Всего новостей: 2499670, выбрано 16 за 0.028 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Бовт Георгий в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаГосбюджет, налоги, ценыМиграция, виза, туризмСМИ, ИТНедвижимость, строительствоОбразование, наукаАрмия, полицияМедицинавсе
США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 4 мая 2018 > № 2593159 Георгий Бовт

Особенности национального законотворчества. Комментарий Георгия Бовта

Страшилка или все по-настоящему? Правовое управление Госдумы поддержало концепцию законопроекта об ответных мерах на санкции США, но указало, что в документе серьезные проблемы с терминологией

Правовое управление Госдумы поддержало концепцию законопроекта об ответных мерах на санкции США, однако сделало к нему целый ряд замечаний. Одновременно концепцию поддержал и комитет Думы по международным делам. Но в специальном заявлении данный комитет выразил обеспокоенность тем, что запрет на ввоз зарубежных лекарств плохо отразится на положении людей, страдающих тяжелыми хроническими заболеваниями.

Как на основании этого можно прогнозировать прохождение документа через Думу полного состава? С комментарием — Георгий Бовт.

Первое чтение законопроекта об ответных санкциях России в адрес США и других стран, поддерживающих санкции против нас, намечено на 15 мая. Законопроект был внесен пару недель назад. Многие ожидали, что его рассмотрение будет стремительным.

То, что рассмотрение было отложено на целый месяц, некоторыми было воспринято как знак того, что с Америкой ведется некий закулисный торг, поэтому с антиамериканским законом решили не спешить. Теперь, впрочем, более обоснованной видится другая версия: рассмотрение законопроекта просто отложили до момента формирования нового правительства. Тем более что, согласно концепции данного проекта, конкретные списки товаров и услуг, подлежащих контрсанкциям, будет составлять кабинет министров, а Дума лишь составит рамочный закон.

Наибольшие возражения вызвало намерение парламентариев наложить эмбарго на американские и другие западные лекарства. Теперь думцы вроде бы реагируют на эту обеспокоенность, что, впрочем, не отрицает того, что в той или иной форме возможность запрета лекарств под предлогом якобы наличия у них полноценных отечественных аналогов будет в законопроект включена.

Что касается заключения правового управления Думы, то этот рутинный документ, сопровождающий обычно любой законопроект, рассматриваемый в парламенте, на сей раз может показаться любопытным даже стороннему обывателю. То, что правовое управление одобрило концепцию законопроекта, который был внесен от имени всех четырех думских фракций и поддержан лично спикером нижней палаты Вячеславом Володиным, совершенно не удивительно. Дума под руководством нынешнего председателя работает, как большое и слаженное министерство, подчиненное единому руководству. Поэтому ожидать, что одно из управлений министерства будет перечить министру по сути предлагаемых им мер, было бы странно.

В то же время заключение правового управления содержит такие замечания, которые наглядно показывают, каким образом у нас пишутся законы. В частности, управление попросило уточнить терминологию, поскольку ряд терминов, употребленных в законопроекте, не используется в российском законодательстве, то есть это юридически неопределенные термины. Они могут быть истолкованы по-разному в зависимости от намерений исполнителя. В частности, законопроект не раскрывает такие термины, как «экономические санкции», «ракетно-двигательная отрасль», «умаление территориальной целостности», «безопасность России», «экономическая дестабилизация», «аналог лекарственного средства или лекарственного препарата».

В принципе, для парламента, если он намерен создавать закон, который применяется в жизни без того, чтобы к нему исполнительная власть писала регламенты и подзаконные акты, такое небрежение терминологией недопустимо. Так неряшливо можно писать политические декларации, и то не все. Законы так в принципе не пишутся.

То, что общественность обратила внимание на намерение легко и непринужденно запретить ввоз иностранных лекарств, это лишь часть айсберга под названием «законотворческая деятельность». Политического творчества в ней хоть отбавляй. А вот за то, как на практике будет работать та или иная законодательная новелла, депутаты вроде как не в ответе.

Однако проблема в том, что такие творческие, так сказать, документы воспринимаются как в России, так и во внешнем мире вполне серьезно. Впрочем, может быть, основная цель данного законопроекта заключается вовсе не в том, чтобы быть примененным на практике дословно, а в том, чтобы стать своего рода страшилкой. С этой задачей он вполне справится.

Впрочем, как показывает опыт применения законов из известного «пакета Яровой» касательно попыток заблокировать мессенджер Telegram на основании технически неисполнимого условия предоставить ключи шифрования, и с данным законопроектом может создаться такая же ситуация — когда страшилки, вроде бы не предназначенные для прямого применения, ретивые исполнители все равно будут пытаться применять. Посему, как говорил известный сатирик, тщательне?е надо тексты законов писать.

США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 4 мая 2018 > № 2593159 Георгий Бовт


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 9 апреля 2018 > № 2561568 Георгий Бовт

Мы сползаем к войне

Георгий Бовт о том, чем россиянам грозят новые американские санкции

Объявленные в конце прошлой недели новые американские санкции против российской элиты, при всей «привычности» появления очередных рестрикционных списков, являются все же качественно новым этапом санкционного давления. И это толкает эскалацию напряженности в отношениях с Америкой по все более опасному пути.

Во-первых, Минфин США (формально санкции вводит он, а следит за их соблюдением его подразделение Office of Foreign Assets Management) не заморачивался на сей раз относительно конкретного повода для усиления санкционного давления. Хотя привязка к неким событиям на Украине и в Сирии в сопутствующем заявлении присутствует, все же в последнее время (особенно на Украине) там не происходило каких-то таких уж драматических событий, в которых можно было бы обвинить Москву и наказать за это санкциями. Например, главы России, Турции и Ирана буквально только что договорились о масштабном перемирии в Сирии, из которой также теперь собираются выходить американские подразделения. Казалось бы, надо поощрять за шаги в правильном направлении. Нет, вводят еще более жесткие санкции. Потому что –

Во-вторых.

Теперь даже какие-то относительные подвижки в мирном урегулировании что на Украине, что в Сирии не окажут того позитивного воздействия на налаживание отношений, как это могло бы произойти еще недавно.

Это, а также урегулирование северокорейской ядерной проблемы, перестает быть тем «ключом», которым мы бы открыли дверь, конечно, ни к какой не к разрядке и даже не к «перезапуску» отношений, но хотя бы к приостановке эскалации конфронтации. Она только усиливается.

Что касается Северной Кореи, то в Вашингтоне считают, видимо, что сами с ней теперь договорятся, а также надеются на Китай, который уже сыграл важную роль в том, что Ким Чен Ын пока заморозил свои ядерную и ракетную программы. КНДР станет одной из «разменных карт» в большой игре Америки и Китая (наряду с торговой войной), но не с Россией.

В-третьих. Санкции объявлены на сей раз, так сказать, по совокупности. Как сказано в отдельном заявлении Минфина США, в связи со «злонамеренным действиями» Москвы, направленными на подрыв западных демократий. Перечислено все «до кучи»: от вмешательства в выборы, до хакерских атак по другим поводам.

По сути, санкции вводятся и будут сохраняться «по факту» существования нынешнего российского режима и в связи с той внешней политикой, которую начала проводить Москва с начала 2000-х годов. Это делает их в контексте нынешней системы международных отношений «неотменяемыми» в обозримой исторической перспективе.

Впрочем, это было ясно уже в момент принятия соответствующего закона CAATSA 2 августа 2017 года. Было не вполне ясно, какие масштабы может принять санкционное давление. Теперь Вашингтон дает понять, что оно будет идти по нарастающей и практически вне зависимости от каких-то тактических действий и даже возможных договоренностей с Россией по каким-то вопросам. США будут ждать смены режима в России. Более того, фактически работать «на снос режима».

Поскольку закон предусматривает введение санкций и против контрагентов фигурантов «черных списков», то по мере расширения этих списков за счет российских олигархов и крупных государственных структур, под санкциями окажется почти вся российская экономика. Уже сейчас под ними оказалась значительная ее часть – причем далеко не только ВПК. Еще с пяток олигархов – и будет уже вся.

В-четвертых. Под санкции попали не только государственные структуры и новые госчиновники, не только люди, которые считаются на Западе членами «ближнего круга» президента Владимира Путина или его родственниками (можно предположить, что на каком-то следующей этапе санкции могут введены и лично против президента России), а также предприниматели, которые «совмещают» бизнес с работой на государство (как, к примеру, сенатор Сулейман Керимов или депутат Думу Андрей Скоч), но и крупные частные предприниматели Виктор Вексельберг и Олег Дерипаска, которые разбогатели еще в 90-х, и их в гораздо меньшей степени можно назвать «близкими Путину». Составители нынешнего списка исходили из того, что всякий крупный бизнес в России ведется с благословление государства и в тесном сотрудничестве с ним. Они не собираются разбираться в оттенках и тонкостях того, кого именно и насколько можно считать близким к российскому президенту, делая потенциально практически весь российский бизнес «токсичным» для его партнеров США и других странах.

Постепенно на бытовом уровне эта «токсичность» распространится на всех российских граждан, как она, скажем, распространилась на граждан Ирана или КНДР, которым в порядке проведения санкционной политики ряд государств отказываются выдавать визы.

В-пятых, некоторые фигуранты списка попали в него, похоже, не столько или не только за «близость» к Путину, сколько к Трампу. Фамилия Дерипаски в этом смысле давно «напрашивалась» в понимании американцев на включение в «черный список» потому, что он раньше имел деловые контакты с бывшим начальником предвыборного штаба Трампа Полом Манафортом, который проходит по делу о так называемом вмешательстве России в американские выборы (формально он обвиняется не в сговоре с русскими, а в отмывании денег).

Согласно такой же логике в списке оказался и Виктор Вексельберг. Якобы за то, что его структуры давали взятки чиновникам в республике Коми, то есть за государственную коррупцию. На деле же за то, что один из топ-менеджеров компании, аффилированной со структурами Вексельберга, (гражданин США) был крупным жертвователем в избирательную кампанию Дональда Трампа, а сам Вексельберг был гостем на инаугурации нынешнего президента.

Аналогичным образом в списке оказался бывший сенатор, а ныне зампред Центробанка России Александр Торшин. Будучи сторонником либерализации права на владение в России оружием самообороны, он поддерживал связи с Национальной стрелковой ассоциацией США (а с кем еще, спрашивается, как не с ней надо было поддерживать связи по этому вопросу?) и встречался в Москве зимой 2015 года (до того, как Трампа стал кандидатом в президенты) с приезжавшей делегацией. Что породило в американских масс-медиа конспирологическую теорию о том, что якобы Москва через NRA финансировала кампанию Трампа. Притом, что NRA – одна из богатейших организаций, она потратила на политическое лоббирование с 1998 года более 3,5 млрд долларов. Ее собственные, задекларированные и отслеженные пожертвования на компанию не только Трампа, но и других республиканских кандидатов в 2016 году составили $416 млн. Зачем ей «русские деньги»? Однако никто не ищет доказательств. Попал в публикации в прессе, даже самые бредовые, — попадешь и под санкции.

В-шестых.

Для составителей «черных списков» США более неважно, принадлежит ли тот или иной фигурант к «умеренным» или «ястребам», с точки зрения его политических взглядов.

Скажем, глава комитета по международным делам Совета Федерации Константин Косачев до недавних пор избегал попадания под санкции по причине своей должности. Однако теперь, не будучи никаким «ястребом», попал. Заодно учли его заслуги на посту бывшего главы Россотрудничества в деле распространения российской «мягкой силы». Значит, под будущие санкции могут попасть и другие ее распространители.

В-седьмых.

Нынешний санкционный список подтверждает наличие секретной части опубликованного в начале февраля так называемого «Кремлевского доклада», про который некоторые наши политики и чиновники шутили, что это некая помесь телефонной книги кремлевской администрации со списком журнала Forbes.

Например, в «Кремлевском докладе» фигурировал знакомый Владимира Путина Аркадий Ротенберг, который попал под санкции еще в 2014 году и затем продал 79% акций компании «Газпром-бурение» сыну Игорю. Игоря Ротенберга в «кремлевском досье» как раз и не было, а теперь он попал под санкции вместе с принадлежащей ему компанией. Можно предположить, что в секретной части досье есть и другие фамилии родственников, жен и близких фигурантов открытой его части. Это еще более повышает токсичность для потенциальных партнеров тех, кто в ней находится.

В-восьмых.

Нынешние жесткие санкции окончательно закрывают тему якобы имеющихся расхождений в санкционной политике в отношении России между администрацией и Конгрессом США.

В Конгрессе на сей раз не оказалось ни одного политика, который бы критиковал Трампа за мягкость в отношении русских. Например, занимающий по этому вопросу традиционно «ястребиную» позицию сенатор-республиканец Марко Рубио, бывший соперник Трампа по республиканским праймериз, приветствовал действия администрации в отдельном заявлении.

В-девятых. Нынешние санкции объявлены на фоне острейшего скандала вокруг дела об отравлении Сергея Скрипаля и его дочери в Великобритании. Если бы не это дело, можно было бы надеяться, что Евросоюз проявит бОльшую сдержанность в своей санкционной политике на фоне американской, как это бывало раньше. Однако теперь ожидать таковой со стороны Европы возможно, уже не приходится. И если к июньскому саммиту Евросоюза в деле Скрипалей вдруг появятся некие обстоятельства и факты, которые могут быть истолкованы на Западе (а уж многие постараются именно так и истолковать) как изобличающие причастность России к этому преступлению, то новых санкций со стороны Евросоюза, причем тоже жестких, не миновать.

«Дело Скрипаля» разыгрывается сейчас именно таким образом, чтобы оно стало точкой невозврата в отношениях с Россией. Причем уже вне зависимости от того, чем оно кончится. Даже если его спустят на тормозах, например, по причине того, что просто не найдут конкретных улик против Москвы. Оно уже нанесло отношениям России с Западом непоправимый среднесрочном плане ущерб.

В-десятых. Данный санкционный акт со стороны Америки – точно не последний.

Вероятно, уже в обозримом будущем на обсуждение американских властей будет поставлен вопрос о введении против России секторальных санкций в нефтегазовой отрасли и в отношении экспорта энергоносителей, как это было сделано в отношении Ирана. Это не вопрос ближайших недель, однако такое обсуждение может начаться в течение ближайших месяцев.

Тему уже поднимал, в частности, сенатор Линдси Грэм, который был одним из закоперщиков и авторов закона 2 августа 2017 года об антироссийских санкциях наряду с Джоном Маккейном.

Рассуждения о возможных ответных мерах России, конечно, имеют некоторый смысл. Но мне кажется, что это уже частности. Набор экономических контрсанкций, имеющихся в нашем распоряжении, будем говорить прямо, ограничен. Хотя еще в прошлом году в правительстве начали разрабатывать законодательные меры относительно возможной конфискации в том числе американской собственности в России как ответной меры на санкционное давление. Это можно считать «ядерным оружием» в экономической сфере. Потому что дальше остается только воевать в буквальном смысле слова. К тому же российских авуаров в Америке будет, пожалуй, не меньше. Одних только казначейских обязательств Минфина США Россия накупила на начало текущего года $96,6 млрд. В самом худшем случае, и эти средства могут быть заморожены и даже конфискованы.

Можно еще предположить возможность новой взаимной высылки дипломатов. Однако идти по этому пути — дело совсем тупиковое. Мы и так перестали разговаривать по тем вопросам, по которым диалог не прекращался даже в самые свирепые годы «холодной войны».

Например, сведены практически на ноль контакты по военно-политической линии, что весьма опасно для двух крупнейших ядерных держав. Нынешний уровень диппредставительства России в США и наоборот уже настолько низок и деградировал, что скоро высылать уже будет физически некого, останется только отозвать послов, понизить статус диппредставительства и, наконец, разорвать дипломатические отношения.

Самым действенным ответом на все эти санкции было бы, конечно, проведение в России таких экономических, административных и судебных реформ, которые бы раскрепостили предпринимательские силы, привели бы к росту экономики, в том числе за счет привлечения иностранного капитала, который еще не боится сюда идти.

Можно было бы расписать, что примерно можно было бы сделать для стимулирования экономического роста и предпринимательской активности. А еще для развития отечественного образования, науки и технологий, для модернизации, без чего страна становится все менее конкурентоспособной – и все более уязвимой для новых санкций уже в обозримом будущем. Но я лично не верю в реалистичность такого сценария. Свободная (в отличие от мобилизационной и огосударствленной) экономика не видится у нас главным ключом противодействия санкционном удалению. Для реализации этого сценария с начала 2014 года, когда были введены первые ограничения, у правительства было достаточно времени. Однако все это время мы только что и делали, что приспосабливались и «выживали», никакого рывка и даже предпосылок к нему не просматривается. Будем приспосабливаться и выживать и дальше. Прозябать.

Теоретически, с точки зрения внутренних ресурсов, в нынешнем виде российская экономическая и политическая система может выдерживать санкционное давление годами, даже десятилетиями.

Однако все более актуальной задачей во внешней политике становится на сегодня остановить сползание, уже без преувеличения, к войне. Ведь ее никто не видит же главным вариантом и средством разрешения создавшихся проблем, не так ли? Или кто-то всерьез допускает такую возможность?

Похоже, пока мало кто из политиков по обе стороны Атлантики всерьез отдает себе отчет в том, что именно в этом опасном направлении мы и движемся.

Ничем хорошим, по определению, не может закончиться политика, с помощью которой многомиллионную страну, по сути, стараются сделать всемирным «изгоем», ожесточенно и, кажется, даже уже азартно загоняя в угол и распространяя методы, по сути, травли на все новые категории ее правящей и бизнес-элиты. Не хочется тут проводить аналогий с Веймарской Германией.

Тем более что многие из них были бы не вполне корректны. Простые обыватели тоже не будут оставлены в стороне, несмотря на все уверения, что санкции «не направлены против российского народа».

Опасность продолжения такой политики осознают немногие. И пока это осознание не придет, никаких серьезных переговоров и осмысления того, как же нам остановиться в дальнейшей эскалации, не будет. Если только это осознание не придет слишком поздно.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 9 апреля 2018 > № 2561568 Георгий Бовт


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 19 марта 2018 > № 2534091 Георгий Бовт

2024

Георгий Бовт о том, какой будет Россия после очередного срока Владимира Путина

Каким будет новый срок правления Владимира Путина? Это вопрос звучал в начале каждого срока, — сначала 4-летних, потом 6-летнего. И всякий раз предсказатели ошибались в чем-то существенном.

В этом смысле президент умеет удивлять, действуя не столько по заранее написанным программам, сколько «по жизни».

Помню, в 2000-м некоторые из тех, кто и сейчас находится близко к власти, предрекали «скучное и невыдающееся» его правление. Однако именно во время первой 4-летки были проведены многие важные изменения в системе власти и экономике, которые позволили достичь немалых успехов в развитии страны.

Говорят, что в России надо жить долго, чтобы почувствовать перемены. Получается, что – и править тоже. Тогда повышается шанс совпасть с тем генеральным историческим трендом, по которому в данный момент движется страна. Потому что, с одной стороны, не надо преуменьшать роль личности в русской истории, с другой, не надо ее преувеличивать. Огромная страна идет из века в век своим путем, который ее текущие правители могли лишь корректировать в большей или меньшей степени. Но не менять по существу. Даже Петр Первый, даже Сталин.

В этом смысле нынешний/будущий президент не «поднимал Россию на дыбы», не «ломал ее об колено», не разрушал привычных укладов жизни и не навязывал каких-то заведомо «импортных» моделей развития и, что немаловажно, повседневного поведения. Все это время он, собственно, делал примерно то, что страна в большинстве своем от него и хотела, и ждала. И именно потому что Путин, по большому счету, неизменно и оправдывал эти ожидания, а также во многом и угадывал их, питаемых тем самым молчаливым большинством, за него по-прежнему и голосует столь уверенное большинство приходящих на избирательные участки.

И это большинство не хочет жить в эпоху перемен (а кто хочет испытывать на себе все тяготы очередной революции?), оно хочет жить в эпоху стабильности. Чтобы та никогда не кончалась. Да и лозунг «Лишь бы не было войны!» никто не отменял. Более того, в последнее время он стал еще более актуальным.

За более чем 18 лет правления Владимира Путина среднестатистический россиянин стал жить лучше, а по многим параметрам – веселее. Число живущих за чертой бедности сократилось с 2000 года с 43 млн примерно в два раза. Благосостояние тоже выросло в разы. Средняя продолжительность жизни выросла с 65,5 лет до 73. Инфляция упала с 21% в год тогда до 4% сегодня, уровень безработицы с более чем 10% до 5,3%. Объем экономики вырос с $260 млрд (в сегодняшних долларах) до $1,28 трлн, с учетом того, что до девальвации 2013 года было еще на триллион больше.

Можно найти и массу других положительных перемен. Как и много примеров того, что сделать не удалось.

Не удалось слезть с «нефтяной иглы». Инновационный центр «Сколково» остался не более чем игрушкой времен «президента pro tempore» Медведева, инновации и модернизация не стали «фишкой» российской экономики. Не удалось ликвидировать неравенство в региональном развитии, на сегодня лишь 14 регионов из 83 являются, грубо говоря, «донорами» федерального бюджета.

Усилилось неравенство социальное – расслоение между самым богатыми и самыми бедными находится примерно на уровне американского, разве что при других абсолютных цифрах. По уровню восприятия коррупции (при всей условности этого рейтинга) «Транспаренси интернешнл» Россия в прошлом году была на 135-м месте. Впрочем, и это важно, многие из нерешенных проблем являются «вековыми».

И не надо думать, что за следующие 6 лет все эти проблемы будут непременно решены. Однако, если считать мерками «столыпинского 20-летия стабильности» (его знаменитая фраза: «Дайте мне 20 лет покоя – и вы не узнаете России» во многом является credo правления Владимира Путина), то

Россия-2024, в силу накапливания множества мелких изменений в повседневной жизни ее граждан действительно будет во многом именно качественно отличаться от страны, принятой Путиным от Ельцина в новогоднюю ночь «миллениума».

Итак, какой могла бы стать страна к 2024 году, когда, если не менять Конституции, истечет последний срок правления Владимира Путина как президента?

Мне не кажется, что после очередной инаугурации он вдруг сделает ставку на «правительство реформаторов», которые начнут что-то стремительно менять. Скорее – на технократов, которые будут следовать по пути «тонкой настройки» системы. Кандидатура премьера, конечно, важна (о, сколько сейчас пойдет гаданий и споров на эту тему, но Путин опять, уверен, многих удивит), но не принципиальна. Центр принятия ключевых решений от этого не сместится из Кремля в Белый дом правительства. Это не будет кабинет министров с расширенными полномочиями. Не стоит ждать и кардинальных институциональных реформ. Чуть меньше открытого, внаглую, воровства, чуть больше эффективности, — и результат уже будет в какой-то мере положительным.

При этом акцент на «цифровую экономику» — важен. Мы еще даже в полной мере даже не можем пока осознать, насколько.

С одной стороны, будут сделаны очередные – возможно, огромные — шаги по повышению комфортности и удобства повседневной жизни обывателей. Мобильные приложения появятся на все случаи жизни, «шеринговая экономика» станет повседневностью и в России, не ограничиваясь только «каршерингом». Через 6 лет мы, возможно, будем жить в условиях массового распространения «интернета вещей». Ваш холодильник, не исключено, наконец заживет самостоятельной жизнью, заказывая вам продукты на дом. Не говоря уже о телевизоре, который выучит ваши предпочтения и постарается их не нарушать.

Сомнительное «счастье» личного общения с чиновниками с высиживанием в коридорах и унизительные заглядыванием в глаза окончательно уйдет в прошлое. Только «личный кабинет», только сайт госуслуг, только «активный гражданин» — только цифровой «хардкор». Российское государство верно нашло один из путей повышения собственной стабильности: чем реже мы с ним встречаемся в личном качестве, тем лучше для обоих сторон.

С другой стороны, «пакет Яровой» вступит в силу уже этим летом. Экономика big data, со всеми вытекающими угрозами создания описанного в антиутопиях тоталитарного государства – уже даже не за углом, а стучит в дверь. Однако среднестатистический российский обыватель, по большому счету, его не боится. «Мне нечего скрывать от органов», — как говорили раньше. А сейчас, ежедневно ставя галочку в квадратике под словами, где сказано, что ты согласен на все, что прописано в нечитаемых правилах очередного мобильного приложения, обыватель уже согласен на полную свою «прозрачность» для неограниченного круга лиц.

Трудно сказать, дойдет ли наше общество через пять-шесть дет до того, до чего дошли китайцы, чтобы, учитывая поведение человека в самых разных сферах, вести на основе обработки big data на него тотальное цифровое досье, на основе которого он может как получать в том числе разные скидки и льготы, так и столкнуться с целым рядом ограничений в своих возможностях, в поиске работы и т.д. До льгот и скидок, может, на государственном уровне и не дойдет, а вот «профилирование» всех, кто играет какую-то роль в общественной, политической и экономической жизни резко повысится в своей эффективности и детализации. И эта тенденция – не только российская, она во многом общемировая. Мы тут всего лишь шагаем в ногу со временем.

Эпоха «анонимности» в интернете, а также «зашифрованных мессенджеров» уйдет в прошлое. Если в Китае уже сегодня полиция может на улицах дистанционно сканировать, у кого на смартфоне имеется «запрещенный» контент, то скоро эти технологии придут и к нам.

Не стоит ожидать, что к 2024 году Россия станет страной с самой передовой медициной и одной из лучших систем образования в мире. Хотя, если кто обратил внимание, в ежегодном послании, которое заменило предвыборную программу Путина, ассигнования на эти цели предусмотрены огромные. Тут должен произойти настоящий «большой скачок». И победивший в четвертый раз на выборах президента Путин будет, уверен, «настаивать» на выполнении в этой сфере очередных «майских указов» на протяжении всего срока правления.

В процессе их выполнения будет наверняка много профанации, приписок и откровенных статистических манипуляций, однако что-то полезное в этом плане все же останется. Прогресс тут все же неизбежен. Но еще больший прогресс, уверен, и в медицине, и в образовании произойдет за счет того, что сами граждане будут и больше заботиться о том и другом (в том числе о своем здоровье и самосовершенствовании себя и своих детей), и больше вкладывать в это собственных денег, не надеясь на государство.

В стране появится больше новых и вполне приличных дорог, в основном, конечно, платных. Это, кстати, еще одна область, где не очень заметное накапливание количественных изменений рано или поздно приведет к качественным изменениям. Последние будут состоять, прежде всего, в том, что мобильность населения существенно повысится (особенно, если сравнивать с тем же 2000 годом). Возрастет и число внутренних перелетов за счет развития «авиакомпаний-дискаунтеров», которые будут нещадно критиковать за жадность и хамство по отношению к пассажирам, но все равно ими летать.

Многие ранее отрезанные от большой жизни места будут втягиваться в нее все сильнее, появятся новые локальные «точки роста» местной экономики, каких буже сейчас, пусть не всегда заметных из Москвы, немало. Под неутихающие разговоры о том, что малый и средний бизнес душат административным ресурсом, поборами и набегами силовиков. Ничего из этого в жизни малого бизнеса не исчезнет, не будем обольщаться. Но он и не загнется все равно и будет пробиваться тут и там, как трава сквозь асфальт. И никакая даже самая «тоталитарная» цифровая экономика к ногтю ни его, ни «теневую экономику» не прижмет окончательно.

Суровость российских законов смягчается необязательностью их исполнения, — эту формулу еще Карамзин вывел. С тех пор ни одному из даже самых суровых российских правителей ее не удалось не то что опровергнуть, но даже поколебать. Не опровергнет ее и Владимир Путин. И не потому, что, мол, система неэффективна, — ее эффективность как раз, возможно, будет повышаться за счет новых информационных технологий и вовлечения в процесс управления новых поколений современных технократов.

А просто потому, что до конца нынешний президент никогда и не собирался разрушать неформальный контракт с обществом, заключенный по принципу «живи и давай жить другим».

Его было некоторые заподозрили в нарушении этого контракта, когда предыдущая Дума работала над запретительными законами в духе «взбесившегося принтера». Однако ж, когда угрозы «горбачевщины», порожденные страхами в умах правящего класса во времена «позднего Медведева» отступили, среднестатистическому гражданину более перестало угрожать, что государство таки залезет к нему в постель и в его обывательскую жизнь по мелочам, если он, обыватель, не будет слишком активно лезть в политику.

Ну и слава богу. Опять же Турцию открыли, да и Египет уже тоже. Если же вновь затронуть тему «цифровой экономики» в связи с обывательским свободами, то в ближайшие годы контроль за интернетом со стороны государства и его верного «солдата» Роскомнадзора будет усиливаться. Однако и эти «гайки» все равно не будут закручены до конца.

Люди будут больше строить собственных домов и покупать все больше квартир в ипотеку. Жизнь в кредит, как ни крути, — это основа в том числе политической стабильности. С другой стороны, немало будет и таких мест, которые, оставшись на обочине прогресса и новых магистралей, загнутся окончательно, придут к запустению. На фоне по-прежнему не очень благоприятной демографической картины (к 2024 она кардинально резко не может улучшиться в силу просто естественных причин) концентрация населения в более благополучных районах (Москва, Северо-Запад, Краснодарский край и т.п.) усилится.

Возможно, появятся островки по-настоящему «свободной экономики» в виде особых или свободных экономических зон, каковую сейчас не совсем уж безуспешно пытаются создать на Дальнем Востоке.

Что касается ожиданий «роста протестных настроений», то лично я в них на сегодня не верю. Разве что прилетит какой-то совсем уж жирный «черный лебедь», который поколеблет одновременно и сплоченность элит, и долготерпение народа.

Все вышесказанное, впрочем, сформулировано вне международного контекста. А он – принципиально важен. Какими будут наши отношения с Западом? Ведь если они будут в ближайшие годы плохими, то это неизбежно отзовется не только на внутренней экономической жизни, но и на жизни общественной. Обстановка мобилизации и «осажденной крепости» мало способствует расцвету внутренних свобод и даже просто вольностей.

Иными словами — «будет ли война»?

Эскалация противостояния с США, а теперь уже с Британией идет пугающими темпами. Особенно быстрыми темпами нарастают усилия по превращению России в «страну-изгоя». В последние дни, полагаю, это немало способствовало мобилизации сторонников Путина. По мере того, как телевидение неустанно клеймит как «провокации со стороны Запада», в стране лишь крепнут и будут крепнуть антизападные настроения. И пока совершенно непонятно, каким образом эта ситуация может разрешиться мирно и спокойно.

Вероятность того, что все само собой рассосется, с каждым новым кризисом («вмешательство» в выборы в США, отравление Скрипаля, «раздувание» допингового скандала и т.д.), неизменно уменьшается. А эскалация новой гонки вооружений делает, по крайней мере, угрозу локального столкновения все более вероятной.

В восприятии российского правящего класса, именно к середине 20-х годов (возможно, как раз к 2024-му году) США могут достичь такого уровня развития глобальной ПРО, которая вселит в них уверенность, что она может полностью блокировать ответный российский «удар возмездия». С точки зрения доктрины взаимного устрашения и взаимного сдерживания, это качественно новая ситуация. Оправданы или нет такие страхи, именно они могут заставить многих в Москве «нервничать» и предпринимать упредительные действия. Какими они могут быть – мы пока в полной мере не знаем. Даже из второй части президентского послания.

На фоне кажущегося сегодня неизбежным дальнейшего ухудшения отношений с Западом будет делаться все больший акцент на импортозамещение и в какой-то мере на самоизоляцию. К 2024 году Россия, проводя такую политику, станет гораздо более самодостаточной страной (пусть даже с огромными издержками и «переплатой», нежели она была в 2000 году). Хотя полная автаркия вряд ли нам грозит.

Если не произойдет «форс-мажора», то к 2024 году Россия все равно при этом станет гораздо более современной во многих деталях жизни страной, чем была в 2000-м. И при этом, по большому счету, не изменится в основах этой самой своей жизни.

В ней не станет больше свобод — в «западном» понимании этих свобод. Она не превратится в парламентскую республику с безграничной свободой слова, собраний и митингов. Но в ней не станет и меньше вольностей – именно в российском понимании их. В ней останется масса возможностей «договориться» — в том числе с государством. И приспособиться – прежде всего гражданам. Почти ко всему.

И в этом смысле она будет в бытовом плане по-прежнему намного более «свободная страна», чем некоторые в доску зарегламентированные западные демократии. В ней будет по-прежнему и «никуда без блата не пробиться», и одновременно будут все равно пробиваться и пробиваться люди из самой глубокой провинции, которые будут находить возможности для самореализации даже на фоне вечной российской бюрократии.

Во что я лично точно не верю именно по состоянию на сегодня, так это в то, что Владимир Путин «совсем уйдет» из российской политики, даже перестав быть президентом страны в 2025 году. В конце концов, если в Британии была целая «викторианская эпоха», в течение которой страна действительно перешла из одного качества в другое, притом без единой революции (разве что промышленной) то почему у нас не может быть «путинской эпохи». Она еще себя, судя по настроению электората, далеко не исчерпала.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > gazeta.ru, 19 марта 2018 > № 2534091 Георгий Бовт


Россия. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 5 марта 2018 > № 2519396 Георгий Бовт

«Кузькина мать». Версия 2.0

Георгий Бовт о том, что военное противостояние с Америкой на годы неизбежно

Конфронтация с Западом, полная деградация отношений с Америкой рано или поздно должны были распространиться на военно-политическую сферу и на оставшиеся еще со времен «холодной войны» соглашения об ограничении вооружений. И это время настало.

Свою жесткую речь, которую в США окрестили «милитаристской», но весь пафос которой, похоже, еще не до всех там дошел, Владимир Путин мог произнести и вне избирательной кампании. И необязательно, теоретически, было включать «оборонно-наступательную» часть в ежегодное послание. Впрочем, предвыборный контекст все же имеется: рассказ о новых ракетах и «чудо-оружии», которое не даст нас в обиду врагам, был адресован и российской аудитории, конечно. Эта аудитория хочет видеть страну сильной и готовой «дать отпор». Что в космосе, что в хоккее. Нынешнее общественное мнение соответствующим образом давно подготовлено и мыслит преимущественно «силовыми категориями». Эта часть (его большинство) общества увидела и услышала то, что хотела, то, к чему ее готовили.

«Военно-политическую» часть послания уже сравнили с речами советских лидеров.

Хотя Путин не употреблял выражение «мы покажем вам Кузькину мать», как некогда Никита Хрущев, но по смыслу это была именно она, наша модернизированная «Кузькина мать 2.0». А временами он звучал, как Юрий Андропов той поры, когда Рейган объявил программу «Звездных войн» («Стратегическая оборонная инициатива»).

Советское руководство восприняло ее более чем серьезно (с тех пор мнение руководства страны, по большому счету, не менялось). И именно тогда были начаты разработки некоторых из тех систем вооружений, которые показывал Путин в московском Манеже. В этом смысле эстафета Юрия Владимировича передана в надежные руки. И если позднее советское руководство перед лицом рейгановских планов всерьез испугалось и тогдашнего технологического отставания СССР, и перспектив прямого военного столкновения с Америкой на фоне пустых полок магазинов и импорта зерна в больших объемах, как результат, начало «дергаться», искать пути «совершенствования социалистической системы», доискавшись-дометавшись, в конце концов до Горбачева и Перестройки, то нынешнее руководство страны не собирается повторять то, что оно считает ошибками прошлого.

Москва хочет показать, что она не только готова к новому военно-стратегическому противостоянию и не боится его, но и исходит из того, что нынешняя система управления страной не нуждается ни в какой перестройке, а достаточно ее «тонкой настройки» и расстановки правильных и эффективных людей на ключевые посты в рамках созданной вертикали власти.

Четырехлетний опыт жизни России под санкциями показал, что страна к ним адаптировалась, и ее экономика может функционировать в таких условиях без особых сбоев и кризисов достаточно долго (без рывков вперед тоже, но это другой вопрос). Противостояние с США и совокупным Западом практически в одиночку, без Варшавского договора за спиной и верных союзников (Китай таковым считаться не может) не привело ни к существенным уступкам со стороны Москвы по тем вопросам, по которым на нее давят, ни к нарастанию кризисных явлений внутри страны, ни к расколу правящей элиты, несмотря на ее «офшорные нравы». А со стороны тех, кто давит, обнаружилось понимание очевидных пределов, за которые они и сами не готовы пойти. Недавний отказ администрации США распространять санкции на суверенный долг России, поскольку она слишком интегрирована в мировую финансовую систему и это ударит по интересам самих же США и их союзников – тому подтверждение.

Мир изменился со времен Хрущева, Брежнева и Андропова. Сегодня все видят прямо в онлайн трансляции в соцсетях, что даже такая маленькая и слабая в экономическом смысле страна, как Северная Корея, которая вообще никуда не интегрирована, может бросать вызов могущественной Америке, а та в ответ, кроме все тех же санкций (которые пока не поставили маршала Ким Чен Ына на колени), ничего поделать не может.

Порог «неприемлемого ущерба» для привыкшего к комфортной жизни Запада существенно снизился по сравнению с 50-ми годами. Однако возросла степень безответственности политиков-популистов.

Грозные «твиты» Трампа – в духе «ща как врежу!» — отдаются эхом разве что на фондовом рынке, но не в Пхеньяне. А все потому, что у маршала Кима есть, как он утверждает, ядерная бомба. И это его главный «оберег» от повторения судьбы Муаммара Каддафи и Саддама Хусейна. И война с ним станет себе дороже.

У России таких «бомб» более полутора тысяч, и она устами Путина дает понять, что, в принципе, если другой язык не понимают (а в Кремле исходят из того, что не понимают и не хотят), то и она готова перейти на тот же лексикон мирового хулигана, которым с Америкой разговаривает Ким Чен Ын. Кстати сказать, видеографика, на которой боеголовки летят в сторону полуострова, по очертаниям похожего на Флориду (примерно в район Мар-о-Ларго, зимней резиденции нынешнего президента) — это примерно из этого «лексикона». (Правда, у Кима боеголовки летели, то на город, похожий на Сан-Франциско, то на Вашингтон).

Совпавшее по времени объявление «Газпрома» о намерении разорвать соглашения с «Нафтогазом» Украины о поставках и транзите газа – из той же серии. Как и намеки на возможный выход России из Совета Европы и ЕСПЧ. То есть, если вы, господа «наши западные партнеры», до сих пор считали, что мы «плохие», то на самом деле мы покамест были еще в меру «белыми и пушистыми», — а вот «послушайте нас сейчас»». Короче, нечего тратить время на миролюбивую риторику, пора начать соответствовать тем описаниям России как чуть ли не «исчадия ада», которые в ходу в западных масс-медиа. Мы готовы, так можно понять российского президента, стать такими, какими вы нас так страстно хотите видеть, и «подстраиваться» под вас, как раньше, не станем. И для этого даже нам не надо будет нанимать никакое пиар-агентство «Кетчум». Воспитали свою RT в своих же рядах.

В конце концов, если ситуация не разрешается одними методами, то ее можно попробовать «взорвать», резко повысив ставки в игре и выйдя на другую орбиту. Путин вообще мастер такой тактики. Разговор с Америкой на тему отъема дипломатических зданий и сокращения численности дипперсонала скучен, мелок, вязок и бесперспективен. А вот разговор на языке ядерных боеголовок и новейших систем вооружений, полагают в Москве, будет более понятен «нашим партнерам» из Вашингтона. На него и перейдем, стало быть.

В конце концов, именно «Кузькина мать» в исполнении Хрущева, выведенная уже при Брежневе на качественно новый уровень глобального противостояния, верят в сегодняшнем руководстве страны, вынудила США пойти на переговоры по ограничению гонки ядерных вооружений. И вообще заставила с нами считаться.

Кстати, в ту пору, СССР вовсе не «надрывался» в этой самой гонке, а вполне сочетал достижение ядерного паритета с США с ростом благосостояния населения и едва ли не самыми высокими в советской истории темпами роста экономики, включая, что немаловажно, развитие технологий (почти все наши Нобелевские премии по естественным наукам – из той поры). Это было время расцвета советской модели. Те, кто усматривает противоречие между первой и второй частью послания Путина, отказывают ему в готовности такой опыт не только повторить, но и превзойти (да-да, «можем повторить»). Они расходятся с ним в понимании причин развала СССР: они думают, что он «надорвался», а он полагает, что произошла измена, помноженная на маразм поздних советских вождей. Я бы лично согласился с тем, что советская модель была «спасаема» при условии проведения определенных — не радикальных, не политических, но значимых – реформ, примерно до начала-середины 70-х.

А вот когда Горбачев «моргнул», пойдя в том числе на уничтожение ракет средней и меньшей дальности, то это дало толчок «наступлению» Запада ради закрепления итогов «холодной войны» как своей безоговорочной победы. Путин не собирается повторять «ошибок» Горбачева. А тем, кто сомневается, что все показанные новейшие виды вооружений действительно разработаны и скоро встанут на боевое дежурство или уже встали, ответ может быть примерно такой: «Сомневаетесь и хотите попробовать в деле? Ну, рискните. Или слабо?». Госдеп в свое время говорил, что у Кима тоже половина ракет не взлетает, однако другой половины вполне хватает, чтобы не воплощать страшные угрозы Трампа в военные действия на Корейском полуострове.

Можно предположить, что договор по РСМД 1987 года и падет скорой жертвой новой гонки вооружений.

Подписанный Горбачевым и Рейганом, он запрещал ракеты радиусом действия от 500 до 5 000 км наземного базирования (и только наземного). Это было сделано после психологически напряженного, порой на грани истерики противостояния, когда СССР и США разместили ядерные ракеты в Европе, фактически «приставив пистолет к виску» друг друга. Подлетное время сократилось до 20 минут. По договору СССР и США тогда уничтожили 2 692 ракеты (мы – 1846, они – 846).

При этом американцы оставили сами пусковые установки, которые сегодня, теоретически, пригодны для пуска ракет такого же класса, а также используют действующие ракеты средней дальности как «мишени» для испытаний. Эти «ракеты-мишени» имеют те же технические характеристики, которые запрещены договором РСМД.

Путин не раз давал понять, что считает тогдашнее решение Горбачева ошибкой. А впервые о том, что Россия может выйти из договора по РСМД, он заявил еще в июне 2000 года. При условии, если США выйдут из советско-американского Договора по ПРО 1972 года. Что они и сделали в 2002 году. После этого российские руководители и военные не раз рассуждали о выходе из РСМД, так что почва готовится давно. В то же время США до недавнего времени (до 2014 года) воздерживались от обвинений Москвы в нарушении данного договора. Эти обвинения идут в последние три года. Потому что, на самом деле, сегодня Америку вполне бы устроило, если бы мы первыми из договора и вышли, они и сами готовы это сделать. В новый бюджет Пентагона уже заложены $58 млн на разработку новой ракеты средней дальности именно сухопутного базирования (морского и воздушного базирования у Америки были и остались). Размещаемые в рамках развертывание системы ПРО в Румынии и Польше универсальные установки вертикального пуска MК-41 могут быть использованы для имеющихся ракет «Томагавк» с дальностью 2400 км. Кроме того, США заинтересованы, объективно, в выходе из договора 1987 года (у нас, кстати, такая же может быть мотивация) еще и потому, что ракеты средней и малой дальности были и есть у Китая, соперничество с которым в восточных морях нарастает. А также есть они у Индии, Пакистана, Израиля и Ирана.

Советско-американский договор 1987 года был двусторонним, хотя на тот момент в Европе подпадающие под него ракеты были у целого ряда стран.

На сегодня все постсоветские государства, а также страны НАТО из числа бывших членов Варшавского договора все такие ракеты также уничтожили. Последней страной стала Болгария в октябре 2002 года, кстати, уничтожение ее ракет профинансировали США. На сегодня именно на Европейском континенте никто за рамки договора по РСМД формально не выходит.

Американские обвинения в наш адрес в основном касаются ракет «Искандер» (мы говорим, что дальность полета — меньше 500 км). Другой объект критики — мобильная межконтинентальная баллистическая ракета (МБР) РС-26 «Рубеж». Параллельно, кстати, Россия создала отсутствовавшие у нее в 1987 году ракеты соответствующего класса подводного и воздушного базирования, которые тоже под договор не подпадают. По данным, опубликованным в западной прессе, МБР «Рубеж» (дальность полета 5700 км, то есть не подпадает под договор) проходила пусковые испытания на дальность полета 2000 км. Еще «сомнения» США вызывает крылатая ракета Р-500, которая может быть запущена с пусковой установки «Искандер». Американцы утверждают, что ее истинная дальность полета намного более 500 км, что она на самом деле является модификацией советской ракеты «Гранат» с дальностью 2 600 км. «Гранат» предназначался изначально для подводного пуска, но был модифицирован. Все ракеты «Гранат» наземного базирования были уничтожены по договору 1987 года. Наши оправдание, что новые «Гранаты» (Р-500) прошли наземные испытания, а не подводные, из-за нехватки финансирования, но не предназначены быть наземными, американцами приняты не были. Дальность полета ракеты российской стороной не разглашается.

На прозвучавшие после выступления Путина обвинения со стороны США уже ответил российский посол в Вашингтоне Анатолий Антонов. Не зря после Сергея Кисляка на эту должность назначили человека, по сути, военного (до 2016 года он был замминистра обороны), — такой у нас теперь язык диалога с Америкой. Подчеркнув, что в послания Путина «речь шла стратегических вооружениях, которые не попадают под ограничения ДРСМД», Антонов еще раз перечислил претензии России по этой части к Америке: «Использование ракет-мишеней, по своим характеристикам аналогичных баллистическим ракетам средней и меньшей дальности, в рамках испытаний системы ПРО, производство и применение ударных беспилотных летательных аппаратов, а также развертывание на базах ПРО в Румынии и Польше универсальных пусковых установок, позволяющих, в том числе, запускать крылатые ракеты на дальность, запрещенную Договором».

Что дальше? Дальше будет то, что раньше называлось «балансированием на грани войны». Военное противостояние с США выходит на первый план в отношениях, делая тем самым откровенными и открытыми настроения определенной части российского правящего класса, который никогда не переставал считать Америку врагом, а никаким не «партнером». По ту сторону океана настроения по отношению к России были в этом смысле «симметричны».

Не будет больше (или они окончательно превратятся в пустую болтовню, которая ни одной стороной не воспринимается всерьез) содержательных переговоров по каким-то третьим, мирным или не очень мирным (типа противодействия терроризму) темам, «представляющим взаимный интерес», как говорят дипломаты. Не осталось, по сути, никакого взаимного интереса.

Мы возвращаемся к временам, когда «или мы, или они». На Большую шахматную доску (в терминологии Бжезинского) снова возвращается Игра с нулевой суммой. Открыто, не прикрываясь улыбками во время саммитов.

Следующим пунктом может стать отказ от Договора СНВ-3, что будет означать уже полный демонтаж системы ограничений вооружений. Подписанный Медведевым и Обамой и вступивший в силу в феврале 2011 года, он рассчитан на 10 лет с возможностью 5-летнего продления. Но и с возможностью выхода из него досрочно тоже. К началу-середине 2020-х годов, согласно серьезным ожиданиям, распространенным в российском правящем классе, США усовершенствуют свою глобальную ПРО настолько (в нее у нас по-прежнему, как и в СОИ во времена Андропова, верят всерьез), что смогут якобы претендовать на нейтрализацию российского ядерного «удара возмездия». Это можно воспринимать как своего рода решающий «дедлайн» в обостряющемся противостоянии. Идея, овладевшая правящими умами, состоит в том, что мы «должны успеть» подготовиться до этого «дедлайна». Это и станет основным содержанием нового президентского срока на внешнеполитической арене.

В течение ближайших лет мы, скорее всего, перейдем к состоянию, когда будем «держать пистолеты у виска» друг друга. Выход из договора по РСМД (де-факто, если не де-юре) может стать скорой реальностью. А если Европа не хочет выступать в роли потенциального «поля боя», то пусть она, как в конце 80-х «наставник» Ангелы Меркель Гельмут Коль, потрудится урезонить своих американских партнеров.

Эскалация противостояния может периодически выливаться и в локальные – хорошо еще, если «гибридные» — столкновения. Одно из наиболее вероятных «полей сражения» – Украина, поставки которой «летального орудия» начнутся буквально на днях. Подъедут и военные советники. Дойдет ли все это до нового «Карибского кризиса»? Нельзя исключать. С той разницей, что разрешать его придется политическим лидерам, которые сами войны не видели и в ней не участвовали, в отличие от Хрущева и Кеннеди. А видели они ее в виде компьютерной и видео-графики. Годы военно-политического противостояния с акцентом на военную составляющую с Америкой, — становится практически неизбежностью. И потом, изрядно потрепав друг другу нервы и силы, мы либо снова сядем за стол переговоров, либо не сядем. Но нового Горбачева с нашей стороны уже не будет. Мы пойдем другим путем.

Россия. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 5 марта 2018 > № 2519396 Георгий Бовт


Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > gazeta.ru, 18 сентября 2017 > № 2312796 Георгий Бовт

Миротворцы без мира

Георгий Бовт о том, «сдаст» ли Россия Донбасс

Донбасс «сдают», а «русскую весну» окончательно хоронят. Поскольку «денег нет, но вы держитесь». Так можно было подумать, прочитав на днях «утечки» в ряде российских СМИ: якобы правительство намерено отказаться от «гуманитарной поддержки отдельных территорий» в пользу финансирования проектов в Крыму и Калининграде (речь идет примерно о 165 млрд рублей на три года). «Отдельные территории» — это как раз Донбасс и есть.

Публикации появились на фоне обсуждения перспектив ввода на юго-восток Украины миротворцев ООН. Вопрос впервые встал года два назад, однако Россия неизменно была против такого варианта. А тут вдруг сам президент РФ недавно предложил миротворцев ввести. Но разместив их лишь на линии разграничения ЛНР и ДНР и украинских войск, для выполнения узкой функции охраны наблюдателей ОБСЕ и только с легким вооружением.

Предложение после первоначальной вроде бы сдержанно-положительной реакции (видимо, от удивления и неожиданности) позже была встречена резко в штыки и отвергнута Украиной и Америкой. Ясно, что вторая в таком виде наложит вето на проект резолюции в СБ ООН, требуя расширенного мандата для миротворцев ООН, которые в этом случае должны взять под контроль всю территорию ЛНР и ДНР, включая соответствующий участок российско-украинской границы. Но на такой проект резолюции вето наложит уже Россия.

Передача под контроль границы, что обозначено в Минских соглашениях пунктом последним, после выполнения всех прочих, означало бы в нынешних условиях действительно полную «сдачу Донбасса».

Тем не менее Владимир Путин в телефонном разговоре с Ангелой Меркель идет на новые уступки – соглашаясь с тем, чтобы функция «охраны наблюдателей ОБСЕ» распространялась не только на непосредственно линию фронта, но и на другие районы самопровозглашенных республик. Означает ли такая гибкость, что Россия все же начинает отступление?

Что касается так называемой гуманитарной помощи, а на самом деле поддержки всей системы жизнеобеспечения ЛНР и ДНР, то слухи/сливы в прессе опроверг пресс-секретарь президента Дмитрий Песков. Он заявил, что «Россия не откажется от гуманитарной помощи Донбассу ни сейчас, ни в будущем… Россия продолжит заботиться об этих людях, которые были отторгнуты в результате гражданской войны из своей собственной страны».

Если бы он на этом поставил точку, то вопрос можно было на текущий момент считать исчерпанным. Однако он добавил: «Там идет определенное перераспределение… речь идет просто об упорядочении». И это вдобавок к тому, что ряд правительственных чиновников, включая пресс-секретаря премьера-министра, отказались комментировать информацию о сокращении помощи, якобы прозвучавшую на совещании у вице-премьера Дмитрия Козака. А сам Песков отказался назвать объем такой помощи, — он, дескать, не владеет цифрами.

Термин «упорядочение» не имеет четкого толкования — в смысле «увеличение» это или «уменьшение».

В советское время «упорядочение цен» означало их повышение, а в нынешние времена «упорядочение» социальных программ означает их урезание.

В современном контексте термин «упорядочение» для Донбасса скорее тревожный. Означая эволюцию позиции Москвы по отношению к самопровозглашенным республикам и к перспективам урегулирования кризиса на юго-востоке Украины. Вопрос в том, сколь далеко может зайти эволюция? Есть ощущение, что некие «подвижки» по украинскому кризису могут произойти в ближайшие полгода.

Реперные точки просматриваются следующие.

1. Принятие Верховной радой закона о реинтеграции Донбасса — ориентировочно октябрь. Где, помимо того, что Россия будет названа «страной-агрессором», состоится фактически отказ Киева от Минских соглашений по целому ряду важных пунктов.

2. Возможное принятие (хотят пока это кажется маловероятным) в каком-то формате СБ ООН решения об отправке миротворцев на Украину — до конца текущего года.

3. Доклад Минфина США о целесообразности масштабных финансовых санкций против России (январь 2018 года), в случае принятия которых начнется также тотальная охота за активами представителей российской элиты по всему миру. Теоретически такая угроза может использоваться как средство давления на Москву.

4. Использование «фактора «Новороссии» в контексте президентской предвыборной кампании в России и непосредственно после нее, на «четвертом сроке» – в плане конструирования некоей «новой идеологической реальности». Отзвуки чего уже можно услышать как в «деле Серебренникова», так и в истерике охранителей (за которой просматривается вполне определенная борьба внутривластных группировок) вокруг не вышедшего фильма «Матильда», так и в предстоящих довольно масштабных действиях по блокировке VPN и анонимайзеров в интернете, соответственно, по более эффективной блокировке неугодного контента.

В этих условиях Москве придется проявить чудеса гибкости и упорства в принципиальных вопросах одновременно, имея ввиду, что именно поражение в Донбассе не только неприемлемо по целому ряду внешнеполитических причин, но и внутренних тоже.

Сначала о том, сколь «тяжел чемодан без ручки» — помощь Донбассу. Во многих других странах объем подобной помощи, выделяемой в том числе из госбюджета, а также косвенно за счет ряда российских компаний (закладывающих это в издержки внутри страны) давно бы стал объектом, скажем, парламентского внимания, а также внимания широкой общественности. Что, конечно, правильно.

«Проект Новороссия» изначально пользовался поддержкой части общества, а сама гуманитарная составляющая в донбасской истории очевидна. Более того — бесспорна.

Особенно на фоне разошедшегося на нынешней Украине дурного национализма и огульной травли и разгрома всего, что связано с «треклятыми москалями». Злорадствовать по последнему поводу, как и по поводу насильственной украинизации, включая запреты на русский язык (на преподавание на нем) неуместно.

А ничего зазорного в том, чтобы русское общество знало, почем нам выходит Донбасс, не было и нет.

Если уж оно знает, почем обошелся, скажем, парк «Зарядье» или обойдется мост в Крым. Как в других странах, к примеру, знают, почем стоят США разные гуманитарные программы, а также помощь египетской армии или Израилю.

Но мы – не «другие страны». У нас почти все – секрет. Есть лишь разрозненные данные из разных источников. Есть данные МЧС, которое поставило в Донбасс 68 автоколонн с более 70 тысяч тонн грузов. Однако эти грузы якобы не оплачивались непосредственно из бюджета МЧС. А из какого бюджета – неизвестно.

В Совете нацбезопасности и обороны Украины оценивают помощь ЛНР и ДНР примерно в $3 млрд в год (якобы не считая «военных расходов»), но насколько можно верить этим цифрам? По другим украинским оценкам, расходы по «гражданским статьям» составляют €1 млрд в год. В начале года агентство Bloomberg со ссылкой на источники в ЛНР и ДНР сообщало, что ежемесячные перечисления из России на юго-восток Украины составляют не менее 2,5 млрд рублей только на пенсии, что было опровергнуто Минфином России. Близкие цифры, правда, приводила немецкая газета «Бильд», учитывая общее число пенсионеров в двух республиках около 700 тыс. человек.

Со своей стороны, Украина, вопреки все тем же Минским договоренностям, прекратила выплаты пенсий по крайней мере 407 тыс. пенсионерам на юго-востоке на том основании, что они не проходят «регулярной верификации» каждые полгода, а также при внезапных проверках (согласно постановлению кабмина №365 от июня 2016 года) на основной территории страны. То есть не платят всем, кто не выехал с юго-востока окончательно.

Это происходит, подчеркнем, потому, что Киев не выполняет свою часть Минских соглашений, отказавшись от всех форм социальной поддержки населения этой части Украины. При полном попустительстве Германии и Франции как гарантов Нормандского формата.

В одной из версий готовящегося в Раде законопроекта об интеграции Донбасса так и вовсе сказано об «ответственности» именно России за эти территории до их «освобождения».

С начала этого года Киев ввел полную экономическую блокаду ЛНР и ДНР. Прекращены закупки угля, теперь его везут аж из США. Трамп тем самым, как и обещал, «поднимает с колен» какую-нибудь угольную Западную Вирджинию. Пусть Киеву это дороже обходится, но зато «назло москалям». Объем производства угля в ДНР был в 2016 году примерно 12 млн тонн, основным потребителем была Украина.

Прекращены поставки воды, газа и электроэнергии на эти территории. «Газпром» поставляет газ туда бесплатно (объем можно оценить примерно в $1 млрд в год). Электричество в ЛНР (на 2-4 млрд руб. в год, в ДНР вроде есть свое) тоже идет бесплатно, но не за счет российского бюджета, а за счет производителей.

Кто-то с готовностью подскажет тут же «простое решение»: перестать тащить «чемодан без ручки», и дело с концом. Однако не всегда в международной политике самые «экономные решения» бывают самыми удачными.

Сэкономив, потом можно много дороже заплатить по другим счетам.

«Экономам» можно напомнить эпизод с блокадой Западного Берлина в 1948-1949 годах. Если бы тогда западные союзники не организовали, сэкономив, весьма дорогостоящий «воздушный мост», история Германии, да и всей Европы, возможно, пошла бы совсем по другом пути. В этом смысле в геополитике — сколько ни плати, не переплатишь.

Нынешняя осень может стать переломным моментом в кризисе в Донбассе и по причине внутриполитической ситуации на Украине.

Положение Порошенко осложнено периодическими вспышками внтуриэлитных разборок. Нынешний фантасмагорический казус Саакашвили, отправившегося в «наполеоновский поход» по стране — одно из таких проявлений. И Порошенко не может в таких условиях «проявить слабость»: ни признать «особый статус» юго-востока, ни амнистировать тамошних «ополченцев». В этой части Минские соглашения для Киева политически невыполнимы.

Зато после некоторого периода неуверенности в действиях новой администрации США теперь Киев увидел, что она будет с Москвой пожестче, чем Обама. Порошенко рассчитывает на поставки вооружений (а в перспективе и на поддержку военного варианта решения проблемы Донбасса), на усиление давления на Москву. Прежде всего – в части пересмотра Минских соглашений.

Важную роль в этом могут как раз сыграть миротворцы ООН. Их широкий самостоятельный мандат будет означать для Москвы фактически «сдачу Донбасса». По аналогии, как в свое время именно под прикрытием «голубых касок» произошло отделение Косово от Сербии, причем без всякого референдума. Но Запад, что нельзя исключать полностью, может пойти на их ввод сначала и при «ограниченном мандате», а уже потом начать расширять его непосредственно на месте по факту.

Одно дело, когда «ополченцы» будут лишь разграничены с ВС Украины миротворцами по линии фронта, а другое — когда те перекроют границу с Россией и закроют затем глаза на неизбежные жесткие «чистки» «освобождаемых территорий» силами ВСУ. После чего, а также после проведения «местных выборов» под руководством украинского ЦИК и с участием всех украинских партий и СМИ и в свете неизбежного в этом случае «ухода» России из Донбасса, можно «развить успех» и интегрировать Украину в НАТО.

Угроза втягивания Украины в НАТО, напомним, изначально была одной из главных причин вмешательства Москвы в украинский кризис и продолжает оставаться для российского правящего класса экзистенциальной угрозой. Это именно то, что называется «загнать в угол».

Четкие гарантии о нейтральном статусе Украины – это тот рубеж, за которым начинается состояние, выражаемое лозунгом «Отступать некуда, позади Москва!»

Можно много рассуждать о надуманности такой угрозы, однако Кремль воспринимает ее серьезно. А уроки той же Северной Кореи, с одной стороны, и Ливии при Каддафи, с другой, лишь подтверждают бытующее в Кремле убеждение: будешь слабым – тебя сожрут, а труп правителя выставят в музее на всеобщее обозрение. Тем более, что история России богата столкновениями не на жизнь, а на смерть с теми, кто назывался «цивилизованными просвещенными народами».

В этом смысле лучше быть «всемирным хулиганом», но «вечно живым», как Ким из Пхеньяна, чем прогнуться до смерти, как Каддафи.

Сколь серьезна угроза в этой связи ужесточения санкций со стороны США в начале 2018 года, когда нынешняя свара вокруг консульств покажется невинной забавой? Она воспринимается как достаточно серьезная для того, чтобы попытаться, проявив некоторую гибкость, сдвинуться в урегулировании на Украине, но она все равно не заставит Кремль пойти на капитуляцию. Которая при определенных условиях будет означать движение в направлении «сноса» нынешнего режима.

Если бы мы были небольшой латиноамериканской страной, то часть нынешнего истеблишмента уже вела бы переговоры об условиях «сдачи и замены» действующего президента. Однако таковых «дезертиров», готовых выйти из строя, пока не наблюдается.

Также «капитуляция» в Донбассе будет воспринята консервативно-патриотической частью правящего класса, включая силовиков, примерно так же, как в свое время была воспринята «сдача» Восточной Европы Горбачевым. И тогда действия разных поклонских со стрелковыми точно покажутся невинными детскими шалостями по сравнению с теми, кто может выйти на новые крестные ходы «во имя великой России».

В силу всех этих обстоятельств мы уже в ближайшие месяцы, не исключено, можем увидеть на юго-востоке Украины не столько установление мира, сколько новую полномасштабную войну.

Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > gazeta.ru, 18 сентября 2017 > № 2312796 Георгий Бовт


Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 7 августа 2017 > № 2268700 Георгий Бовт

А судьи кто? И почем?

Георгий Бовт объясняет, почему реформу судебной системы нельзя откладывать

Гаишник поймал пьяного судью за рулем. Гаишника за это уволили — он, дескать, не оказал помощи солидному человеку. Другая судья устроила дочери такую свадьбу, что вся страна обсуждала, почем встал банкет, включая Кобзона и других певцов. Третий судья — арбитражный, из Ростовской области — помогает якобы «отжимать» землю в пользу мужа-предпринимателя (СК уже занимается).

Это «судебная хроника» за последнее время. Еще изменили скандальный приговор по делу о вооруженном разбое неходячему инвалиду. После шума в прессе оказалось, что «неотменяемая статья» легко меняется на более легкую, притом что подельник (до этого бывший второстепенным соучастником) все равно получил по полной.

То есть правило «закон что дышло» вполне работает и в сторону гуманизации наказаний.

Или вот цитата. Она не очень свежая, но многим покажется актуальной: «Вы бы послушали разговоры в кабинетах и «курилках». Один судья озабоченно жалуется, что «сволочь председатель» не дает ни одного денежного дела, поэтому две недели сидит на мели… Председатель в это же время ворчит, что народ стал жадным, последний посетитель вместо денег бетон предлагал. Хорошо, что стройку затеял, а так зачем ему этот бетон?.. Опытный судья обычно вводит молодого коллегу в курс дела, предупреждая о правилах игры: до суда доходят лишь дела, которые не успели продать на стадии следствия или утверждения обвинительного заключения.

Поэтому теперь прокуратура и следствие будут мешать заработать на этом деле. Нужно поделиться с прокурором и председателем суда, чтобы первый не вносил протест (представление), а второй обеспечил сохранение юридической силы любого приговора или решения на стадии обжалования».

Это слова федерального судьи в отставке Дмитрия Новикова, работавшего некогда в Сочи. Это, так сказать, его coming out. Что побудило пойти на такие откровения и все ли они правдивы, мы не знаем. Но у многих обывателей, увы, примерно такое представление о судебной системе. С тех пор бунтарь, разумеется, никуда не назначен, стал фигурантом уголовного дела.

Впрочем, такие восстания против Системы — исключения. Но если даже доля того, что выше названо «обывательскими представлениями», правда, то она не реформируема изнутри.

На этих словах обычно у нас закатывают глаза вверх и произносят сакраментальное: «Нужна политическая воля». На днях, кстати, президент Владимир Путин такую волю проявил, объявив об очередных мерах по снижению административного давления на бизнес. Не велено изымать серверы и жесткие диски у проверяемых предприятий, сократить число внеплановых проверок на 30% и проводить их не более 10 суток. Поручено подготовить очередные поправки в законодательство. Впрочем, со времени, когда Медведев «отлил в граните» свое знаменитое «Прекратите кошмарить бизнес», еще и 10 лет не прошло. Всего 9. А кошмар все продолжается.

Защита предпринимательства по-прежнему осуществляется в ручном режиме, хоть и на высшем уровне.

Но даже сам Путин не сможет разобраться в каждом случае «отжимания бизнеса». Он не может вникнуть в детали каждого конкретного наезда силовиков на коммерсантов. Он не может выступать судьей по каждому уголовному делу. Но не может он пока сказать в каждом таком случае и «идите в суд». Так, чтобы это кем-то да не воспринялось как плохо скрытая издевка.

Кто нынче будет судить «по справедливости» так, чтобы и простые граждане, и богатые предприниматели поверили, что справедливость восторжествует в их случае? Те персонажи, что недавно явились героями скандально-светской хроники?

Кстати, тот пьяный судья, остановка которого обошлась добросовестному иркутскому гаишнику в потерю работы, управлял не «Ладой-Калина», а «Хаммером» (цена на относительно новый примерно под 3 млн), притом что зарплата судьи его уровня — максимум 150 тыс. руб. в месяц. (Для справки: доход мировых судей в среднем — 70 тыс. руб. в месяц, судей районных судов — 100 тыс. руб., судей областного уровня — 120–150 тыс. руб. Руководители областных судов имеют до 400 тыс. руб., а судьи Верховного суда — до 600 тыс. руб.)

То есть, может, разоблачительные откровения экс-судьи Новикова присущи («кое-где у нас порой») не только отдельным персонажам судебной системы Южного федерального округа, но и другим тоже?

По данным Института проблем правоприменения, количество жалоб на работу судей в последние годы растет. Люди все меньше склонны мириться с произволом и чаще готовы отстаивать свои права. Благодаря соцсетям, не подконтрольным (пока) ни одному председателю судов (их считают главными «кнутами», держащими судей в подчинении и влияющими на их решения), все чаще становятся известны факты непристойного или незаконного поведения представителей судейского сообщества.

Однако Система занимает жесткую оборону и своих сдает неохотно. Число судей, лишенных полномочий, в год не превышает 5–6 десятков человек. Из более чем 30 тысяч судей в стране. Если таковы признаки «независимости судебной системы», то хочется спросить, от чего именно.

Часто говорят об «обвинительном уклоне» судебной системы. Оправдательных приговоров в российских судах — менее 1%. Кстати, затем около 40% таких приговоров отменяются последующими судебными инстанциями.

Каждый такой «эксцесс гуманизма» — это ЧП для председателей региональных судов, давшего слабину судью могут замучить проверками. Благоприятнее для карьеры путем «копипаста» перенести обвинительное заключение прокуратуры в судебный приговор.

Адепты системы говорят, что это оттого, что под 90% подсудимых признают свою вину. Привет от пламенного сталинского прокурора Андрея Януарьевича Вышинского, выведшего формулу «признание вины — царица доказательств».

Другой причиной называют то, что 65% дел идут в особом порядке (в этом случае, предусматривающем признание вины, подсудимому назначается не более двух третей от максимального срока наказания). Представим себе предваряющие такой «порядок» откровенные разговоры следователя с подсудимым: мол, я тебя все равно посажу, да еще не такое навешу, лучше пиши признание, в суде ты правды не добьешься.

Можно привести и еще одну причину: загруженность судей. В среднем судья (не мировой) рассматривает примерно 500 дел в год, по 3–4 за один день заседаний.

Есть у него время вникнуть во все детали, учесть все обстоятельства? Проще не глядя (не в буквальном смысле) посадить неходячего инвалида за разбой, совершенный в отношении двух здоровенных детин.

Кстати, в какой-нибудь Америке, где тоже большинство дел рассматривается в особом порядке, процент оправдательных приговоров составляет в разных штатах от 17 до 25%, примерно столько же — в Европе, а отдельных ее странах доходит аж до половины. А вот Китай как раз держится на нашем уровне — 0,7%.

В дореволюционной России после судебной реформы Александра II доля оправдательных приговоров была фантастическая — от 25 до 40%.

Ситуация в системе арбитражных судов со стороны выглядит немногим лучше. Робкие попытки реформировать систему, сделав ее более прозрачной и честной, в медведевские времена, похоже, скажем мягко, не увенчались полным триумфом. Почти в 70% случаев арбитражные суды удовлетворяют требования заявителя. В других странах это происходит намного реже, поскольку именно на истце лежит бремя доказывания.

Если судить по социологическим опросам (далее — данные ВЦИОМ), притом что социологи в ходе их проведения, как правило, избегают (или им просто не удается) общаться с наиболее вероятными «клиентами» судебной системы, то уровень доверия к судам в нашей стране — едва ли не самый низкий по сравнению с другими институтами.

Скажем, уровень доверия президенту (притом что институт персонифицирован в лице Путина) колеблется между 75 и 86%. Поэтому его слова в защиту бизнеса — в рамках ручного управления — воспринимаются системой с большим пиететом, нежели любые законы и судебные постановления. Даже у Думы и Совета Федерации уровень доверия выше 50% (даже — потому что наш народ традиционно не очень чтит законодательную коллективную власть депутатов), чем к судам. Судебная власть пользуется доверием 39–44%. Ниже только у бесправной Общественной палаты (от 33 до 45%). Для сравнения: уровень доверия к судебной власти в США в прошлом году составил 61%, к конгрессу — 31%. Можно утешиться тем, что «у хохлов» еще хуже: уровень недоверия к судам на Украине доходит до 80%.

Говорят, в Кремле истово ищут «образ будущего». Чтобы употребить в ходе президентской кампании. Задача благородная, без «образа» идти на четвертый срок как-то не с руки. С другой стороны, можно ведь «под фонарем» поискать. Поскольку ни один образ будущего в России исторически никогда не обходился без другого «образа» — справедливости. Она для русского человека, кажется, важнее свободы, и уж тем более важнее формальных законов.

У массового обывателя сегодня нет ощущения ни того, что наша жизнь устроена справедливо, ни тем более того, что эту самую справедливость можно найти в судах и вообще у правоохранителей.

Более того, без того, что называют судебной реформой, не сдвинется вперед экономика, и мы будем бездарно прозябать под санкциями, выковыривая из разных экспертных сообществ благодушные «стратегии развития», в разной мере амбициозные, но в одинаковой мере неосуществимые (деловой климат тоже ведь требует справедливости и защиты прав собственности). И пеняя на глобальную несправедливость, олицетворяемую, как нам говорят по ТВ, супостатом Америкой.

Судебная реформа во имя справедливости — это то, что касается почти всего населения страны. В год наши суды принимают примерно 30 млн решений, которые затрагивают почти каждую семью. В год в судах бывают не менее 11 млн человек (некоторые, правда, не раз), 13 млн заочно получают результаты судебных решений или действий судебных приставов — списания штрафов с банковского счета, например.

Будь на дворе сейчас время не эволюционное (а пока оно не ушло, шанс обойтись без великих потрясений есть), а революционное, можно было бы бросить в возмущенную произволом и беззаконием толпу — «Даешь люстрацию судей!». Как в «Макдоналдс» в свое время набирали — непременно чтоб без опыта работы в советском общепите, поскольку этот опыт «не лечится».

Некоторые уже и списки, возможно, прикинули.

Но как люстрировать более 30 тысяч судей, работающих в системе? Где взять принципиально других людей?

Важнее изменить систему. Вопрос, готово ли к этому политическое руководство страны. Ведь сразу же напрашивается как минимум «конфликт интересов» реформированного судейского сообщества и многочисленных силовых структур, придатком которых, по сути, судебная система сейчас и является.

Однако на какие-то меры рано или поздно пойти все же придется. В том числе ради сохранения стабильности режима, во имя обеспечения преемственности власти и контроля за важнейшими экономическими структурами. В интересах нового поколения правящей элиты. Это, кстати, непременный этап перехода от «дикого капитализма» периода первоначального накопления к экономике и обществу нового качества: рано или поздно любая система востребует стабильных и предсказуемых правил игры, которые желательно оформить в виде «правового государства». Так и «золотым детям» элиты спокойнее будет.

Примечательно, что сразу два «околовластных реформатора» — Алексей Кудрин (Центр стратегических разработок) и Борис Титов (бизнес-омбудсмен, «Столыпинский клуб» и «Стратегия роста») — в рамках своих сугубо экономических предложений Путину непременной частью включили предложения по судебной реформе.

Они разнятся в деталях. К примеру, Титов предлагает «разбавить» судейский корпус, пополняемый нынче за счет работников самих судов и силовиков, за счет квотированного привлечения представителей адвокатуры (я такое предложение слышал от представителей Академии госслужбы при президенте еще лет десять назад), а также ввести выборность председателей судов, ротируя их каждые два года. А Кудрин выступает за упрощение системы «перемещения судей по вертикали» и за то, чтобы однажды назначенный судья получил право работать в судах того же уровня без прохождения заново полного цикла проверок.

Однако оба — за повышение независимости судей от председателей судов, за качественное улучшение кадрового состава судейского корпуса, за сокращение нагрузки на судей.

Если бы они, будучи очень осторожными политиками, не чувствовали некий запрос сверху на такие предложения, то не осмелились бы подступаться с ними к Путину. Перед которым сейчас стоит объективная задача обеспечить транзит системы с ручного управления, которое все чаще дает сбои, к системе с отлаженными институтами. В том числе судебной властью. Хотя он, говорят, не очень верит в абстрактные «институты». Если это и так, то такая вера неизбежно крепнет во всяком политике, когда ему надоедает, что «все приходится делать самому». Станет ли это частью повестки его четвертого срока? То, что можно назвать «кодификацией справедливости»? Или уже пятого? Или вообще не станет?

Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 7 августа 2017 > № 2268700 Георгий Бовт


Россия. СЗФО > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 28 февраля 2017 > № 2090662 Георгий Бовт

Столетие Февраля: революция, которую никто не готовил и не ждал. Комментарий Георгия Бовта

Вокруг событий февраля 1917 года существует немало мифов. Как все обстояло на самом деле? Был ли заговор элит, почему запоздали реформы Николая II, и что способствовало вызреванию революции?

В эти дни мы отметим 100-летие Февральской революции 1917 года.

Историки до сих пор спорят о том, что стало поводом для нее, и можно ли было этого избежать. Мы много слышали о том, что предшествовало Великой Октябрьской социалистической революции, особенно каждый шаг готовивших тот переворот большевиков. А вот канун Февраля долгое время был незаслуженно забыт. При этом Февральская революция, если иметь в виду действовавший тогда в России юлианский календарь, на самом деле, такая же именно «февральская», как последовавшая осенью социалистическая — «октябрьская». Ведь годовщину последней мы всегда отмечали 7 ноября.

Вокруг событий февраля 1917 года уже успело «заплесневеть» немало мифов. Согласно одному из них, например, поводом для начала массовых беспорядков в Петрограде стала нехватка хлеба и вообще продовольствия. Это не так. Суровые метели, на время прервавшие снабжение города продуктами, стали поводом лишь для слухов о грядущем голоде. На деле запасов было на три недели автономного существования. Однако общественность, впавшая к тому времени в настоящую истерику от полного недоверия к монархии, готова была верить в самые фантастические слухи. И когда эти слухи наложились на локаут 30 тысяч рабочих Путиловского завода, причем без особых на то причин, спусковой механизм хаоса был запущен.

И в этот момент император уезжает из Царского села близ столицы в ставку в Могилев. Одни считают, что его туда выманили, и это было частью заговора. Другие все списывают на малодушие Николая и неспособность осознать ситуацию. Третьи полагают, что он не мог не реагировать на упреки в том, что находится вдали от действующей армии. А есть и другая версия: он поехал в ставку, чтобы справиться с заговором, который зрел там. А поводом было, в частности, то, что вопреки его указаниям в Петроград не прислали верных частей для подавления беспорядков, а прислали матросов, которые сразу «спелись» с бунтующими рабочими. Николай ехал за верными ему частями.

Был ли заговор элит? Есть много свидетельств тому, что был — и в Государственной Думе, и не только. Как были и попытки мобилизовать правых на ответные силовые действия. Интересно, что сам Николай зимой уже начал склоняться к неким конституционным реформам, к которым мог быть приурочен досрочный роспуск Думы.

Но реформы в России, как известно, всегда запаздывают. Император планировал свои действия на начало апреля, чтобы приурочить их и к Пасхе, которая выпадала на 2 апреля, и к весеннему наступлению на фронте. То есть когда говорят, что он совсем не чувствовал надвигающейся катастрофы, это не совсем так. Он скорее хотел оттянуть решающее столкновение с той самой сплотившейся против него «общественностью», расставить нужных людей на ключевые позиции, а также иметь за спиной силовые структуры, готовые подавить беспорядки. А затем уже объявить о либерализации государственного строя, в том числе создать то самое «ответственное перед Думой правительство», которого добивались оппозиционеры. Конечно, он сильно запоздал со своими действиями, и они были неадекватны ситуации. Особенно, конечно, красноречива его резолюция на одном из докладов, призывавшем ужесточить режим в условиях военного времени и репрессировать наиболее оголтелых радикалов: «Во время войны общественные организации трогать нельзя», начертал Николай. Это было в конце января.

Февральскую революцию организационно никто не готовил. Но она варилась в головах, она вызревала в обществе и правящем классе, по мере морального разложения этого правящего класса, который вдруг словно коллективно сошел с ума от собственных фантазий на тему свободы и безответственности одновременно. Февраль 1917 — это, прежде всего, моральный крах элиты страны, а уже затем интриги британской и германской разведок, амбициозные и самонадеянные действия думцев и банальное предательство петроградского гарнизона. Потом Булгаков в «Собачьем сердце» сформулирует это классическое — «разруха не в клозетах, она в головах». Опыт Февраля состоит в том, что когда такой момент тотальной разрухи в головах настает, то уже бесполезно надеяться на толковых министров, которые спасут от кризиса, отзывать верные части с фронта или еще откуда-нибудь, пытаться договориться о чем-либо с оппозицией, вошедшей в разрушительный раж. Потому что не поможет. Хотя, казалось бы, всего за месяц до февраля 1917 ничто не предвещало падения Империи.

Россия. СЗФО > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 28 февраля 2017 > № 2090662 Георгий Бовт


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Армия, полиция > gazeta.ru, 19 февраля 2017 > № 2077490 Георгий Бовт

Это сделали русские

Георгий Бовт о том, почему Америке выгодно считать Россию опасной

«Это сделали русские!» — новый мем американской политики. Утопив президентство Хиллари Клинтон, они избрали Дональда Трампа. И теперь ему грозят неприятности. Если верить американским СМИ, то непонятно, каким чудом он сможет усидеть в Белом доме четыре года. В атмосфере явственно повисло слово «Уотергейт». Ричарду Никсону на втором сроке президентства для этого потребовалось три месяца. Тогда один из сенаторов поставил роковой вопрос: «Надо выяснить, что знал президент и когда именно он об этом узнал». В отличие от 70-х, на сей раз все крутится в основном вокруг темы отношений Трампа с Россией. «Русский жупел», который, собственно, никуда и не задвигали после «холодной войны», снова востребован по максимуму.

Факт телефонных разговоров уволенного под улюлюканье прессы советника по национальной безопасности Майкла Флинна подается как акт национального предательства. Из архивной пыли вытащен «закон Логана» 1799 года, карающего за содействие иностранному государству, с которым у Америки есть «споры». Он никогда не применялся.

Теоретически у Трампа в ходе конгрессовского расследования, к которому уже идет дело, могут начать допытываться, уж не он ли отдал Флинну распоряжение. Скорее всего, так и было.

Однако если обратиться снова к временам Никсона, то еще перед началом его первого срока в январе 1969 года, за пару недель до инаугурации, не кто иной, как будущий «лучший советник по нацбезопасности всех времен и народов», но еще не назначенный Генри Киссинджер посетил посольство СССР в Вашингтоне для беседы с главой советской резидентуры. Прощупать почву для налаживания отношений. Тогда СССР и США были не просто «в состоянии спора», они опосредованно воевали друг с другом во Вьетнаме. Была ли в прессе истерика по поводу контактов Киссинджера? Он, правда, предварительно заручился согласием могущественного главы ФБР Эдгара Гувера. В чем явный аппаратный прокол Флинна, действовавшего в условиях невиданной враждебности транзита от одной администрации к другой.

Но костерят-то его не за это, а за сам факт контактов с русскими. ФБР уже расследовало в этот момент его прошлые связи с Москвой. Которые подаются как однозначно преступные. И никак иначе.

В 1983 году сенатор-демократ, «икона» либералов Эдвард Кеннеди обратился к генсеку Юрию Андропову (обращение, видимо, передали по каналам КГБ) с недвусмысленным предложением организовать в США пиар-кампанию в поддержку советской политики, включая организацию турне по США для советских генералов. Кеннеди не исключал своего выдвижения в 1984 году против Рейгана и фактически просил Москву вмешаться в избирательную кампанию с целью не допустить переизбрания «милитариста Рейгана». Разведке США было известно о планах Кеннеди, но дела против него не завели. Отношения США и СССР в 1983 году (особенно после того, как в сентябре был сбит пассажирский корейский «Боинг») были хуже некуда.

Скандал вокруг разговоров Флинна с послом Сергеем Кисляком раздут намеренно, притом посредством утечек секретной информации как из спецслужб, так и из минюста, которым тогда «рулили» люди Обамы.

Поводом для увольнения стало то, что Флинн соврал насчет своих разговоров вице-президенту Майклу Пенсу. А у Трампа к этому моменту появилась отличная, как он полагал, кандидатура на замену доставляющему столько скандальных хлопот Флинну в лице отставного вице-адмирала Роберта Гарварда. Однако тот неожиданно откажется «по семейным обстоятельствам». А на деле опасаясь вляпаться в организационный бардак внутри новой команды.

Почему же «русский жупел» столь удобен для американских разборок и теперь им вовсю размахивают против «выскочки», избравшегося как кандидат антиистеблишмента? Раньше этот жупел использовали разве что как пропагандистский фактор во внешней политике, в отношении которой политический класс был более-менее солидарен.

При желании можно ведь было бы раскрутить скандал не меньшей силы против Клинтон, которая согласовала важную сделку «Росатома» по приобретению в 2010 году компании Uranium One с активами в Казахстане и США. А ее муж, так совпало, получил несколько сотен тысяч долларов за выступление в Москве. Жертвовали в Фонд Клинтонов и другие фигуранты сделки. Долгие годы близким помощником Клинтон была Хума Абедин, чей папа, на минуточку, был не последним человеком в пропаганде исламистов, издавая откровенно «джихадистский» журнал. Связи Хиллари с Саудовской Аравией и пожертвования в их семейный фонд из стран Персидского залива — отдельная протяжная песня. Но Хиллари — «своя», так что по этим поводам «свободная и объективная пресса» особо не истерила. А Трамп — чужак и выскочка.

«Русский жупел» прост в употреблении как палка. Действует огромная идеологическая инерция со времен «холодной войны».

Сотни советологов, перековавшихся в «специалистов по России», должны отрабатывать свой хлеб. При том, что качество экспертизы резко упало (как и американистики в России). Проще отрабатывать хлеб, оперируя простыми и хлесткими тезисами, годными для коротких экспертных выступлений на условном CNN.

Там сложные умствования не проходят. А вот слоган про «Путин — убийца» — вполне. Понятный персонаж, яркий лидер. Значит — продается. Продается «агрессия на Украине», «оккупация Крыма» (разбираться в сложных перипетиях крымской постсоветской истории, включая результаты референдума, где люди поддержали присоединение к России, — недосуг).

Запроса на улучшение отношений с Москвой в американском политическом классе нет. Размахивать «русским жупелом» еще и дешево. Никаких последствий, кроме пропагандистских дивидендов. У нас даже общих «ножек Буша» не осталось.

Будь под нашими отношениями такой же 500-миллиардный торговый оборот, как у США с Китаем, присоединение Крыма проглотили бы почти молча.

Как молчат те же СМИ, что ужасаются «варварским бомбардировкам Алеппо», на тему агрессии Саудовской Аравии в Йемене (темы нарушений прав человека в Королевстве вообще нет). А тему «хакерских атак» закрыли бы, как закрыли аналогичный вопрос с китайцами, заключив соглашение о «ненападении в киберпространстве» на высшем уровне.

Россия в образе врага — более «достойный» фигурант, нежели какая-нибудь маленькая Северная Корея или закрытый Иран. Плюс историческая память, воспитанная сотнями фильмов, о медведях на улицах, русском пьянстве, милитаризме, угрюмости, тоталитаризме и пр. В общем, бери изданную несколько десятилетий назад книгу Hedrick Smith «The Russians» — и пиши по ней «темник» для новых поколений журналистов.

Или мы думаем, что только у нас орущие клоуны на телевизионных ток-шоу делают рейтинги? Это же всемирное явление. Обыватель деградирует, исчезают способности критически осмыслять и искать альтернативную информацию (популярность fake news — отсюда же), поэтому дебилизация «инфотейнмента» шагает по планете.

Информвещание должно быть простым и понятным даже дебилам. А чтобы они потребляли контент и давали рейтинг, их надо развлекать или пугать.

То «распятыми мальчиками», то «президентом-убийцей», то всемирным заговором Ротшильдов с Рокфеллерами, то ужасами про хакеров, хакнувших американскую демократию. А то, что из вскрытой переписки демократов обнаружились вещи весьма неприглядные, — дело десятое.

Что такое для Трампа «русский жупел»? У нас Трампа поняли как намеревающегося улучшить отношения с Россией. Он и сейчас вроде говорит о том же. Так даже Рейган говорил о мире. У нас просто не уловили, что новая администрация больше похожа именно на рейгановскую. «Дональд лучше Хиллари» всего лишь тем, что от нее понятно было, чего ожидать Москве (ничего хорошего), а он нес — вот и принес — сплошную неопределенность. Что на коротком отрезке даже лучше, чем иная определенность.

Для Трампа русский вопрос — это «средний палец» истеблишменту, от которого его ядерный электорат тошнит. Раз «они» против Путина, то я за.

За этим не было и нет никакой внятной программы улучшения отношений. А когда не знают, о чем говорить, обычно говорят о «совместной борьбе с терроризмом».

Электорат республиканцев и Трампа в особенности, по всем опросам, намного лучше относится к России и к Путину, чем Америка в среднем. Если две трети избирателей Клинтон верят, что русские хакнули выборы, то лишь 12% электората Трампа согласны, что Россия к этому причастна. Его электорат больше верит «Викиликс», чем ЦРУ. Если в 2014 году лишь 10% республиканцев относились к Путину положительно, сейчас — около 40%. Учитывая, что лишь 17% республиканцев благожелательно смотрят на Обаму, то «Путин — лучше Обамы». В любом случае, избирателям Трампа в большей степени вообще наплевать на то, что либеральные СМИ сделали главными темами внешнеполитической повестки.

На примере «русского жупела» в медийном пространстве Америки видна недостаточная адекватность истеблишмента запросам глубинки. И недаром уровень доверия к прессе сейчас в США на уровне 20%, хуже разве что у конгресса.

Против Трампа в ходе кампании работали до 90% ведущих СМИ. И продолжают. С точки зрения истеблишмента, он — клоун, некомпетентный и вспыльчивый. При нем в Белом доме воцарился хаос, помощники не координируют свои действия. Бардака и впрямь немало. Но если захотеть найти аналогичные примеры в окружении «интеллигентного Обамы» — найдутся. Все, что говорит Трамп, подвергается нещадному фактчекингу, в результате выясняется, что он «совсем заврался».

Его администрацию сравнивают с собакой, проникшей в автобус и не понимающей, куда он идет. Только теперь собака еще и сама за рулем.

Если посмотреть, что пишут про Трампа ведущие СМИ, то это полный провал, катастрофа, позор и некомпетентность. И либо импичмент неминуем, либо позорное отстранение по процедуре 25-й поправки к конституции. По ней инициировать отставку президента ввиду «неспособности выполнять обязанности» может — притом в любой момент! — вице-президент совместно с большинством членов кабинета или просто «ключевыми министрами». В случае возражений президента вопрос передается в конгресс, и уже он решает. Эта процедура куда короче (можно уложиться недели в две-три), чем сопряженный со сложными юридическими разбирательствами импичмент через конгрессовское расследование.

Первая большая пресс-конференция Трампа-президента на прошлой неделе подана почти всеми СМИ как позорный провал, фарс, цирк, торжество вранья и некомпетентности. Насчитали дюжину перевранных фактов. Но! Агентство Bloomberg отправилось в «красные штаты» (т.е. стойко голосующие за республиканцев). Мол, а что народ?

Оказалось, что незамысловатые реднеки в полном восторге. В отличие от впавших в ужас от происходящего университетской публики, звезд Голливуда и Кремниевой долины, активистов всяческих меньшинств, проповедников толерантности и защитников «бедных иммигрантов». Президент выполняет свои обещания, чего от ставленников зажравшегося истеблишмента не могли дождаться десятилетиями. Дает отпор «продажной прессе». Круто! «Поддерживаем на все 100!»

Представим себе, условно (очень), Жириновского, получившего кучу денег на избирательную кампанию и полную свободу ее проведения на условиях «No Churov!». На фоне СМИ состояния эдак середины 90-х, когда их еще не сгубили «споры хозяйствующих субъектов». Ну вот это примерно будет то же самое.

«Русский жупел» наряду с обвинениями в некомпетентности может привести к тому, что Трампа свергнут. Отстранением от должности занимается политический класс, а не «реднеки-обыватели».

Однако манипуляторы массовым сознанием, исходя из упрощенной картины мира и (само)уверенные, что только им ведомо, как надо управлять всем, только они знают, что такое хорошо, а что плохо, кто «наш сукин сын», кто «верный союзник», а кто «государство-изгой», — сами же становятся жертвами своих манипуляций. Что ведет к деградации политического лидерства вне зависимости от Трампа. Это Обама что ли был образцом что «имперского президентства» (по определению Артура Шлезингера), что «просвещенного либерализма»?

Во времена Никсона и Киссинджера в отсутствие лишнего информационного шума и инфотейнмента Америке удалось договориться не только с Москвой, но и с не менее «страшным» тогда Пекином. Жаль, у нас тогда в головах кремлевских старцев (уж главный идеолог Суслов точно не был Дэн Сяопином) правили свои тараканы. С тех пор они эволюционировали. Но не перевелись. Так что на их американский «русский жупел» у нас всегда найдется свой. Ничем не хуже. И этим двум жупелам никогда не сойтись.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Армия, полиция > gazeta.ru, 19 февраля 2017 > № 2077490 Георгий Бовт


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 26 января 2017 > № 2049467 Георгий Бовт

Второго Назарбаева Казахстану отыскать будет трудно. Комментарий Георгия Бовта

Другой человек на месте Назарбаева может просто поблекнуть, а потом и вовсе скатиться «к банальной и в меру кровавой азиатской сатрапии», считает политолог

Вместо елбасы — коллективное руководство. Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев объявил о вынесении на всенародное обсуждение конституционной реформы. Она призвана перераспределить президентские полномочия в пользу парламента и правительства. Для президента, как сказал Назарбаев, «приоритетами станут стратегические функции, роль верховного арбитра в отношениях между ветвями власти». Он также сконцентрируется на внешней политике и национальной безопасности. Часть полномочий в социально-экономической сфере будет передана правительству и другим исполнительным органам. В формировании кабинета министров будет принимать участие победившая на парламентских выборах партия. Ситуацию комментирует Георгий Бовт.

Мотивы проведения конституционной реформы в Казахстане могут быть как объективного, так и субъективного свойства. Объективные состоят в том, что суперпрезидентская власть, сложившаяся в стране, считалась в какой-то мере необходимой для выполнения задач переходного периода. Казахстану предстояло решить много непростых задач, связанных со становлением его как государства. Однако переходный период не может длиться вечно, а сверхцентрализованное управление объективно уже не отвечает задачам современности по мере того, как модернизация и рыночные отношения диверсифицируют общество и усложняют систему отношений внутри него. Теперь и сам Назарбаев говорит, что нужна демократизация, хотя, по его же словам, «успех строительства нового государства и реформ обеспечен, прежде всего, сильной президентской властью». Да и народу она нравится именно в своем нынешнем «абсолютистском виде».

И тут стоит перейти к обстоятельствам субъективного характера. Они связаны с личностью самого Назарбаева и его заботой о том, что станет со страной и созданной им системой после его ухода. Назарбаев руководит Казахстаном все 25 лет после обретения независимости. До этого он был Первым секретарем ЦК компартии Казахской ССР. Объявленная конституционная реформа — уже вторая, первая была в 1993 году. Именно тогда Назарбаев через референдум провел новое издание конституции, став суперпрезидентом с никем и ничем не ограниченными полномочиями. Позже были сняты любые ограничения на право Назарбаева избираться сколь угодно раз. В 2010 году ему был присвоен статус елбасы — лидера нации. Однако уже в прошлом году елбасы заговорил о надобности перемен, давая понять, что хочет оставить после себя именно коллективное руководство страной. Что, кстати, безотносительно Назарбаева, является вполне обычным желанием для всякого авторитарного правителя, который не может не думать о том, что станет не только со страной, но и с его семьей и ближним кругом соратников в случае, если ему на смену придет новый, тоже ничем и никем не ограниченный авторитарный правитель. Лучше уж оставить коллективное руководство и сколько-то самостоятельные институты власти. Хоть какие-то гарантии от произвола.

Мало какой авторитарный политик грезит желанием оставить после себя такого же или даже еще более всевластного вождя. Такие наследники обычно не церемонятся ни с наследием, ни с соратниками, ни подчас с семьей и ближним кругом предшественника. К тому же, вся система власти в Казахстане подстроена лично под Назарбаева — человека, без сомнения, выдающихся политических и лидерских качеств, именно просвещенного автократа. Второго Назарбаева отыскать будет трудно, если вообще возможно. Любой другой на его месте с назарбаевскими полномочиями просто поблекнет на фоне Нурсултана Абишевича, а поблекнув, может скатиться к банальной и в меру кровавой азиатской сатрапии.

Кроме того, в самом Казахстане растет запрос на перемены. Как минимум, нужны изменения в риторике власти, ведь даже несмотря на весьма жесткий политический режим внутреннюю ситуацию в стране не назовешь полным политическим штилем. В прошлом году, например, по стране прокатились самые массовые за последние годы митинги протестов против намерений властей отдавать в аренду в частные руки землю. Власти пошли на попятную: поправки в Земельный кодекс заморозили до 2021 года. В конце концов, ни один авторитарный правитель не станет любыми средствами продавливать заведомо непопулярные меры. Он вовсе не правит вопреки воле большинства.

Нет сомнений, что всенародное обсуждение конституционной реформы закончится ровно тем, чем хочет президент Назарбаев. Реформу начнут. И лично Назарбаев будет до конца пребывания на своем посту присматривать за тем, как она внедряется. Поэтому в полной мере она заработает, если вообще заработает так, как сейчас декларируется, только после его окончательного отхода от дел. Пока же роль «коллективного руководства» он по-прежнему будет выполнять сам.

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 26 января 2017 > № 2049467 Георгий Бовт


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > snob.ru, 16 ноября 2016 > № 1969712 Георгий Бовт

«Дело Улюкаева». Лучше бы он и вправду взял

Георгий Бовт

Кем можно восхититься в истории с арестом министра экономического развития Алексея Улюкаева — так это Алексеем Кудриным, руководителем Центра стратегических разработок. Он сказал, что не видит «политической подоплеки и противодействия приватизации». Ну что сказать? Молодец. Отличная аппаратная школа. А то повадились, понимаешь, политику высматривать. Да ее нет даже в том, что арест Улюкаева произошел ровно на 25-ю годовщину начала «гайдаровских реформ», в которых арестант принимал деятельное участие.

В деле Улюкаева много странностей, которые требуют прояснения как в случае, если он окажется виновен во взяточничестве, так и в случае, если дело кончится ровно так, как в свое время закончилось дело замминистра финансов Сторчака. У того дома нашли крупную сумму в валюте, обвиняли в покушении на мошенничество, а через несколько месяцев, после его отсидки в СИЗО, состав преступления рассосался без остатка. Говорили, что «дело Сторчака» было давлением на тогдашнего министра финансов Кудрина (который и в то время мудро избегал рассуждений о политической подоплеке). Значит ли это, что дело Улюкаева — давление на Медведева?

Не все сходится, с точки зрения обывательской логики, в версии следствия. Улюкаеву вменяют вымогательство взятки за положительное заключение Минэкономразвития на то, чтобы одна по сути государственная компания «Роснефть» поглотила другую государственную компанию «Башнефть». То есть все хозяйствующие субъекты «государственные», а взятки у них вымогают, как у распоследних коммерсантов? Впрочем, «Роснефть», строго юридически, «негосударственная»: ее акции принадлежат не правительству РФ, а другой государственной же (!) компании «Роснефтегаз». Если «государственный на государственный» теперь дает «частный», то тут надо сразу Нобелевку по экономике давать. Однако эта юридическая заковыка и позволила совершить сделку по покупке «Башнефти» «недогосударственной» компанией Игоря Ивановича Сечина.

Летом против такой комбинации по перекладыванию денег из одного госкармана в другой были чиновники как правительства, так и администрации президента. В том числе курирующий ТЭК вице-премьер Аркадий Дворкович и помощник Путина по экономике Андрей Белоусов. Последний даже назвал такую продажу «глупостью». Основным претендентом на «Башнефть» тогда считался «Лукойл».

В сентябре Путин в интервью агентству «Блумберг» впервые допустил возможность покупки «Башнефти» именно «Роснефтью», оговорившись, что это не лучший вариант. Однако, во-первых, почти 20% «Роснефти» находится у британской BP (это делает ее «не совсем государственной»?), а во-вторых, «для бюджета важно, кто даст больше денег». «В этом смысле мы не должны дискриминировать участников рынка, ни одного из них», — сказал тогда Путин.

После чего сделка закрутилась. «Роснефть» предложила цену выше рынка, Минэкономразвития дало положительный отзыв. А разве могло не дать? Все свершилось до середины октября. И тогда же президент публично отозвался о сделке. И от тех его слов я бы на месте кое-кого поежился и насторожился. Путин обычно такими оценочными фразами не бросается. И если уж он их произносит, то рано или поздно будет следствие. Те, кому надо, в словах президента уловят такие нюансы, которые истолкуют как «команду». Путин тогда заявил, что удивлен позицией кабинета министров по покупке «Башнефти» «Роснефтью» и что «рынок был очень удивлен и переносом продажи компании, и передачей ее другой госкомпании… но это действительно позиция правительства, прежде всего его финансово-экономического блока». Президент как бы дистанцировался от этого «финансово-экономического блока», который в нынешнем публичном дискурсе давно уже приобрел негативную коннотацию.

Если «Лукойл» действительно не был готов дать больше, чем заплатила в итоге за «Башнефть» компания Сечина (она предложила около 5 млрд долларов при рыночной цене 4,3 млрд), считая цену «спекулятивной», то перебить предложение «Роснефти» вообще-то была готова малоизвестная компания «Лайтхауз Донойлгаз» гражданина Австралии Владимира Джамирзе, предлагавшая 6 млрд. Но «стратегический актив» в страну кенгуру решили не отдавать. В качестве обоснования «правильности» покупки в пользу «Роснефти» говорили про «синергетический эффект» и повышение капитализации самой «Роснефти» после того, как к ней отойдут нефтяные активы башкирской компании.

Ну а где тут роль Улюкаева, под которую он мог бы вымогать взятку? За что? За срыв сделки, одобренной Путиным? Или за одобрение сделки, одобренной Путиным? Оба варианта кажутся абсурдными. Но, возможно, мы чего-то не знаем.

Впрочем, был еще эпизод, где как раз Улюкаев сыграл свою роль. После поглощения «Башнефти» встал вопрос о приватизации уже самой «Роснефти» (19,5% акций). И якобы президент 31 октября чуть ли не лично уговаривал Вагита Алекперова («Лукойл») купить этот пакет. Но с точки зрения нефтяного магната, особенно после того, как его «прокатили» с покупкой «Башнефти», покупать ничего не решающие 19,5% в империи Игоря Ивановича — это поступок на грани альтруизма и безумия. Как Алекперов «отбился» и не выйдет ли это ему боком — вопрос, конечно, интересный, но отдельный.

И тут возник вариант, чтобы сама «Роснефть», совершив buy back, выкупила «на временную передержку» свои же акции (те самые 19, 5%) с целью поддержать капитализацию компании и перечислить в бюджет уже до конца текущего года примерно 711 млрд рублей, что позволило бы удержать дефицит бюджета в запланированных рамках 3,7% ВВП. Формально деньги перечислил бы держатель акций «Роснефтегаз», а уже в первом квартале 2017 года этот пакет продали бы другим инвесторам по хорошей цене. Но вот если такую сделку провернуть до конца года не удастся, то либо дефицит превысит установленную границу, либо придется — внимание! — изъять эти деньги у самой «Роснефти». То есть ударить ее по государственному карману. Обидно.

И в этот момент, 7 ноября, день в день, когда «Лукойл» окончательно отказался от счастья «породниться» с «настоящим Игорем Ивановичем», правительство выпускает директиву (которую и готовил, видимо, Улюкаев), где не был buy back разрешен. План не прошел.

Однако и тут есть «неувязочка». Потому как ФСБ говорит (а как ей не верить?), что в разработку Улюкаева взяли аж год назад. Прослушивали и записывали. И даже президенту периодически докладывали. Но ведь тогда про «Башнефть» еще речи не было. И зачем было подвергать столь важную сделку опасности, проводя ее на основании заключения Минэкономразвития, которое связано с вымогательством? Хотя сейчас говорят, что сей факт никак на чистоту сделки не повлияет. Не очень понятно также, почему Улюкаев занялся вымогательством спустя месяц после того, как все завершилось. Возможно, это связано как раз с ситуацией buy back. Что, теоретически, «подвешивает» и «Роснефть», и бюджет.

Однако каким надо быть безумцем и наглецом, чтобы вымогать взятку у самого Сечина? Да еще прийти за ней (купюры на 2 млн долларов занимают по объему две большие спортивные сумки) в офис самой компании, где службой безопасности руководит еще недавно первый замглавы управления собственной безопасности ФСБ генерал Олег Феоктистов. Тот самый, который впервые стал известен в связи с громкими делами «Трех китов» (контрабанда мебели) и о китайской контрабанде, поступавшей, как утверждали «разоблачители», на склад Управления материально-технического обеспечения ФСБ (которым ранее Феоктистов и руководил). Дело против чекистов пыталась раскручивать Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков в лице генерал-лейтенанта Александра Бульбова. Кончилось это печально как раз для самого Бульбова, которого обвинили во взятках и два года продержали в СИЗО.

Впрочем, может быть, все куда проще: Улюкаев действительно решил взять два «лимона», потеряв на вершине власти нюх, страх и чувство меры. И — согласимся с многомудрым Кудриным — тут нет политической подоплеки. И все закончится конкретным уголовным делом против конкретного зарвавшегося системного либерала. Потому что если политическая подоплека тут есть, то становится как-то страшновато. И как-то особенно беспокойно становится за: а) за дальнейшую судьбу компании «Лукойл» и ее владельцев (не захочет ли «Роснефть» «приватизировать» и этот нефтяной актив?); б) за вице-премьера Аркадия Дворковича (не раз спорившего с Игорем Ивановичем по делу и без); в) за весь этот надоевший народу «финансово-экономический блок» либералов, в который теперь затесался изобличенный мздоимец и под который давно копал условный «блок патриотов-силовиков»; г) за премьерство Дмитрия Анатольевича Медведева. Впрочем, конечно, не все перечисленные опасности равноценны.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > snob.ru, 16 ноября 2016 > № 1969712 Георгий Бовт


США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 7 ноября 2016 > № 1960594 Георгий Бовт

Не чистые, но честные

Георгий Бовт о том, как устроены американские выборы и почему их невозможно фальсифицировать

«И они это поливание грязью называют демократией? — приходилось слышать от разных людей о нынешних выборах в Америке. — И они еще чему-то учат остальной мир! Да у них даже президента выбирают не прямым голосованием, а какие-то выборщики.

Вообще, что касается «чистоты», то выборы без скандалов, сучка и задоринки проходят только при диктатурах.

Когда стоит задача не выбора, а «освящения», как святой водой, легитимностью вечно правящего режима. Демократия приходит всегда — нет, не нагая, а в грязи — и сопряжена с изобличением человеческих (кандидатов) пороков. Немецкий «Шпигель» был по-своему прав, поместив на обложку предвыборного номера вымазанных по уши Трампа и Клинтон с подписью «Будущий президент США».

Нынешняя кампания отмечена повышенной «загрязненностью». Дональд Трамп обязан во многом WikiLeaks тем, что накануне голосования сократил отставание от Хиллари Клинтон до минимума. Если бы массмедиа захотели раскрутить несколько сюжетов, касавшихся финансирования благотворительного фонда четы Клинтон в бытность ее госсекретарем (просматривается конфликт интересов) или переписки функционеров Демпартии (из взломанного сервера), или то, что на самом деле было на частном почтовом сервере у экс-госсекретаря, это могло бы похоронить ее избирательную кампанию уже давно.

Но почти все массмедиа, будучи сами частью истеблишмента, притом в основном либеральной, выступили на стороне Клинтон.

Из 185 сколь-либо значимых ежедневных газет США Трампа поддержали лишь пять, из десяти ведущих политических еженедельников — ни один.

Трамп — это вызов истеблишменту. Вызов со стороны глубинной Америки реднеков («людей с красными шеями» — в отличие от «белых воротничков»), которую тошнит от всей этой сытой публики, у которой так ловко получается вертеть на одном пальце всяческие правила, что они неизменно получаются в выигрыше. И детки их в выигрыше. И их друзья, и однокашники по университету из «Лиги плюща». И еще в выигрыше те «профессиональные иждивенцы», что поколениями живут на пособие, но которых постоянно подкармливает этот сытый и страшно довольный собой успешный истеблишмент, так как эти люди, так уж устроен этот мир манипуляций и промывки мозгов оптом, — существенная часть их электоральной базы.

Изначально братья-масоны, они же отцы-основатели США, конструировали избирательную систему исходя из того, что человек слаб и порочен, а «толпа», ныне именуемая электоратом, подвержена соблазнам, от которых систему лучше оградить. Насчет «оградить» — это и у нас могут.

Однако для понимания американской демократии, которая, как это ни противно многим признавать, привела страну к процветанию и богатству, важно заметить, что она не работала бы, если бы в обществе не соблюдались per se определенные нормы приличий гражданского и делового поведения. И если бы большинство было настроено на то, чтобы обмануть, украсть, подтасовать и «кинуть».

Институт выборщиков в числе прочих был задуман как предохранитель: а вдруг большинство выберет такого популиста, который систему похоронит.

Тогда в самом крайнем случае выборщики «отбракуют» такого кандидата, а именно на 41-й день после первого вторника после первого понедельника ноября (в этом году 19 декабря). Победителя еще должен утвердить и конгресс на совместном заседании палат (6 января 2017 года). Также выборщики повышают значимость штатов как субъектов федерации. Если бы президента выбирали простым большинством, все решали несколько многонаселенных штатов на востоке и западе. А так кандидаты мотаются по стране и в каждой местности находят слова, созвучные именно местному населению или категории избирателей. В этом смысле федерализм работает.

На 22 президентских выборах в США было 179 случаев, когда выборщик голосовал против воли избирателей штата. Таких называют «нечестные выборщики». Их ничтожная доля. Но был случай, когда все произошло именно так, как предусмотрели отцы-основатели. Для корректировки «воли большинства».

В 1876 году демократ Сэмюэл Тилден выиграл выборы — и по голосам, и по выборщикам. Но последние за него не проголосовали. Был заключен «компромисс Тилдена — Хейса»: благодаря голосованию выборщиков, изменивших воле большинства в своих штатах, президентом стал республиканец Резерфорд Хейс в обмен на прекращение политики Реконструкции Юга как мешающей преодолеть раскол периода Гражданской войны. Во многом и поэтому расовая сегрегация на Юге сохранилась до 60-х годов ХХ века. Примечательно, что компромисс был устный, но все условия были выполнены.

Многим непонятно, сколь велика в этом институте роль «политической добросовестности», законом формально не регламентируемой. Ведь ни на федеральном уровне, ни на уровне 21 из 50 штатов нет законов, обязывающих выборщиков голосовать за победителя. Они теоретически могут проголосовать за другого кандидата или вообще не голосовать.

Первое, что напрашивается: им можно «денег дать», и проголосуют, «как скажут». Ан нет. Так это не работает.

Избирательное законодательство США на федеральном уровне вообще имеется лишь в самых общих, основополагающих чертах. В процедуре голосования и подсчета голосов страна предстает во всем разнообразии как федерация, местами напоминающая конфедерацию. Единого общенационального списка избирателей нет. Теоретически в день голосования можно устроить межрегиональную «карусель», но этим почему-то не заморачиваются. Хотя во второй половине ХIХ — начале ХХ века, когда голосование стало массовым, а не только для «эсквайров», и не такие фальсификации практиковались. Единого бюллетеня тоже нет, у каждого штата своя форма. Машины для голосования разные, разные способы проставления отметок за кандидата.

Досрочное голосование разрешено в 37 штатах, не во всех. В этом году, говорят, досрочно проголосует беспрецедентно много — более 35 миллионов. В другой стране (не станем называть имен) такие цифры досрочного голосования были бы явным признаком фальсификаций. Однако даже те, кто говорит о возможности фальсификации в США, не грешат на него как распространенный способ подтасовок.

Избиратель должен заранее зарегистрироваться на участке по месту жительства. Если его нет в списках, можно проголосовать по «временному бюллетеню». Потом проверят, имел ли он на это право. И не голосовал ли на разных участках несколько раз. Если поймают на этом — накажут. Кто-то опять удивится: ну почему, если губернатор, скажем, демократ, ему не подыграть Клинтон, «подкрутив счетчик»? К примеру, подозревают, что губернатор-республиканец Джеб Буш так подыграл брату Джорджу в 2000 году, когда пересчет голосов во Флориде решал судьбу президентства. В какой-то момент речь шла о всего 35 «спорных бюллетенях». Ну вот разве что как-то «помочь» могут лишь в таких случаях. И то не явно, а косвенно. Как массовое явление это не работает.

Нельзя отдать команду «бюджетникам штата» помочь «вбросами» кандидату. Даже в голову никому не придет.

Сейчас много споров вокруг процедуры идентификации личности при голосовании. Трамп обвиняет демократов в использовании нелегалов-иммигрантов примерно так, как у нас, если верить оппозиции, власти используют гастарбайтеров. Такое массово практиковалось в Америке тоже во второй половине ХIХ века, особенно в городах с большим числом иммигрантов типа Нью-Йорка. Но это давно в прошлом. Хотя отдельные случаи нарушений, как и «голосование» тех, кто умер, порой встречаются.

В целом система это «переварила». Сохранив при этом большую долю неформальности, которая у нас однозначно воспринималась бы как потенциал для «чудовищных фальсификаций». А в Америке таковой не является. Отношение к акту голосования изначально было иным с тех пор, как выборы закрепились сначала на уровне церковных приходов, а затем в политике.

Сегодня «манипуляции» со стороны партий сводятся чаще всего к тому, чтобы побудить зарегистрироваться для голосования большему числу «своих избирателей». Так, демократы активно занимаются этим среди нацменьшинств, (чернокожие на 80–90% за Клинтон) и малоимущих.

Но в момент голосования — и тут уже начинаются совсем непонятные нам, привыкшим везде предъявлять паспорт, вещи — закон требует предъявить удостоверение личности лишь в 34 штатах (пока такие законы вступили в силу в 32 штатах), в остальных достаточно лишь назвать себя.

Примерно в половине из 32 упомянутых штатов достаточно ID без фотографии.

Если ID нет, процедуры по штатам разнятся. Но везде можно проголосовать по «временному бюллетеню» (для тех, кого нет в списках). То есть вам изначально доверяют, а уж затем проверяют. Это важно. Можно либо принести ID потом, либо написать расписку (под правовую ответственность), либо вас опознают два члена избирательной комиссии, либо (как во Флориде) сверят вашу подпись с той, что есть на карточке регистрации избирателя, и т.д. — везде по-разному.

Но везде присутствует элемент «гражданской добросовестности», без чего система не работала бы, а все бы только и делали, что фальсифицировали выборы и придумывали новые, еще более жесткие формы контроля.

Которые все равно не работают, если нет преобладающей нацеленности общества на честность в этом деле.

И последнее. «Восстание Трампа» против «вашингтонского истеблишмента» происходит под лозунгом «Все политики врут!». Сегодня в Америке лишь 4–5% граждан верят, что политики «в основном» выполняют предвыборные обещания. Это не совсем так. Когда в 2009 году The New York Times проводила опрос о доверии обещанию Обамы не повышать налоги для тех, кто зарабатывает до $250 тыс. в год, 56% ответили «не верим». Однако это большинство ошиблось.

Политологи подсчитали (в частности, Francois Petry and Benoit Collette «Measuring how Political Parties Keep Their Promises») «средний процент» выполнения обещаний президентами США на основе анализа кампаний последних 50 лет. Получилось 67%.

Обама в той или иной степени выполнил 70% примерно из 500 обещаний. Республиканцы, получив большинство в обеих палатах конгресса в 2010 году, с тех пор выполнили 68% того, что обещали на предвыборных платформах.

Аналогичен процент выполнения обещаний властями для других демократий. Для Великобритании — 82,5%, для Греции — 70%, для Нидерландов — 61%, средний для стран Запада — 69,2%. То есть они врут «всего» на 30,8%. И при этом ходят все в грязи со своими выборами.

А другие говорят только правду и являют себя нации все в белом. Или просто мы боимся себе признаться в том, что не всегда им верим? И боимся ли мы при этом больше «грязи» демократии, чем самих себя, свободных в своем выборе?

P.S. Если позволить себе прогноз… В этом году все решится в трех штатах — Флориде, Пенсильвании и Северной Каролине. Если Трамп проиграет два из трех, он точно проиграет все (по опросам пока он заметно уступает в двух из трех). Если выиграет в этих трех плюс Огайо — он, скорее всего, победит.

Единственная его надежда, почти как на чудо, это на «эффект Brexit»: когда накануне референдума в Британии сторонники «остаться в ЕС» опережали противников на 3%, но проиграли. Вторые были более «стеснительны» в опросах.

Этим летом довелось мне как-то разболтаться за «чашкой чая» в баре с одним лесником-лесорубом из Иллинойса. Он страшно ругал Трампа. До тех пор, пока число «чашек» не стало внушительным. После чего он шепотом признался, что за него все-таки проголосует...

США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 7 ноября 2016 > № 1960594 Георгий Бовт


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 31 октября 2016 > № 1953770 Георгий Бовт

Торговля страхом и претензиями

Георгий Бовт о том, почему Россия не сможет договориться с Западом так, как договаривался с ним СССР

Список претензий России к Западу обширен и растет. С этим набором теоретически можно было организовать новую Ялтинскую конференцию — вроде той, на которой в конце Второй мировой войны СССР оговорил с союзниками по антигитлеровской коалиции условия раздела мира. В 1970-х заговорили о «мирном сосуществовании» — на фоне разрядки и так называемого хельсинкского процесса. Раздел продержался несколько десятилетий. А мирное сосуществование, подразумевавшее элементы дружеского взаимодействия, не задалось.

Сегодня, если Москва и хотела бы «Ялты-2» и новой «конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе», то понимания на Западе это не встречает. Кремль оглашает свои претензии, сопровождая их оговорками о готовности сотрудничать. В том числе с любой новой администрацией США. В ответ раздаются обвинения в экспансионизме, милитаризме и «советском имперском реваншизме». После чего следуют столь же рутинные оговорки о готовности «взаимодействовать с Россией» по целому ряду проблем.

Однако ни та ни другая сторона не готова откровенно обрисовать тот мир, который бы устроил каждую из них. Что «нельзя и недопустимо» — высказано. А «как надо, чтобы было хорошо» — нет.

Но разве само по себе снятие претензий на основе даже уступок одной из сторон приведет к устойчивому всемирному согласию?

Выступая на днях на Валдайском форуме, Владимир Путин в очередной раз обозначил список российских претензий. Адресованный прежде всего Америке. Которая «навязывает» свои условия всему миру. В этом плане если что и изменилось со времен «Мюнхенской речи» 2007 года (а Путин упоминал ее), так это еще более выросший список «озабоченностей».

Но в основе своей повестка нынешней конфронтации — «холодной войны – 2» — сформировалась еще в конце 1980-х. С перерывом на «проклятые 90-е», когда мы якобы «стояли на коленях», а козыревский МИД «торговал» нашими национальными интересами налево и направо.

Для российского руководства окончание «холодной войны» — это фантомная боль.

Вопрос «Что пошло не так и почему?» продолжает будоражить мозг, будто что-то можно поправить, открутив «машину времени» назад. Прошлое вообще важный фактор текущей российской политики. Внешней политики — тоже.

Отсюда желание вдруг обнародовать, как будто это что-то кому-то докажет, записи переговоров Горбачева с тогдашним руководством ФРГ. Или воспоминания о том, что обещали тогдашний генсек НАТО или госсекретарь США: мол, как же так, ведь были устные соглашения не расширять НАТО на территорию бывшего Варшавского договора. Обманули. И досада не отпускает. А натовские подразделения уже размещаются и в Прибалтике.

Тема ПРО, поднятая Путиным, тоже не нова. Выход США в 2001 году из советско-американского Договора по ПРО, когда между Москвой и Вашингтоном отношения были куда лучше, и тогда воспринимался Кремлем как угроза (вопреки уверениям, что это против Ирана и КНДР), а сейчас и подавно.

Что касается «экспорта демократии», то эта группа противоречий между Москвой и Западом уходит корнями в 1970-е, когда всякий разговор о так называемой пятой корзине (гуманитарной) воспринимался Москвой как грубое вмешательство во внутренние дела. Сейчас это называется «поддержкой цветных революций», что есть еще более грубое вмешательство. И никакие объяснения американских внешнеполитических устремлений миссионерством, традиционно присущим внешней политике США (почему, если определенные принципы устройства общества привели Америку к процветанию, плохи для других стран, ведь тогда США будет легче иметь с ними, более понятными в своей мотивации, дело?), в Кремле никогда никого не убеждали. Как и советское руководство противилось идеям конвергенции. И все поползновения влиять на эволюцию общества через НКО и т.д. воспринимаются теперь еще более враждебно. И пресекаются в зародыше.

Как могли бы выглядеть переговорные позиции Кремля на гипотетической конференции «Ялта 2.0»?

1) Как минимум нераспространение НАТО далее — на Молдавию, Грузию, Украину и т.д. Как максимум сворачивание НАТО в Восточной Европе. Из фантастического — роспуск блока или принятие в него самой России, но на «особых условиях». Ревизия давно уже никем не соблюдаемого договора об ограничении обычных вооружений в Европе.

2) Как минимум сворачивание американской системы ПРО, как максимум подключение к ней Москвы. Последнее, правда, в Америке всегда рассматривали как «троллинг» со стороны Кремля.

3) Раздел «сфер влияния», по которому все постсоветское пространство рассматривается как сфера исключительных интересов России. Проще говоря, в Киеве, Тбилиси, Кишиневе и т.д. должны сидеть правительства, дружественные Москве. В эту сферу интересов могут попасть отдельные «традиционно дружественные» режимы в других частях света, с которыми имеется большой объем торговых связей либо военно-технического сотрудничества. Скажем, таковыми, условно, могли бы считаться до недавнего времени Куба, Вьетнам, Сирия и ряд других.

4) Диалог с ЕС и вообще с Западом должен подразумевать, что «старшие товарищи» на той стороне дадут окорот «младшим партнерам» из числа восточноевропейцев, которые, обуреваемые «русофобскими комплексами», пытаются втянуть солидные отношения солидных господ в «мелкие склоки» по поводу трактовок исторического прошлого и т.д.

Тут «бабло» («северные потоки»), как в советское время соглашение «Газ в обмен на трубы», должно победить зло.

5) Допуск российских компаний, прежде всего энергетических, на европейский рынок, прежде всего восточноевропейский, на условиях «статуса наибольшего благоприятствования».

6) Признание «гуманитарных ценностей» в российской сфере влияния, главное, в самой России, сферой безраздельной «заботы» Москвы и больше никого. У нас свой путь, и нечего нам указывать. Информационное и «гуманитарное» присутствие западных НКО и СМИ в России и сфере ее интересов — только с санкции Москвы. Заключение отдельных соглашений по поводу регулирования интернета, в том числе под флагом недопущения «информационных войн», антирежимного «экстремизма» и во имя «охраны персональных данных».

Взамен Москва может предложить Западу отказ от экспансии за пределами своей сферы влияния, отказ от «гибридных» войн, включая кибервойны.

Можно обсуждать «интеграцию» в транснациональные зоны свободной торговли и «экономические партнерства», но при условии, что отечественный бизнес получит по крайней мере временную защиту от внешней конкуренции. Инвестиции в российскую экономику и в разработку природных ресурсов приветствуются, как и импорт технологий, но «на наших условиях» и с учетом реалий отечественного госкапитализма и господствующих «групп интересов». Импорт технологий не должен угрожать общественно-политической системе — никаких «демократизаций» под зонтиком инноваций. Он не должен ущемлять интересов влиятельных «групп интересов», завязанных на освоении природной ренты. Всякие «мелочи» типа отмены «акта Магнитского» и прочих санкций, а также «забыть про Крым» — это «само собой разумеется».

В обмен на готовность Запада, и прежде всего США, пойти на уважительный диалог по вышеперечисленным пунктам Кремль мог бы начать новую «разрядку международной напряженности», пойдя на ряд дружеских жестов, сделанных навстречу, скажем, новой администрации США. Однако новая «разрядка» не должна повысить уязвимость российского режима по отношению к внешнему влиянию. Она не должна касаться ни «общечеловеческих», ни «европейских ценностей». Взаимодействие по гуманитарным вопросам может развиваться, но не проникать в сферу «внутренних интересов России».

Не надо нам советовать, как проводить выборы, содержать заключенных, «оптимизировать» свободу слова и третировать геев.

Зато мы готовы были бы к борьбе с «общими угрозами» — природными катастрофами, изменением климата, распространением опасных заболеваний, включая СПИД, к совместным программам на уровне научного и академического сообществ.

В остальном «разрядка» может проявиться на уровне примирительных заявлений, сворачивания антиамериканской пропаганды и угроз превратить США в «радиоактивный пепел», а также в готовности обсуждать новые соглашения в области разоружения, в том числе ядерного, вместо угроз выйти из оставшихся, например СНВ-3 или Договора об ограничении ракет средней и меньшей дальности. То есть сворачивание «торговли страхом».

Какие у Запада, прежде всего США, мотивы, чтобы начать такой торг? Их, прямо скажем, мало.

Расхожие фразы о пользе совместной борьбы с терроризмом наталкиваются на многочисленные противоречия, за которыми стоят системные различия, в том числе ценностные. Поэтому дальше общих фраз дело не шло никогда. Запад по-прежнему видит Россию как «чуждое явление». Как оппонента. Не только как соперника и даже угрозу в определенных регионах и сферах, но и в ценностном, культурологическом плане. Можно называть это русофобией или приверженностью двойным стандартам, но сути это не меняет.

Что «разрядка», что «Ялта 2.0» с таким партнером возможны лишь тогда, когда к этому толкает, во-первых, восприятие исходящей от него угрозы как серьезной и непреодолимой силовым противодействиям, во-вторых, ожидание таких «бонусов» от улучшения отношений, даже и ценой «разграничения сфер влияния», которые недостижимы при нынешних условиях и явно перевешивают те преимущества, которых можно пока продолжать пытаться добиться силой и давлением (санкциями и пр.).

То есть если мы уже уперлись в потолок «торговли страхом» и дальше она не работает, потому что дальше уже только война, то вместо пополнения списка «озабоченностей» можно было бы попытаться предложить нечто позитивное.

Пока же одна сторона (Запад) не считает, что надо сворачивать прессинг против тех, кто уже один раз проиграл «холодную войну». А другая сторона, имея список претензий, не очень представляет, как мог бы в реальности выглядеть мир, если бы по мановению волшебной палочки все они оказались сняты. В этом плане Сталину в Ялте было проще: представления о «новом дивном мире» у советского руководства были. Да и за спиной у него стояла самая сильная на тот момент армия.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 31 октября 2016 > № 1953770 Георгий Бовт


Украина. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 27 мая 2016 > № 1770388 Георгий Бовт

Почему Савченко Киеву не помощница. Комментарий Георгия Бовта

На Украине летчица, которую осудили и помиловали в России, уже стала национальной героиней. Как на ее историю отреагировали в мире, и какие были сделаны выводы?

«Большая семерка» выступила за продолжение санкционного давления на Россию и за введение дополнительных ограничительных мер, если «действия России этого потребуют», говорится в итоговом коммюнике саммита G7, завершившегося накануне в Японии. Уже второй год подряд Россия не принимает в нем участия. В документе говорится, что «санкции могут быть сняты лишь в том случае, если Россия выполнит свои обязательства». «Вместе с тем мы готовы принять новые меры, чтобы увеличить затраты России, если ее действия этого потребуют», — заявили авторы.

Первой эту позицию на саммите объявила канцлер Германии Меркель. Она сказала: «На востоке Украины сейчас нет масштабных боевых действий, но нет и стабильного перемирия, так что еще рано давать команду «отбой». При этом еще накануне перед самым открытием саммита США и ЕС хвалили Россию за освобождение Савченко, Госдеп даже связывал это с выполнением минских соглашений. Глава МИД Германии Франк-Вальтер Штайнмайер сказал об укреплении взаимного доверия Украины и России. Так какие же выводы были сделаны из разных интерпретаций истории с Савченко? Комментирует политолог, журналист Георгий Бовт.

Освобождение человека, образ которого на Украине уже раздули до уровня национальной героини, подается Киевом и прежде всего президентом Петром Порошенко как победа в противостоянии с Москвой, как уступка, сделанная в том числе под давлением Запада. К тому же так проще и выгоднее: маленькая победа заслоняет хотя бы на время большие поражения в деле проведения реформ, к которым призывали на Майдане в ходе «революции достоинства». При этом, если принять такую версию, сделанная уступка, как и оказанная услуга, в циничном политическом мире ничего не стоит, разве что появляется желание «давить» и дальше. И вот уже Порошенко провозглашает: вернули Надежду, вернем и Крым с Донбассом. Кремль отреагировал: мол, Донбасс уже, наконец, и забирайте, надо только минские соглашения выполнить, а вот Крым — наш. При этом в Москве прекрасно понимают, что состоявшийся обмен украинской корректировщицы огня не приведет ни к каким положительным подвижкам в отношениях с Западом. Разве что исчезнет одна из болезненных тем для ночных телефонных разговоров «нормандской четверки».

Хотя обмен и был приурочен к началу встречи «большой семерки» в Японии, это, скорее всего, лишь совпадение. «Семерка», понимают все, уже никогда вновь не станет «восьмеркой». В этом плане реакция Запада была предсказуемой. Постоянный представитель США при ООН Саманта Пауэр призвала и дальше давить на Россию. Куратор внешней политики ЕС Федерика Могерини напомнила, что санкции против России будут продлены еще на полгода нынешним летом, будучи увязанными с минскими соглашениями.

В то же время переоценивать значимость Савченко для украинской политики не стоит. Вряд ли пассионарная барышня так легко впишется в этот причудливый ландшафт, равно, как трудно представить себе ее постоянно витийствующей с трибуны Парламентской ассамблеи Совета Европы, притом всякий раз завершающей выступление лозунгом «Слава Украине!» «Прикольно» для Страсбурга, конечно, но только один раз, а не как рутина. Это все равно как представить себе «героя ранней Новороссии» Игоря Стрелкова допущенным до лидерства одной, скажем, из российских думских партий. Такие люди хороши в боях или во вражеских застенках, где на их «мученичестве» можно набирать очки в политических играх.

Однако разруливать реальную политику руками выпущенных на свободу мучеников — это удовольствие сомнительное. Поэтому, если «пламенная Надежда» вновь будет рваться воевать в Донбасс, то ее туда из Киева отправят с легким сердцем. На мой взгляд, ее давно уже надо было бы обменять и забыть о ней, как о не вполне удачной судебной спецоперации.

Украина. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 27 мая 2016 > № 1770388 Георгий Бовт


Россия > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 21 мая 2016 > № 1761422 Георгий Бовт

Второй после Горбачева

Георгий Бовт о том, кем и с кем был бы сегодня академик Сахаров

Представляете, чтобы в нашей стране на улицах вдруг появились бы транспаранты с лозунгами «Идеи Андрея Сахарова живут и побеждают!». Или «Сахаров — вечно живой». На бред ведь похоже.

Это для затравки «юбилейной заметки». 21 мая академику Сахарову исполнилось бы 95 лет. Вопрос, показавшийся мне уместным в связи с данным юбилеем:

кем и с кем был бы сегодня этот великий диссидент-идеалист?

Нашлось бы ему место в современной общественной жизни? Что бы он сказал про выборы 1996 года, про залоговые аукционы, войну (обе) в Чечне? Наконец, про «Крымнаш». Как пытались бы использовать его Касьянов, Навальный, Явлинский, поливал бы его словесными помоями Жириновский, пытался бы перетащить к себе ОНФ и т.д.? Как вообще относилась бы к нему нынешняя «оппозиция»? То, во что трансформировалось советское диссидентство.

Пользовалось бы слово Сахарова авторитетом для властей? Или только для CNN. Брали бы у него интервью телеканалы и какие? Сняли бы про него предъюбилейный добрый фильм или сделали бы фигурантом сериала «Анатомия предательства»? Облили бы зеленкой или травили бы ряжеными «казаками»? А может, он бы осознал важность «малых дел», попал бы под очарование Самого (он ведь умеет расположить к себе людей), занялся благотворительностью по части орфанных заболеваний, в чем получал бы благосклонную поддержку властей.

Сахарова можно назвать великим, но и наивным идеалистом. Утопистом. А можно на русский лад — юродивым.

Такие люди доносили «правду-матку» царям. Им было высочайше дозволено то, за что других поднимали на дыбу или заливали в глотку расплавленный свинец.

В дни юбилея произносят много высокопарных фраз: как, мол, нам не хватает этого великого человека. При этом, мол, юбиляр остается «непререкаемым моральным авторитетом». Вот был бы он с нами… И? И стал бы лишним человеком.

Андрей Сахаров говорил, что дело интеллигенции — выработка идеала и следование идеалу. Тут по нашим временам что ни слово, то «ругательство».

Начиная от заброшенного «интеллигент» (в обыденной жизни употребляется разве что с определением «вшивый») до непонятного (в чем цимес, брат?) и кажущегося фальшивым «идеала». Поместить Сахарова в нашу жизнь — все равно что представить себе «калужского мечтателя» Циолковского сотрудником нынешней Академии наук под водительством ФАНО и его главного эффективного менеджера Михаила Котюкова.

В нобелевской лекции по случаю присуждения ему Премии мира в 1975 году (из СССР на вручение Сахарова не выпустили, лекцию зачитала в Осло его жена Елена Боннэр) академик писал: «Свобода убеждений наряду с другими гражданскими свободами является основой научно-технического прогресса и гарантией от использования его достижений во вред человечеству, тем самым основой экономического и социального прогресса, а также является политической гарантией возможности эффективной защиты социальных прав.

Таким образом я защищаю тезис о первичном, определяющем значении гражданских и политических прав в формировании судеб человечества... Свобода убеждений, наличие просвещенного общественного мнения, плюралистический характер системы образования, свобода печати и других средств информации… — эти условия жизненно необходимы не только во избежание злоупотреблений прогрессом, вольных и по неведению, но и для его поддержания…

Только в атмосфере интеллектуальной свободы возможна эффективная система образования и творческой преемственности поколений.

Наоборот, интеллектуальная несвобода, власть унылой бюрократии, конформизм, разрушая сначала гуманитарные области знания, литературу и искусство, неизбежно приводят затем к общему интеллектуальному упадку, бюрократизации и формализации всей системы образования, к упадку научных исследований, исчезновению атмосферы творческого поиска, к застою и распаду».

Лучше и теперь не скажешь. Но много ли было людей в Советском Союзе, готовых разделить эти взгляды? И много ли их теперь в России? Если они есть, то разве отражается их мнение на ходе общественных дискуссий, развитии политической системы, исходе выборов?

В таких случаях принято примирительно говорить, что такой человек «опередил свое время». Чтобы не пригвождать безжалостным приговором: он ошибся страной.

Движение диссидентов и правозащитников в СССР было, увы, движением общественных маргиналов. Слово «правозащитник» и теперь носит маргинальную коннотацию.

Общество узнавало о них в редких газетных публикациях, где этих людей поливали помоями в коллективных письмах. Их воззвания не тиражировали в листовках, лишь отдельные смелые столичные интеллигенты делились размноженной на ротапринте запрещенной литературой. Чтобы посудачить потом на кухне. Порой им тайно сочувствовали деятели науки и культуры. Так, академик Евгений Тамм, которого Сахаров называл учителем и с которым работал над водородной бомбой, хотел было подписать протестное письмо против ввода советских войск в Чехословакию в августе 1968-го. Но после оказанного на него давления он и ряд других известных людей сделать это отказались.

Зато другие авторитеты, включая писателя-гуманиста Чингиза Айтматова или автора пронзительных книг о войне Василя Быкова, подписывали коллективные письма против Сахарова и Солженицына.

Советская власть в начале 1970-х начала ставить этих двух великих несогласных в паре. Хотя их взгляды во многом расходились. Солженицын отказывался выступать в защиту гонимых диссидентов, а Сахаров включил длинный список их в свою нобелевскую лекцию. Не разделял Александр Исаевич и увлечения Андрея Дмитриевича идеями конвергенции капитализма и социализма и уже тем более «мирового правительства». Последняя идея была популярна среди физиков еще со времен Эйнштейна. Хотя во многих вещах, касавшихся критики брежневской, точнее, постхрущевской системы они были солидарны.

Кто «по достоинству» ценил Сахарова, так это советское руководство.

Как и Солженицына, Сахарова к концу 1960-х можно считать человеком, обласканным властью. Трижды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Сталинской премий, академик уже в 32 года. И Солженицын в пору хрущевской оттепели был в фаворе, его повесть «Бодался теленок с дубом» высоко оценил будущий «серый кардинал» и идеолог брежневского застоя Михаил Суслов.

В начале 1970-х в политбюро ЦК КПСС эти двое обсуждались чуть ли не ежемесячно. Причем Солженицына считали «врагом», а Сахарова, имевшего огромные заслуги перед наукой и ВПК, скорее, заблудшим человеком, попавшим под влияние своей второй, «еврейской жены» (для советских лидеров антисемитизм был частью мировоззрения) Елены Боннэр. За Сахарова заступался президент Академии наук Мстислав Келдыш, другие академики, которые были не в пример смелее нынешних. Говорят, глава КГБ Юрий Андропов просил, чтобы с ним поговорил лично председатель совмина Алексей Косыгин. Но встреча не состоялась.

После протеста, выразившегося в интервью иностранным журналистам, против ввода советских войск в Афганистан Сахарова лишили всех наград и выслали в Горький. Никаких протестов против его заточения, кроме как за границей, не было. Освободил его Горбачев. В качестве жеста доброй воли перед Западом. А не перед советским человеком, которому на Сахарова было наплевать.

Тем более что в ссылке, ожесточившись, несколько раз предпринимая голодовки, академик сделал ряд резких заявлений, поддержав, например, военное давление США на СССР.

16 декабря Горбачев позвонил Сахарову и сообщил о помиловании его и жены, которая тоже была осуждена на пять лет ссылки. «Возвращайтесь к патриотической работе», — сказал генсек. Когда через неделю Сахаров вернулся в Москву, встреча на Ярославском вокзале (разве там теперь есть памятная доска?) ничем не напоминала возвращение Ленина из эмиграции в революционный Петроград на вокзал Финляндский (там и сейчас стоит памятник этому событию).

Кучка правозащитников, несколько смелых академиков (за Сахарова лично поручился физик-ядерщик Юлий Харитон, большую роль в снятии с него ограничений по зарубежным поездкам сыграл Евгений Велихов), зато двести человек — иностранных корреспондентов.

Сахаров было включился в общественную работу в последние годы жизни. О нем узнала наконец страна. Осенью 1989 года, будучи народным депутатом и одним из лидеров оппозиционной Межрегиональной группы, он разработал проект Конституции, план переустройства СССР в Союз Советских Республик Европы и Азии. Передал проект Горбачеву за две недели до смерти. Опубликован он был лишь год спустя. Это была утопия, насыщенная идеями конвергенции, интернационализма, абстрактной демократии и, конечно, мирового правительства. Таким же утопичным, но по-своему был позже широко обнародованный проект реформы Союза Солженицына, основанный на принципах русского национализма: предлагалось создать вместо СССР Российский Союз в составе трех славянских народов — русских, украинцев и белорусов, включая и российское население Казахстана.

Звезда Сахарова вспыхнула на короткое время поздней перестройки, когда страна, затаив дыхание от собственной вольности, бросив работу, смотрела прямые трансляции со съезда народных депутатов.

Сахаров, резко выступая против продолжения афганской войны, выстаивал на трибуне под выкрики и шиканье «агрессивно-послушного большинства» в зале. Но с настроениями общества идея покончить с «тайной войной» совпадала.

По итогам 1989 года Сахаров имел, по данным ВЦИОМа, рейтинг одобрения 58%, его назвала «мужчиной года» четверть советских граждан, он был вторым после Горбачева (45%).

Смог бы такой человек возглавить демократическую оппозицию вместо Ельцина? На короткое время — возможно. Однако затем верх взяла бы прагматичная политика, в которой идеалист Сахаров был не силен. Тут даже куда более опытный в интригах Горбачев и то обломался.

Нынешняя так называемая оппозиция (впрочем, как и представители политического мейнстрима) вряд ли вообще поняли бы, о чем сахаровские гуманистические мысли. Представить его среди навальных, касьяновых и прочих — невозможно.

Оппозиция не способна подняться над межличностными дрязгами, на что были способны Сахаров, Солженицын, другие диссиденты.

Ради общих целей и во имя идеалов, которые у них, хотя и наивные, были. Нынешние «несогласные», включая «оппозиционные СМИ», разбиты на непримиримые клаки. Тут защищают только «своих». Не по принципу принадлежности к схожим общественным взглядам, а по принципу вхожести в одну тусовку.

«Репрессии» со стороны властей против нее вызывают пафосное (в рамках соцсетей) возмущение. Аналогичные действия против классово родственных, но чужих игнорируются. «Истинные демократы» и «борцы с режимом» — это только свои, других оппонентов власти либо нет в природе, либо они заклеймены как «прокремлевские подпевалы».

Разумеется, гонорары от «чужих», если вдруг случаются, меняют политические взгляды в один миг.

Бывшие «приспешники режима» становятся достопочтенными работодателями, а кусать руку дающего вроде как западло.

Убогая мышиная возня.

Сахаров бы побрезговал быть с такими людьми на одном политическом поле. Да и они его, скорее всего, затравили бы, опутав интригами и разводками. Так что по-своему хорошо, что он всего этого не увидел.

Россия > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 21 мая 2016 > № 1761422 Георгий Бовт


Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 18 апреля 2016 > № 1726108 Георгий Бовт

Шантаж на 750 миллиардов долларов. Комментарий Георгия Бовта

Саудовская Аравия грозит потрясением мировых финансовых рынков, грозя избавиться от своих активов, хранящихся в США на сумму 750 миллиардов долларов. Осуществить такую угрозу будет непросто, но поторговаться вокруг нее имеет смысл и Эр-Рияду, и Вашингтону

В канун визита президента США в Саудовскую Аравию Эр-Рияд решил предать огласке свою угрозу, доведенную до администрации США в ходе недавнего визита в Вашингтон главы МИД королевства Аделя аль-Джубейра. Саудовская Аравия продаст или выведет из США свои активы объемом 750 млрд долларов, если Конгресс примет закон, возлагающий на королевство как на государство ответственность за теракты 11 сентября 2001 года.

15 из 19 террористов были саудовскими подданными. В прошлом году в окружной суд Нью-Йорка был подан иск родственников жертв терактов. Однако судья Джордж Дэниэлс не нашел «достаточных доказательств», чтобы преодолеть суверенный иммунитет иностранного государства в данном случае, чтобы возложить на него компенсацию истцам.

Что любопытно, тот же судья недавно вынес вердикт, возлагающий такую ответственность на Иран, постановив, что с него причитается около 11 миллиардов долларов, именно за 11 сентября. Впрочем, исполнению этого приговора мешает закон 1976 года об иммунитете иностранных государств от исков в судах США. Вот его-то и собираются поправить законодатели в части, касающейся случаев государственной поддержки терроризма, когда речь идет о жертвах среди граждан США, нанесении ущерба их имуществу и в случае терактов, произошедших, начиная с 11 сентября 2001 года на территории самих США.

Законопроект был внесен в Сенат еще в позапрошлом году, но теперь, пользуясь значительной двухпартийной поддержкой, имеет шансы на прохождение в предвыборный год. Белый дом отчаянно лоббирует против.

Между США и Саудовским королевством давно установились особые отношения. Саудиты — важнейший союзник Америки на Ближнем Востоке. В американскую печать уже просачивалась информация о том, что администрация Буша в свое время сознательно скрыла факты, свидетельствовавшие о причастности Эр-Рияда к терактам. Так, якобы были проигнорированы показания свидетелей о связи между террористами и посольством Саудовской Аравии в Вашингтоне и консульством в Лос-Анджелесе. А также о финансовой поддержке террористов со стороны ряда так называемых благотворительных фондов, близких к правящей династии. В том числе, упоминался перевод 130 тысяч долларов одному из угонщиков самолетов от принца Бандара, тогдашнего посла в США.

28 страниц доклада комиссии Конгресса по расследованию терактов 11 сентября в 2002 году были засекречены. В Конгрессе выдвинута инициатива, призывающая Обаму, наконец, опубликовать их.

Среди мотивов «спускания на тормозах» расследования против Эр-Рияда, по утверждению некоторых, был не только военно-политический, но и масштабные финансовые связи США с королевством. В свое время даже писали о деловых контактах семьи Бушей с влиятельной в Саудовской Аравии семьей бен Ладенов, хотя не лично с Усамой, ушедшим из семьи.

Саудовская Аравия, в том числе, грозит избавиться от ценных бумаг казначейства США. Точный размер саудовской доли в них неизвестен. Как и доли дюжины других стран, в основном членов ОПЕК. Так заведено с начала 70-х, поры арабского нефтяного эмбарго. Казначейство с тех пор стесняется показывать конкретную долю столь деликатных партнеров, как Кувейт или Нигерия. Группа таких стран обозначена в отчетах казначейства как «нефтеэкспортеры». В феврале на нее приходилось 281 млрд долларов казначейских обязательств. Это на 12 млрд меньше, чем в январе.

Судя по всему, Эр-Рияд, чья доля в группе, видимо, около половины, а также другие нефтеэкспортеры уже приступили к распродаже долговых бумаг США с целью поправить ситуацию с бюджетом в условиях низких нефтяных цен. Остальная сумма из 750 саудовских миллиардов хранится в других ценных бумагах и на счетах в американских банках.

Осуществима ли такая угроза? В короткий срок провернуть такую сделку проблематично. Однако демонстративный вывод части активов и избавление от казначейских бумаг возможен. При этом саудиты, как говорится, выстрелят себе в ногу: их риал привязан к доллару, удар по доллару и американской финансовой системе подорвет и саудовскую валюту и финансы. Однако повышение ставок в игре со стороны Эр-Рияда понятно: в случае ареста активов они могут потерять гораздо больше. Особенно если сами знают, сколь обоснованы подозрения о причастности официальных лиц королевства к терактам, унесшим около трех тысяч жизней. Наиболее вероятно, впрочем, что Белый дом найдет способ либо заблокировать данный законопроект, либо смягчить его.

Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 18 апреля 2016 > № 1726108 Георгий Бовт


Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 21 марта 2016 > № 1693103 Георгий Бовт

Россия — это лебединая ферма

Георгий Бовт о том, как Кремль зарабатывает очки на непредсказуемости

Некоторые ждут с опаской «черных лебедей» — нечто непредсказуемое, что может разрушить любые самые тщательно выстроенные планы. Соответственно, другие могут ждать «лебедей белых». Не запрещено. Тоже нечто непросчитанное, что, однако, может спасти, переломить до унылости неблагоприятный тренд. Иногда «лебеди» мимикрируют. Кажется издалека, летит на вас он, белоснежный просто, вот-вот подарит надежду. А подлетит ближе — выясняется, что чернее некуда. И наоборот.

Теория насчет «черных лебедей», придуманная Нассимом Талебом, трейдером, перековавшимся в экономисты, оказалась удобным объяснением непредсказанных явлений и событий в политике и экономике. Почему так случилось? Все же другое предсказывали. Да это просто «черный лебедь» прилетел, ничего личного. Примите как есть.

А можно и самим начать запускать их. И вообще превратить свою политику в одного большого парящего над миром и родными просторами «черного лебедя». То есть его многие в мире видят именно таковым, и напрасно (и это их, как говорится, проблемы), потому что для нас он белый-белый, просто красавец, чудо как хорош. В непредсказуемости, непостижимости чужому рациональному и рассудочному уму, может быть, и есть наша сила? «Аршином общим не измерить», — курлычет лебедь и летит себе дальше сеять свое доброе, верим мы, дело.

Решения, принимаемые нашим руководством, которое, собственно, все сходится нынче на одном человеке, подчас сторонние (да и несторонние тоже) наблюдатели способны истолковать лишь задним числом, подыскав некое рациональное объяснение. Примерно так многомудрые аналитики всегда вам точно объяснят, почему это вдруг цены на нефть рухнули за столь короткое время в несколько раз. Но заранее ни один из них не смог точно предсказать сроки и глубину падения.

Собственно, так и с Крымом получилось.

Это уже после воссоединения многие стали припоминать, что, дескать, они видели в кремлевских кабинетах карты, где он был обозначен как российский. Видели, но молчали. А теперь вдруг все разом вспомнили: мол, оно давно к этому шло. А если бы подготовка к крымскому референдуму растянулась на месяцы? Вряд ли он состоялся бы в такой же обстановке. Тут стоит напомнить, что Украина уже минимум два крымских референдума (о суверенитете) просто проигнорировала, а еще два не дала провести в 1990-х.

Все же, что ни говори, в непредсказуемости определенных внешнеполитических шагов, предпринимаемых в стиле тайной операции спецслужб, есть свои преимущества.

Как, впрочем, и свои очевидные недостатки.

Никакого публичного обсуждения ввода российских ВКС и поддерживающих их подразделений в Сирию тоже не было. Соответственно, не было до поры и никакой реакции других вовлеченных в конфликт игроков. Согласно канонам, считающимися «общепринятыми», должно полагать, что нынче исполнительная власть обязана отчитываться за такие действия перед парламентом, обсуждая с ним как преследуемые в такой операции цели, так и затрачиваемые на их достижения средства. В теории выглядит хорошо. А теперь оглянитесь вокруг: что тут и с кем можно обсуждать на адекватном уровне?

Разве эффективность и сама осмысленность обсуждения не зависят от качества дискурса?

Обычно такие вопросы и в странах с куда более устоявшейся демократией выносят на обсуждение, либо когда заранее уверены в успехе продавливания уже принятого решения в расчете на его общественную легитимацию, либо чтобы вопрос утопить в дебатах. Уже и так многие обращают внимание, что в условиях нынешней «массовой электоральной демократии» становится невозможно решить ни одну проблему, у которой не просматривается позитивного исхода в коротком горизонте электорального цикла. А у нас с «легитимацией» вроде и так все хорошо. Разве в обществе возникло сколь-либо значимое противодействие военному вмешательству в Сирии? И что тут тогда обсуждать? И главное, зачем, с какой практической целью, кроме фальшивой попытки соответствовать неким «нормам»? Многим такой вопрос покажется унизительно-провокационным. Мне он и самому не нравится.

Вывод войск стал еще более внезапным, чем их ввод. Внутренние немногочисленные критики были попутно посрамлены: Афганистана не случилось, ах, какая досада. Определенный успех союзников на земле при поддержке с воздуха, как ни крути, достигнут. На бирже в таких случаях фиксируют прибыль, понимая, что дальше ее можно будет только растерять и попасть на большие убытки. Также сверху было милостиво объявлено, что операция обошлась в 33 млрд рублей (что близко к высчитанной ранее отдельными вольнодумными СМИ цифре 38 млрд). Никто, собственно, официально и не спрашивал, тот же парламент. Спасибо, что сказали.

Тут же можно представить себе оппонентов операции, которые привычно пересчитают 33 млрд в детские сады, школы и пенсионеров. Однако эта чисто умозрительная, если угодно, публицистическая постановка вопроса: в нынешних конкретных общественно-политических условиях эти деньги все равно бы не достались никому из вышеперечисленных «объектов». Тем более пенсионерам. А кому бы достались — и говорить лишнее.

Внешние вовлеченные в конфликт «оппоненты-партнеры» тоже были, мягко говоря, ошарашены. Это стало для них для кого «черным», а для кого «белым лебедем». Оба прибыли фактически без предупреждения. Теперь все: и те, кто гадает о сути произошедшего изнутри, не веря официальным объяснениям, и те, кто напрягает аналитический ум снаружи, — все они пытаются задним числом понять и как-то рационально растолковать, что же это все-таки было. Легче все это списать на «авторитарное сумасбродство» и вслед затем начать угадывать, где теперь от этих русских (точнее, от их главного мастера секретных операций) «прилетит» в следующий раз и когда.

Занятие практически пустое. Потому что «прилетит» все равно не в той форме, как ожидают, и не там, где ожидают.

Тем, кто принимает такие решения — о выпуске очередного «черно-белого лебедя», — в общем-то, не очень даже важно, как истолкуют их действия. Как «начало восстановления СССР» (в случае с Украиной и присоединением Крыма) или же, как в случае с Сирией, «спасение кровавого режима Башара Асада». И в первом, и во втором случае «внешние аналитики» ошиблись:

никто не собирался и по-прежнему не собирается «восстанавливать советскую империю», как бы то ни было обидно, скажем, балтийским соседям, у которых уплывает героическая и почетная возможность стать форпостом сопротивления экспансии страшного варвара-супостата.

Асада, как теперь — опять же задним числом, — тоже никто любой ценой спасать и не собирался.

Важно другое: сама непредсказуемость становится самостоятельным фактором внешней политики. И именно на ней Кремль пытается заработать политические дивиденды тогда, когда другими методами и средствами их зарабатывать не получается или просто нет желания в соответствии со своим видением и пониманием этого мира.

Те, кто пугает при этом перспективой превращения страны в Северную Корею, изгоя международных отношений, сознательно или нет, но искажают «систему координат»: КНДР — это маленькая страна, притом что если бы не ее «полная отмороженность», тамошний режим уже давно бы пошел на свалку истории. А так с ним считаются.

Роль «отморозка», может, и непривлекательна, но порой приносит больше дивидендов, чем роль «предсказуемого партнера».

Особенно в ситуациях, когда твою предсказуемость предпочитают использовать еще и против тебя же.

Оправданно ли ведение политики в стиле спецопераций применительно к внутриполитическому и внутриэкономическому курсу? Ответ, как ни странно, может быть предложен примерно тот же: это зависит от качества внутреннего дискурса по соответствующим вопросам. При демократии, стремящейся к безответственной охлократии, лучше не обсуждать и не голосовать ничего сложнее выбора конкурсанта «Евровидения». В таком «крайнем случае» любые заранее объявленные интенции власти будут использованы и истолкованы с одним прицелом: как бы так приспособиться, чтобы эту власть объегорить.

С другой стороны, оправдывая именно стиль правления в духе спецопераций, можно любой электорат представить безответственным охлосом, сбродом, который не понимает и никогда не поймет секретов собственного счастья и путей его достижения. Сие дано только немногим приобщенным к Высшему Разуму. Отсюда, конечно, логичен вопрос: сколь разумен сам Высший Разум? Иными словами, сколь просвещен просвещенный авторитаризм. И нет ли опасности, что при сужении круга лиц, участвующих в процессе выработки решений, качество этих решений снижается, а вероятность ошибок возрастает?

Принято считать, что так обычно и происходит. Однако что тогда в данном случае считать ошибкой, если на каждом конкретном отрезке, когда выбирается, казалось бы, неожиданный вариант действий, предрекаемой по этому поводу катастрофы каким-то образом удается избежать? А во-вторых, постфактум сама очевидность пользы альтернативных действий может быть также уже легко подвергнута сильному сомнению.

Скажем, что бы стало в случае неприсоединения Крыма и непринятия спонтанных действий по дестабилизации на юго-востоке Украины? Учитывая изначально откровенно непримиримо враждебный по отношению к Москве характер нынешнего режима в Киеве. Почему нельзя допустить, что в случае непротиводействия ситуация была бы сегодня куда хуже? В том числе в плане противостояния с Западом. То же самое с Сирией.

Почему нельзя допустить, что в случае падения «кровавого режима Асада» уже осенью и установления там государства по законам шариата со столицей в Дамаске дело обрело бы катастрофический оборот и за его выправление в том числе и нам пришлось бы заплатить в конце концов дороже 33 млрд рублей?

Не смею утверждать, что так бы и было. Всего лишь предполагаю, что иной раз, если не хочешь стать жертвой чужих «черных лебедей», лучше вскармливать и выпускать своих собственных. За неимением на ферме достаточного количества «лебедей белых», пока сил не хватило выкормить.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 21 марта 2016 > № 1693103 Георгий Бовт


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter