Всего новостей: 2530070, выбрано 2 за 0.018 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Чаплин Всеволод в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Чаплин Всеволод в отраслях: Внешэкономсвязи, политикавсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 6 декабря 2017 > № 2477750 Всеволод Чаплин

КОНЬ

Архиерейский собор обсудил письмо главы УПЦ КП и дал особый статус УПЦ МП

Конь - троянский конь: по греческому преданию, огромный деревянный конь, в котором спрятались ахейские воины, осаждавшие Трою. Троянцы, не подозревая хитрости, ввезли его в Трою. Ночью ахейцы вышли из коня и впустили в город остальное войско. Выражение «троянский конь» стало нарицательным (дар врагу с целью его погубить).

Большой Энциклопедический словарь (2000).

В эти дни (конец ноября — начало декабря 2017 года) в Москве проходит Архиерейский собор Русской Православной Церкви.

В четверг глава неканонического Киевского патриархата (УПЦ КП) Филарет (Денисенко) написал письмо на имя патриарха В своем обращении бывший митрополит и непризнанный патриарх просит восстановить евхаристическое и молитвенное общение с христианами, состоящими в украинском церковном расколе, и отменить все решения, в том числе «о прещениях и отлучениях <…> ради достижения Богом заповеданного мира между единоверными православными христианами и примирения между народами». Письмо завершается словами: «Прошу прощения во всем, чем согрешил словом, делом и всеми моими чувствами, и также от сердца искренне прощаю всем».

На Архиерейском соборе РПЦ положительно оценили письмо. По словам председателя отдела внешних церковных связей (ОВЦС) митрополита Волоколамского Илариона, это заявление было воспринято членами Архиерейского собора как свидетельство готовности начать переговоры о преодолении раскола. Для ведения переговоров собором была сформирована комиссия.

Однако уже несколькими часами позднее позднее пресс-секретарь УПЦ КП архиепископ Евстратий опроверг сообщения о том, что целью этого письма было покаяние. В заявлении говорится, УПЦ КП готова к диалогу с РПЦ с целью признания ее автокефалии, а не воссоединения. По словам пресс-секретаря, единственный диалог, который Филарет готов вести с РПЦ, — это о признании Москвой автокефалии Украинской церкви, ни о каком покаянии или возвращении в состав РПЦ не может быть и речи.

«В Киевском Патриархате приветствуют желание со стороны Московского Патриархата вести диалог. Однако целью такого диалога не может быть ни «покаяние» перед РПЦ, ни административное присоединения к ней в любой форме. Единственной конечной целью такого диалога УПЦ КП видит исключительно признание автокефалии поместной УПЦ, Киевского Патриархата, и объединение украинского православия. Поэтому Священный Синод УПЦ КП на ближайшем заседании рассмотрит желание РПЦ вести диалог и примет соответствующее решение», — отмечается в заявлении.

Вместе с тем, 30 ноября Архиерейский собор прописал особый статус УПЦ, указав в уставе, что центр управления Украинской православной церкви Московского патриархата находится в Киеве. Это было сделано по просьбе Митрополита Киевского и всея Украины Онуфрия.

До этого статус УПЦ был прописан в общей главе «Самоуправляемые Церкви». Но по мнению Онуфрия, этот пункт «не в полной мере отображает Определение Архиерейского собора РПЦ 1990 года о предоставлении Украинской православной церкви независимости и самостоятельности в ее управлении». Киевский митрополит предложил создать отдельную главу под названием «Украинская православная церковь». Предложение митрополита приняли единогласно.

Кроме того, в устав внесли уточнение, согласно которому Общецерковный суд имеет юрисдикцию во всей Русской церкви, кроме УПЦ.

1 декабря стало известно, что Филарет будет настаивать на принятии закона об особом статусе Украинской православной церкви Московского патриархата. Он назвал «обманом» решение Архиерейского собора РПЦ о том, что центр УПЦ МП расположен в Киеве. «Центр этой церкви находится в Москве <…>. Пусть не обманывают народ и Верховную раду, которая сейчас обсуждает закон о свободе совести, где есть статья о церкви, центр которой находится в стране-агрессоре. Они боятся, чтобы не легло пятно на эту церковь», — заявил Филарет на пресс-конференции.

Иллюстрация Кейта Томпсона.

Экспертные оценки

прот Всеволод Чаплин

Тема с письмом главы так называемого «Киевского патриархата» Филарета достаточно сложная, и я не удивляюсь тому, что многие журналисты за вчерашний вечер и за сегодняшнюю ночь сделали достаточно странные оценки, путая термины, путая суть того, что происходит. Да, разобраться в сути происходящего для светского человека не так просто. Но давайте посмотрим, что происходит на самом деле, рассмотрев формулировки, которые изложил бывший митрополит Филарет. Он, по сути, произносит одну очень общую, ни к чему не обязывающую, вежливую извиняющуюся фразу: «Прошу прощения во всём, в чём согрешил словом, делом и всеми моими чувствами, и также от сердца искренне прощаю всем». Такой текст произносится обычно в Прощёное воскресенье, когда люди просят друг у друга прощения, при этом не погружаясь в конкретику тех или иных обид, тех или иных прегрешений. Фраза Филарета действительно ни к чему не обязывает. Но фактически при этом раскольники из самозваного «Киевского патриархата» ставят вопрос о признании своего статуса как епископов, как священников, как церковных структур. И также ставят вопрос об украинской автокефалии. Архиепископ Евстратий Зоря, который уже прокомментировал письмо Филарета, сказал, что непризнанная организация «Киевский патриархат» собирается обсуждать на возможных переговорах прежде всего вопрос об автокефалии украинского православия То есть о полном отделении от Москвы, о полной независимости.

Что получается? Я считаю, что нашу церковную дипломатию обыграли. В ответ на церемониальную фразу, которая не означает изменения позиции раскольников, нас втягивают в системные переговоры о том, чтобы был признан церковный статус так называемого «Киевского патриархата» (по крайней мере его так называемых епископов и священников) и о том, чтобы украинское православие окончательно отделилось от Москвы. Понятно, что наши церковные дипломаты сейчас будут говорить, что они не собираются обсуждать тему автокефалии с филаретовцами. Но, если состоятся некие встречи, конечно, филаретовцы на этих встречах тему автокефалии поставят. Ну а дальше можно будет либо использовать для достижения этой цели возникающую переговорную площадку, либо с шумом её покинуть — и сразу же вернуться к жёстким заявлениям в адрес церковной Москвы.

Надо сказать, что люди, которые вошли в церковную комиссию по переговорам с «Киевским патриархатом» — это исключительно сотрудники Отдела внешних церковных связей Московского патриархата, руководимого митрополитом Иларионом. Люди, которые, мягко говоря, не критиковали (по крайней мере — публично) так называемый «европейский выбор Майдана». В кулуарах эти люди в 2014 году критиковали возможность публичной поддержки нашей Церковью присоединения к России Крыма, устраивали интриги, особенно против тех людей, которые поддержали Крым. Так что получается, что либеральная часть нашего церковного организма, нашей церковной бюрократии будет вести переговоры с очень непростыми людьми, с ненавистниками исторической Руси, которые прямо обозначили свою цель как автокефализацию, то есть полный отрыв Киева от Москвы.

Если когда-то будут признаны церковные статусы филаретовцев, то есть, они будут признаны священниками и епископами, то получится достаточно понятная и, с моей точки зрения, не самая благоприятная ситуация. В этом случае появляются как бы две канонические церковные структуры — это наша Украинская Православная Церковь в составе Московского Патриархата и филаретовская структура. Ну а дальше, естественно, может возникнуть довольно существенный отток к филаретовцам тех людей в УПЦ МП, которые дистанцируются от Москвы. А потом, конечно, встанет вопрос об объединении этих структур в некую единую каноническую украинскую церковь. Само по себе это выглядит вроде бы логично, но не надо забывать о том, что филаретовцы — люди, ведущие себя гораздо более наступательно, чем деятели УПЦ Московского Патриархата. И в объединенной структуре они, скорее всего, будут претендовать на лидирующую роль или будут её играть по факту. И эта объединенная структура может оказаться антироссийски настроенной. Мы рискуем получить очередной, уже православный по названию авангард антироссийского наступления в центре Европы.

То есть письмо Филарета — это некий троянский конь. За фальшиво примиренческой фразеологией сквозит желание получить переговорную площадку и добиться легитимации так называемого епископата и духовенства «Киевского патриархата». Причем речь, наверное, пойдёт не только о тех людях, которые в своё время покинули Русскую Православную Церковь в начале 90-х годов (там речь, собственно, идёт практически об одном персонаже — самом Филарете Денисенко). Но также, очевидно, будет поставлен вопрос о легитимации всех, кого он рукоположил за минувшие 25 лет.

Опасной, может быть, самой опасной является фраза Филарета о том, что он просит восстановить евхаристическое общение с РПЦ. Если подобного рода решение последует от руководства РПЦ, если будет совместное причащение, если будет совместное служение, то это будет означать полное признание каноничности так называемого «Киевского патриархата». И главный аргумент о том, что эта организация является раскольнической и безблагодатной (то есть — не является Церковью), будет потерян. И откроются все возможности для того, чтобы люди переходили туда или объединялись с этой структурой без боязни потерять само христианское имя и канонический статус.

Пока, конечно, достаточно далеко до возможного признания «Киевского патриархата». Я думаю, что в обозримом будущем его не будет, но сам факт начала переговоров без реальных уступок с киевской стороны при наличии лишь вежливой фразы о том, что Филарет просит прощения — это далеко не победа нашей церковной дипломатии.

И второй момент, который касается изменений в Уставе Русской Православной Церкви, касающихся легитимной Украинской Православной Церкви Московского патриархата. Она будет иметь собственный церковный суд, где будут приниматься решения по делам представителей духовенства УПЦ, нарушивших церковные законы. То есть получается, что даже и возможное дело лже-патриарха Филарета теперь может рассматриваться там? Очень интересный вопрос. Может быть любопытный поворот событий. Правда, Филарет Денисенко был поставлен на свой пост, как епископ унитарной, скажем так, Русской Православной Церкви, поэтому могут быть споры относительного того, насколько киевский церковный суд может снять отлучение с Филарета. Но, по крайней мере, такая возможность действительно существует.

Изменения в Устав можно трактовать двояко. С одной стороны, это уже широко распространившееся, обсуждённое решение о том, что по новым нормам Устава управляющий центр УПЦ находится в Киеве — оно очень понятно. Некоторые украинские политики на уровне законопроектов пытаются продвинуть решение о дискриминации тех религиозных общин, чей управляющий центр находится в так называемом государстве-агрессоре. Чтобы лишить юридических аргументов эти круги, полезно прописать, что управляющий центр УПЦ находится в городе Киеве, каки говорится в новой норме Устава. Собственно, это уже по факту давно так — УПЦ сама ставит епископов, сама определяет свои общественно значимые позиции, она не перечисляет никаких средств в Москву, в чём её иногда обвиняют, она живёт достаточно самостоятельной жизнью. И Устав фиксирует те нормы, которые уже давно стали реальностью. Кстати, в некоторых вопросах повышается связь УПЦ со всей РПЦ, в частности, канонизация святых может происходить на Украине, согласно новым нормам Устава, только после одобрения Архиерейским Собором всей Церкви. Новые епархии могут также создаваться только после одобрения Архиерейским Собором всей Церкви. Так что если брать ближайшую перспективу, если брать формальную сторону дела — ничего экстраординарного в этом решении об изменении Устава нет.

Впрочем, несколько вопросов возникает. В Уставе появляется особая глава — Украинская Православная Церковь. И написано, что она является самоуправляемой с правами широкой автономии. То есть это уже нечто большее, чем не только обычная самоуправляемая церковь, но и автономная церковь. У нас есть Японская автономная Православная Церковь, которая имеет особый статус, но статуса автономной церкви у неё нет. Теперь появляется статус самоуправляемой церкви с правами широкой автономии. Кто-то в какой-то момент может сказать — а почему бы не повысить этот статус, который уже чуть выше, чем статус автономной церкви — до статуса автокефалии? Найдутся люди, которые это решение, в том числе на самой Украине, будут интерпретировать как нечто придающее дополнительные оправдания для автокефального движения.

Кстати, Общецерковный суд действует даже в случае с официальной автономной Японской Православной Церковью, а вот в случае в Украиной он не действует, а будет действовать собственный суд, которого в Японской автономной Церкви нет. Есть случаи на Украине, когда происходили совершенно чудовищные нравственные преступления священнослужителей, с фиксацией на видео, с активным обсуждением в соцсетях, с явными доказательствами — и, тем не менее, эти люди продолжают служить. Есть опасность того, что это полупризнанное беззаконие будет теперь продолжаться без всякого шанса быть рассмотренным в высшем Общецерковном суде Московского патриархата.

Если посмотреть в целом, то не являются ли оба события, которые мы обсуждаем, всё-таки какими-то уступками некой сиюминутной политической целесообразности, которые потом нам очень и очень могут аукнуться?

Конечно, на Украине сложилась во многом направленная против России общественная, политическая и церковно-общественная реальность, особенно если говорить о тех частях православного сообщества Украины, которые сформировали раскольнические организации. Можно по-разному к этому относиться. Можно считать, что эта реальность пришла всерьез и надолго, и с ней нужно как-то пытаться мириться, договариваться, находить с ней некий общий Modus Vivendi. Многие в церковной дипломатии считают именно так, поэтому идут по пути уступок, молчания, соглашательства, примиренчества. И, чем дальше, тем больше эта линия будет приводить если не к официальному, то к ползуче-фактологическому удалению украинского православия от Москвы.

Можно против всего этого протестовать. Я это делаю достаточно регулярно. Но, увы — ничего не изменится в лучшую сторону, если не будет более активной роли российского государства и мирового сообщества в том, чтобы жёсткое насаждение антироссийского климата на Украине прекратилось. Чтобы были ре-легитимированы те общественные силы, те церковные деятели, которые нацелены на единство русского, белорусского и украинского народа, на более тесное общение с Москвой, на неприятие западной идейной и духовной экспансии. Очень многие из этих людей были вынуждены бежать из Украины, в том числе несколько священников. Очень многие оказываются под сильным давлением, некоторые оказались в заключении. Так вот, нам нужно сегодня как стране, как народу вместе с благонамеренными украинскими общественными силами добиваться не эвакуации всех выступающих за единство людей в Россию, а того, чтобы они вновь получили возможность действовать в политике, в общественной жизни, в культуре, в СМИ, церковно-общественном поле. Без этого, без таких решительных усилий, для которых есть на самом деле множество способов, множество мер и средств — без всего этого мы действительно быстро (лет за пять, а, может быть, и более за короткий срок) придём к тому, что на Украине будет сформирована стойкая, стабильная антироссийская общественная и религиозная реальность, которая станет авангардом Запада против нашей страны. И получится так, что даже более сильная русофобия, чем в Польше, станет разворачиваться около наших границ, на просторах, которые всегда были Русью, всегда были чем-то единым с нынешним народом России. Киев — это один из древних центров (самый очевидный центр) всей Руси, а его сейчас пытаются превратить в форпост антироссийского наступления.

И получается так, что вечный сценарий Запада по превращению Украины в антироссийскую силу сегодня успешно осуществляется, а противопоставить этому наша власть почти ничего не пытается. Пытаются сказать, что это всё мало нас интересует, это «там у них, пусть живут, как хотят, зачем нам ввязываться в чужую жизнь, играть в чужие игры?» Но в итоге получается так, что мы потворствуем превращению значительной части Руси в духовных мутантов, в людей, которые становятся настроены против вечного единства Руси и играют на стороне Запада против России. Эта опасность очень сегодня велика. Наши элиты её игнорируют, они очень часто думают больше о своих семьях, деньгах и домах на Западе, чем о стратегическом будущем наших народов — в частности, народов Украины, России и Белоруссии. Они очень мало думают о собственной стране, о собственном народе, похоже, что пугалки из Вашингтона волнуют из гораздо больше, чем забота о будущем страны и тех народов, которые всегда жили в общем пространстве и имели общие цели. Вот такая беда. Наши элиты нас предают. Наши элиты сегодня, как самый главный кошмар в своей жизни, воспринимают опасность быть посаженными в тюрьму на Западе — при этом они гораздо меньше боятся быть предателями собственного народа.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 6 декабря 2017 > № 2477750 Всеволод Чаплин


Россия > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 20 августа 2012 > № 623574 Всеволод Чаплин

«"Всепрощение" — это антислово»

Протоиерей Всеволод Чаплин вставляет в свою речь английские фразы по поводу и без

 Ксения Туркова

В нашей еженедельной рубрике «Слово и антислово» в рамках проекта «Русский язык» мы расспрашиваем известных людей о том, какие слова им нравятся, а какие вызывают отвращение. Сегодня наш собеседник — глава Синодального отдела Русской православной церкви по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин.

— Какие слова вы сейчас считаете особенно важными, актуальными? Какие слова вышли на первый план?

— Можно долго рассуждать на эту тему, но мне бы хотелось вспомнить, что в прошлом году Всемирный русский народный собор сформулировал список базовых ценностей для России, которые должны быть основой нашей национальной идентичности. Это вот такой перечень: вера, справедливость, мир, свобода, единство, нравственность, достоинство, честность, патриотизм, солидарность, милосердие, семья, культура, благо человека, трудолюбие, самоограничение и жертвенность. Такие ценности были предложены.

— Они были предложены, но являются ли они действительно ключевыми?

— Убежден, что да. Если для кого-то это не так, то надо в любом случае понять, что без этих ценностей жить общество не может. Например, у нас очень долго ставилась на первое место ценность свободы, но она не может существовать без справедливости, как и мир не может существовать без справедливости. Если мир несправедлив, значит, это не мир, он рано или поздно сменится войной.

— Многие из тех, кому мы задаем этот вопрос, как раз называют и справедливость, и свободу, и честность в числе ключевых слов. Но с одной оговоркой. Они говорят, что эти слова сейчас утратили свое истинное значение, в чем-то опошлились. Вы с этим согласны?

— Вопрос, в общем-то, простой. Или они вернутся, или этого общества здесь не будет. Будет другое общество, другие люди другого происхождения. Перечисленные ценности — это основа нормальной жизни любого общества.

— За словом свобода, по-вашему, сейчас действительно стоит свобода?

— В каком-то смысле разница между миропониманием христианина и миропониманием циника, она вот в чем: ценности не зависят от нас. Если мы их не исполняем и даже не знаем, это не значит, что они не являются истинными. Поэтому на самом деле, даже если нет настоящей свободы, это не значит, что не нужно к ней стремиться. Человек имеет свободу воли. И эта свобода должна быть в первую очередь ориентирована, между прочим, на то, чтобы быть свободным от греха. Ведь грех, порок делают человека несвободным. Ведь не свободен самоубийца, который уже выпрыгнул из окна, — он летит, и у него нет никакого выбора. Точно так же наркоман, алкоголик, гомосексуалист, развратник — они не свободны. Они находятся в зависимости от своего порока.

Ты крутой, а мир отстой — вот как-то так

— А что бы вы сейчас назвали антисловом?

— Слова, которые сейчас нередко объявляются значимыми и хорошими, на самом деле обозначают антиценности.

— Например?

— Эгоизм, алчность, забота о земном.

— Они разве объявляются хорошими?

— Ну как же, у нас же говорит сейчас реклама: делай то, что тебе пойдет на пользу, что тебе принесет удовольствие или будет тебе выгодно. Ты крутой, а мир отстой — вот как-то так. Все это плохо. Когда человек живет только для себя, он не живет. Ему очень плохо, и он быстро это понимает. Потом, смотрите, самонадеянность — это тоже одна из самых печальных антиценностей современного общества. Не случайно среди неверующих людей очень много тех, которые привыкли надеяться на себя — богатых, здоровых, сильных, жизненно активных и так далее. На самом деле этих людей очень жалко, потому что человек рано или поздно понимает, что на себя-то надеяться нечего, ты не в состоянии управиться со своей жизнью. И большинство людей слишком поздно понимает, что надеяться на себя было смешно и глупо. Твое здоровье, твои деньги, твоя власть, твой авторитет, твои преимущества перед другими людьми - ничто.

— Некоторые говорят, что антисловом сейчас стало слово «милосердие», потому что в связи с известным процессом оно потеряло свое истинное значение.

— Знаете, антислово в данном контексте — это слово «всепрощение». Нет никакого всепрощения. Недавно Олег Басилашвили вслед за десятками публицистов и еще каких-то людей почему-то сказал, что христианство — это всепрощение. Нет. Бог не прощает нераскаянный грех, он его карает вечными муками, и мы это прекрасно знаем из Евангелия. Никакого всепрощения в христианстве нет. Когда человек кается, когда он признает, что совершенное им действительно есть грех, и принимает решение больше не возвращаться к этому греху (он может оступаться снова, но самое главное — желание не совершать больше этого греха и признание того, что это был действительно грех, а не красивый яркий поступок, который должен всех научить, как жить), вот это является условием прощения, и Господь проявляет милосердие к самому серьезному грешнику. Но это не значит, что Господь примирится, согласится с торжествующим, вызывающим грехом, который оправдывает себя, который говорит: это никакой не грех, я буду делать так и дальше, смотрите все. Вот такой вызов Богу, он как раз очень жестко осуждается в Священном Писании. Поэтому всепрощение – это антислово. Оно противоположно христианству и не имеет с ним ничего общего.

Протоиерей Всеволод Чаплин о всепрощении

— То есть если бы на процессе девушки произнесли слово «грех» применительно к тому, что они сделали, их бы простили?

— Что на процессе происходит, для меня это десятый вопрос. Самое главное, что происходит между Богом и этими людьми. Если бы они сказали Богу или людям: «Это неправильно, мы больше никогда не будем так делать», открылись бы двери для Божия прощения, за которым, конечно, последовали бы какие-то человеческие чувства и человеческие выводы. Но мне кажется, к процессу это имеет мало отношения.

— Делите ли вы слова на «свои» и «чужие»? Как можете определить, что человек не вашего круга?

— Я к любому человеку отношусь открыто вне зависимости от того, что это за человек, и, собственно, никогда не делил людей на «своих» и «чужих». Я много общаюсь с людьми разных национальностей, разных вер, с представителями нехристианских религий, которые живут в России и других странах СНГ. Приходится общаться и с либералами, и с консерваторами, и с молодыми, и с пожилыми, и с детьми…

Мне очень не нравятся такие слова, как «быдло», «плебс», «анчоусы», «аборигены»

— Многих наших собеседников, как выяснилось, раздражают некоторые жаргонные слова или уменьшительно-ласкательные (денежка, фотки, фоткаться). Есть люди, которые просто из-за этого прекращают общаться.

— Мне кажется, это снобизм. Все-таки ты должен сам, через свой стиль общения, через то, чтобы подтолкнуть человека к какому-то примеру — постараться менять его культуру речи, если ты внутренне ее считаешь низкой. Это возможно. Я знаю людей, которые в самых тяжелых условиях — в рабочей среде, в тюрьме, среди армейского коллектива, на стройке — отказывались употреблять нецензурные слова, и вокруг них тоже переставали это делать. Главное — проявлять волю, проявлять стремление действительно обучать людей настоящей культуре, которая не в снобизме, не в том, чтобы поучать окружающих и показывать им: они плохие, а ты хороший. Это на самом деле плохо, это хуже любого бескультурья. Гордыня, которая часто отличает людей, принадлежащих к худшей части нашей интеллигенции, людей, которые привыкли, даже не имея на то достаточных оснований, считать себя лучше других, вот эта гордыня, она хуже любого хулиганства. Человек считает себя более образованным, более развитым, более продвинутым, но при этом он унижает других. Мне очень не нравятся такие слова, как «быдло», «плебс», «анчоусы», «аборигены», «рашенА» (от слова Russians). Я эти словечки очень часто слышу среди журналистов, интеллектуальной элиты, экспертного сообщества. Есть мы — «просвещенная часть общества», а есть — «быдло» и «плебс».

Протоиерей Всеволод Чаплин об интеллигенции и гордыне

— Можете ли вы по лексике отличить верующего человека от атеиста?

— Иногда могу. Есть слова, которые верующий человек никогда не употребит. Вся эта апелляция к черной силе, которая часто проскакивает через слово, все эти ссылки на удачу, на везение. Верующий человек так никогда не скажет, потому что удачи нет. Мы не знаем, что по-настоящему нам нужно, поэтому если посылает Господь что-то хорошее или что-то, что мы считаем по глупости плохим, — это правильно, так и должно быть. Вот говорят: «Береги себя». Что значит «себя беречь»?

— Может быть, это воспринимается как своеобразное заклинание?

— Понимаете, по большому счету, в такие фразы не все вдумываются, но это не христианские слова. Некоторые по привычке их употребляют. Про удачу, везение, фарт говорят, как правило, совершенно неверующие люди. Или еще когда употребляется имя Божие в самом неожиданном, полукощунственном контексте, в примитивно-бытовом, обывательском. Странные поговорки типа «Бог Троицу любит» - это какой-то абсурд с точки зрения богословия. Один раз некий военный человек во время торжественного церковного обеда поздравил архиерея, подарив ему бутылку, такими словами: «Бог Троицу любит. Вот вам сувенир для коллективного причащения». Духовенство хихикало, но мне по этому поводу все-таки грустно… Еще одни пример - суеверные поговорки вроде «ни пуха ни пера». Все это подсказывает, что речь идет о неверующем человеке или о том, кто делает первые шаги в вере.

— Вы сказали, что можно, как-то мягко направляя, исправить речь окружающих. Какие ошибки в речи и на письме вас особенно коробят?

— Всякие. Я с 19 лет занимаюсь редактированием текстов и очень плохо воспринимаю, когда мои сотрудники, молодые ребята, хотя все с хорошим образованием, делают какие-то чудовищные совершенно ошибки. Конечно, культура языка падает, и падает очень стремительно. Как с этим бороться, я не знаю. Но бороться надо. Через добрый пример, через постоянное напоминание, что писать грамотно — это признак уважающего себя и окружающих человека. Потому что если человек позволяет себе писать с дикими ошибками, это неуважение и к себе, и окружающим. Это признак пренебрежительного отношения к людям и к своей репутации.

— Значит, вы отчасти согласны с теми, кто считает, что хороший человек не может писать неграмотно?

— По-всякому складываются обстоятельства жизни у людей - может быть, просто человек не имел возможности получить навыки грамотного письма. Мы знаем, что люди в сельской местности часто не имеют возможности обучиться грамотно писать. Все, что они имеют, — это школа, которая не очень-то и добивается от них грамотности, и СМИ и соцсети, в которых грамотность иногда считается даже постыдной, уж не говоря о том, что ненужной. То есть не надо всех подряд в этом винить, но вы знаете, часто одно с другим все-таки связано. Когда человек не удосуживается прилично одеваться, прилично говорить, прилично писать, значит, у него действительно что-то не в порядке с душой.

— Какие слова и выражения вы бы изъяли из русского языка?

— Я бы сейчас на несколько книг наговорил.

— Давайте хотя бы первую тройку.

— Очень многие, очень многие. Даже не знаю… Тут сложно провести грань между лексемами и какими-то лозунгами, которые сегодня озвучиваются. Я бы убрал из телерекламы выражение «Бери от жизни все!» Я бы убрал блатную лексику, которая до сих пор у нас присутствует, как и блатная мораль. Присутствует в СМИ, среди политиков, участников экономических отношений. Она, конечно, всегда была во дворах, среди молодежи, в школах, но с блатными словечками и блатной моралью нужно расставаться. Я бы убрал глупые, не к месту употребляемые англицизмы. Я значительную часть своей жизни провел в англоязычной среде, я до сих пор часто говорю на рунглише, часто какие-то англоязычные фразы вставляю по поводу и без повода. Но когда вставляется отдельное слово, которое не имеет отношения к ситуации, это очень плохо. И вообще заимствование слов — это, с одной стороны, неизбежная вещь, но с другой, их надо заимствовать в правильном значении. Нужно понимать подлинное значение слова в контексте того языка, того пласта мышления, в котором оно сформировалось. Когда, например, у нас говорят, что есть различия между моралью и нравственностью, пытаются придумать эти различия, философски их обосновать, какие-то дефиниции придумать — это абсурд, потому что это одно и то же слово. Просто оно у нас было своим, и еще оно у нас появилось чуть позже в виде заимствованного слова «мораль». Этика — слово с легитимным вторым значением (наука о морали), но может означать и нравственность (мораль) Поэтому, когда говорят «морально-нравственно-этический», это кошмар. Я эту «триаду» иногда употребляю, чтобы развеселить окружающих, но смеются не все.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 20 августа 2012 > № 623574 Всеволод Чаплин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter