Всего новостей: 2529575, выбрано 6 за 0.015 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Алексашенко Сергей в отраслях: Приватизация, инвестицииВнешэкономсвязи, политикаТранспортГосбюджет, налоги, ценыНефть, газ, угольФинансы, банкиСМИ, ИТАгропромвсе
Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 февраля 2018 > № 2517112 Сергей Алексашенко

Будущее путинской иллюзии

Сергей Алексашенко, Project Syndicate, США

Результаты президентских выборов в России 18 марта заранее известны: действующий президент Владимир Путин выиграет, набрав в 5-6 раз больше голосов, чем кандидат, занявший второе место. Честности, свободы и конкуренции на выборах в России сегодня ничуть не больше, чем в советские времена. Единственная разница в том, что тогда в бюллетенях был только один кандидат, а сегодня их несколько — для придания большей правдоподобности этому мероприятию.

Есть и ещё одна определённость, связанная с этими выборами: Путин совершит очередную реинкарнацию, как он это уже делал трижды. Первая трансформация случилась с ним в конце октября 2003 года после ареста олигарха Михаила Ходорковского, ныне находящегося в изгнании; тогда — перед президентскими выборами 2004 года — появился Путин нового образца. После выборов 2008 года Путину пришлось искать способы контроля над только что избранным президентом России Дмитрием Медведевым. Наконец, в 2012 году новый, воинственный Путин (тот самый, которые позднее вторгся на территорию Украины) организовал митинг своих сторонников на Поклонной горе в Москве, справился с массовыми протестами и вернулся к президентской власти.

Впрочем, несмотря на его способность меняться, вряд ли стоит ожидать, что после грядущей победы Путин осуществит какие-то значимые перемены в своей политике, которые развернут её курс. Решительные, всеобъемлющие реформы, например, те, что предлагает либерал, бывший министр финансов Алексей Кудрин, совершенно не просматриваются. Путин — уже старый конь; он не проложит новой борозды.

Есть пять трендов, определявших развитие России в течение 18 лет путинского правления, и они помогают спрогнозировать, что именно Путин может сделать во время нового президентского срок. Первый: эскалация политической и военной конфронтации с Западом, из-за которой Россия превратилась в страну-изгоя, угрожающую своим соседям. Второй: постепенная консолидация власти в руках небольшого круга людей — элиты, которая заменила бюрократию, парламент и суды в качестве последней инстанции принятия решения в России.

Третья тенденция: опора на всё более частое применение силы в политической жизни, особенно со стороны тайной полиции. С минимальными доказательствами или вообще без них Федеральная служба безопасности, являющаяся преемником КГБ, может теперь отправлять за решётку федеральных министров, губернаторов, оппозиционных лидеров, театральных режиссёров, активистов-экологов или даже простых россиян, которые высказывают свои политические взгляды в Twitter или Facebook.

Четвёртая тенденция связана с предыдущей: ограничение свобод, гарантированных Конституцией, включая право на участие в выборах, а также право на свободу слова и собраний. Наконец, последний тренд — последовательное ослабление защиты прав собственности, что привело к потере у российских бизнесменов желания инвестировать в страну.

Все эти негативные тенденции будут сохраняться, хотя о темпах ухудшения ситуация можно спорить. Переизбрание Путина, почти несомненно, означает, что Россию ждут ещё шесть лет экономической стагнации и международной изоляции. Он может рассуждать о необходимости реформ; но, судя по опыту его долгой власти, словам Путина больше нельзя доверять. Прогнозы его намерений и будущей политики надо составлять, присматриваясь к его действиям, к тому, что он делает, а не говорит. И на мой взгляд, существуют четыре правдоподобных сценария.

В первом сценарии Путин стремится стать пожизненным президентом, проведя референдум об отмене установленного Конституцией ограничения — не более двух президентских сроков подряд. Или же он может быть избран президентом Союзного государства России и Беларуси, при этом нынешний президент Белоруссии Александр Лукашенко станет премьер-министром. С 1997 года Союзное государство пребывает в полусонном состоянии, но ради Путина его могут и перезапустить.

Во втором сценарии предполагается превращение Путина в российского Дэн Сяопина. Осознав неустойчивость нынешней российской политической модели, он созывает «круглый стол» с участием представителей всей страны с целью выработать контуры новой системы. Делегаты установят правила на переходный период, соответствующий двум последним годам президентства Путина, после чего Россия войдёт в новую политическую эпоху.

Или же, последовав примеру Бориса Ельцина, Путин может заявить, что он устал, и назовёт преемника. В третьем сценарии этим преемником может стать либерал, такой как Медведев, а в четвёртом — консерватор, такой как вице-премьер Дмитрий Рогозин, отвечающий сейчас за оборонно-промышленный комплекс.

Впрочем, в этих двух последних сценариях в реальности неважно, каким будет преемник — либеральным или консервативным. Важна будет его способность сохранить полученную власть. Ни Медведев, ни Рогозин не смогут сохранить нынешнюю систему в неизменном виде. Но любые реформы, которые они попытаются провести, неизбежно поставят под угрозу интересы влиятельных групп, а значит, нарушат сложившийся баланс сил. Кроме того, не ясно, как сложатся отношения Медведева или Рогозина с ФСБ, и смогут ли они гарантировать невмешательство тайной полиции в политическую жизнь России после Путина.

Я не буду гадать, какой из этих четырёх сценариев наиболее вероятен. В любом случае, все они связаны с одним и тем же вопросом: в 2024 году лидером России станет Путин (в своей новой версии 5.0) или кто-то другой? Что бы ни происходило, мы можем быть уверены в том, что с каждым днём Путин будет всё сильнее увлекаться поиском ответа на этот экзистенциальный вопрос — а что дальше?

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 28 февраля 2018 > № 2517112 Сергей Алексашенко


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 18 декабря 2017 > № 2427768 Сергей Алексашенко

Путинская Россия становится все опаснее

Сергей Алексашенко | The National Interest

Иск к бывшему министру экономики Алексею Улюкаеву и ход судебного разбирательства были очень странными, но они демонстрируют истинный характер путинской России, пишет в статье, опубликованной The National Interest, Сергей Алексашенко, экс-зампред ЦБ РФ, экс-заместитель министра финансов РФ, ныне старший научный сотрудник Brookings Institution (США).

Автор делится своими вопросами и сомнениями.

Во-первых, Игорь Сечин - "человек из ближайшего окружения президента Путина, одна из самых влиятельных, а также зловещих фигур в современной России", - пишет автор. По его мнению, Улюкаев поступил бы как безумец, если бы попытался вымогать деньги у Сечина.

"Во-вторых, по версии обвинения, Улюкаев вымогал деньги у Сечина в октябре 2016 года", - пишет Алексашенко. При этом решение о покупке "Роснефтью" акций "Башнефти" было подписано президентом Путиным в августе 2016 года, то есть Улюкаев подписал все необходимые документы не позднее, чем в середине июля.

В-третьих, не было свидетелей предполагаемых разговоров между Улюкаевым и Сечиным. "Сам Сечин не написал заявления об инциденте и отказался являться в суд (вызывавший его четыре раза) в качестве свидетеля", - говорится в статье.

В-четвертых, суд отказался верифицировать подлинность аудиозаписи разговора между Сечиным и Улюкаевым, проверить эту запись на отсутствие монтажа, вызвать и допросить в качестве свидетеля офицера ФСБ, который задержал Улюкаева.

По словам автора, большинство экспертов сходится в том, что Улюкаев наказан не за взяточничество, а за что-то другое.

"По одной версии, решение о наказании Улюкаева было принято Владимиром Путиным лично", - говорится в статье. Возможные причины - резкая критика Путина Улюкаевым по телефону. "Либо, возможно, какие-то его действия были восприняты Путиным как гнусное личное предательство - например, вывод личных финансовых активов из России, или откровенные разговоры с иностранными дипломатами, или финансовая поддержка оппозиционных политиков", - пишет Алексашенко.

"Вторая версия гласит, что арест Улюкаева был инициирован и срежиссирован лично Сечиным. Возможно, у того был конфликт с Улюкаевым, скорее всего в связи с деятельностью "Роснефти", - продолжает автор.

Есть и третья версия: деньги, полученные Улюкаевым при посещении "Роснефти", были просто неформальным бонусом для его министерства. Тогда истинной причиной ареста Улюкаева могла быть "попытка какой-то группировки из путинской камарильи подорвать авторитет министров из экономического блока и добиться, чтобы их заменили на более лояльные фигуры. На Путина могло оказать дополнительный нажим то, что Улюкаев не очень резко, но постоянно заявлял, что западные санкции вредят российской экономике и Россия должна вести переговоры, чтобы добиться их отмены", - говорится в статье.

Алексашенко предполагает, что ни одна из этих версий не верна полностью, но считает, что мы можем сделать ряд выводов.

1. Арест Улюкаева стал еще одним доказательством того, что в России отсутствуют верховенство закона и независимый суд, пишет автор.

2. Путин, по-видимому, делегирует приближенным свои полномочия по контролю над судебной системой и, следовательно, влияние на решения судей. "Это создает простор для злоупотреблений правосудием со стороны многих лиц, вхожих к Путину", - говорится в статье.

3. "Арест Улюкаева и приговор ему наводят на мысль, что репрессии в России переключаются на новые мишени, затрагивая даже верных сторонников Кремля. Высшие слои российского чиновничества получили от Путина очень четкий сигнал: на месте Улюкаева может оказаться любой из вас", - говорится в статье.

4. Путин уважал Улюкаева как профессионала, считает автор. "Вердикт Улюкаеву означает, что лояльность и личная преданность Путину не могут защитить чиновника в случае конфликта с лицами из ближайшего окружения Путина", - говорится в статье.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 18 декабря 2017 > № 2427768 Сергей Алексашенко


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 декабря 2017 > № 2427717 Сергей Алексашенко

Путинская Россия становится все опаснее

Приговор Улюкаеву доказал, что личная преданность Путину не может защитить чиновника в случае конфликта с представителями ближайшего окружения российского президента.

Сергей Алексашенко, The National Interest, США

В середине ноября 2016 года в Москве произошло нечто необычное. Сотрудники ФСБ арестовали российского министра экономического развития Алексея Улюкаева. Последний раз нечто подобное произошло в 1953 году, когда Лаврентия Берию — подручного Сталина — арестовали, а затем расстреляли. Обвинения, предъявленные министру экономического развития, и ход судебного процесса оказались довольно странными, однако они продемонстрировали истинную природу путинской России.

Улюкаева обвинили в вымогательстве и получении взятки в размере двух миллионов долларов от главы государственной нефтяной компании «Роснефть» Игоря Сечина. 15 декабря суд признал Улюкаева виновным. Его приговорили к восьми годам тюремного заключения. Обвинения и ход судебного процесса вызывали множество вопросов и сомнений. И ниже я перечислю некоторые из них.

Во-первых, Сечин является представителем ближайшего окружения президента Путина и одной и самых влиятельных — и зловещих — фигур в современной России. В 2003-2005 годах Сечин инициировал и провел атаку на нефтяную компанию ЮКОС, которая тогда была крупнейшей в России. В результате той атаки главные акционеры компании Михаил Ходорковский и Платон Лебедев провели более 10 лет в тюрьме. Сама компания обанкротилась, а ее активы были проданы государственным компаниям «Газпром» и «Роснефть» по сильно заниженным ценам. В середине 2014 года Сечин инициировал наступление на российский конгломерат под названием «Система». Уже к концу того года по решению суда все принадлежавшие «Системе» акции нефтяной компании «Башнефть» были переданы правительству. В октябре 2016 года акции «Башнефти» были проданы «Роснефти». В мае 2017 года «Башнефть» и «Роснефть» подали иск, потребовав два миллиарда долларов компенсации за ущерб, нанесенный в результате корпоративной реорганизации, которую проводила «Система». Честно говоря, в свете всех этих историй Улюкаеву нужно было быть сумасшедшим, чтобы пытаться вымогать взятку у Сечина.

Во-вторых, по материалам прокуратуры, Улюкаев требовал у Сечина взятку в октябре 2016 года якобы в обмен на разрешительный документ, который позволил бы «Роснефти» приобрести акции «Башнефти». Однако решение о том, что «Роснефть» должна купить акции «Башнефти», было пописано президентом Путиным в августе 2016 года. Все документы, необходимые для принятия решения президентом, министр Улюкаев подписал не позднее середины июля. Утверждать, что Улюкаев решился на вымогательство взятки спустя два или даже три месяца после того, как все решения уже были приняты, как минимум довольно странно.

В-третьих, согласно материалам прокуратуры, Улюкаев вымогал деньги у Сечина лично, без каких-либо посредников, то есть у их разговоров не было свидетелей. Сам Сечин не стал писать никаких заявлений относительно этого инцидента и отказался появиться в суде в качестве свидетеля, хотя его вызывали четыре раза.

В-четвертых, суд отказался проверить подлинность аудиозаписи разговора между Сечиным и Улюкаевым во время той их встречи, когда Сечин вручил Улюкаеву сумку с деньгами. Суд также отказался проверить эту аудиозапись на предмет возможной обработки, а также вызвать и допросить офицера ФСБ, который задержал Улюкаева.

Все это делает позицию обвинения крайне неубедительной и ставит под вопрос обвинения и приговор суда. Большинство экспертов сходятся во мнении, что, подобно Лаврентию Берии, которого расстреляли не за его истинные преступления, а как английского шпиона, Алексей Улюкаев был наказан не за взяточничество, а за какие-то другие свои проступки.

Согласно одной версии, решение наказать Улюкаева принял сам Владимир Путин. Причиной тому могла стать, к примеру, резкая критика со стороны Улюкаева в адрес Путина в его телефонных разговорах. Или же Путин счел какие-то действия Улюкаева личным предательством — к примеру, перевод личных финансовых активов за границу, или откровенные беседы с иностранными дипломатами, или финансовая поддержка оппозиционных политиков. Эта версия может быть подтверждена тем фактом, что телефоны Улюкаева (и некоторых других высокопоставленных чиновников, отвечающих за экономику) прослушивались в течение года до его ареста. Во время своей ежегодной пресс-конференции в декабре 2016 года Путин отметил, что данные, полученные в ходе наблюдения ФСБ, убедили его в виновности Улюкаева. Однако ФСБ всегда умела находить то, что ей было нужно.

Вторая версия заключается в том, что арест Улюкаева был инициирован и организован лично Сечиным. Возможно, у него с Улюкаевым произошел некий конфликт, который, скорее всего, был связан с деятельностью «Роснефти». Министр Улюкаев мог одобрить некие регламентирующие документы, которые могли помешать реализации планов «Роснефти» или наложить на нее дополнительные обязательства. Однако подобные действия вряд ли послужили бы причиной для такого сурового наказания — увольнение Улюкаева с поста министра было бы более вероятным исходом.

Третья версия основана на слухах о практике выплаты неформальных бонусов, которая якобы существует в российском правительстве. Согласно этой теории, те деньги, которые получил Улюкаев от Сечина — это всего лишь бонус за его министерскую работу. Вскоре после ареста Улюкаева в российской прессе появились расшифровки разговоров министра с главой банка ВТБ Андреем Костиным, в которых Улюкаев просил Костина помочь достать деньги для выплаты такого бонуса. Костин сказал, что Улюкаев должен лично получить эти деньги от Сечина. Согласно этой версии, настоящей причиной ареста Улюкаева могла стать попытка некоторых членов путинского окружения подорвать авторитет министров экономического блока и добиться их замены на более преданных людей. Не слишком жесткие, но все же регулярные заявления Улюкаева о том, что западные санкции вредят российской экономике, и что России необходимо начать переговоры по вопросу об их отмене, могли спровоцировать дополнительное давление на Путина.

Вполне возможно, что все эти версии ошибочны, и правда выглядит совсем иначе. Однако поскольку мы не можем до конца понять, что именно спровоцировало такое суровое наказание для Улюкаева, мы можем сделать из произошедшего несколько важных выводов. Я приведу четыре основных вывода.

1. Арест Улюкаева стал очередным доказательством отсутствия диктатуры закона и независимых судов в России. Если поступает соответствующая директива, любой российский суд приговорит любого человека к любому сроку, не обратив никакого внимания на абсурдность иска и отсутствие улик.

2. Путин — сильный авторитарный лидер, который регулирует процесс назначения и продвижения судей. Однако Путин не осуществляет личный контроль над судебной системой (в России более 30 тысяч судей), делегируя свои полномочия и, соответственно, влияние на решения судей своим помощникам. Это создает условия для злоупотребления властью теми, кто имеет доступ к Путину.

3. В течение последних нескольких лет маховик репрессий в России постепенно набирает обороты. До настоящего времени репрессии касались только тех, кого Владимир Путин и члены его ближайшего окружения считали своими врагами — от лидеров протестного движения до простых граждан, позволявших себе критические замечания в адрес Кремля. Хотя за последние несколько лет было арестовано десять действующих и бывших губернаторов, а также более 30 вице-губернаторов, их аресты были связаны с коррупцией и растратой бюджетных средств и были основаны на убедительных доказательствах (за исключением истории бывшего лидера партии «Союз правых сил» Никиты Белых). Арест Улюкаева и обвинительный приговор указывают на то, что теперь репрессии в России могут коснуться даже преданных сторонников Кремля. Верхние эшелоны власти получили от Путина четкий сигнал: любой из вас может оказаться на месте Улюкаева.

4. Улюкаев занимал руководящие посты в Министерстве финансов, Банке России и Министерстве экономики с 2000 года, то есть с самого начала правления Путина. Российский президент, несомненно, уважал Улюкаева как профессионала и приглашал его на все встречи, так или иначе касавшиеся экономической политики. Однако вердикт суда свидетельствует о том, что верность и личная преданность Путину больше не может защитить чиновника в случае конфликта с представителями ближайшего окружения президента.

Именно так и обстоят дела в современной России.

Сергей Алексашенко — бывший заместитель председателя Центробанка России и бывший заместитель министра финансов. В настоящее время он является старшим научным сотрудником Брукингского института.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 18 декабря 2017 > № 2427717 Сергей Алексашенко


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 13 апреля 2017 > № 2141423 Сергей Алексашенко

«Корабль под названием «Россия» повернуть за одну ночь невозможно»

Экономист Сергей Алексашенко о том, какая стратегия нужна России

Рустем Фаляхов

Если Кремль откажется от политических реформ, а правительство продолжит тактику «ничегонеделания», то экономический рост не превысит 1–2% и Россия безнадежно отстанет от Запада. Что необходимо делать и каких ошибок нельзя допускать, чтобы поддерживать хотя бы минимальный экономический рост, в интервью «Газете.Ru» рассказал Сергей Алексашенко, бывший первый зампред ЦБ, а сегодня просто экономист из Вашингтона.

— В мае Кремлю будет представлена написанная Алексеем Кудриным стратегия развития России до 2035 года. Насколько реально вообще сейчас написать трактат о способах стимулирования экономики? Насколько это возможно в ситуации, в которой живет страна?

— Что нужно сделать, чтобы стать олимпийским чемпионом в беге на 100 метров? Нужно тренироваться, тренироваться, тренироваться, а потом всех обогнать.

— И?

— При том, что описанная выше стратегия верна, если я сейчас начну рассказывать, что вот я, Сергей Алексашенко, 57 лет от роду, хочу стать олимпийским чемпионом в беге на 100 метров, что бы я ни говорил, мне, наверное, люди не поверят. Поэтому вопрос доверия к стратегии — вот что важно в первую очередь. Стратегии — вещь нужная, и они пишутся в разных ситуациях. Бывает, в хороших, бывает, в плохих ситуациях…

— Экономическая стратегия бесполезна?

— В таких условиях тоже может быть какая-то стратегия...

Стратегия закрытых дверей

— Вот именно — какая-то. Стратегия пишется за закрытыми дверями. Текст стратегии — большая тайна. Общество не в курсе, что там ему пропишут на ближайшую десятилетку. Даже руководители экспертных направлений, привлеченные к работе над стратегией, признаются, что не в курсе происходящего. Я недавно спросил Алексея Леонидовича, может ли он ознакомить «Газету.Ru» с проектом стратегии? В общих чертах. Ответ был отрицательным: заказывал стратегию Кремль, ему документ и будет представлен. В мае. До этого времени — нельзя.

— Ну, это лучше, чем ничего. Стратегия «ничего не делать» вас никуда не приведет. Скорее всего, вы останетесь в том же самом месте, а может быть, откатитесь назад.

Есть маленькая вероятность, примерно 15%, что Алексей Леонидович честно напишет: главная проблема в российской экономике — это незащищенность прав собственности, и что, не решив ее, мы не сможем радикально ускорить темпы развития российской экономики.

А соответственно, для того, чтобы решить проблему защиты прав собственности, нужно срочно провести политические реформы. А если мы от таких реформ отказываемся, тогда будет вот что. Только надо говорить об этом предельно прямо и четко обозначить развилку.

Развилка такая. Что если мы проводим политические реформы, тогда у нас потенциал роста экономики составляет 4%, даже 5% в среднесрочной перспективе. Если же мы отказываемся от политических реформ, то у нас потенциал роста максимум полтора-два процента в год.

Но даже для того, чтобы нам достичь этого потенциала, надо сделать то-то и то-то. Вот, собственно говоря, как может быть структурирована эта стратегия.

— Значит, по-вашему, в основе экономической программы Кудрина все-таки должна быть обоснована необходимость политической реформы в России? Предположим, он это напишет. А сама реформа, думаете, возможна?

— Я считаю, что в сегодняшней России политическая реформа невозможна. Но Кудрин, если он считает себя честным экспертом, должен четко и внятно об этом сказать. Что без политических реформ экономического ускорения в России быть не может. Это было бы честным диагнозом текущей ситуации. Почему российская экономика не растет? Да потому, что права собственности не защищаются, нет инвестиций. И все остальные причины носят второстепенный характер, хотя и их устранением тоже нужно заниматься.

Можно смириться с ростом в 1–2%

— Я последние 15 лет только и слышу на экспертных тусовках, на бизнес-форумах про права собственности, про структурные реформы. Что вас убеждает в том, что сейчас ситуация изменится?

— Нет, меня ничего не убеждает. Потому что ни на какие политические реформы власть не готова.

— И что делать тогда? Перестать играться со стратегиями? Уж сколько их упало в эту бездну…

— Тогда давайте смиримся с тем, что наш потенциал роста 1–2% в год, и будем снимать все препятствия на пути к этой цели. Или давайте пойдем на поводу у Столыпинского клуба, поверим ему, что, напечатав деньги и раздав их для финансирования исключительно приоритетных и важных инвестиционных проектов, Россия сможет избежать участи Зимбабве и нам удастся избежать раскрутки инфляционного маховика.

— Ваш прогноз. Кудрин честно поставит диагноз экономике, укажет в стратегии, почему она не растет?

— Думаю, о проблеме защиты прав собственности он, конечно, скажет, но мимоходом; а во всей его программе никаких реальных предложений на эту тему содержаться не будет…

Знаете, у нас и Путин говорит про защиту прав собственности. Премьер про это говорит. Проблема состоит в том, что нужно делать, а не говорить.

— Допустим, но российская власть хотя бы из чувства самосохранения, чтобы не упустить бразды правления, может пойти на либерализацию экономики?

— Очень хороший вопрос вы поставили. Я не знаю, но подозреваю, что в Кремле считают с точностью до наоборот…

— Чтобы сохранить власть, надо закрутить гайки?

— Что гораздо проще сохранить власть, ничего не меняя.

Ставьте на капитал — человеческий

— Сейчас среди чиновников в моде рассуждения на тему человеческого капитала. Считается, что если вкладывать из бюджета больше в здоровье и образование человека, то получим реальный стимул для экономического роста. Еще полпроцента к ВВП. И все бы хорошо. Но у меня в связи с этим уточняющий вопрос. Когда отдача будет? Лет через пять-десять-пятнадцать?

— Если вас послушать, то правильно сделать следующее. Медицину закрыть. Сделать так, чтобы все пенсионеры перемерли. Соответственно, сэкономятся средства Пенсионного фонда. И на эти деньги построить танки и ракеты, потому что ничего другого мы предложить не можем, но за счет этого Росстат насчитает и темпы роста ВВП, и рост инвестиций.

— Этого я не говорил. Я про эффективность бюджетных расходов, целесообразность госинвестиций...

— Экономический рост — он нужен для того, чтобы люди жили лучше. Не только за счет того, что в январе пенсионерам дали пять тысяч рублей. Нужно, чтобы у молодежи появились перспективы. Когда мы говорим о развитии человеческого капитала, безусловно, эффект экономический и социальный появится через несколько лет, через пять, может, через десять, может, даже через пятнадцать. Да, но если этого не сделать, то и через 15 лет этого эффекта не будет.

— Именно сейчас вкладываться в это? На дне?

— Надо было вкладываться десять лет назад.

— Ну, да. Когда деньги были в бюджете...

— Подождите. Знаете, в мире двести с лишним стран. И многие из них побывали в разных сложных ситуациях.

И если вы посмотрите на разные примеры в разных странах, то увидите, что очень многие из них сделали прорыв именно за счет того, что вкладывались в человеческий капитал.

Корея, Сингапур, Гонконг… Или вот Финляндия… у них был двойной шок: сначала был развал Советского Союза, и они потеряли там всю советскую торговлю. А потом у них грохнулась Nokia, которая давала 15% ВВП. И тогда они стали целенаправленно вкладываться в развитие инженерного высшего образования. И сегодня Финляндия едва ли не лидер в Европе, туда едут учиться со всей Европы, кузница кадров, она зарабатывает на образовательных услугах.

— А что сделает наше государство сейчас? Размажет доходы тонким слоем по всем направлениям, на которые Кудрин укажет… И отдачи не будет ни по одному из них.

— Если говорить о серьезной стратегии, то никакой набор рецептов не даст мгновенной отдачи, которую бы все почувствовали.

Если вам нужно получить мгновенную отдачу, чтобы ВВП сразу вырос, самый эффективный способ — это заставить все население сначала до обеда копать яму, а после обеда ее закапывать.

Или потратить остатки средств минфиновских фондов и профинансировать производство танков, пушек и ракет в трехкратном объеме. Такой темп роста будет, просто колоссальный. Только смысла от этого не будет никакого.

Стратегия экономической политики делается не на один год. Она делается на длительный период. Поэтому говорить о том, что нам кровь из носа нужны результаты в этом году, — так не бывает. Корабль под названием «Россия» повернуть на 90 градусов за одну ночь невозможно. Требуется время. В мире нет чудес, и не может быть какого-то чудодейственного рецепта, который прямо завтра даст результат. Кроме того, чтобы копать яму.

Инфляционные ожидания не подвластны ЦБ

— Хочется обсудить еще одну фишку, на которую ставят власти. Таргет по инфляции в 4%, к которому ЦБ вот уже года три стремится, всеми способами зажимая кредитование. Что это, одна из тех ошибок, как в случае с прекращением субсидирования ставок по ипотеке? Сбить инфляцию любой ценой — вот это что?

— Таргет низкой инфляции в принципе правильный, но я тоже считаю, что Центральный банк проводит чрезмерно жесткую денежную политику и удерживает свою ключевую ставку на запредельно высоком уровне, что приводит к снижению объема кредита в экономике. Но при этом он сильно недорабатывает в других направлениях. Борьба с инфляцией не есть уравнение в задачнике, где вы все параметры поставили и получили искомый результат. В борьбе с инфляцией очень важна борьба с инфляционными ожиданиями населения и бизнеса. Если вы почитаете пресс-релизы Центрального банка, его документы, то вы увидите, что основная его проблема — это как раз очень высокие инфляционные ожидания. Но с инфляционными ожиданиями борются словами, а не сверхвысокой ставкой. Словесные интервенции Центрального банка явно недостаточны и не сильно влияют на ситуацию.

— Еще в 2014 году, когда я брал интервью у Ксении Юдаевой, первого зампреда ЦБ, я спросил: почему, действительно, взяли за ориентир 4%, не ниже, не выше? Она ответила так: ну, мы подумали, сравнили с Европой и решили, что ниже 4% — это нереально будет, а выше четырех — смысла нет…

— Послушайте, вообще-то, таргет в 4% — это высокая инфляция для современного мира, особенно учитывая, что Банк России не хочет ее дальнейшего снижения. Сегодня в развивающихся странах средняя инфляция ниже, в среднем составляет 2,58%. А в развитых — 2,14%.

То есть во всем мире нормальным считается инфляция от 2 до 3%. Есть некий консенсус о том, что инфляция ниже 1% тормозит рост. А высокая инфляция, выше 3%, разрушает накопленное богатство.

Низкая инфляция лучше, чем высокая. Здесь спору нет. Но вопрос в том, грубо говоря, достаточно ли этого, чтобы инвестиции пошли? Мой ответ — нет. Бизнес делает инвестиции, если он уверен в том, что они ему вернутся, а это обеспечивается прежде всего защитой прав собственности. Вы сегодня вкладываете деньги — через пять-семь лет начинаете получать доход. Вы должны быть уверены, что этот доход достанется вам, а не знакомому или незнакомому вам полковнику ФСБ.

— Короче, затея с таргетом бессмысленна?

— Нет, не бессмысленна. Ремонт разбитого зеркала заднего вида, если у вашей машины двигатель глохнет, тоже имеет смысл. И неправильно говорить, что это не имеет смысла.

Денег нет и не будет, терпите

— Ладно, раз уж мы не нашли рецептов, как починить глохнущий двигатель в настоящем времени, перейдем к прогнозам. Как себя будет чувствовать Россия, ее экономика и ее политическая система в 2018 году и в 2024-м?

— Судя по всему, политическая система России будет себя чувствовать в 2018 году и в 2024-м устойчиво.

— А экономика?

— Экономике от этого будет плохо. Потому что существующая политическая система не направлена на защиту прав собственности. И я не вижу шансов на то, чтобы в России власть вдруг начала поощрять политическую конкуренцию или защищать права собственности, что вдруг Кремль откажется от тотального контроля за информационным пространством и прописывания новостной повестки для телевидения.

В общем, в нашей стране мало что будет меняться. Поэтому притока инвестиций не будет и, значит, экономика будет себя чувствовать плохо.

— А население?

— Тоже будет чувствовать себя плохо. Если, на наше счастье, не вырастут цены на нефть, то российская экономика будет, предположим, расти на 1,5–2% в год, что медленнее, чем вся мировая экономика. Следовательно, Россия будет отставать от других стран, и качество жизни в России будет отставать. То есть другие страны нас будут обгонять, а Россия будет относительно беднеть. При том что, в принципе, мы будем становиться каждый год на 1% богаче. Но остальные страны будут богатеть на 3–4%. Вот и все.

— Напишите, предложите для России свою стратегию роста. А то критиковать-то все мастера...

— Это легко сделать. Я уже несколько лет говорю обо всем этом как попугай. Я мог бы уместить эту стратегию на половине страницы текста, а могу написать ее на 33 страницах. Но смысл останется в том, о чем мы с вами только что говорили.

Нужно провести политические реформы, восстановить разделение властей и обеспечить верховенство права, что создаст необходимую систему защиты прав собственности, что будет поощрять инвестиции и в конечном счете приведет к устойчивому экономическому росту.

Все остальное непринципиально, я готов заранее согласиться со всем, что предложит Кудрин и его команда. С ними можно соглашаться. Но, знаете, повторюсь, если у вашей машины не работает двигатель…

— По разбитому зеркалу заднего вида можно не печалиться… То есть ничего не изменится после прочтения и принятия стратегии Кудрина? Как-то так получается?

— Думаю, что да. Думаю, вы правы.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 13 апреля 2017 > № 2141423 Сергей Алексашенко


Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 26 февраля 2016 > № 1666160 Сергей Алексашенко

Период полураспада: год после убийства Бориса Немцова

Сергей Алексашенко

старший научный сотрудник Института Брукингса (The Brookings Institution)

Прошел год после того страшного дня. Я помню, какой ужас меня охватил, когда на экране компьютера выскочила эта новость. Верить в нее не хотелось долго…

Убийство Бориса стало точкой невозврата для путинской России – в тот день, когда убили самого яркого и бескомпромиссного критика существующего в России политического режима, начался его «период полураспада». Он уже никогда не будет столь же монолитным, как до 27 февраля 2015-го. Никогда не сможет сказать, что его руки не запачканы кровью. Запачканы, увы…

Мы уже почти год знаем, кто убил Бориса.

Кто следил за ним, и кто нажал курок того пистолета. Следователи сработали быстро и добросовестно и уже через три дня смогли предъявить необходимые доказательства. Но раскрытие убийства как преступления требует установления заказчика и организаторов. И на этой стадии следователи так же быстро начали буксовать. Вернее, им просто перекрыли все возможности для того, чтобы они могли добросовестно довести свое дело до конца. А раз российская власть решила защищать убийц, то можно уверенно утверждать – убийство Бориса ей было выгодно.

Пока в России не найдется свой майор Николай Мельниченко, который в свое время предал гласности аудиозаписи украинских спецслужб, мы никогда достоверно не узнаем, что, в каких словах и кому говорилось в кабинете Владимира Путина ни о взрывах московских домов в 1999-м, ни о смерти Литвиненко, ни об аресте Ходорковского или Навального, ни о многих других серых и черных моментах российской истории последних пятнадцати лет. Не узнаем мы до тех пор, что, кому и в каких словах говорил Путин (или его помощники, или руководители спецслужб) о Борисе Немцове.

Борис очень давно сформулировал свою позицию о первопричине многих современных российских проблем. О том, что персонально Владимир Путин является главным тормозом движения России в сторону современной цивилизации, цивилизации XXI века. Он не скрывал и не маскировал свою точку зрения и последовательно собирал аргументы в защиту своей точки зрения. Этим он представлял опасность не только для Владимира Путина лично, но и для всего правящего режима.

Борис представлял опасность для всей путинской вертикали, построенной на узурпации власти, выхолащивании института выборов, ликвидации принципа разделения властей в государстве. Можно сколько угодно говорить о том, что нынешний «северокорейский» рейтинг Путина гарантирует ему победу на самых честных выборах в России. Но все, и Владимир Путин в первую очередь, хорошо понимают, что его победа на выборах равносильна его победе по прыжкам в высоту на Олимпийских играх, которая возможна только при условии того, что соперников и судей он выбирает себе сам. Борис не боялся выборов, он смело в них участвовал, не боясь ни встреч с избирателями, ни дебатов с оппонентами, ни жесткого противодействия бюрократии и избиркомов, ни потока грязи и лжи, лившихся с федеральных и региональных телеканалов.

Борис мог проиграть выборы, но это его не останавливало от участия в следующих.

И Путин хорошо понимал, что с каждой выборной кампанией сила политика Немцова только нарастает. Противостоять ему (не важно, сам он будет кандидатом или будет поддерживать кого-то другого) становилось все сложнее и сложнее. Бориса не получалось снять с выборов – не находилось ни компромата, ни пропущенной запятой в поданных документах. Убрать его с политической сцены могла только смерть. И поэтому смерть Бориса оказалась политически выгодна нынешнему режиму.

Борис представлял опасность для всей путинской системы кумовского капитализма, построенной на возможности бесконечно «доить» и «пилить» бюджет и финансовые потоки государственных компаний. Через безальтернативные тендеры с завышенными ценами. Через позиции монопольных поставщиков и строителей. Через получение на откуп на протяжении десяти лет почти половины российского экспорта нефти. Можно сколько угодно говорить, что его публичные доклады «не содержали ничего нового», «ничего всерьез не разоблачали», но эти доклады издавались миллионными тиражами на народные деньги и рассказывали россиянам о том как друзья Путина становились миллиардерами, как отвратительно и неэффективно функционирует крупнейшая российская монополия, о том, какими могли быть масштабы воровства на олимпийских стройках, о том, какой барский образ жизни ведет российский президент. Их выхватывали из рук, за ним становились очереди, их скачивали в интернете. Их тиражи постоянно под самыми надуманными предлогами арестовывались и в типографиях, и у распространителей. Теперь таких докладов больше нет. И это политически выгодно российской власти.

Борис представлял опасность для всей путинской системы «телефонного права» и «басманного правосудия», поскольку не боялся идти на прямое столкновение с ними, высмеивая и проституированный суд, и бандитско-криминальных силовиков.

Борис представлял опасность для путинской системы «осажденной крепости», пытающейся силами «зомбоящика» навязать нашей стране изоляционистско-конфронтационную модель развития, сильно напоминающую северокорейскую. Его международные контакты давали ему возможность напрямую общаться с лидерами многих государств, рассказывая, что происходит в России.

Нынешняя система пока еще достаточно прочна и может контролировать ситуацию в стране, используя свои арсеналы. Но эта система не умеет дискутировать с противниками – она может их только уничтожать. Поэтому сидели и сидят в тюрьме Ходорковский, Лебедев, Пичугин, Витишко, Газарян, Алехина, Толоконникова, Олег Сенцов и Надежда Савченко. Поэтому и путешествует из-под домашнего ареста в суд и обратно Алексей Навальный. Поэтому свершилось надругательство над правом в «болотном деле», по которому не привлечен к ответственности ни один чиновник или полицай, отдававший преступные приказы в мае 2012-го. Поэтому убили Алексаняна и Магнитского.

Можно сколько угодно говорить об отсутствии «кремлевского следа» в страшных событиях годичной давности, но это будет неправдой – Кремль сделал максимум возможного для того, чтобы убийство Бориса стало возможным, и сделал все, для того, чтобы те, кто решился на это преступление, остались безнаказанными. Подозреваю, что в разных башнях Кремля есть люди, которые это хорошо понимают. Которые знают, что логика развития будет толкать кремлевский бронепоезд вниз по наклонной, и что в этой ситуации главное – это вовремя соскочить.

Нынешняя власть исчерпала все импульсы позитивной динамики во всех областях – и в экономике, и в социальной политике, и в международных делах.

Она не хочет признавать и исправлять свои ошибки, предпочитая отыгрываться после проигрыша. Но у такой системы нет будущего, она исторически обречена на саморазрушение. И в этом состоянии полураспада нам всем предстоит жить.

Увы, без Бориса.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 26 февраля 2016 > № 1666160 Сергей Алексашенко


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 11 января 2013 > № 731069 Сергей Алексашенко

ЗДРАВСТВУЙ, 2013 ГОД: ЗАЙМЕТСЯ ЛИ ПУТИН РЕФОРМАМИ ВСЕРЬЕЗ? ( THE FINANCIAL TIMES , ВЕЛИКОБРИТАНИЯ )

СЕРГЕЙ АЛЕКСАШЕНКО

Президент Владимир Путин уже больше десяти лет управляет российской экономикой с помощью сочетания восстановленной государственной мощи и кумовского капитализма.

С тех пор, как в 2000 году Путин пришел к власти, ВВП продолжает быстро увеличиваться благодаря росту цен на нефть, однако за этот экономический рост приходится дорого платить. Роль государства в экономике усилилась, зато институциональная структура в стране ослабла: доверие к судам упало, процветает бюрократическая коррупция, чиновники выдаивают деньги даже из мелких компаний.

Обнадеженный своим возвращением в Кремль в 2012 году, Путин сейчас обещает улучшить деловой климат. Но может ли леопард сменить свои пятна?

До 2008 года Путину сильно везло в экономике - и он продемонстрировал определенную способность максимально использовать это везение.

Он пришел к власти, когда российская экономика начала восстанавливаться после финансового кризиса 1998 года благодаря девальвации валюты и восстановлению бюджетной дисциплины. Взлет нефтяных цен, начавшийся в 2003 году, привел к росту ВВП и бюджета. Увеличение выручки от экспорта нефти и приток иностранных кредитов довели перед кризисом 2008-2009 годов темпы роста ВВП до 7%, что позволило Путину повысить зарплаты и пенсии, финансировать военные расходы и технологические проекты и создать бюджетные резервы, которые позднее помогли России противостоять кризису.

Однако попутно Путин последовательно создавал особую экономическую модель, которая сделала государство крупнейшим игроком во многих секторах, а многих личных друзей президента - миллиардерами.

В результате во всех международных рейтингах, характеризующих качество инвестиционного климата, Россия скатилась вниз глобальной лиги и теперь зачастую оказывается на одном уровне с одиозными диктаторскими режимами.

Сейчас Путин начинает осознавать масштаб проблемы, которую он помог создать. Глобальный кризис уничтожил действовавшую в России до 2008 года модель роста, которая в большой степени опиралась на мировой экономический бум и на сильные международные финансовые рынки, обеспечивавшие российские компании дешевыми кредитами.

При этом институциональная слабость, ограниченная конкуренция и сильная зависимость экономики от государства тормозят восстановление.

В этом году, вскоре после своего возвращения в Кремль, Владимир Путин признал неприятный факт - упавший в 2008-2009 годах в общей сложности на 10 % российский ВВП едва восстановился до докризисного уровня, и сейчас рост замедляется. В 2010-2011 годах ВВП рос на 4,5-5% в год, а за первые три квартала 2012 года темпы его роста составили лишь 2,5% в годовом исчислении.

Массированный отток капитала, который начался осенью 2011 года, замедлился лишь ненамного. Министерство экономики ожидает, что в 2012 году он составит примерно75 миллиардов долларов. В 2011 году он достиг 80,5 миллиарда долларов. Это примерно 4,5% от ВВП в год.

С точки зрения большинства экспертов эти факты взаимосвязаны - отток капитала, который приводит к застою в области инвестиций и, соответственно, замедляет рост, порождается стремительным ухудшением инвестиционного климата.

Когда Путин объявил, что он возвращается в Кремль на новый президентский срок, российский бизнес понял, что это будет означать дальнейшее развитие государственного и кумовского капитализма, и решил, что надежды на возникновение в стране более нормальной экономической системы нет.

Следует отдать Путину должное - он признает наличие проблем с качеством инвестиционного климата. Он поставил перед страной амбициозную задачу: к 2018 году (концу его президентского срока) подняться со 120-го места в составляемом Всемирным банком Рейтинге легкости ведения бизнеса - ключевом рейтинге международной лиги - на 20-е.

Но возможен ли такой быстрый прогресс? И приведет ли он к улучшению российского инвестиционного климата?

Речь идет об особом рейтинге. Он сравнивает страны по специфическим количественным показателям - а именно по числу дней, которое требуется, чтобы получить те или иные бумаги, необходимые, чтобы начать тот или иной бизнес.

Однако он не учитывает такие важные качественные показатели, как независимость судов или защита прав собственности.

По этим показателям Всемирный экономический форум помещает Россию в последний квартиль мировых стран, а иногда и в последний дециль.

Независимость суда - важнейшая опора стабильной экономики, так как только справедливый суд и всеобщее равенство перед законом могут гарантировать защиту прав собственности.

В последние годы качество российского правосудия улучшилось, но только в тех случаях, когда речь идет о спорах между частными предпринимателями. При споре между государством и бизнесом закон встает на сторону государства.

Более того, в последние месяцы состоялись несколько громких процессов с явно неправовой мотивацией, что свидетельствует о продолжающемся ухудшении судебной системы и росте зависимости российских судов от исполнительной власти. В частности речь идет о втором деле о мошенничестве, возбужденном против бывшего главы нефтяной компании ЮКОС Михаила Ходорковского и его партнера Платона Лебедева, о деле Pussy Riot и о предъявленных лидеру оппозиции Алексею Навальному уголовных обвинениях в финансовых махинациях (он отрицает свою виновность).

На мой взгляд, очень характерно, что решение о переезде Верховного суда и Высшего арбитражного суда из Москвы в Санкт-Петербург было принято не судебными властями, а управляющим делами президента.

Вторая опора путинской системы состоит из широкомасштабной коррупции, разворовывания бюджетных фондов и обширных бизнес-интересов чиновников различного уровня. Все это зачастую приводит к откровенному рэкету в отношении частных предпринимателей.

Недавние события подчеркнули масштаб этих проблем. Расследование коррупции в министерстве обороны привело к отставке министра. В рамках другого дела о коррупции были арестованы десять чиновников среднего уровня из городской администрации Санкт-Петербурга.

Эти коррупционные скандалы заставили ряд экспертов провозгласить, что Путин начал серьезную борьбу с коррупцией.

Я с ними не согласен. Предпочту подождать и посмотреть, чем закончится дело. Два года назад в Подмосковье была обнаружена обширная сеть нелегальных казино, действовавшая при поддержке прокуратуры и полиции. В ходе расследования было арестовано множество людей, но всех их впоследствии выпустили, а прокуратура объявила собранные доказательства по делу не имеющими силы. Последняя череда финансовых скандалов может придти к такому же завершению.

Мировой опыт предполагает, что независимые и справедливые суды, а также честное и свободное от коррупции государство - это необходимые условия для создания конкурентной, открытой экономики и для устойчивого экономического роста.

Путин, по-видимому, хочет опровергнуть это утверждение. Он хочет, чтобы экономика стала эффективнее и начала расти быстрее. Но он верит не в частные стимулы, а в бюрократические решения. Более того, он прекрасно понимает, что возникновение в России независимых судов незамедлительно приведет к краху созданной им политической системы.

Такую цену он платить не готов. Встав перед выбором - сохранить власть или провести институциональные реформы, он уже выбрал власть. Я не вижу, почему он стал бы менять свою позицию в 2013 году. Может ли леопард сменить свои пятна?

Сергей Алексашенко - директор по макроэкономическим исследованиям московской Высшей школы экономики и бывший заместитель министра финансов.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 11 января 2013 > № 731069 Сергей Алексашенко


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter