Всего новостей: 2525369, выбрано 5 за 0.008 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Валенса Лех в отраслях: Внешэкономсвязи, политикаСМИ, ИТАрмия, полициявсе
Польша > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 5 марта 2016 > № 1675601 Лех Валенса

Валенса вывел российскую армию из Польши, и никто не отберет у него этой заслуги

Януш Ролицкий (Janusz Rolicki), Gazeta Wyborcza, Польша

Политическому и моральному волнению, которые мы переживаем сейчас, примеров в прошлом найдется не много. Речь о Валенсе, у которого его враги хотят отобрать не только честь и славу, но и доброе имя. К счастью, клевета и скандал вокруг подписей «агента Болека», для многих из нас не играют решающей роли в оценке его заслуг. Я бы хотел, что бы вы вместе со мной присмотрелись к одному из его завоеваний: к тому, как ему, когда он был президентом, удалось невероятным образом убедить Ельцина вывести свои военные силы из Польши. Известно, что российский президент принял положительное решение вразрез достигнутым в Москве договоренностям, и из-за этого им были недовольны как советники, так и генералы. Это было, несомненно, второе, а заодно бескровное «чудо на Висле».

Мы помним, что со времен Северной войны в начале XVIII века казаки обосновались над Вислой и поили там своих коней с небольшими перерывами: один раз из-за кратких успехов Наполеона, а столетием позже — из-за Первой мировой войны, окончательную точку в которой для нас поставила Варшавская битва.

Оскорбительная великорусская пословица, которую в эпоху ПНР любили повторять в Москве, «курица — не птица, Польша — не заграница, родилась не на пустом месте. Впрочем, не нужно обладать богатой фантазией, чтобы вообразить, что она могла остаться актуальной по сей день, если бы, как планировали российские стратеги, российская армия осталась в Польше вплоть до окончания президентства Ельцина и воцарения на кремлевском престоле президента Путина.

Последствия для Польши и всего нашего региона оказались бы печальными. Мы не вступили бы в НАТО и Европейский союз. Запад несмотря на всю свою любовь к нам и очарование феноменом «Солидарности» не смог бы этого сделать из-за присутствия российских войск между Одрой и Вислой. О гипотетическом согласии Путина оставить Польшу, по очевидным причинам, не стоит даже думать, ведь его философия опирается на аксиому: что было русским, русским останется, а что не было — может им стать.

Поэтому я считаю, что мы, пожалуй, впервые в нашей сложной истории, смогли как народ образцово использовать исторический шанс, который дала нам судьба. И никто не сможет отобрать у Валенсы эту заслугу.

Если бы в своей жизни он не добился для Польши ничего другого, то одним этим значительным по своим последствиям политическим обольщением Ельцина, он уже заслужил вечную славу и место в национальном пантеоне. Ему удалось сделать невозможное. Ведь кто из людей нашего поколения мог мечтать об уходе россиян из Польши и их добровольном отказе контролировать нашу территорию, которую они относят к так называемому ближнему зарубежью?

Насколько россияне не спешили в прошлом выполнять данные нам обещания, показывает забытый сегодня факт, что на уточнение границы северной Польши Кремль согласился после упорных и неоднократных требований Гомулки (Władysław Gomułka) только в 1957 году. Послевоенные поколения поляков мечтали о выходе советских сил из Польши, но, как мы помним, в нашей истории множество политических надежд оказывалось всего лишь сновидениями. Так что пусть, те, кто бросают сегодня в Валенсу камни, задумаются хотя бы на мгновение и осознают, что они делают!

Польша > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 5 марта 2016 > № 1675601 Лех Валенса


Польша > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 22 февраля 2016 > № 1667053 Лех Валенса

Документы, бросившие тень на Валенсу

Радио Польша, Польша

В архиве ИНП ученые и журналисты смогут ознакомиться с документами, касающимися агента «Болека» и, имеющими связь с Лехом Валенсой.

Директор польского Института национальной памяти Лукаш Каминский заявил, что первая партия документов, конфискованных в доме генерала Кищака, отправлена в архивы института. Речь идет, в частности, о документах секретного сотрудника под псевдонимом «Болек», касающихся Леха Валенсы.

Поскольку документы уже в архиве, с 12 часов 22 февраля с ними смогут ознакомиться ученые и журналисты.

19 февраля прокурор начал работу над остальными документами, конфискованными в доме генерала Кищака. После необходимых процедур они также отправятся в архив ИНП.

Отметим, что 20 февраля Лех Валенса заявил, что подписал документы, касающиеся сотрудничества со спецслужбами, но не доносил и не брал денег. Он также призвал виновника ситуации поддержать его версию.

Напомним, что 18 февраля директор польского Института национальной памяти Лукаш Каминский заявил о том, что найден документ о сотрудничестве тайного агента «Болека» со службой безопасности ПНР, подписанный Лехом Валенсой.

Документ был конфискован в доме вдовы генерала Чеслава Кищака — главы МВД времен ПНР, умершего в ноябре 2015 года. В квартире состоялся обыск, в результате которого было конфисковано 6 пакетов документов, в одном из которых содержатся материалы, касающиеся секретного сотрудника «Болека».

Также напомним, что ряд польских историков уверяют, что лидер движения «Солидарность» и позднее президент Польши Лех Валенса во времена ПНР сотрудничал со Службами безопасности.

Валенса опровергает такое мнение и подчеркивает, что готов доказать это в суде. В 2000 году Люстрационный суд признал правдивым заявление Леха Валенсы о том, что он не сотрудничал со Службой безопасности ПНР. Суд постановил, что службы фальсифицировали документы, касающиеся Валенсы.

Польша > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 22 февраля 2016 > № 1667053 Лех Валенса


Польша. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > news.tj, 9 декабря 2015 > № 1574162 Лех Валенса

Лех Валенса, экс-президент Польши: Я вижу двух Путиных

Бывший президент Польши Лех Валенса призывает европейцев объединиться и помочь России встать на путь перемен. Об этом он сказал швейцарскому изданию Le Temps.

Стоявший у истоков падения коммунизма в Польше Валенса ушел из политики. Он пробыл президентом Польши с 1990 года по 1995 года. В 1995 году Валенса проиграл выборы А.Квасьневскому. На президентских выборах 2000 года Валенса также участвовал, но набрал всего 1,4 % голосов. Награжден Нобелевской премией мира.

Прибыв по приглашению HBS в Женеву, Валенса делится мнением о Польше, России и Папе Римском.

- Стал ли приход Ярослава Качиньского (нынешний президент Польши - прим.ред.) к власти в Польше угрозой для демократии?

- Демократия повсюду переживает кризис. Я — революционер и поддерживаю самые разные движения по всему миру. Я против капитализма и нынешней демократии. Для мира и демократии нам нужно сделать три вещи: ограничить количество мандатов одним (из этого правила не должно быть исключений), убрать барьеры доступа в парламент для маленьких партий, сделать прозрачным финансирование политических партий (каждый цент должен быть учтен). Если три этих условия не выполняются, происходят странные вещи, как, например, в Польше. То же самое касается и США, где в опросах лидирует такой странный тип как Трамп. Если этого не изменить, на улицах начнутся беспорядки. При этом не стоит забывать, что на последних выборах явка была менее 50%, а на европейских — 25%!

— Пять лет назад вы говорили, что избрание Качиньского стало бы бедствием для Польши.

— Я так считаю и сейчас.

— Что вы имеете в виду?

— Он грубо обходится с демократией. Он доводит ее до предела. Хочет добиться своего любой ценой. Демократия требует консенсуса. Его же представления и стратегия просты: проведем выборы и позволим руководству делать все, что оно считает нужным.

— Один польский министр недавно заявил, что основополагающий акт об отношениях Росси и НАТО не имеет смысла, потому что времена изменились. Что вы об этом думаете?

— В некотором роде, я говорил о том же: нужно менять старые концепции. Быть может, это относится и к данному соглашению. Детали мне неизвестны. Но для перемен нужен консенсус обеих сторон.

— Москва утверждает, что европейцы нарушили данное в начале 1990-х годов обещание НАТО не расширяться на восток. В тот момент вы были президентом Польши. Что вы можете на это сказать?

— В разное время компромиссы меняются. Все происходит в зависимости от ваших потребностей. В тот момент соглашение формулировалось на определенных условиях.

— Возможно ли сегодня найти подходящий компромисс с Владимиром Путиным?

— Лично я вижу двух Путиных. Один Путин знает, как работает мир. Крепко держит в руках бразды правления страной. Просто потому, что 80 народов России могли бы потребовать независимости. Он держит Россию, но в то же время реформирует ее. Этому Путину стоит доверять. Но есть второй Путин, бывший агент КГБ, который говорит: «Дайте мне стать сильнее, и я наведу порядок у себя на заднем дворе». Этому Путину лучше не верить. Разумеется, Польша и весь мир нуждаются в России. Некоторым образом, нам нужно помочь России пройти переходным путем, который мы проделали сами. Если мы сохраним единство и солидарность, то подтолкнем Россию на правильный путь. Не используя силу, но сохранив жесткость.

— Европа достаточно едина?

— Нет. И Путин умело этим пользуется. С одной стороны с ним говорит канцлер Меркель, с другой — президент Франции.

— Париж и Берлин слишком много говорят с Путиным и слишком мало с Варшавой?

— Нет. Им следовало бы говорить от имени ЕС и НАТО, а не в индивидуальном порядке.

— Вы ездили в Киев, чтобы поприветствовать демонстрантов с Майдана.

— Да, у меня было немало контактов с украинцами. Иногда они меня слушают, а иногда нет.

— Что бы вы посоветовали украинцам?

— Я предупреждал их еще до второй революции на Майдане. Им не стоило отказываться от разговора с президентом. Мне тоже не нравилось это правительство, но так поступать нельзя.

— Нужно было вести переговоры?

— Мне не понравился этот подход. Но меня не послушали. Уверен, там можно было добиться компромисса. К сожалению, этого не произошло. Не стоит забывать, что Запад основывается на компромиссах, договорах и соглашениях, а Путин нарушил их. Он поставил под вопрос саму суть нашего существования. Когда мы вывезли ядерное оружие с Украины после распада СССР, Россия обязалась уважать территориальную целостность Украины. Международные договоры необходимо соблюдать. Нельзя позволить сильным нападать на слабых. Россия некоторым образом отстала в умственном развитии от Запада по меньшей мере на 30 лет. Там нет настоящей веры в демократию.

— Варшава обязалась принять 9 000 беженцев в рамках предложения Европейской комиссии о разделе нагрузки. Новое правительство говорит, что этого не будет. У Польши нет средств?

— Думаю, мы примем беженцев, которых обещало разместить прошлое правительство. Но нужно понимать, что Польша еще развивается. У нас есть низкие зарплаты, маленькие квартиры, средний уровень жизни в целом скромный. Нам нечем делиться с другими. С другой стороны, мы должны помочь. И сделаем это с учетом наших средств.

— Ангела Меркель ошиблась с решением принять миллион беженцев?

— Немцы — богатые. Я — прагматик. Пока что люди перемещались из одной страны в другую, в небольшом числе, в индивидуальном порядке. Им нужно было налаживать связи со структурами приема, проходить интеграцию. Сегодня же тысячи беженцев оказались вынуждены покинуть свою страну. Думаю, они уже скоро выдвинут свои требования, например, построить мечети.

— Беженцы-мусульмане представляют угрозу? Качинский заявляет, что они переносят болезни…

— Нет, они — не угроза. Но они представляют собой фактор инаковости, с которым придется мириться. Разумеется, мы должны им помочь. Но почему бы не сделать это в их собственной стране? Давайте поможем им остановить войну и заняться восстановлением государства.

— Новые польские власти убрали европейский флаг из пресс-центра правительства. Поляки больше не любят ЕС?

— Нет. Все это — личные и не слишком серьезные инициативы. Граждане в ответ вывесили европейские флаги на зданиях вместо национальных. Так они дали власти понять, что ее действия неправильны и оторваны от действительности. В любом случае, я решил не критиковать это правительство первые полгода. Но я возобновил работу Христианско-демократической партии, которая была основана мной, но не принимала участия в последних выборах.

— Вы возвращаетесь в политику?

— Нет, не я. Я даю советы, но сам не стремлюсь ни к каким постам. Это удел молодых. Мы должны быть наготове на всякий случай. Если это правительство начнет рушить то, что мы строили 25 лет, нам нужно будет выступить против него, причем решительно.

— «Право и справедливость» идет по пути Орбана в Венгрии?

— Орбан и Качиньский могут показаться угрозой. Но мне кажется, что людям и странам нужна встряска, чтобы начать действовать. То есть, эти плохие результаты в Польше в конечном итоге принесут пользу полякам. Думаю, в ответ на это правительство, на тот позор, что оно навлечет на наши головы, в Польшу вернется настоящая демократия. Нам нужно подняться выше этого. Сохранить спокойствие. Сделать так, чтобы это сыграло нам на руку.

— Что вы как верующий думаете о папе Франциске?

— Я убежден, что церковью движет Святой дух. Чтобы положить конец коммунизму, нам потребовался польский Папа. Сейчас, когда мы открываем границы, нам нужна другая церковь, которая была бы направлена к людям. Раньше мы пользовались религией, чтобы поднять людей на борьбу. Но с этим покончено. Религиям нужно сосредоточиться на том, что они умеют делать. Люди станут мыслить яснее, поймут, что у всех религий один Бог с разными пророками. Нынешний папа идеален. Он как нельзя лучше подходит для современного мира.

Польша. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > news.tj, 9 декабря 2015 > № 1574162 Лех Валенса


Польша > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 9 ноября 2015 > № 1544963 Лех Валенса

Экс-президент Польши, лауреат Нобелевской премии мира Лех Валенса предлагает России и Западу сесть за стол переговоров и считает, что России и Польше пора выяснить до конца все сложные вопросы двусторонних отношений и двигаться вперед. Об этом, а также о своей готовности стать посредником в сирийском урегулировании и отношении к переходу Крыма в состав России и вручению Нобелевской премии мира Бараку Обаме Лех Валенса рассказал в интервью РИА Новости.

— Не могу не начать нашу беседу с вопроса о трагедии, которую сейчас переживают в России. Авиакатастрофа в Египте унесла жизни более 220 человек. Президент Польши Анджей Дуда был одним из первых, кто направил соболезнования президенту Путину и российскому народу. В таких ситуациях, на ваш взгляд, народы как-то сближаются?

— Безусловно, это большая трагедия. И нужно выяснить причины. Если это теракт, то нужно бороться с террористами, которые убивают невинных людей. Надеюсь, что удастся выяснить причины авиакатастрофы и попытаться защитить мир от таких трагедий. Сочувствую семьям погибших и России. Это огромное несчастье.

Я думаю, что весь польский народ присоединяется к соболезнованиям. Мы в большинстве своем практикующие католики, поэтому в таких ситуациях всегда есть понимание и сочувствие.

— Вы направляли соболезнования в адрес российского народа и правительства?

— Это вопрос государственный. Это слишком серьезно, чтобы направлять частные соболезнования. Президент Анджей Дуда от имени народа, и в данном случае от моего имени также, направил соболезнования президенту Путину. Вот если бы Дуда этого не сделал, тогда я бы послал сам телеграмму.

— Что касается отношений между РФ и Польшей, Россией и Западом, вы говорили, что их нужно укреплять, и даже выступали с идеей быть посредником…

— Дело заключается в том, что Россия нам всем нужна — нужна Польше, нужна Европе, нужна миру. Это большая страна, большие возможности. И нужно сделать все, чтобы мы жили в согласии. Нужно помочь России выйти из тупика, в котором, по оценке всего мира, Россия сейчас находится.

Поэтому я тоже готов сделать все, чтобы помочь России и миру договориться.

— Вы направляли какие-то предложения западным лидерам, российскому руководству?

— Я сейчас не пишу такого рода письма. Я достаточно известная фигура, мое мнение доходит туда, куда нужно. Я встречаюсь с дипломатами, политиками, журналистами. И они доносят мою точку зрения.

— Многие бывшие лидеры такого формата, как вы, часто выступают посредниками…

— Да, но я не партнер Путина. Я уже пенсионер. Путин — президент, а я простой пенсионер. Безусловно, экс-президент может дать сигнал, и если с другой стороны есть ответный сигнал, то тогда есть некое движение. Я со своей стороны выслал сигнал, но не получил никакого ответа со стороны России.

— Что, на ваш взгляд, должны сделать Россия и Запад, чтобы улучшились отношения?

— Нужно собраться и сесть — пока тихо и спокойно — дипломатично поговорить. И вместе подумать над тем, как выйти из этой ситуации. Чтобы это не было унижением для России и чтобы Запад не оказался в неловкой ситуации. Нужно найти консенсусное решение.

— Какими могут быть практические шаги?

— Пока так: кто-то уполномоченный от президента Путина садится разговаривать со мной или с каким-то другим представителем Запада. Мы предварительно обсуждаем, что можно сделать. Итоги нашей встречи нужно представить нашему руководству. И в зависимости от того, что мы согласуем, подбираются люди для реализации наших планов. Я занимался такими переговорами на практике.

— Насколько велик ущерб от экономических санкций, ущерб для России и для Польши?

— В Польше, когда мы боролись за наши перемены, я тоже выступал за введение санкций, когда было введено в стране военное положение. Но потом я выступал против санкций, и мы требовали отмены санкций. Это очень тонкая ситуация.

Мир, в том числе и Россия, дали гарантии безопасности Украине, когда выводилось ядерное оружие с территории Украины. (Санкции в отношении России ЕС ввел из-за позиции РФ по Украине — ред.) Это философия Запада, которая опирается на договоренности. Если договорные отношения мы отбрасываем, а это философия, то что нас сдерживает? Поэтому мы должны спасти философию подхода.

— Но если говорить об этой философии, то есть встречные претензии: Москва считает, что были нарушены договоренности, когда НАТО стало продвигаться на восток после того, как России были даны гарантии непродвижения НАТО.

— Когда я еще был президентом, у меня была такая концепция: мы увеличиваем НАТО, чтобы не было всякого рода конфронтации. Увеличение не следует рассматривать как желание напасть на Россию. Нет, ни в коем случае! Мы это исключаем. Запад очень выгодно и комфортно живет, зачем нам это? И потом, сейчас нет смысла в силовых решениях, это уже не те времена. Надо вообще разоружаться, потому что жалко на это денег. Средства нужны для созидания и для развития.

НАТО будет нужно, но только для других целей. Возможны, например, атаки террористов, химическая атака, различные катаклизмы. Нам нужны организованные силы, чтобы бороться с такими вызовами, чтобы спасать людей.

— Однако мы видим продвижение инфраструктуры НАТО ближе к российским границам, размещение ракет, техники и военнослужащих США в Европе.

— Ну как излечить Россию от такого понимания ситуации и объяснить Москве, что никто не хочет нападать на Россию? Ни США, ни Европа — никто не хочет войны с Россией.

— Но мы слышим в Польше и странах Прибалтики заявления о том, что Россия якобы хочет напасть на Польшу и балтийские государства…

— Да, мы вас в этом подозреваем, потому что вы применяете старые методы. Крым, нападение на Украину. Мы вас можем подозревать, но не вы нас. Мы ни на кого не нападаем, и у нас нет таких желаний.

Кто-то у вас в России неофициально предлагал присоединить к Польше западные территории Украины, но мы говорим — нет, нам это не нужно.

— Таких заявлений на официальном уровне не было…

— Ну, неофициально были…

— А Крым сейчас, на ваш взгляд, это чья территория?

— А чей сейчас Гданьск?

— Польский, конечно же…

— Гданьск был шведский, немецкий, сейчас польский. А я говорю: Гданьск теперь европейский. Так же и с Крымом. Кто хочет, пусть там живет. Нужно сделать Крым открытым. Но нельзя присоединять силой.

У нас ведь была сложная ситуация с Германией: у нас исторически с немцами было пролито больше крови, чем с Россией. Однако мы пришли к общему пониманию, мы в ЕС знаем, что раньше было, но вместе идем вперед. А с Россией мы пока не можем договориться.

Нужно выяснить до конца все сложные вопросы: и Катынь, и все обстоятельства нахождения в Польше пленных красноармейцев в 20-х годах прошлого века. Я никого в этом деле не буду защищать: ни поляков, ни россиян. Нужно до боли все выяснить и дальше идти вперед.

— То есть вы считаете, что Польша уже выяснила все с Германией, а с Россией еще нет?

— Да, с немцами все открыто и ясно. А у России все нужно постоянно вырывать.

— Сколько времени, по-вашему, может занять этот процесс примирения с Россией?

— Этим должны открыто заниматься историки, это не должно быть на первом плане. Политики пусть занимаются текущими вопросами. Историю давайте оставим историкам.

Ну посмотрите на историю с разбившимся польским самолетом под Смоленском. Вы пять лет не можете отдать Польше самолет.

— Господин Валенса, а что вы видите позитивного в наших отношениях?

— Простые люди занимаются бизнесом и не смотрят на действия властей. И это хорошо, это позитивно. Обычные люди торгуют, всегда находят общий язык друг с другом. Только политики как с одной, так и с другой стороны создают для граждан проблемы.

Россия нам нужна, но нужна реформаторская Россия, которая придерживается современных принципов, мирных, понятных всем. Во время Ельцина был такой период, понятный нам. Но это был очень короткий период. России почему-то все время не везет с политиками.

Я когда-то говорил Ельцину: "Борис Николаевич, Россия такая богатая страна, зачем вам эти республики? Россия выглядит, как шикарный "Мерседес", а на крыше автомобиля, как при переезде, — какие-то кресла, табуретки". Ельцин долго смеялся.

— То, что в Польше сносят памятники советским военнослужащим, которые воевали здесь во время Второй мировой войны, это проблема?

— Это ненормально. Но следует помнить, мы были под пятой советской власти — это была неволя. Мы не были свободны. Тогда СССР вмешался в наши дела. Когда я был президентом, из Польши ушли советские войска. Целые города были оккупированы. Мы не хотели этой системы, мы не хотели советского доминирования. Когда мы стали свободны, люди захотели освободиться от этих символов.

Ведь перед войной мы были экономически сравнимы с Германией и Францией, а потом наступили 50 лет коммунизма. Поляки — свободный демократический народ. Там, где два поляка, там три политические партии! А нам предложили только одну. Сталин сам когда-то смеялся: "Коммунизм лежит на поляке, как конское седло на свинье". И Сталин был прав (смеется).

— Вы считаете, что Советский Союз не освобождал Польшу от нацистов?

— Нет, не так. У поляков нет претензий к солдатам. Советские солдаты погибали и освобождали Польшу. Это все правда. Руководство, командование завалило дело. С народом российским все окей, только россиянам не везет с руководителями. Ведь народ российский тоже заплатил высокую цену за коммунизм.

— Проблема только в российских политиках?

— Нет, и в российских, и в европейских.

— А какие проблемы с западными политиками?

— На Западе политики не могут договориться с Россией. У меня с Борисом Ельциным были хорошие отношения. И если бы у меня был второй президентский срок, я бы смог урегулировать все спорные вопросы в польско-российских отношениях.

Я рассчитывал на второй пятилетний президентский мандат. У меня были планы, у Ельцина тоже были планы.

— Сейчас что бы вы могли предложить нынешнему руководству Польши, чтобы лучше понять Россию?

— Во-первых, нужно открыть все архивы. Открыть все, ничего не скрывать — и поляки и русские должны это сделать. Нужно очистить атмосферу в наших отношениях.

Когда каждый признает свою вину, мы примиримся, тогда можно заниматься нормальной работой.

Понимаете, когда мы между собой ссоримся — третий всегда на нас зарабатывает. А сколько же мы дали заработать капиталистам на наших ссорах? Это надо прекратить.

— С вашей точки зрения, открытие архивов поможет решить все основные проблемы в польско-российских отношениях?

— Да, именно так. Открыть архивы, вернуть в Польшу обломки самолета Ту-154, надо расчистить территорию.

С Ельциным можно было договариваться, потому что он был честный человек.

— Вы как достаточно влиятельный человек могли бы предложить такую же модель действий нынешним президентам Польши и России?

— Конечно, могу предложить в Польше, но в России у меня нет таких возможностей. Как только будет согласие со стороны Москвы, то в Варшаве это решить гораздо проще.

Для новой польской власти нужны российские аргументы: Россия хочет нормализации и идет нам навстречу.

— Как вы оцениваете ситуацию в Польше после выборов? Приходит новое правительство "Права и справедливости"…

— В Польше сейчас не получится что-либо серьезно испортить. Экономика другая, многое приватизировано, развита политическая система, масса политических партий. Если новые власти будут работать нормально, то все будет нормально. Но если что-то будут делать не так, то я за час подниму целый Гданьск. Новое правительство имеет все шансы многое сделать для страны, потому что имеет большинство в парламенте.

Я им сейчас завидую, у меня не было когда-то таких возможностей: 25 лет назад силы старого порядка были сильнее меня.

— Что новое правительство Польши должно сделать?

— Предыдущее правительство "Гражданской платформы" не замечало гражданина. Мы все красиво строили: мосты, дороги, но гражданин ничего от этого не получал. А зарплатами для работников никто не занимался, власть забывала о простых гражданах. Надеюсь, что новое правительство "Права и справедливости" займется обычными тружениками.

Во всем мире демократия переживает кризис. Я езжу по всему миру, выступаю с лекциями. Везде говорят о трех вещах. Во-первых, люди, которые избираются, не должны исполнять свои полномочия больше двух сроков подряд. Второе, снизить избирательный порог для политических партий, которые проходят в парламент. И третье — прозрачное финансирование всего.

— Господин Валенса, а как быть с беженцами в Европе?

— Если глобально открыть границы — в Европу ринутся миллионы беженцев. Господь Бог дал весь мир каждому из нас. И во время своей жизни мы можем пройти по всему миру. Человек не может всю жизнь прожить в холоде или в жаре, это вредит здоровью. Врачи могут нам предложить маршрут, чтобы быть здоровым и долго прожить.

Посмотрите, как сейчас собирают машины, телевизоры, двигатели — везде во всем мире практически из тех же самых частей. А разве так сложно наладить сборку там, откуда едут эти беженцы, чтобы они не уезжали из своей страны?

— Но ведь там идет война…

— Войну нужно прекратить. Война в нынешнем мире — это позор для человечества. Сейчас другая эпоха — интеллекта, информации и глобализации, качество жизни теперь находится на совершенно другом уровне. Там, где еще низкий уровень развития, там и происходят конфликты. Богатые люди и богатые страны не хотят воевать.

— Но сейчас в условиях войны нереально запустить такое производство в Сирии или в Ливии. Как вы предлагаете решить эту проблему?

— Мы должны им помочь и одновременно закончить там войну. Пока там идут боевые действия, Европа должна принимать беженцев, собирать деньги и принимать этих людей. Но понимать, что они должны вернуться назад домой.

Если я сам выбираю: эмигрирую в Америку, то там я подчиняюсь законам США. А если я вынужден бежать от войны куда глаза глядят, а таких людей сотни тысяч, то через пару лет они попросят свои школы, свои церкви. Европа должна понимать, что проблемы будут.

— А захотят ли беженцы вернуться домой, даже если там кончится война? В Европе жить гораздо комфортнее…

— Я уверен, что возможности для развития там значительно большие, чем в Европе.

— Этим можно убеждать экономистов, но как убедить в этом простого человека, который мыслит иными категориями, ему нужно это сейчас, ведь жизнь коротка?

— Посмотрите хотя бы на Берлин — что там еще можно построить? А в Сирии посмотрите: сколько работы, сколько всего нужно построить! Мы дадим им деньги на развитие, на восстановление экономики, и люди будут зарабатывать больше, чем в Европе. Только это возможно, когда там будет мир.

Вы знаете, я даже когда-то думал о Польше в период трансформации: не объявить ли войну Америке? Потом быстро сдаться, чтобы американцы быстро у нас все построили (смеется).

Я считаю, что Германия и другие богатые страны с радостью дадут деньги, чтобы беженцы остались там, в своих странах, и не эмигрировали в Европу.

— Вот вы сказали, что надо прекратить войну в Сирии. А как разрешить сирийский кризис? Там сейчас нет явного лидера оппозиции, кто мог бы сесть за стол переговоров с Асадом. Нет единства в самой оппозиции. Когда-то вы смогли сплотить "Солидарность" в Польше. Оппозиция в Сирии, на ваш взгляд, может найти единство?

— Пока такого лидера там нет, потому что идет война. Если прекратить боевые действия и будет потребность в лидере — такой человек появится довольно быстро. А военных хулиганов нужно убрать из политики.

Я всегда говорил американцам: не трогайте там полицию и простых военных, нужно сменить штаб — верхушку военного руководства. И если бы они это сделали, было бы все спокойно. США сами создали себе врагов в Сирии. А что должны делать полицейские и военные — стрелять.

— То есть вы выступаете за ликвидацию Асада?

— Нет, я за то, чтобы навести порядок и был мир. Но делать так, как убрали Каддафи, это неправильно. Там (в Ливии — ред.) до сих пор воюют. Это действительно надо делать мудро. Американцы слишком нахальны, это американский военный сапог. А потом мы платим за это такую цену. Если бы это делали спокойно и с пониманием, все было бы нормально.

Сейчас, когда Россия включилась в разрешение конфликта в Сирии, я думаю, что там ситуация успокоится. Так мне кажется.

— То есть, на ваш взгляд, Россия делает правильно, проводя сейчас бомбовые удары по "Исламскому государству"?

— Тут у меня разная информация. Некоторые говорят, что это плохо. У меня мало информации, чтобы делать выводы. Я знаю, что если русские включились, то ситуация должна будет разрешиться.

— Видите ли вы какие-то шаги со стороны Москвы и Вашингтона, которые приведут к урегулированию конфликта?

— Я в это глубоко верю. Пока мало конкретики, но проблески есть.

— А что бы вы посоветовали Москве и Вашингтону, чтобы закончить этот конфликт?

— Первая вещь — закончить этот конфликт. Как его закончить? Верхушку надо убрать. Военных нужно заменить на людей мира. Ну и нужно быть на месте событий, иначе не получится. Надо начать разоружать.

Знаете, меня когда-то просили, чтобы я включился в урегулирование конфликта между Израилем и Палестиной. Я сказал так: один месяц — и война будет закончена, но вы должны меня слушать. Я предложил очень простую вещь: никто не должен стрелять, идем по домам и забираем оружие, изымаем деньги на покупку вооружения. Если кто-то начинает стрелять — должен покинуть эту территорию.

Только они сами не хотят мира, они хотят воевать — и одна и другая сторона. Они хотят обыграть друг друга.

Последний раз когда там был, разговаривал с президентами. Они мне докладывают, что уже подписали соглашение между Палестиной и Израилем и уже будет мир. А я им говорю: я не успею доехать до Гданьска, а вы снова начнете драться. И действительно, не успел я вернуться в Гданьск, а они опять начали драку.

На таких условиях не построишь мир — слишком много денег, много оружия, и они просто не хотят.

И в Сирии то же. Если бы Россия и США этого хотели, был бы мир и спокойствие. Конечно, пару людей оттуда нужно выгнать, пару арестовать, но немного.

— И вы для себя видите в сирийской ситуации такую роль, какую вам предлагали в палестино-израильском конфликте?

— Теоретически это можно рассматривать. Но у меня нет исполнительных возможностей. Мне нечем их попугать. Мне нужна российская армия. Если армия российская будет стоять у меня за спиной, то я это сделаю. Я не должен буду пользоваться армией, но каждый должен знать, что этот инструмент у меня есть. А когда у меня ничего нет, то кто меня будет слушать? Могу поговорить и ничего больше.

— Вы имеете в виду, что людей нужно принуждать к миру, просто предлагать мир бесполезно?

— Я 25 лет был простым рабочим. Когда я заворачивал гайки, то за эти 25 лет сорвал только две гайки. А когда немного отпускал гайки, то все срывалось, и так случалось намного чаще. Точно так же и с людьми: если заворачиваете гайки, то подпрыгнет один-два человека. А если отпускаете гайку, то все выходят на демонстрацию и начинают требовать. Об этом нужно помнить.

Такой подход рабочего человека мне помогает во многих вещах.

Надо закручивать гайку, но очень осторожно и аккуратно и с пониманием, зачем вы это делаете. А если быстро гайку открутить — последствия могут быть катастрофическими.

— Давайте теперь поговорим о мире, вернее, о Нобелевской премии мира. На ваш взгляд, взгляд лауреата, действительно ли все те, кто был удостоен ее в последние годы, получили ее за мир?

— Я получил Нобелевскую премию за то, что мирно в тех сложных условиях боролся за перемены в своей стране. И эта премия обязывала меня бороться дальше.

В моей истории я получил Нобелевскую премию за победу, а, например, Михаил Горбачев — за поражение, потому что ему многое не удалось. Горбачев не смог спасти коммунизм, распался Советский Союз, он не спас Варшавский договор.

— Но Горбачев считает иначе, он не считает, что проиграл…

— Да, но таковы факты. Я как-то спросил Михаила Сергеевича: "Ты хотел уничтожить коммунизм? Советский Союз?" Он говорит: "Нет, конечно, я хотел спасти СССР". Но в результате все развалилось.

Я говорю Горбачеву: "Неужели ты действительно верил, что силой удастся сохранить СССР? Ты или наивный, или предатель".

— Что ответил Горбачев?

— Он страшно обиделся и полчаса со мной не разговаривал. Но я высоко ценю и уважаю Горбачева. Михаил Сергеевич очень цельный, умный человек.

Просто он, образно говоря, стал водителем большого трактора с прицепами. Трактор этот ехал в гору, нужно было преодолеть перевал и победить Запад. А по дороге ему поляки двигатель испортили. И Горбачев был вынужден немного сдать вниз. Но, слава Богу, что когда трактор ехал назад, не раздавил всех соседей по дороге. А Горбачев мог это сделать, у него была сила, было оружие.

— Что вы думаете о Путине?

— Есть два Путина. Один Путин понимает Европу и мир и пытается сохранить Россию, реформирует страну. У него это получается, но не всегда. Путин это делает, и такому Путину нужно помогать.

И есть второй Путин — сотрудник КГБ, который говорит Западу: "Я еще встану с колен, вы еще увидите. Я восстановлю СССР". Мы не можем с этим согласиться. Я, собственно, не могу сейчас сказать, какой он сейчас, Путин, первый или второй — 50 на 50.

— Путин всегда говорил, что считает развал Советского Союза трагедией, но не считает необходимым его восстанавливать…

— Но Россия не должна нападать на Крым, на Украину. Зачем это России? Россия — богатая страна. Россия должна вести себя мудро. Раньше это было хорошо: чем больше земли, тем лучше. Уже не то время, когда можно было забирать чужие игрушки, это было в XX веке.

— В 2014 году премия имени Леха Валенсы была вручена Олегу Тягнибоку, одному из лидеров украинских националистов. А у них Бандера — один из главных кумиров…

— Это премия Института Леха Валенсы. Все решает жюри, у меня там всего один голос. Я считаю, что все-таки надо помогать тем, кто борется. Мне тоже когда-то помогали.

А вот с Бандерой — это проблема. Для многих украинцев Бандера является национальным героем, а для поляков — бандитом. Я всегда считал, что это украинский бандит. Но если попытаться понять украинцев, он — патриот.

Что касается премии для Тягнибока, то в контексте Бандеры это не очень приятно для поляка.

— Вы говорили, что с Германией все исторические вопросы урегулированы, с Россией — пока нет. А как с Украиной?

— Пока все, конечно, в подвешенном состоянии. У нас сложная общая история. Но мы не должны конфликтовать с Украиной, нужно с Киевом аргументированно разговаривать. Там сейчас очень много проблем, не стоит накалять обстановку, не нужно открывать новый фронт. Там и так идет война на востоке страны. Мы бы хотели проблемные вопросы отложить на потом.

— То есть с Украиной можно позже решать исторические вопросы, а с Россией — сейчас?

— Ну да, с Россией можно сейчас. Россия сейчас в хорошей форме. И если мы с Россией решим наши сложные вопросы, мы покажем хороший пример другим.

— Я бы хотел вернуться к Нобелевской премии. Бараку Обаме премия действительно была дана за мир?

— Премия ему была дана авансом на будущее. Мне это не понравилось. Отработал ли Обама этот аванс? Закончатся его президентские полномочия, посмотрим, подведем итог — заслужил он эту премию или нет. Это рискованный вопрос.

— Вы недавно сказали, что готовы взять беженцев к себе в семью. Взяли?

— Я сказал об этом в телевизионном интервью, но не согласовал это с женой. Приехал домой, и у супруги возникли сомнения. Но если я ей объясню, что в доме будет больше мужчин, чем женщин, то, думаю, она все-таки позже согласится (смеется).

А если серьезно, пока нет желающих. Ну что я могу? Накормить могу, разместить у себя, но денег дать не могу. Я ведь идеалист, а у таких людей нет денег. Беженцы скорее придут жить к (Ангеле) Меркель, чем к Валенсе.

Польша > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 9 ноября 2015 > № 1544963 Лех Валенса


Польша > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 29 сентября 2013 > № 904976 Лех Валенса

Лех Валенса: Пора строить государство Европа

Создав профсоюз "Солидарность", он ускорил крах коммунизма. В интервью DW экс-президент Польши Лех Валенса, 29 сентября отмечающий 70-летие, рассказал о своем видении европейской интеграции.

Лех Валенса был электриком на судоверфи в Гданьске, когда в 1980 году создал первый во всем соцлагере независимый профсоюз "Солидарность". В 1983 году Валенса стал лауреатом Нобелевской премии мира. В 1990 году на первых свободных выборах после краха коммунизма он был избран президентом Польши. Накануне своего юбилея Лех Валенса ответил на вопросы DW.

DW: Многие страны Восточной и Юго-Восточной Европы завидуют демократическим завоеваниям и экономическим успехам Польши в минувшие два десятилетия, которым в значительной мере способствовали именно вы. Тем не менее, недавно десятки тысяч поляков вышли на улицы Варшавы, чтобы выразить свой протест против либеральной политики премьер-министра Дональда Туска. А в опросах общественного мнения лидирует национал-консервативный лидер оппозиции Ярослав Качиньский. Что происходит в сегодняшней Польше?

Лех Валенса: Первое: у нас не было ста лет на развитие демократии, нам пришлось максимально все ускорять, чтобы догнать Запад. При таком ускорении много чего накапливается. Второе: что значат сотни тысяч по сравнению с 40 миллионами? Если в любой другой стране, в том числе и в богатых государствах, собрать недовольных, то, уверен, протесты оказались бы еще более масштабными. Третье: наша демократия показала свою зрелость.

Да, люди протестовали, но это были исключительно мирные протесты. Недовольные граждане проводили сбор подписей и на следующих выборах выставят счет политикам. Так что Польша и ее демократическая система выдержали испытание и могут служить примером того, как надо относиться к недовольству людей.

- В интервью немецкому еженедельнику Die Zeit вы высказали пожелание, чтобы немцы действовали смелее и еще больше влияли на развитие Евросоюза и его стратегическое планирование. Однако за вашу приверженность идее европейского единения вам в условиях кризиса не раз здорово доставалось. А Ангелу Меркель (Angela Merkel) в греческих СМИ, к примеру, карикатуристы изображают в форме СС. Что вы думаете о европейской политике Германии?

- Политическим лидерам всегда достается... А Германия - это тяжеловес, причем в каждой сфере. Но немцы и берут на себя ответственность. Когда надо преодолевать кризисы, именно они разрабатывают идеи будущего развития. Пусть так будет и дальше! В эпоху, когда мы упраздняем границы, следует мыслить в европейских категориях, а не в немецких или польских. Главное - это Европа. Пора перестать думать в рамках государственных границ.

Есть много новых тем, в большей мере отвечающих духу времени: информационное общество, экология, кризисы, например, банковский кризис. Здесь речь идет уже не об одном каком-то банке, а об ответственности банков как таковых. Имеется еще и проблема денег: у Германии они есть, у других их нет. Европе, к примеру, нужна хорошая сеть автобанов, в том числе и в Албании. Но и там, и в других местах для такой цели нет денег. Германии следовало бы взяться за это, а деньги в течение 50 лет вернутся. Их нельзя держать под матрасами!

- Прошло уже почти 70 лет после окончания Второй мировой войны, но некоторые предубеждения в отношении немцев все еще живучи. Они не усилятся, если немцы сейчас начнут всюду строить автобаны?

- Ну что вы! Для европейской интеграции нам необходимо благосостояние в Европе. Мы сможем избежать конфликтов только тогда, когда, к примеру, будем всюду строить автобаны, ведь ситуация тогда повсюду улучшится. Есть масса других подобных задач, например, развитие коммуникационных сетей.

Поэтому тем государствам, у которых есть деньги, следует предоставлять их более бедным, а те их постепенно будут возвращать. Это была бы хорошая сделка для всех участников. Нынешнее поколение должно начать строить государство Европа, но действовать при этом весьма осмотрительно.

- А что именно нужно делать?

- Этого никто точно не знает. Для достижения цели нам нужны более крупные европейские структуры. Разделительные линии и границы - это все в прошлом. Правда, пока, что бы мы ни предпринимали, почти всегда всплывают воспоминания о войнах. Но постепенно мы и это оставляем позади. Такой процесс требует кропотливого труда, однако мы продвинулись уже весьма далеко вперед.

Очень важно строить объединенную Европу, опираясь на единые ценности, но в данный момент они еще различные в разных странах. Нам следовало бы составить некий каталог ценностей, своего рода декалог с десятью заповедями, который совместно разработали бы верующие всех религий и атеисты. Он и стал бы фундаментом для будущего развития Европы.

- 29 сентября вы отмечаете свое 70-летие. Ваш вклад в крушение коммунизма общепризнан. Однако диктатуры, которые преследуют и даже убивают своих граждан, существуют по сей день. Каков ваш рецепт: как одолеть диктатуру?

- Мой рецепт - солидарность. Хотя в каждой стране она, естественно, будет принимать разные формы. А еще очень важно поддерживать Соединенные Штаты - единственную оставшуюся сверхдержаву - в их усилиях по созданию такого мира, который, столкнувшись с антисемитизмом, расизмом, этническими чистками или химическим оружием, тут же начинал бы действовать и устранял проблему.

Беседовали Барбара Кёллен и Бартош Дудек

Польша > Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 29 сентября 2013 > № 904976 Лех Валенса


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter