Всего новостей: 2362708, выбрано 8 за 0.001 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Эггерт Константин в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТАрмия, полициявсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 мая 2017 > № 2162603 Константин Эггерт

После Путина понадобится свобода слова для монархистов и леваков, ЛГБТ и гомофобов

Константин Эггерт, Deutsche Welle, Германия

Пару лет назад я был участником конференции, посвященной Всемирному дню свободы печати, которую ЮНЕСКО организовала в Риге. Глава этой организации, выпускница МГИМО болгарка Ирина Бокова, тогда надеялась занять должность генерального секретаря ООН. В этом ее поддерживал Кремль. Поэтому на конференции тема свободы слова в странах постсоветского пространства, особенно в России, была, мягко говоря, не центральной.

Кто лучше — Путин или Рахмон?

С одной стороны, госпожа Бокова была по-своему права: стоило поговорить с коллегами, например из Таджикистана Эмомали Рахмона, чтобы понять — в России дела совсем не так плохи, как могли бы быть. С другой — достаточно было включить телевизор в гостиничном номере где-нибудь в дальнем зарубежье, чтобы понять — настоящая свобода слова при Путине остается недостижимой мечтой.

Этот вроде бы праздничный день 3 мая, Всемирный день свободы печати, мы, российские журналисты, должны встречать без особой радости. Все опросы общественного мнения в России показывают: свобода слова для россиян большой ценности не представляет. Вместе с выборами она стоит у них на одном из последних по важности мест. Также нашим согражданам близка идея цензуры. Ее поддерживает более половины респондентов.

Впрочем, выскажу догадку: под цензурой русские люди, скорее всего, понимают не политические ограничения, а сокращение показа насилия на ТВ, прежде всего в прайм-тайм. Но в целом российская публика в большинстве своем совершенно не видит связи между тем, что ей важно в жизни, и свободной журналистикой. Наша работа нужна и важна очень маленькому меньшинству.

Защитники Ельцина и наследие «лихих девяностых»

Так было не всегда. В девяностые годы журналистика России была намного более свободной, несмотря на олигархические медиавойны. Мало кто помнит сегодня, что на государственном телеканале РТР (ныне «Россия 1») во время первой чеченской войны критики политики Бориса Ельцина появлялись не менее, если не более часто, чем адвокаты Кремля. Я вообще отказываюсь посыпать голову пеплом по поводу ангажированности большинства журналистов во время противостояния президента и парламента в октябре 1993 года или президентских выборов 1996 года.

Никогда не забуду коммунистические пикеты весной 1996 у здания «Известий» на Пушкинской площади, где я тогда работал. Их участники выстраивались перед главным входом с плакатами типа «Ж..ды из „Известий"! Скоро погоним вас поганой метлой!» Поддерживать в этих обстоятельствах абстрактную идею объективности и беспристрастности казалось нам самоубийственным. Своего (нашего) выбора тогда я не отрицаю и не стесняюсь его.

Разумеется, никто тогда не мог себе представить, что случится в России спустя всего несколько лет. Однако я не думаю, что семнадцать лет подавлений свободы слова при Путине — это только результат потери ориентиров журналистами девяностых. Кремль дал россиянам то, что они хотели услышать, — и в этом главная проблема страны сегодня. Впрочем, ни одно общество не живет в состоянии гипноза вечно.

Цензуру Кремля сменит цензура «либералов»?

Однако есть еще одна, потенциально более важная проблема. Значительная часть оппозиционной интеллигенции, для которой пока и существует независимая журналистика, часто готова ограничивать оппонентов — националистов, сталинистов, монархистов и просто психов. Социальные сети полнятся ссылками на европейский опыт запрета «языка ненависти» каждый раз, когда какие-нибудь «казаки» устраивают очередной пикет у картинной галереи, выставляющей «актуальное искусство».

А ведь свобода слова, с моей точки зрения, неотделима от свободы собраний, художественных акций, националистических и марксистских высказываний, маршей за права ЛГБТ и шествий против них, порнографии и фундаменталистского православия. Всего того, что гарантирует первая поправка к Конституции Соединенных Штатов, хоть при Обаме, хоть при Трампе, и намного меньше — законодательство стран ЕС.

К сожалению, не все, но многие из тех, кто рано или поздно будет непременно определять политику в новой России после Путина, похоже, готовы будут вновь запретить «неправильные мнения» сразу после прихода к власти.

День свободы печати круглый год

Стоит начать в компании образованных и толерантных людей дискуссию о пресловутой 282-й «антиэкстремистской» статье Уголовного кодекса — и вы немедленно обнаружите, что у многих найдется разной длины список оппонентов, ради которых эту статью нужно модифицировать, дополнить, сократить, но очень редко — отменить вовсе. Меня особенно потрясает, когда я встречаю готовность цензурировать «неправильные» мнения у студентов, с которыми я часто встречаюсь в разных российских городах.

Между тем в насквозь индивидуалистической, любящей деньги и масштаб, политически некорректной и одновременно сентиментальной России только абсолютная свобода самовыражения по американскому образцу способна постепенно воспитать в гражданах ответственность за их слова, а значит, рано или поздно, — за их жизнь.

Для общества почти повальной безответственности только настоящая конкуренция в экономике, политике и интеллектуальной сфере, только полная открытость шокирующим, «неправильным» мнениям и действиям может стать эффективным лекарством. Сторонники российского варианта первой поправки должны уже сегодня объединиться и начать агитировать в пользу ее разработки и внесения в обновленную российскую конституцию, которую неизбежно придется принимать.

День свободы печати, свободы слова, свободы шока, а иногда и — о, ужас! — оскорбления, должен стать нашим самым главным праздником. Не только 3 мая, но и все остальные 364 дня в году.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 3 мая 2017 > № 2162603 Константин Эггерт


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 апреля 2017 > № 2141784 Константин Эггерт

Владимир Сафронков как символ краха российской дипломатии

Константин Эггерт, Deutsche Welle, Германия

В далеком 1960 году Никита Сергеевич Хрущев приехал в Нью-Йорк на сессию Генеральной ассамблеи ООН. Ему, как рассказывают очевидцы, не понравилась речь британского премьер-министра Гарольда Макмиллана. Советский лидер снял с ноги туфлю и начал делать вид, что вытряхивает из нее камешек, затем начал методически постукивать ей по столу. Макмиллан невозмутимо закончил речь, а поведение Хрущева стало символом дипломатического хамства.

МГИМО против Оксфорда

Случилось это за четыре года до рождения заместителя исполняющего обязанности постоянного представителя Российской Федерации при Организации Объединенных Наций Владимира Сафронкова. Более полувека малоизвестный дипломат шел к 12 апреля 2017 года, чтобы побить «рекорд» Хрущева. Попытку заметил весь мир. «Посмотри на меня! Глаза-то не отводи! Что ты глаза отводишь?» — звучало из уст представителя ядерной державы, постоянного члена Совбеза, страны, не устающей всем напоминать о высоком профессионализме своей дипломатической службы.

Объект риторических упражнений Владимира Карповича, Мэтью Райкрофт учился не в МГИМО, а в Оксфорде. Там он изучал математику и философию. Согласно официальной биографии, Райкрофт говорит по-французски. В отличие от английского, в нем есть местоимение «ты». Так что бывший советник Тони Блэра, ныне постпред Соединенного Королевства при ООН уже знает, как именно обращался к нему российский коллега. Изумленное выражение лица председательствующей на заседании американки Никки Хэйли, слушавшей выступление россиянина в переводе на английский, надолго останется в памяти присутствующих и посетителей портала YouTube.

Карьера дипломата Сафронкова

«Вам не нравился Виталий Чуркин? Получите Сафронкова!» — объявила Смоленская площадь (а на самом деле Кремль) всему миру. Почему тихий и интеллигентный начальник Сафронкова, исполняющий обязанности постпреда Петр Ильичев не прибыл на столь ответственное заседание, мы не знаем. В структуре МИД ранг Сафронкова — чрезвычайный и полномочный посланник 2-го класса. Он — один из нескольких заместителей Ильичева и не стал бы устраивать шоу в Совбезе без инструкций из Москвы. Звучали они, видимо так: «Дать максимально жесткий ответ критикам Асада!» Сафронков дал, как умел.

«Тыканье» в адрес Райкрофта — это, разумеется, импровизация. Но неплохо рассчитанная. Фирменный стиль Владимира Путина («мочить в сортирах», «замучаетесь пыль глотать» и т. д.) со временем перенял глава МИД Сергей Лавров, дополнивший его бранью («дебилы») и шутками на грани фола в адрес госсекретаря США («мне мама тоже запрещала с мальчиками танцевать»). В строго иерархической системе дипломатического ведомства это сигнал подчиненным: так изъясняться можно и нужно. И вот наследники некогда чопорных и сдержанных «дипломатов ленинской школы» теперь массово соревнуются в знании языка подворотни. Хамство заместителя исполняющего обязанности — на самом деле, прекрасно рассчитанный карьерный ход.

От фарса к трагедии

Несколько минут всемирной славы Владимира Сафронкова подтвердили то, о чем раньше можно было только догадываться. Российская дипломатия терпит крах. У нее больше не осталось аргументов, кроме хамства и угроз. Официальная Россия уже в который раз использовала свое право вето, чтобы заблокировать резолюцию с критикой режима Асада. Но в этот раз ее поддержал только левацкий режим Боливии. Обычно солидарный с Москвой Пекин на этот раз воздержался, чтобы не портить впечатление от успешного визита лидера КНР Си Цзиньпина к президенту США Дональду Трампу.

Союзный России Казахстан тоже воздержался. Другой партнер Москвы — иранский президент Хасан Роухани едва ли не на следующий день после телефонного разговора с российским коллегой о недопустимости американских бомбардировок Сирии выступил с заявлением: мол, бомбежки — это, конечно, нехорошо, но и Башару Асаду нужно бы активно способствовать политическому урегулированию и проводить демократические реформы. В переводе с языка персидской дипломатии это значит: «Господин Трамп! Мы — хорошие и конструктивно настроенные. Это все русские виноваты. А нас, пожалуйста, не трогайте!»

Россия оказалась в заложниках у Асада, которого невозможно бросить, что бы он ни творил. Министерство иностранных дел, в свою очередь, превратилось в заложника Кремля, одержимого борьбой с угрозой «цветных революций» и видящего в любом компромиссе фатальную слабость. А сам Кремль — давно заложник выпестованного государственной пропагандой общественного мнения, в глазах которого власть должна любой ценой выглядеть победительницей внешних врагов. Российская дипломатия отстаивает интересы не России, а ее правящей верхушки. Владимир Сафронков 12 апреля 2017 года в Нью-Йорке доказал это всему миру.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 апреля 2017 > № 2141784 Константин Эггерт


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 августа 2016 > № 1864079 Константин Эггерт

«Игра престолов» по-кремлевски

Президент России все меньше нуждается в советах друзей и соратников и все больше — в эффективных исполнителях, не обсуждающих его приказы.

Константин Эггерт, Deutsche Welle, Германия

Как только сообщение о назначении Антона Вайно главой администрации президента России появилось на сайте Кремля, дотошные интернет-диггеры раскопали опубликованный в «Фейсбуке» некоторое время назад пост известного московского политолога Валерия Соловья. Профессор Соловей написал, что именно внука бывшего первого секретаря эстонского филиала КПСС Карла Вайно прочат на смену Сергею Иванову. Потом подтвердилось и то, что слухи о возможном назначении 44-летнего чиновника действительно ходили давно.

Загадка Иванова

Это, впрочем, само по себе никоим образом не опровергает другой версии: будто расставание с Сергеем Борисовичем было столь быстрым из-за разногласий между ним и президентом по поводу стратегии дальнейших действий против Украины. По правде сказать, я в эту интерпретацию громкой отставки не верю. Мне очень трудно представить себе генерал-полковника Иванова входящим в кабинет Путина и заявляющим: «Если вы, Владимир Владимирович, немедленно не отмените приказ о размещении комплексов С-400 в Крыму (противоположный вариант — «не отдадите приказ нанести удар по одесской базе Черноморского флота Украины»), то я уйду в отставку».

Но и в то, что уход Иванова был полностью добровольным, верится с трудом. Уж больно сухим было показанное по телевидению прощание главы государства и экс-шефа его аппарата и слишком незначительную (если не сказать — унизительную) должность предложили ему взамен. А ведь Иванов возглавлял Министерство обороны, был вице-премьером и секретарем Совбеза. Российские чиновники — мастера «читать сигналы». Ничего, кроме серьезной обиды Путина и настоящей опалы, такой уход со сцены вроде бы не предполагает. А значит по идее и относиться к отставнику большинство должно теперь соответственно.

Но в удивительном кремлевском мире ни одна интрига не бывает простой. Поразительным образом новый спецпредставитель президента по загадочным транспортно-экологическим вопросам почему-то сохранил свое место в Совете безопасности. Принадлежность к нему по традициям бюрократической иерархии — тоже «сигнал»: человек остается «в обойме» чиновников категории А и в любой момент может быть назначен на новый важный пост. Если верить слухам, давно циркулирующим в Москве, после сентябрьских выборов в Государственную думу Сергей Иванов может сменить не раз оказывавшегося в центре скандалов Дмитрия Рогозина на посту вице-премьера, отвечающего за ВПК. Если так, то тогда его нынешнее назначение — лишь отвлекающий маневр перед очередной кадровой рокировкой осенью.

Лояльный, образованный, перспективный

Какое бы будущее ни ждало Сергея Иванова, назначение Антона Вайно символично. Он принадлежит к той категории людей, которых Путин обычно продвигает не очень охотно, — выходцев из номенклатурных семей позднесоветской поры. Вайно — не силовик и не похож на агента спецслужб под прикрытием. Он работал дипломатом (правда, недолго), говорит по-японски и обладает прекрасными манерами. Практически весь период пребывания Путина у власти он постепенно поднимался по номенклатурной лестнице. Ключевые должности в карьере Вайно — заместитель руководителя, а потом руководитель аппарата правительства России в тот период, когда эту должность занимал нынешний президент.

Могу предположить, что лояльность и эффективность молодого сотрудника Путин оценил именно в тот непростой для него период, когда формально он занимал должность номер два в государственной иерархии. Это сейчас завсегдатаи московских политических салонов и дипломатических гостиных рассказывают, как они с самого начала были уверены, что Дмитрий Медведев — всего лишь «местоблюститель». А тогда для очень многих это было вовсе не так очевидно. Уверен, что именно 2008 — 2012 годы многое предопределили в карьере Антона Вайно. Сейчас он занял такую позицию, которая в будущем вполне может стать ступенькой к вице-премьерскому, и, не исключено, даже премьерскому посту. Его взлет — символ определенной тенденции в том непрозрачном процессе, который в России носит название «политической жизни».

Владимиру Путину все менее дороги люди, с которыми он начинал свой профессиональный и политический путь. Губернаторами, главами регионов все чаще назначаются никому не известные чины из президентской охраны. Бывшие союзники-соратники-друзья постепенно сходят со сцены: Владимир Якунин, Евгений Муров, Виктор Иванов, а теперь и его однофамилец. Дело не только в возрасте (многие из этих людей — ровесники президента), хотя тенденция к омоложению аппарата естественна. Похоже, Путину все меньше нужны люди, у которых может быть свое мнение на происходящее (а у людей его неуклонно сужающегося ближнего круга оно, конечно, есть) и которые готовы и могут его высказать напрямую. Сергей Иванов — политик, когда-то ходивший в потенциальных преемниках президента. Антон Вайно — исполнительный и эффективный чиновник, не замеченный до сего времени в демонстрации политических амбиций. Эта разница принципиальна.

Если осенью подтвердятся слухи о переходе заместителя главы президентской администрации Вячеслава Володина на работу в Государственную думу (он — в числе кандидатов), то можно будет сделать однозначный вывод: из мозгового центра и своего рода теневого политического кабинета, каким она стала еще при Борисе Ельцине, администрация окончательно превратилась в канцелярию, просто выполняющую распоряжения одного человека.

Президентская власть в России становится все более единоличной и непрозрачной и все менее нуждается в советах, даже от тех, кто ей лоялен. Этот процесс практически невозможно остановить.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 августа 2016 > № 1864079 Константин Эггерт


Турция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 июля 2016 > № 1899311 Константин Эггерт

«Свой» Эрдоган

Почему неожиданное покаяние президента Турции так быстро приняли в Москве?

Константин Эггерт, Deutsche Welle, Германия

Две отличные новости для Владимира Путина за одну неделю. Сначала британцы проголосовали за выход из Европейского Союза. Этим они нанесли серьезный удар ЕС — оппоненту Кремля номер два (первым всегда будут Соединенные Штаты). А затем президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган принес извинения (пусть и с некоторыми оговорками) за сбитый в ноябре российский военный самолет, предположительно нарушивший турецкое воздушное пространство, и погибшего летчика. Получивший тогда полную поддержку своих союзников по НАТО, теперь он покаялся.

Жуткий взрыв в аэропорту Стамбула превратил телефонный разговор Путина и Эрдогана в символ великодушия двух лидеров, способных простить друг другу обиды перед лицом общего врага — исламистов.

Время триумфов

Мало кто в России заметил, что одновременно турецкое руководство договорилось овосстановлении в полном объеме отношений с Израилем. Они были едва ли не на нуле после того, как в 2010 году израильский спецназ захватил турецкое судно «Мави Мармара» с пропалестинскими активистами из разных стран на борту. Они пытались прорвать израильскую морскую блокаду сектора Газа. Активисты оказали сопротивление израильтянам, в результате чего погибли девять человек.

Для умеренного исламиста Эрдогана, который в тот момент занимал кресло премьер-министра, это было время одного триумфа за другим. Экономика находилась в прекрасном состоянии, политическое сопротивление турецких генералов, стражей светскости, было подавлено. Европейский Союз и США пели оды Турции как образцу «мусульманской демократии». Отношения с Москвой складывались великолепно. В том же 2010 году две страны взаимно ввели безвизовый режим. На этом фоне Эрдоган мог позволить себе разорвать сотрудничество с одним из самых давних и главных стратегических союзников в регионе — Израилем.

Не обеспечил

Прошло шесть лет и все резко изменилось. Популярность Эрдогана падает, общество поляризовано, экономические условия оставляют желать лучшего. В соседней Сирии — гражданская война. В Турции — более двух миллионов беженцев оттуда. Плюс вновь восставшие курды, плюс «Исламское государство», с которым турецкий президент пытался заигрывать в надежде обеспечить своей стране безопасность. Не обеспечил. Регулярно происходят теракты, туристов из России и Германии почти нет.

Эрдогану стало ясно — пора наводить мосты. И Россия, и Израиль — ключевые игроки в регионе. С ними приходится считаться, особенно, когда денег становится все меньше, а угроз — все больше. В Турции многие полагают, что на их президента давили американцы и европейцы. Возможно.

«Отцы наций»

Однако быстрота, с которой Кремль распорядился снять запреты на полеты в Турцию чартеров, туристические поездки, поставки овощей и фруктов, доказывает — восстановления отношений по-настоящему хотели и в Москве.

Во-первых, конфликт с Анкарой плохо сказывался на российской военной операции в Сирии и потенциально грозил новыми инцидентами в небе и на суше.

Во-вторых, одновременная потеря возможности дешево отдыхать и в Турции, и в Египте раздражает жителей крупных городов России. А в администрации президента стараются тушить очаги социально-экономического недовольства, даже если оно, вроде бы, ничем особым не грозит. Парадоксальным образом, российским туристам вновь разрешат посещать Турцию именно тогда, когда впору продлить запрет после теракта в аэропорту Стамбула.

Но в-третьих — и я не стал бы списывать этот резон со счетов — российскому руководству было психологически некомфортно от разрыва с Эрдоганом. Ведь он, как и хозяева Кремля, презирает Запад, не любит — и охотно сажает — журналистов, без колебаний отправляет полицию лупить стамбульских хипстеров и блокирует «Твиттер». Даже тот факт, что турецкий президент отдал приказ сбить российский самолет, заставляет как минимум его уважать.

На фоне американских и европейских политиков с их разговорами о «ценностях» и «правилах игры», увещевающими и «выражающими сожаление», в отличие от Марин Ле Пен с ее «займами» в российских банках, на контрасте с прикормленными интеллектуалами и журналистами Эрдоган предстает в глазах российских начальников настоящим, крутым лидером. Он, как и Путин, — «отец нации». На Западе таких нет.

Уверен, в Москве постараются сделать все, чтобы как можно быстрее сгладить последствия прошлогоднего конфликта. Солидарность авторитарных лидеров — вещь вполне материальная. Это не значит, что завтра возобновятся переговоры по проекту «Турецкий поток» или сойдутся позиции по Сирии. Но свое «прощение» Эрдоган, повинившись, заслужил. Он, все же, куда больше «свой», чем какой-нибудь Обама.

Турция. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 июля 2016 > № 1899311 Константин Эггерт


Ватикан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 февраля 2016 > № 1659941 Константин Эггерт

Только с этим Папой и мог встретиться русский Патриарх

Что дала граду и миру историческая встреча.

Константин Эггерт, Спектр, Латвия

На итоги исторической встречи Папы Франциска и Патриарха Кирилла можно и нужно смотреть как с точки зрения сиюминутной политики, так и с точки зрения церковной истории, которая движется своим, неспешным ходом. Принятая двумя предстоятелями совместная декларация так и написана: в ней есть пункты, касающиеся повседневности, но вместе с тем есть и положения, обращенные в вечность.

О том, что братские объятия понтифика и Патриарха — символ примирения которого ждали тысячу лет, сказано уже немало. Для того, чтобы примирились и почувствовали себя братьями сами верующие потребуются еще долгие десятилетия, особенно в традиционно православных странах, в том числе, в России. Ненависть к католицизму, подогреваемая разного рода конспирологией, здесь по-прежнему очень сильна. В этом смысле патриарх пошел на довольно большой риск. В фундаменталистских блогах (а фундаменталисты — самая активная часть верующих и клира Русской православной церкви) предстоятеля уже проклинают, называя «криптокатоликом» и, разумеется, «масоном».

Однако если говорить о проблемах сегодняшнего дня, то на Кубе патриарх получил от Папы Франциска все, чего хотел. Он поедет на Крит, где в июне первый всеправославный собор современности соберет глав всех поместных церквей, не только в качестве главы самой многочисленной из них, но и триумфатора, открывшего новую страницу в отношениях с католиками. Кроме того, гаванские переговоры двух первоиерархов оказались очень на руку Кремлю.

И в Риме, и в Москве официально вам скажут, что все пункты совместной декларации Папы и Патриарха одинаково важны. Это не совсем так — одни, несомненно, важнее других. Например, негативная оценка размывания традиционного отношения к семье и браку, абортам, эвтаназии и агрессивному секуляризму давно объединяет обе церкви, и Папа с Патриархом лишь подтвердили это. Призыв остановить резню христиан на Ближнем Востоке и в Африке был тоже заранее ожидаем.

Значительно интереснее спокойная констатация различий между православными и католиками, предполагающая, что ни о каких поспешных мерах по объединению церквей речь не идет. Важные вопросы — о главенствующей роли Папы Римского (епископа Рима) в мировом христианстве, которую оспаривают православные, и об официальном признании православными церквами благодатными (то есть истинными, действительными) католических таинств — не упомянуты. Не исключено, что в ближайшие годы дискуссия на эти темы пойдет, однако едва ли что-то принципиально изменится в течение десятилетий.

Украина была объективно самой важной темой и для Патриарха Кирилла, и для Кремля, который, несомненно, одобрил его встречу с понтификом и очень внимательно следил за ней. Для российского руководства вообще не существует более важного вопроса, за исключением, возможно, состояния государственных финансов. Ведь даже военная операция в Сирии — по сути, попытка отвлечь внимание от российско-украинского конфликта и создать «новую» повестку дня в отношениях с Вашингтоном. Для иерархии Русской православной церкви тема будущего самоуправляемой Украинской православной церкви, находящейся в юрисдикции Москвы — тоже крайне болезненна. Среди ее украинской паствы и клира растут настроения в пользу создания автокефальной (полностью независимой церкви).

Пункт двадцать седьмой совместной декларации фактически содержит поддержку статус-кво: «Выражаем надежду на то, что раскол среди православных верующих Украины будет преодолен на основе существующих канонических норм, что все православные христиане Украины будут жить в мире и согласии, а католические общины страны будут этому способствовать, чтобы наше христианское братство было еще более очевидно». Читать это следует так: «московская церковь» — единственная законная православная юрисдикция на Украине, самопровозглашенный Киевский патриархат — неканоничен (то есть незаконен), подчиненным Риму украинским греко-католикам не стоит лезть в этот конфликт и стимулировать борьбу с влиянием РПЦ.

Пункт двадцать пятый отвергает «униатизм» как форму объединения церквей — то есть, фактически, призывает тех же греко-католиков не переманивать к себе православных и относиться к ним как к братьям. В ответ патриарх вынужден был согласиться, что греко-католики имеют право существовать в мире, несмотря на то, что в 16 веке они откололись от православия, признав власть Рима.

Но самый важный пункт — двадцать шестой. В нем ситуация на Украине характеризуется как «противостояние», а из контекста следует, что оно «гражданское». Разумеется, Патриарх никогда не подписал бы документ, в котором говорилось бы о российской агрессии, или конфликте двух стран. И Папа Франциск (видимо, без особых споров) согласился на такую обтекаемую формулировку, затушевывающую смысл происходящего. Недаром в тексте, носящем явные следы ватиканской редактуры, говорится, что гаванская встреча прошла «вдали о старых споров «Старого света». Чтобы понять, как на переговоры с Патриархом и вообще на диалог с православными смотрят сегодня в Риме это вообще ключевые слова. Ведь Папа Франциск — первый неевропеец на Святом престоле в современной истории Римско-католической церкви. Вдобавок он придерживается весьма левых взглядов. Разумеется, он знает и о Византии, и о завоевании турками, и о Брестской унии, приведшей к созданию Украинской грекокатолической церкви, и о Реформации, и о разделах Польши, наполеоновских и двух мировых войнах. Но все это далеко от его сердца. Его не загоняли в фольксштурм, как папу Бенедикта, он не прятался от бомбежек, как Иоанн Павел Второй, в его стране не было ни Освенцима, ни Дахау, ни Мордовлага, ни голодомора. Были преступления военной диктатуры 70-х-80-х годов, никак не сравнимые с европейскими ужасами.

Мир Папы Франциска прост: в нем бедные живут бедно потому что богатые живут богато, «золотой миллиард» существует за счет Азии, Африки и любимой им Латинской Америки, глобальное потепление угрожает планете, израильтяне угнетают палестинцев, а Соединенные Штаты — источник многих из этих проблем. Очевидные симпатии понтифика к Владимиру Путину основываются на инстинктивном антиамериканизме и антизападничестве обоих. Вдобавок, кажется, российский президент действительно сумел убедить понтифика в том, что Крым до его «присоединения» к России был тем же, чем Фолклендские острова для Аргентины — бесконечной национальной болью, которую нужно было утолить, восстановив историческую справедливость. Своими взглядами, включая воззрения на мировую политику, понтифик очень напоминает мне Барака Обаму.

Как заметил в частной беседе один остроумный комментатор церковной жизни, «только с этим Папой и мог встретиться русский Патриарх». В отличие от Иоанна Павла Второго и Бенедикта Шестнадцатого, для Папы Франциска отношения с православными — вещь, в сущности, второстепенная. Он, конечно, понимает, что встреча в Гаване — историческая веха. Но он также знает, что по дороге христианского единства, которую он с патриархом Кириллом проложил в Гаване, пойдут (если пойдут) другие. И будет это в будущем, причем довольно отдаленном.

Впрочем, тогда ни кремлевские связи Патриарха, ни левизна Папы уже не будут иметь никакого значения.

Ватикан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 февраля 2016 > № 1659941 Константин Эггерт


Россия. Ватикан > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 февраля 2016 > № 1649397 Константин Эггерт

Историческая встреча «эмиссара Путина» и «римского еретика»

Встреча папы и патриарха в Гаване открывает путь к единству православных и католиков. При этом их личности и взгляды для истории могут оказаться совершенно неважными.

Константин Эггерт, Deutsche Welle, Германия

Я знаю, какой кадр войдет в декабре 2016-го в число «моментов года» в итоговых публикациях журналов и информагентств. Это будет фото папы Франциска и патриарха Кирилла, обнимающих друг друга. Их встреча, которая должна состояться 12 февраля в аэропорту Гаваны, сравнима по значению только со встречей папы Павла VI и Вселенского (Константинопольского) патриарха Афинагора в Иерусалиме в январе 1964 года. До того дня предстоятели православной и католической церквей последний раз встречались в 1439 году. Папа Павел и патриарх Афинагор сняли взаимные анафемы — результат раскола христианской церкви на западную и восточную, случившегося в 1054 году.

Если переговорам на Кубе в последний момент ничего не помешает, то это будет первая в истории встреча русского патриарха и римского папы. В течение четверти века Московский патриархат утверждал, что ей препятствуют две вещи: дискриминация православных верующих греко-католиками на территории западных областей Украины плюс прозелитизм (переманивание верующих) в традиционных юрисдикциях Московского патриархата на постсоветском пространстве. В Риме это всегда отрицали. Переговоры в кубинской столице будут, по сути, означать, что Москва сняла свои претензии к Риму.

Приехать триумфатором

Думаю, что инициатор встречи — патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Во-первых, он — ученик митрополита Никодима (Ротова), возглавлявшего отдел внешних церковных сношений Московского патриархата в 1960-70-х годах. Митрополит Никодим был сторонником развития связей с Ватиканом и поклонником системы церковного управления, принятой в католической церкви. Свои симпатии, считается, он передал нынешнему патриарху.

Во-вторых, в июне на греческом острове Крит должен пройти Всеправославный собор. На него приедут главы всех 15 автокефальных (самоуправляемых и независимых) православных церквей. Председательствовать на соборе, подготовка которого продолжалась не одно десятилетие, будет Вселенский патриарх Варфоломей, в чью юрисдикцию входит Крит и который по традиции почитается как «первый по чести» среди глав православных церквей.

До объявления о встрече в Гаване главным православным иерарахом, поддерживавшим активные контакты с Римом, был именно он. Варфоломей не раз виделся с римскими первосвященниками, начиная с папы Иоанна Павла II. Учившийся в 1960-е годы в папском Восточном институте в Риме, Константинопольский патриарх — активный сторонник экуменизма, всемерного сближения христиан разных конфессий, но прежде всего — православных и католиков.

Русская церковь — самая многочисленная в православном мире. То, что патриарх Варфоломей говорит с Римом как бы от имени всех православных, всегда вызывало подспудное раздражение в Москве. Да и события на постсоветском пространстве, где ряд откловшихся от русской православной церкви группировок не раз пытались получить признание и перейти в юрисдикцию Вселенского патриарха (правда, безуспешно), затрудняли диалог двух церквей. Российско-украинский конфликт, поставивший на повестку дня вопрос о будущем Украинской православной церкви как части Московского патриархата, заставил многих говорить о возможной исторической перспективе «развода» между Киевом и Москвой.

После предстоящей встречи с папой Франциском патриарх Кирилл приедет на Крит не загруженным проблемами церковным администратором, а триумфатором, открывшим новую страницу в истории христианства.

Патриарх — эмиссар Путина?

При этом дома встреча патриарха с папой многими будет воспринята неоднозначно. Самая активная часть верующих и клира Русской церкви — одновременно самая консервативная и подверженная разнообразным теориям заговора. Для этих людей католики и папа — в лучшем случае «еретики», в худшем — «слуги сатаны» и «агенты мирового масонского правительства». Если за встречей папы и патриарха последует более активное сближения церквей, «антикирилловские» настроения могут выйти в публичную сферу и создать проблемы для патриарха. Очевидно, он считает, что этот риск оправдан.

Либеральная часть общественного мнения наоборот видит во встрече близкого к Кремлю патриарха хитрый ход путинской администрации, призванный улучшить ее имидж в глазах Запада. Однако столь историческое и неоднозначное с внутрицерковной точки зрения решение патриарх едва ли мог принять просто потому, что Путин «настоятельно попросил» его об этом. Мой опыт освещения церковной политики и дипломатии свидетельствует о том, что отношения Московского патриархата со Святым престолом в значительной степени находятся вне прямого контроля Кремля.

Полагаю, патриарх попытается убедить понтифика в справедливости российской позиции по Сирии и в том, что Москва защищает там религиозные меньшинства, включая христиан. Однако у папы Франциска свой взгляд на ситуацию, он категорически против любого внешнего военного вмешательства в сирийский конфликт. Вряд ли разговор с предстоятелем русской церкви его изменит.

Разговор о единстве церквей

Я вообще уверен, что содержанием исторической встречи будет не столько обсуждение современной политической ситуации в мире. Та декларация, которую подпишут понтифик и патриарх, будет посвящена прежде всего тому, что объединяет две церкви, то есть духовным вызовам современного мира — секуляризму, обществу потребления, «идеологии гендера», радикальному исламу и преследованиям христиан.

Затронут ли папа и патриарх главные проблемы, препятствующие единству православных и католиков: роль римского первосвященника как вероучителя, претендующего, согласно католической доктрине, фактически на роль первосвященника христианского мира, а также признание благодатности (действенности) таинств католической церкви православными? Думаю, что если они их и коснутся, то едва ли примут какие-то кардинальные решения. Однако эта встреча открывает возможность разговора о реальном движении если не к административному, то к духовному единству церквей (пусть и в отдаленном будущем).

К папе Франциску и патриарху Кириллу можно относиться как угодно. Предстоятель католической церкви, на мой вкус, придерживается чересчур левых взглядов. Глава Русской православной церкви слишком тесно сотрудничает с государственной властью. Но их личности для церковной истории, которая всегда движется неспешно, будут не так важны для верующих, если когда-нибудь идеал «единой, святой, соборной и апостольской церкви» из символа веры станет реальностью.

Россия. Ватикан > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 февраля 2016 > № 1649397 Константин Эггерт


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 ноября 2015 > № 1563993 Константин Эггерт

Россия и НАТО на грани разрыва

Константин Эггерт

Журналист, обозреватель радиостанции «Коммерсант FM»

Несколько дней назад я побывал на экскурсии в музее первого президента России Бориса Ельцина. При осмотре разделов, посвященных внешней политике, я испытал странное чувство. Трудно было поверить, что между Россией и США, Россией и Евросоюзом, даже Россией и НАТО — да-да, именно НАТО! — существовал столь высокий уровень доверия. Сегодня невозможно представить себе президента России, подписывающего в Париже нечто подобное Основополагающему акту Россия — НАТО 1997 года. Сложно вообразить в нынешних условиях и мирный исход, которым завершился летом 1999 года знаменитый бросок российских десантников на Приштину.

Тем временемВашингтон ввел персональные санкции против Кирсана Илюмжинова за финансовые связи с сирийским режимом. Этот вроде бы малозначительный факт, в сущности, довольно показателен: американская администрация считает Россию частью сирийской проблемы, а не участником поисков ее решения.

Долгий путь в тупик недоверия

Сравнение сегодняшней ситуации с эпохой Ельцина оказывается еще более драматическим, если вспомнить, что разногласия между Кремлем и западными лидерами существовали и в 1990-е годы. Спорили и по поводу войн на Балканах, и на тему санкций против режима Саддама в Ираке и, конечно, из-за расширения Североатлантического альянса. Однако желание договориться, как правило, оказывалось сильнее разногласий. Даже, казалось бы, острейший политический конфликт России и НАТО из-за военной операции альянса против Югославии в 1999 году довольно быстро завершился миссией Виктора Черномырдина в Белграде, по сути, положившей конец бомбардировкам.

Можно сказать, что недоверие между Москвой и НАТО с тех пор никуда не делось. Однако в последние три года оно достигло критического уровня.С точки зрения Кремля, это, казалось бы, хорошо. Ведь для системы, выстроенной Владимиром Путиным, отторжение Запада вообще и НАТО как его самого главного символа — одно из условий ее существования.

Однако вплоть до аннексии Крыма и российско-украинского конфликта это отторжение компенсировалось нежеланием идти на прямую конфронтацию. За последние два года, и особенно с момента начала сирийской кампании ВКС России, ситуация изменилась. Политическая логика противостояния ведет к неожиданным практическим последствиям.

Анкара и Брюссель против Москвы

Уничтожение Турцией российского Су-24 — яркий пример такого неконтролируемого развития событий. Как считает известный военный специалист Марк Галеотти, турецкие власти готовились сбить российский бомбардировщик, потому что устали от постоянных нарушений своего воздушного пространства российскими самолетами. 24 ноября они, по мнению эксперта, просто воспользовались очередным, пусть и мимолетным, нарушением своей границы. Турецкому президенту Эрдогану хотелось продемонстрировать Москве, что за его спиной — все союзники по НАТО. И ему это удалось.

В 1990-е годы Москва, во-первых, едва ли довела бы дело до такого кризиса, а во-вторых, постаралась бы не идти на обострение. Однако сегодня Кремлю это сделать намного сложнее. Владимир Путин не раз публично говорил, что «слабых бьют», и поэтому нужно «бить первым». В рамках этой логики эскалации просто невозможно избежать, потому что нельзя выглядеть слабым — ни в глазах Запада, ни в глазах сирийцев и иранцев, ни в глазах собственного общественного мнения. А оно, обработанное государственным телевидением, тоже требует решительности и жесткости.

Кремлю приходится искать полумеры, вроде экономического давления на Турцию и размещения ракет ПВО в Сирии. Это, может быть, и не ведет к прямому конфликту с НАТО, но увеличивает недоверие к Кремлю и вероятность ответных мер. Ведь, несмотря на сложное отношение к эрдогановской Турции ряда членов альянса, союзническая солидарность оказывается важнее разногласий.

Можно себе представить, что какие-то пожарные меры во избежание новых инцидентов будут спешно согласованы эмиссарами Москвы и Анкары. Но подозрительность и отсутствие взаимного доверия на высшем политическом уровне останутся. А значит возникновение новых кризисов, к сожалению, неизбежно.

А вот о новых мерах, способных привести к дальнейшей эскалации, сообщается почти каждый час. Решение российского руководства разместить на авиабазе под Латакией ракетные комплексы ПВО С-400, если оно будет осуществлено, лишь увеличит риск новых инцидентов. Решение Москвы принять запретительные меры против импортируемых турецких товаров и блокировать продажу туристических путевок в соседнюю страну, скорее всего, вызовут лишь ответные действия Анкары. Под угрозой (похоже, с обеих сторон) оказался проект газопровода «Турецкий поток», и без того продвигавшийся нелегко.

Непредсказуемые риски эскалации

Инцидент со сбитым Турцией российским военным самолетом не приведет к ядерной войне или полномасштабному конфликту между Россией и НАТО. Но он лишний раз продемонстрировал, что за последние 15 лет доверие и добрая воля практически исчезли из отношений России со странами альянса. Сегодня предпринимаются только самые необходимые шаги, чтобы избежать полномасштабной конфронтации. Например — российско-американские договоренности о предотвращении столкновений в сирийском небе между летчиками ВКС России и пилотами международной коалиции.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 ноября 2015 > № 1563993 Константин Эггерт


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 19 августа 2015 > № 1465610 Константин Эггерт

Комментарий: «Православные чекисты» уходят из политики? ("Deutsche Welle", Германия)

Предстоящая отставка Владимира Якунина с поста главы РЖД может стать символическим началом смены поколений в российской власти, пишет в специальном комментарии для DW российский журналист Константин Эггерт.

Константин Эггерт

Станет ли Владимир Якунин сенатором от Калининградской области? Если да, то не начало ли это нового, политического этапа карьеры одного из наиболее приближенных к Владимиру Путину функционеров? Или же речь идет о фактической отправке на пенсию? Ведь Совет Федерации — это, в рамках нынешней системы, зачастую — место предпенсионной ссылки. Лично мне кажется, что пока самое простое объяснение — самое правильное: одна из заметнейших фигур путинской эпохи покидает авансцену.

Лояльность больше не гарантия безнаказанности

О причинах можно только догадываться. Скорее всего, их несколько. Скандалы, связанные с обвинениями главы РЖД в коррупции, сегодня воспринимаются в Кремле намного более болезненно, чем еще пару лет назад. На фоне санкций и противостояния с Западом прежний принцип управления «безнаказанность в обмен на лояльность» все чаще действует избирательно.

Напомню, что с объявлением об уходе Якунина совпала публикация данных Счетной палаты. Аудиторы утверждают, что государственные компании неэффективно расходовали 600 миллиардов рублей. Из них 190 миллиардов приходится на РЖД. В условиях, когда денег в бюджете все меньше, такая «неэффективность» (также вызывающая подозрения в наличии коррупционных схем) вызывает в президентской администрации раздражение. Недаром на пост главного железнодорожника молва прочит Германа Грефа — одного из немногих по-настоящему эффективных менеджеров высшего звена в России.

Наконец, уход Владимира Якунина, попавшего в прошлом году в санкционные списки США и Австралии, может способствовать снижению деловых рисков для компании. Такое соображение тоже могло присутствовать в расчетах Кремля.

Самое советское поколение

Отставка главы РЖД интересна еще и вот чем. Родившийся в 1948 году, Якунин, в сущности, представитель того же поколения, что и президент Путин, появившийся на свет четырьмя годами позже, в 1952 году. Если посмотреть на биографии российского дипломатического корпуса, то большинство действующих послов также родились в самом конце 1940-х и первой половине 1950-х годов. Аналогичная картина наблюдается во многих сферах политики и экономики: поколение Путина сегодня находится на ключевых должностях.

Для себя я его определяю как «самое советское поколение». Оно выросло уже после Сталина, вступило во взрослую жизнь в конформистское время Брежнева, когда коммунистический режим перешел в относительно «вегетарианскую» стадию в сравнении с эпохой ГУЛАГа. Для этих людей крах СССР был одновременно личной катастрофой, прервавшей карьерный рост и уничтожившей привычный мир. Они, конечно, не скучают по партсобраниям и продуктовому дефициту. Но значительная часть представителей этого поколения не понимает и не принимает демократию, свободу мнений, зато высоко ценит иерархическую организацию общества и идейное единообразие.

Феномен так называемых «православных чекистов» совершенно закономерен. Иерархичное устройство церковной жизни и идеалы державности органично заменили для этих людей партийный контроль и «пролетарский интернационализм». Тем более что уже в 1970-е и 1980-е годы многие представители КГБ считали, что коммунистическая идея фактически мертва и русский национализм может и должен стать ее органической заменой.

Так вот, «самое советское поколение» постепенно начинает покидать политику и экономику. Тем более что предельный возраст нахождения на госслужбе — 70 лет. Вопрос ближайшего будущего России: кто придет им на смену? Поколение родившихся в 1960-е годы представлено во власти несколько хуже — несмотря на такие заметные исключения, как Дмитрий Медведев, Игорь Шувалов и Вячеслав Володин. Многие из тех, кому в момент развала Советского Союза было 20-30 лет, не стали связывать себя с госслужбой, предпочтя частное предпринимательство или свободные профессии.

Во власть идет поколение 1970-х

Зато те, кто родился в 1970-е, в начале XXI века, когда в стране началось возвращение государства во все сферы жизни, успел адаптироваться к новым реалиям. Если нынешний политический режим в России сохранится сколь-либо продолжительный период времени (это возможный, хотя вовсе не единственный вариант развития событий), то именно родившиеся в 1970-е годы составят основу государственной бюрократии, спецслужб, менеджмента госкорпораций среднего, да и высшего уровня.

Это люди с другим, чем у поколения Путина-Якунина, жизненным опытом. Прагматизм, граничащий с цинизмом, и неверие в демократические институты этой генерации госслужащих тоже присущи. Но прагматизм, пожалуй, перевешивает. Кроме того, у них нет тоски по «единой государственной идеологии», столь характерной для первого послевоенного поколения.

Я не социолог, но мне кажется, что смена поколений в российском правящем классе началась. И Владимир Якунин может быть, еще поблагодарит судьбу, что покинул свой пост сейчас, а не позднее, когда «самое советское поколение» начнут теснить те, кто моложе.

Константин Эггерт — российский журналист, обозреватель радиостанции «Коммерсант FM». Автор еженедельной колонки на DW.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 19 августа 2015 > № 1465610 Константин Эггерт


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter