандартного представления о том, что действующими лицами в международных делах являются государства. Но даже с такими нетривиальными оговорками мы можем принять это представление, по крайней мере, в качестве первого приближения к реальности. В этом случае вопрос о том, кто правит миром, незамедлительно приведет к опасениям по поводу усиления китайской мощи и того вызова, который Пекин бросает США и «миропорядку», по поводу новой холодной войны, тихо тлеющей на востоке Европы, глобальной войны с террором, американской гегемонии и американского упадка, а также к другим озабоченностям аналогичного толка.

Те вызовы, с которыми столкнулась власть Запада в начале 2016 года, облек в общепринятые рамки ведущий обозреватель Financial Times по международным делам Гидеон Рахман (Gideon Rachman). Начал он с обзора западной картины мирового порядка: «С момента окончания холодной войны всеподавляющая мощь американских вооруженных сил является центральным фактом в международной политике».

Это имеет особое значение в трех регионах: в Восточной Азии, где «ВМС США привыкли относиться к Тихому океану как к „американскому озеру“, в Европе, где НАТО (читай — США, на долю которых приходится аж три четверти натовских военных расходов) гарантирует территориальную целостность своих стран-членов, и на Ближнем Востоке, где находятся гигантские военно-морские и военно-воздушные базы США, дабы „успокаивать друзей и запугивать врагов“.

Проблема сегодняшнего мирового порядка, продолжает Рахман, состоит в том, что „во всех трех регионах такому устоявшемуся порядку безопасности брошен вызов“. Россия осуществила интервенцию на Украине и в Сирии, а Китай превратил близлежащие моря из американского озера в „спорные воды“.

Таким образом, фундаментальный вопрос международных отношений заключается в том, должны ли США признать, что у других крупных держав в их регионах тоже должны быть некие зоны влияния». Рахман считает, что должны, по причине «рассредоточения экономической власти по миру — в сочетании с простым здравым смыслом».

Конечно, на мир можно смотреть с разных углов зрения. Но давайте ограничимся этими тремя регионами, которые несомненно очень важны.

Вызовы сегодняшнего дня: Восточная Азия

Начнем с «американского озера». Может возникнуть определенное удивление по поводу появившегося в середине декабря 2015 года сообщения о том, что «американский бомбардировщик В-52, выполнявший обычный полет над Южно-Китайским морем, ненамеренно залетел в двухмильную зону над построенным Китаем искусственным островом». Дело в том, что, по словам представителей военного ведомства, это вызвало «острые противоречия между Вашингтоном и Пекином».

Знакомые с мрачной историей ядерной эпохи 70-х годов люди прекрасно понимают, что инциденты такого рода часто подводят мир к опасной черте ядерной войны, грозящей полным уничтожением. Не нужно быть сторонником провокационных и агрессивных действий КНР в Южно-Китайском море, дабы заметить, что этот инцидент произошел не с китайским ядерным бомбардировщиком в Карибском море или у берегов Калифорнии. Китай отнюдь не претендует на создание «китайского озера» в этих регионах. К счастью для всего мира.

Китайские руководители прекрасно понимают, что их морские торговые пути находятся в окружении враждебных держав, скажем, Японии в Малаккском проливе и других местах, и что эти враждебные державы пользуются поддержкой непреодолимой военной мощи США. Соответственно, Китай осуществляет свою экспансию в западном направлении очень осторожно, вкладывая крупные инвестиции и осуществляя продуманные действия по интеграции.

В частности, эти действия осуществляются в рамках Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), в которую входят страны Центральной Азии и Россия, а вскоре вступят Индия и Пакистан. Иран в этой организации является наблюдателем, а США в таком статусе было отказано. От них также потребовали закрыть все военные базы в этом регионе. Китай строит современную версию древнего Шелкового пути, намереваясь не просто объединить регион под своим влиянием, но и выйти в Европу и нефтедобывающие регионы Ближнего Востока. Пекин вкладывает огромные деньги в создание интегрированной энергетической и коммерческой системы в Азии, а также строит многочисленные высокоскоростные железные дороги и трубопроводы.

Одной из составляющих данной программы является строительство автодороги, которая пройдет по самым высоким горам в мире до построенного китайцами в Пакистане порта Гвадар. Этот порт будет защищать нефтяные поставки от возможного вмешательства США.

Китай и Пакистан надеются, что эта программа также поможет ускорить развитие промышленности на пакистанской территории и даст Исламабаду дополнительные стимулы для подавления внутреннего терроризма, который также создает проблемы Китаю в Синьцзян-Уйгурском автономном районе. Соединенные Штаты, оказывающие Пакистану масштабную военную помощь, вопросами экономики там не занимаются. Гвадар станет для Китая частью «жемчужной нити» в составе нескольких баз, сооружаемых в Индийском океане в коммерческих целях, но могущих иметь и военное применение. Согласно оценкам на перспективу, Китай сможет через какое-то время демонстрировать свою военную мощь даже в Персидском заливе, что станет для него первым случаем за всю современную историю.

Непреодолимая военная мощь США надежно защищена от всех этих действий, если только не будет ядерной войны до полного уничтожения, в случае чего Соединенные Штаты также будут уничтожены.

В 2015 году Китай создал Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, став его основным акционером. В открытии банка, которое состоялось в июне в Пекине, участвовали 56 стран, в том числе, американские союзники Австралия, Британия и другие. Они сделали это вопреки пожеланиям Вашингтона. США и Японии там не было.

Некоторые аналитики полагают, что новый банк может создать конкуренцию институтам Бреттон-Вудса (МВФ и Всемирный банк), в которых США принадлежит право вето. Есть также расчет на то, что ШОС сможет со временем стать противовесом НАТО.

Вызовы сегодняшнего дня: Восточная Европа

Обратимся ко второму региону, Восточной Европе, где на границе между Россией и НАТО назревает кризис. Это очень важный момент.

В своем поучительном и рассудительном научном исследовании этого региона под названием Frontline Ukraine — Crisis in the Borderlands (Фронтовая Украина — кризис на границе) Ричард Саква (Richard Sakwa) весьма убедительно пишет о том, что «российско-грузинская война в августе 2008 года, по сути дела, стала первой войной, призванной остановить расширение НАТО». Украинский кризис 2014 года стал второй такой войной. Непонятно, переживет ли человечество третью войну«.

Запад считает, что расширение НАТО благотворно. Неудивительно, что у России, а также у большей части «глобального юга» на сей счет иное мнение, как и у некоторых влиятельных западных специалистов. Джордж Кеннан (George Kennan) в самом начале предупреждал о том, что расширение НАТО является «трагической ошибкой», и к нему присоединились высокопоставленные государственные деятели Америки, написавшие открытое письмо в Белый дом, в котором назвали продвижение альянса «политической ошибкой исторического размаха».

Нынешний кризис берет свое начало в 1991 году, когда закончилась холодная война, и распался Советский Союз. В то время было два противоположных взгляда на новую систему безопасности и на политическую экономию Евразии. По словам Саквы, одна концепция предусматривала «расширение Европы», в центре которой должен был находиться «Евросоюз с примыкающим к нему евроатлантическим военным и политическим сообществом. С другой стороны, существовала идея большой континентальной Европы от Лиссабона до Владивостока со множеством центров, включая Брюссель, Москву и Анкару, но с общей целью — преодолеть разногласия, которые издавна преследовали континент».

Главным сторонником большой Европы был советский руководитель Михаил Горбачев. Эта концепция имела и европейские корни в политическом движении сторонников де Голля и в других инициативах. Но когда Россия начала рушиться под давлением разрушительных рыночных реформ 1990-х годов, эта концепция поблекла. Возрождаться она стала вместе с восстановлением России, начавшей искать свое место на международной арене при Владимире Путине, который вместе со своим сподвижником Дмитрием Медведевым неоднократно призывал к геополитическому объединению всей большой Европы от Лиссабона до Владивостока с целью создания подлинного «стратегического партнерства».

Эти инициативы были встречены с «вежливым презрением», пишет Саква, поскольку их посчитали «не более чем прикрытием для тайного возрождения «великой России» и внесения раскола в отношения между Северной Америкой и Западной Европой. Такая обеспокоенность берет свое начало в более ранних страхах времен холодной войны по поводу того, что Европа может стать «третьей силой», независимой от великих и малых сверхдержав, но постепенно сближающейся с последними (это можно проследить в Ostpolitik Вилли Брандта и в других инициативах).

Запад отреагировал на крах России триумфализмом. Этот крах приветствовали, называя «концом истории» и окончательной победой западной капиталистической демократии, как будто Россия получила указание вернуться к тому статусу, который был у нее до Первой мировой войны, и снова стать фактически экономической колонией Запада.

Расширение НАТО началось без промедлений, в нарушение устных заверений Горбачева в том, что войска альянса «ни на дюйм» не продвинутся на восток, когда советский лидер согласился на членство объединенной Германии в НАТО. Это была поразительная уступка в свете исторических событий. В ходе дискуссии стороны вели речь о Восточной Германии. Возможность расширения альянса за пределы Германии с Горбачевым не обсуждали даже в частном порядке.

Вскоре НАТО действительно вышла за пределы Германии и подошла вплотную к границам России. Главная миссия НАТО была официально сменена, и теперь альянс получил мандат на защиту «важнейшей инфраструктуры» глобальной энергетической системы, морских путей и трубопроводов. Таким образом, зона действий НАТО стала глобальной. Далее, в соответствии с полностью пересмотренной Западом концепцией НАТО, в ее доктрине была провозглашена «обязанность защищать», что резко контрастирует с официальной версией ООН. Теперь НАТО может выполнять функции интервенционистской силы под командованием США.

Особую озабоченность у России вызывают планы продвижения НАТО на Украину. Об этих планах было открыто заявлено на саммите НАТО в Бухаресте в апреле 2008 года, когда Грузии и Украине пообещали в перспективе членство в альянсе. Формулировка была недвусмысленной: «НАТО приветствует евроатлантические устремления Украины и Грузии к членству в альянсе. Сегодня мы договорились о том, что эти страны вступят в НАТО».

Когда в результате оранжевой революции 2004 года на Украине победили прозападные кандидаты, туда поспешил представитель Госдепартамента Дэниел Фрид (Daniel Fried), который подчеркнул, что «США поддерживают стремление Украины к вступлению в НАТО и евроатлантическое сообщество».

Озабоченности России легко можно понять. Их изложил специалист по международным отношениям Джон Миршаймер (John Mearsheimer) в ведущем журнале американского истэблишмента Foreign Affairs. Он написал, что «стержневой причиной нынешнего кризиса [на Украине] является расширение НАТО и стремление Вашингтона увести Украину с московской орбиты, интегрировав ее с Западом». Путин посчитал это «прямой угрозой ключевым интересам России».

«Кто может его винить?» — спрашивает Миршаймер, указывая на то, что «Вашингтону может не нравиться позиция Москвы, однако он должен понять ее логику». Это не очень трудно. В конце концов, как всем хорошо известно, «Соединенные Штаты не могут смириться с тем, чтобы далекие великие державы развертывали свои вооруженные силы где бы то ни было в Западном полушарии, а тем более на их границах».

На самом деле, США занимают гораздо более жесткую позицию. Они не могут смириться с тем, что официально называется «успешным неповиновением» доктрине Монро от 1823 года, которая провозгласила (так пока и не реализованный) контроль США над Западным полушарием. Маленькая страна, осмелившаяся демонстрировать такое успешное неповиновение, может быть подвергнута всем «карам земным», а также мощному эмбарго — что произошло с Кубой.

Нам не нужно спрашивать о том, как бы отреагировали США, вступи страны Латинской Америки в Варшавский договор, и начни Мексика с Канадой рассматривать такую возможность. Даже малейший намек на первый пробный шаг в этом направлении был бы пресечен с «максимальной жесткостью», выражаясь терминологией ЦРУ.

Как и в случае с Китаем, для понимания логики мотивов и поступков Путина к ним не нужно относиться положительно. Важно понять эту логику вместо того, чтобы насылать на нее проклятия. Как и в случае с Китаем, здесь ставки чрезвычайно высоки. Здесь в буквальном смысле стоит вопрос о выживании.

Вызовы сегодняшнего дня: исламский мир

Теперь давайте обратимся к третьему региону, вызывающему серьезную обеспокоенность. Это исламский мир (в основном), а также сцена глобальной войны с террором, которую в 2001 году после терактов 11 сентября объявил Джордж Буш. Точнее, объявил повторно.

Глобальную войну террору объявила пришедшая к власти администрация Рейгана. Она исступленно разглагольствовала о «чуме, распространяемой порочными противниками самой цивилизации» (слова Рейгана) и о «возврате к варварству в современную эпоху» (слова его госсекретаря Джорджа Шульца).

Изначальную глобальную войну с террором тихо удалили из истории. Ее быстро превратили в жестокую и разрушительную террористическую войну, которая обрушилась на Центральную Америку, юг Африки и Ближний Восток. Мрачные последствия этой трансформации мы испытываем по сей день. Из-за этого США осудил даже Международный суд ООН (к которому Вашингтон не прислушался). В любом случае, эта война оказалась не на той стороне истории, а поэтому ее тихо «ушли».

Успех бушевско-обамовской версии глобальной войны с террором легко можно оценить при прямом рассмотрении. Когда была объявлена эта война, цели для поражения были ограничены небольшим уголком племенного Афганистана. Террористов защищали афганцы, которые их в большинстве своем не любили и презирали, но были вынуждены давать приют по племенному кодексу гостеприимства. Это озадачило американцев, когда бедные крестьяне отказались «сдать Усаму за астрономическую для них сумму в 25 миллионов долларов».

Есть все основания считать, что в случае проведения тщательно организованной полицейской операции или даже серьезных дипломатических переговоров с талибами подозреваемых в совершении преступлений 11 сентября вполне можно было предать американскому правосудию. Но такой вариант даже не рассматривался. Вместо этого включились рефлексы, и предпочтение было отдано широкомасштабному насилию. Но не для того, чтобы свергнуть Талибан (это пришло уже позднее), а чтобы продемонстрировать американское презрение условным предложениям талибов о возможной выдаче Усамы бен Ладена.

Мы не знаем, насколько серьезны были эти предложения, поскольку их никто и никогда не рассматривал. А может, США просто решили «показать свою мускулатуру, одержать победу и запугать всех в мире. Им наплевать на страдания афганцев и на то, сколько людей мы потеряем».

Это мнение уважаемого полевого командира и противника талибов Абдул-Хака (Abdul Haq), одного из многих противников американских бомбардировок, начатых в октябре 2001 года. Он назвал эти бомбардировки «большим препятствием» для попыток своих сторонников свергнуть Талибан изнутри, полагая, что такая задача была им по плечу.

Его точку зрения подтвердил Ричард Кларк (Richard A Clarke), занимавший в Белом доме при президенте Джордже Буше пост председателя Группы контртеррористической безопасности, когда составлялись планы нападения на Афганистан. Кларк вспоминал, как на одном из заседаний, когда президента проинформировали, что нападение станет нарушением норм международного права, тот закричал в небольшой комнате для совещаний: «Мне все равно, что скажут юристы-международники, мы все равно надерем кое-кому задницы». Против нападения также решительно выступили ведущие организации помощи, которые работали в Афганистане. Они предупредили, что миллионы людей находятся на грани голода, и что последствия могут быть ужасающими.

Вряд ли нужно напоминать, какими годы спустя оказались эти последствия для несчастного Афганистана.

Далее под кузнечный молот Америки попал Ирак.

Американо-британское вторжение, осуществленное безо всякого благовидного предлога, является серьезнейшим преступлением 21-го века. Это нападение стало причиной гибели сотен тысяч людей в стране, где гражданское общество и без того было разрушено американскими и британскими санкциями. Вводившие их два выдающихся дипломата назвали эти санкции «геноцидом» и подали в отставку в знак протеста. Вторжение привело к появлению миллионов беженцев, разрушило большую часть страны и спровоцировало межконфессиональный конфликт, который сегодня разрывает на части Ирак и весь ближневосточный регион. Это чудовищный факт в нашей интеллектуальной и нравственной культуре, хотя информированные и просвещенные круги назвали его нежно и ласково — «освобождение Ирака».

Опросы Пентагона и британского Министерства обороны показали, что законными действия американских военных в своей стране признают лишь три процента иракцев, а менее одного процента считают, что «коалиция» в составе американских и британских войск принесла пользу их безопасности. В то же время, 80% выступили против присутствия коалиционных сил в Ираке, а большинство поддержало атаки на войска коалиции. Афганистан разрушен до такой степени, что проводить там достоверные опросы просто невозможно; однако есть указания на то, что и там отношение примерно такое же. В Ираке Соединенные Штаты потерпели сокрушительное поражение, отказались от своих официальных военных целей и покинули страну под давлением единственного победителя, которым стал Иран.

Своим кузнечным молотом США размахивали и в других местах, прежде всего, в Ливии, по которой три традиционные имперские державы (Британия, Франция и США) получили резолюцию Совета Безопасности № 1973 и тут же ее нарушили, направив свои ВВС на помощь повстанцам.

В итоге исчезла возможность мирного урегулирования путем переговоров, резко выросли потери (как минимум в 10 раз, на что указывает политолог Алан Куперман (Alan Kuperman), Ливия превратилась в руины, оказалась в руках воюющих между собой фракций, а с недавнего времени стала базой для «Исламского государства», который использует ее территорию для осуществления террора.

Как отмечает специалист по Африке Алекс де Ваал (Alex de Waal), имперский триумвират проигнорировал вполне разумные дипломатические предложения Африканского союза. Огромные потоки оружия и джихадистов потекли на запад Африки (который ныне является лидером по террористическим убийствам) и в восточное Средиземноморье, став причиной распространения террора и насилия. А из-за натовских атак потоки беженцев хлынули из Африки в Европу.

Таков очередной триумф «гуманитарной интервенции». Как показывает долгая и зачастую мрачная история, в этом нет ничего необычного, поскольку все началось четыре столетия тому назад.

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 11 мая 2016 > № 1757705 Ноам Хомский


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 марта 2015 > № 1319934 Ноам Хомский

Ноам Хомский о корнях американского расизма ("Chomsky.info", США)

Джордж Янси (GEORGE YANCY), Ноам Хомский (Noam Chomsky)

Это восьмая беседа из серии интервью с философами по расовой проблематике, которые я провел для The Stone. На этой неделе у меня состоялся разговор с Ноамом Хомским, лингвистом, политическим философом и одним из самых известных в мире интеллектуалов. Он - автор множества книг, последняя из которых называется «О западном терроризме: от Хиросимы до войны беспилотников» (On Western Terrorism: From Hiroshima to Drone Warfare) и была написана им в соавторстве с Андре Влтчеком (Andre Vltchek).

Джордж Янси: Когда я размышляю о названии вашей книги — «О западном терроризме», мне на ум приходит тот факт, что многих чернокожих в США издавна терроризируют белые расисты. Это и бессистемные избиения, и систематическое линчевание трех с лишним тысяч чернокожих (включая женщин) в период с 1882 по 1968 годы. Вот почему, когда я в 2003 год прочитал о бесчеловечных преступлениях, совершенных в тюрьме Абу-Грейб, для меня это не стало неожиданностью. Я вспоминаю, как после появления этих фотографий президент Джордж Буш заявил: «Это не та Америка, которую я знаю». Но разве это не та Америка, которую всегда знали американские чернокожие?

Ноам Хомский: Америка, «которую всегда знали американские чернокожие», весьма непривлекательна. Первых черных рабов привезли в колонии 400 лет назад. Мы не должны забывать, что за этот долгий период было всего несколько десятилетий, когда основная масса афроамериканцев имела какие-то ограниченные возможности для вхождения в американское общество.

Мы также не должны забывать, что чудовищные трудовые лагеря для рабов новой «империи свободы» являлись главным источником благосостояния и привилегий американского общества, а также Англии и континента. Основой промышленной революции был хлопок, а его собирали главным образом рабы из американских лагерей.

Как теперь хорошо известно, это была очень эффективная система. Производительность на плантациях росла даже быстрее, чем в промышленности, благодаря технологиям кнута и пистолета, а также эффективной практике жестоких пыток, о чем в своем недавно вышедшем исследовании под названием «Та половина правды, которую никогда не рассказывали» (The Half Has Never Been Told) пишет Эдвард Баптист (Edward E. Baptist). Результатом стали не только огромные состояния плантаторской аристократии, но и промышленное производство, коммерция в Америке и Британии, а также финансовые институты современного государственного капитализма.

Хорошо известно (либо должно быть хорошо известно), что Соединенные Штаты развивались, наотрез отказавшись от принципов «рациональной экономики», которые Америке проповедовали ведущие экономисты того времени, и которые публикуются сегодня в здравых наставлениях для опоздавших в экономическом развитии. Вместо этого освободившиеся колонии следовали примеру Англии, осуществляя мощное государственное вмешательство в экономику, в том числе, вводя высокие пошлины для защиты находившейся в младенческом возрасте промышленности — сначала текстильной, затем металлургической и прочих отраслей.

Но была и другая, «виртуальная» пошлина. В 1807 году президент Джефферсон подписал закон, запрещающий ввоз рабов из-за границы. Его штат Виргиния был самым богатым и самым сильным из всех штатов, и у него уже не было потребности в рабах. Он уже сам начал производить этот ценный товар для расширения рабовладельческих территорий на Юге. Таким образом, запрет на импорт этих машин для сбора хлопка дал существенный стимул для развития экономики Виргинии. Все это поняли. Выступая от имени импортеров рабов, Чарльз Пикни (Charles Pinckney) утверждал: «Виргиния выиграла, прекратив их завоз. Ее рабы вырастут в цене, а их у нее больше, чем ей нужно». И действительно, этот штат стал крупным поставщиком рабов для расширявшегося рабовладельческого общества.

Некоторые рабовладельцы типа Джефферсона понимали ту нравственную порочность, на которой стояла экономика. Но он боялся давать рабам свободу, потому что у них были «десятки тысяч воспоминаний» о совершенных против них преступлениях. Страх перед восстанием и местью жертв глубоко укоренился в американской культуре, и его отголоски слышны даже сегодня.

Тринадцатая поправка формально положила конец рабству, но десять лет спустя появилось «рабство под другим именем» (это также название важной исследовательской работы Дугласа Блэкмона (Douglas A. Blackmon)). Жизнь чернокожего населения была криминализована чрезмерно строгими законами, ущемлявшими их права. Вскоре в агробизнесе, горнодобывающей и сталелитейной промышленности появилась даже более ценная форма рабства. Более ценная потому, что теперь не капиталист, а государство несло ответственность за создание в необходимых количествах порабощенных трудовых ресурсов. Это означало, что чернокожих арестовывали безо всяких на то причин и, как арестантов, отправляли на работы в интересах бизнеса. Такая система во многом способствовала быстрому промышленному развитию с конца 19-го века.

Эта система оставалась в силе вплоть до Второй мировой войны, когда появилась потребность в свободной рабочей силе для военной промышленности. Затем наступил период быстрого и относительно равноправного роста, когда государство начало играть еще более важную роль в развитии экономики, чем прежде. Чернокожий человек мог получить приличную работу на заводе, где действовали профсоюзы, купить дом, послать детей на учебу в колледж. У него появились и другие возможности. Движение за гражданские права открывало все новые двери, хотя и в ограниченных масштабах. Одним из свидетельств такой ограниченности стала участь усилий Мартина Лютера Кинга (Martin Luther King) в борьбе с северным расизмом и по расширению движения бедняков, которое было практически заблокировано.

Возникшая в конце 70-х и усилившаяся при Рейгане и его преемниках неолиберальная реакция нанесла по самым бедным и самым угнетенным слоям общества более мощный удар, чем по подавляющему большинству, которое страдало от застоя и спада, в то время как богатство концентрировалось в руках малочисленного меньшинства. Рейгановская война против наркотиков, ставшая по замыслу и исполнению крайне расистской, инициировала новую «волну Джима Кроу». Так Мишель Александер (Michelle Alexander) (профессор права, писательница, борец за гражданские права — прим. перев.) очень метко окрестила возрожденную криминализацию жизни чернокожего населения, нашедшую отражение в шокирующем росте числа чернокожих заключенных и в разрушительных последствиях для афроамериканского общества.

Конечно, действительность намного сложнее, чем простое перечисление, но, к сожалению, это довольно точная оценка одного из двух основополагающих преступлений американского общества, наряду с изгнанием и истреблением коренных народов, и уничтожением их богатой и сложной цивилизации.

— Может, Джефферсон и понимал ту нравственную порочность, на которой базировалось рабство, но в своих «Заметках о штате Виргиния» он говорит, что у чернокожих - бедное воображение, они уступают белым в логическом мышлении, и что орангутаны своим самкам предпочитают черных женщин. Эти мифы, а также законы и правила для чернокожих, возникшие после гражданской войны, способствовали их дальнейшему угнетению и подавлению. Что вы можете сказать о современных мифах и правилах, которые и сегодня помогают угнетать и подавлять чернокожих?

— К сожалению, Джефферсон не был одинок. Нет особой нужды анализировать потрясающие проявления расизма в просвещенных кругах в последнее время. Если говорить о «современных мифах и правилах», то достаточно прислушаться к многочисленным и красноречивым голосам тех, кто становится свидетелем, а зачастую и жертвой отвратительных пережитков позорного прошлого.

Пожалуй, самый отвратительный современный миф заключается в заявлениях о том, что ничего подобного не было. Название книги Баптиста здесь весьма и весьма уместно, а последствия прошлого мало кто знает и понимает.

Существует также широко распространенный вариант того, что иногда называют «умышленным неведением». Это забвение всего того, что создает неудобства. Да, в прошлом случались дурные вещи, но давайте оставим все это позади и двинемся к славному будущему, пользуясь равными гражданскими правами и возможностями. Страшной статистике о сегодняшних жизненных обстоятельствах афроамериканцев можно противопоставить другие ужасные пережитки постыдного прошлого, жалобы на культурную неполноценность чернокожих. Или, что еще хуже, можно забыть о том, как наше богатство и привилегии в значительной степени создавались вековыми издевательствами и деградацией чернокожего населения, когда мы от всего этого выигрывали, а они оставались и остаются жертвами. А что касается хотя бы частичной и безнадежно неадекватной компенсации, требуемой правилами порядочности, то это находится где-то между забвением и анафемой.

Джефферсон, отдадим ему должное, хотя бы признавал то, что рабство, в котором он участвовал, является «самой жесткой ормой деспотизма, с одной стороны, и унижающим повиновением, с другой». В Мемориале Джефферсона в Вашингтоне есть его высказывание: «Я содрогаюсь от страха за свою страну, размышляя о божьей справедливости и о том, что божий суд не может спать вечно». Эти слова должны храниться в нашем сознании наряду с высказыванием Джона Куинси Адамса (John Quincy Adams) об основополагающем преступлении, совершаемом на протяжении веков — о судьбе «этой несчастной расы американских индейцев, которую мы истребляем с такой безжалостностью и жестокостью...среди тех страшных грехов нашей нации, за которые Бог, и я верю в это, когда-нибудь вынесет свой приговор».

Здесь важен наш собственный приговор, наши собственные суждения, которые слишком долго и слишком сильно подавляются и замалчиваются, а также справедливая реакция на них, о которой не может быть и речи.

— Это «умышленное неведение» в отношении неудобной правды о страданиях афроамерианцев можно также использовать для характеристики геноцида американских индейцев. В 18-м веке шведский естествоиспытатель Карл Линней (Carolus Linnaeus) утверждал, что у американских индейцев есть такая черта как «склонность к гневу». Это очень удобный миф, оправдывающий необходимость «окультурить» индейцев, что должны делать белые. Так что мифы существуют и здесь. Как североамериканская «амнезия» способствует тем формам расизма, которые в наше время направлены против американских индейцев и на продолжение геноцида против них?

— Полезные мифы возникли очень рано, и они сохраняются по сей день. Один из первых был создан официально сразу после того, как король Англии в 1629 году дал хартию колонии Массачусетского залива, в которой в качестве «главной цели данной плантации» провозглашалось обращение индейцев в христианство. Колонисты сразу сделали Большую печать колонии, на которой изображен индеец, опустивший копье в знак мира, а из его рта свисает свиток со словами мольбы, обращенной к колонистам: «Придите и спасите нас». Наверное, это был первый случай гуманитарной интервенции — и что любопытно, закончился он, как и многие другие.

Спустя годы судья Верховного суда Джозеф Стори (Joseph Story) размышлял о мудрости провидения, которое заставило коренных жителей исчезнуть «как увядшие осенние листья», хотя колонисты их «постоянно уважали». Нет нужды говорить о том, что колонисты, не жаловавшие «умышленное неведение», знали правду гораздо лучше. А самые осведомленные, типа первого военного министра США генерала Генри Нокса (Henry Knox), рассказывали о «поголовном истреблении всех коренных народов в самых густонаселенных областях Союза средствами, которые были гораздо разрушительнее для индейцев, чем действия завоевателей Мексики и Перу».

Далее Нокс предупреждает: «Будущий историк может окрасить это уничтожение человеческой расы в траурные цвета». Такие люди были, хотя их было мало, очень мало. Среди них героическая писательница Хелен Джексон (Helen Jackson), которая в 1880 году представила подробное описание «печальных разоблачений неисполненных обещаний, нарушенных договоров и бесчеловечных актов насилия, которые вызовут румянец стыда на щеках у тех, кто любит свою страну». Эта важная книга Джексон раскупалась очень плохо. На нее не обращали внимания, ее словами пренебрегали, отдавая предпочтение версии Теодора Рузвельта (Theodore Roosevelt), который заявлял: «Экспансия белого человека европейской крови за последние четыре столетия несет в себе непреходящее благо для большинства людей, уже расселившихся на тех землях, где проходила эта экспансия, особенно для тех, кто подвергался истреблению, гонениям, и был обречен на невзгоды и лишения».

Национальный поэт Уолт Уитмен воплотил это общее понимание в своих произведениях, когда написал: «Негр, как и индеец, будет истреблен; это закон рас, закон истории... Приходит более сильная порода крыс и убивает всех слабых крыс». И лишь в 1960-х годах о размахе зверств и о их характере начал узнавать научный мир, и эта информация в определенной мере стала проникать в общественное сознание, хотя здесь еще очень многое предстоит сделать.

Это лишь самое начало ужасающей истории английского мира с его поселенческо-колониальной версией империализма, которая вполне естественно ведет к полному истреблению коренного населения, а также к «умышленному неведению» со стороны тех, кто выигрывает от этих преступлений.

— Ваш ответ заставляет задать вопрос о колонизации в виде оккупации. Джеймс Болдуин (James Baldwin) в своем очерке от 1966 года под названием «Репортаж с оккупированной территории» написал: «Гарлем контролируется полицией подобно оккупированной территории». Эта цитата заставила меня подумать о Фергюсоне. Некоторые протестующие в этом городе даже сравнивали увиденное с сектором Газа. Можете ли вы поделиться своим мнением об этом сравнении с оккупацией?

— Возможны всякие сравнения. Когда я несколько лет тому назад был в Газе, у меня очень быстро возникли воспоминания о пребывании в тюрьме (я был там много раз за гражданское неповиновение). Это чувство незнакомо и странно тем людям, которые живут привилегированной жизнью. Это ощущение, что ты находишься под тотальным контролем какой-то внешней силы, силы деспотической, а порой и жестокой. Но, конечно же, между двумя этими случаями есть огромные различия.

Если говорить в целом, я как-то сомневаюсь в достоинствах сравнений того рода, о которых вы говорите. Безусловно, существуют общие черты у многих разнообразных форм незаконной власти, репрессий и насилия. Иногда эти сравнения могут быть очень яркими, скажем, аналогия Мишель Александер с «новой волной Джима Кроу», о которой говорилось ранее. Часто такие сравнения стирают очень важные различия. Откровенно говоря, я не вижу особой ценности в таких обобщениях. Каждое сравнение следует оценивать индивидуально.

— Эти различия огромны, и я, конечно, не хочу складывать их в одну кучу. Но события после 11 сентября все же создали, на мой взгляд, важное пространство для некоторых сравнений. Кое-кто сегодня думает, что отверженными для США сегодня являются уже не афроамериканцы, а мусульмане арабского происхождения. Что вы думаете об этом?

— Антиарабский и антимусульманский расизм имеет долгую историю, и об этом немало написано. Например, исследование стереотипов в визуальных СМИ Джека Шахина (Jack Shaheen). Несомненно, в последние годы это идет по нарастающей. Вот лишь один пример, совсем свежий. Зрители недавно валом повалили на новый фильм, который New York Times в своем художественном разделе назвала «патриотической картиной в защиту семьи». Это фильм о снайпере, претендующем на звание чемпиона по убийству иракцев во время американского вторжения. Он горделиво называет свои мишени «грубыми, подлыми, злобными дикарями», заявляя, что у него нет иных слов для описания того, с чем они столкнулись в Ираке. Он говорил о своей первой жертве, которой оказалась женщина, взявшая в руку гранату, когда на нее напали американские военные.

Здесь важен не менталитет снайпера, а реакция на такие подвиги внутри страны, когда мы нападаем на иностранное государство и разрушаем его, не отличая одного «азиата» от другого. Такое отношение берет свое начало в эпоху Декларации независимости с ее «безжалостными дикарями-индейцами» и объясняется жестокостью и свирепостью других людей, которые вставали у нас на пути с тех пор. Оно особенно сильно, когда можно вспомнить о некоем «расовом аспекте» — скажем, когда Линдон Джонсон (Lyndon Johnson) жаловался, что если мы дадим слабину, то окажемся во власти «любого желтого карлика со складным ножом». Но мне кажется, что несмотря на некоторые предосудительные инциденты, в США антиарабский и антимусульманский расизм в обществе носит весьма сдержанный характер.

— И наконец, реалии расизма (будь он направлен против чернокожих, против арабов, против евреев и т.д.) очень ядовиты. Единого решения проблемы расизма не существует, особенно на фоне его разнообразных и множественных проявлений. Но каковы, на ваш взгляд, необходимые требования для того, чтобы покончить с расистской ненавистью?

— Легко давать стандартные ответы: воспитание, изучение первопричин этой беды и их устранение, объединение усилий в общей борьбе (здесь важный пример — это борьба рабочего класса) и так далее. Это правильные ответы, и благодаря таким действиям удалось многого добиться. Но это долгий и трудный путь. Никаких волшебных палочек здесь нет, насколько мне известно.

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 марта 2015 > № 1319934 Ноам Хомский


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter